Маг крови: чудовище, выбравшееся из лаборатории пыток «LN»
Partwein Erexion

Мир больше не цел. Небеса и землю поделили меж собой теневая структура «Инзи-рез» и древние маги из «Рассвета». Простые люди догнивают в Убежищах. Маги — прячутся по углам или сидят за решёткой. Сопротивление — это жалкая кучка «Уборщиков мусора». Сакуми Ариёта — парень, у которого отняли всё: детство, отца с матерью и саму душу. В 9 лет его увезли в небесную лабораторию. Распотрошили, как банку консервов. Выучили убивать собственной кровью. Годы пыток. Годы крови. Годы полного одиночества. Теперь у него лишь одна задача — отомстить. Но когда твоё оружие течёт по жилам врагов, остаётся единственный вопрос: ты ещё человек — или уже просто багровое пятно на стене?

====================

Кровь

Пролог: Кровь

Говорят, что дар — это благословение. Так говорят те, кто никогда не видел, как благословение вырывают из рук вместе с мясом и сухожилиями.

Мне было девять, когда я впервые убил. Я не помню лица того человека. Помню только белый халат, забрызганный красным, и удивление в его глазах, когда тонкая, алая нить, вырвавшаяся из моей ладони, перерезала ему горло быстрее и чище, чем любая бритва. Он захрипел, схватился за шею, и кровь хлынула между его пальцев, смешиваясь с моей собственной, всё ещё сочащейся из пореза.

Я не хотел его убивать. Я просто испугался. И в этом мире, после Падения, страх всегда был самым честным чувством. Мир, который помнят взрослые, умер не в огне и не во взрывах. Он просто истек кровью.

Никто толком не знает, когда именно всё началось. Сначала магия была просто слухом, диковинкой, фокусом для телевидения. Потом она стала оружием. А потом появились они — те, кто назвал себя Инзирез.

Они не были правительством. Они не были армией. Они были идеей, облеченной в плоть, и идея эта заключалась в абсолютной власти. Они подмяли под себя шесть крупнейших организаций мира, превратив их в свои щупальца. Одни отвечали за информацию и слежку, другие — за подавление бунтов, третьи, самые страшные, — за «научный прогресс». Прошло всего пять лет, и шестьдесят процентов суши уже принадлежали им.

Остатки человечества, те, кому не повезло родиться с искрой в крови или кто просто оказался не нужен новым хозяевам, сбились в Убежища. Бункеры, бетонные норы, спрятанные глубоко под землей, где жизнь текла по принципу «не высовывайся». Воздух там пахнет потом, страхом и переработанной водой. Солнце — это лампы дневного света. Свобода — это миф, которым убаюкивают детей.

Но даже в норах нашлись те, кто отказался слепнуть. «Магические уборщики мусора» — так они назвали себя с презрением, которое враги бросили им в лицо. Они были слабее, разрозненнее, но они знали то, что Инзирез отказывались признавать: любой мусор однажды может вспыхнуть и сжечь дотла дом, который на нем построили.

Я ничего этого не знал, когда мне было девять. Моим миром была наша маленькая квартира на окраине города, который еще держался. Моим миром был запах маминых волос, когда она обнимала меня перед сном, и низкий смех отца, когда я пытался помогать ему чинить старый пылесос. Мой дар тогда был просто секретом. Игрой. Я мог заставить каплю воды на столе кружиться в танце. Я мог толкнуть легкий ветерок к маминому лицу, когда ей было жарко. Я не знал, что это кровь. Я думал, это просто... я.

В ту ночь я проснулся от гула. Не от звука, а от вибрации, от которой заныли зубы и зашевелились волосы на затылке. Отец уже был на ногах. Он стоял у окна, и в свете уличного фонаря я увидел, как побелели его костяшки пальцев, сжимающих штору.

— Пап? Что это?

— Тихо, — его голос был чужим, скрежещущим. — Иди к маме.

Я выглянул из-за его локтя. Небо, всегда серое от смога и туч, сейчас... горело. Сквозь разрывы облаков пробивался неестественный, золотисто-белый свет, и в этом свете, высоко-высоко, парил город.

Это было не метафорическое «парящее убежище». Это был настоящий кусок земли, перевернутый вверх дном, с домами, свисающими сталактитами, с площадями, уходящими в зенит. От него к земле тянулись тонкие, как паутина, нити света, и по этим нитям, словно капли дождя, скользили вниз фигуры.

— Инзирез, — выдохнул отец.

Мама выбежала в гостиную, прижимая меня к себе. Она дрожала. Я чувствовал, как колотится ее сердце.

— Они здесь. Они пришли за одаренными.

Я не понимал. Какими одаренными?

Первая фигура в белом, упавшая на газон перед нашим домом, даже не согнула колени при приземлении. Она просто вошла в землю, как нож входит в масло, и выпрямилась. За ней последовали другие.

— У нас в квартале зарегистрирован всплеск, — механический голос разнесся по улице. — Цель — квартира 47. Жильцы: Ариёта Такеши, Ариёта Юки, Ариёта Сакуми. Уровень угрозы: минимальный. Приказ: изъятие.

— Бегите, — отец рванул к двери, выставив перед собой руки. С его ладоней сорвались искры, слабые, жалкие. Я даже не знал, что у него есть дар. — Сакуми, за маму! Быстро!

Мама схватила меня за руку, потащила к окну на кухне, выходящему в темный переулок. Я оглянулся.

Они вошли. Не через дверь — через стену. Белые фигуры, словно сотканные из того самого небесного света, просто прошли сквозь бетон. Отец бросился на них. Один из визитеров даже не повернул головы. Он просто щелкнул пальцами, и отца отбросило к стене с такой силой, что штукатурка треснула, а сам он сполз на пол безжизненной куклой.

— Такеши! — крик мамы разорвал тишину.

Второй визитер повернулся к нам. Под капюшоном я не увидел лица — лишь белую гладкую маску с прорезями для глаз, за которыми клубилась тьма.

— Объекты мать и ребенок. Фиксация.

Мама заслонила меня собой. Она не была магом. Она была просто женщиной, защищающей своего сына.

— Не трогайте его! Пожалуйста! Заберите меня, делайте что хотите, только не тро...

Она не договорила.

Свет, вырвавшийся из руки фигуры, был ослепительным. Я зажмурился, а когда открыл глаза, мама стояла неподвижно. Ее глаза были открыты, но в них не было жизни. Она просто стояла, как восковая фигура, а потом начала медленно оседать на пол. Из ее уголка рта потекла тонкая струйка крови.

Я закричал. Я кричал так громко, как только мог, но звук утонул в вакууме, который создали вокруг меня пришельцы. Последнее, что я запомнил из той ночи — рука в белой перчатке, схватившая меня за шиворот, и удаляющийся, перевернутый силуэт нашего дома, который становился все меньше и меньше, пока мы поднимались в небо, к этому парящему городу-утюгу.

Очнулся я на холодном металлическом столе. Надо мной светили яркие лампы, слепя глаза. Вокруг были люди в белых халатах, но они не походили на докторов из поликлиники. Их глаза были пустыми, как у рыбы на прилавке, а движения — резкими, экономичными.

— Образец 707, — произнес чей-то голос. — Возраст девять лет. Предполагаемый дар: не идентифицирован. Зарегистрирован слабый выброс энергии в момент захвата. Начать базовые тесты.

Меня пристегнули. Я звал маму, папу. Мне никто не ответил.

— Для активации латентного дара требуется стресс-фактор, — сказал один ученый другому, поправляя очки. — Начнем с малого.

Он взял мою руку, зажал мой указательный палец в маленький станок и нажал кнопку.

Боль была чудовищной. Я закричал и дернулся, но ремни держали крепко. Игла впилась в подушечку пальца, и на белом металле стола выступила капля моей крови.

И в этот момент кровь зашевелилась.

Она не просто лежала каплей. Она пульсировала, она дышала. А потом, тонкая, как волос, нить потянулась от нее к скальпелю, лежащему на соседнем столике. Она коснулась лезвия, обвилась вокруг него и приподняла.

Ученый с очками замер. В его пустых глазах впервые загорелся интерес — холодный, коллекционный интерес.

— Феноменально, — прошептал он. — Управление кровью. Не своей — любой. Реологический контроль жидкой среды. Инзирез будут довольны. Продолжить тесты. Увеличить нагрузку.

Они мучили меня часами. Днями. Неделями. Я потерял счет времени. Они резали меня, жгли, топили, чтобы заставить мою кровь выплеснуться наружу, чтобы я научился ею управлять. Они тыкали в меня иглами, заставляя останавливать кровотечение. Они давали мне чужую кровь в пробирках и приказывали превратить ее в лезвия.

Я плакал, кричал, умолял. Но в этом белом аду, пропахшем антисептиком и страхом, не было места жалости. Были только эксперименты. Инзирез нужны были солдаты. Им нужны были инструменты. Им нужен был я.

В тот день, когда я убил впервые, они зашли слишком далеко. Ученый в белом халате, тот самый, с очками, решил проверить предел моей концентрации. Он вошел в камеру, держа в руках маленький ампул с ярко-алой жидкостью.

— Сегодня, Сакуми, мы попробуем кое-что новое, — его голос был ровным, лекционным. — Это кровь, взятая у одного из наших сотрудников. Твоя задача — заставить ее впитаться в твою собственную кожу. Создать симбиоз. Мне нужна реакция отторжения.

Он подошел ближе. Слишком близко. В его глазах не было ни капли страха перед девятилетним мальчиком, прикованным к столу. Я был для него просто подопытным кроликом. Он разбил ампулу о край стола, и капли чужой крови брызнули мне на щеку. Я почувствовал жжение. А потом я почувствовал его. Моя кровь, та, что уже вытекла из порезов на моих руках и засохла коркой на столе, вдруг отозвалась. Не на команду — на мою боль, на мою ярость, на мой животный ужас, который вдруг превратился в ледяное спокойствие.

Кровь на столе задрожала. Не моя, не его — моя, ставшая частью меня. Тонкий, как бритва, ручеек сорвался с металла и взвился в воздух. Ученый открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Красная нить полоснула его по горлу с такой легкостью, с какой я когда-то резал бумагу. Он захрипел, повалился на меня, заливая все вокруг. Дверь камеры распахнулась, вбежала охрана. Но я уже не был прежним Сакуми. Я смотрел на свои руки, залитые чужой кровью, и чувствовал, как внутри меня разрастается что-то темное, холодное и очень, очень большое. Я убил человека. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что мне это понравилось. Алый цвет залил мне глаза, и где-то далеко внизу, в руинах старого мира, «Магические уборщики мусора» в очередной раз пересчитывали свои потери, не подозревая, что наверху, в небесной клетке, для них зреет самое опасное оружие. Оружие, которое умеет плакать кровью.

----------

Белый потолок

Глава 2: Белый потолок

Я открыл глаза и долго не мог понять, где нахожусь. Потолок. Белый. Ровный. Без единой трещинки. Дома, в нашей квартире, на потолке было пятно от протечки — мама все собиралась его закрасить, но руки не доходили. Отец смеялся и говорил, что пятно похоже на облако. Здесь не было пятен. Не было облаков. Только белый, стерильный свет, от которого болели глаза. Тело не слушалось. Я попробовал пошевелить пальцами — получилось, но медленно, будто они были чужими и налитыми свинцом. Попробовал вспомнить, что случилось. Мама. Папа. Белые фигуры. А потом — пустота, провал, черная яма в памяти.

— Очнулся? — голос пришел откуда-то сбоку.

Я повернул голову. Рядом со мной стоял человек в белом халате. У него было обычное лицо — усталое, с мешками под глазами, совсем не похожее на те страшные маски. Он смотрел на меня без злости, без интереса, просто устало.

— Пить хочешь?

Я кивнул. Горло саднило, будто я долго кричал.

Он поднес к моим губам пластиковую кружку с водой. Я пил жадно, вода проливалась на подбородок, но мне было все равно. Когда кружка опустела, я попытался спросить, где мама, но из горла вырвался только хрип.

— Не торопись, — сказал человек. — Голос вернется. Организм у тебя крепкий, это хорошо. Для наших... для опытов это плюс.

Я не понял, что значит «для опытов». Я снова попробовал заговорить:

— Ма... ма...

Человек отвел глаза. На секунду в его усталом лице мелькнуло что-то похожее на неловкость, но он быстро спрятал это за маской равнодушия.

— Спи, — сказал он. — Завтра начнется тяжелый день.

Он ушел. Белая дверь закрылась с тихим шипением. Я остался один. Лежал и смотрел в белый потолок без единого пятнышка. И вдруг вспомнил: перед тем, как провалиться в ту черную яму, я видел, как дом, наш дом, становился маленьким-маленьким, пока мы поднимались в небо.

Я зажмурился изо всех сил и попытался представить, что это сон. Что сейчас я открою глаза и увижу то самое пятно на потолке, похожее на облако. Услышу, как папа гремит на кухне чайником, а мама зовет завтракать. Я открыл глаза. Потолок был белым.

----------

Узор крови

Глава 3: Узор крови

Я не знаю, сколько дней прошло. Здесь нет окон. Нет ночи и дня. Только белый свет, который загорается и гаснет, когда людям в халатах становится удобно. Я пытался считать, но сбился после десяти. Или после ста. Время здесь течет иначе — тягучее, как патока, и такое же липкое. Меня кормят. Поят. Иногда дают помыться. Со мной разговаривают редко, только когда нужно что-то объяснить или отругать. Я узнал, что того человека с усталыми глазами зовут Кадзи. Он не злой. Просто делает свою работу. Остальные — безликие, молчаливые, они приходят только чтобы взять кровь или воткнуть иглу.

Сегодня Кадзи пришел не один. С ним была женщина — седая, с идеальной осанкой и глазами, которые смотрели сквозь меня.

— Сакуми Ариёта, — прочитала она с планшета, даже не взглянув на меня. — Возраст девять лет. Дар: гемокинез. Контроль над собственной кровью. Потенциал: высокий.

— Высокий, — повторила она, поднимая глаза. — Ты понимаешь, что это значит?

Я промолчал. Голос так и не вернулся полностью — выходил хриплый шепот, которым я не хотел пользоваться.

— Это значит, что ты не просто мусор, — она улыбнулась, но улыбка вышла холодной, как тот белый свет. — Ты ресурс. Ценный ресурс. И мы научим тебя им пользоваться.

Она кивнула Кадзи. Тот вздохнул и подошел ко мне с маленьким скальпелем в руках.

— Не бойся, — сказал он тихо, чтобы не слышала женщина. — Это просто тест. Расслабь руку.

Я зажмурился. Лезвие коснулось ладони — острое, холодное. И тут же боль — короткая, резкая, как укус осы. Я дернулся, но Кадзи уже убрал скальпель.

— Открой глаза, — велела женщина. — Смотри.

Я открыл. Из пореза на ладони сочилась кровь. Тонкая красная полоска медленно ползла вниз, к запястью. Я смотрел на нее и чувствовал что-то странное. Не боль. Не страх. Что-то другое, будто внутри меня что-то шевельнулось.

— Сосредоточься, — голос женщины звучал откуда-то издалека. — Почувствуй ее. Это не просто жидкость. Это часть тебя. Твоя воля. Твое продолжение.

Кровь капала на простыню. Одна капля. Вторая. Третья.

— Останови, — приказала женщина.

Я не знал как. Я просто смотрел на свою ладонь и думал: «Остановись». Кровь продолжала течь.

— Думай не головой. Чувствуй. Она — ты. Ты — она. Прикажи ей.

Я зажмурился снова. Представил, что кровь — это моя рука, моя нога, часть меня, которой я могу двигать как захочу. Остановись. Пожалуйста. Остановись.

Тишина. Я открыл глаза. Кровь замерла. Прямо на ладони, прямо в воздухе, не долетев до простыни — она висела. Красная капля, круглая, дрожащая, застыла в сантиметре от моей кожи.

— Есть, — выдохнул Кадзи.

Женщина кивнула, что-то записала в планшет.

— Теперь двигай. Вверх.

Я посмотрел на каплю. Она не шевелилась.

— Не смотри на нее, — резко сказала женщина. — Закрой глаза. Чувствуй.

Я послушался. Закрыл глаза. И вдруг почувствовал — не увидел, а именно почувствовал — свою кровь. Она была теплой, пульсирующей, живой. Она ждала моей команды.

Вверх. Я представил, как тяну ее вверх, как поднимаю невидимую нить. И почувствовал — она двинулась.

— Открывай.

Капля висела в воздухе на уровне моих глаз. Я сделал это. Я.

— Хорошо, — в голосе женщины впервые появилось что-то похожее на удовлетворение. — Теперь режь.

— Что? — подал голос Кадзи.

Женщина бросила на него короткий взгляд, и он замолчал.

— Режь, — повторила она, обращаясь ко мне. — Сделай из капли лезвие. Тонкое. Острое.

Я снова закрыл глаза. Представил, как капля вытягивается, становится плоской, заостряется с одного края. Тяну, растягиваю, придаю форму. Как из пластилина, только из крови.

— Открывай.

В воздухе висел тонкий красный серп. Маленький, с мой ноготь, но острый — я почему-то знал это точно.

— Коснись им простыни, — приказала женщина.

Красный серп послушно опустился и чиркнул по белой ткани. На простыне остался разрез — ровный, аккуратный, будто бритвой.

У меня перехватило дыхание.

— Достаточно, — женщина развернулась и пошла к двери. — Продолжайте тренировки. Через неделю он должен сворачивать и разворачивать кровь в сосуде за три секунды. И уберите этот восторг с лица, Кадзи. Это инструмент. Не забывайте.

Дверь закрылась. Кадзи стоял и смотрел на меня. В его усталых глазах действительно было что-то странное — не восторг, но что-то близкое. Удивление? Надежда? Я не знал.

— Ты молодец, — сказал он тихо. — Правда. Талант — это редкость. Даже здесь.

Он убрал скальпель в карман и вышел.

Я остался один. Смотрел на свою ладонь. Порез уже затянулся — оказывается, моя кровь умеет не только резать, но и лечить. Интересно, это я сделал или само?

На простыне остался разрез. Ровный. Аккуратный. Я провел по нему пальцем. Почему-то вспомнилось, как мама резала хлеб — тонкими ломтиками, чтобы всем хватило. У нее был старый нож с деревянной ручкой, она водила им туда-сюда, туда-сюда, и хлеб послушно распадался на кусочки.

Я сжал ладонь в кулак.

Кровь на простыне уже засохла и превратилась в бурое пятно. Но я знал — стоит захотеть, и она снова станет жидкой. Снова станет острой. Снова станет моей.

В углу камеры, на полу, блеснула капля — видимо, осталась от той, первой. Я посмотрел на нее. Она дрогнула. Потянулась ко мне.

Я не звал ее. Она сама. Или мне показалось?

За окном — там, где должно быть окно, но вместо него белая стена — тихо загудел вентилятор. День или ночь — неважно. Здесь всегда одно и то же.

Я лег на койку и уставился в потолок. Белый. Ровный. Без единого пятнышка. Закрыл глаза. И в темноте, под веками, увидел красный узор. Тонкие нити, расходящиеся в разные стороны. Они пульсировали. Они жили. Они ждали. Я не знал тогда, что это — карта моей силы. И что по этим нитям однажды потечет не только моя кровь.

----------

Игрушки

Глава 4: Игрушки

Сегодня Саэко принесла подарок. Я уже знал ее имя. Седая женщина со стеклянными глазами приходила редко, но каждый ее визит означал что-то новое. Обычно — новую боль.

— Сакуми, — она вошла без стука, что здесь было нормой. — У меня для тебя сюрприз.

Я сидел на койке, поджав ноги. За прошедшие недели — или месяцы? — я научился многому. Останавливать кровь. Двигать ею. Резать. Даже заставлять ее застывать в воздухе причудливыми фигурами — цветами, бабочками, облаками. Кадзи говорил, что у меня талант. Саэко говорила, что это бесполезная трата времени.

— Смотри, — она поставила на пол небольшую клетку.

Внутри сидела мышь. Белая, с красными глазами, дрожащая. Она тыкалась мордочкой в прутья, ища выход, и не находила.

— Ты научился работать со своей кровью, — Саэко присела на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной. — Теперь научишься работать с чужой.

Я непонимающе посмотрел на нее.

— Это пока просто мышь, — она говорила спокойно, будто объясняла урок в школе. — Но принцип тот же. Кровь есть у всего живого. И она тоже может подчиняться. Если достаточно сильно захотеть.

Она открыла клетку, достала мышь и положила на пол передо мной. Мышь замерла, прижавшись к холодному полу всем телом.

— Попробуй почувствовать ее кровь, — велела Саэко. — Закрой глаза. Не думай о том, что это мышь. Думай о том, что внутри нее — красная жидкость. Такая же, как твоя. Только чужая.

Я закрыл глаза. Честно попытался почувствовать. Но ничего не выходило. Я слышал только, как мышь шуршит, пытаясь убежать. Чувствовал только холод пола под своими ногами.

— Не получается, — прошептал я.

— Открывай.

Я открыл глаза. Саэко смотрела на меня без разочарования — она вообще смотрела без всяких эмоций.

— Хорошо. Попробуем иначе.

Она достала из кармана маленькую иглу — такую же, какой Кадзи резал мне руку в первый раз.

— Помоги ей пораниться, — Саэко протянула иглу мне. — Тогда ее кровь станет ближе. Доступнее. Ты уже умеешь работать с кровью, которая вне тела. Это следующий шаг. Я взял иглу. Посмотрел на мышь. Она дрожала так сильно, что это было видно даже сквозь шерсть. Маленькие красные глаза смотрели на меня с ужасом.

— Я не могу, — сказал я.

— Можешь, — поправила Саэко. — Ты просто не хочешь. Но это не вопрос хотения. Это вопрос необходимости. Ты — инструмент. Инструменты не выбирают. Я сжал иглу в пальцах. Мышь пискнула — тихо, жалобно.

— Если ты не сделаешь этого с мышью, — продолжила Саэко все тем же ровным голосом, — завтра мы принесем сюда кошку. И послезавтра — собаку. И так до тех пор, пока ты не научишься или пока не кончатся животные. Выбор за тобой.

Я смотрел на мышь. Она смотрела на меня. И вдруг я вспомнил. У нас дома, когда я был маленький — совсем маленький, года три или четыре — мама завела хомячка. Рыжего, пушистого, смешного. Я назвал его Пушистик. Он бегал в колесе по ночам и грыз морковку. А потом он заболел и умер. Я плакал три дня. Мама обнимала меня и говорила, что все когда-нибудь уходят.

Мышь пискнула снова. Я протянул руку и быстро, чтобы не передумать, уколол ее иглой в бок. Мышь дернулась, запищала громче, и на белой шерсти выступила маленькая капля крови.

— Хорошо, — одобрила Саэко. — А теперь чувствуй.

Я закрыл глаза. И вдруг — почувствовал. Не так, как свою кровь. Свою я ощущал теплой, родной, частью себя. Эта была чужой, холодной, пульсирующей в другом ритме. Но она была. Она существовала. И она звала.

— Подчини, — приказала Саэко. — Останови.

Я сосредоточился. Представил, как тянусь к той маленькой капле, как обволакиваю ее своей волей. Остановись. Замри. Кровь замерла. Прямо на шерсти, не впитавшись, не растекшись — застыла круглой красной бусиной.

— А теперь заставь вернуться обратно.

Я нахмурился. Это было сложнее. Кровь вышла наружу, она больше не хотела быть частью мыши. Она хотела быть снаружи. Свободной.

Но я сильнее. Назад. Кровь дрогнула. Медленно, будто нехотя, она втянулась обратно в ранку. Мышь пискнула — то ли от боли, то ли от удивления.

— Открывай.

Я открыл глаза. На боку мыши не было ни капли крови. Только маленькая ранка, которая уже начала затягиваться.

Саэко кивнула. Впервые на ее лице появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Неплохо, — сказала она. — Для первого раза. Завтра повторим. Следующая мышь будет здоровее. И задание сложнее.

Она забрала мышь и ушла.

Я остался сидеть на полу. Смотрел на свои руки. На пальцы, которые держали иглу. На ладони, на которых не было крови. Но я чувствовал ее. Ту, чужую. Она все еще была во мне — не физически, нет. Памятью. Ощущением. Знанием, что я могу. Кадзи зашел через час — проверить, как я. Увидел меня сидящим на полу и молча присел рядом.

— Тяжело? — спросил он тихо.

Я кивнул.

— Первый раз всегда тяжело, — сказал он. — Потом привыкаешь.

— А если не хочу привыкать?

Кадзи долго молчал. Потом посмотрел на меня — устало, грустно, по-человечески.

— Тогда будет больнее, Сакуми. Гораздо больнее. Не тебе — другим. Они не остановятся. Они будут поднимать ставки, пока ты не сломаешься или не научишься. Выбирать приходится не между хорошим и плохим. Выбирать приходится между плохим и очень плохим.

Он встал и пошел к двери.

— Кадзи, — окликнул я. — А у тебя есть дети?

Он замер. Не обернулся.

— Была. Дочь.

— Была?

— Инзирез забрали. Три года назад. У нее был дар. Сильный. Она не прошла тесты.

Дверь закрылась.

Я остался один. Смотрел на потолок. Белый, ровный, без единого пятнышка.

И думал о том, что мышь, наверное, сейчас сидит в клетке и тоже смотрит на белый потолок. И тоже не понимает, за что.

Ночью мне приснилась мама.

Она стояла в нашей кухне и резала хлеб. Тонкими ломтиками, чтобы всем хватило. Я подошел к ней, хотел обнять, но вдруг увидел, что руки у нее красные. Не в крови — сами руки, кожа, были красного цвета, будто их выкрасили.

— Мам? — позвал я.

Она обернулась. И у нее не было лица. Только белая гладкая маска с прорезями для глаз, за которыми клубилась тьма.

Я проснулся с криком. Но крик вышел беззвучным — голос все еще не вернулся до конца. Сел на койке, обхватил колени руками и долго сидел так, глядя в белый потолок. Где-то в вентиляции шуршала мышь. Или не мышь. Я не знал. Я знал только одно: завтра придет Саэко. И принесет новую игрушку. И я снова буду учиться подчинять чужую кровь. Потому что выбирать приходится не между хорошим и плохим. А между плохим и очень плохим.

----------

Утилизация

Глава 5: Утилизация

Пять лет. Пять лет белого потолка, игл и мышей. Пять лет голоса Саэко, которая учила меня быть инструментом. Пять лет усталых глаз Кадзи, который смотрел на меня так, будто видел призрак своей дочери. Я перестал считать дни после первого года. Перестал плакать после второго. Перестал разговаривать после третьего — голос вернулся, но говорить было не с кем и не о чем. Кадзи приходил реже — его перевели в другое крыло. Саэко приходила ровно столько, сколько нужно, чтобы проверить результаты и дать новые задания. Мыши кончились быстро. Потом были крысы. Потом кролики. Потом собаки — худые, бездомные, которых ловили где-то внизу, в Убежищах, и привозили сюда, в небо. Я научился не смотреть им в глаза. Научился делать свою работу быстро и чисто. Кролики кричали громче собак. Странно, да? Маленькие, пушистые, а кричали так, что стены дрожали. Я затыкал уши подушкой, но крик все равно проникал внутрь, сверлил мозг, оседал где-то под ребрами холодным комком. Потом принесли человека. Я не знал, кто он. Мужчина лет тридцати, в рваной одежде, с затравленным взглядом. Его привязали к стулу напротив моей камеры и сказали: «Учись». Я учился. Три дня. На третий день он перестал кричать и только смотрел на меня пустыми глазами. Такими же пустыми, как у Саэко. Я смотрел в ответ и чувствовал, как внутри меня что-то умирает. Или наоборот — рождается. На четвертый день его унесли. Принесли нового. Я перестал считать и их.

К четырнадцати годам я был идеальным инструментом. Саэко гордилась — насколько вообще может гордиться женщина со стеклянными глазами. Я мог остановить сердце человеку за три секунды, просто глядя на него. Мог заставить кровь вскипеть в жилах. Мог вытянуть ее через поры тонкими нитями и сплести из них веревку, удавку, лезвие. Я мог все. Кроме одного — сбежать. Выхода не было. Я искал пять лет. Каждую трещину в стене, каждого человека, который задерживал взгляд чуть дольше положенного, каждый звук за дверью, который отличался от обычного гула вентиляции. Ничего. Камера без окон. Дверь, которая открывалась только снаружи. Коридоры, кишащие камерами и людьми в белых халатах, у которых даже пульс был ровным, как у машин. Иногда я пытался прощупать их кровь на расстоянии — вдруг получится подчинить, заставить открыть дверь? Но Саэко предусмотрела это. Каждый сотрудник носил под халатом тонкую свинцовую пластину на груди — не от пуль, от меня. Свинец глушил мою связь с их кровью. Я пробовал — бесполезно. Я был в ловушке. Идеальной, герметичной, как банка с пауком. Кадзи пришел ко мне за неделю до побега. Я не видел его почти два года — он сильно постарел, сгорбился, под глазами залегли черные тени.

— Сакуми, — сказал он тихо, оглядываясь на дверь. — Ты помнишь, я рассказывал тебе о дочери?

Я кивнул.

— Я нашел ее, — его голос дрогнул. — Она жива. Она в Убежище-7, внизу. Ее не убили, просто... просто выкинули. Считали непригодной.

Я молчал. За пять лет я научился ждать. Слова — это просто ветер. Важны действия.

— Я помогу тебе, — выдохнул Кадзи. — Там, снаружи, есть люди. Они называют себя «Магическими уборщиками мусора». Они ищут таких, как ты. Тех, кого Инзирез сломал, но не добил. Тех, кто может стать оружием против них.

— Почему? — спросил я. Голос звучал хрипло — за два года я почти не пользовался им.

— Потому что я хочу, чтобы моя дочь жила в мире, где не боятся, что за дверью придут белые люди, — Кадзи сжал кулаки. — Потому что я устал смотреть, как дети учатся убивать. Потому что... — он замолчал, сглотнул. — Потому что ты мне как сын стал, Сакуми. За эти годы. Я не хочу, чтобы ты кончил, как те, кого ты...

Он не договорил. Я понял.

— Что нужно делать?

Три дня мы готовились. Кадзи принес карту вентиляции, нацарапанную на клочке бумаги. Оказывается, прямо над моей камерой был старый воздуховод, который не использовался лет десять — со времен постройки этого крыла. Он вел в технический отсек, а оттуда — к мусоросжигательной шахте.

— Шахта ведет наружу? — спросил я.

— Нет, — Кадзи покачал головой. — Шахта ведет вниз, в перерабатывающий цех. Но если ты сможешь выбраться из цеха... дальше будет улица.

— Какая улица? Мы в небе.

Кадзи усмехнулся — впервые за пять лет.

— В небе, говоришь? Это город, Сакуми. Самый обычный город, просто поднятый вверх. Там есть улицы, дома, магазины. И люди. Много людей. Те, кто работает на Инзирез, и те, кто просто живет, не зная, что творится в лабораториях этажом ниже.

Я не верил. Целый город? Наверху? Все эти годы я думал, что кроме белых стен ничего нет.

— Ты выберешься, — Кадзи положил руку мне на плечо. — Ты сильнее, чем думаешь. И злее. Злость — это топливо, Сакуми. Не забывай об этом.

В ночь побега я не спал. Лежал на койке, смотрел в белый потолок и слушал, как гудит вентиляция. Кадзи должен был отключить камеры в коридоре ровно в три часа ночи. У него был доступ — он все еще числился старшим лаборантом. У него были ключи. У него была надежда. В три ноль-ноль дверь щелкнула. Я встал. Медленно, чтобы не шуметь. Подошел к двери, толкнул — открыто. В коридоре горел только аварийный свет. Красноватый, тусклый, он делал тени длинными и страшными. Я скользнул вдоль стены, считая повороты — Кадзи заставил выучить маршрут наизусть. Первый поворот. Второй. Третья дверь слева — техотсек. Я толкнул дверь. Внутри гудели машины, пахло маслом и горячим металлом. В углу, под самым потолком, чернело жерло воздуховода — квадратная дыра, закрытая ржавой решеткой. Я подпрыгнул, ухватился за край, подтянулся. Решетка держалась на двух болтах — я знал это, Кадзи сказал. Дернул. Болты поддались не сразу, пришлось позвать на помощь кровь — тонкие красные нити впились в ржавчину, расширили отверстия, вытолкнули металл. Решетка упала вниз с гулким стуком. Я замер. Прислушался. Тишина. Полез внутрь. Воздуховод был узким, тесным, пах пылью и смертью. Я полз на локтях, задыхаясь, чувствуя, как стены давят со всех сторон. В детстве я боялся замкнутых пространств. Мама говорила — клаустрофобия, это пройдет. Не прошло. Я просто научился не думать об этом. Сто двадцать метров. Кадзи сказал — сто двадцать метров до поворота, потом направо, потом еще пятьдесят до решетки цеха.

Я полз и считал про себя. Один, два, три... на двадцати сбился, начал заново. Пыль лезла в нос, в глаза, в рот. Я зажимал рот рукавом и полз дальше. Поворот. Направо. Еще пятьдесят. Решетка. Свет. Яркий, белый, такой же, как в моей камере. Я зажмурился, привыкая. Потом выглянул. Цех. Огромное помещение, заставленное машинами. Конвейеры, баки, трубы. Пахло гарью и химией. Внизу, метрах в десяти подо мной, ходили люди в защитных костюмах. Они сгружали какие-то ящики в огромную печь — мусоросжигатель. Я выбил решетку ногой и спрыгнул. Приземлился неудачно — подвернул ногу, упал, покатился по бетонному полу. Люди в костюмах обернулись.

— Эй! — крикнул один. — Ты кто?!

Я не ответил. Встал, прихрамывая, и побежал. Они бросились за мной, но я был быстрее. Четырнадцать лет, тощий, злой, бешеный — я летел между машин, как ветер, как та самая кровь, которой меня учили управлять. Выход. Дверь. Красная табличка — «Аварийный выход». Я врезался в дверь плечом, вылетел наружу и... Замер. Воздух. Настоящий воздух. Не рециркулированный, не спертый лабораторный, а живой, холодный, пахнущий чем-то, чего я не чувствовал пять лет. Свободой. Я стоял и смотрел вверх. Небо. Настоящее небо. Черное, в звездах, с огромной луной, которая висела так низко, что казалось — достань рукой. И под этим небом — город.

Дома. Улицы. Фонари. Люди.

Обычные люди, которые шли по своим делам, не глядя по сторонам. Кто-то спешил домой, кто-то стоял на остановке, кто-то курил у подъезда. Я сделал шаг. Потом другой. Потом побежал. Прочь от этого здания. Прочь от белых стен. Прочь от запаха антисептика и смерти. Я бежал, пока не кончились силы. Упал в каком-то переулке, между мусорных баков, и долго лежал, глядя в небо. Надо мной проплывали облака. Редкие, легкие, они закрывали луну и открывали снова. Я засмеялся. Впервые за пять лет. А потом заплакал. Потому что вспомнил маму. Папу. Нашу квартиру. Пятно на потолке, похожее на облако. Я был свободен. И совершенно один.

Первые недели я выживал как зверь. Спал в подвалах, на теплотрассах, в заброшенных машинах. Ел то, что находил в помойках — объедки, полусгнившие овощи, заплесневелый хлеб. Воровал, когда мог — мелкие магазинчики, где продавцы не смотрели на руки. Я быстро понял, что этот город — такая же тюрьма, только больше. Инзирез был везде. Их люди в штатском ходили по улицам, их камеры висели на каждом столбе, их воздушные патрули прочесывали небо каждую ночь.

Меня искали. Я знал это. Сбежавший образец 707 — такого не прощают.

Но я был мал, незаметен и очень зол. Я выследил первого через две недели. Он был один. Шел ночью по пустой улице, в наушниках, насвистывал какую-то дурацкую мелодию. Белый халат он сменил на обычную куртку, но я узнал походку. Эту ровную, механическую походку людей, которые привыкли, что им все подчиняется. Я убил его быстро. Кровь вошла в него через нос, залила легкие, и он захрипел, осел на асфальт, даже не поняв, что случилось. Я стоял над ним и смотрел, как его глаза стекленеют, становятся пустыми, как у Саэко. Мне не было жалко. Мне было хорошо. Впервые за пять лет.

Прошел год. Я убивал. Регулярно, методично, с удовольствием. Только сотрудников Инзирез — я не трогал обычных людей, даже тех, кто работал на них по найму. Только тех, кто носил под одеждой свинцовые пластины. Только тех, кто мог войти в белую дверь и не вздрогнуть. Я стал призраком. Меня боялись. Обо мне шептались. В Убежищах говорили, что появился кто-то, кто охотится на охотников. «Магические уборщики мусора» пытались найти меня, но я ускользал. Я не доверял никому. Я жил на улице. Бродяга, бомж, дикий зверь. Спал там, где спалось, ел то, что находил, и убивал, когда находил цель. Мне было четырнадцать. И я был счастлив. По-своему. По-звериному. По-кровавому. Иногда мне снилась мама. Она стояла в нашей кухне и резала хлеб тонкими ломтиками. А иногда мне снился Кадзи. Он сидел рядом на корточках и говорил: «Злость — это топливо, Сакуми. Не забывай». Я не забывал. Я горел. И этот пожар только начинался.

----------

Никтизация

Глава 6: Никтизация

Осень превратилась в зиму.

Я не люблю зиму. Холод забирается под кожу, застывает в костях, делает кровь густой и ленивой. Мою кровь. Ту, что внутри. Ту, которой я управляю. Зимой это сложнее — она не хочет подчиняться, она хочет спать, как медведь в берлоге. Приходится тратить больше сил. Больше еды. Больше тепла. А тепла у меня мало. Я живу в подвале старого дома. Здесь пахнет плесенью и крысиным пометом, но здесь есть труба отопления. Толстая, горячая, она проходит через весь подвал, и если прижаться к ней спиной, можно почти не чувствовать холода. Почти. Сегодня особенно холодно. За стенами воет ветер, бросает в щели снежную пыль. Я сижу у трубы, обхватив колени руками, и смотрю в темноту. У меня есть свечка. Маленькая, старая, я нашел ее в мусорке месяц назад. Но я не жгу ее попусту — только когда нужно увидеть что-то важное. Или когда страх становится слишком сильным. Страх приходит по ночам. Не страх замерзнуть или умереть с голоду. Другой страх. Тот, что живет глубоко внутри, под ребрами, рядом с сердцем. Страх, что однажды я открою глаза и увижу над собой белый потолок. Я зажигаю свечу. Пламя маленькое, дрожащее, но оно разгоняет тьму. Я смотрю на огонь и вспоминаю, чему учила Саэко. Она говорила, что огонь — это та же кровь. Только быстрее. Горячее. Непредсказуемее. Она хотела, чтобы я научился управлять и им, но у нее ничего не вышло. Огонь не подчиняется. Огонь сжигает. Как я. Я гашу свечу. Беречь надо. Снаружи воет ветер. Где-то далеко лают собаки. Еще дальше — гул воздушного патруля. Инзирез ищет кого-то. Может, меня. Может, другого беглеца. Может, просто проверяет квартал. Я закрываю глаза и слушаю свою кровь. Она течет медленно, сонно, но слушается. Всегда слушается. Это единственное, что у меня осталось. Иногда я думаю о Кадзи. Он помог мне сбежать. Рисковал всем — работой, жизнью, возможно, жизнью дочери, которую нашел. Я не знаю, что с ним стало. Надеюсь, его не нашли. Надеюсь, он успел уйти. Надежда — глупая штука. Саэко говорила, что надежда мешает работать. Что инструменты не надеются, они делают. Но я не инструмент. Я человек. Пусть сломанный, пусть грязный, пусть спящий в подвалах и убивающий по ночам. Человек. Я засыпаю под вой ветра и гул патрулей. И в этот раз мне ничего не снится.

Утром я иду на охоту. Вчера я выследил одного. Он работает в административном корпусе на окраине — я видел, как он заходит утром и выходит вечером. Ходит всегда один, всегда одним маршрутом. Уверен в себе. Слишком уверен. Таких убивать легко. Я жду в подворотне. На мне старая куртка, которую я нашел в помойке, драные штаны, шапка с чужой головы. Я сливаюсь со стеной, с грязью, с этим городом. Меня не замечают. Я никто. Он появляется ровно в шесть. Темнеет рано, фонари горят тускло, мороз щиплет щеки. Он идет быстро, прячет лицо в воротник, не смотрит по сторонам. Я выхожу из тени.

— Добрый вечер, — говорю тихо.

Он вздрагивает, оборачивается. Видит меня — подростка в рванье, тощего, грязного. Расслабляется.

— Пошел отсюда, — бросает он и хочет пройти мимо.

Я не двигаюсь.

— Вы работаете в административном корпусе, — говорю. — Третий этаж, кабинет 312. У вас под курткой свинцовая пластина. Вы носите ее уже два года, с тех пор как сбежал образец 707.

Он замирает. Глаза расширяются.

— Ты...

— Я, — киваю. — Здравствуйте.

Кровь выходит из моей ладони тонкой струйкой. Он видит это, открывает рот, чтобы закричать, но поздно.

Красная нить входит в ноздрю, и крик превращается в хрип. Я смотрю, как он оседает на снег. Снег вокруг становится красным, теплым, тает. Убираю нить обратно в руку. Рана на ладони затягивается за секунду. Стою, смотрю на тело. Потом на свои руки. Чистые. Ни капли крови. Так учила Саэко. Чистая работа. Инструмент не пачкается. Я разворачиваюсь и ухожу в темноту. Надо найти новое место. Полиция придет, будут вопросы, будут искать свидетелей. Мне нельзя светиться. Я иду и думаю о том, что сегодня пятнадцатый. Пятнадцатый за этот месяц. Неплохо. Ночью мне снится Кадзи. Он сидит рядом со мной в подвале, прислонившись спиной к горячей трубе. Молчит. Смотрит на огонек свечи, который я все-таки зажег.

— Ты изменился, — говорит он наконец.

Я молчу.

— Злее стал. Холоднее.

— Ты сам говорил: злость — это топливо.

— Говорил, — он вздыхает. — Но я не говорил, что она должна сжигать все внутри.

— А что еще остается?

Кадзи поворачивается ко мне. В свете свечи его лицо кажется старым, усталым, очень грустным.

— Жить, Сакуми. Просто жить. Не убивать, не мстить, не гореть. Жить.

— Я не умею, — шепчу я.

— Знаю, — он кладет руку мне на плечо. Она теплая, почти горячая. — Поэтому я здесь. Чтобы ты не забыл, как это бывает.

Я просыпаюсь. Свеча догорела. В подвале темно, только труба светится тусклым оранжевым. Кадзи нет. И не было. Я тру лицо руками. Ладони сухие, чистые. Но внутри — там, глубоко — что-то шевелится. Что-то, что я не чувствовал давно. Тепло. Не от трубы. Другое. Я не знаю, как это назвать. Может, Кадзи прав. Может, надежда. Я встаю, отряхиваюсь и выхожу на улицу. Там уже светает, небо на востоке розовеет, мороз пощипывает щеки. Сегодня я не пойду на охоту. Сегодня я просто буду жить. Посмотрим, что из этого выйдет.

----------

Встреча

Глава 7: Встреча

Я нарушил свое правило. Не выходить на охоту два дня подряд в одном районе. Слишком рискованно. Слишком предсказуемо. Но тот тип в синем пальто был таким удобным. Каждый вечер в одно и то же время, каждый вечер мимо этого склада. И свинцовая пластина под пальто — я чувствовал ее, она глушила кровь, но не полностью. Он был близко. Очень близко. Я сидел в тени, ждал, когда он появится из-за угла. Вместо него появились двое.

— ...я тебе говорю, Юми, здесь кто-то был. Следы на снегу свежие.

— Содзё, ты параноик. Может, просто бродяга какой.

— Бродяги не прячутся в тенях и не дышат так тихо.

Я замер. Они говорили обо мне. И они знали, что я здесь. Высокий парень, чуть старше меня, в длинном черном плаще. Темные волосы, острый взгляд, руки в карманах. Рядом с ним девушка — невысокая, круглая, с веснушками на носу и смешными хвостиками по бокам головы. Я напрягся. Обычные люди не замечают меня в тени. А эти заметили.

— Выходи, — сказал парень. — Не заставляй нас лезть в грязь.

Я не двинулся. Парень вздохнул и щелкнул пальцами. Воздух вокруг меня вздрогнул. Снег, лежащий у входа в подворотню, вдруг поднялся в воздух, закрутился в водовороте и застыл — сотня ледяных игл, нацеленных прямо в меня.

— Содзё, не пугай ребенка, — фыркнула девушка.

— Ребенок, который убил семнадцать человек за последний месяц? — парень — Содзё — прищурился. — Этот ребенок опаснее, чем кажется. Я чую его кровь. Она... странная. Густая. Злая.

Я вышел из тени.

— Кто вы? — спросил я. Голос звучал ровно, хотя внутри все сжалось.

— О, заговорил! — девушка хлопнула в ладоши. — А то я уже думала, ты немой. Я Юми. А этот красавчик — Содзё. Мы тут работаем.

— Убираем мусор, — добавил Содзё, не сводя с меня глаз.

«Магические уборщики мусора».

Я слышал о них. Бродяги говорили, что они охотятся на Инзирез. Что они опасны. Что они ищут таких, как я.

— Уходите, — сказал я. — Это моя территория.

— Твоя территория? — Юми удивилась. — Слушай, малыш, ты вообще знаешь, где находишься? Это нейтралка. Здесь нет территории.

— Малыш? — я посмотрел на нее. — Тебе сколько? Пятнадцать?

— Шестнадцать! — она надула губы. — И вообще, возраст не главное. Главное — опыт.

— У нее опыта, как у новорожденного щенка, — хмыкнул Содзё. — Но она права в одном. Это нейтральная зона. И мы здесь по делу. Выслеживаем одного типа в синем пальто. Не видел?

Я промолчал. Содзё вздохнул.

— Значит, видел. И, судя по следам крови в переулке за тобой, уже встретился с ним. Да?

— Это не ваше дело.

— Наше, — Содзё сделал шаг вперед. Ледяные иглы все еще висели в воздухе, готовые впиться. — Потому что этот тип был нашим. Мы его три недели пасли. А ты пришел и все испортил.

— Он был из Инзирез.

— Знаю. Потому и пасли. Хотели выйти на его начальника. А теперь начальник узнает, что подчиненный пропал, спрячется глубже, и мы потеряем месяцы работы.

Я сжал кулаки. Кровь внутри запульсировала быстрее, готовясь выплеснуться.

— Спокойно, — Содзё поднял руку. — Я не собираюсь с тобой драться. Хотя мог бы.

— Проверим?

— Мог бы, — повторил он спокойно. — Ты управляешь кровью, да? Сильный дар. Редкий. Но против воды у тебя мало шансов. Кровь — это вода. И соли. И белки. А я управляю водой. Чистой. Я могу высушить тебя за секунду. Превратить в мумию.

Я знал, что он не врет. Я чувствовал его силу — она текла вокруг него, как река, спокойная и глубокая.

— Чего вы хотите? — спросил я.

— Хотим, чтобы ты пошел с нами, — вмешалась Юми. — Ты один тут погибнешь. Зимой, без еды, без поддержки. А у нас есть база. Еда. Тепло. И работа.

— Работа?

— Бить морды инзирезовским ублюдкам, — она улыбнулась во весь рот. — Ты же этим и так занимаешься. Только в одиночку долго не протянешь. Рано или поздно они вычислят и придут толпой.

— Я не нуждаюсь в помощи.

— Нуждаешься, — отрезал Содзё. — Ты ребенок. Злой, опасный, но ребенок. У тебя даже нормальной куртки нет. Замерзнешь через месяц.

— Это не твое дело.

— А если сделаю своим?

Воздух вокруг меня дернулся. Ледяные иглы двинулись ближе — на сантиметр, не больше.

— Выбор простой, — Содзё говорил ровно, будто читал лекцию. — Идешь с нами по-хорошему. Работаешь в команде. Получаешь тепло, еду и защиту. Или я вырубаю тебя прямо здесь и тащу силой. Юми, веревки есть?

— Всегда, — она похлопала по рюкзаку.

Я смотрел на них. На этого самоуверенного парня с его ледяными иглами. На девчонку с дурацкими хвостиками, которая явно ждала драки. Они не боялись меня. Совсем.

Странное чувство. Все боялись. Бродяги, которых я встречал, шарахались в стороны. Жертвы, которых я убивал, смотрели с ужасом. Даже Саэко — она не боялась, но она вообще ничего не боялась. А эти... эти смотрели как на равного.

— Ты правда можешь высушить меня за секунду? — спросил я у Содзё.

— Могу, — он кивнул. — Но не буду. Незачем.

— Почему?

— Потому что ты не враг. Ты такой же, как мы. Потерял все, злишься, хочешь мстить. Я знаю это чувство. У меня оно тоже есть.

Я посмотрел в его глаза. Темные, глубокие, в них действительно было что-то знакомое. Та же боль, что у меня. Только спрятанная глубже.

— Если я пойду, — сказал я медленно, — я не буду подчиняться. Я не солдат.

— Никто и не просит, — хмыкнула Юми. — Мы вообще-то не армия. Мы кучка психованных магов, которые пытаются выжить и насолить Инзирез. Дисциплина у нас так себе. Содзё командует, потому что он сильнее, но если не хочешь слушать — не слушай. Главное, чтобы на заданиях не подставлял.

— Юми, — Содзё поморщился. — Ты меня дискредитируешь.

— Правду говорю. Пусть знает, во что ввязывается.

Я смотрел на них и не понимал. Они были... живыми. Настоящими. Не такими, как люди в лаборатории. Не такими, как я — замороженный, сломанный.

— Сколько вам лет? — спросил я.

— Мне семнадцать, — ответил Содзё. — Юми шестнадцать. А тебе?

— Четырнадцать.

— Ого, — Юми присвистнула. — А убил уже больше, чем мы вместе взятые. Круто.

— Это не круто, — тихо сказал Содзё. — Это страшно.

Повисла тишина. Только ветер шуршал снегом.

— Ладно, — я выдохнул. — Я пойду.

— Правда? — Юми подпрыгнула. — Ура! Я же говорила, Содзё, что он согласится!

— Погоди, — Содзё не улыбался. — Почему ты согласился?

Я посмотрел на него. На его настороженное лицо, на готовые к атаке ледяные иглы, которые он так и не убрал.

— Потому что ты мог меня убить, но не стал, — ответил я. — Потому что вы первые за пять лет, кто смотрит на меня как на человека, а не как на инструмент. Потому что... — я запнулся. — Потому что мне надоело быть одному.

Содзё кивнул. Медленно, будто понимал.

— Ледяные иглы исчезли, рассыпались снежной пылью.

— Добро пожаловать в отряд, — сказал он. — Идем. База далеко, а ты замерз. Юми, дай ему свой шарф.

— А почему мой?

— Потому что ты добрая.

— Я не добрая, я просто мерзну меньше!

— Юми.

— Ладно-ладно, — она стянула с шеи длинный полосатый шарф и намотала на меня. — Держи. Теплый. Бабушка вязала.

Шарф пах снегом и еще чем-то... домашним. Тем, чего я не чувствовал пять лет.

— Спасибо, — сказал я. Голос дрогнул.

— Не за что, — Юми улыбнулась. — Пошли, малыш. Жизнь только начинается.

Мы пошли по заснеженной улице. Впереди Содзё — высокий, спокойный, с руками в карманах. Рядом Юми — прыгающая, болтающая без остановки. Сзади я — в чужом шарфе, сжигающий внутри ту самую злость, которая так и не стала теплом. Но что-то менялось. Я чувствовал это. Кровь внутри пульсировала ровнее, спокойнее. Будто тоже соглашалась.

— Эй, новенький! — обернулась Юми. — А тебя как зовут-то?

— Сакуми, — ответил я. — Ариёта Сакуми.

— Красивое имя, — кивнула она. — Запомним. Сакуми. Добро пожаловать в семью, Сакуми.

Семья. Я чуть не рассмеялся. И чуть не заплакал. Вместо этого просто пошел дальше, вдыхая холодный воздух и чувствуя, как внутри оттаивает что-то, что я считал умершим навсегда. Где-то в небе гудел патруль Инзирез. Где-то в лаборатории Саэко, наверное, уже знала, что я ушел. Где-то Кадзи, если был жив, молился, чтобы у меня все получилось.

А я шел в неизвестность. С двумя незнакомцами, которые назвали меня семьей. И впервые за долгое время мне не хотелось никого убивать.

----------

Свои

Глава 8: Свои

— Подожди здесь, — сказал Содзё и исчез за углом.

Я остался стоять с Юми. Она ковыряла носком ботинка снег и делала вид, что не замерзла. Но я видел — ее трясет. Так же, как меня.

— Долго он? — спросил я.

— Не, сейчас вернется. Там охрана. Он просто договаривается.

— С кем?

— С нашими.

Я хотел спросить еще, но из-за угла вышел Содзё. С ним был мужчина — высокий, лысый, с тяжелым взглядом и шрамом через всю щеку. Он посмотрел на меня так, будто прикидывал, сколько я стою.

— Этот? — спросил он.

— Этот, — кивнул Содзё. — Излияющий маг. Тот самый, про которого слухи ходят.

Мужчина хмыкнул.

— Мелковат для слухов. Сколько тебе, парень?

— Четырнадцать.

— И скольких убил?

Я промолчал.

— Столько же, сколько мы за полгода, — ответил за меня Содзё. — Я проверил. Семнадцать за месяц. Чистая работа, никаких следов. Инзирез в панике.

Мужчина присвистнул.

— Ладно, проходи. Но смотри у меня. Если что — лично пристрелю.

— Не пристрелишь, — буркнула Юми. — Ты даже кошку пристрелить не можешь, Рюдзи.

— Заткнись, мелкая.

— Самец.

Я смотрел на них и не понимал. Они ругались, но без злости. Так, будто это игра. Будто они... свои. Мы прошли внутрь. Подвал оказался входом. Настоящая база была ниже — глубоко под землей, в старом бомбоубежище. Там было тепло, горели лампы, пахло едой и потом. Вдоль стен стояли койки, в углу работал старый телевизор, несколько человек играли в карты.

— Это Сакуми, — объявила Юми громко. — Новенький. Не обижать.

Все обернулись. Человек семь. Разные. Кто-то старше Содзё, кто-то младше. Девушка с короткой стрижкой чистила оружие. Парень в очках читал книгу. Еще один, огромный, как шкаф, жевал бутерброд и смотрел на меня без интереса.

— Излияющий маг? — спросила девушка с оружием. — Тот самый?

— Тот самый, — подтвердил Содзё.

— Мелкий.

— Я слышал, ты кровью режешь? — подал голос парень в очках. — Покажешь?

— Не покажет, — оборвал Содзё. — Он устал и замерз. Сначала поесть и согреться. Потом разберемся.

Он повел меня в угол, где стояла свободная койка. Юми убежала куда-то и вернулась с тарелкой горячего супа.

— Держи. Бабушкин рецепт. Ну, не моя бабушка, но вкусно.

Я взял тарелку. Пар шел в лицо, пахло мясом и овощами. Настоящая еда. Горячая. Я не ел горячего пять лет.

— Спасибо, — сказал я и отвернулся, чтобы никто не видел моих глаз.

Юми села рядом. Молчала. Просто сидела и смотрела, как я ем. Суп был вкусным. Таким вкусным, что хотелось плакать.

— Тут все такие? — спросил я между ложками.

— Какие?

— Сломанные.

Юми задумалась.

— Наверное. У каждого своя история. У Содзё семью убили, когда ему двенадцать было. Он тогда чуть с ума не сошел, топить всех начал. Буквально. Вода из него хлестала, он чуть целый квартал не затопил. Инзирез тогда его чуть не поймали, но Рюдзи успел.

— Тот, лысый?

— Ага. Он тут главный. Не по силе, а по возрасту. Самый старый. Ему двадцать пять.

Двадцать пять — старый. Я чуть не усмехнулся.

— А ты?

— А что я?

— Как попала сюда?

Юми пожала плечами.

— У меня дар слабый. Я вещи двигать могу, но по чуть-чуть. Для Инзирез не интересно. Для Убежищ — тоже, там только сильных берут. А однажды меня хотели изнасиловать в подворотне, а Содзё проходил мимо. Он тех двоих утопил, а меня сюда привел. С тех пор тут.

— Сколько тебе было?

— Двенадцать. Как Содзё, когда его семью убили.

Я доел суп. Поставил тарелку на пол.

— Тут безопасно?

— Насколько вообще может быть безопасно в мире, где Инзирез правит, — Юми улыбнулась. — Но тут есть люди, которые прикроют. Это главное.

Я посмотрел на нее. На эти дурацкие хвостики, на веснушки, на улыбку, которая не исчезала даже когда она говорила страшные вещи.

— Ты странная, — сказал я.

— Знаю, — она засмеялась. — Мне все говорят.

Подошел Содзё. Сел напротив, на соседнюю койку.

— Освоился?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Нормально. Первый день всегда такой. Потом привыкнешь.

Он помолчал.

— Завтра пойдешь на задание. Со мной и Юми. Проверим, как ты в деле.

— Я всегда в деле, — сказал я.

— Знаю. Но в команде это работает иначе. Надо прикрывать друг друга. Не просто убивать, а думать, куда бежать, где укрыться, как вытащить раненого. Сможешь?

— Не знаю. Не пробовал.

— Научим.

Он встал.

— Отдыхай. Завтра рано вставать. Юми, не приставай к нему всю ночь.

— Я не пристаю! Я культурно общаюсь!

— Культурно она общается, — хмыкнул Содзё и ушел.

Юми показала ему язык. Потом повернулась ко мне.

— Спать хочешь?

— Не знаю. Наверное.

— Ложись. Койка удобная, я на ней первый месяц спала, когда пришла. Потом перебралась к стенке, там теплее.

Я лег. Матрас был тонким, но это не важно. Важно, что сверху было одеяло. Старое, застиранное, но теплое.

— Сакуми, — позвала Юми уже от своей койки. — Добро пожаловать домой.

Я не ответил. Просто лежал и смотрел в потолок. Здесь он был не белым — серым, бетонным, с трещинами. Как дома. Засыпая, я думал о том, что завтра будет новый день. Новое задание. Новые люди. И впервые за пять лет мне не хотелось, чтобы этот день никогда не наступал. Где-то в углу тихо работал телевизор. Кто-то смеялся над картами. Пахло супом и теплом. Я закрыл глаза. Кровь внутри пульсировала ровно. Спокойно. Как будто тоже знала — теперь мы среди своих.

----------

Семья

Глава 9: Семья

Я проснулся от того, что кто-то дышал мне в лицо.

Открыл глаза — надо мной нависало нечто лохматое и сонное. Я дернулся, кровь внутри мгновенно запульсировала, готовая выплеснуться и резать...

— Ух ты, — сказало нечто с восторгом. — А Содзё правду говорил. Ты реально быстрый.

Я моргнул, прогоняя остатки сна. Передо мной стоял парень. Лохматый, взлохмаченный, в растянутой футболке с пятном от соуса. На вид лет пятнадцать, может, шестнадцать. Глаза узкие, хитрые, смотрят с таким любопытством, будто я диковинный зверь в зоопарке.

— Ты кто? — спросил я хрипло.

— Юто, — он улыбнулся во весь рот. — Юто Накамура. Маг ветра. А ты Сакуми, да? Который кровью режет. Я слышал, ты семнадцать инзирезовских за месяц уделал. Это правда?

— Отойди, — сказал я.

— А что сразу отойди? Я просто спросил. Мы ж теперь свои. Свои должны знать друг о друге всё. Например, я, когда волнуюсь, начинаю ветер гонять по кругу. Прям как вентилятор. Содзё бесится.

В подтверждение его слов вокруг нас закружился легкий ветерок, шевеля мои волосы.

— Юто, — раздался усталый голос от входа. — Я же просил не мучить новенького с утра.

В дверях стояла девушка. Высокая, худая, с длинными черными волосами, забранными в хвост. На вид ровесница Юто. Спокойное лицо, усталые глаза, в руках кружка с чем-то горячим.

— Я не мучу, Харуки! Я знакомлюсь! — возмутился Юто.

— Ты дышишь ему в лицо, пока он спит. Это не знакомство. Это сталкерство.

— Мы в убежище, тут личного пространства нет по определению!

— Тем более надо стараться.

Она подошла ближе, глотнула из кружки. Пахло травяным чаем.

— Харуки Мия, — представилась она. — Маг земли. Не обращай на этого ветродуя внимания. Он безобидный, просто приставучий.

— Я не безобидный! — Юто надулся. — Я опасный! Помнишь, как я того типа с крыши сдул?

— Помню. Он потом в сугроб упал и уполз. Очень опасное ранение.

— Ну... технически...

Я смотрел на них и не понимал. Они спорили, но без злости. Так, будто делали это каждый день. Будто это нормально — вот так стоять и ругаться из-за ерунды.

— Сакуми, да? — Харуки повернулась ко мне. — Содзё говорил, ты из лаборатории Инзирез сбежал. Пять лет там пробыл.

Я кивнул.

— Жестко, — Юто присвистнул. — Я бы там за месяц сдох.

— Ты бы за неделю сдох, — поправила Харуки. — От скуки. Ты же минуты на месте не сидишь.

— Это творческая натура!

В комнату заглянула еще одна голова. Маленькая, круглая, с огромными глазами и растрепанными косичками.

— О, проснулся! — пискнула голова. — А я Нана. Нана Аоки. Можно просто Нана. Я принесла тебе поесть, а тут уже эти двое. Вы чего его мучаете?

— Мы не мучаем! — хором ответили Юто и Харуки.

Нана фыркнула и втиснулась в комнату. Она была маленькой, даже меньше меня, хотя выглядела примерно на тот же возраст. В руках — тарелка с рисовыми шариками.

— Держи, — она поставила тарелку на край моей койки. — Аой готовила. Она у нас по хозяйству, но готовит вкусно, хоть и ворчит вечно.

— А кто такая Аой? — спросил я.

— Аой Сатоми, — ответила Харуки. — Маг... ну, сложно объяснить. Она с растениями работает. Может заставить любую траву расти быстрее, деревья двигать, корнями душить. Полезный дар, но она сама не любит его использовать. Говорит, что растения — живые, жалко их.

— А где она?

— На кухне, — Нана улыбнулась. — Готовит завтрак для всей оравы. Мы вообще по очереди должны, но Аой говорит, что у нее лучше получается, и чтобы мы не лезли. Мы не спорим.

Я взял один рисовый шарик. Надкусил. Вкусно. Правда вкусно.

— Тут всегда так... много народу? — спросил я с набитым ртом.

— Ну, нас семеро сейчас, — Юто начал загибать пальцы. — Содзё, Юми, я, Харуки, Нана, Аой и ты. Еще Рюдзи, но он старший, он с нами не живет, у него своя комната. И еще пара человек на заданиях, но они вернутся через пару дней.

— Семеро, — повторил я.

— Да, — Нана кивнула. — Маленькая семья. Но дружная.

Семья. Опять это слово.

— А какие у вас дары? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Я ветер, — Юто щелкнул пальцами, и вокруг него закружился небольшой вихрь. — Могу ураган сделать, если разозлюсь. Только потом три дня сплю.

— Земля, — Харуки присела на корточки и коснулась пола. Бетон под ее пальцами дрогнул, пошел рябью, будто стал жидким, а потом застыл обратно. — Могу стены двигать, ямы рыть, камни метать. В городе сложнее, там земли мало, но если под ногами почва — я королева.

— А я... — Нана замялась. — Я не боевой маг. Я могу находить людей. Чувствовать их, где бы они ни были. Если я хоть раз видела человека или держала его вещь — найду где угодно. В радиусе километров десяти.

— Полезно, — сказал я.

— Да, — она улыбнулась грустно. — Только самой от этого толку мало. В драке я бесполезна. Поэтому меня редко берут на задания. Только когда надо кого-то выследить.

— А Аой?

— Аой — контроль, — ответила Харуки. — Она может заставить траву опутать кого угодно, корни пустить сквозь стены. В лесу она непобедима. В городе сложнее, но она всегда носит с собой семена в карманах. Поливает — и через минуту уже лианы.

Я слушал и пытался запомнить. Содзё — вода. Юми — телекинез слабый. Юто — ветер. Харуки — земля. Нана — поиск. Аой — растения. И я — кровь.

Разные. Странные. Сломанные. Мои.

— Ладно, народ, — Юто хлопнул в ладоши. — Давайте дадим человеку поесть спокойно. А то Содзё придет, опять будет ругаться, что мы нарушаем режим адаптации.

— Какой режим? — удивилась Нана.

— Я только что придумал. Очень строгий.

Харуки закатила глаза, но встала и направилась к выходу. Нана поправила косички и пошла за ней. Юто задержался в дверях.

— Эй, Сакуми, — сказал он. — Тут все поначалу чужими себя чувствуют. Я, когда пришел, первые две недели вообще не разговаривал. Думал, что не впишусь. А потом ничего, привык. Ты тоже привыкнешь.

Он улыбнулся и исчез за дверью. Я остался один. Доел рисовый шарик. Взял второй. Где-то за стеной слышались голоса — Юто что-то громко рассказывал, Харуки его перебивала, Нана смеялась тоненько. Обычные звуки обычной жизни. Я жевал и думал. Семеро. У них есть имена. Лица. Дары. Истории. И они сказали, что я теперь свой. Я посмотрел на свою ладонь. Чистая. Ни капли крови. Интересно, надолго ли.

----------

Семейный ужин

Глава 10: Семейный ужин

Вечером меня позвали есть.

— Сакуми, подъем! — Юми влетела в комнату без стука. — Ужин через пять минут. Опоздаешь — Аой убьет. Она не любит, когда стынет.

Я сел на койке. За окном — там, где должно быть окно — темнота. Здесь вообще нет окон, только вентиляция, но Юми сказала, что уже ночь.

— Идем, идем! — она схватила меня за руку и потащила.

Общая комната оказалась больше, чем я думал. Длинный стол, сколоченный из чего попало, вокруг него стулья, табуретки, пара ящиков вместо сидений. На стене висела карта города, исчерченная пометками. В углу работал телевизор — без звука, просто мелькали какие-то новости. За столом уже сидели почти все. Юто махал рукой, приглашая сесть рядом. Харуки читала книгу, не обращая ни на кого внимания. Нана болтала ногами под столом и что-то жевала. Рядом с ней сидела незнакомая девушка — невысокая, с короткими светлыми волосами и сосредоточенным лицом. Она раскладывала еду по тарелкам с таким видом, будто проводила важную операцию.

— Аой, это Сакуми, — представила меня Юми. — Сакуми, это Аой. Не зли ее.

Аой подняла глаза. Темные, глубокие, они смотрели внимательно, изучающе.

— Садись, — сказала она просто. — Ешь.

Передо мной поставили тарелку. Рис, рыба, какие-то овощи, мисо-суп. Настоящая еда. Горячая.

— Откуда это? — спросил я.

— Достаем, — ответила Аой уклончиво. — У нас есть люди наверху, в городе. Они помогают. И сами ходим на вылазки.

— Не боитесь, что Инзирез выследят поставки?

— Боимся, — вмешался Юто. — Поэтому постоянно меняем точки. И берем не много. Сегодня тут, завтра там.

— И еще мы сами кое-что выращиваем, — добавила Аой. — У меня дар. В старой канализации, там где есть вода и немного света от разбитых труб, я могу заставить растения расти. Не быстро, но хоть что-то.

— Зелень, овощи кое-какие, — кивнула Нана. — Не шик, но жить можно.

Содзё появился через минуту. Сел во главе стола, окинул всех взглядом.

— Все в сборе? Хорошо. Ешьте, потом поговорим.

— О чем? — спросила Харуки, не отрываясь от книги.

— Задание на завтра. Инзирез активизировались в северном районе.

Я жевал и слушал. Они говорили о патрулях, о поставках, о том, у кого сколько осталось сил. Обычные разговоры обычных людей. Но для меня это было как инопланетная жизнь.

— Сакуми, — вдруг обратился ко мне Содзё. — Ты завтра пойдешь с нами. Просто посмотришь. В бой не лезь, если не придется. Надо понять, как ты работаешь в команде.

— Я работаю один, — сказал я.

— Работал, — поправил он. — Теперь в команде. Научишься.

— А если не научусь?

— Научишься, — повторил он спокойно. — Придется. Тут выживают только вместе.

Я хотел возразить, но Юто перебил:

— Слушай, Сакуми, а покажи нам? Ну, магию свою. Мы все показывали друг другу, когда знакомились. Типа традиция.

Я посмотрел на Содзё. Тот кивнул.

— Если хочешь.

Я встал. Протянул руку над столом. Сосредоточился. Кровь вышла из пальца тонкой струйкой. Тоньше иглы, прозрачно-красная в свете ламп. Она закрутилась в воздухе, сплелась в сложный узор — цветок, потом бабочку, потом лезвие.

— Вау, — выдохнула Нана.

— Красиво, — тихо сказала Аой.

— А теперь режь, — Юто пододвинул пустую тарелку.

Я усмехнулся. Лезвие метнулось к тарелке и чиркнуло по краю. Керамика развалилась ровно пополам.

— Охренеть, — Юто отодвинулся. — А если бы я руку сунул?

— Не суй, — посоветовал я и убрал кровь обратно в палец. Рана затянулась за секунду.

— Лечишься тоже? — спросила Харуки, наконец отложив книгу.

— Только свои раны. Чужие — нет. Точнее, могу, но сложно. Надо контролировать, чтобы кровь обратно шла правильно, а не сворачивалась где попало. Саэко говорила, что это высший пилотаж.

— Саэко? — переспросил Содзё.

— Ученый. Которая мной занималась.

Повисла тишина.

— Она еще пожалеет, — сказал Юто тихо. — Мы до нее доберемся.

— Не надо, — ответил я. — Она моя.

Все переглянулись.

— Ладно, — Содзё кивнул. — Твоя так твоя. Но если что — мы рядом.

Я опустил глаза в тарелку. Никогда раньше мне не говорили таких слов.

— А расскажите про мир, — попросил я, чтобы сменить тему. — Я пять лет в лаборатории. Ничего не знаю. Что вообще творится?

— Ого, — Юто присвистнул. — Ну, брат, держись. Сейчас введем в курс.

Он откашлялся, изображая лектора:

— Значит так. Инзирез контролирует примерно шестьдесят процентов территории. У них шесть организаций в подчинении. Одна отвечает за армию, вторая за науку, третья за пропаганду, четвертая за магов, пятая за... за что там пятая, Содзё?

— За ресурсы, — подсказал тот. — И шестая — внутренняя безопасность. Следят за своими же.

— Ага, — Юто кивнул. — И у них есть этот их летучий город. Называется «Райская обитель». Там живут главные шишки. Оттуда они всем рулят.

— Я там был, — сказал я тихо.

Все замолчали.

— И как там? — спросила Нана шепотом.

— Белый потолок, — ответил я. — Много белого потолка.

Больше никто не спрашивал.

— А что насчет остальных сорока процентов? — спросил я.

— Разное, — ответила Харуки. — Есть территории, которые Инзирез пока не смогли взять — там сильные маги или просто слишком сложный рельеф. Есть нейтральные зоны, где они не суются, потому что нет смысла. А есть Убежища. Подземные города, где живут обычные люди без магии.

— И там безопасно?

— Насколько может быть безопасно, когда ты в клетке, — хмыкнул Содзё. — Инзирез не трогает Убежища. Пока. Им нужна рабочая сила и те, кто будет бояться. А в Убежищах боятся хорошо.

— А «Магические уборщики мусора»? Откуда название?

— Сами придумали, — улыбнулась Аой. — Сначала нас так Инзирез обозвал. Типа мы мусор, который мешается под ногами. А мы подобрали и сделали своим именем. Теперь гордимся.

— Мы не только здесь, — добавил Юто. — Нас много по разным городам. Маленькие ячейки, как наша. Связываемся, обмениваемся информацией, иногда помогаем. Но каждый сам за себя в основном.

— А главного нет?

— Главный есть, — Содзё понизил голос. — Тот, кто всё это начал. Мы его не видели никогда. Он где-то далеко, в другом городе. Передает указания через связных.

— И вы слушаетесь?

— Пока указания дельные — слушаемся, — пожал плечами Содзё. — Если нет — у нас есть право вето. Мы не армия. Мы семья.

Опять это слово.

— Ладно, хорош лекций, — Юми хлопнула в ладоши. — Давайте есть, а то стынет.

За столом зашумели. Юто начал рассказывать какую-то историю про то, как он чуть не сдул себя с крыши. Нана смеялась, прикрывая рот ладошкой. Аой ворчала, что он опять врет. Харуки вернулась к книге. Содзё сидел молча и смотрел на меня.

Я смотрел в ответ.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — он улыбнулся чуть-чуть. — Просто смотрю.

— На что?

— На то, как ты ешь. Как будто боишься, что отнимут.

Я замер с ложкой у рта.

— Здесь не отнимут, Сакуми. Запомни это.

Я кивнул и продолжил есть. Вкусно. Очень вкусно. Где-то в углу телевизор показывал новости без звука. На экране — улыбающиеся лица, чистые улицы, счастливые люди. Пропаганда. Здесь, за этим столом, было по-настоящему. Я доел всё до последней крошки.

----------

Первое задание

Глава 11: Первое задание

— Подъем, — Содзё тряхнул меня за плечо.

Я открыл глаза. Вокруг темно, только красный свет аварийных ламп. Сколько я спал? Два часа? Три?

— Одевайся, — он бросил на койку сверток. — Наша форма. Ну, типа форма.

Я развернул. Темная куртка, штаны, плотная ткань. Не новая, но целая.

— Спасибо.

— Не за что. Живее. Юми уже ждет.

Я натянул одежду. Куртка была чуть великовата, но теплая. Свои лохмотья я запихнул под койку. В общей комнате горел свет. За столом сидели Юми, Юто и Харуки. Юто клевал носом, Харуки пила свой вечный чай, Юми подпрыгивала на месте от нетерпения.

— О, проснулся! — завопила она. — Давай быстрей, мы уже заждались!

— Тихо, — шикнул Содзё. — Разбудишь всех.

— А кого будить? Нана спит как убитая, Аой на кухне возится, Рюдзи вообще не здесь.

— Всё равно тихо.

Содзё разложил на столе карту. Район на севере, старые склады.

— Сюда Инзирез привозят что-то раз в три дня. Охрана — шесть человек. Двое магов, остальные обычные. Задача — выяснить, что в ящиках. Если получится — забрать. Если нет — хотя бы сфоткать.

— А если маги сильные? — спросил Юто.

— Тогда уходим. Без геройства. Нам нужна информация, не трупы.

— А я? — подал голос я.

— Ты со мной и Юми. Будешь страховать. Если начнется заварушка — прикрываешь нас. Но в бой не лезешь без команды. Понял?

Я кивнул.

— Повтори.

— Не лезть без команды. Понял.

Содзё посмотрел на меня долгим взглядом, будто проверял, вру ли я.

— Ладно. Выдвигаемся.

Город ночью был страшным и красивым одновременно. Фонари горели через один, в окнах домов — темнота. Люди боялись светить по ночам, чтобы не привлекать внимание патрулей. Мы шли быстро, держась теней.

— Здесь нейтралка, — шепнула Юми. — Инзирез редко суется, но лучше не рисковать.

Я смотрел по сторонам, впитывая. Пять лет я не видел настоящего города. Разрушенные дома, заколоченные витрины, граффити на стенах — «Инзирез — смерть», «Уборщики придут», «Не верь небу».

— Люди ненавидят их, — сказал я.

— Сильно ненавидят, — кивнул Содзё. — Но боятся еще сильнее. Страх — их главное оружие.

Мы вышли к складам. Огромные ангары, темные, молчаливые. В одном из них горел свет.

— Они, — Содзё присел за грудой мусора. — Юми, видишь?

Юми прищурилась.

— Двое у входа. Обычные. Еще двое внутри, наверное. Магов не чую.

— Я чую, — тихо сказал я.

Все обернулись.

— Где?

Я закрыл глаза. Прислушался к пульсации крови. Пять лет в лаборатории научили меня чувствовать магов. Их кровь течет иначе. Быстрее. Горячее.

— Внутри. Трое. Один сильный. Двое слабых.

— Трое? — Содзё нахмурился. — Данные говорили о двух.

— Там трое, — повторил я.

— Верю. Юми, меняем план. Заходим с тыла. Сакуми, ты с нами. Если тот сильный начнет бушевать — валим его первым.

— Могу я, — сказал я.

— Что?

— Валить. Я могу тихо.

Содзё посмотрел на меня. Секунду. Две.

— Покажи.

Я вытянул руку. Кровь вышла из пальца тонкой нитью, тоньше волоса. Почти невидимая в темноте.

— Видишь того, у входа? — шепнул я. — Слева.

Содзё кивнул. Нить метнулась. Бесшумно. Быстро. Она вошла охраннику в ухо — я специально целился туда, Саэко учила, что через ухо до мозга ближе всего. Охранник дернулся и начал оседать.

— А теперь? — я дернул нить обратно, вытирая кровь о стену.

Юми смотрела на меня круглыми глазами. Содзё — спокойно, но в глубине зрачков мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Чисто, — сказал он. — Второго не трогай. Он нужен для допроса. Пошли.

Мы скользнули внутрь. Ящики. Много ящиков. Деревянные, металлические, с маркировкой Инзирез. В углу горела лампа, вокруг нее сидели трое.

— Трое, — подтвердил Содзё. — Сильный — тот, в очках. Видишь ауру?

Я видел. Его кровь пульсировала так сильно, что это чувствовалось даже на расстоянии. Маг огня, судя по температуре.

— Я беру его, — сказал Содзё. — Юми, слабых на себя. Сакуми — прикрываешь Юми.

— А если не справится?

— Справится. Юми, не подведи.

Юми кивнула, сжав кулаки. Вокруг нее воздух дрогнул — она готовила свой слабый телекинез.

— Три, два, один...

Содзё выскочил первым. Вода ударила из его рук мощным потоком, сбивая мага огня с ног. Тот заорал, но Содзё уже был рядом, добивал. Юми рванула к двум другим. Один схватился за оружие, но его руку дернуло в сторону — телекинез. Второй попытался убежать.

Я перекрыл ему путь.

— Куда?

Он замер. Смотрел на меня — пацан в темной куртке, тощий, страшный.

— Ты кто?

— Смерть твоя, — я улыбнулся. Не специально. Само вышло.

Кровь уже текла по пальцам, готовая. Но я вспомнил слова Содзё. Не лезть без команды.

— Живым нужен, — крикнул Содзё, прижимая мага огня к полу. — Не убивай.

Я вздохнул. Убрал кровь.

— Везучий ты, — сказал мужику.

Тот сглотнул и поднял руки. Через час мы грузили ящики в фургон, который подогнал Рюдзи.

— Оружие, — сказал он, вскрыв один. — Хорошее. Инзирезовское. Им бы наших косить, а мы теперь их же пулями стрелять будем. Ирония.

Содзё подошел ко мне. Протянул руку.

— Нормально сработал.

Я пожал. Ладонь у него была холодная, мокрая — после боя вода еще сочилась из пор.

— Ты тоже.

— Я серьезно, Сакуми. Спасибо за того мага. Если бы ты не сказал про третьего, мы бы влетели.

— Это просто чутье.

— Это дар. Не только кровь. Чувствовать врага — это тоже дар.

Я кивнул. Не знал, что ответить. В фургоне Юми уже трясла Юто за грудки:

— Ты видел?! Он того мужика через ухо! Я даже не заметила, как он кровь пустил!

— Видел, видел! Отстань!

— Сакуми, научи меня так?!

— Не научит, — отрезал Содзё. — У него дар. У тебя другой.

— А жаль. Это красиво.

Красиво. Я посмотрел на свои руки. Чистые. Ни капли крови.

— Поехали, — Рюдзи завел мотор. — Дома ждут.

Фургон тронулся. Я сидел в углу, смотрел в темноту за окном и думал о том, что сегодня я не убил ни одного человека. Только помог. Странное чувство. Но, кажется, неплохое.

----------

Командующий

Глава 12: Командующий

Мы вернулись на базу под утро. Я думал, что все лягут спать, но в общей комнате горел свет. За столом сидел кто-то чужой.

— О, командующий пожаловал, — хмыкнул Рюдзи без особого почтения. — Давно не виделись.

— Рюдзи, — кивнул тот.

Я вгляделся. Парень. Молодой, даже моложе Содзё. На вид лет восемнадцать, не больше. Короткие черные волосы, острые скулы, глаза — темные, глубокие, смотрят так, будто видят тебя насквозь и чуть дальше. Одет просто, но дорого — качественная ткань, хорошие ботинки. Не наша форма.

— Это кто? — шепнул я Юми.

— Командующий, — ответила она тихо. — Тот самый, про которого говорили. Главный над всеми «Уборщиками» в этом регионе.

— Ему сколько?

— Восемнадцать. Но ты не смотри на возраст. Он... другой.

— Сакуми Ариёта, — вдруг сказал командующий, глядя прямо на меня. — Подойди.

Я замер. Откуда он знает мое имя?

— Иди, — Содзё подтолкнул меня легонько. — Не бойся.

— Я не боюсь.

— Ну да. Я забыл.

Я подошел к столу. Командующий смотрел снизу вверх — я стоял, он сидел. Но почему-то казалось, что это он надо мной нависает.

— Садись, — он указал на стул напротив.

Я сел. Тишина повисла в комнате. Все замерли, смотрели на нас. Даже Юто не трепался.

— Меня зовут Тогаси, — сказал командующий. — Саэки Тогаси. Я слышал о тебе, Сакуми. Излияющий маг. Сбежал из лаборатории Инзирез. Убил семнадцать их людей за месяц. Один. Без поддержки. Без базы. Без информации. Я молчал.

— Впечатляет, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Но глупо. Ты бы не протянул долго. Еще месяц — и они бы тебя выследили. Ты оставлял следы.

— Я был аккуратен.

— Ты был слеп. Инзирез видит больше, чем ты думаешь. Они знали, что ты в районе. Просто не торопились. Изучали. Хотели понять, один ты или за тобой кто-то стоит. У меня внутри похолодело.

— Откуда ты...

— Знаю? — Тогаси достал из кармана тонкую папку, бросил на стол. — Это досье на тебя. Составлено Инзирез три недели назад. Мои люди перехватили. Я открыл папку. Там была моя фотография — старая, еще из лаборатории, где я сижу на койке с пустым взглядом. Даты. Характеристики. Оценка дара. И пометка внизу: «Объект 707. Одинокий волк. Опасен. Рекомендовано наблюдение, не вмешательство. Выследить и взять живым в течение двух месяцев».

— Они играли с тобой, — сказал Тогаси. — Как кошка с мышью. Ждали, когда ты выдохнешься, сделаешь ошибку. И тогда бы накрыли. Я сжал папку так, что бумага смялась.

— Спокойно, — голос Тогаси стал мягче. — Ты не виноват. Ты делал что мог. Одному в этом мире не выжить. Даже такому талантливому, как ты.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я хрипло.

— Потому что это моя работа — знать. Я командую «Уборщиками» в этом регионе. У меня люди везде. На рынках, в патрулях Инзирез, даже в их лабораториях. Информация — наше главное оружие. Не магия. Он встал. Подошел к стене, хотя смотрел так, будто видит сквозь нее далекий горизонт.

— Мне было двенадцать, когда Инзирез убили моего отца, — сказал он тихо. — Мать забрали в лабораторию. Я остался один. С даром, который тогда еще не проснулся. Я ночевал на помойках, воровал еду, прятался от патрулей. Два года.

Он повернулся.

— А потом я нашел их. «Уборщиков». Они взяли меня, хотя я был слабым, бесполезным, обузой. Они научили меня всему. А когда старый командующий погиб, они поставили меня. Потому что я умею думать. Потому что я не лезу в драку, если можно договориться. Потому что я вижу на шаг вперед.

— Ты не боевой маг? — спросил я.

— Боевой, — он усмехнулся. — Но слабый. Огонь. Могу поджечь, могу сжечь, если долго концентрироваться. Против сильного мага — ноль шансов. Поэтому я командую, а не воюю.

Он вернулся к столу, сел напротив.

— Содзё рассказывал тебе про себя?

— Немного.

— А про то, почему он такой? — Тогаси кивнул в сторону, где стоял Содзё, делая вид, что не слушает.

Я промолчал.

— Содзё, иди сюда, — позвал Тогаси.

Содзё подошел. Лицо у него было странное — напряженное, будто он знал, что сейчас будет.

— Сакуми имеет право знать, — сказал Тогаси. — Если мы одна семья, то без секретов.

Содзё кивнул. Медленно. Тяжело.

— У меня была жена, — начал он тихо. — Юка. Мы поженились рано, мне было семнадцать, ей шестнадцать. Дураки молодые. А через год родился сын. Харуки. Назвали в честь... неважно.

Он замолчал. Юми подошла ближе, взяла его за руку. Он не отдернул.

— Инзирез пришли через три года. Харуки было два. У него проснулся дар — вода, как у меня. Сильный. Очень сильный для такого возраста. Они захотели забрать его в лабораторию. Юка встала на пути. — его голос дрогнул. — Они убили ее. Прямо там. На моих глазах. А Харуки... я не успел. Они забрали его.

Я слушал и чувствовал, как моя кровь стынет в жилах.

— Пять лет я ищу его, — Содзё поднял глаза. В них была такая боль, что мне стало трудно дышать. — Пять лет. Я знаю, что он жив. Чувствую. Вода помнит. Но где он — не знаю. Инзирез прячет его где-то глубоко. Возможно, в той же лаборатории, где держали тебя.

— Саэко, — выдохнул я.

— Что?

— Ученая, которая мной занималась. Она говорила про каких-то детей. Сильных. Элитных. Она говорила, что я — брак, потому что моя кровь слишком агрессивна. А есть другие — идеальные.

Содзё схватил меня за плечи.

— Вспомни. Она называла имена?

— Нет. Но она говорила про сектор 3. Туда пускали только избранных. Я слышал, как охрана обсуждала — там какие-то особенные объекты.

— Сектор 3, — повторил Содзё. — Где это?

— В том же здании. Выше. Туда ведет отдельный лифт. Я никогда там не был.

Тогаси слушал молча. Потом встал.

— Содзё, я обещаю тебе. Мы найдем твоего сына. Но не сейчас. Сейчас мы слишком слабы. Нужно готовиться, копить силы, собирать информацию. Еще пара таких, как Сакуми — и мы сможем.

— Еще пара таких, как я? — переспросил я.

— Таких же сбежавших. Из лабораторий. Они есть. Я знаю о троих. Один в западном регионе, двое на юге. Мы和他们 свяжемся. Объединимся. Удар по сектору 3 — это не вылазка, это война. К ней надо готовиться.

— Я готов, — сказал Содзё.

— Знаю. Но готовы ли остальные? — Тогаси обвел взглядом комнату. — Юто, Харуки, Нана, Аой, Юми, Сакуми. Вы пойдете за ним?

— Пойдем, — сказала Юми без колебаний.

— А ты? — Тогаси смотрел на меня.

Я встретил его взгляд.

— Если там держат детей, как меня — я пойду. И убью каждого, кто встанет на пути.

Тогаси кивнул.

— Тогда начнем подготовку. Содзё, завтра с утра — тренировка для всех. Усиленная. Сакуми, ты поможешь. Научишь их работать в связке с твоей магией.

— Я не учитель.

— Научишься, — улыбнулся Тогаси той же холодной улыбкой. — Тут все учатся. Или умирают.

Он направился к выходу. У двери остановился.

— Сакуми. Ты молодец, что выжил. И молодец, что пришел к нам. Добро пожаловать в войну.

Дверь закрылась. В комнате повисла тишина.

— Ну и дела, — выдохнул Юто. — Я как-то не подписывался на штурм лаборатории.

— Подписался, — огрызнулась Харуки. — Когда вступал в отряд.

— Я думал, мы будем патрулировать и ящики воровать!

— Заткнись, Юто, — устало сказал Содзё. — Все идите спать. Завтра тяжелый день.

Он подошел ко мне.

— Спасибо, Сакуми.

— За что?

— За информацию. Это больше, чем я узнал за пять лет.

Я смотрел на него. Сильный маг воды, который только что показал свою слабость. Свою боль. Свою надежду.

— Мы найдем его, — сказал я. — Я помогу.

Содзё кивнул и ушел в свою комнату. Я остался стоять посреди общей залы. Смотрел на дверь, за которой скрылся Тогаси. Восемнадцать лет. Командующий. Слабый маг. Но с такой волей, что, кажется, горы свернет. Интересно, кем надо быть, чтобы в восемнадцать командовать целым движением? Наверное, тем, кто потерял всё и не сломался. Как я. Как Содзё. Как все мы. Я пошел спать. Завтра тренировка. Завтра новая жизнь. Завтра — война.

----------

Тренировка

Глава 13: Тренировка

Утром меня разбудил запах еды.

— Подъем, соня! — Юми трясла меня за плечо. — Аой уже завтрак сготовила, а ты дрыхнешь.

Я сел на койке. Тело ломило после вчерашнего. Слишком много впечатлений за один день.

— Сколько времени?

— Уже почти полдень. Ты проспал полжизни.

— Не будил раньше?

— Тогаси велел не трогать. Сказал, что после первого задания надо отдохнуть. Пошли есть.

В общей комнате было шумно. Юто что-то рассказывал, размахивая руками, Харуки читала книгу с видом «я здесь, но не с вами», Нана хихикала, Аой раскладывала еду.

Содзё сидел в углу и смотрел в одну точку.

— Он с ночи такой, — шепнула Юми. — После разговора про сына. Не трогай его.

Я кивнул и сел за стол. Завтрак был скромным — рис, овощи, немного рыбы. Но по сравнению с тем, что я ел на улице — пиршество.

— Тогаси уехал? — спросил я.

— Ночью, — ответила Харуки, не отрываясь от книги. — У него дел по горло. Регион большой.

— А он часто приезжает?

— Когда важная информация. Или когда новые люди появляются. Ты — новый человек, вот и приехал.

— Он всегда такой... холодный?

— Всегда, — Юто влез в разговор. — Я его вообще первый раз улыбающимся видел. Говорят, он раньше другим был. До того как командующим стал. А потом должность сделала свое.

— Какая должность? Ему восемнадцать.

— А ты думал, командовать легко? — Харуки наконец отложила книгу. — Он отвечает за сотни людей. За информацию, за поставки, за жизни. Если он ошибется — умрут десятки. Вот и приходится быть холодным.

— А почему он? Почему не кто-то старше?

— Потому что умный, — просто ответила она. — И потому что старый командующий сам его выбрал перед смертью. Сказал: «Тогаси видит дальше всех нас». И ушел.

Я жевал и думал о том, как странно устроен этот мир. Восемнадцатилетний парень командует сопротивлением. Семнадцатилетний ищет сына пять лет. Четырнадцатилетний убил семнадцать человек.

Дети. Мы все дети.

— Кстати, — Юто понизил голос. — Я вчера слышал, как Рюдзи разговаривал с Тогаси. Про какой-то отряд Инзирез, который сюда движется.

— Какой отряд? — насторожился я.

— Не знаю. Что-то про зачистку. Говорили, что они уже в соседнем районе были. Там пару наших схватили.

— Схватили? — Юми перестала жевать.

— Ага. Допросили и убили. Трупы вывесили на площади, чтобы остальные боялись.

За столом повисла тишина.

— Значит, они активизировались, — тихо сказала Харуки. — Не просто так Тогаси приехал.

— И не просто так велел тренироваться, — добавила Аой, ставя передо мной чай. — Готовьтесь, ребята. Скоро будет жарко.

После завтрака Содзё наконец ожил.

— Все на улицу, — скомандовал он. — Тренировка.

— Но там холодно, — заныл Юто.

— Там снег. А снег — это вода. Моя стихия. Будешь учиться уворачиваться от ледяных игл.

— А почему сразу иглы?!

— Потому что Инзирез не будет спрашивать, холодно тебе или нет.

Мы вышли во двор. Точнее, на пустырь за зданием. Серый снег, ржавые гаражи, низкое небо. Красота.

— Встали в круг, — Содзё вышел в центр. — Сегодня учимся работать в связке. Сакуми, ты со мной. Будешь атаковать, а команда — защищаться.

— А если я кого-то задену? — спросил я.

— Не задевай.

Я усмехнулся. Ну-ну.

— Юто, ты первый. Твоя задача — создать воздушный щит, который собьет кровь Сакуми с траектории. Харуки, ты подстраховываешь — если Юто не справится, поднимаешь стену земли. Юми — телекинезом отбрасываешь то, что прорвется. Нана и Аой — наблюдаете, учитесь.

— А мы? — спросила Нана.

— А вы — слабое звено. В бою вас будут прикрывать. Смотрите и запоминайте, как это делается.

Я вышел вперед.

— Готовы?

— Давай, — кивнул Юто, но по лицу видно — нервничает.

Я вытянул руку. Кровь вышла из пальца тонкой струйкой, закрутилась в воздухе. Много крови не нужно — чем тоньше нить, тем сложнее ее заметить и перехватить.

— Первый пошел, — сказал я и послал нить в Юто.

Он дернулся, вокруг него закрутился ветер. Нить дернулась, изменила траекторию, но ветер был сильным — ее отбросило в сторону.

— Ха! — заорал Юто. — А вот так!

— Рано радуешься, — я послал вторую нить, тоньше первой. Почти невидимую.

Она прошла сквозь ветер — слишком тонкая, чтобы воздух мог ее сбить. Юто заметил, только когда она оказалась в сантиметре от его глаза.

— Ай! — он дернулся назад, споткнулся, упал в снег.

— Мертв, — констатировал Содзё. — Харуки, почему не подстраховала?

— Я думала, он справится, — она нахмурилась. — Сакуми, а можно повторить? Я хочу попробовать стену.

Я кивнул. Послал нить в нее. Харуки присела, ударила ладонями по земле. Перед ней взметнулась стена — грязь, снег, камни, спрессованные в мгновение. Нить врезалась в стену и застряла.

— Умно, — сказал я. — Но стена только спереди.

Я послал вторую нить сбоку.

Харуки дернулась, но поздно — нить коснулась ее плеча, оставив тонкий порез на куртке.

— Твою ж... — она выдохнула. — А если бы не куртка?

— Рука была бы порезана, — спокойно ответил я. — Не смертельно, но больно. В бою отвлеклась бы.

— Хорошо, — Содзё кивнул. — Юми, теперь ты.

Юми вышла вперед, сжала кулаки. Вокруг нее воздух дрогнул — телекинез.

— Давай, Сакуми. Я готова.

Я послал три нити сразу. Одну прямо, две с флангов. Юми дернулась, телекинезом отбросила одну нить, вторую. Но третья прошла — слишком быстро.

— Мертва, — сказал Содзё. — Юми, ты видела только то, что перед тобой. А надо видеть всё поле.

— Я старалась!

— Мало стараться. Надо уметь. Еще раз.

Мы повторяли снова и снова. Я атаковал, они защищались. Юто научился делать ветер не просто стеной, а воронкой, закручивающей мои нити. Харуки — ставить стены не только перед собой, но и по бокам. Юми — чувствовать давление крови в воздухе и отбрасывать сразу несколько целей. Через два часа все валились с ног.

— Хватит, — сказал Содзё. — Завтра продолжим. Сакуми, ты молодец.

— Я просто делал свою работу.

— Твоя работа — убивать. А сегодня ты учил их выживать. Это другое.

Я посмотрел на свои руки. Чистые. Ни капли крови.

— Содзё, — позвал я, когда все пошли в здание. — А ты? Почему не тренируешься со мной?

Он остановился.

— Я тренируюсь. По-своему. Ночью, когда все спят.

— Зачем?

— Потому что днем я должен быть сильным для них. А ночью я могу быть слабым и учиться дальше.

Он пошел внутрь. Я остался стоять на снегу. Смотрел на серое небо, на котором вот-вот должны были появиться патрули Инзирез. Где-то там, высоко, в белом городе, сидела Саэко и планировала новые эксперименты. Где-то там держали сына Содзё. Где-то там ждали своей смерти те, кого я еще не убил. Я сжал кулак. Кровь внутри запульсировала быстрее.

— Скоро, — прошептал я. — Скоро я приду за вами.

И пошел греться.

----------

Границы

Глава 14: Границы

Ночью мне не спалось. Ворочался, смотрел в потолок, слушал, как за стеной храпит Юто. Мысли лезли в голову сами — о Саэко, о лаборатории, о том белом потолке.

Встал. Надел куртку. Вышел в общую комнату. Там горел свет. За столом сидела Харуки с книгой и кружкой чая.

— Тоже не спится? — спросила она, не поднимая глаз.

— Бывает.

Я сел напротив. Молчали. Она читала, я смотрел в стену.

— О чем думаешь? — спросила наконец.

— О силе.

— О своей?

— О том, что я мало умею. В лаборатории меня учили только убивать. Резать, останавливать сердце, вытягивать кровь. Но я не умею того, что умеете вы.

— Например?

— Например... — я задумался. — Юто ставит щит. Харуки поднимает стены. А я могу только атаковать. Если меня зажмут в угол — я не смогу защититься.

Харуки отложила книгу.

— Ты пробовал делать щит из крови?

— Из своей? Бесполезно. Кровь — это жидкость. Она не остановит пулю или сильную магию. Только если загустить, но тогда она становится медленной и ей нельзя управлять.

— А из чужой?

Я посмотрел на нее.

— Что?

— Из чужой крови. Ты же можешь управлять любой, да? Не только своей.

— Могу. Но где ее взять в бою?

— У врагов, — просто ответила она. — Ранил одного — и у тебя есть материал для защиты.

Я задумался. Никогда не пробовал. Саэко учила меня убивать, а не защищаться. Ей нужен был инструмент для ликвидации, не для выживания.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За мысль.

Она хмыкнула и вернулась к книге. Я пошел в свою комнату, но не ложиться. Сел на пол, закрыл глаза и начал экспериментировать. Кровь вышла из пальца. Тонкая нить, привычная. Я попробовал сделать из нее не лезвие, а что-то другое. Плоское. Широкое. Получилось не сразу. Кровь не хотела растекаться — она привыкла быть острой. Но я давил, заставлял, и через минуту передо мной висел красный круг, тонкий, как пленка.

— Хорошо, — шепнул я себе. — А теперь плотнее.

Кровь сгущалась медленно. Я представлял, как молекулы сжимаются, прижимаются друг к другу, становятся единым целым. Круг темнел, становился непрозрачным. Минута. Две. Пять.

Передо мной висел алый диск. Толстый, плотный, похожий на щит маленького размера. Я постучал по нему пальцем. Упругий. Не пуля, конечно, не остановит, но слабый удержит.

Убрал. Упал на койку и отрубился. Утром меня растолкал Юто.

— Ты чего такой помятый? Опять не спал?

— Тренировался.

— Маньяк. Пошли есть, потом Содзё опять гонять будет.

За завтраком я молчал, прокручивал в голове ночные эксперименты. Надо попробовать еще. И еще. И еще.

— Сакуми, — Содзё сел напротив. — Сегодня тренировка другая. Ты будешь не нападать, а защищаться.

— Я не умею.

— Научишься. Юто, Харуки, Юми — атакуете его. Слабо, вполсилы. Задача Сакуми — продержаться пять минут.

— А если не продержусь?

— Значит, будем учить дальше.

Мы вышли на пустырь. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами.

— Начали, — скомандовал Содзё.

Юто ударил первым — воздушный кулак, плотный, как стена. Я дернулся в сторону, еле увернулся.

Харуки подняла землю под ногами — я чуть не упал. Юми телекинезом кинула в меня снежок. Попала в лицо.

— Сосредоточься! — крикнул Содзё. — Ты не уворачиваешься, ты паникуешь!

Я выдохнул. Закрыл глаза. Кровь внутри запульсировала. Я выпустил ее — не атаковать, просто наружу. Тонкие нити поплыли в воздухе, ощущая пространство вокруг. Очередной удар Юто — я почувствовал его через нити, дернулся за секунду до того, как воздух спрессовался там, где я стоял. Харуки подняла стену слева — нити сказали, и я отпрыгнул вправо. Юми кинула сразу три снежка — я ушел от двух, третий поймал нитью и отбросил в сторону.

— О! — удивилась Юми. — Он учится!

— Не отвлекаемся! — рявкнул Содзё. — Продолжаем!

Пять минут тянулись бесконечно. Я уворачивался, прыгал, пригибался, использовал нити как детекторы. Ни разу не атаковал — только защищался.

— Время, — сказал Содзё. — Отдых.

Я рухнул в снег. Лежал, смотрел в небо и тяжело дышал.

— Вкусно? — Юто навис надо мной.

— Иди ты.

— А неплохо для первого раза, — Харуки протянула руку, помогла встать. — Ты быстро учишься.

— Это не учеба. Это инстинкт. В лаборатории если не уворачивался — получал иглу.

Все замолчали.

— Ладно, — Содзё хлопнул в ладоши. — Идем в тепло. Завтра продолжим. Сакуми, теперь ты будешь учиться делать щит.

— Я пробовал ночью.

— И?

— Получилось что-то похожее.

— Покажешь?

Я вытянул руку. Кровь вышла, растеклась кругом, сгустилась. Алый диск повис в воздухе.

— Неплохо, — Содзё подошел ближе, постучал. — Держит?

— Слабый удар — да.

— Учись делать больше. И быстрее. В бою у тебя будет секунда, не минута.

Я кивнул. Внутри что-то шевельнулось. Азарт? Интерес Впервые за долгое время мне захотелось учиться дальше. Не чтобы убивать — чтобы выживать. Чтобы защищать. Чтобы быть нужным.

— Спасибо, — сказал я Содзё.

— За что?

— За то, что учишь. А не просто используешь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты не инструмент, Сакуми. Запомни это. Ты человек. И мы будем учить тебя жить, а не убивать. Даже если для этого придется убивать.

— Как-то противоречиво.

— Жизнь вообще штука противоречивая. Пошли есть.

Я пошел за ним. Снег падал на плечи, таял, превращался в воду. Вода, которой управляет Содзё. Кровь, которой управляю я. Мы все тут — ходячее противоречие. Но, кажется, это нормально.

----------

Формы

Глава 15: Формы

— Еще раз, — сказал Содзё.

Я поднял руку. Кровь вытекла из пальца, застыла в воздухе шаром.

— Слишком долго. Быстрее.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше. Инзирез не будет ждать, пока ты соберешься.

Я выдохнул. Убрал кровь обратно. Снова выпустил. Быстрее. Шар получился кривой, но быстрый.

— Уже лучше. Теперь форму.

Я представил лезвие. Кровь потянулась, расплющилась, заострилась с одного края. Три секунды.

— Две с половиной, — Содзэ глянул на секундомер. — Плохо.

— Сколько надо?

— Меньше секунды. В бою промедление — смерть.

Мы стояли на пустыре третий час. Солнце поднялось высоко, снег блестел, слепил глаза. Остальные уже ушли в здание — у них были свои дела. Только Содзё остался со мной.

— Почему ты тратишь на меня время? — спросил я, убирая кровь. — У тебя своих проблем хватает.

— Ты — часть команды. Если ты слаб, все слабы.

— Я не слаб. Я убил семнадцать человек.

— Убить и сражаться — разные вещи. Убить может любой дурак с ножом. Сражаться — значит думать, защищать, прикрывать. Этому я тебя учу.

Я промолчал. Он был прав.

— Давай снова. Только теперь не просто лезвие. Комбинацию.

— Что значит комбинацию?

— Сделай лезвие, потом из него — нить, потом снова лезвие. Быстро. Без пауз.

Я закрыл глаза. Выпустил кровь. Лезвие. Рванул в нить. Нить дернулась, попыталась стать лезвием — получилась кривая загогулина.

— Плохо. Еще.

Я пробовал снова и снова. Лезвие — нить — лезвие. Нить рвалась, лезвие не держало форму, кровь капала на снег, окрашивая его в алый.

— Стоп, — Содзё подошел ближе. — Ты слишком торопишься. Ты не чувствуешь кровь, ты приказываешь ей. А надо чувствовать.

— Как это — чувствовать?

— Закрой глаза. Не думай о форме. Думай о том, что кровь — это ты. Твоя рука, твоя нога. Ты же не думаешь, как пошевелить пальцем? Ты просто шевелишь. Вот и здесь так же.

Я закрыл глаза. Кровь внутри пульсировала ровно, спокойно. Я выпустил ее наружу — медленно, не торопясь. Она повисла в воздухе каплей. Теплая. Живая.

— Теперь лезвие, — тихо сказал Содзё.

Я не приказывал. Я просто представил, что эта капля — мой палец. Длинный, острый. Кровь потекла, вытянулась, застыла.

— Хорошо. Теперь нить. Палец стал тоньше. Тоньше. Почти невидимым. Но я чувствовал его — каждый атом, каждую молекулу.

— Лезвие.

Нить утолщилась, стала плоской, острой.

— Открывай глаза.

Я открыл. Передо мной висело идеальное лезвие. Тонкое, ровное, острое.

— Сколько времени прошло?

— Десять секунд на всю комбинацию. Для первого раза — неплохо. Но надо в три раза быстрее.

— Я понял, — сказал я. — Кажется, понял.

— Что именно?

— Чувствовать. Не приказывать.

Содзё кивнул.

— Ты быстро учишься. Еще пара недель — и будешь делать это не задумываясь.

— Недели? У нас есть недели?

Он помолчал.

— Не знаю. Тогаси сказал, Инзирез активизируются. Может, завтра придется в бой. Может, через месяц. Но лучше быть готовым сегодня, чем ждать завтра.

Я кивнул.

— Давай еще.

— Уверен? Устал небось.

— Устал. Но хочу еще.

Он усмехнулся.

— Хороший настрой. Тогда усложним. Будешь делать комбинацию в движении.

— В каком движении?

Содзэ поднял руку. Воздух вокруг нас завибрировал, и в меня полетели снежки. Много. Быстро.

— Уворачивайся и делай форму!

Я рванул в сторону. Снежок попал в плечо. Второй — в спину. Третий я увидел поздно.

— Мертв, — констатировал Содзэ. — Еще.

Мы повторяли снова и снова. Я уворачивался, пытался менять форму крови, спотыкался, падал, вставал. Снег забился за шиворот, руки дрожали от холода, но я не останавливался.

— Лезвие! — крикнул Содзэ, и я сделал лезвие, уворачиваясь от трех снежков сразу.

— Нить! — нить.

— Лезвие! — лезвие.

— Круг! — я замешкался, получил снежком в лицо.

— Круг! — повторил Содзэ. — Быстро!

Я выдохнул. Кровь послушно свернулась в круг. Кривой, дрожащий, но круг.

— Есть! — заорал я.

— Рано радуешься, — Содзэ остановил атаку. — Смотри.

Я посмотрел на свою руку. Кровь, которую я выпустил, замерзла. На морозе она превратилась в красную ледышку, прилипшую к пальцу.

— Твоя главная проблема, — сказал Содзэ, подходя ближе. — Ты забываешь про среду. Холод. Жара. Ветер. Все это влияет на твою кровь. Ты должен учитывать это.

— И что делать?

— Держи кровь теплой. Она твоя — ты можешь контролировать ее температуру. Гоняй быстрее, не давай застыть.

— Понял.

— И еще. Ты выпускаешь слишком много крови. В бою каждая капля на счету. Потеряешь много — ослабнешь, упадешь, умрешь. Учись работать малым.

— Сколько надо?

— Миллилитр на лезвие. Полмиллилитра на нить. Этого достаточно. Чем меньше крови, тем быстрее ты ей управляешь.

Я посмотрел на свою ладонь. Из пореза все еще сочилась кровь — я выпустил ее столько, что хватило бы на десяток лезвий.

— Глупо, — сказал я.

— Не глупо. Неопытно. Глупо — не учиться на ошибках.

Я убрал кровь обратно. Рана затянулась.

— Еще раз?

Содзэ посмотрел на небо. Там, высоко, гудел патруль Инзирез.

— Хватит на сегодня. Завтра продолжим. Идем в тепло, а то околеешь.

Я пошел за ним. Ноги подкашивались, руки тряслись, но внутри было тепло. Я сделал это. Я почувствовал кровь по-настоящему. Не как оружие. Как часть себя. В здании меня ждала Юми с полотенцем.

— Ну ты и лох, — сказала она, кидая полотенце мне в лицо. — Три часа на морозе. Совсем псих?

— Нормально, — я вытер лицо. Снег таял, капал на пол.

— Нормально он. Иди чай пей, Аой заварила. И руки отогрей, а то отвалится. Я прошел в общую комнату. Там было тепло, пахло травами. Нана сидела в углу и вязала что-то разноцветное. Юто дремал на стуле. Харуки читала книгу.

— О, живой, — сказала она, не поднимая глаз.

— Живой, — я сел за стол. Аой поставила передо мной кружку.

— Пей. И руки грей.

Я обхватил кружку ладонями. Горячо. Хорошо.

— Содзэ говорит, ты быстро учишься, — Харуки отложила книгу. — Это правда?

— Не знаю. Я просто делаю, что говорят.

— Это и есть учеба. Многие не умеют просто делать. Они умничают, спорят, придумывают отговорки. А ты делаешь.

— Потому что в лаборатории если не делал — наказывали.

Харуки кивнула.

— Это мы из тебя вытравим. Со временем.

— Вытравите?

— Ну, не сразу. Но постепенно. Ты уже не вздрагиваешь, когда кто-то подходит сзади. Уже не смотришь на еду как на последнюю в жизни. Уже улыбаешься иногда.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься. Криво, страшно, но улыбаешься. Юми говорила.

Я посмотрел на Юми. Та сделала вид, что очень занята своими волосами.

— Ладно, — сказал я и отхлебнул чай.

Вкусно. Где-то за стеной гудел вентилятор. Где-то далеко, в небе, гудел патруль. А здесь, в подвале, было тепло и пахло домом. Я закрыл глаза и представил кровь. Текучую, теплую, живую. Она ждала новых форм, новых команд, новых побед.

— Научусь, — прошептал я. — Обязательно научусь.

— Чему? — спросила Нана.

— Всему, — ответил я. — Хочу научиться всему.

Она улыбнулась и вернулась к вязанию.

----------

Предстоящая угроза

Глава 16: Предстоящая угроза

Неделя пролетела как один день. Каждое утро — тренировки. Каждый вечер — ужин в общей комнате. Каждую ночь — сон без снов, глубокий и тяжелый, как у зверя после охоты.

Я научился делать лезвие за полсекунды. Нить — за треть. Щит — за секунду с небольшим. Содзё говорил, что этого достаточно. Я знал, что этого мало.

— Ты никогда не будешь доволен собой, — сказала как-то Харуки. — Это твоя сила и твоя слабость.

— Что значит?

— Ты всегда хочешь больше. Это хорошо — растешь. Но если не научишься останавливаться, сгоришь.

— Я не боюсь сгореть.

— А зря. Гореть больно.

Я не ответил. Я уже горел. Пять лет в лаборатории. Каждый день — маленький огонь. Я привык. На пятый день Тогаси вернулся. Он вошел в общую комнату вечером, когда мы ужинали. Все замерли. Даже Юто перестал жевать.

— Ешьте, — сказал Тогаси, садясь за стол. — Я подожду.

— Говори, — Содзё отодвинул тарелку. — Не томи.

Тогаси посмотрел на него долгим взглядом.

— Через неделю рейд.

Тишина стала такой плотной, что можно было резать. Моей кровью, например.

— Куда? — спросила Харуки.

— Склад Инзирез на севере. Не тот, где мы были, другой. Крупнее. Там хранятся документы. Переписка между лабораториями. Возможно, списки объектов.

Содзё напрягся.

— Объектов?

— Детей. С сильным даром. Тех, кого они держат в секторе 3.

У Содзё дернулась щека. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Откуда информация?

— Наш человек в Инзирез. Работает там три года. Рискует жизнью каждый день. Говорит, что раз в месяц они отправляют отчеты в центральный архив. Копии остаются на этом складе.

— Охрана?

— Сильная. Десять человек. Четверо магов. Один из них — сильный. Огонь, вода, земля, воздух — стандартный набор.

— Четверо магов, — присвистнул Юто. — Это серьезно.

— Потому мы и готовимся неделю. Без подготовки там делать нечего.

Тогаси обвел взглядом всех.

— Идем не за победой. Идем за информацией. Наша цель — документы. Если придется воевать — воюем. Но главное — забрать бумаги и уйти. Живыми.

— А если не получится? — спросила Нана тихо.

— Получится, — отрезал Тогаси. — Другого варианта нет. Содзё, ты со мной.

Они ушли в комнату Рюдзи — обсуждать детали.

За столом повисла тишина.

— Ну что, — Юми попыталась улыбнуться. — Неделя есть. Успеем натренироваться.

— Успеем, — кивнула Харуки. — Если не будем паниковать.

— Я не паникую, — буркнул Юто. — Я просто... задумался.

— О чем?

— О том, что четверо магов — это дохрена. Мы никогда столько не брали.

— Всё когда-то впервые.

Я слушал и молчал. Четверо магов. Десять человек. Документы. Сектор 3. Там, внутри этих документов, может быть имя сына Содзё. Или мое имя. Или имена тех, кто еще сидит в белых клетках и смотрит на белый потолок.

— Сакуми, — позвала Аой. — Ты как?

— Нормально, — ответил я.

— Не врешь?

— Немного.

Она усмехнулась и подлила мне чаю.

Ночью я не спал. Лежал на койке, смотрел в потолок. Серый, бетонный, с трещинами. Не белый. Хорошо. Думал о рейде. О том, что через неделю я снова увижу их. Белые халаты. Свинцовые пластины под одеждой. Пустые глаза. И возможно, убью снова. Раньше я не задумывался — убил и убил. Инструмент не думает. Инструмент делает. Теперь думал.

— Не спишь? — шепот из темноты.

Я повернул голову. Юми сидела на своей койке, обхватив колени руками.

— Нет.

— Я тоже. Боюсь.

— Чего?

— Не знаю. Всего. Что не справлюсь. Что кого-то убьют. Что Содзё... — она запнулась. — Он мне как брат. Если с ним что-то случится...

— Не случится.

— Откуда ты знаешь?

— Он сильный.

— Мало быть сильным. Надо везти.

Я помолчал.

— Я прикрою, если что.

Юми посмотрела на меня. В темноте блеснули глаза.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо, Сакуми.

— Не за что.

Она легла. Через минуту я услышал ровное дыхание — заснула. Я остался смотреть в потолок. Кровь внутри пульсировала ровно. Спокойно. Готовая. Я закрыл глаза. Через неделю — рейд. А пока — тишина.

----------

Стекло и сталь

Глава 17: Стекло и сталь

Утром я проснулся от странного звука. Что-то звенело. Тонко, протяжно, будто где-то далеко били стекло. Я сел на койке. Прислушался. Звук шел из общей комнаты.

— А, проснулся, — Юто просунул голову в дверь. — Иди смотри. Там Содзё тренируется.

— Содзё? С утра?

— Он всегда с утра. Просто ты обычно дольше спишь.

Я натянул куртку и вышел. В общей комнате было пусто. Звук шел откуда-то из-за дальней двери — той, что вела вглубь базы.

— Там старый склад, — пояснил Юто, ведя меня по коридору. — Рюдзи его отдал под тренировки Содзё. Говорит, чтобы не пугал нас по утрам.

Мы вошли. Помещение оказалось огромным. Наверное, раньше здесь хранили что-то большое — может, машины или ящики. Сейчас тут было пусто, только голые стены, бетонный пол и тусклый свет из разбитых окон под потолком. В центре стоял Содзё. Вокруг него в воздухе висели капли воды. Сотни, тысячи капель — они мерцали в тусклом свете, переливались, дрожали. Содзё стоял неподвижно, с закрытыми глазами, и капли танцевали вокруг него — то собирались в шар, то разлетались в стороны, то выстраивались в сложные узоры.

— Красиво, — выдохнул Юто.

— Тихо, — шикнул я.

Содзё открыл глаза.

— Зачем пришли?

— Сакуми хотел посмотреть, — Юто пожал плечами. — Я говорил — не мешай, но он сам.

— Останься, — сказал Содзё, глядя на меня. — Юто, иди завтракай.

— А чего это я?

— Иди.

Юто вздохнул и ушел. Мы остались вдвоем. Содзё поднял руку — капли собрались в один большой шар, закружились водоворотом.

— Хочешь узнать, почему меня считают сильнейшим?

— Хочу.

— Смотри.

Он щелкнул пальцами. Шар взорвался тысячей игл. Ледяных, острых, они вонзились в стену напротив с такой силой, что бетон задымился. Я насчитал больше сотни вмятин.

— Это красиво, — сказал я. — Но не ответ.

Содзэ усмехнулся.

— Умный. Хорошо. Смотри еще.

Он закрыл глаза. Вокруг него начал закручиваться воздух — нет, не воздух, пар. Тонкий, едва заметный. Он собирался в руках Содзё, уплотнялся, превращался в воду, потом в лед.

— Я могу забирать влагу из воздуха, — сказал Содзё. — Даже в пустыне. Даже зимой. Вода есть везде. В снегу, в земле, в воздухе, в телах. Я чувствую ее всю.

— В телах? — переспросил я.

— Могу высушить человека за минуту. Превратить в мумию. Это больно. Очень. Я делал так только раз.

— Когда?

— Когда они убили Юку. Мою жену.

Он открыл глаза. В них не было боли — только холодная сталь.

— Их было двенадцать. Отряд Инзирез, посланный за моим сыном. Я догнал их через три дня. Высушил всех. До последнего. Они кричали так, что у меня до сих пор в ушах стоит.

Я молчал.

— После этого я стал сильнейшим. Не потому что у меня большой дар. А потому что я знаю, на что способен. И не боюсь этого.

— Ты боишься.

— Что?

— Боишься. Своей силы. Иначе не прятал бы ее здесь, по утрам.

Содзё посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Боюсь. Боюсь, что однажды не смогу остановиться. Что буду сушить всех подряд — врагов, друзей, невинных. Что стану таким же чудовищем, как они.

— Ты не чудовище.

— Откуда знаешь?

— Чудовища не боятся стать чудовищами.

Он усмехнулся.

— Философ. Ладно, хватит лирики. Показывай, чему научился.

Я вышел в центр. Вытянул руку. Кровь вырвалась из пальца — быстрее, чем раньше. Лезвие. Полсекунды.

— Хорошо, — кивнул Содзё. — Бей по стене.

Лезвие метнулось к бетону. Врезалось, оставило глубокий порез.

— Глубина?

— Сантиметра три.

— Мало. Надо больше.

— Я работаю над скоростью, не над силой.

— Сила тоже нужна. Если враг в броне — порез не поможет. Надо протыкать. Я кивнул. Выпустил еще крови, сгустил, сделал копье. Толстое, острое. Ударил в стену. Копье вошло на пять сантиметров и развалилось.

— Плохо держит форму, — заметил Содзё.

— Знаю. Работаю.

— Давай комбинацию. Лезвие — нить — копье — щит.

Я начал.

Лезвие — быстро, привычно. Нить — дернулась, чуть не порвалась. Копье — вышло кривое. Щит — опаздал на секунду.

— Пять секунд, — Содзё опустил секундомер. — Плохо.

— Я знаю.

— Но лучше, чем вчера. Вчера было семь.

Я посмотрел на него.

— Это похвала?

— Это констатация факта. Лезвие у тебя летает быстро. Нить — чуть хуже. Копье — вообще не получается. Щит — медленный. Значит, фокусируемся на том, что получается. Лезвие — твоя любимая игрушка?

— Да. Оно легче всего.

— Тогда делай упор на него. Научись делать два лезвия одновременно. Потом три. Потом десять.

— Десять? Я не смогу.

— Сможешь. Кровь у тебя есть. Контроль — тренируется.

Я задумался. Два лезвия одновременно? Я даже не пробовал.

— Давай, — Содзё отошел в сторону. — Пробуй.

Я выпустил кровь. Одно лезвие — легко. Второе — кровь дернулась, потекла криво, лезвие вышло уродливым.

— Держи форму, — сказал Содзё. — Не думай о двух. Думай об одном, но раздвоенном.

— Как это?

— Как руки. Ты же можешь двигать двумя руками одновременно. Вот и здесь так же.

Я закрыл глаза. Представил, что кровь — это мои руки. Одна рука — лезвие. Вторая — тоже лезвие. Две руки — два лезвия.

Открыл глаза.

Два красных клинка висели в воздухе. Кривоватые, дрожащие, но два.

— Есть, — выдохнул я.

— Держи. Не отпускай.

Я держал. Секунду. Две. Три. Лезвия тряслись, но не падали.

— Отпускай.

Я убрал кровь. Руки дрожали от напряжения.

— Сколько продержался?

— Десять секунд. Для первого раза — отлично.

— Десять секунд — это мало.

— Это десять секунд, которых у тебя не было вчера. Завтра будет двадцать. Послезавтра — минута. А через месяц — ты будешь держать десять лезвий полчаса.

Я улыбнулся. Криво, как говорила Харуки, но улыбнулся.

— Идем завтракать, — сказал Содзё. — Аой убьет, если пропустим.

Мы пошли в общую комнату.

---

За завтраком было шумно. Юто рассказывал какую-то историю про то, как он чуть не сдул патруль Инзирез, но Харуки его перебивала и говорила, что врет. Нана хихикала. Аой раскладывала еду с видом генерала на поле боя.

Я смотрел на них и думал о том, что сказал Содзё. Десять лезвий. Полчаса.

Когда-то я не мог и одного.

А теперь учусь.

— Сакуми, ешь давай, — Юми ткнула меня ложкой. — А то остынет.

— Ем.

Я жевал и смотрел по сторонам.

База. Наше убежище.

Раньше я не замечал деталей. А теперь вдруг увидел.

Стены — бетон, старый, в трещинах, но крепкий. В некоторых местах — граффити, нарисованные кем-то из прежних жильцов. Дурацкие рожицы, цветочки, надписи вроде «Здесь был Вася» — наверное, еще до Падения.

В углу — кухня. Маленькая, тесная, но Аой умудряется готовить там на всех. Кастрюли, сковородки, какие-то банки с приправами. Пахнет всегда вкусно. Рядом — стол. Длинный, сбитый из досок, шаткий. За ним помещаются все. На столе — вечная кружка Харуки с чаем, растрепанная книга, вязанье Наны, чьи-то перчатки. Дальше — койки. В нишах, отгороженных простынями. У каждого свой угол. У Юто — вечный бардак, у Харуки — стопка книг, у Наны — вязаные игрушки, у Аой — какие-то горшочки с ростками.

Везде — тепло. И свет. И запах дома.

— Ты чего залип? — Юми помахала рукой перед лицом.

— Просто смотрю.

— На что?

— На то, как тут... по-человечески.

Она улыбнулась.

— Привыкай. Это теперь твой дом.

Дом. Я жевал и думал о том, что через пять дней — рейд. Что, возможно, кто-то из нас не вернется. Что этот дом может опустеть. Но сейчас — тепло. И еда. И люди, которые называют меня своим. Я закрыл глаза и представил лезвия. Два. Ровных. Острых. Завтра будет три.

----------

Четыре

Глава 18: Четыре

До рейда оставалось четыре дня.

Я тренировался как одержимый. Вставал затемно, уходил в старый склад и резал воздух до дрожи в руках. Содзё заходил иногда — подсказывал, поправлял, уходил. Лезвия получались всё лучше. Два я держал уже минуту. Три — секунд тридцать. Четыре — пока никак.

— Не распыляйся, — сказал Содзё на третий день. — С двумя научишься работать идеально — потом переходи к трем. Не прыгай выше головы.

— Я не прыгаю. Я расту.

— Расти медленно. Быстрый рост болезненный.

Я кивнул, но продолжил пробовать четыре. Просто чтобы знать предел.

Предел был — десять секунд кривых, дрожащих лезвий, которые разваливались быстрее, чем я успевал их поправить.

— Десять секунд, — сказал я себе. — Уже что-то.

Вечером Тогаси собрал всех.

— Информация обновилась, — сказал он, разложив на столе карту. — На складе не десять человек, а двенадцать. Магов по-прежнему четверо. Но один из них — сильный.

— Насколько сильный? — спросила Харуки.

— Молния. Тишина.

— Молния — это редкость, — тихо сказал Содзё. — Я с таким не сталкивался.

— Я сталкивался, — ответил Тогаси. — В прошлом году. Наш отряд из пяти человек напал на засаду. Вернулся один я. Потому что маг молнии пожалел, решил поиграть.

— И как его бить?

— Быстро. И всем сразу. Если дать ему время прицелиться — он испепелит любого. Даже тебя, Содзё. Содзё кивнул. Лицо спокойное, но я видел, как напряглись его плечи.

— Значит, меняем тактику, — сказал он. — Первым делом валим молнию. Потом остальных.

— Согласен, — Тогаси убрал карту. — Готовьтесь. Через четыре дня выступаем.

Ночью я снова не спал. Лежал, смотрел в потолок и представлял мага молнии. Как он выглядит? Сколько ему лет? Успею ли я выпустить лезвие до того, как он ударит?

— Сакуми, — шепот из темноты. Юми.

— Не сплю.

— Боишься?

— Немного.

— Я тоже. Но знаешь, что помогает?

— Что?

— То, что мы вместе. Если по одному — нас давно бы убили. А вместе — мы сила. Я повернул голову. В темноте блестели ее глаза.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. Содзё сильный, но он один. Харуки умная, но одна. Юто быстрый, но один. А вместе мы прикрываем друг друга. Ты нас прикрывал на тренировках. Теперь мы тебя прикроем. Я молчал.

— Спи, — сказала Юми. — Завтра тяжелый день.

Она отвернулась. Я закрыл глаза. Вместе. Странное слово. Но, кажется, приятное.

Утром я пришел в склад и сделал четыре лезвия. Ровных. Острых. Пятнадцать секунд.

— Прогресс, — сказал за спиной Содзё. Я даже не слышал, как он вошел.

— Четыре.

— Вижу. Теперь учись работать ими в бою. Не просто висеть, а атаковать.

Я кивнул. Четыре лезвия сорвались с места и вонзились в стену. Рядом. Почти в одну точку.

— Неплохо, — Содзё подошел к стене, провел пальцем по дырам. — Но молнию так не возьмешь. Он быстрее.

— Знаю.

— Знать мало. Надо уметь.

Он отошел в угол, поднял руку. В воздухе закружились ледяные иглы — десятки, сотни.

— Атакуй меня, — сказал он. — Всеми четырьмя. А я буду защищаться.

— Ты серьезно?

— Давай.

Я атаковал. Четыре лезвия метнулись к нему. Иглы Содзё закружились вихрем, сбивая их, ломая, останавливая. Мои лезвия рассыпались за секунду.

— Еще, — сказал он.

Я атаковал снова. И снова. И снова. К концу тренировки я мог продержаться три секунды против его защиты.

— Завтра будет четыре, — сказал Содзё. — Послезавтра — пять. К рейду — десять.

— Не получится.

— Получится. Ты упрямый.

Я улыбнулся. Криво.

— Идем есть.

Мы пошли в общую комнату. Внутри было тепло. Пахло ужином. Юто что-то рассказывал, Нана смеялась, Харуки читала. Дом. Через четыре дня мы пойдем в бой. Кто-то, возможно, не вернется. Но сегодня — мы вместе. Я сел за стол и взял палочки.

----------

Гости

Глава 19: Гости

За три дня до рейда в базе появились гости.

Я сидел в складе, тренировал четыре лезвия, когда услышал шум. Голоса. Много. Не наши.

Кровь внутри дернулась. Я убрал лезвия и бесшумно скользнул к двери.

— ...сами разберемся, — голос Рюдзи, раздраженный. — Нечего вам тут делать.

— Рюдзи, Рюдзи, — другой голос. Незнакомый. Насмешливый. — Мы же свои. Или ты забыл, кто тебя прикрывал в прошлом месяце?

— Помню. Но предупреждать надо.

— Не успели. Дело срочное. Я выглянул. В общей комнате стояли четверо. Чужие. В такой же самодельной форме, как у нас, но другой — темно-синей, с какими-то нашивками. Оружие на поясах, усталые лица, настороженные взгляды.

— Это «Уборщики» с юга, — шепнула подошедшая Юми. — Другая ячейка. Бывают редко.

— Зачем пришли?

— Не знаю. Плохое что-то, наверное. Просто так не приезжают. В комнату вышел Тогаси. Чужие напряглись, выпрямились.

— Командующий, — тот, что говорил раньше, шагнул вперед. — Дело есть.

— Говори.

— Не при всех.

Тогаси посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул.

— Пошли. Они ушли в комнату Рюдзи. Дверь закрылась.

— Ну и рожи, — буркнул Юто. — Мне такие не нравятся.

— Помолчи, — оборвала Харуки. — Может, правда важное. Ждали долго. Час. Два. Аой разогревала ужин, но никто не ел. Сидели, переглядывались, слушали гул голосов за стеной. Потом дверь открылась. Тогаси вышел. Лицо белое, как тот потолок в лаборатории.

— Содзё, — позвал он. — Зайди. Содзё встал и ушел. Дверь снова закрылась.

— Что происходит? — Нана сжалась в комок.

— Не знаю, — Харуки нахмурилась. — Но выглядит хреново.

Еще через полчаса дверь открылась снова. Вышли все — Тогаси, Содзё, Рюдзи и чужие. Лица у всех каменные.

— Слушайте все, — сказал Тогаси громко. — Информация с юга. Инзирез начал зачистку.

— Какую зачистку? — спросила Харуки.

— Системную. Они прочесывают районы один за другим. Магов — в лаборатории. Обычных — в Убежища. Сопротивление — расстрел на месте. Три ячейки «Уборщиков» на юге уже уничтожены.

— Уничтожены? — Юми побелела. — Совсем?

— Совсем. Выживших нет.

Тишина.

— Они движутся сюда, — продолжил Тогаси. — Медленно, но верно. Через месяц — будут в нашем районе.

— Что делать? — спросил Юто тихо.

— Готовиться. И менять планы.

Тогаси обвел взглядом всех.

— Рейд на склад — завтра. Не через три дня. Завтра ночью.

— Почему? — Содзё нахмурился.

— Потому что послезавтра здесь может быть уже поздно. Нам нужны документы. Нужны имена. Нужны координаты других ячеек, чтобы предупредить. Если не успеем — они погибнут так же, как те, на юге.

— Мы не готовы, — сказала Харуки.

— Другого выхода нет.

Содзё посмотрел на меня. Я встретил его взгляд.

— Сакуми, — сказал он. — Ты как?

— Готов, — ответил я.

Внутри кровь пульсировала быстрее. Не от страха. От предвкушения. Завтра ночью. Посмотрим, кто кого. Чужие ушли через час. Мы сидели за столом и молчали. Каждый думал о своем. Я думал о лезвиях. Четыре. Надо сделать хотя бы пять. Надо успеть.

— Спать идите, — сказал наконец Рюдзи. — Завтра тяжелый день. Все разошлись. Я лежал на койке и смотрел в потолок. Рядом тихо дышала Юми — не спала, просто лежала.

— Сакуми, — позвала она шепотом.

— М?

— Только не умирай завтра, ладно? Я помолчал.

— Постараюсь.

— Не старайся. Просто не умирай.

— Хорошо.

Она замолчала. Я закрыл глаза. Завтра ночью. Рейд. А пока — тишина. Последняя тишина перед бурей.

----------

Точка входа

Глава 20: Точка входа

Ночь. Мороз. Тишина. Мы лежали на крыше склада напротив и смотрели на цель. Огромное здание из серого бетона, без окон, с одной металлической дверью и вентиляционными шахтами наверху. Ровно то, что говорил Тогаси.

— Двадцать, — прошептал Содзё, убирая бинокль. — Не двенадцать. Двадцать человек.

— Твою ж, — выдохнул Юто рядом. — И маги?

— Магов по-прежнему четверо. Но теперь у них автоматические турели по периметру.

— Турели? — я не понял.

— Пулеметы на дистанционном управлении, — пояснила Харуки. — Инзирез любит такие штуки. Магия плюс техника.

— И как нам туда попасть? Тогаси подполз ближе. Говорил тихо, но четко:

— Меняем план. Всей группой не сунемся — заметят сразу. Делимся.

— На сколько? — спросил Содзё.

— На три. Первая группа — я, Содзё и Харуки. Идем через главный вход. Отвлекаем, создаем шум. Вторая — Юто, Аой и Нана. Остаетесь снаружи, страхуете, если пойдет подкрепление. Третья...

Он посмотрел на меня.

— Сакуми, Юми. Вы идете через вентиляцию. Проникаете внутрь, ищете документы. Если найдете — забираете и уходите тем же путем. Никаких геройств. Просто нашли и ушли.

— Почему мы? — спросила Юми.

— Потому что Сакуми тихий. А ты легкая. Влезете.

— А если нас заметят?

— Значит, шумите. Мы подтянемся.

— А если не успеем?

— Успеете, — отрезал Тогаси. — Время пошло. Через час рассвет. Надо управиться до.

Он посмотрел на часы.

— Через пятнадцать минут начинаем. Вентиляция оказалась уже, чем я думал.

— Я туда не влезу, — сказала Юми, заглядывая в черную дыру.

— Влезешь.

— Там темно.

— У тебя есть я.

— Это должно меня успокоить?

— Давай.

Я полез первым. Железо гремело под локтями, пыль лезла в нос. Сзади пыхтела Юми, ругаясь шепотом.

— Ненавижу узкие места, — бормотала она. — Ненавижу пыль. Ненавижу Инзирез.

— Тихо.

— Сама тихо.

Мы ползли минут десять. Потом вентиляция раздвоилась.

— Налево или направо? — Юми остановилась за мной.

— Не знаю.

— Отлично. Великий план. Я прислушался. Слева — гул голосов, шаги. Справа — тишина.

— Направо.

— Почему?

— Там тихо. Значит, или пусто, или засада. Проверим.

— Оптимистично.

Мы поползли направо. Через минуту вентиляция кончилась решеткой. Я выглянул. Комната. Небольшая, заставленная стеллажами с папками. В углу стол, на столе лампа, за столом человек в форме Инзирез — дремлет, положив голову на руки.

— Бинго, — шепнул я. — Архив.

— Охрана есть, — Юми тоже выглянула. — Один. Справишься?

— Тихо?

— Желательно.

Я выпустил нить. Тоньше волоса, почти невидимая в тусклом свете. Она скользнула сквозь решетку, поползла по полу, вверх по ножке стула...

— Сакуми, — вдруг сказала Юми. — А если он просто на работе устал? Если он не злой?

Я замер.

— Что?

— Ну... вдруг он просто делает свою работу? Как Кадзи? Я посмотрел на человека. Лет сорок, усталое лицо, под глазами мешки. Не похож на тех, кто ставил на мне опыты.

— Он работает на Инзирез, — сказал я.

— Знаю. Но...

— Юми. Если он проснется и поднимет тревогу — погибнут наши. Содзё. Харуки. Тогаси. Ты хочешь этого? Она молчала.

— Я не хочу убивать, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы всё было по-другому.

— Я тоже. Но по-другому не будет.

Нить дернулась. Вошла в ухо. Человек даже не проснулся — просто перестал дышать.

Я отвернулся. Не хотел смотреть.

— Решетку снимай, — сказал я глухо. — Надо работать. Мы спрыгнули в комнату. Юми трясущимися руками открывала папки, просматривала документы.

— Имена, имена, имена... — бормотала она. — Где список?. Я стоял у двери, слушал. Кровь пульсировала, нити ползли по коридору, ощущая движение.

— Нашла! — Юми подняла тонкую папку. — Список объектов сектора 3. Тут... тут больше сотни имен.

— Забирай. Уходим.

— Подожди, — она листала дальше. — Сакуми... тут твое имя. Я обернулся.

— Что?

— Сакуми Ариёта, объект 707. Особые отметки: «Эксперимент признан удачным. Рекомендовано повторное изъятие для углубленных тестов».

— Повторное изъятие? — я похолодел.

— Они знают, что ты сбежал. И хотят вернуть.

— Это мы и так знали.

— Нет, ты не понимаешь. Тут подпись. Саэко лично утвердила план поимки. Через две недели в наш район приходит специальный отряд. За тобой.

Я вырвал папку из ее рук.

Там было написано. Черным по белому. «Операция „Возвращение“. Цель — объект 707. Приоритет — высший. Живым или мертвым».

— Живым или мертвым, — прочитал я вслух.

— Сакуми...

— Надо идти.

— Но...

— Идти, Юми.

Я сунул папку за пазуху. Подошел к вентиляции.

— Лезь.

— А остальные папки?

— Некогда. Тревога скоро.

— Откуда знаешь?

В этот момент за стеной грохнуло. Взрыв. Крики.

— Оттуда, — сказал я. — Лезь давай.

Мы полезли обратно.

---

Вентиляция тряслась от взрывов. Где-то внизу орали люди, стреляли, что-то падало.

— Содзё! — крикнула Юми. — Это они!

— Знаю. Ползи быстрее.

Мы вывалились из вентиляции на крышу через десять минут. Внизу полыхал склад. Люди в форме бегали, тушили, стреляли в темноту.

— Где наши? — Юми озиралась.

— Не знаю.

Из-за угла вылетел Юто на полной скорости. За ним — Аой, прикрывающаяся лианами, и Нана, которую тащили на плече.

— Бежим! — заорал Юто. — Они вызвали подкрепление! Через пять минут тут будет армия!

— А Содзё?! Харуки?! Тогаси?!

— Не видели! Они внутри!

Я посмотрел на горящий склад.

— Сакуми, нет! — Юми схватила меня за руку. — Не смей!

— Они там.

— Они справятся! Они сильнее!

Я вырвал руку.

— Отводи всех на базу. Я вернусь.

— Сакуми! Я побежал к складу. Внутри было жарко. Огонь лизал стены, дым ел глаза. Я выпустил нити — они поползли во все стороны, ища знакомую кровь. Содзё. Вода. Холодная. Нашел. Я рванул вглубь. Они были в тупике. Содзё держал водяной щит, за которым прятались Харуки и Тогаси. Напротив — маг молнии. Высокий, лысый, с безумными глазами. Между пальцами перескакивали голубые разряды.

— Сдохните, мусор, — улыбался он.

— Содзё! — крикнул я.

Все обернулись.

— Сакуми, уходи! — заорал Содзё.

— Не уйду.

Маг молнии посмотрел на меня. Улыбнулся шире.

— О, еще один. Маленький. Какой хорошенький. Сейчас поджарю.

Он поднял руку. Я выпустил всё, что было. Четыре лезвия. Нить. Копье. Щит. Всё сразу, не думая, не контролируя — просто выплеснул наружу. Молния ударила. Боль была чудовищной. Но моя кровь успела раньше. Четыре лезвия вошли в мага одновременно. В горло. В глаза. В грудь. Он упал, даже не вскрикнув. Я тоже упал.

— Сакуми! — надо мной склонился Содзё. — Ты как? Живой?

— Живой, — прохрипел я. — Вроде.

— Вставай. Надо уходить.

— Не могу. Ноги не слушаются.

Харуки подхватила меня с другой стороны. Тогаси держал папки, прижатые к груди.

— Документы? — спросил я.

— Взяли. Ты как узнал?

— Юми нашла список. За мной придут. Через две недели.

Тогаси побледнел.

— Уходим, — сказал он. — Быстро.

Мы побежали. Склад горел за спиной, освещая ночь. Вдалеке выли сирены Инзирез. Мы бежали в темноту. С документами. С именами. С надеждой. И с мыслью, что через две недели за мной придут. Но это будет потом. А сейчас — надо выжить.

----------

Снежная кровь

Глава 21: Кровь на снегу

Мы бежали. Город встретил нас темнотой и пустыми улицами. Горели редкие фонари, снег хрустел под ногами, где-то далеко выли сирены.

— Сюда, — Тогаси свернул в переулок. — Есть путь через старые гаражи. Я бежал последним. Ноги слушались плохо, перед глазами плыло. Молния мага задела меня — не насмерть, но достаточно, чтобы выжечь часть нервов. Рука дергалась сама по себе.

— Сакуми, не отставай, — Харуки обернулась.

— Бегу.

— Плохо бежишь.

— Стараюсь.

За спиной гулко бахнуло — взорвалось что-то на складе. Небо озарилось оранжевым.

— Они скоро будут здесь, — крикнул Содзё. — Надо ускориться.

— Куда уж быстрее, — простонала Юми, которую тащил Юто.

Мы влетели в гаражный комплекс. Ржавые боксы, разбитые машины, сугробы по колено. Тогаси петлял между ними как заяц — видно, знал эти места.

— Стойте, — вдруг скомандовал он.

Все замерли.

— Что там? — Содзё поднял руку, готовя воду.

— Впереди патруль. Человек пять. Идут сюда.

— Успеем обойти?

— Не успеем. Они перекрывают проход.

— Значит, будем прорываться, — Содзё шагнул вперед.

— Нет, — Тогаси остановил его. — Если начнется бой, подтянутся остальные. Нас задавят числом.

— А что предлагаешь?

Тогаси посмотрел на меня.

— Сакуми. Ты сможешь пройти незаметно? Убрать их тихо?

Я прислушался к себе. Кровь внутри пульсировала слабо, руки дрожали.

— Смогу, — сказал я. — Но не один.

— Кого берешь?

— Юми. Она легкая и тихая.

— Я? — Юми округлила глаза. — Я тихая?

— Будешь.

Тогаси кивнул.

— Идите. Мы ждем здесь пять минут. Если не вернетесь — прорываемся.

Я кивнул и скользнул в темноту. Юми за мной. Патруль стоял у выхода из гаражей. Пятеро. Трое с автоматами, двое — маги. Я чувствовал их кровь — горячую, быструю.

— Двое магов, — шепнул я Юми. — Один — огонь, второй — что-то слабое, не пойму.

— И что делаем?

— Ты отвлекаешь. Я убиваю.

— Как отвлекаю?

— Громко. И убегаешь.

— Куда убегаю?

— Туда, — я показал на темный проход между гаражами. — Заманишь двоих. Останутся трое. Я их быстро.

— А если не быстро?

— Значит, умрем.

Юми посмотрела на меня. В темноте блеснули ее глаза.

— Ты псих, знаешь?

— Знаю. Давай.

Она выдохнула и шагнула вперед.

— Эй! — заорала она вдруг. — Помогите! Там люди! Они напали!

Патруль дернулся. Фонари заметались.

— Стой! — крикнул один. — Кто такая?

— Я из Убежища! Меня поймали! Спасите!

Она рванула в проход. Двое побежали за ней.

Осталось трое.

Я выпустил нити. Четыре лезвия. Руки дрожали, кровь выходила медленно — сказалась молния.

— Быстрее, — шепнул я себе. — Быстрее.

Лезвия метнулись.

Первый упал без звука — нить вошла в затылок.

Второй дернулся, начал разворачиваться — лезвие перерезало горло.

Третий успел поднять руку, из пальцев брызнул огонь — но поздно. Копье из крови пробило ему грудь. Трое за три секунды. Я упал на колени. В глазах потемнело.

— Сакуми! — Юми выбежала из прохода. — Ты жив?

— Жив, — прохрипел я. — Те двое?

— Убежали. Я их завела в тупик и выпрыгнула через забор.

— Умно.

— Я умная, — она подхватила меня под руку. — Вставай, герой. Наши ждут. Мы вернулись к группе. Тогаси посмотрел на меня, на мои трясущиеся руки.

— Ты в норме?

— В норме.

— Врешь.

— Немного.

— Дойдешь до базы?

— Дойду.

— Тогда идем. Время поджимает. Мы пошли дальше. Я опирался на Юми, которая пыхтела, но не жаловалась.

— Сакуми, — шепнула она. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не бросил. Там, в складе. Вернулся за ними.

— Они свои.

— Знаю. Но не все бы вернулись.

Я промолчал.

Мы шли по темному городу, оставляя кровавые следы на снегу. Мои следы. На базу ввалились под утро. Аой сразу кинулась к нам с бинтами и какой-то зеленой жижей. Нана плакала в углу. Юто просто сидел и смотрел в стену — видимо, переживал.

— Раздевайтесь, — скомандовала Аой. — Все, у кого раны. Живо.

— Я сам, — попытался отмахнуться я.

— Ты — первый.

Она стащила с меня куртку. На руке — черный ожог от молнии, кожа вздулась пузырями.

— Больно?

— Терпимо.

— Врешь. Сейчас мазать буду — будет больно.

— Я сказал — терпимо.

Она мазала, я молчал. Рука горела огнем, но я не кричал. Пять лет в лаборатории научили терпеть.

— Герой, — буркнула Аой, но без злости. — Все вы герои, пока не помрете.

— Не помру.

— Посмотрим.

Тогаси сидел за столом, разложив папки. Лицо у него было странное — вроде довольное, вроде испуганное.

— Нашли, — сказал он тихо. — Список. Более ста имен. Дети. Маги. Координаты лабораторий. Имена ученых.

— Там есть мой сын? — Содзё подошел ближе.

Тогаси кивнул.

— Харуки Хотару. Сектор 3, камера 12. Жив.

Содзё закрыл глаза. По лицу побежала слеза — он не пытался ее скрыть.

— Спасибо, — сказал он. — Всем спасибо.

— Рано благодарить, — Тогаси убрал папки. — Теперь надо думать, как его оттуда вытащить. И остальных. И как спастись от того, что идет за Сакуми.

— Что идет? — спросила Харуки.

— Через две недели в наш район приходит специальный отряд Инзирез. Операция «Возвращение». Цель — Сакуми. Живым или мертвым.

Тишина.

— Значит, две недели, — сказал Содзё. — Успеем подготовиться.

— Успеем, — кивнул Тогаси. — Но теперь мы не просто воюем. Мы спасаем. И себя, и их.

Он посмотрел на меня.

— Сакуми. Ты молодец сегодня. Спас нас.

— Я просто делал свою работу.

— Твоя работа — убивать. А сегодня ты спасал. Это другое.

Я промолчал.

Аой закончила с ранами. Я сидел за столом, смотрел на свои руки. Чистые. Но внутри — кровь. Моя. Чужая.

— Иди спать, — Юми ткнула меня в плечо. — Завтра... ну, сегодня уже. Вечером разберемся. Я кивнул и поплелся в свою комнату. Упал на койку и отключился. Снилась Саэко. Она стояла в белой комнате и улыбалась.

— Я иду за тобой, Сакуми, — сказала она. — Совсем скоро. Я проснулся в холодном поту. За стеной тихо дышала Юми. Две недели. А потом — война.

----------

Осколки прошлого

Глава 22: Осколки прошлого

Я проспал почти сутки. Проснулся от того, что кто-то сидел рядом и смотрел на меня. Открыл глаза — Нана. С вязанием в руках.

— О, проснулся, — сказала она спокойно. — А я уж думала, ты того.

— Чего того?

— Ну... помер. Ты очень бледный был, когда тебя принесли.

— Я в порядке.

— Врешь. Но ладно. Аой велела позвать, когда очнешься. Пойду позову. Она ушла. Я сел на койке. Рука болела, но терпимо. Ожог затянулся коркой — Аой хорошо лечит.

В комнату заглянула Юми.

— Живой?

— Живой.

— Слабость есть?

— Есть.

— Нормально. Ты почти литр крови потерял. Аой сказала, что если бы не твоя регенерация, ты бы ласты склеил.

— Я не знал, что потерял много.

— Ты вообще много чего не знаешь. Пошли есть. Там Тогаси всех собирает.

В общей комнате было людно. Все сидели за столом, пили чай, переговаривались. Когда я вошел, замолчали и уставились.

— Чего? — спросил я.

— Ничего, — Харуки отвернулась. — Просто смотрим.

— На что?

— На то, как ты выглядишь после того, как в одиночку завалил мага молнии и спас нам жизни.

— Я не один. Юми помогала.

— Юми отвлекала. Ты убивал. Я сел за стол. Аой поставила передо мной тарелку с рисовыми шариками.

— Ешь. Восстанавливай силы. Я ел. Все молчали и смотрели. Неудобно.

— Хватит пялиться, — сказал я с набитым ртом.

— Не хватит, — усмехнулся Юто. — Ты теперь герой. Героям положено внимание.

— Я не герой. Я просто не хотел, чтобы вы умирали.

— Это и есть геройство, — тихо сказала Нана. Я замолчал и уткнулся в тарелку. Тогаси появился через минуту. Сел во главе стола, разложил бумаги.

— Ешьте и слушайте, — сказал он. — Времени мало.

— Что там? — спросил Содзё.

— Документы со склада. Я всю ночь разбирал. Тут не только список объектов. Тут планы. Много планов.

— Какие планы? Тогаси прокашлялся.

— Инзирез готовит масштабную операцию. Чистка всех районов, где есть сопротивление. Наш регион — первый в списке. Через месяц они начинают.

— Через месяц? — Харуки нахмурилась. — Это быстро.

— Это очень быстро. Обычно они растягивают такие операции на полгода. А тут — месяц. Значит, что-то изменилось.

— Что?

— Не знаю. Но в документах есть упоминание какого-то проекта. «Проект Рассвет». Про него почти нет информации, только кодовое название и дата начала — через три недели.

— Рассвет? — переспросил я. — Странное название.

— Для Инзирез — нормально. Они любят красивые названия для страшных вещей.

Тогаси убрал бумаги.

— Теперь главное. Про Сакуми. Все повернулись ко мне.

— Операция «Возвращение» — не просто отряд. Это элитное подразделение. Пять человек. Все — маги высокого уровня. Их готовили специально для поимки сбежавших объектов.

— Пять магов? — присвистнул Юто. — Это перебор.

— Это Инзирез. Они не любят рисковать.

— И что нам делать? — спросила Харуки.

— Два варианта. Первый — бежать. Сменить район, уйти на юг, спрятаться. Но тогда мы теряем всё, что построили. И шанс спасти детей из сектора 3.

— Второй?

— Второй — готовиться к бою. Встретить их здесь. И победить. Тишина.

— Пять магов высокого уровня, — медленно сказал Содзё. — Это не патруль. Это смертники.

— Знаю. Но если мы их победим — Инзирез надолго задумается. И у нас появится время.

— Время для чего?

— Для удара по сектору 3.

Содзё сжал кулаки.

— Я за.

— Подожди, — Харуки подняла руку. — Ты предлагаешь нам, семерым, пойти против пятерых элитных магов? Это самоубийство.

— Не самоубийство. Это война.

— Какая разница, если мы все умрем? Тогаси посмотрел на нее.

— А какая разница, если мы будем бегать всю жизнь? Они найдут нас. Всегда находят. Рано или поздно. Лучше встретить здесь, на своей территории, где мы знаем каждый угол.

— Он прав, — неожиданно сказал Юто. — Я тоже устал бегать.

— Юто?

— Что? Я трус, да. Но даже у труса есть предел. Если они придут — я хочу встретить их лицом к лицу. А не спиной. Харуки замолчала.

— Сакуми, — Тогаси посмотрел на меня. — Твое мнение?

Я доел последний шарик. Вытер рот рукавом.

— Это из-за меня они придут.

— Не только. Ты просто повод.

— Но повод. Если меня не будет — они не придут.

— И что ты предлагаешь? Уйти?

Я поднял глаза.

— Нет. Я предлагаю встретить. И убить.

Тогаси кивнул.

— Тогда решено. Готовимся к бою. У нас две недели. После обеда все разошлись. Кто тренироваться, кто отдыхать. Я остался за столом. Смотрел на свои руки.

— О чем думаешь? — Юми села рядом.

— О том, что они идут за мной.

— И?

— И о том, что я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

— Сакуми, — она повернулась ко мне. — Ты тупой?

— Что?

— Ты реально тупой? Мы все здесь из-за Инзирез. Не из-за тебя. Ты просто еще один, кто пострадал от них. Мы воюем с ними не потому, что ты здесь. Мы воюем, потому что они убили наших близких. Ты тут вообще ни при чем.

— Но они идут за мной.

— И что? Они и так бы пришли. Просто сейчас у них цель есть. А так бы просто зачищали район. Разница невелика.

Я посмотрел на нее.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. И хватит себя винить. Это не поможет.

Я вздохнул.

— Ладно.

— Вот и молодец. Пошли тренироваться. Содзё сказал, что сегодня учит нас работать в тройках.

— В тройках?

— Ага. Я, ты и он. Говорит, что мы самая сильная связка.

— Почему?

— Потому что ты режешь, я отвлекаю, он топит. Идеально.

Я усмехнулся.

— Идем.

Мы пошли в склад. Вечером, после тренировки, я сидел в углу и смотрел, как все готовятся ко сну. Юто рассказывал очередную историю. Нана вязала. Харуки читала. Аой возилась на кухне. Содзё подсел ко мне.

— Устал?

— Немного.

— Завтра будет легче.

— Сомневаюсь.

— Зря. Организм привыкает ко всему. Даже к боли. Я посмотрел на него.

— Ты правда думаешь, что мы победим?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я знаю, что мы попытаемся. И это главное.

— Почему?

— Потому что если не пытаться — мы уже проиграли. Он встал и ушел. Я остался сидеть. Смотрел на свои руки. Чистые. Спокойные. Внутри кровь пульсировала ровно. Через две недели — бой. А пока — тишина. Я закрыл глаза и провалился в сон без снов.

----------

Содзё и продукты

Глава 23: Содзё и продукты

Четыре дня до прихода элитного отряда.

— Содзё, — Рюдзи окликнул его у выхода. — За продуктами сегодня ты.

— Почему я? — Содзё обернулся.

— Юто вчера ногу потянул на тренировке. Харуки занята картами. Аой готовит. Нана мелкая. Юми с Сакуми тренируются. Остаёшься ты.

— Я вообще-то тоже тренируюсь.

— Тренироваться будешь потом. Продукты важнее. Через четыре дня бой, кормить людей надо.

Содзё вздохнул.

— Ладно. Точка та же?

— Та же. Встречаешься с нашим человеком на рынке в полдень. Забираешь ящики и сразу назад. Без геройства.

— Я никогда не геройствую.

— Врёшь.

Содзё усмехнулся и вышел. Город встретил его серым небом и колючим снегом. Рынок находился в нейтральной зоне — месте, где Инзирез появлялись редко, но метко. Обычные люди торговали, покупали, пытались жить. Содзё шёл быстро, держась теней. Куртка надвинута на глаза, руки в карманах. Обычный парень, каких много. На рынке было людно. Кричали продавцы, пахло рыбой и жареным тестом. Содзё пробрался к нужной палатке — старик торговал овощами.

— Заказ, — тихо сказал Содзё, протягивая деньги. Старик кивнул, сунул ему под прилавок тяжёлый мешок.

— Тут рис, консервы, крупы. На неделю хватит.

— Спасибо.

— Беги давай. Тут неспокойно сегодня.

— Что значит неспокойно?

— Инзирез шастают. Видел двоих у входа. Маги, судя по рожам.

Содзё напрягся.

— Давно?

— Минут десять назад. Шли сюда.

— Понял. Спасибо. Он забрал мешок и двинулся в обратную сторону. Не бегом — бег привлекает внимание. Быстрым шагом, сливаясь с толпой.

Не успел.

— Эй! — окрик сзади. — Стоять!

Содзё замер. Медленно обернулся. Двое. В форме Инзирез, без масок. Молодые, самоуверенные. У одного из пальцев сочился дымок — маг огня. У второго в руках искрил электрический разряд — маг магны.

— Что в мешке? — спросил первый, лениво подходя.

— Продукты, — спокойно ответил Содзё.

— Для кого?

— Для себя.

— А живёшь где?

— Тут недалеко.

— Проверим.

Второй шагнул ближе, разряд в руке загудел громче.

— Открывай мешок.

Содзё вздохнул.

— Ребята, — сказал он устало. — У меня правда нет времени. Меня дома ждут.

— А нас не волнует мразота — оскалился маг огня. — Открывай, или поджарим. Содзё посмотрел на них. Молодые. Лет по двадцать. Глаза горят — хотят подраться, показать себя. Наивные.

— Сколько вам лет? — спросил он вдруг.

— Чё?

— Сколько лет? Интересно просто.

— Двадцать и двадцать один. А тебе зачем?

— Просто подумал, — Содзё опустил мешок на снег. — Что вы совсем дети. Жалко вас.

— Чё сказал?! Маг огня шагнул вперёд, из руки плеснуло пламя. Содзё даже не пошевелился. Пламя долетело до него и... погасло. Просто исчезло, будто его и не было.

— Что за х... — маг не успел договорить. Вода ударила из-под снега. Прямо из-под ног обоих. Тонны воды, ледяной, чёрной, она взметнулась вверх, скрутила их в кокон, подняла в воздух.

— Отпусти! — заорал маг магны, пытаясь бить разрядами, но вода гасила электричество мгновенно.

— Я же сказал, — Содзё подошёл ближе, глядя на них снизу вверх. — Жалко вас. Вы даже не понимаете, на кого напали.

— Кто ты такой?!

— Содзё Хотару. Маг воды. Можете запомнить, если выживете.

Он сжал кулак. Вода сдавила их с такой силой, что хрустнули кости. Оба закричали — недолго, секунду. Потом вода ушла обратно в снег, и два мокрых, сломанных тела рухнули на землю. Живые. Но встать не могли — переломаны, раздавлены.

— Инзирез узнает, — прохрипел маг огня.

— Пусть узнаёт, — Содзё поднял мешок. — Я их и так жду. Он пошёл прочь, оставляя за спиной два скрюченных тела. Люди на рынке шарахались в стороны, глядя на него с ужасом. Он не обращал внимания. Дома ждали. Через четыре дня — бой. А эти двое... просто разминка.

----------

Разминка

Глава 24: Разминка

На базу Содзё вернулся через час.

— О, живой, — Юми встретила его в коридоре. — А мы уж волноваться начали.

— Продукты, — он поставил мешок на стол. — Рис, консервы, крупы.

— Ты чего такой хмурый?

— Ничего. Инзирез встретил.

Юми замерла.

— Что?! Где? Ты в порядке?

— В порядке. Двое магов. Слабые. Огонь и магна.

— И что с ними?

— Живы. Но ходить не будут.

— Содзё...

— Что?

— Ты чего такой спокойный? Это же Инзирез! Они теперь знают, что ты здесь!

— Ничего они не знают. Просто двое патрульных нарвались на мага воды. Мало ли таких.

— Но...

— Юми, — он положил руку ей на плечо. — Через четыре дня сюда придут пятеро элитных. Вот тогда будем паниковать. А сейчас — просто разминка.

Она выдохнула.

— Ладно. Ты прав. Пойду Аой помогу готовить.

— Иди.

Она ушла. Содзё прошёл в склад, где тренировался Сакуми.

— О, — сказал тот, увидев его. — Вернулся.

— Вернулся.

— Юми сказала, ты инзирезов встретил.

— Встретил.

— И?

— И ничего. Двое слабаков. Даже не вспотел.

Сакуми посмотрел на него. В глазах — странное выражение. То ли уважение, то ли зависть.

— Научишь? — спросил он.

— Чему?

— Быть таким спокойным. Когда враги рядом.

Содзё усмехнулся.

— Научу. Но не сейчас. Сначала отработай пять лезвий.

— Четыре держу минуту.

— Пять надо две. Давай, работай.

Сакуми кивнул и вернулся к тренировке.

Содзё сел в углу, наблюдая.

Кровь плясала в воздухе — четыре красных клинка, острых, быстрых. Сакуми управлял ими всё увереннее.

— Хорошо идёшь, — сказал Содзё. — Ещё пара дней — и пятое добавишь.

— Надо быстрее.

— Не торопись. Быстрота приходит с опытом.

Сакуми остановился, убрал кровь.

— Ты правда убил тех двоих?

— Не убил. Просто сломал.

— Зачем?

— Чтобы знали, что мы есть. Чтобы боялись.

— Они будут бояться?

— Будут. Когда очнутся и расскажут своим — будут.

Сакуми помолчал.

— Я так не умею.

— Что?

— Быть сильным без злости. Я когда убиваю — злюсь. А ты спокойный.

Содзё встал, подошёл ближе.

— Я тоже злюсь, Сакуми. Просто научился прятать. Злость — плохой советчик. Она заставляет ошибаться. А вода не прощает ошибок.

— Как понять?

— Вода текучая. Если ошибёшься — она утечёт, и ты останешься с пустыми руками. Надо быть спокойным, чтобы держать её.

Сакуми кивнул.

— Я попробую.

— Пробуй. А пока — тренируйся. Через четыре дня эти пятеро будут посильнее тех двоих.

— Ты их не боишься?

— Боюсь. Но страх — это тоже вода. Можно утонуть в нём, а можно использовать.

Он похлопал Сакуми по плечу и вышел.

---

Вечером за ужином все обсуждали инцидент на рынке.

— И ты просто их размазал? — Юто аж подпрыгивал. — Прямо при всех?

— Не при всех. В переулке.

— Всё равно круто! Я бы так хотел!

— Ты бы обосрался, — буркнула Харуки.

— Не обосрался бы!

— Обосрался. Ты даже на тренировках ссышь.

— Не ссы!

— Ссышь.

— Хватит, — устало сказал Тогаси. — Лучше скажите, как подготовка.

— Нормально, — ответил Содзё. — Сакуми почти держит пять лезвий. Юто ставит щит на троечку. Харуки землю поднимает быстрее. Аой семена подготовила. Нана чувствует за километр.

— Юми?

— Юми телекинезом может отбросить человека. На секунду, но может.

— Хорошо, — Тогаси кивнул. — Значит, не безнадёжно.

— А ты? — спросила Нана. — Ты сам готов?. Тогаси усмехнулся.

— Я командующий. Моя задача — командовать. А если придётся драться — подожгу кого-нибудь.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Все засмеялись. Содзё сидел молча, смотрел на них. На этих детей, которые доверили ему свои жизни. На Сакуми, который учился жить заново. На Юми, которая боялась, но не показывала. На Юто, который прикрывал страх болтовнёй. Через четыре дня они пойдут в бой. Кто-то, возможно, не вернётся. Но сегодня — они смеялись. Содзё улыбнулся и взял чашку с чаем.

— Завтра тренировка в пять утра, — сказал он. — Все спать.

— В пять?! — заорал Юто. — Совсем охренел?!

— В пять. Кто опоздает — бегает вокруг базы голышом.

— Да ты монстр!

— Я реалист.

Все разошлись по комнатам, ворча и смеясь. Содзё остался один. Смотрел на карту, разложенную на столе. Отметил точки, где могут появиться элитные маги. Просчитал варианты. Взвесил шансы. Потом убрал карту и пошёл спать. Завтра — новый день. Ещё три дня до боя.

----------

Ответ избега

Глава 25: Ответ избега

После ужина все сидели в общей комнате. Кто-то дремал, кто-то читал, кто-то просто смотрел в стену. До прихода элитного отряда оставалось три дня.

— Содзё, — вдруг позвал Юто.

— М?

— Можно спросить?

— Спрашивай. Юто замялся. Покосился на Харуки, на Сакуми, снова на Содзё.

— Ну... там, на складе... ты же сильнейший. Почему мы сбежали? Ты мог бы того мага молнии... ну...

— Убить? — спокойно закончил Содзё.

— Ну да. Ты же воду мог из него вытянуть. Или просто утопить. А мы драпали как зайцы.

Тишина. Все уставились на Содзё. Даже Нана перестала вязать. Содзё сидел неподвижно, смотрел в кружку с чаем. Потом поднял глаза.

— Хотите честно?

— Да, — сказала Харуки.

— Хорошо. — Он отставил кружку. — Во-первых, наша цель была документы. Не бой. Не убийство мага. Документы. Тогаси отдал приказ — валим после того, как взяли. Я выполняю приказы.

— Это понятно, — кивнул Юто. — Но...

— Но ты хочешь спросить, почему я не размазал его, когда Сакуми ворвался?

— Ну... да. Содзё посмотрел на Сакуми. Тот сидел тихо, слушал.

— Сакуми, — сказал Содзё. — Ты видел того мага. Какой он был?

— Сильный. Быстрый. Бешеный.

— Правильно. Бешеный. Молния — редкий дар, но он сводит с ума. Тот маг не контролировал себя. Он бил во все стороны, не разбирая, куда летят разряды.

— И?

— И рядом были вы. Харуки. Тогаси. Ты. Если бы я начал воевать в полную силу, вы бы пострадали. Я не могу рисковать вами.

— Но ты же сильнейший, — тихо сказала Юми. — Ты бы защитил.

— Защитил бы. Но цена? — Содзэ покачал головой. — Чтобы убить такого мага, мне нужно высушить его. Полностью. Всю воду из тела. Это не просто смерть. Это медленная, жуткая смерть. Он орет, корчится, кожа трескается. Это зрелище не для слабонервных.

Он посмотрел на Нана. Та побледнела.

— Я не хочу, чтобы вы это видели. Никто из вас.

— Почему? — спросил Сакуми.

— Потому что вы моя семья. А семья не должна смотреть на такое. Не должна знать, на что способен их старший брат. Тишина стала плотной.

— Я убил двенадцать человек, когда они убили Юку, — продолжил Содзё тихо. — Высушил всех. До последнего. Они кричали так, что у меня до сих пор в ушах. Но тогда я был один. И мне было плевать, кто это видит. Потому что видеть было некому. Он сжал кружку.

— Теперь есть вы. И я не хочу, чтобы вы запомнили меня таким. Чудовищем, которое сушит людей. Я хочу, чтобы вы запомнили меня тем, кто вас защищает. А не тем, от кого надо защищаться.

Сакуми смотрел на него долгим взглядом.

— Ты не чудовище, — сказал он.

— Откуда знаешь?

— Чудовища не боятся стать чудовищами. Ты боишься. Значит, ты человек.

Содзё усмехнулся.

— Ты уже говорил это.

— Повторю, если надо.

— Не надо. Я запомнил.

Он встал.

— Всем спать. Завтра тренировка. Через три дня бой. Готовьтесь.

Все начали расходиться. Юто задержался у двери.

— Содзё, — позвал он.

— М?

— Я понял. Прости, что спросил.

— Ничего. Вопросы — это нормально.

Юто ушел.

Содзё остался один. Подошел к стене, где висела карта. Долго смотрел на нее.

— Семья, — тихо сказал он. — Смешное слово.

— Не такое уж смешное, — раздалось сзади.

Он обернулся. Тогаси стоял в дверях.

— Подслушиваешь?

— Случайно услышал. Ты хорошо им ответил.

— Я сказал правду.

— Знаю. Поэтому и хорошо.

Тогаси подошел, встал рядом.

— Ты правда боишься своей силы?

— Правда.

— Зря. Сила — это не проклятие. Это инструмент. Как нож. Можно резать хлеб, можно резать людей.

— Я умею только резать людей.

— Научишься резать хлеб. Со временем.

Содзё покачал головой.

— Времени мало.

— Хватит.

Они стояли молча, глядя на карту.

— Три дня, — сказал Тогаси. — Потом война.

— Я готов.

— Я знаю. Иди спать. Завтра тяжелый день. Содзё кивнул и ушел. Тогаси остался один. — Семья, — повторил он тихо. — Хорошее слово. И тоже ушел спать.

----------

Организация плана

Глава 26: Организация плана

До прихода элитного отряда оставалось два дня.

Тогаси сидел над картой, разложенной на столе. Вокруг собрались все. Даже Нана, которая обычно пряталась в углу, подошла ближе.

— Ещё раз, — сказал Тогаси. — Что мы знаем об элитном отряде?

— Пять человек, — ответила Харуки. — Все маги высокого уровня. Идут за Сакуми.

— Откуда идут?

— С юга. Через два дня будут здесь.

— Где остановятся?

— Неизвестно. Но есть один вариант, — Тогаси ткнул пальцем в карту. — Здесь. Склад номер два. Тот самый, с оружием, который мы не тронули в первый раз.

— Почему там? — спросил Юто.

— Потому что это единственное место в радиусе десяти километров, где можно разместить пять человек с комфортом. Там есть связь с центром, запасы еды, оружие. Они остановятся там.

— Откуда такая уверенность? — Содзё прищурился.

— Нана, — Тогаси кивнул на девочку.

Нана вышла вперёд, теребя в руках вязание.

— Я... я попробовала найти их, — сказала она тихо. — Закрыла глаза и представила... ну, тех, кто идёт за Сакуми. И почувствовала... они движутся к складу. Не знаю почему, но я это чувствую.

— Талант, — коротко сказал Тогаси. — Она редко ошибается.

— Допустим, — кивнул Содзё. — Они будут на складе. И что? Мы нападём?

— Мы уничтожим склад.

Тишина.

— Там же оружие, — сказала Аой. — Если оно взорвётся...

— Если оно взорвётся, от пяти магов ничего не останется.

— А если мы не успеем уйти?

— Успеем. У нас есть два дня, чтобы подготовить идеальный план.

Тогаси обвел взглядом всех.

— Слушайте внимательно. Это не просто бой. Это ловушка. Мы должны сделать так, чтобы они даже не поняли, что на них напали. Просто... склад исчез. Вместе с ними.

— Красиво, — хмыкнул Юто. — Но как?

— Есть идея. Содзё, сколько воды тебе нужно, чтобы затопить подвал склада?

— Подвал? — Содзё задумался. — Если там стандартное помещение... тонн десять. Но вода не взорвёт оружие.

— Вода не взорвёт. А вот Аой...

— Аой? — та подняла бровь.

— Ты можешь вырастить растения, которые разрушают бетон?

— Могу. Корни прорастают в трещины, расширяются, ломают. Но медленно.

— А если смешать твои корни с водой Содзё, чтобы быстрее?

Аой и Содзё переглянулись.

— Никогда не пробовали, — сказала Аой.

— Попробуете сегодня ночью. На старом складе.

— Дальше, — Тогаси продолжил. — Харуки, ты поднимаешь землю вокруг склада. Создаёшь вал, чтобы они не могли выбежать.

— Сделаю.

— Юто, ты создаёшь воздушный купол сверху. Чтобы взрывная волна не ушла в небо, а ударила внутрь.

— А если я не смогу удержать?

— Сможешь.

— Юми, ты страхуешь всех. Если кто-то начнёт вырываться — телекинезом отбрасываешь обратно в огонь. Юми сглотнула, но кивнула.

— Нана, ты сидишь на базе и ведёшь нас по связи. Если кто-то ранен — говоришь, где лежат аптечки, куда бежать.

— Поняла.

— Сакуми, — Тогаси посмотрел на него. — Твоя задача — они попытаются сбежать через туннели под складом, ты их встречаешь. Там темно, узко, твоя кровь будет королевой.

— Я готов.

— Содзё, Аой, Харуки, Юто, Юми, Сакуми — вы основная группа. Рюдзи прикрывает снаружи с автоматом, если кто-то вырвется. Я координирую. Тогаси убрал карту.

— Вопросы?

— Есть, — подал голос Юто. — А если они не пойдут на склад?

— Тогда будем импровизировать. Но Нана сказала — пойдут. Я ей верю. Нана покраснела и уткнулась в вязание.

— Все свободны. Готовимся. Завтра ночью — первая тренировка на старом складе. Послезавтра — бой. Все начали расходиться. Содзё задержался.

— Тогаси, — позвал он тихо.

— М?

— Ты правда думаешь, что это сработает?

— Не знаю, — честно ответил Тогаси. — Но если нет — мы хотя бы попытались.

— Этого мало.

— Знаю. Но больше у нас ничего нет. Содзё кивнул и ушёл.

----------

Водяные корни

Глава 27: Водяные корни

Ночь. Старый склад на окраине города. Холод, ветер, снег. Содзё и Аой стояли в центре пустого помещения. Остальные наблюдали сбоку — Тогаси велел всем учиться.

— Готова? — спросил Содзё.

— Нет, — честно ответила Аой. — Но давай попробуем.

— Тогда начинай. Пускай корни. Аой присела на корточки, достала из кармана горсть семян, бросила на пол. Закрыла глаза. Семена зашевелились. Тонкие белые ростки потянулись вниз, в бетон. Вошли в трещины, начали расширяться.

— Медленно, — сказал Содзё.

— Я знаю. Это всегда медленно.

— Давай я помогу. Он поднял руку. Вода заструилась из воздуха, собралась в шар, полилась в трещины вслед за корнями.

— Зачем вода? — спросила Аой.

— Корни пьют воду. Быстрее растут.

— Не думала об этом.

— Учись. Корни действительно попёрли быстрее. Бетон затрещал, пошли трещины.

— Работает! — крикнул Юто сбоку.

— Не отвлекай, — шикнула Харуки.

Через минуту кусок пола провалился. Метр на метр, не больше, но провалился.

— Есть, — выдохнула Аой. — Получилось.

— Молодец, — Содзё убрал воду. — Теперь надо научиться делать это быстрее и масштабнее.

— Сколько надо?

— Чтобы обрушить подвал склада? Минут пять-семь.

— Это много.

— Знаю. Поэтому тренируемся до утра. Аой вздохнула и достала новую горсть семян. Параллельно в другом углу склада Сакуми учил Юто.

— Воздушный щит, — говорил Сакуми. — Ты должен держать его постоянно. Даже когда я атакую.

— А если ты слишком сильно ударишь? — Юто нервничал.

— Тогда ты умрёшь. Но мы на тренировке, я бью вполсилы.

— Утешил.

— Давай. Сакуми выпустил лезвие. Одно, тонкое, быстрое. Юто вскинул руки, воздух перед ним закрутился воронкой. Лезвие влетело в воронку, закрутилось, потеряло направление и упало на пол.

— Есть! — заорал Юто.

— Рано радуешься, — Сакуми выпустил второе лезвие, с другой стороны. Юто не успел развернуть щит — лезвие остановилось в сантиметре от его глаза.

— Мертв, — сказал Сакуми. — Ещё.

— Да ёлки... Они повторяли снова и снова. Юто учился держать щит не просто перед собой, а вокруг, как сферу. Получалось плохо, но к утру он уже мог отразить две атаки из трёх.

— Прогресс, — сказал подошедший Содзё. — Завтра будет лучше.

— Завтра бой, — напомнил Юто.

— Значит, будет лучше прямо сегодня. Не спать до рассвета.

— Ты издеваешься?

— Нет. Работаем.

----------

Трещина в планах

Глава 28: Трещина в планах

Утро. База. Все валились с ног после ночной тренировки.

— Кофе, — простонал Юто, падая на стул. — Мне кофе. Много. И сразу в вену.

— Держи, — Аой поставила перед ним кружку. — Травяной чай. Кофе нет.

— Это не кофе.

— Это бодрит. Пей. Юто пил и кривился. Тогаси вошёл через минуту. Лицо бледное.

— Плохие новости, — сказал он. Все замерли.

— Нана только что почувствовала. Элитный отряд не один.

— В смысле не один? — Содзё напрягся.

— С ними идёт кто-то ещё. Сильный. Очень сильный. Нана говорит, что его аура перекрывает всех остальных.

— Сколько их всего?

— Шестеро. Пятеро элитных и один... непонятно кто.

— Саэко, — тихо сказал Сакуми. Все посмотрели на него.

— Что? — спросила Юми.

— Это Саэко. Учёная, которая меня мучила. Она сильный маг. Не боевой, но... она умеет управлять энергией. Не знаю, как объяснить. Она может вытягивать силы из других. Питаться ими.

— Вытягивать? — переспросила Харуки.

— В лаборатории она никогда не дралась. Но когда кто-то из объектов пытался сбежать, она просто... забирала их силу. Они падали без сознания, а она стояла и улыбалась.

Тишина.

— Значит, план меняется, — сказал Тогаси. — Если она умеет красть силы, в лобовую мы не пройдём.

— Что делать? — спросил Содзё.

— Думать. У нас сутки.

Он ушёл в свою комнату.

Все сидели молча.

— Я пойду с ней поговорю, — вдруг сказал Сакуми.

— Чего?! — Юми вскочила. — Ты с ума сошёл?!

— Она придёт за мной. Если я выйду к ней одна, возможно, она отвлечётся. Даст вам время взорвать склад.

— Ты труп, — отрезала Харуки. — Она тебя сразу убьёт или заберёт.

— Может быть. А может, я успею её убить.

— Сакуми, — Содзё подошёл ближе. — Ты не обязан.

— Знаю. Но это из-за меня они здесь. Я хочу помочь.

Содзё смотрел на него долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Но не одна. Мы придумаем, как тебя подстраховать.

— Как?

— Не знаю. Но придумаем.

Он повернулся к остальным.

— Всем отдыхать. Через шесть часов совещание. Будем додумывать план. Все разошлись. Сакуми остался один. Смотрел на свои руки. Чистые. Спокойные.

— Саэко, — прошептал он. — Я иду за тобой. Кровь внутри запульсировала быстрее.

----------

Последняя ночь

Глава 29: Последняя ночь

Ночь перед боем. Никто не спал. Юто метался по комнате, бормоча что-то про щиты. Харуки сидела с книгой, но не читала — просто смотрела в одну точку. Аой перебирала семена, раскладывая их по карманам. Нана вязала так быстро, что спицы мелькали.

Юми подсела к Сакуми.

— Страшно? — спросила она.

— Немного.

— Я дико боюсь. Прям трясёт всю.

— Это нормально.

— А тебя не трясёт?

— Меня в лаборатории научили не трястись. Бесполезно. Она помолчала.

— Сакуми, — сказала тихо. — Если что... ты только не умирай, ладно?

— Постараюсь.

— Не старайся. Просто не умирай.

— Хорошо. Она улыбнулась и уткнулась лбом в его плечо. Он не отодвинулся. Вошёл Содзё.

— Все на выход, — сказал он. — Пора.

— Куда? — удивился Юто.

— На позиции. Бой начнётся через несколько часов. Надо занять места.

— А план?

— Додумаем на месте. Тогаси сказал — будем импровизировать.

— Ненавижу импровизацию.

— Я тоже. Пошли. Все начали собираться. Куртки, оружие, семена, вода в флягах. Сакуми стоял у выхода и смотрел на базу.

— Вернёмся, — сказала Юми, беря его за руку. — Обязательно вернёмся. Он кивнул. Они вышли в ночь. Впереди ждал бой.

----------

Ясность

Глава 30: Ясность

До элитного отряда — несколько часов. Все сидят на базе, ждут сигнала. Нервы на пределе.

Юто ходит по комнате кругами, бормочет что-то про щиты. Харуки делает вид, что читает, но книжка перевёрнута. Нана вяжет так быстро, что спицы дымятся. Аой перебирает семена, раскладывая их по кучкам: эти для быстрого роста, эти для удушения, эти просто так.

— Не могу больше ждать, — стонет Юто. — Кто-нибудь, отвлеките меня! Расскажите что-нибудь!

— Что рассказать? — лениво спрашивает Харуки.

— Ну не знаю. Анекдот. Историю. Что угодно.

Тишина.

— Я знаю один анекдот, — вдруг говорит Рюдзи. Все оборачиваются. Рюдзи обычно молчит, как рыба.

— Давай, — оживляется Юто. Рюдзи откашливается, поправляет воротник и начинает голосом старого еврея:

— Старый еврей учит молодого:

— Лева! Таки никогда не женись на красивой! Красивая может тебя бросить!

— Дядя Яша, но ведь и некрасивая может меня бросить!

— Да и хуй с ней!

Тишина. Потом Юми прыскает. Нана краснеет и закрывает лицо вязанием. Харуки роняет книгу. Юто падает со стула и ржёт в голос.

— Рюдзи, — говорит Аой сквозь смех. — Откуда ты это знаешь?

— Жизненный опыт, — важно отвечает Рюдзи и уходит на пост.

— Да у него база — опыт!

Даже Сакуми, который обычно не реагирует на юмор, криво улыбается.

— Лева... — бормочет он. — Дядя Яша...

— О, Сакуми улыбнулся! — замечает Юми. — Запомните этот день!

— Иди ты.

— Не иду. Я свидетель. Харуки, запиши: число, время, Сакуми улыбнулся.

— Уже записала, — Харуки поднимает книгу и делает вид, что пишет на полях.

Содзё заходит в комнату, видит это безобразие.

— Вы чего ржёте? У нас через несколько часов бой, а вы...

— Рюдзи анекдот рассказал, — Юми вытирает слёзы.

— Какой?

— Про еврея и жену.

Содзё молчит секунду, потом поворачивается и уходит.

— Ты куда? — кричит Юто.

— Переодеваться. А то щас тоже засмеюсь, несерьёзно будет.

— Чего смотришь? — спрашивает Юми.

— Думаю, — отвечает он. — Вы ненормальные.

— Знаем. Иди сюда, помогай патроны считать.

— Я не умею патроны считать.

— Научим.

Он идёт к ней. За окном — ночь. Впереди — бой. А здесь — тепло. И смех. И дурацкий анекдот, который запомнят все. Даже Сакуми.

Конец главы 30.

----------

Час до рассвета

Глава 31: Час до рассвета

— Сосредоточьтесь, — голос Тогаси разрезал тишину. — Через час они будут на складе. Мы стояли в темноте, прижимаясь к стенам старого здания напротив цели. Склад номер два возвышался серой громадой. Ни огонька. Ни звука. Мертвая тишина.

— Нана, — позвал Тогаси. — Что чувствуешь?

Нана сидела в углу, закрыв глаза. Руки дрожали.

— Они близко, — прошептала она. — Очень близко. Минут двадцать. Идут пешком.

— Почему пешком? — удивился Юто.

— Хотят незаметно подойти. Машины шумят.

— Умно, — хмыкнул Содзё. Тогаси развернул карту.

— Значит так. Занимаем позиции. Содзё, Аой — вы внутри. Как только они заходят — начинаете. Вода и корни должны обрушить подвал за пять минут.

— Понял, — кивнул Содзё.

— Харуки — ты снаружи. Как только услышишь треск — поднимай вал вокруг склада. Чтобы никто не выбежал.

— Сделаю.

— Юто — ты сверху. Воздушный купол. Чтобы взрывная волна не ушла в небо.

— А если я не удержу?

— Удержишь.

— Юми — ты с Харуки. Если кто-то вырвется — телекинезом обратно.

— Поняла.

— Сакуми — ты в подземном туннеле. Если они полезут вниз — встречай.

— Я готов.

— Рюдзи — с автоматом на крыше. Страхуешь.

— Есть.

— Я — здесь, координирую. Нана — со мной, ведёт всех по связи. Все закивали.

— Вопросы?

— Да, — подал голос Юто. — А если они не пойдут внутрь? Если останутся снаружи?

Тогаси посмотрел на Нана.

— Они зайдут внутрь, — тихо сказала девочка. — Я чувствую. Они хотят отдохнуть перед операцией. Поспать, поесть. Они зайдут.

— Откуда знаешь?

— Потому что я тоже хочу спать и есть, — она улыбнулась грустно. — Люди одинаковы.

Юто хмыкнул.

— Ладно. Верю.

— По местам, — скомандовал Тогаси. — Через двадцать минут начинаем.

Все разошлись. Сакуми скользнул в тень, к люку, ведущему в подземные коммуникации. Там, глубоко под складом, проходили старые трубы. Если маги попытаются сбежать через подвал — он встретит их первым. Он сидел в темноте, слушал, как гудит земля. Кровь внутри пульсировала ровно. Спокойно.

— Ну давай, Саэко, — прошептал он. — Приходи.

----------

Они здесь

Глава 32: Они здесь

— Идут, — голос Наны в наушниках. — Пять человек. И ещё один... сильный. Очень сильный. Женщина. Саэко. Я сжал кулак. Кровь запульсировала быстрее.

— Вижу, — прошептал Содзё. — Шестеро. Входят в здание.

— Заходят внутрь? — спросил Тогаси.

— Да. Двое остались снаружи, четверо внутри. Женщина — тоже внутри.

— Меняем план, — быстро сказал Тогаси. — Содзё, Аой — начинайте, как только все уснут. Ждём час. Пусть расслабятся.

— Понял.

— Харуки — готовь вал. Юто — купол. Остальные — ждать.

Тишина. Я сидел в трубе, слушал шаги над головой. Где-то там, в двадцати метрах надо мной, ходила Саэко. Женщина, которая пять лет резала меня, тыкала иглами, учила убивать.

— Спокойно, — шепнул я себе. — Всё будет.

— Сакуми, — голос Юми в наушниках. — Ты как?

— Нормально.

— Не ври. У тебя голос дрожит.

— Не дрожит.

— Дрожит. Но ладно. Я рядом. Если что — ору громко.

— Спасибо.

— Не за что. Отключаюсь. Не умирай.

— Постараюсь.

Я закрыл глаза и стал ждать.

Час до рассвета.

----------

Гости внизу

Глава 33: Гости внизу

Темнота. Тишина. Запах сырости.

Я сидел в трубе уже час. Ноги затекли, спина болела, но я не двигался. Кровь внутри пульсировала медленно — я специально замедлял её, чтобы не шуметь.

— Сакуми, — голос Наны в наушнике. — Они внутри. Четверо в подвале, двое наверху. Женщина с ними. Саэко. Я сжал кулак.

— Понял.

— Жди сигнала. Ещё минут двадцать.

— Жду.

Тишина. И вдруг — шаги. Сбоку. Из соседнего туннеля. Я замер. Кровь внутри рванула, готовая выплеснуться. Шаги ближе. Кто-то шёл прямо на меня. Луч фонаря скользнул по стене. Человек. В форме Инзирез. Маг — я чувствовал его кровь, горячую, быструю. Он шёл проверять коммуникации. Если убью — шум. Если пропущу — найдёт меня. Выбор. Я выпустил нить. Тоньше волоса, почти невидимая. Она скользнула по полу, вверх по ноге мага, к шее. Не убивать. Содзё учил — не всегда нужно убивать. Нить вошла в сонную артерию. Маг дернулся, открыл рот, но крик не вышел. Глаза закатились. Он рухнул на пол — тихо, как мешок с тряпьём. Жив. Просто спит. Я выдохнул. Убрал нить. Руки тряслись. Это было сложнее, чем убить. Гораздо сложнее.

— Сакуми? — голос Юми. — Ты чего дышишь так?

— Всё нормально. Гости заходили.

— Какие гости?

— Уже спят.

Пауза.

— Ты пугаешь меня, Сакуми.

— Я себя тоже. Я закрыл глаза и стал ждать. Скоро начнётся.

----------

Обратный отсчёт

Глава 34: Обратный отсчёт

— Пять минут, — голос Тогаси в наушниках. — Содзё, Аой, готовность.

Я сидел в трубе, прислушиваясь. Сверху — тишина. Маги Инзирез спали после долгого перехода. Саэко тоже молчала.

— Начинаем, — шепнул Содзё.

Земля дрогнула. Тонко, едва заметно. Вода и корни делали своё дело где-то там, в подвале.

— Трещина пошла, — Аой тяжело дышала. — Ещё минута.

— Юми, — позвал Тогаси. — Будь готова.

— Готова.

— Харуки, вал.

— Жду сигнала.

— Юто, купол.

— Да чтоб вы все... жду.

Я сжимал кулаки. Кровь пульсировала в такт секундам. Вдруг один из магов наверху заворочался. Я почувствовал его кровь — она участилась.

— Что-то не так, — донёсся приглушённый голос. Маг-сенсор. — Трясётся...

Содзё замер. Аой замерла.

— Крысы, — прошептала Юми и сделала толчок телекинезом. Где-то в углу склада звякнула пустая жестянка.

— Крысы, — успокоил сам себя маг и снова затих.

— Умница, — выдохнул Тогаси. — Ещё минута.

— Сакуми, — позвала Юми. — Ты как там?

— Жду.

— Я рядом. Если что — ору. Я усмехнулся. Дурацкая.

— Тридцать секунд, — Содзё. — Аой, давай финал.

Земля загудела громче. Где-то в глубине затрещало, заскрежетало.

— Десять.

Я встал, приготовился бежать.

— Пять.

Тишина. Секунда. Другая.

— Три.

— Два.

— Один.

— Еб*шь!!! Грохот разорвал ночь. Подвал склада провалился вниз, унося с собой тонны оружия и спящих магов. Земля вздрогнула, стены заходили ходуном.

— Харуки, вал! — заорал Тогаси.

Земля вокруг склада поползла вверх, отрезая пути к бегству.

— Юто, купол! Воздух над зданием загудел, спрессовался в прозрачную стену.

— Есть! — заорал Юто. — Держу!

— Содзё, Аой — уходите! — Тогаси. — Живо! Я рванул по туннелю к выходу. Сзади ухали взрывы — детонировало оружие. Жар толкал в спину. Вылетел наружу, упал в снег. Рядом плюхнулись Содзё и Аой.

— Все живы? — Тогаси пересчитывал голоса.

— Живы, — выдохнул я.

— Живы, — Содзё.

— Кажись, жива, — Аой.

— Юто?

— Держу купол, бл*дь!

— Харуки? Юми?

— Тут! — хором.

— Рюдзи?

— Цел. Склад полыхал. Огонь рвался в небо, упирался в воздушный купол и не мог вырваться.

— Шестеро, — тихо сказала Нана в наушнике. — Я не чувствую их. Никого. Только пламя.

— Получилось, — выдохнул Тогаси. Мы лежали в снегу и смотрели, как горит склад. Вместе с Саэко. Вместе с отрядом. Тишина.

— Сакуми, — позвала Юми.

— М?

— Ты как?

— Нормально. Я смотрел на огонь и думал о том, что внутри там — Саэко. Женщина, которая пять лет мучила меня. Которая убила моих родителей. Которая сделала меня тем, кто я есть. Она горела. А мне не было радостно.

— Пошли, — Содзё поднялся. — Надо уходить. Сюда скоро приедут.

Мы встали и побрели в темноту. Склад догорал за спиной.

— Сакуми, — Юми взяла меня за руку. — Всё кончилось.

— Нет, — ответил я. — Это только начало. Она не поняла. Но я знал. Саэко мертва. Но Инзирез — нет. И проект «Рассвет» — нет. Мы уходили в ночь. А война только начиналась.

----------

Пепел

Глава 35: Пепел

Мы шли молча. Город встречал нас пустыми улицами и редкими фонарями. Снег скрипел под ногами. Где-то далеко выли сирены — Инзирез уже знал. Уже ехал.

— Быстрее, — бросил Содзё. Я пытался не отставать, но ноги подкашивались. Тот маг в туннеле высосал из меня почти всё. Не кровь — силу. Концентрацию. Жизнь.

— Сакуми, — Юми подхватила меня под руку. — Не отключайся.

— Не отключаюсь.

— Врёшь.

— Немного.

Она вздохнула и потащила меня дальше. База встретила нас тишиной и теплом. Нана сидела в углу, белая как мел. Увидела нас — расплакалась.

— Вы живы... вы все живы...

— Живы, — Тогаси погладил её по голове. — Успокойся. Мы дома. Аой сразу ушла на кухню — греть чай и собирать аптечку. Харуки рухнула на стул и уставилась в стену. Юто просто лёг на пол и закрыл глаза.

— Я щас умру, — заявил он.

— Не умрёшь, — бросил Содзё, но без злости. Я сидел за столом и смотрел на свои руки. Чистые. Ни капли крови. Я не убил того мага. Просто усыпил. Первый раз в жизни.

— Сакуми, — Тогаси сел напротив. — Ты молодец.

— Я ничего не сделал.

— Ты сделал главное — не сорвал операцию. И не убил, хотя мог. Это прогресс. Я промолчал.

— Как ты его? — спросила Юми, подсаживаясь рядом. — Того мага?

— Нить в сонную артерию. Микродоза контроля. Он просто заснул.

— А если бы проснулся?

— Не проснулся бы. Я заблокировал импульсы.

— Сложно?

— Очень. Она посмотрела на меня с уважением.

— Ты крутой, Сакуми.

— Я уставший.

— И это тоже. Аой принесла чай. Горячий, травяной, пахучий. Я пил и чувствовал, как жизнь по капле возвращается в тело.

— Саэко... — начал Юто, не открывая глаз. — Она точно сгорела?

— Нана сказала — не чувствует её, — ответил Тогаси. — Значит, сгорела.

— А если нет?. Тишина.

— Если нет, — медленно сказал Содзё, — она придёт снова. Но сейчас мы хотя бы выиграли время. Я допил чай и поставил кружку.

— Проект «Рассвет», — сказал я. — В документах было что-то ещё?

Тогаси покачал головой.

— Только название и дата. Через три недели. Что это — неизвестно.

— Надо узнать.

— Надо. Но не сегодня. Сегодня все отдыхают. Он встал.

— Завтра разберём трофеи. Посмотрим, что ещё было в тех ящиках на складе. Может, найдём зацепки. А сейчас — спать.

Все начали расходиться.

— Сакуми, — Юми задержала меня за руку. — Ты спать?

— Скоро.

— Не засиживайся. Ты бледный.

— Хорошо.

Она ушла. Я остался один. Сидел за столом, смотрел на пустую кружку и думал о Саэко. О том, как она горела. О том, что я не чувствую ничего. Ни радости, ни облегчения. Только пустоту.

— Странно, — прошептал я. — Пять лет мечтал об этом. А теперь...

— А теперь пусто? — Содзё стоял в дверях. Я кивнул.

— Это нормально, — он подошёл и сел рядом. — Месть не приносит счастья. Она просто убирает боль. Но место, где была боль, остаётся пустым.

— И что туда класть?

— Жизнь. Друзей. Будущее. — он посмотрел на меня. — У тебя теперь всё это есть. Я молчал.

— Иди спать, Сакуми. Завтра новый день. Он ушёл. Я посидел ещё минуту, потом встал и поплёлся в свою комнату. Юми уже дышала ровно — спала. Я лёг на койку, уставился в потолок. Серый. Бетонный. С трещинами. Как дома.

— Саэко, — прошептал я в темноту. — Ты сгорела. А я жив. Странно. Я закрыл глаза и провалился в сон без снов.

----------

Рассвет

Том 2: Рассвет

Глава 1: Новая реальность

Три дня тишины. Три дня мы просто жили. Ели, спали, смотрели друг на друга. Никто не тренировался. Никто не говорил о войне. Даже Юто молчал.

— Так больше нельзя, — сказала Харуки на четвёртое утро. — Мы раскисаем.

— Пусть, — ответил Тогаси. — Заслужили.

— Война не ждёт, пока мы отдохнём.

— Знаю. Но если мы сгорим сейчас — потом не встанем.

Она замолчала и вернулась к книге. Я сидел в углу и перебирал в памяти события той ночи. Взрыв. Огонь. Саэко. Она снилась мне каждую ночь. Не страшная — просто стояла и смотрела. Молча.

— Сакуми, — Юми плюхнулась рядом. — Хватит думать.

— О чём?

— О ней.

— Откуда знаешь?

— У тебя лицо такое. Как у Содзё, когда он о сыне вспоминает. Я промолчал.

— Знаешь, что помогает? — она сунула мне в руки вязание Наны. — Вот. Вяжи.

— Я не умею.

— Учись. Там две спицы и нитки. Хуже, чем кровью управлять? Я посмотрел на клубок. Взял спицы. Попробовал. Через час у меня был кривой, уродливый шарф длиной в десять сантиметров.

— Это позор, — сказала Нана, забирая своё вязание обратно. — Но для первого раза терпимо.

— Спасибо, — буркнул я. Юми ржала в углу. Вечером Тогаси собрал всех.

— Есть новости, — сказал он. — От наших на западе.

— Какие? — Содзё напрягся.

— Они нашли что-то про проект «Рассвет». Это не просто название. Это место. Лаборатория глубоко под землёй. Там проводят финальные тесты.

— Тесты чего?

— Неизвестно. Но по слухам — там создают идеального мага. Сильнее всех, кого мы видели. Тишина.

— Сильнее Саэко? — спросил Юто.

— Сильнее. Гораздо сильнее.

Содзё сжал кулаки.

— Мой сын... он может быть там?

— Не знаю. Но координаты лаборатории — в тех документах, что мы взяли со склада. Надо расшифровать.

— Сколько времени?

— Неделя. Может, две.

— Мы пойдём туда, — твёрдо сказал Содзё.

— Пойдём. Но не сейчас. Сначала — разведка, подготовка, силы. Тогаси обвёл взглядом всех.

— Готовьтесь. Через месяц — новый бой. Самый страшный в нашей жизни. Все молчали. Я смотрел на свои руки. На кривой шарф, который так и не довязал.

— Сакуми, — позвал Тогаси. — Ты с нами? Я поднял глаза.

— Я с вами.

— Хорошо. Он ушёл. Юми ткнула меня в бок.

— Не дрейфь, малыш. Прорвёмся.

— Я не дрейфлю.

— Врёшь. Но ладно. Пошли чай пить. Мы пошли. Война ждала. Но сегодня — был чай и кривой шарф.

----------

Красная нить

Том 2, Глава 3: Красная нить

Я проснулся от собственного крика.

Сердце колотилось. Руки тряслись. Простыня мокрая от пота.

— Сакуми? — Юми уже сидела рядом. — Опять?

Я кивнул. Она не спрашивала, что снилось. Знала. Белый потолок. Белые халаты. Белые руки с иглами. Пять лет. Я встал, натянул куртку и вышел в общую комнату. Там горел свет. За столом сидел Содзё.

— Тоже не спится? — спросил он.

— Бывает. Я сел напротив. Молчали.

— Расскажи, — вдруг сказал Содзё. — Как это было.

— Что?

— Там. В лаборатории. Ты никогда не рассказывал. Я сжал кулак. Кровь внутри запульсировала быстрее.

— Зачем?

— Затем, что мы семья. А семьи знают друг о друге всё. Я смотрел на него долго. Потом заговорил.

— Мне было девять. Они убили родителей на моих глазах. Мама просто... упала. А папу отбросило к стене. Я даже не успел попрощаться.

Содзё молчал.

— Потом — белый потолок. Годы. Иглы. Эксперименты. Саэко учила меня убивать. Сначала мышей, потом крыс, потом собак, потом людей. Я перестал считать после десятого.

— Ты был ребёнком.

— Я был инструментом. Она так и говорила: «Ты инструмент, Сакуми. Инструменты не чувствуют».

— А ты чувствовал.

— Чувствовал. Но научился прятать.

Я поднял руку. Из пальца вытекла кровь — тонкая красная нить. Она закружилась в воздухе, сплелась в клубок, застыла.

— Это всё, что у меня было. Моя кровь. Моя сила. Моя боль.

— А теперь?

— Теперь... — я посмотрел на него. — Теперь у меня есть вы.

Содзё кивнул.

— Значит, не зря ты здесь.

— Не зря.

Он встал, положил руку мне на плечо.

— Иди спать. Завтра новый день.

— А если опять приснится?

— Разбудишь Юми. Она орёт громко.

Я усмехнулся. Встал и пошёл в комнату.

Перед дверью обернулся.

— Содзё?

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что спросил. Он кивнул. Я лёг на койку. Закрыл глаза. Белый потолок не приснился. Приснилась мама. Она улыбалась и резала хлеб тонкими ломтиками. Я спал.

----------

Тени на карте

Том 2, Глава 3: Тени на карте

Утро встретило нас суетой.

Тогаси разложил на столе документы со склада. Харуки ползала по ним с лупой. Юто заваривал уже пятую кружку чая и дёргался.

— Нашёл, — вдруг сказала Харуки.

Все замерли.

— Что? — Содзё подскочил.

— Координаты. Лаборатория проекта «Рассвет». Она не в небе. Под землёй. Глубоко.

— Где именно?

— В старом руднике. В ста километрах отсюда.

— Это ж сколько идти? — присвистнул Юто.

— Два дня. Если без остановок.

Тогаси подошёл, всмотрелся в карту.

— Охрана?

— Есть. Много. Судя по документам — целый гарнизон.

— А дети? — голос Содзё дрогнул. — Мой сын там? Харуки помолчала.

— В списках есть сектор 3. Переведённые объекты. Там много имён. Я не знаю...

— Покажи.

Она протянула бумагу. Содзё смотрел долго. Потом выдохнул.

— Его там нет.

— Значит, он всё ещё в небесной лаборатории, — тихо сказал Тогаси.

— Или его уже...

— Не думай об этом. Будем искать.

Содзё кивнул. Лицо каменное, но я видел — внутри всё дрожит.

— Что будем делать? — спросила Юми.

— Готовиться, — ответил Тогаси. — Через неделю выступаем. Сначала сюда, в рудник. Узнаем, что за «Рассвет». Потом — в небо. За детьми.

— А если не успеем?

— Успеем. Он убрал карту.

— Всем тренироваться. Усиленно. Следующий бой будет хуже, чем со складом. Все разошлись. Я задержался.

— Тогаси, — позвал я. — Ты правда думаешь, что мы сможем? Он посмотрел на меня.

— Не знаю, Сакуми. Но если не попытаемся — точно нет. Я кивнул и пошёл тренироваться.

----------

Тренировка

Том 2, Глава 5: Тренировка

— Ещё раз, — скомандовал Содзё.

Я выпустил пять лезвий. Они повисли в воздухе ровно, остро.

— Держи.

Держал. Секунду. Пять. Десять.

— Достаточно.

Я убрал кровь. Руки дрожали, но в глазах горел азарт.

— Пять — это твой потолок? — спросил Содзё.

— Пока да. Шестое разваливается.

— Значит, будем работать над шестым.

Рядом пыхтел Юто. Он пытался удержать воздушный купол, пока Юми кидала в него камни телекинезом.

— Не отвлекайся! — крикнула Харуки. — Ты пропустил три!

— Я стараюсь!

— Мало стараться. Надо делать.

Аой сидела в углу с семенами. Корни медленно, но верно расползались по бетону.

— Прогресс, — сказала она сама себе. — Медленный, но прогресс.

Содзё подошёл ко мне.

— Через неделю мы идём в рудник. Там будет жарко.

— Знаю.

— Ты готов?

— Нет. Но пойду.

Он усмехнулся.

— Честный ответ.

— А врать не умею.

— Научишься. Со временем. Он отошёл к остальным. Я смотрел на свои руки. Пять лезвий. Неплохо для того, кто год назад едва держал одно.

— Сакуми! — крикнула Юми. — Иди сюда, помоги Юто не умереть!

— Иду. Я пошёл. Война ждала. А пока — тренировка.

----------

План

Том 2, Глава 6: План

— Смотрите сюда, — Тогаси ткнул пальцем в карту.

Мы собрались вокруг стола. Рудник на карте выглядел как чёрная дыра среди зелёных пятен леса.

— Три входа. Главный, запасной и аварийный. Охрана — тридцать человек. Десять магов, остальные обычные.

— Десять магов? — Юто побелел.

— Десять. Но не элитные. Обычные бойцы.

— Обычные? — переспросила Харуки. — Тридцать человек и десять магов — это обычные?

— Для Инзирез — да. Это стандартная охрана.

Содзё молчал, вглядываясь в карту.

— Где держат проект? — спросил он.

— Здесь, — Тогаси показал на центр рудника. — Глубоко под землёй. Лаборатория из трёх уровней.

— Мой сын...

— Его там нет. Я проверил списки. Только взрослые объекты.

Содзё кивнул. Лицо спокойное, но я видел — внутри режет.

— Значит, идём за информацией, — сказал он. — Узнаём, что за «Рассвет». И валим оттуда.

— Если получится, — добавил Тогаси. — Можем застрять.

— Не застрянем.

— Оптимист.

— Реалист.

Я слушал и молчал. Тридцать человек. Десять магов. Подземелье.

— Сакуми, — Тогаси повернулся ко мне. — Твоя задача — подземные коммуникации. Там старые шахты, туннели. Если погоня — ты их встречаешь.

— Понял.

— Юми с тобой. Прикрывает.

Юми кивнула.

— Остальные — по группам. Содзё, Аой — прорыв. Харуки, Юто — поддержка. Нана — связь. Рюдзи — снаружи, страхует.

— А ты? — спросил Юто.

— Я командую. И если надо — поджигаю.

Все заулыбались. Слабо, но заулыбались.

— Вопросы?

— Есть, — подал голос я. — Что делать, если там будет Саэко?

Тишина.

— Саэко мертва, — твёрдо сказал Тогаси. — Мы видели взрыв.

— Я знаю. Но вдруг?

— Если вдруг — ты её убиваешь. Снова.

Я сжал кулак.

— Хорошо.

— Тогда готовимся. Через пять дней — выход.

Все разошлись.

Юми задержалась рядом.

— Боишься?

— Немного.

— Я дико. Но мы справимся.

— Откуда знаешь?

— Потому что мы вместе.

Я посмотрел на неё. На эти дурацкие хвостики, на веснушки, на улыбку.

— Идём тренироваться? — спросил я.

— Идём. Мы пошли. Война ждала. Но сегодня — была тренировка и глупая надежда, что всё будет хорошо.

----------

Ночной разговор

Том 2, Глава 7: Ночной разговор

Я не спал.

Сидел в углу общей комнаты, смотрел на тусклую лампу и думал о руднике. О тридцати солдатах. О десяти магах. О проекте «Рассвет».

— Опять не спишь? Юми вынырнула из темноты бесшумно, как призрак. Села рядом, накрыла мои руки своими. Тёплые.

— Не сплю.

— Про рудник думаешь?

— Про всё сразу.

Она помолчала. Потом заговорила тихо:

— Знаешь, чего я боюсь больше всего?

— Чего?

— Не смерти. А того, что не успею сказать что-то важное. Кому-то важному. Я повернул голову. В темноте блестели её глаза.

— Ты о ком?

— О тебе, дурак.

Я замер.

— Юми...

— Молчи. Я не жду ответа. Просто знай: если завтра мы не вернёмся, я хочу, чтобы ты помнил — ты не один. Никогда не был один. Даже когда думал, что один. Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Кровь внутри пульсировала ровно. Тепло.

— Ты дура, — сказал я наконец.

— Знаю.

— Иди спать.

— А ты?

— Посижу ещё.

Она встала. У двери обернулась.

— Сакуми?

— М?

— Если что — я рядом.

— Я знаю. Она ушла. Я остался сидеть. Смотрел на лампу, на свои руки, на темноту за окном. Юми. Странная. Моя. Я закрыл глаза. Впервые за долгое время — без страха.

----------

Последний вечер

Том 2, Глава 7: Последний вечер

За день до выхода.

База гудела как растревоженный улей. Харуки проверяла снаряжение по десятому кругу. Юто метался между комнатой и кухней, забывая, зачем пришёл. Аой раскладывала семена по карманам с видом хирурга перед операцией.

— Хватит бегать, — рыкнул Рюдзи на Юто. — Сядь. Поешь.

— Не могу! У меня нервы!

— У всех нервы. Сядь.

Юто сел. Встал. Снова сел.

Нана тихо вязала в углу. Красный шарф. Для меня.

— Держи, — сунула мне, когда закончила. — Чтобы шею не надуло. Там, в шахтах, холодно.

— Спасибо.

Я намотал шарф. Длинный, тёплый, с дырочкой от пропущенной петли.

— Кривовато, — извинилась она.

— Нормально. Даже лучше.

Она улыбнулась.

Содзё сидел отдельно. Смотрел на фотографию — маленькую, потрёпанную. Я не видел, что там, но догадывался.

— Покажешь? — подошёл я.

Он поднял глаза. Кивнул.

На фото — женщина с тёплой улыбкой и двухлетний мальчик. Жена и сын.

— Красивые, — сказал я.

— Были. Юка погибла. А Харуки... найду.

— Найдёшь.

Он спрятал фото.

— Ты как, Сакуми? Готов?

— Нет. Но пойду.

— Это главное.

Тогаси вышел из своей комнаты. Хлопнул в ладоши.

— Всем спать! Через шесть часов выходим. Опоздавших оставляю на базе мыть посуду.

— Я не опоздаю, — буркнул Юто.

— Ты первый в списке. Все засмеялись. Нервно, но засмеялись. Я пошёл в свою комнату. Лёг. Рядом дышала Юми.

— Сакуми, — шепнула она.

— М?

— Завтра... только не умирай.

— Ты тоже.

— Договорились. Она повернулась на другой бок. Через минуту задышала ровно. Я смотрел в потолок. Серый, бетонный, с трещинами. Как дома. Завтра — бой. А сегодня — тишина и тёплый шарф с дырочкой. Я закрыл глаза.

----------

Дорога

Том 2, Глава 8: Дорога

Рассвет встретил нас серым небом и колючим снегом. Мы шли цепочкой по замерзшей трассе. Впереди Содзё — разведчик. За ним Тогаси с картой. Потом Аой, Харуки, Юто, я, Юми. Рюдзи замыкал.

— Далеко ещё? — простонал Юто на десятом километре.

— Не ной, — бросила Харуки. — Половину прошли.

— Половину?! Я уже ног не чувствую!

— Потерпишь.

Я шёл молча. Шарф Наны грел шею. Кровь внутри пульсировала ровно — экономил силы.

— Сакуми, — Юми поравнялась. — Не замёрз?

— Нормально.

— Держи, — сунула мне в руку маленький тёплый камень. — Аой дала. Греет.

— А тебе?

— У меня свой.

Я сжал камень в ладони. Тепло разлилось по руке.

— Спасибо.

— Не за что.

К вечеру вышли к лесу. Рудник был где-то здесь.

— Привал, — скомандовал Тогаси. — Два часа. Потом идём дальше. К ночи будем на месте.

Все повалились в снег. Аой достала сухой паёк, раздала всем.

— Ешьте. Силы понадобятся.

Я жевал пресный рис и смотрел на тёмный лес. Где-то там, глубоко под землёй, ждал проект «Рассвет».

— Страшно? — Юми села рядом.

— Немного.

— Я дико боюсь. Но вместе как-то легче.

— Легче.

— Вот и хорошо. Она положила голову мне на плечо. Я не отодвинулся. Вокруг шумел лес. Снег падал на головы. Где-то далеко выли волки. Мы отдыхали перед боем. Час. Два. Потом — вниз.

----------

Вход

Том 2, Глава 10: Вход

Лес кончился внезапно.

Перед нами выросла скала. Серая, мрачная, с чёрным провалом входа. Рудник.

— Красиво, — хмыкнул Юто. — Прямо как в фильмах ужасов.

— Заткнись, — шикнула Харуки.

Тогаси поднял бинокль.

— Двое у входа. Обычные. Автоматы. За ними — дверь. Тяжёлая, металлическая.

— Маги внутри? — спросил Содзё.

— Нана?

Нана сидела на поваленном дереве, закрыв глаза.

— Много, — прошептала она. — Десять... нет, двенадцать. Внутри. По всему руднику.

— Двенадцать? — Юто побледнел. — А говорили десять.

— Информация устарела, — Тогаси нахмурился. — Значит, импровизируем.

— Ненавижу импровизацию, — буркнул Юто.

— Я знаю. Сакуми, Юми — вы как?

— Готовы, — ответил я.

— Тогда план такой. Содзё и Аой убирают часовых. Тихо. Потом открывают дверь. Сакуми и Юми — первые. Ваша задача — найти вентиляцию и спуститься вниз. Остальные — за вами, через пять минут.

— А если нас заметят?

— Значит, будет шумно. Вопросы?

— Нет.

— Тогда пошли. Мы двинулись к входу. Снег скрипел под ногами. Сердце колотилось где-то в горле.

Содзё поднял руку. Вода заструилась из воздуха, тонкими нитями поползла к часовым.

— Три, два, один...

Часовые рухнули одновременно. Без звука.

— Чисто, — шепнул Содзё. Мы подбежали к двери. Тяжёлая, металлическая, с электронным замком.

— Аой, — позвал Тогаси.

Аой прижала ладони к двери. Из пальцев поползли тонкие ростки. Они втиснулись в щели, в замок, в механизм.

— Сейчас...

Щёлкнуло. Дверь открылась.

— Заходим. Я шагнул внутрь. Темнота. Тишина. Запах сырости и металла. Впереди — длинный коридор, уходящий вниз.

— Вентиляция там, — показал я. — Чувствую воздух.

— Иди. Мы следом. Я кивнул Юми. Мы побежали. Война началась.

----------

Вентиляция

Том 2, Глава 10: Вентиляция

Мы влетели в технический коридор. Гул машин, запах масла, красный свет аварийных ламп.

— Туда, — я показал на решётку в стене.

Юми подбежала, дёрнула. Решётка не поддалась.

— Закреплено.

— Отойди.

Я выпустил лезвие. Тонкое, острое. Одним ударом срезал болты.

Решётка упала с грохотом.

— Твою ж... — прошипела Юми. — Нас услышат!

— Уже услышали. Быстро вниз.

Мы нырнули в вентиляцию. За нами — топот. Крики.

— Стоять! Я не оглядывался. Полз вперёд, царапая локти о ржавое железо. Юми пыхтела сзади.

— Сакуми! — заорала она. — Они лезут за нами!

— Вижу. Я выпустил нити. Тонкие, быстрые. В темноте их не видно. Первый преследователь вскрикнул и затих. Второй. Третий.

— Ещё есть? — крикнул я.

— Кажется, нет...

— Ползи дальше. Мы ползли. Минута. Две. Пять.

Вентиляция кончилась решёткой. Внизу — большое помещение. Стеллажи, ящики, приборы. Лаборатория.

— Туда, — шепнул я. Мы вывалились из вентиляции, упали на пол.

— Жива?

— Кажется, — Юми потирала ушибленное плечо. — Где мы?

— Не знаю. Но тут есть документы. Смотри.

Я подошёл к столу. Бумаги. Много. В верхней — крупно: «Проект Рассвет. Фаза 3».

— Нашли, — выдохнул я.

— Бери всё и уходим! — Юми дёрнула меня за рукав. Поздно. Дверь распахнулась. На пороге стояли трое. В белых халатах. За ними — маги. Много. — Объект 707, — улыбнулся один из учёных. — А мы вас ждали.

----------

Западня

Том 2, Глава 12: Западня

— Объект 707, — улыбнулся учёный. — А мы вас ждали.

Я выпустил лезвия. Пять штук. Ровных, острых.

— Стоять! — крикнул один из магов. Воздух вокруг меня загустел.

Лезвия дёрнулись, но не полетели. Что-то давило, сжимало, не давало двинуться.

— Антимагическое поле, — ласково пояснил учёный. — Специально для тебя, Сакуми. Знаем, что ты любишь играть с кровью. Теперь не поиграешь.

Я рванулся. Бесполезно. Кровь застыла в жилах, не слушалась.

— Сакуми! — Юми бросилась вперёд, но один из магов перехватил её телекинезом, припечатал к стене.

— Девочка тоже с нами пойдёт, — учёный улыбнулся шире. — Отличные экземпляры. Обоих — в клетки.

— А ну отпусти их!

Грохот. Вода ударила из-за угла, сбила двоих магов с ног.

Содзё.

Он ворвался в лабораторию, за ним — Харуки и Аой.

— Содзё, здесь поле! — заорал я. — Не подходи!

Поздно.

Один из учёных нажал кнопку на пульте. Стены вспыхнули синим.

Содзё замер. Вода, летевшая из его рук, упала на пол лужей.

— Что за... — он дёрнулся, но ноги подкосились.

— Маг воды, — учёный довольно кивнул. — Редкий экземпляр. Жаль, что взрослый. Взрослые плохо ломаются. Но мы попробуем.

— Сволочи... — Содзё пытался встать, но поле давило, высасывало силы.

— Аой, беги! — крикнула Харуки, пытаясь поднять землю. Но земля не слушалась — поле блокировало и её. Аой рванула к выходу, но маг воздуха перекрыл дверь вихрем.

— Все здесь, — учёный потёр руки. — Отлично. Просто отлично. Шестеро магов одним ударом. Начальство будет довольно. Я смотрел, как мои друзья падают один за другим. Содзё на коленях. Харуки прижата к стене. Аой запуталась в собственных корнях, которые взбесились без контроля. Юми без сознания у стены. И вдруг — толчок. Внутри меня. Кровь. Моя кровь. Она не слушалась поля. Она была частью меня. А меня нельзя заблокировать.

— Сакуми... — выдохнул Содзё. — Беги...

— Нет. Я шагнул вперёд.

— Стоять! — учёный ткнул в меня пультом. Поле усилилось, затрещало. Я шагнул ещё. Кровь внутри кипела. Она рвалась наружу, но я держал. Ждал.

— Что он делает? — запаниковал один из магов.

— Не знаю, но остановите его! Маг воздуха ударил. Воздушный кулак влетел мне в грудь. Я устоял. Маг огня плеснул пламенем. Я даже не моргнул.

— Он не человек... — прошептал кто-то. Я шагнул в третий раз.

— Сакуми, — голос Юми. Слабая, из-за спины. — Ты сможешь. Я шагнул четвёртый. И взорвался. Кровь вырвалась из меня фонтаном. Красный дождь, красные иглы, красные лезвия. Она залила всё вокруг — стены, пол, учёных, магов. Поле не выдержало. Затрещало, заискрило и погасло.

— А теперь, — сказал я, поднимая руку. — Поговорим.

----------

Красный пролив

Том 2, Глава 12: Красный пролив

Учёный завизжал. Маги бросились на меня. Все разом. Огонь. Воздух. Молнии. Земля. Я стоял под градом атак и улыбался. Кровь плясала вокруг меня. Она ловила огонь, гасила его. Она закручивала воздух в воронки. Она отбрасывала молнии в стороны.

— Не может быть! — заорал маг огня. Я подошёл к нему. Один шаг. Второй.

— Ты же маг крови, — прошептал он. — Ты не можешь блокировать...

— Могу, — ответил я. — Я всё могу. Кровь вошла в него через рот, нос, уши. Он захрипел и рухнул. Осталось пятеро. Маг воздуха попытался сбежать. Красная нить догнала его у двери, пришпилила к стене.

— Не уходи, — сказал я. — Мы ещё не закончили. Четверо. Маг земли поднял стену. Моя кровь пробила её насквозь. Он упал, зажимая пробитую грудь. Трое. Маг молнии метал разряды, но кровь ловила их, гасила, пожирала.

— Ты монстр, — выдохнул он.

— Я инструмент, — поправил я. — Инструмент не чувствует. Нить перерезала ему горло. Двое. Маг льда заморозил себя в кокон. Глупо. Кровь просочилась сквозь трещины, нашла его внутри. Один. Последний. Учёный. Он трясся в углу, зажимая пульт.

— Не убивай, — прохрипел он. — Я всё расскажу! Всё, что знаю! Я подошёл. Наклонился.

— Говори.

— Проект «Рассвет»... это не оружие! Это дети! Маги, рождённые в лаборатории! Их выращивают с нуля! Они не знают ничего, кроме подземелья! Их сотни! Я замер.

— Где они?

— Глубоко. Четвёртый уровень. Их готовят к запуску. Через неделю.

— Запуску куда?

— В мир. Они уничтожат всех, кто не подчинится Инзирез. Это армия.

— Армия детей.

— Да. Я выпрямился.

— Сакуми! — крикнул Содзё. Он уже встал, держался за стену. — Не убивай его. Он нужен. Я посмотрел на учёного. На его трясущиеся руки, на мокрые штаны, на бегающие глаза.

— Содзё, — сказал я. — Этот человек ставил опыты на детях. На таких, как я.

— Знаю. Но он нужен.

— Зачем?

— Чтобы узнать, как пройти на четвёртый уровень. Я смотрел на учёного. Он смотрел на меня.

— Живи, — сказал я. — Пока. Нить убралась обратно в руку. Учёный сполз по стене и потерял сознание. Я обернулся. Мои друзья смотрели на меня. Юми — с ужасом. Харуки — с уважением. Аой — с восхищением. Содзё — с пониманием.

— Ты... — начала Юми.

— Я в порядке, — перебил я. — Надо идти дальше. Там дети. Сотни детей. Их надо спасти.

— Ты ранен, — тихо сказала Аой. Я посмотрел на себя. Руки в крови. Своей? Чужой? Неважно.

— Заживёт.

— Сакуми, — Содзё подошёл, положил руку на плечо. — Ты сделал невозможное. Ты спас нас. Отдохни.

— Некогда.

— Есть время. Учёный сказал — неделя. Мы успеем. Я хотел возразить, но ноги подкосились. Юми подхватила меня.

— Всё, герой. Отдыхай. Дальше мы сами. Я закрыл глаза. Вокруг — лаборатория, трупы, тишина. Где-то глубоко внизу ждали дети. А я просто хотел спать.

----------

Тишина после бури

Том 2, Глава 13: Тишина после бури

Я очнулся от тишины. Не той тишины, которая бывает перед боем. Другой. Спокойной. Открыл глаза. Нада мной — бетонный потолок. Чужой. Не база.

— Очнулся? — Юми сидела рядом. Под глазами круги, волосы растрёпаны, но улыбается.

— Где мы?

— В подсобке. Содзё сказал тащить тебя сюда. Ты отрубился прямо на поле боя. Я сел. Голова кружилась. Руки чистые — кто-то отмыл.

— Сколько я спал?

— Шесть часов. Мы все по очереди дежурили.

— Шесть часов... — я дёрнулся. — Дети!

— Тише, — Юми прижала меня обратно. — Содзё и Харуки уже внизу. Разведывают. Аой с ними. Юто сторожит учёного. Нана на связи. Всё под контролем.

— А ты?

— А я с тобой. Сказала, что если ты очнёшься без меня — убьёшь кого-нибудь.

— Я не убиваю без причины.

— Ну да. Ага.

Я усмехнулся.

— Спасибо.

— Не за что. Лежи давай. Я лёг. Смотрел в потолок. Серый, бетонный, с трещинами. Почти как дома.

— Юми?

— М?

— Ты видела, что я сделал там?

— Видела.

— И как? Она помолчала. — Страшно. Ты был... другим. Не ты. Что-то чужое.

— Это кровь. Когда я выпускаю слишком много, я перестаю контролировать себя. Она берёт верх.

— А потом?

— Потом прихожу в себя. И не помню половины. Юми взяла меня за руку.

— Тогда я буду рядом. Чтобы ты не терялся.

— А если я потеряюсь?

— Найду. Я посмотрел на неё. На эти дурацкие хвостики, на веснушки, на усталые глаза.

— Ты странная, Юми.

— Знаю. Терпи.

Дверь открылась. Вошёл Содзё.

— Очухался? Хорошо. Есть новости.

— Какие?

— Четвёртый уровень есть. Детей там много. Сотни. Но охрана — бешеная. Маги, ловушки, поле, как то, что тебя блокировало, только сильнее.

— Войдём?

— Войдём. Но нужен план. И ты, Сакуми.

— Я готов.

— Нет, не готов. Ты еле стоишь. Отдыхай ещё пару часов. Потом поговорим. Он вышел.

— Упрямый, — сказал я.

— Кто бы говорил, — фыркнула Юми. Я закрыл глаза. Где-то глубоко внизу ждали дети. Но сейчас — была тишина и тёплая рука в моей. Я посплю. Ещё чуть-чуть.

----------

Допрос

Том 2, Глава 14: Допрос

— Очухался? Учёный дёрнулся, открыл глаза. Я сидел напротив. Содзё стоял за спиной. Юто сторожил дверь.

— Где я? — прохрипел учёный.

— Там же, где и был. В подсобке четвёртого уровня. Только теперь без магов и без поля. Он огляделся. Вспомнил. Побледнел.

— Не убивай. Я всё скажу.

— Уже говорил. Про детей. Теперь говори подробнее. Учёный затараторил:

— Проект «Рассвет» начали пять лет назад. Инзирез собирал самых сильных магов со всего мира. Не для экспериментов — для размножения. Я замер.

— Чего?

— Детей рожали в пробирках. Смешивали гены сильнейших. Огонь + вода, земля + воздух, молния + лёд. Сотни комбинаций. Те, кто выживал, становились солдатами.

— Сколько их? — голос Содзё дрогнул.

— Триста двенадцать. На разных стадиях. Одни уже готовы, другие ещё растут.

— Мой сын... — Содзё шагнул вперёд. — Харуки Хотару. Два года. Похищен пять лет назад. Он там? Учёный заморгал.

— Хотару? Маг воды? Да... я помню. Сильный образец. Его перевели в сектор 3 два года назад. Он жив. Содзё выдохнул. По лицу побежала слеза.

— Где он сейчас?

— В небесной лаборатории. Подготовка к финальной фазе. Если не остановить «Рассвет» — его отправят на поле боя.

— Не отправят, — отрезал Содзё. — Мы вытащим его. Учёный сглотнул.

— Туда не пройти. Охрана, поле, маги...

— Мы уже здесь, — я усмехнулся. — И твои маги — трупы. Учёный посмотрел на меня. В глазах — ужас.

— Ты... ты монстр.

— Я инструмент. Инструмент не чувствует. А теперь говори, как пройти на четвёртый уровень и отключить поле. Он заговорил. Мы слушали.

----------

Спуск

Том 2, Глава 15: Спуск

Четвёртый уровень встретил нас холодом и тишиной.

— Как в морге, — прошептал Юто.

— Заткнись, — шикнула Харуки. Мы шли по длинному коридору. Стены — белый металл. Лампы — тусклые, аварийные. Воздух — спёртый, с привкусом лекарств.

— Охрана? — спросил Содзё у Наны в наушнике.

— Двое впереди. За углом. Маги. Слабые.

— Сакуми, твой выход.

Я кивнул. Выпустил две нити. Тоньше волоса. Маги даже не поняли, что умерли. Просто осели на пол.

— Чисто. Мы пошли дальше. а поворотом — дверь. Тяжёлая, герметичная, с красной надписью: «ЛАБОРАТОРИЯ. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

— Аой, — позвал Тогаси. Она прижала ладони к двери. Корни полезли в щели, в замок, в механизмы.

— Сложная, — прошептала она. — Много защиты.

— Справишься?

— Нужно время.

— Сколько?

— Пять минут.

— Работай. Мы прикроем. Мы встали вокруг неё. Содзё наготове. Я выпустил нити — сканировать коридор.

— Сакуми, — тихо позвала Юми. — Страшно?

— Немного.

— Я дико. Но ты рядом, и уже не так.

— Дура.

— Знаю.

— Готово, — выдохнула Аой. Дверь щёлкнула и открылась. Внутри было светло. Очень светло. И тихо. Мы вошли. Там были дети. Сотни детей. В стеклянных колбах. В жидкости. С трубками в теле. Они спали.

— Господи... — выдохнула Юми. Я смотрел на них. На маленькие лица, на закрытые глаза, на тонкие ручки. И вдруг понял. Я мог быть там. Если бы Саэко не сделала меня «бракованным» — я был бы там. В колбе. Без имени. Без памяти. Без Юми.

— Сакуми, — Содзё положил руку мне на плечо. — Мы вытащим их.

— Всех?

— Всех.

Он посмотрел на колбы.

— Моего сына здесь нет. Но эти дети... они тоже чьи-то.

— Да.

— Надо найти центр управления. Отключить системы. Потом вызывать подмогу.

— Идём.

Мы пошли дальше.

Между колбами. Между спящими детьми.

Тишина.

Только гул аппаратов и наше дыхание.

---

Том 2, Глава 16: Центр

Центр управления оказался за следующей дверью.

Маленькая комната, заставленная мониторами. За пультом — трое учёных. Увидели нас — побелели.

— Не двигаться, — рявкнул Содзё. Вода закрутилась вокруг него.

Один учёный дёрнулся к кнопке — нить перерезала ему руку.

— Ай! — заорал он.

— Я сказал — не двигаться.

— Кто вы? — прошептал второй.

— Магические уборщики мусора, — улыбнулась Юми. — Слышали?

Учёные закивали.

— Хорошо. Тогда знаете — если не будете орать, может, останетесь живы.

— Что вам надо?

— Отключить системы. Открыть колбы. И дать доступ к архивам.

— Это самоубийство! Дети погибнут без поддерживающего раствора!

— Тогда готовьте переносные капсулы. Быстро.

Учёные заметались.

Мы стояли и смотрели.

— Сакуми, — позвал Содзё. — Иди сюда.

Я подошёл. На мониторе — список. Имена. Даты рождения. Характеристики.

— Смотри.

Я смотрел.

«Объект 001 — Сакуми Ариёта — статус: сбежал».

— Моё имя, — прошептал я.

— Ты был первым, Сакуми. Первым ребёнком проекта «Рассвет». Я замер.

— Что?

— Они начали с тебя. Ты — прототип. А потом признали бракованным и отправили в общую лабораторию.

— Я... первый?

— Ты не просто жертва, Сакуми. Ты — начало всего этого. Я смотрел на экран. На своё имя. На дату — девять лет назад. Я был здесь. С самого начала.

— Сакуми, — Юми подошла, взяла за руку. — Ты как?

— Не знаю.

— Идём отсюда. Надо вытащить детей. Я кивнул. Мы пошли к выходу. А на мониторе всё ещё горело: «Объект 001 — статус: сбежал». Я сбежал. Но часть меня осталась здесь. Навсегда.

----------

Определить выбор

Том 2, Глава 17: Определить выбор

— Триста двенадцать, — тихо сказала Аой, глядя на колбы. — Мы не вытащим всех. У нас просто нет ресурсов.

— Значит, найдём, — отрезал Содзё.

— Где? У нас одна база на всех. Там места — человек двадцать, не больше.

Тишина.

Дети спали в стекле. Тонкие, бледные, с трубками в венах.

— Тогаси, — позвал я в наушник. — Слышишь?

— Слышу. Думаю.

— Быстрее.

— Не дави. Я не бог.

Юми подошла к одной из колб. Прижала ладонь к стеклу.

— Ей года три, — прошептала она. — Девочка. Спит и не знает, что снаружи есть солнце.

— Будет знать, — сказал я. — Обещаю.

— Чем ты это обещаешь?

— Кровью.

Она посмотрела на меня. В глазах — слёзы и надежда.

— Сакуми...

— Потом. Сначала дело.

Я подошёл к учёному, которого мы тащили с собой. Он сидел в углу, трясся.

— Где документация? Полная. На всех.

— В сервере. Запаролено. Без доступа не войти.

— А доступ у кого?

— У главного куратора. Он на поверхности. В охране.

— Содзё?

— Слышал. Юто, Харуки — за мной. Поднимем куратора.

— А если там маги?

— Значит, будут мокрые.

Он вышел. Юто и Харуки за ним.

Остались я, Юми, Аой и учёный.

— Сакуми, — позвала Аой. — Иди сюда. Я подошёл. Она показывала на схему вентиляции.

— Если что, уходить будем здесь. Я пометила путь.

— Хорошо.

— И ещё... — она замялась. — Тот факт, что ты первый объект... это многое меняет.

— Ничего не меняет.

— Меняет. Ты не просто жертва. Ты — ключ. Без тебя проекта бы не было.

— И?

— И теперь ты можешь его уничтожить. Я посмотрел на неё.

— Как?

— Не знаю. Но ты — начало. Значит, ты можешь стать и концом. Я молчал. Смотрел на колбы. На спящих детей. На свою кровь, которая пульсировала в такт с их сердцами. Я чувствовал их. Всех.

— Я уничтожу, — сказал я тихо. — Всё. Что построили на моей крови.

— Мы поможем, — Юми взяла меня за руку.

— Я знаю.

----------

Куратор

Глава 18: Куратор

Содзё вернулся через час.

С собой — тучный мужчина в белом халате, с разбитой губой и дикими глазами.

— Знакомьтесь, — сказал Содзё. — Главный куратор проекта. Очень хотел жить.

— Пустите! — заорал куратор. — Вы не понимаете! Если дети проснутся раньше времени, они погибнут!

— А если не проснутся — погибнут всё равно, — отрезала Харуки. — Вы их просто убьёте, когда проект закроют.

— Не закроют! Инзирез не бросает свои разработки!

— Уже бросил. Вашу охрану мы положили. Связь с внешним миром перерезали. Вы тут одни. Куратор побелел.

— Чего вы хотите?

— Доступ к серверу. Полные файлы на всех детей. И отключение систем жизнеобеспечения.

— Это убийство!

— Это спасение. В переносных капсулах они проживут неделю. За неделю мы найдём, где их спрятать.

— Где? Во всём регионе нет места на триста человек!

— Найдём. Давай доступ. Куратор смотрел на нас. На Содзё — мага воды, который мог высушить его за секунду. На меня — парня с красными глазами и спокойным лицом убийцы. На Юми, которая сжимала кулаки от злости.

— Хорошо, — выдохнул он. — Я сделаю. Но запишите: я не по своей воле. Меня заставили.

— Запишем, — кивнул Содзё. — В могилу. Куратор дёрнулся, но пошёл к пульту. Пальцы забегали по клавишам. На мониторах замелькали файлы, имена, даты, характеристики.

— Всё, — сказал он. — Доступ открыт.

— Сакуми, — позвал Тогаси. — Смотри. Я подошёл к экрану. Там было моё имя. «Объект 001». Фото — я, девятилетний, с пустыми глазами. И приписка: «Прототип признан неудачным. Агрессия выше допустимой. Контроль невозможен. Переведён в общую лабораторию для утилизации. Утилизация не завершена — объект сбежал. Приоритет поимки — высший».

— Утилизации, — прошептал я. — Они хотели меня убить.

— Но ты сбежал, — Юми прижалась к плечу. — Ты жив.

— Жив. Я смотрел на своё фото. На глаза, в которых не было ничего, кроме боли.

— Я уничтожу их, — сказал я тихо. — Всех.

— Мы уничтожим, — поправил Содзё. — Вместе.

— Вместе, — эхом отозвалась Юми. Я кивнул. Война продолжается.

----------

Перемещения времени

Том 2, Глава 19: Перемещение времени

— Шесть часов, — сказал Тогаси по связи. — У вас шесть часов, чтобы перевести всех детей в транспортные капсулы. Потом сюда придёт подкрепление Инзирез.

— Шесть часов на триста двенадцать детей? — ахнула Аой. — Это невозможно.

— Значит, работайте быстрее.

Мы заметались.

Капсулы стояли в соседнем зале. Прозрачные, размером с человека, с трубками и датчиками. В каждой — охлаждающая жидкость и система жизнеобеспечения.

— Переносим по одному, — скомандовал Содзё. — Осторожно. Не повредить трубки.

Я подошёл к первой колбе. Девочка. Лет пять. Светлые волосы плавали в растворе.

— Я вытащу тебя, — прошептал я. — Обещаю.

Кровь вытекла из пальца, тонкой нитью проникла в систему креплений. Щёлк. Крышка открылась.

Девочка не шевелилась. Спала.

Я взял её на руки. Лёгкая. Почти невесомая.

— Давай сюда, — Аой указала на капсулу. — Клади.

Я положил. Она подключила трубки, проверила датчики.

— Жива. Следующий.

Мы работали как машины. Один за одним. Мальчики, девочки. Младенцы. Подростки.

— Сколько сделали? — спросил Содзё через три часа.

— Сто двадцать, — выдохнула Харуки. — Ещё двести.

— Не успеваем.

— Я знаю.

Юми остановилась. Смотрела на ряд колб.

— Мы не успеем, — тихо сказала она. — Они умрут.

— Не умрут, — я подошёл к ней. — Я не дам.

— Сакуми, их слишком много...

— Слишком много. Но я не брошу ни одного. Я выпустил кровь. Десять нитей. Двадцать. Тридцать.

Они потянулись к колбам, к замкам, к системам.

— Что ты делаешь? — ахнула Аой.

— Открываю сразу все.

— Ты с ума сошёл! Они погибнут без раствора!

— Я держу раствор. В своей крови. Я буду питать их, пока не переложим.

— Это убьёт тебя! Я посмотрел на неё.

— Может быть. Но если я спасу их — значит, не зря жил. Тридцать колб открылись одновременно. Дети поплыли в воздухе, поддерживаемые красными нитями.

— Работайте, — сказал я. — Я держу. Юми смотрела на меня. В глазах — слёзы и ужас.

— Ты идиот, Сакуми.

— Знаю. Работай. Она кивнула и бросилась к детям.

----------

Кровь

Том 2, Глава 20: Кровь

Я держал. Тридцать нитей, тридцать детей, тридцать маленьких жизней, висящих в воздухе на моей крови. Они не падали, не задыхались — я питал их, заменял раствор своей собственной сущностью.

— Сакуми, — крикнула Юми, перекладывая очередного мальчика в капсулу. — Ты белый как мел!

— Работай.

— У тебя кровь из носа пошла! Я не чувствовал. Всё внимание было на детях. На их пульсе, на их дыхании, на их хрупких тельцах.

— Сто восемьдесят, — считала Аой. — Сто девяносто. Сакуми, ещё сто двадцать!

— Держу. В глазах темнело. Руки дрожали. Но нити не падали.

— Сакуми, — Содзэ подошёл, положил руку на плечо. — Ты сделал достаточно. Отключайся.

— Нет.

— Ты умрёшь.

— Тогда умру. Он смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

— Держи. Я с тобой.

Вода заструилась из его рук, обтекла меня, начала питать моё тело, забирать часть нагрузки.

— Что ты... — выдохнул я.

— Вода в тебе. Я даю тебе силы. Не благодари.

— Не буду.

— И не надо.

Мы работали вместе. Кровь и вода. Я держал детей, он держал меня.

— Двести пятьдесят! — закричала Юми. — Ещё шестьдесят два!

— Держим, — прошептал я.

Последние дети ложились в капсулы. Один за одним. Мальчик с рыжими волосами. Девочка с родинкой на щеке. Младенец, который вдруг открыл глаза и посмотрел на меня.

— Привет, — сказал я. — Скоро всё будет хорошо.

Он улыбнулся. Беззубо, по-детски.

Я улыбнулся в ответ.

— Готово, — выдохнула Аой. — Все триста двенадцать.

Я убрал нити.

И упал.

— Сакуми!

Юми подхватила меня. Лицо у неё было мокрое. То ли слёзы, то ли пот.

— Жив? — спросил я.

— Жив, дурак. Ты жив.

— Хорошо.

Я закрыл глаза.

Где-то далеко гудела сирена — подкрепление Инзирез приближалось. Где-то рядом дышали триста двенадцать спасённых детей.

А я просто лежал и чувствовал, как кровь по капле возвращается в тело.

Медленно. Больно. Живо.

— Спасибо, — прошептала Юми. — За всех.

— Не за что, — ответил я. — Они свои.

— Теперь да. Она поцеловала меня в лоб. Я не открывал глаз. Но улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

----------

Эвакуация

Том 2, Глава 21: Эвакуация

— Подъём, герой. Кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза. Надо мной склонился Юто.

— Ты дрых два часа. Инзирез уже в руднике. Надо валить. Я сел. Голова кружилась, но терпимо.

— Дети?

— В грузовиках. Аой придумала — корни оплели капсулы, чтобы не тряслись. Содзё залил всё водой для охлаждения. Готовы к транспортировке.

— Куда их?

— Тогаси договорился с западной ячейкой. У них есть большое убежище. Туда и повезём. Я встал. Ноги слушались плохо.

— Юми где?

— Там, с детьми. Плачет над каждым. Дура.

— Она не дура. Она человек. Юто посмотрел на меня странно.

— Ты изменился, Сакуми. Раньше бы сказал «инструмент».

— Раньше я был один. Теперь нет. Он улыбнулся.

— Пошли. Надо уходить. Мы вышли из подсобки. Коридоры рудника гудели от топота и криков. Где-то близко рвались гранаты.

— Быстрее! — Содзэ махнул рукой у выхода. — Они прорвали первый периметр! Я выбежал наружу. Лес. Ночь. Снег. И три огромных грузовика, доверху забитых прозрачными капсулами.

— Сакуми! — Юми бросилась ко мне, обняла. — Живой!

— Живой.

— Больше так не делай!

— Постараюсь.

— Врёшь!

— Немного.

Она засмеялась сквозь слёзы.

— По машинам! — заорал Тогаси. — Живо! Мы запрыгнули в кабину последнего грузовика. Рюдзи нажал на газ. Лес понёсся назад. В зеркалах заднего вида полыхал рудник — Содзэ перед уходом устроил там потоп.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Часа три, — ответил Тогаси. — Потом погоня.

— Успеем?

— Должны. Я посмотрел назад, в кузов. Там, в темноте, мерцали огоньки капсул. Триста двенадцать маленьких жизней. Мы везли их в новый мир.

— Сакуми, — Юми взяла меня за руку. — Мы сделали это.

— Сделали.

— Я горжусь тобой.

— Я тоже собой горжусь. Впервые. Она улыбнулась и положила голову мне на плечо. За окнами мелькали деревья. Впереди ждала база, западная ячейка, новые бои. Но сейчас — была тишина. И тёплое плечо Юми. И чувство, что я сделал что-то Правильное. Впервые в жизни. Настоящее.

----------

Ночной разговор

Том 2, Глава 22: Ночной разговор

Грузовик трясло на ухабах. Я сидел в углу кабины, прижимаясь спиной к холодному металлу. Рядом дремала Юми — голова на моём плече, руки сжимают мою ладонь даже во сне. За окнами — чёрный лес, редкие просветы звёздного неба.

— Не спишь? — тихо спросил Содзё. Он сидел напротив, прислонившись к двери. В темноте блестели его глаза.

— Не сплю.

— Я тоже. Мысли мешают.

— О чём?

— О нём. О сыне. Он там, в небесной лаборатории. А я здесь, везу чужих детей. Правильно ли это? Я посмотрел на него.

— Ты спас триста двенадцать жизней. Это правильно.

— Но мой — один. А я не с ним.

— Он жив. Ты сам сказал. Значит, успеешь. Содзё усмехнулся.

— Ты стал мудрее, Сакуми.

— Нет. Просто устал врать сам себе.

— О чём?

— О том, что я один. Что мне никто не нужен. Что я только инструмент. Я посмотрел на Юми. Она что-то прошептала во сне, сильнее сжала мою руку.

— Теперь я знаю: инструменты не чувствуют. А я чувствую.

— Больно?

— Иногда. Но терпимо. Содзё кивнул.

— Это и есть жизнь, Сакуми. Чувствовать боль. И идти дальше.

— Ты поэтому сдерживаешь силу? Чтобы не чувствовать больше, чем можешь вынести? Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты умнее, чем кажешься.

— Я просто помню, что ты говорил. Про чудовищ.

— Помнишь?

— Помню. Ты боишься стать чудовищем. Поэтому сдерживаешься.

— А ты?

— Я перестал бояться. Если я чудовище — значит, буду чудовищем, которое спасает детей. Содзё улыбнулся. Редкая улыбка, тёплая.

— Ты не чудовище, Сакуми. Ты просто очень злой человек с добрым сердцем.

— Звучит как оскорбление.

— Это комплимент. Поверь. В кабине повисла тишина. Только мотор гудел и ветер шумел за окнами.

— Содзё, — позвал я. — Когда пойдём за твоим сыном, я с тобой.

— Знаю.

— И Юми пойдёт.

— Знаю.

— И остальные.

— Знаю. Потому что мы семья. Я кивнул. Семья. Странное слово для того, кто пять лет провёл в белой клетке. Но сейчас, в трясущемся грузовике, среди спящих детей и уставших друзей, оно звучало правильно.

— Спи, Сакуми, — сказал Содзё. — Завтра будет трудный день.

— А послезавтра?

— Послезавтра будем думать, как штурмовать небо. Я закрыл глаза. Рядом дышала Юми. Где-то позади спали триста двенадцать детей. Впереди ждала война. Но сейчас — была тишина. И чувство, что я наконец-то дома. Настоящего дома.

----------

Западная база

Том 2, Глава 23: Западная база

Грузовики остановились на рассвете. Я выглянул из кабины — лес, снег, и вдруг земля уходит вниз. Пандус. Подземный въезд.

— Приехали, — сказал Рюдзи. База западной ячейки оказалась огромной. Старый военный бункер, переоборудованный под убежище. Стены в три метра толщиной, автономное электричество, запасы еды.

— Сюда, — махнул рукой незнакомый парень в такой же самодельной форме, как у нас. Мы выгружали капсулы с детьми четыре часа. Аой командовала, Содзё таскал, Юми плакала над каждым младенцем. Я просто работал. Молча. Без эмоций. Их не было. Кончились.

— Сакуми, — позвала Юми, когда закончили. — Иди сюда.

Я подошёл. Она стояла у окна — здесь было окно, настоящее, с видом на заснеженный лес.

— Смотри. Я посмотрел. Солнце вставало. Красное, большое, тёплое.

— Красиво, — сказал я.

— Ты впервые видишь рассвет?

— Впервые спокойно. Раньше или в лаборатории, или в бегах.

— Теперь у тебя есть время.

— Ненадолго. Она взяла меня за руку.

— Хватит хотя бы на сегодня. Я кивнул. Мы стояли и смотрели на солнце. Где-то за стенами дышали триста двенадцать спасённых детей. Где-то в небе ждал сын Содзё. Где-то Инзирез строил новые планы. Но сейчас — был рассвет. И мы были живы.

----------

Чужие стены

Том 2, Глава 24: Чужие стены

Западная база гудела как улей. Мы сидели в столовой — большой комнате с длинными столами и тусклым светом. Местные смотрели на нас с любопытством. Наши смотрели в тарелки.

— Ешьте, — сказал пожилой мужчина в поношенной куртке. — У нас просто, но сытно.

— Спасибо, — кивнул Тогаси. Я ковырял ложкой в каше. Есть не хотелось. Хотелось спать.

— Сакуми, — Юми ткнула меня локтем. — Ешь. Ты бледный.

— Я всегда бледный.

— Сейчас особенно. Я послушно запихнул ложку в рот. Каша оказалась вкусной. Гречневая, с маслом.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросил Юто, наворачивая уже третью порцию.

— Несколько дней, — ответил Тогаси. — Надо договориться с местными о детях, восстановить силы, решить, что дальше.

— А дальше — небо, — тихо сказал Содзё.

Все замолчали.

— Да, — кивнул Тогаси. — Небо. Я посмотрел на Содзё. Он сидел неподвижно, сжимая ложку так, что костяшки побелели.

— Содзё, — позвал я. — Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

Юми фыркнула.

— Вы два сапога пара. Оба врёте и оба не умеете.

— Мы умеем, — возразил я. — Просто не хотим.

— Это называется «не умеете».

Я не нашёлся, что ответить.

В столовую вошла девушка — ровесница Харуки, с короткой стрижкой и усталыми глазами. Подошла к нашему столу.

— Командир зовёт, — сказала она Тогаси. — Обсудить размещение детей.

— Иду.

Тогаси встал и ушёл.

Девушка задержалась, посмотрела на меня.

— Ты тот самый? Который кровью управляет?

— Я.

— Слышала про тебя. Говорят, ты пятерых элитных магов за минуту положил.

— Было дело.

— Круто, — она улыбнулась и ушла.

— Ого, — Юми прищурилась. — У тебя поклонницы появились.

— Что? Нет.

— Она на тебя смотрела.

— Она на всех смотрела.

— На тебя особенно.

— Юми, заткнись.

— Не заткнусь. Ты популярен, смирись. Харуки закатила глаза. Юто заржал. Даже Аой улыбнулась.

— Отстаньте от него, — вступилась Нана. — Он устал.

— Спасибо, Нана, — выдохнул я.

— Не за что. Ты правда ей понравился.

— Нана! Все засмеялись. Я сидел красный как рак. Кровь внутри пульсировала быстрее, но не от злости — от смущения. Странное чувство. Раньше я не знал, что такое смущаться.

— Ладно, — Содзё встал. — Хватит издеваться над парнем. Пойдём, посмотрим, как дети.

— Я с тобой, — поднялся я. Мы вышли. В коридоре было тихо. Только гул вентиляции и далёкие голоса.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— Что вытащил оттуда. От Юми.

— Не за что. Она просто ревнует.

— Чего?

— Ты серьёзно не понимаешь? Я остановился.

— Не понимаю. Содзё посмотрел на меня долги м взглядом. Потом покачал головой.

— Идиот.

— Чего сразу идиот?

— Потом поймёшь. Пошли. Мы пошли дальше. В комнате с детьми было тепло и тихо. Капсулы стояли рядами, внутри спали малыши. Местные врачи ходили между ними, проверяли показатели.

— Триста двенадцать, — тихо сказала Аой, подходя. — Все живы. Ни одного не потеряли.

— Это ты молодец, — ответил Содзё. — И Сакуми.

— Я просто кровь давал, — буркнул я.

— Кровь — это жизнь. Ты дал им жизнь. Я смотрел на спящих детей. На их маленькие лица, на тонкие ручки, на редкие волосики. Где-то среди них были те, кого создали из моих генов. Мои... кто? Братья? Сёстры? Копии?

— Сакуми, — Юми подошла сзади, обняла за талию. — Не думай об этом.

— О чём?

— О том, что они — твои.

— Откуда знаешь?

— У тебя лицо такое. Думающее. Я вздохнул.

— Они просто дети. Которые выжили.

— Да. И ты им помог. Мы стояли и смотрели на капсулы. Где-то в небе ждал сын Содзё. Где-то в руинах города ждала новая война. Но здесь, в этой тёплой комнате, было спокойно.

— Пойдём, — сказал я. — Надо отдохнуть.

— Идём, — кивнула Юми. Мы вышли. За нами остались триста двенадцать маленьких жизней. Спасённых. Мной. Нами. Всеми.

— Сакуми, — позвала Юми уже в коридоре.

— М?

— Ты молодец.

— Знаю.

— Скромный какой.

— Учусь у тебя.

— Я не скромная.

— Знаю. Поэтому и учусь. Она засмеялась и толкнула меня плечом. Мы пошли спать. Впереди был новый день.

----------

Излияющий

Том 2, Глава 25: Излияющий

Утром меня нашёл Содзё.

— Ты чего такой бледный? — спросил он, вглядываясь в моё лицо.

— Тренировался ночью.

— Опять? — он нахмурился. — Ты же еле стоял после детей.

— Не мог уснуть. Мысли мешали.

— Какие мысли?

— О силе. О том, что я не знаю своих границ. Саэко учила меня только резать. А что ещё может кровь?

Содзё молчал, ждал продолжения.

— Юми вчера спросила: «Можешь что-то ещё?» И я задумался. Пять лет в лаборатории меня учили одному — убивать быстро. Никто не спрашивал, могу ли я заморозить кровь. Или сжечь. Или сделать ядом.

— И?

— И я попробовал. Я поднял руку. Кровь вытекла из пальца — не привычно алая, а тёмная, густая. От неё шёл пар, но не горячий — ледяной.

— Что это? — Содзё напрягся, инстинктивно шагнул назад.

— Лёд. Холоднее, чем твой. Капля упала на пол. Бетон под ней зашипел, покрылся инеем, потом затрещал. Глубокая трещина разбежалась в разные стороны.

— Минус семьдесят, — сказал я. — Могу ниже, но тогда теряю контроль.

— Откуда ты знаешь температуру?

— Чувствую. Кровь — это я. Я чувствую её как свои пальцы. Когда она холодная — мне холодно. Когда горячая — жарко. Содзё присел на корточки, провёл пальцем по трещине.

— Бетон лопнул. Это не просто лёд, Сакуми. Это давление. Ты расширяешь кровь при замерзании?

— Да. Как вода. Только быстрее и сильнее.

— А если горячая? Капля снова вытекла, теперь алая. Я сосредоточился, заставил её вибрировать быстрее. Она закипела, превратилась в пар, но пар не рассеялся — остался красным облаком, жгучим на расстоянии.

— Ожог третьей степени за секунду, — сказал я. — Если вдохнуть — лёгкие сгорят.

— Твою ж... — Содзё отодвинулся. — А яд? Самое сложное. Я закрыл глаза, вспоминая, как Саэко вводила мне разные вещества. Как кровь реагировала, отторгала, боролась. Я запомнил это чувство — враждебность. Чуждость. Кровь почернела. Задымилась чёрным дымом. Запахло палёным пластиком и ещё чем-то химическим, тошнотворным.

— Хватит, — резко сказал Содзё. — Убери.

Я убрал. Руки дрожали, в глазах потемнело.

— Ты как? — он подхватил меня.

— Устал. Это тяжело. Каждая новая форма требует силы. Я не могу просто так взять и сделать. Надо концентрироваться, тратить кровь, тратить себя.

— То есть это не безлимит?

— Нет. Если я заморожу много крови — замёрзну сам. Если сожгу — сгорю. Яд отравляет меня, если долго держу. Содзё кивнул.

— Хорошо. Значит, у силы есть цена. Это правильно.

— Правильно?

— Если бы ты мог всё без последствий — ты бы стал богом. А боги сгорают быстрее людей. Я сел на пол, прислонился к стене.

— Я не хочу быть богом. Я хочу убить тех, кто держит детей в небе.

— Убьёшь. Но сначала отдохни.

— Некогда.

— Есть время. Мы выступаем завтра. Сегодня ты будешь спать и есть. Приказ.

Я хотел возразить, но сил не было.

— Хорошо, — выдохнул я. Содзё ушёл. Через минуту прибежала Юми с одеялом и кружкой чая.

— Дурак, — сказала она, укутывая меня. — Совсем дурак.

— Знаю.

— Не знаешь. Если бы ты умер от перенапряжения, я бы тебя убила.

Я усмехнулся.

— Логика.

— Заткнись и пей чай. Я пил чай. Тёплый, сладкий, с травами. Кровь внутри пульсировала медленнее. Отдыхала. Завтра — небо. А сегодня — чай и Юми. И это хорошо.

----------

Восхождение за спиной

Том 2, Глава 26: Восхождение за спиной

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Вставай, — голос Харуки. — Там это... короче, сама не понимаю. Идём.

Я сел. Голова кружилась, но терпимо.

— Что случилось?

— Тогаси нашёл что-то в документах. Зовёт всех. В столовой было людно. Наши сидели с одной стороны стола, местные — с другой. Между ними Тогаси с планшетом и белым лицом.

— Что? — Содзё уже был там.

— Проект «Рассвет» — не только дети, — тихо сказал Тогаси. — Это ещё и мы.

— В смысле? Он повернул планшет к нам. На экране — список. Имена. Даты. Характеристики.

Я увидел своё — «Объект 001». Рядом — «Объект 002», «003», «004»...

— Мы все, — выдохнула Харуки. — Все, у кого есть дар. Мы — часть проекта.

— Не все, — поправил Тогаси. — Только сильные. Содзё — объект 047. Юто — 089. Харуки — 091. Аой — 093. Даже я — 112. Нас отслеживали с рождения.

— А Юми?

— Юми нет в списке. Её дар слабый, не заинтересовал. Юми выдохнула с облегчением и тут же напряглась.

— Но Сакуми — первый, — продолжил Тогаси. — Ты не просто прототип. Ты — ключ.

— К чему?

— К небесной лаборатории. Без твоей крови они не могут активировать финальную фазу. Я замер.

— Моя кровь?

— Ты — их главный образец. Все остальные объекты созданы на основе твоих генов. Ты — отец всех этих детей, Сакуми. Не биологический, но... донор. Тишина. Юми взяла меня за руку. Сильно.

— Они хотели сделать армию из тебя. Не получилось — сделали из твоего кода.

— Значит, — я сглотнул, — те триста двенадцать детей...

— Твои. По крови. Я смотрел на экран. На своё имя. На цифры. На чужие жизни, созданные из моей боли.

— Мы должны вернуться в небо, — сказал я тихо. — Не только за сыном Содзё. За ними. За всеми.

— Вернёмся, — кивнул Тогаси. — Но теперь знаем цену.

— Цену?

— Если Инзирез получит твою кровь снова — они создадут новую армию. Тысячи детей. Миллионы.

— Не получат.

— Мы не дадим. Я сжал кулак. Кровь внутри пульсировала ровно. Спокойно. Готовая. Не такая война нас ждала. И я нёс ей лёд, пламя, яд и правду.

----------

Небесный сбор

Том 2, Глава 27: Небесный сбор

Утро на западной базе началось с суеты.

— Это берите, это не берите, это вообще зачем? — Юто метался между кучей рюкзаков, пытаясь утрамбовать вещи.

— Ты уже третий раз перекладываешь, — устало сказала Харуки. — Положи и иди завтракай.

— Не могу! У меня предчувствие, что я что-то забыл!

— Ты забыл позавтракать. Иди. Я сидел в углу и наблюдал. Мои вещи помещались в маленький рюкзак — смена белья, фляга с водой, шарф Наны. Всё.

— Скромный, — улыбнулась Аой, проходя мимо. — Как всегда.

— Мне много не надо.

— Ты прав. Главное оружие с тобой, — она кивнула на мои руки.

— Оно всегда со мной. Содзё появился через минуту. Лицо спокойное, но глаза... в них горел огонь. Тот самый, который я видел, когда он рассказывал о жене.

— Выступаем через час, — сказал он. — Тогаси договорился с местными — они дадут машину до границы сектора.

— До границы? — переспросил Юто. — А дальше?

— Дальше пешком. Небо близко, но охрана везде. Машину засекут.

— Пешком, — Юто вздохнул. — Я так и знал.

— Нытик, — бросила Харуки.

— Я реалист!

— Ты нытик. Юми подсела ко мне. Сунула в руки кружку с чаем.

— Пей. У тебя опять вид уставший.

— Я не спал.

— Опять тренировался?

— Думал.

— О чём?

— О небе. О том, что там. О том, что мы идём туда, откуда я сбежал. Она помолчала.

— Страшно?

— Немного.

— Я дико боюсь. Но с тобой легче.

— Я тоже боюсь. Но с тобой легче. Она улыбнулась и стукнула меня плечом.

— Мы справимся, Сакуми. Обязательно.

— Знаю. Через час мы стояли у выхода. Тогаси пересчитывал людей, проверял снаряжение. Местные махали руками. Кто-то плакал — наверное, наши.

— Все здесь? — крикнул Тогаси.

— Все! — хором ответили мы.

— Тогда поехали. Мы забрались в кузов грузовика. Двигатель зарычал, машина тронулась. Я смотрел назад, на базу, которая становилась всё меньше. Там остались триста двенадцать детей. Там осталась надежда.

— Вернёмся, — тихо сказала Юми, сжимая мою руку.

— Вернёмся, — ответил я. И мы поехали в небо.

----------

Граница

Том 2, Глава 28: Граница

Грузовик остановился. Дальше дороги не было. Только снег, камни и небо. Чёрное, низкое, с мерцающими огнями далеко вверху.

— Приехали, — сказал Рюдзи, заглушив мотор. Мы высыпали наружу. Холод сразу забрался под куртки.

— Это оно? — Юто задрал голову. — Небесная лаборатория?

— Она самая, — Тогаси достал бинокль. — До подъёмника три километра пешком. По открытой местности.

— Нас заметят.

— Обязательно. Вопрос — когда. Содзё молчал. Смотрел в небо так, будто мог разглядеть там сына.

— Идём, — сказал он наконец. — Ждать смысла нет. Мы пошли. Снег скрипел под ногами. Ветер выл, бросал в лицо ледяную крупу. Никто не разговаривал — каждый думал о своём. Я думал о том, что там, наверху, меня ждёт прошлое. Белые стены. Белый потолок. Игла в вене.

— Сакуми, — Юми взяла меня за руку. — Не уходи в себя.

— Я здесь.

— Снаружи — да. А внутри?

— Внутри страшно.

— Мне тоже. Но вместе как-то легче. Я сжал её ладонь.

— Легче. Впереди замаячили огни. Пост охраны.

— Внимание, — Тогаси поднял кулак. — Четверо. Двое магов. Работаем тихо. Содзё кивнул мне.

— Твой выход, Сакуми. Лёд. Я выпустил кровь. Чёрную, холодную, она потекла по снегу, незаметная в темноте. Часовые даже не поняли, что произошло. Ледяные нити вошли в них, заморозили сердца за секунду.

— Чисто, — сказал я. Мы пошли дальше. Подъёмник Подъёмник оказался старой грузовой платформой, встроенной в скалу. Ржавая, скрипучая, но работающая.

— Вчетвером влезем, — прикинул Рюдзи. — Остальным ждать здесь.

— Кто идёт первыми? — спросила Харуки.

— Я, Сакуми, Содзё и Юми, — ответил Тогаси. — Остальные — подстраховываете. Если за час не вернёмся — уходите.

— Нет, — отрезал Юто. — Мы не бросим вас.

— Это приказ.

— Плевать.

— Юто...

— Я сказал — плевать. Мы вместе до конца. Или все, или никто. Тогаси посмотрел на него долго. Потом кивнул.

— Ждите здесь. Если что — лезете следом. Платформа дрогнула и поползла вверх. Ветер бил в лицо, снег залеплял глаза. Внизу оставались крошечные фигурки наших. Вверху росла стальная громада лаборатории.

— Близко, — прошептала Юми.

— Да, — ответил я. Платформа лязгнула, остановилась. Перед нами — герметичная дверь с красной надписью: «Сектор 1. Только для персонала».

— Аой, твой выход, — сказал Тогаси. Она прижала ладони к двери. Корни полезли в щели, заскрежетали.

— Сложная, — выдохнула она. — Очень сложная.

— Справишься?

— Нужно время.

— Работай. Мы встали вокруг неё. Я выпустил нити — сканировать коридоры. И вдруг — замер. Там, за дверью, была кровь. Не чужая. Моя.

— Сакуми? — Юми заметила моё лицо.

— Там... кто-то есть. С моей кровью.

— Что?

— Не знаю. Но он близко. Дверь щёлкнула и открылась. Мы вошли.

----------

Встреча

Том 2, Глава 29: Встреча

Коридор был белым. До боли знакомым белым. Таким же, как в моей лаборатории.

— Сакуми... — Юми сжала мою руку.

— Я в порядке.

— Врёшь.

— Немного. Мы шли по коридору. Мимо дверей с номерами, мимо камер, мимо стеклянных стен, за которыми виднелись пустые клетки.

— Здесь держали детей, — тихо сказала Аой.

— Знаю.

В конце коридора была дверь. Без номера. Просто белая, гладкая.

— Там, — сказал я. — Он там.

Содзё шагнул вперёд, толкнул дверь. Комната. Маленькая, заставленная аппаратурой. Мониторы, трубки, капельницы.

И мальчик. Лет семи. Светлые волосы, большие глаза, худая фигурка в белой больничной пижаме. Он сидел на койке и смотрел на нас без страха. Без эмоций. Пусто.

— Харуки? — Содзё шагнул к нему. Мальчик моргнул. Повернул голову. Посмотрел на Содзё, как на пустое место.

— Кто? — спросил он. Голос тихий, безжизненный.

— Харуки Хотару. Ты мой сын. Я искал тебя пять лет.

— Сын? — мальчик наклонил голову. — У меня нет отца. У меня нет имени.

— Что?

— Харуки Хотару — это кто? Я — объект 047. Победитель. Первый. Всегда один.

Содзё замер. Лицо побелело.

— Ты не помнишь меня? Совсем?

— Нечего помнить, — мальчик встал. Медленно, как заводная кукла. — Меня создали здесь. Я всегда был здесь. Я — номер. Цифра. Оружие.

— Харуки...

— Не называй меня так. Это имя ничего не значит. Я — 047. Я сильнее всех. Я победил всех в секторе. Я один.

Он поднял руку. Вода закрутилась вокруг неё — такая же, как у Содзё. Ледяная, острая, готовая убить.

— Ты мой отец? — спросил мальчик. — Докажи.

— Как?

— Сразись со мной. Если ты сильнее — я поверю.

Содзё смотрел на сына. На его пустые глаза, на ледяную воду в руке, на тонкое тельце, которое должно было быть тёплым и живым, а стало оружием.

— Я не буду с тобой драться, — тихо сказал он.

— Тогда ты слабый. Слабые не нужны. Слабых убивают.

— Ты не убьёшь меня.

— Почему?

— Потому что я твой отец. И я люблю тебя.

Мальчик замер. В его глазах мелькнуло что-то. На секунду. Меньше чем на секунду.

— Любовь, — повторил он.

— Это слабость.

— Это сила.

— Слабость, — вода в его руке закрутилась быстрее. — Я докажу. Он бросился на Содзё.

----------

Узлы семьи

Том 2, Глава 30: Узлы семьи

Содзё даже не двинулся. Ледяное копьё остановилось в сантиметре от его груди. Мальчик замер, тяжело дыша.

— Почему ты не защищаешься? — крикнул он.

— Потому что ты мой сын.

— Я не сын! Я номер!

— Ты Харуки Хотару. Ты родился двадцать восьмого марта. Твоя мать звала тебя Хару-тян. Ты любил, когда я качал тебя на руках и пел дурацкую песенку про рыбок.

— Заткнись.

— Ты улыбался, когда видел воду. Тянул к ней ручки и смеялся. Ты был самым счастливым ребёнком на земле.

— Я сказал — заткнись. Голос мальчика изменился. Стал холоднее, ровнее. Пустота в глазах сменилась чем-то другим. Чем-то, от чего у меня кровь застыла в жилах.

— Харуки? — Содзё шагнул к нему.

— Меня зовут не Харуки, — мальчик поднял голову. Улыбнулся. Страшно. — Моё имя — 047. Победитель. Первый. Сильнейший. Я убил двенадцать детей в секторе. Своими руками. Льдом. Водой. Ядом. Их крики были музыкой.

— Ты не такой.

— Какой — не такой? — мальчик встал. Вода закрутилась вокруг него — чёрная, густая, ядовитая. Такая же, как моя новая сила. — Ты меня не знаешь. Ты знаешь какого-то младенца, который смеялся пять лет назад. Его нет. Я его убил. Самого первого. Чтобы выжить.

— Харуки...

— Не называй меня так!

Лёд ударил мгновенно.

Содзё даже не попытался уклониться. Копьё вошло ему в грудь. Навылет.

— Содзё! — заорал я.

— Не подходи! — крикнул он, падая на колени. Кровь хлестала из раны, заливала белый пол.

Мальчик подошёл ближе. Наклонился.

— Ты слабый, — сказал он спокойно. — Слабые умирают. Так меня учили.

— Я... люблю тебя... — прошептал Содзё.

— Любовь — слабость. Я сильный. Я всегда один.

Он поднял руку. Ледяное лезвие, чёрное от яда, полоснуло по шее Содзё. Голова покатилась по полу. Я рванулся вперёд, но было поздно.

Мальчик стоял над телом отца и смотрел на меня. В глазах — ничего. Пустота.

— Ты следующий? — спросил он. — Объект 001? Я слышал о тебе. Бракованный. Слабый.

— Ты убил отца, — выдохнул я.

— Он не был моим отцом. Он был чужим, который пришёл отнять мою силу.

— Ты... ты просто ребёнок.

— Я — 047. Победитель. А ты — труп. Он прыгнул. Я выпустил кровь. Лёд против льда. Яд против яда. Мы схлестнулись. Юми кричала где-то за спиной. Аой плакала. Харуки застыла столбом. А я дрался с семилетним мальчиком, который только что отрезал голову своему отцу. И он был силён. Очень силён.

— Сакуми, — прошептал он, когда наши атаки замерли вничью. — Ты почти как я. Почти.

— Я не ты.

— Пока нет. Но станешь. Все становятся. Он улыбнулся. И исчез в стене льда.

— Стоять! — я рванул за ним, но коридор был пуст. Только тело Содзё лежало на полу. И его голова смотрела в пустоту.

— Содзё... — Юми рухнула на колени. — Нет... нет...

— Надо идти, — сказал Тогаси. Голос дрожал. — Он позовёт подмогу.

— Идти? — я повернулся к нему. — Содзё только что убили. На наших глазах. Его собственный сын.

— И если мы не уйдём — нас убьют тоже. Содзё хотел бы, чтобы мы спасли других детей.

Я смотрел на него. Потом на тело.

— Я убью его, — сказал я. — Этого 047. Своего... кого? Брата? Копию? Неважно. Я убью его.

— Убьёшь. Но сначала — выберемся. Мы побежали. За нами осталось тело Содзё. И его сын, который стал монстром. Потому что Инзирез сделал его таким.

----------

Ни шагу назад

Том 2, Глава 31: Ни шагу назад

— Стоять. Голос Тогаси резанул по ушам. Все замерли. Коридор впереди перекрывала фигура. Высокий мужчина в белом плаще, с холодной улыбкой и пальцами, унизанными перстнями. Каждый камень мерцал странным светом.

— Маг телепортации, — выдохнула Аой. — Я чувствую... пространство вокруг него искажено.

— Умная девочка, — мужчина поклонился. — Куросаки Кенджи, к вашим услугам. А вы, я вижу, убили нашего дорогого 047? Нет? Только Содзё? Какая жалость. Он был ценным образцом.

— Заткнись! — Юто рванул вперёд, воздушный кулак ударил в мага. Кенджи даже не пошевелился. Пространство вокруг него дрогнуло, и атака Юто ушла в стену, пробив бетон.

— Грубо, — поморщился он. — Неучтивые гости. Пора вас рассадить по местам. Он щёлкнул пальцами. Пространство взорвалось. Я увидел, как Юми кричит, но звук исчез. Как Харуки пытается поднять землю, но её руки проходят сквозь пол. Как Аой рассыпается на цветные пятна.

— Не..т нет.. Вспышка. Тишина. Я упал на колени. Вокруг — пустота. Белая, бесконечная, гулкая.

— Юми! — заорал я. — Тогаси! Харуки! Никого.

— Кричи громче, — раздался голос сзади. — Может, кто-нибудь из твоих друзей услышит. Хотя вряд ли. Они сейчас в разных частях лаборатории. Кто-то на крыше, кто-то в подвале, кто-то вообще за её пределами. Я обернулся. Кенджи стоял в десяти метрах. Рядом с ним — маленькая фигурка в белой пижаме.

— Привет, бракованный, — улыбнулся мальчик. — Папа умер, да? Я хорошо постарался.

— Тварь.

— Тварь? — он наклонил голову. — Я оружие. Инструмент. Как и ты. Только я не притворяюсь человеком.

— Я убью тебя.

— Попробуй. Кенджи хлопнул в ладоши.

— Прекрасно. Развлекайтесь, детишки. А я пока схожу за остальными. Такая охота бывает раз в жизни. Он исчез. Я остался один на один с 047.

— Ну? — мальчик поднял руку. Чёрный лёд закрутился вокруг пальцев. — Покажи, на что способен первый объект. Бракованный. Я выпустил кровь. Пять лезвий. Чёрных, ядовитых, ледяных.

— Слабо, — 047 усмехнулся. — Смотри, как надо. Из его руки вырвались пятнадцать лезвий. Все чёрные. Все отравленные. Все нацеленные в меня.

— Я сильнее, — сказал он. — Я всегда был сильнее. Потому что я один. А один не тратит силы на защиту других.

— Ты просто ребёнок, которого сломали.

— Я — идеал. А ты — ошибка, которую исправят. Лезвия ударили. Я еле увернулся. Три пореза на плече, один на ноге. Кровь закипела, нейтрализуя яд, но боль осталась.

— Первая кровь, — 047 облизнулся. — Моя любимая. Я атаковал в ответ. Пять лезвий против пятнадцати. Бой только начался.

----------

Пятнадцать против пяти

Том 2, Глава 32: Пятнадцать против пяти

— Держись, Сакуми! — голос в голове. Юмин? Нет, просто воспоминание. Я уворачивался, блокировал, контратаковал. Пятнадцать лезвий 047 кружили вокруг, как стая голодных акул. Мои пять едва отбивались.

— Устал? — спросил мальчик. — А я нет. Я могу так вечность. Меня учили убивать сутками без перерыва.

— Меня тоже учили, — ответил я, выпуская ещё крови. Семь лезвий.

— О, прогресс! — 047 захлопал в ладоши. — Но недостаточно. Из его рук вырвались двадцать лезвий.

— Я расту в бою, — объяснил он. — Чем сильнее враг, тем сильнее я. Так меня создали. А ты? Ты тратишь силы на чувства. На Юми. На друзей. На жалость к папочке, которого я убил.

— Заткнись!

— Больно? Правильно. Боль — топливо. Но ты используешь её не так. Ты злишься, но не становишься сильнее. Ты просто злишься. Он атаковал. Двадцать лезвий вонзились в пол вокруг меня, создавая ледяную клетку.

— Посиди тут, — сказал 047. — А я пока схожу за твоей девочкой. Юми, кажется? Она где-то на крыше. Одна. Без защиты. Без тебя.

— Не..т Я рванулся вперёд, проломил лёд, но 047 уже исчез.

— Юми! — заорал я. — ЮМИ! Тишина. Где-то далеко грохнул взрыв. Я побежал.

----------

Крыша

Том 2, Глава 33: Крыша

Холод. Ветер. Небо. Я вылетел на крышу лаборатории. Снег, лёд, и посредине — Юми. Она стояла на коленях, прижимая руку к груди. Из-под пальцев текла кровь.

— Юми!

— Не подходи! — крикнула она. — Он здесь!

047 стоял в трёх метрах от неё. Улыбался.

— Быстро ты, — похвалил он. — А я только начал играть.

— Отойди от неё.

— Или что? — он поднял руку. Ледяное копьё упёрлось в горло Юми. — Одно движение — и её голова покатится, как папина. Хочешь посмотреть?

— Сакуми... не слушай его... — прошептала Юми.

— Заткнись, — 047 пнул её. Юми вскрикнула. У меня внутри что-то оборвалось. Кровь. Вся. Сразу. Она вырвалась из меня фонтаном. Чёрная, горячая, ледяная, ядовитая. Сорок лезвий. Пятьдесят. Сто.

— Ого, — 047 отступил на шаг. — Впечатляет.

— Отойди от неё, — повторил я. Голос был чужим. Страшным.

— А если нет?

— Тогда умрёшь. Я ударил. Сто лезвий рванули к нему. Он выпустил свои — пятьдесят, семьдесят — но моих было больше. Они прорывали его защиту, резали, кололи, рвали.

— Больно! — заорал он впервые. — Больно, сволочь!

— ТЫ ДУМАЛ, БОЛЬНО? — я шагнул вперёд. — ТЫ УБИЛ ОТЦА! ТЫ РАНИЛ ЮМИ! ТЫ...

— Сакуми! — крик Юми вырвал меня из ярости. Я обернулся.

Сзади стоял Кенджи. Маг телепортации. В руках — пульт.

— Красиво, — сказал он. — Но хватит. Нажал кнопку. Пространство взорвалось снова.

----------

Трое

Том 2, Глава 34: Трое

Я открыл глаза. Белая комната. Пустая. Только я, 047 и Кенджи.

— Где Юми? — спросил я.

— В безопасности, — улыбнулся Кенджи. — Пока. Если ты проиграешь — я её найду. И приведу сюда. Чтобы ты смотрел.

— Сволочь.

— Работа такая.

047 стоял в углу. Израненный, злой. Смотрел на меня с ненавистью.

— Я убью тебя, — прошипел он. — Своими руками.

— Попробуй. Кенджи щёлкнул пальцами. Пространство вокруг нас сжалось, создавая арену.

— Бой до смерти, — объявил он. — Победитель выходит. Проигравший... ну, вы поняли.

— А ты? — спросил 047.

— А я буду смотреть. И мешать, если кто-то захочет сбежать. Он исчез. Остался только голос, разносящийся эхом:

— Начинайте. Мы с 047 стояли друг напротив друга. Два объекта. Два монстра. Две версии одного и того же.

— Я сильнее, — сказал он.

— Посмотрим. Кровь вырвалась из нас одновременно. Бой начался.

----------

Предел возможностей

Том 2, Глава 35: Предел возможностей

— Ты слаб.

Голос 047 резанул по ушам. Ледяное лезвие вошло мне в глаз.

Я закричал.

Боль была чудовищной. Лёд жёг, яд разъедал, тьма застилала сознание.

— Один глаз, — спокойно сказал 047, вытирая руки. — Долго ты без него протянешь?

Я упал на колено. Кровь текла по лицу, смешиваясь со слезами.

— Сакуми! — голос Юми где-то далеко. Или близко? Я уже не понимал.

— Не отвлекайся, — 047 пнул меня в бок. — Смотри, как надо.

Лезвие отсекло левую руку.

Я заорал снова. Кровь фонтаном хлынула на белый пол.

— Рука, — констатировал 047. — Теперь ты ещё слабее.

— Ты... тварь...

— Тварь? — он наклонился. — Я идеал. А ты — ошибка. Сдохни уже.

Лезвие отсекло ногу.

Я упал. Лежал в луже собственной крови, глядя одним глазом в белый потолок. Как в детстве. Как в лаборатории.

— Сакуми... — голос Юми. — Вставай...

— Не встанет, — 047 занёс лезвие над моей шеей. — Прощай, бракованный.

Удар.

Тишина.

Я видел своё тело со стороны. Голова лежала отдельно. Глаза всё ещё смотрели. Всё ещё видели.

— Красиво, — сказал 047, разглядывая мою голову. — Жаль, что ты не стал таким, как я. Мы могли бы править вместе.

— Кто сказал, что я не стану?

Голос. Мой голос. Из моего рта.

047 замер.

Голова на полу — зашевелилась. Кровь, вытекшая из тела, запульсировала, поползла обратно. Красные нити потянулись к шее, к ране, к голове.

— Что за...

— Узлы крови, — ответил я. — Древняя техника. Саэко учила меня на тот случай, если меня убьют. Она хотела, чтобы я воскресал и снова служил ей.

Голова приросла обратно.

Глаз восстановился.

Рука выросла.

Нога вернулась.

Я встал.

047 смотрел на меня с открытым ртом.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Я убил тебя. Я отрезал тебе голову.

— Отрезал, — согласился я. — И что?

— Ты должен быть мёртв!

— Должен. Но не буду.

Я шагнул к нему. Он отступил.

— Ты боишься? — спросил я. — Впервые?

— Я не боюсь!

— Боишься. Я чувствую твою кровь. Она дрожит.

— Заткнись!

Он выпустил пятьдесят лезвий. Все сразу. Максимум.

Я даже не пошевелился.

Лезвия вонзились в меня. Проткнули грудь, живот, руки, ноги.

Я стоял.

— Больно? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Моя кровь заживляет быстрее, чем ты режешь.

— Не может быть!

— Может.

Я выдернул одно лезвие из груди. Рана затянулась за секунду.

— Мой козырь — регенерация, — сказал я спокойно. — Я могу восстанавливаться бесконечно. Пока есть кровь. А крови у меня много.

047 попятился.

— Ты... ты монстр...

— Монстр? — я усмехнулся. — Ты называешь меня монстром? Ты, который убил отца? Который гордится этим?

— Я сильный! Я один!

— Ты слабый, — отрезал я. — Твоя хладнокровность — не сила. Это трусость. Ты позволил затуманить свой разум. Позволил сделать себя пустым местом.

— Заткнись!

— Ты думал, что быть одному — это круто. А на самом деле ты просто жалкий ребёнок, который испугался любить.

047 замер. Лезвия исчезли.

— Я... я не...

— Ты боишься, — я подошёл вплотную. — Боишься признать, что ошибался. Что отец любил тебя. А ты его убил.

— НЕТ!

Он упал на колени. Впервые в его глазах появились слёзы.

— Я... я не хотел... меня заставили... они сказали, что если я не убью, то убьют меня... я просто хотел жить...

— Знаю, — я присел рядом. — Они и меня так учили. Но я нашёл тех, кто показал мне другой путь.

— Поздно... я убил папу...

— Поздно. Но ты можешь выбрать сейчас.

— Выбрать?

— Жить или умереть монстром. Я не буду тебя убивать.

Он поднял глаза. В них — надежда и ужас одновременно.

— Что ты сделаешь?

— Запечатаю твою силу. Древними печатями. Ты станешь обычным мальчиком. Сможешь начать заново.

— А если я откажусь?

— Тогда убью. Но не хочу.

Он плакал. Смотрел на меня и плакал.

— Сделай, — прошептал он. — Сделай меня обычным. Я не хочу больше убивать.

Я кивнул.

Кровь вытекла из моих пальцев, сплелась в сложный узор, легла на его грудь. Печать засветилась, впиталась в кожу.

— Готово, — сказал я. — Теперь ты просто Харуки Хотару. Сын Содзё.

— Папа... — прошептал он. — Прости...

Я оставил его сидеть на полу. Поднялся.

— Теперь — моя очередь. Кенджи появился через секунду.

— Ого, — сказал он, увидев 047 на полу. — Ты его победил? Неплохо. Но я всё ещё здесь.

— Ты уже нет, — ответил я.

— Что? Я исчез. Телепортация? Нет. Просто скорость. Кровь разгоняла тело быстрее мысли. Первая локация — крыша. Трое магов Инзирез, готовящих атаку. Лезвие. Горло. Кровь. Трупы. 0,1 секунды. Вторая локация — лаборатория сектора 3. Десять учёных, пятеро детей в капсулах. Лезвия. Десять горлов. Дети целы. 0,2 секунды. Третья локация — командный центр. Генерал Инзирез с охраной. Клинок крови. Голова летит. Охрана даже не поняла. 0,3 секунды. Четвёртая — детский блок. Двенадцать детей-солдат. Таких же, как 047. С такими же пустыми глазами. Я замер.

— Сакуми? — один из них шагнул вперёд. — Ты первый объект? Мы слышали о тебе. Ты пришёл нас спасти?

— Я пришёл... — я смотрел на них. На маленькие руки, которые убивали. На пустые глаза, которые не видели света.

— Ты пришёл нас убить? — спросил другой. — Нас уже учили. Мы готовы.

— Вы не готовы, — сказал я. — Вы просто дети.

— Дети-оружие, — поправил третий. — Как ты. Ты же понимаешь.

— Понимаю. Я поднял руку.

— Простите. Двенадцать лезвий. Двенадцать горлов. Двенадцать маленьких тел упали на пол. Ни криков. Ни слёз. Они даже не пытались убегать. Они просто смотрели и ждали. Потому что их научили, что смерть — это нормально. Я убил их. И ненавидел себя за это. Но оставить их живыми — значит, они убьют моих друзей. Выбора не было.

----------

Оружие

Том 2, Глава 36: Оружие

Я вернулся в комнату, где оставил Кенджи. Он стоял на том же месте, белый как мел.

— Ты... ты убил всех... — прошептал он. — За секунду...

— За три, — поправил я. — Ты следующий.

— Пощади! Я просто выполнял приказы! Я не хотел!

— Ты разбросал моих друзей по всей лаборатории. Ты позволил 047 пытать меня. Ты смеялся, когда я терял руку.

— Я... я заплачу! Всё, что хочешь! Я подошёл к нему. Кровь закрутилась вокруг пальцев.

— Ты хочешь жить?

— Да!

— Тогда ответь: где остальные мои друзья? Он затараторил координаты. Юми — на крыше, жива. Юто — в подвале, ранен. Харуки — в восточном крыле, дерётся. Аой — в теплице, прячется. Тогаси — в центре управления, заперт. Рюдзи — снаружи, ждёт.

— Спасибо, — сказал я. И перерезал ему горло.

— Прости, — добавил я. — Но ты тоже оружие. А оружие, которое нельзя контролировать, надо уничтожать. Кенджи упал. Я вышел.

----------

Спуск

Том 2, Глава 37: Спуск

Я собрал всех за пять минут. Юми плакала, увидев меня. Юто был в крови, но живой. Харуки держалась молодцом. Аой вытащила из теплицы семена редких растений. Тогаси отдавал последние приказы.

— Лаборатория падает, — сказал он. — Мы запустили самоуничтожение.

— Дети? — спросил я.

— Эвакуированы. Триста двенадцать с западной базы и ещё сто двадцать отсюда.

— Хорошо.

— Сакуми, — Юми подошла. — Ты... ты другой.

— Я тот же, — ответил я. — Просто понял, кто я.

— Кто?

— Оружие. Но оружие, которое выбирает, кого защищать. Она обняла меня.

— Пошли, — сказал я. — Надо уходить. Мы вышли на крышу. Лаборатория горела, рушилась, падала вниз кусками.

— Как спустимся? — спросил Юто.

— На мне, — ответил я. Кровь вырвалась из меня, сплелась в огромные крылья. Красные, чёрные, горячие.

— Залезайте. Мы прыгнули. Ветер бил в лицо. Лаборатория взрывалась за спиной. Внизу росла земля.

— Сакуми! — крикнула Юми. — Я наверное я..

— Я знаю, — ответил я. — Я тоже. Мы летели вниз. К новому рассвету.

----------

Эвакуация

Том 2, Глава 38: Эвакуация

Три дня. Три дня мы ехали обратно на западную базу. Три дня молчали. Три дня я смотрел в одну точку и не чувствовал ничего.

— Сакуми, — Юми трясла меня за плечо. — Приехали. Я вышел из грузовика. Западная база встречала нас суетой. Люди бегали, кричали, таскали капсулы с детьми. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то молился.

— Сюда! — кричал Тогаси, раздавая указания. — Детей в лазарет! Живо! Я стоял и смотрел. Мимо проносились дети в капсулах. Те, кого я убил своей рукой, не приходили в голову. Те, кого спас, — тоже. Пусто.

— Сакуми, — подошла Аой. — Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного. Она вздохнула и ушла. Юми осталась рядом. Молчала. Просто стояла и держала за руку.

Через час приехали люди в форме. Не Инзирез — другие. Обычные. Из правительства.

— Мы заберём детей, — сказал главный, высокий мужчина с усталыми глазами. — Обеспечим им безопасность.

— Обеспечите? — усмехнулся Тогаси. — Как вы обеспечили их родителей?

— Мы не виноваты в том, что сделал Инзирез.

— Но и не мешали.

— Сейчас помогаем. Примите или откажитесь. Тогаси посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Забирайте, — сказал он. — Но если узнаем, что с ними что-то случилось — мы вернёмся.

— Я понял. Детей грузили в машины. Четыреста тридцать две капсулы. Четыреста тридцать две маленькие жизни. Я смотрел и не чувствовал ничего.

— Сакуми, — Юми сжала мою руку. — Ты молодец.

— Я убил двенадцать таких же.

— Ты спас четыреста тридцать два. Это важнее.

— Важнее?

— Да. Счёт не в ту сторону считается. Я посмотрел на неё. В её глазах блестели слёзы, но она улыбалась.

— Ты странная, Юми.

— Знаю. Поехали домой.

— Домой?

— На базу. Отдыхать. Я кивнул.

----------

Покой

Том 2, Глава 42: Покой

База встретила нас тишиной и запахом еды. Нана сидела в углу с вязанием. Увидела нас — расплакалась.

— Вы живы... вы все живы...

— Не все, — тихо сказал Юто. Нана замерла. Посмотрела на меня.

— Содзё?

— Мёртв. Она закрыла лицо руками. Я прошёл мимо. В свою комнату. Лёг на койку. Белый потолок. Серый. Бетонный. С трещинами.

— Сакуми? — Юми заглянула.

— Я хочу побыть один.

— Хорошо. Она ушла. Я лежал и смотрел в потолок. Думал о Содзё. О его голове, катящейся по полу. О его сыне, который плакал у меня на груди. О двенадцати детях, которых я убил. Ничего. Пустота.

— Странно, — сказал я вслух. — Раньше я чувствовал боль. А теперь... Тишина.

— Теперь ты научился терпеть, — ответил голос из темноты. Я сел. В углу сидел... я. Другой я. С такими же глазами, таким же лицом, такой же пустотой.

— Объект 001? — спросил я.

— Почти. Я — ты. Тот, кем ты мог бы стать, если бы не сбежал.

— Ты галлюцинация.

— Может быть. Но я здесь. И я знаю, что ты чувствуешь. Ничего. Потому что чувствовать больно. А мы не любим боль.

— Уходи.

— Не уйду. Я всегда буду с тобой. В твоей крови. В твоих мыслях. В твоих руках, которыми ты убивал детей. Я сжал кулаки.

— Я убил их, чтобы спасти других.

— Оправдания. Они всё равно мертвы. И ты никогда не забудешь их глаза.

— Заткнись.

— Они смотрели на тебя и ждали. Ждали, что ты их спасёшь. А ты убил.

— Я сказал — заткнись! Я ударил кулаком в стену. Бетон треснул. Галлюцинация исчезла. В комнату вбежала Юми.

— Сакуми! Что случилось?

— Ничего.

— Не ври.

— Устал. Она подошла, села рядом. Обняла.

— Я здесь. Я всегда здесь.

— Знаю.

— Не уходи в себя, ладно?

— Постараюсь. Мы сидели молча. Где-то за стеной плакала Нана. Где-то Тогаси раздавал указания. Где-то Харуки и Юто спорили о чём-то. Обычная жизнь. А я сидел и смотрел в стену. Пустой. Разбитый. Живой. Почему-то живой

----------

Весть

Том 2, Глава 43: Весть

Я сидел в углу общей комнаты и смотрел в стену. Третий день. Юми приносила еду. Я не ел. Аой приносила чай. Я не пил. Тогаси что-то говорил. Я не слушал.

— Сакуми, — Нана подсела рядом. Голос дрожал. — Я связалась с нашими на юге. Там... там такое... Я повернул голову.

— Что?

— Помнишь проект «Рассвет»? Лабораторию, где делали детей?

— Помню.

— Так вот... это не просто проект. Это имя. Люди. Древние маги. Очень старые. Очень сильные. Они создали Инзирез. С нуля. Много лет назад. Я сел прямо.

— Инзирез — их слуги?

— Да. Инзирез делал всю грязную работу. Ловил магов, ставил опыты, создавал детей. А Рассветы просто ждали. Наблюдали. Собирали данные.

— А теперь?

— Теперь они решили, что Инзирез больше не нужен. Что те слабые. Бесполезные. Тишина. Юто подошёл ближе.

— И что Рассветы сделали?

— Пришли в главный штаб Инзирез. Сказали: «Вы нам больше не нужны. Вы слабые». А Инзирез... они на колени встали. Молили. Просили принять их обратно.

— А Рассветы?

— Убивают. Говорят: «Слабые не достойны служить нам». Половину верхушки уже убили. Остальные разбегаются или прячутся. Харуки побледнела.

— Значит, Инзирез больше не главные?

— Не главные. Теперь есть Рассветы. Древние маги, которым плевать на всех. Я молчал. Думал. Инзирез, который пять лет мучил меня, убил родителей, создал 047, теперь сам на коленях. А новые враги — Рассветы — убивают их как слабых.

— Сакуми? — Юми взяла меня за руку.

— Сколько их? — спросил я.

— Неизвестно. Может, десять. Может, сто. Говорят, они могут менять облик. Живут сотни лет. Их магия древняя. Сильнее всего, что мы видели.

— Чего они хотят?

— Власти. Над всем миром. Они сказали: «Слабые должны умереть. Сильные будут служить». Я встал.

— Сакуми, ты куда?

— Отдыхать.

— Что?

— Мне нужно ещё немного отдохнуть, — сказал я. — Потом решим. Я пошёл в свою комнату. Лёг на койку. Смотрел в потолок. Белый. Серый. Бетонный. Рассветы. Древние маги. Те, кто создал Инзирез. Те, кто приказал сделать из меня оружие. Те, кто теперь убивает своих слуг за слабость.

— Сакуми? — Юми заглянула.

— Я здесь.

— Ты как?

— Устал.

— Я рядом.

— Знаю. Она ушла. Я закрыл глаза. Рассветы. Новые враги. А я просто хотел тишины. Хотя бы на день.

----------

Анализ данных

Том 2, Глава 41: Анализ данных

Четвёртый день. Я сидел за столом в общей комнате. Передо мной — карта, документы, списки. Вокруг — тишина. Все смотрели и ждали.

— Тогаси, — сказал я. — Данные по Рассветам. Всё, что есть. Он положил тонкую папку.

— Мало. Очень мало.

Я открыл. Читал быстро. Впитывал.

— Десять-двенадцать человек. Древние маги. Возраст — от трёхсот до тысячи лет. Контролируют стихии на уровне, который мы не видели. Меняют облик. Живут в другом измерении.

— Откуда такая инфа? — спросил Юто.

— Наши на юге. Один из Инзирезов сдался перед смертью. Рассказал.

Я отложил папку.

— Значит так. Слушайте и запоминайте. Вопросов не задавать. Просто слушать. Все замерли.

— Первое. Рассветы сильнее нас. Каждый. В одиночку мы не тянем.

— Второе. У них есть слабости. Иначе бы не прятались в другом измерении тысячу лет. Чего-то боятся. Чего-то ждут.

— Третье. Инзирез им больше не нужен. Значит, Рассветы выйдут сами. Скоро.

— Четвёртое. Наша задача — не драться. Наша задача — выжить и узнать. Тогаси кивнул.

— План?

— План. Юто и Харуки — разведка. Узнать, где Рассветы появлялись, сколько их, что делают. Никаких боёв. Только наблюдение.

— Понял, — Юто сглотнул.

— Аой и Нана — анализ. Все документы, все слухи, все намёки. Найти закономерности.

— Сделаем, — Аой кивнула.

— Тогаси и Рюдзи — связь с другими ячейками. Узнать, кто ещё выжил из Инзирез. Может, кто-то знает больше.

— Хорошо.

— Юми — со мной.

— Что будем делать? — спросила она.

— Готовить базу к осаде. Укрепления, запасы, пути отхода. Если Рассветы придут — мы должны быть готовы уйти.

— А если не уйдём?

— Тогда умрём.

Тишина.

— Вопросы? — спросил я.

Никто не ответил.

— Тогда работаем.

Все разошлись.

Юми задержалась.

— Сакуми... ты другой.

— Какой?

— Холодный. Как будто... не ты.

— Я тот же. Просто понял, что эмоции мешают. Содзё мёртв. 047 запечатан. Дети спасены. Теперь надо думать.

— А я?

— Ты со мной. Это главное.

— Это звучит как...

— Как что?

— Как приказ. Не как... ну...

— Не как любовь?

Она кивнула. Я посмотрел на неё. Долго.

— Юми. Сейчас не время для любви. Сейчас время для выживания. Если мы выживем — тогда поговорим.

— А если нет?

— Тогда не о чем будет говорить.

Она отвернулась.

— Ты жёсткий, Сакуми.

— Умный. Не жёсткий. Умный.

Я встал и пошёл к карте.

— Работаем.

----------

Координаты

Том 2, Глава 42: Координаты

Пять дней анализа. Юто и Харуки вернулись на третьи сутки. Грязные, злые, но живые.

— Есть точки, — Харуки разложила карту. — Здесь, здесь и здесь. Рассветы появлялись в трёх местах за неделю.

— Что делали?

— Убивали. Выживших Инзирезов. Просто находили и убивали. Как будто чистили ряды.

— Кто-то выжил?

— Несколько человек сбежали. Наши на юге спрятали двоих.

— Приведите. Поговорю.

Аой и Нана сидели над документами.

— Ничего конкретного, — сказала Аой. — Но есть паттерн. Рассветы не трогают обычных людей. Только магов. Только сильных.

— Значит, им нужны сильные. Для чего?

— Непонятно.

Тогаси вернулся с новостями.

— Другие ячейки тоже видели Рассветов. Все говорят одно: они ищут кого-то. Не просто убивают — ищут.

— Кого?

— Неизвестно. Но один из выживших Инзирезов сказал: «Они ищут первого. Того, кто сбежал».

Я замер.

— Меня?

— Похоже на то.

Тишина.

Юми подошла, но я остановил её жестом.

— Значит, я цель. Хорошо.

— Хорошо? — удивился Юто.

— Если они ищут меня — значит, я им нужен. Не мёртвый — нужный. Значит, не убьют сразу. Значит, есть время.

— Время для чего?

— Для подготовки. Для удара. Для победы.

Я подошёл к карте.

— Точки появления. Все три — в радиусе ста километров. Они приближаются.

— Сколько у нас времени?

— Неделя. Может, две.

— Что делаем?

— Готовим ловушку. Не для победы — для информации. Я выйду к ним сам.

— Что?! — Юми рванулась вперёд. — Ты с ума сошёл?!

— Спокойно. Я сказал — для информации. Не для смерти.

— Они убьют тебя!

— Не убьют. Я им нужен.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. И логика. Если бы хотели убить — убили бы сразу. А они ищут. Значит, я ценность.

Я повернулся к Тогаси.

— Готовь отход для всех. Если я не вернусь — уходите на запад. Там безопаснее.

— Сакуми...

— Это не обсуждается.

Я вышел.

Юми догнала в коридоре.

— Ты идиот!

— Знаю.

— Я с тобой!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что если они убьют меня — ты будешь жить. Кто-то должен помнить.

— Помнить что?

— Что мы боролись. Что не сдались. Что Содзё умер не зря.

Она заплакала.

— Я ненавижу тебя.

— Знаю. Я ушёл. Глава закончена.

----------

Выход

Том 2, Глава 43: Выход

Я стоял на пустыре за базой. Снег. Ветер. Тишина. Один.

— Сакуми, — голос Тогаси в наушнике. — Последний раз спрашиваю: ты уверен?

— Да.

— Мы будем рядом. Если что — сигнал.

— Не надо. Если я не вернусь — уходите.

— ...

— Отключай связь. Они могут засечь.

— Удачи. Тишина. Я ждал. Час. Два. Три. На закате воздух дрогнул. Передо мной открылся портал. Чёрный, глубокий, бездонный. Из него вышли трое. Высокие. Худые. В длинных белых одеждах. Лица скрыты капюшонами. От них веяло холодом и временем.

— Объект 001, — голос бесполый, древний. — Ты пришёл сам. Умно.

— Вы искали меня. Я здесь.

— Ты знаешь, кто мы?

— Рассветы. Хозяева Инзирез. Древние маги.

— Верно. А ты знаешь, кто ты?

— Объект. Оружие. Первый.

— Ты — ключ. Без тебя наш план не работает.

— Какой план?

— Создать новый мир. Где сильные правят. Где слабые служат или умирают. Ты — основа армии.

— Я не буду на вас работать.

— Будешь. Не сейчас. Потом. Когда поймёшь, что выбора нет.

Один из Рассветов шагнул вперёд. Снял капюшон. Под ним было лицо... моё.

— Ты — клон, — сказал я.

— Я — ты. Версия 2.0. Идеальный. Без эмоций. Без слабостей. Без любви к девчонкам и жалости к детям.

— Ты — пустышка.

— Я — будущее. Он поднял руку. Кровь — чёрная, ядовитая — закружилась вокруг.

— Научился у тебя. Но лучше. Я выпустил свою.

— Посмотрим. Бой начался.

----------

Кровь против крови

Том 2, Глава 44: Кровь против крови

— Посмотрим. Чёрная кровь ударила первой. Я ушёл в сторону, но лезвие зацепило плечо. Рана зашипела, яд попытался проникнуть внутрь. Моя кровь заблокировала, нейтрализовала, заживила.

— Быстро, — клон наклонил голову. — Регенерация работает.

— А ты думал, я слабак?

— Я думал, ты предсказуем. Он атаковал снова. Двадцать лезвий. Тридцать. Сорок. Я выпустил пятьдесят. Воздух наполнился скрежетом металла — это кровь сталкивалась с кровью, замерзала, разбивалась, снова замерзала.

— Неплохо, — клон улыбнулся моим лицом. — Для бракованного.

— Заткнись. Я рванул вперёд. Скорость. Удар. Лезвие вошло ему в грудь.

— И? — спросил он, глядя на торчащую из себя рукоять. — Думаешь, я чувствую боль?

— Нет. Но я чувствую твою кровь. Я дёрнул лезвие назад, вырывая кусок плоти. Рана затянулась за секунду.

— Бесполезно, — клон покачал головой. — Я — ты. У меня та же регенерация.

— Значит, будем резать, пока не кончится кровь.

— У меня её много. Рассветы стояли в стороне и смотрели. Трое в белых одеждах. Древние. Спокойные. Как зрители в театре.

— Интересно, — сказал главный. — Два одинаковых. Кто кого.

— Ставлю на оригинал, — усмехнулся второй. — У него больше опыта.

— А я на копию. У неё нет эмоций. Эмоции — слабость. Третий молчал. Просто смотрел. На меня. Я запомнил этот взгляд.

----------

Сто лезвий

Том 2, Глава 48: Сто лезвий

Три часа боя.

Мы изрезали друг друга в клочья. Регенерировали. Снова изрезали. Снова регенерировали.

Земля вокруг превратилась в ледяное месиво из чёрной и красной крови.

— Ты начинаешь повторяться, — сказал клон, отражая мою атаку. — Все твои движения я знаю. Они — мои.

— Тогда почему ты ещё не победил?

— Потому что мне приказано взять тебя живым.

— А если я не дамся?

— Тогда придётся убить. Но это нежелательно.

— Почему?

— Ты — ключ. Без тебя Рассветы не запустят финальную фазу.

— Какую фазу?

— Неважно. Ты всё равно будешь мёртв.

Он атаковал. Сто лезвий. Максимум.

Я выпустил сто двадцать.

Лезвия столкнулись в воздухе, замерли, задрожали. Ничья.

— Ты сильнее, чем я думал, — удивился клон.

— Я сильнее, чем ты думал.

— Но ненадолго. Твоя кровь кончается.

Он был прав. Я чувствовал. Ещё час — и упаду.

— Тогда надо ускориться.

Я рванул вперёд. Без защиты. Без стратегии. Просто вперёд.

Лезвия клона вонзились в меня. Десять. Двадцать. Тридцать.

Я не останавливался.

— Ты с ума сошёл?! — заорал он.

— Я — первый объект. Я — прототип. Я — ошибка.

Я схватил его за горло.

— А ошибки непредсказуемы.

Кровь хлынула из моих ран прямо в него. Горячая. Кипящая. Она прожигала его тело, плавила, уничтожала изнутри.

— Больно! — заорал клон впервые. — БОЛЬНО!

— Больно? — я усмехнулся. — А я думал, ты не чувствуешь.

Он попытался регенерировать, но моя кровь была быстрее. Она заполняла его, вытесняла его собственную, убивала.

— Я... я не могу... — прохрипел он.

— Ты можешь. Ты просто не хочешь признать, что ты — это я. А я никогда не сдаюсь.

Он рухнул на колени.

Я стоял над ним. Израненный, истекающий кровью, но стоял.

Рассветы смотрели молча.

— Интересно, — сказал главный. — Очень интересно.

Я повернулся к ним. Шагнул.

— Ты следующий, — сказал я.

Главный улыбнулся.

— Смело. Глупо. Но смело.

Он щёлкнул пальцами.

Воздух вокруг меня загустел. Стал плотным, как вода. Я не мог пошевелиться. Кровь замерла в жилах.

— Что... что это?

— Древняя магия, мальчик. Ты думал, мы будем драться с тобой в открытую? Мы — Рассветы. Мы не воюем. Мы побеждаем.

Цепи. Чёрные, светящиеся, они вырвались из ниоткуда и обвили мои руки, ноги, шею.

— Пусти!

— Не кричи. Бесполезно. Я дёрнулся. Бесполезно. Цепи сжимались, впивались в тело, блокировали кровь.

— Твоя регенерация не работает против них. Они пьют твою силу. Чем больше дёргаешься, тем слабее становишься. Я замер. Понял.

— Умный мальчик, — кивнул главный. — Жаль, что поздно.

Клон поднялся. Шатаясь.

— Убей его, — приказал Рассвет.

— Нет, — клон покачал головой. — Он спас меня.

— Что?

— Он мог добить. Не добил. Я не буду его убивать. Рассветы переглянулись.

— Забавно, — сказал второй. — Копия обрела совесть.

— Уберите это, — приказал главный. — В подвал. И оригинала туда же.

— А клон?

— Тоже. Разберёмся позже.

Чёрные цепи потащили меня в портал. Клона — следом. Я увидел лицо Юми. Она бежала ко мне, кричала, но звук исчез. Портал закрылся. Тьма.

----------

Пленный подвал

Том 2, Глава 46: Пленный подвал

Я очнулся в темноте. Холод. Сырость. Запах плесени и крови.

— Очухался? — голос клона рядом.

— Где мы?

— Подвал базы Рассветов. Я слышал их разговоры. Мы глубоко под землёй. Отсюда не сбежать.

— Цепи?

— На нас. Пьют силу. Я пробовал регенерировать — бесполезно. Я дёрнул рукой. Боль. Цепи сжались, высасывая кровь.

— Не дёргайся, — сказал клон. — Чем активнее, тем быстрее теряешь силы.

— И что делать?

— Ждать. Думать. Планировать.

— Ты теперь за меня?

— Я теперь за себя. А ты — единственный, кто меня понимает.

Тишина.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— У меня нет имени. Только номер. 002.

— 002? Ты второй?

— После тебя. Ты — 001. Я — твоя копия. Улучшенная версия.

— Не очень улучшенная, если мы оба в цепях.

Он усмехнулся.

— Ты прав. Ладно. Придумай мне имя.

— Зачем?

— Чтобы не быть номером. Ты же не номер. Ты — Сакуми. Я хочу тоже.

Я посмотрел на него. В темноте блестели его глаза. Мои глаза.

— Рен, — сказал я. — Будешь Рен.

— Почему Рен?

— Первое, что пришло в голову.

— Пойдёт. Я — Рен Мы замолчали. Где-то наверху ходили Рассветы. Где-то далеко Юми плакала. А мы сидели в цепях и ждали.

— Что дальше? — спросил Рен.

— Не знаю. Но мы выберемся.

— Откуда уверенность?

— Я всегда выбирался.

— Из лаборатории выбрался. Из рудника выбрался. Из неба выбрался. И отсюда выберемся.

— Оптимист.

— Реалист.

Он хмыкнул.

— Знаешь, Сакуми... быть тобой — странно.

— Знаю. Мы замолчали до утра.

----------

Теневые

Том 2, Глава 47: Теневые

Утро не наступило.

В подвале всегда темно. Только тусклый свет где-то далеко, под потолком.

— Сколько мы здесь? — спросил Рен.

— Не знаю. Час. День. Неделю.

Цепи высасывали силы. Я чувствовал, как кровь уходит, а регенерация не успевает.

— Они кормить нас будут?

— Зачем? Мы — пленники. Не гости.

— Тогда умрём с голоду.

— Не умрём. Я не дам.

— Как?

— Кровью поделюсь.

— Ты идиот.

— Знаю. Где-то наверху заскрипела дверь. Шаги. Медленные, тяжёлые.

— Гости, — сказал Рен. Свет ударил в глаза. Я зажмурился.

— Подъём, объекты, — голос Рассвета. Того, третьего, молчаливого. — Хозяин хочет вас видеть.

— Хозяин?

— Главный. Идём. Нас вытащили из подвала. Цепи волочились по полу, звенели. Мы прошли длинный коридор. Белые стены. Белый потолок. Как в лаборатории.

— Ненавижу белый цвет, — сказал Рен.

— Я тоже. Зал. Огромный, круглый, с высокими колоннами. В центре — трон. На троне — Рассвет. Тот, главный.

— Сакуми Ариёта. Объект 001. И его копия. Добро пожаловать в мой дом.

— Красивый, — усмехнулся я. — Как тюрьма.

— Это и есть тюрьма. Для тех, кто не хочет служить.

— Я не буду служить.

— Будешь. Рано или поздно. Все служат.

Он встал. Подошёл. Посмотрел в глаза.

— Ты силён. Сильнее, чем мы думали. Ты победил копию, хотя она была создана, чтобы быть лучше тебя.

— Она не лучше. Она — я. А я не сдаюсь.

— Упрямство. Это лечится.

— Временем? Болью?

— И тем, и другим. Он щёлкнул пальцами. Цепи сжались. Я закричал. Кровь хлынула из ран.

— Это только начало, Сакуми. У нас много времени. Вечность. Сознание погасло.

----------

Стойкость

Том 2, Глава 48: Стойкость

Я не знал, сколько прошло. Дни? Недели? Месяцы? Рассветы приходили, пытали, уходили. Цепи высасывали кровь, регенерация еле справлялась. Я висел на стене, как тряпка.

— Сакуми, — голос Рена. — Ты жив?

— Жив. А ты?

— Держусь. Они меня не трогают. Спрашивают про тебя.

— Что спрашивают?

— Почему ты не сдаёшься. Что тобой движет. И про ребят твоих где они и многое другое.

— И что ты отвечаешь?

— Что не знаю. Что ты просто упрямый дурак.

Я усмехнулся. Больно.

— Они хотят сломать тебя, — продолжил Рен. — Чтобы ты служил.

— Не сломают.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я уже был сломан. В лаборатории. А потом нашёл тех, кто собрал меня обратно.

— Юми?

— Юми. И Содзё. И все остальные.

— Содзё мёртв.

— Знаю. Но он жив во мне.

— Сентиментально.

— Реально.

Рассветы вернулись.

— Всё ещё живой, — удивился главный. — Ты крепче, чем мы думали.

— Я говорил.

— Говорил. Но слова ничего не значат. Он подошёл. В руке — чёрный клинок. Не из крови. Из чего-то другого. Древнего.

— Это — кинжал душ. Он не режет тело. Он режет память. Каждый удар будет забирать у тебя что-то важное.

— Валяй. Первый удар. Я вспомнил маму. Как она резала хлеб. Улыбалась. Забыл.

— Мама... — прошептал я.

— Ещё?

— Валяй. Второй удар. Папа. Как чинил пылесос. Смеялся. Забыл. Третий. Содзё. Как учил меня контролировать кровь. Забыл. Четвёртый. Юми. Её глаза. Её голос. Её руки. Я закричал.

— Не надо! Не её!

— Поздно. Удар. Юми исчезла из памяти.

Я повис на цепях. Пустой. Разбитый. Ничего.

— Теперь ты готов служить? — спросил Рассвет.

— Пошёл ты, — прошептал я.

Он удивился.

— Ты ничего не помнишь. Ни любви, ни друзей, ни семьи. Что тобой движет?

— Злость, — ответил я. — Чистая злость. Её у меня не отнять. Он засмеялся.

— Ты действительно уникален, Сакуми. Жаль, что ты не с нами. Но ничего. Время работает на нас. Они ушли. Рен смотрел на меня.

— Ты забыл всех?

— Всех.

— И меня?

— Тебя помню. Ты — я. Себя не забудешь.

— Это хорошо.

— Хорошего мало. Мы замолчали. В темноте. Без памяти. Без надежды. Без ничего. Кроме злости.

----------

Искра

Том 2, Глава 49: Искра

Неделя. Или год. Неважно. Я висел. Рен висел рядом. Мы не разговаривали. Не было сил. Рассветы приходили реже. Наверное, решили, что я сломался.

— Сакуми, — позвал Рен. — Ты спишь?

— Нет.

— Я вспомнил кое-что. Твоё имя.

— Моё?

— Ты назвал меня Рен. А себя помнишь?

— Сакуми. Это помню.

— А что оно значит?

— Не знаю.

— Странно. Иметь имя и не знать, что оно значит.

— У тебя тоже имя.

— Рен. Ты придумал. Спасибо.

— Не за что.

Пауза.

— Сакуми, — снова Рен. — А если мы выберемся... что ты сделаешь?

— Найду Юми.

— Ты её забыл.

— Забыл. Но чувствую. Где-то внутри. Она важна.

— Память можно стереть. Чувства — нет.

— Наверное.

— Ты правда злишься?

— Правда. Очень.

— Хорошо. Злость — это топливо.

— Содзё так говорил.

— Кто?

— Не помню. Но говорил.

Мы замолчали. Где-то в темноте зажглась искра. Маленькая. Красная. Моя кровь. Она всё ещё текла. Медленно, но текла. Цепи пили её, но не могли выпить всю.

— Рен, — сказал я. — Смотри.

— Что?

— Кровь. Она движется.

— И?

— Цепи пьют. Но не успевают. Я восстанавливаюсь быстрее, чем они забирают.

— Сколько нужно времени?

— Не знаю. Месяц. Год. Десять лет.

— У нас есть десять лет?

— У меня есть. У тебя?

— Я — ты. У меня тоже.

— Тогда ждём. Искра разгоралась. Медленно. Упрямо. Как я.

----------

Прорыв

Том 2, Глава 50: Прорыв

Три месяца. Или три года. Искра стала пламенем. Кровь заполнила подвал. Цепи пили, захлёбывались, но не могли остановить.

— Пора, — сказал я.

— Пора, — согласился Рен. Мы рванули одновременно. Цепи лопнули. Со звоном, с грохотом, с воплем древней магии. Мы упали на пол. Свободные.

— Получилось, — выдохнул Рен.

— Ещё не всё. Дверь распахнулась. Рассветы вбежали. Трое. Главный, второй, третий.

— Как? — главный побелел. — Это невозможно!

— Возможно, — я поднялся. — Я — первый объект. Я — ошибка. А ошибки непредсказуемы. Кровь взметнулась. Сто лезвий. Двести. Триста.

— Ты не можешь! Ты потерял слишком много сил!

— Я копил их три месяца. Хватит. Лезвия ударили. Рассветы отбивались древней магией, но крови было слишком много. Она заливала всё, ломала защиту, проникала сквозь барьеры.

— Отступаем! — крикнул главный.

— Нет. Я прыгнул вперёд. Схватил его за горло.

— Ты пытал меня. Ты стёр мою память. Ты забрал у меня Юми.

— Она жива, — прохрипел он. — Я не врал. Она ждёт тебя.

— Где?

— На поверхности. На старой базе. Они думают, ты мёртв.

— Они?

— Твои друзья. Они оплакивали тебя. Но она не верила. Ждала. Я отпустил.

— Живи. Передай своим: я вернусь. За всеми вами.

— Ты пожалеешь.

— Уже жалею. Но не о том.

Рассветы исчезли в портале.

Я повернулся к Рену.

— Идём. Нам пора домой.

— Домой?

— Туда, где ждут. Мы вышли из подвала. Навстречу свету. Навстречу памяти. Навстречу Юми.

----------

Восхождение

Том 2, Глава 51: Восхождение

Коридоры базы Рассветов были пусты.

— Они сбежали, — сказал Рен. — Боятся тебя.

— Пусть боятся. Мы шли к выходу. Мимо лабораторий, мимо клеток с детьми, мимо залов пыток.

— Освободим их? — спросил Рен, кивая на клетки.

— Нет времени. Но запомним. Вернёмся.

— Когда?

— Когда закончим с главным. Выход. Дверь. Свет. Мы вышли наружу. Лес. Снег. Небо. Обычное, серое, зимнее.

— Красиво, — сказал Рен.

— Давно не видел.

— Ты не помнишь, как выглядит красота. Память стёрли.

— Помню другое. Как чувствовать. Мы пошли. Через лес, через горы, через равнины. Домой.

----------

Возвращение

Том 2, Глава 52: Возвращение

База. Старая, знакомая.

Я стоял у входа и не решался войти.

— Боишься? — спросил Рен.

— Не знаю, что там.

— Узнай. Дверь открылась. На пороге стояла Юми. Постаревшая. Уставшая. С глазами, которые видели слишком много.

— Сакуми? — прошептала она.

— Я. Она бросилась ко мне. Обняла. Зарыдала.

— Ты живой... ты живой... три года... три года я ждала...

— Три года?

— Ты не знал? Ты был в плену три года.

Я обнял её. Молча. Память не вернулась. Но чувство было. Тёплое. Родное.

— Я не помню тебя, — сказал я. — Они стёрли мою память.

Она замерла.

— Совсем?

— Почти. Но тебя чувствую.

— Этого достаточно.

Она поцеловала меня. Рен отвернулся.

— Ладно, я пойду... познакомлюсь с остальными.

Он ушёл в базу. Мы стояли вдвоём. Снег падал на плечи. Внутри было тепло.

— Я вернулся, — сказал я.

— Я знала, — ответила Юми. — Знала.

----------

Новая надежда

Том 2, Глава 53: Новая надежда

В базе нас встретили криками.

— Сакуми! — Юто повис на мне. — Живой, сволочь!

— Три года! — Харуки вытирала слёзы. — Три года мы думали, ты мёртв!

— Я был в плену.

— Мы искали! Облазили всё! Думали, Рассветы тебя убили!

— Не убили. Пытали. Но не убили.

Аой подошла, обняла молча. Нана плакала в углу. Тогаси вышел последним.

— Командир, — кивнул я.

— Командир, — ответил он. — Живой. Чёрт возьми.

— Живой.

— А это кто? — он кивнул на Рена.

— Это я. Клон. Долгая история.

— Он свой, — сказал я. — Проверено.

— Ладно. Раз ты говоришь... Рен улыбнулся. Моей улыбкой.

— Странно видеть себя со стороны, — сказал Юто.

— Привыкнешь. Мы сидели за столом. Ели. Пили. Говорили. Я слушал. Впитывал. Три года. За это время Инзирез развалился. Рассветы ушли в тень. Мир стал тише, но не безопаснее.

— Они вернутся, — сказал я.

— Знаем, — кивнул Тогаси. — Ждём.

— Теперь будем ждать вместе. Юми взяла меня за руку.

— Вместе. Я посмотрел на неё. На всех. Семья. Даже без памяти. Даже после трёх лет. Семья.

— Отдыхай, — сказал Тогаси. — Завтра начнём планировать.

— Хорошо. Я лёг на койку. Рядом Юми. Рядом все. Потолок. Серый. Бетонный. С трещинами. Как дома.

----------

Ночь с возвращением

Том 2, Глава 54: Ночь с возвращением

Я сидел на крыше и смотрел на звёзды. Первая ночь дома. Если это можно назвать домом. Внизу горел свет. Кто-то смеялся. Юто, кажется. Аой гремела посудой. Обычная жизнь. А я сидел здесь и не знал, как в неё вписаться. Три года. Для них прошло три года. Для меня — только боль, темнота и цепи. А потом побег. И вот я здесь.

— Думаешь, я не замечу, как ты сбегаешь?

Юми вынырнула из темноты бесшумно. Села рядом. Плечом к плечу.

— Не сбегаю. Дышу.

— Тяжело?

— Не знаю. Не помню, как дышится легко.

Она молчала. Смотрела на звёзды.

— Три года, Сакуми. Три года я смотрела на них и думала: где ты? Жив ли? Помнишь ли?

— Не помнил.

— Знаю. Рассветы рассказали, когда приходили. Хвастались, что стёрли тебе память.

— Они не врали.

— Но ты вернулся.

— Вернулся. Не весь.

— Как это?

— Чувствую пустоту. Там, где были мама, папа, Содзё... вы.

— Я тоже пустота?

— Ты — тепло. Не помню, но чувствую.

Она взяла меня за руку. Холодную.

— Сакуми... те снятся дети?

Я замер.

— Откуда знаешь?

— Ты кричишь ночью. В подвале Рассветов орал. Здесь — тише, но кричишь.

Я молчал. Смотрел в небо.

— Двенадцать, — сказал наконец. — Их было двенадцать. Маленькие. С пустыми глазами. Они не сопротивлялись. Просто смотрели и ждали.

— Ты не хотел.

— Хотел. Я хотел их убить. Потому что если бы не убил — они убили бы вас. Юто, Харуки, Аой, Нану... тебя.

— Это не делает тебя монстром.

— А что делает?

Она повернулась. В глазах блестели слёзы, но она улыбалась.

— То, что ты чувствуешь вину. Монстры не чувствуют. Они просто убивают.

— Я убил.

— Ты спас нас. Это разные вещи.

Я смотрел на неё. На седые волосы, которых раньше не было. На морщинки у глаз. На усталое лицо.

— Ты постарела.

— Три года без тебя. Война. Тревога. Похороны.

— Кто умер?

— Никто из наших. Но другие ячейки... много.

— Прости.

— Ты не виноват.

— Я ушёл и оставил вас.

— Ты попал в плен. Это разное.

Мы замолчали.

Внизу засмеялся Юто. Аой что-то крикнула. Харуки ответила. Жизнь.

— Юми, — позвал я.

— М?

— Расскажи о себе.

— Что?

— О себе. Кто ты? Откуда? Почему ты здесь? Я не помню.

Она удивилась. Потом грустно улыбнулась.

— Правда не помнишь?

— Кинжал душ. Он стёр почти всё. Даже маму. Даже папу. Даже...

— Даже меня?

— Тебя — меньше. Чувствую тепло, но картинки нет.

Она вздохнула. Посмотрела на звёзды.

— Мне было двенадцать, когда Инзирез пришли в наш район. Отец был магом. Слабым, но магом. Они забрали его. Мать попыталась спрятать меня — не успела. Её убили прямо на моих глазах.

— Как моих.

— Да. Мы похожи, Сакуми. Только тебя забрали в лабораторию, а я осталась на улице.

— Как выжила?

— Воровала. Пряталась. Ночевала в подвалах. Однажды меня поймали трое пьяных. Хотели...

Она замолчала.

— Не продолжай, — сказал я.

— Нет, ты должен знать. Они хотели меня изнасиловать. Я кричала, но никто не слышал. А потом появился Содзё.

— Содзё?

— Он проходил мимо. Увидел — и просто убил их. Водой. Быстро. Они даже не поняли, что умерли.

— И ты пошла с ним?

— Не сразу. Сначала боялась. Думала, справлюсь сама. А через неделю чуть не замёрзла в подворотне. Он нашёл меня, отогрел, притащил на базу.

— И осталась.

— И осталась. Сначала боялась всех. Потом привыкла. Потом... появился ты.

— Какой я был?

— Страшный. Худой, злой, с глазами убийцы. Ты тогда ни с кем не разговаривал. Просто сидел в углу и смотрел.

— А потом?

— Потом ты спас меня в руднике. Помнишь?

— Нет.

— Жаль. Это было красиво. Ты вынес меня на руках из огня. И сказал: «Я не дам тебе умереть».

— Я так сказал?

— Да. И я поняла, что люблю тебя.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы.

— Глупо, да?

— Не глупо.

— Ты тогда не замечал. Вообще. Я думала, ты железный.

— Я был железный. Потом стал мягче.

— А теперь?

— Теперь не знаю. Памяти нет. Но чувство есть.

— Какое?

— Тепло. Когда ты рядом — тепло. Даже здесь, на холоде. Она прижалась ко мне. Головой к плечу.

— Этого достаточно, Сакуми. Память вернётся. Или нет. Но ты здесь. Я здесь. Мы живы.

— Живы.

— Значит, можно жить дальше. Я обнял её. Внизу смеялись друзья. Наверху мерцали звёзды. Рядом дышала Юми. Впервые за три года — тепло.

----------

Утро

Том 3, Глава 1: Утро

Солнце. Я забыл, как оно выглядит. Три года под землёй, в цепях, в темноте. А сейчас — солнце. Я стоял на крыше и смотрел, как красный шар поднимается над лесом.

— Не замёрзнешь? — Юми вышла следом.

— Нет. Тепло.

— В первый раз за три года?

— В первый раз вообще. В лаборатории не было окон. В цепях — темнота. Солнце я видел только мельком, когда сбегал.

— Красиво?

— Не знаю. Слишком ярко.

Она улыбнулась и встала рядом.

— Привыкнешь.

— Придётся.

Внизу зашумели. Голос Юто — он всегда просыпался громко. Аой гремела посудой. Харуки кого-то ругала.

— Идём, — сказала Юми. — Завтрак стынет.

— Идём. Я спустился в общую комнату. За столом сидели все. Юто, Харуки, Аой, Нана, Тогаси, Рюдзи. И Рен — мой клон, который теперь был своим.

— О, проснулся! — крикнул Юто. — Давай за стол, а то Аой убьёт!

— Не убью, — буркнула Аой. — Но остынет. Я сел. Рядом Юми. Напротив — Рен. Он смотрел на меня и улыбался моей улыбкой.

— Странно, — сказал он. — Сидеть с собой за одним столом.

— Привыкай.

— Стараюсь.

— Как спал?

— Плохо. Снятся цепи.

— Мне тоже. Мы замолчали. Тогаси откашлялся.

— Есть новости. Рассветы не появлялись неделю. Это плохо.

— Почему плохо? — спросила Нана.

— Потому что они не из тех, кто отступает. Значит, готовят что-то.

— Что?

— Не знаю. Но надо готовиться. Все посмотрели на меня.

— Я не помню их планов, — сказал я. — Они стёрли память.

— Но ты знаешь их силу.

— Знаю. Древняя магия. Цепи, которые пьют кровь. Кинжал душ. И много других.

— Мы справимся?

— Не знаю. Но попробуем. Юми сжала мою руку под столом.

— Справимся, — сказала она. — Мы всегда справлялись.

— Всегда, — кивнул Юто.

— Всегда, — эхом отозвалась Харуки. Я посмотрел на них. На этих людей, которые ждали меня три года. Которые не сдались. Которые верили.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда работаем. Солнце поднималось над лесом. Новый день. Новая война. Но вместе.

----------

Окончания войны

Том 3, Глава 2: Окончания войны

— Война кончилась, — сказал Тогаси, положив на стол свежий выпуск газеты. Я взял. Читал медленно — буквы прыгали перед глазами после трёх лет в темноте.

«Правительство объявляет об окончании военных действий. Организация Инзирез полностью ликвидирована. Гражданам рекомендуется возвращаться в свои дома. Восстановительные работы начнутся в ближайшие месяцы».

— Два года назад это напечатали, — добавил Тогаси. — Пока ты был в плену, мир изменился.

— Инзирез нет, — сказал я. — Но Рассветы есть.

— Правительство о них не знает. Или делает вид, что не знает.

— А люди?

— Люди радуются. Выходят из убежищ. Строят дома. Женятся. Рожают детей. Юми сидела рядом и молчала. Смотрела на газету.

— Странно, — сказала она. — Всю жизнь боялись Инзирез. А теперь их нет. И что делать?

— Жить, — ответил Тогаси. — Обычной жизнью.

— Мы не умеем обычной.

— Научимся. Я слушал и думал о Рассветах. Они убили Инзирез, но не тронули людей. Не захватили территории. Не объявили себя правителями.

— Чего они хотят? — спросил я вслух.

— Не знаю, — Тогаси покачал головой. — Мы искали. Три года. Ни следа. Они просто исчезли после того, как ты сбежал.

— Не исчезли. Ждут.

— Чего?

— Меня. Или чего-то, что я должен сделать.

Рен, сидевший в углу, поднял голову.

— Думаешь, они вернутся?

— Уверен.

— И что тогда?

— Тогда будем драться.

— А если они не хотят драться? Если у них другая цель?

— Какая?

— Не знаю. Но древние маги, которым плевать на власть над людьми... им нужно что-то другое.

Тишина.

— Значит, будем узнавать, — сказал я. — Мир восстанавливается. Люди счастливы. А мы будем искать правду.

— И где искать? — спросила Харуки.

— Там, где Инзирез создавал детей. Другие лаборатории. Документы. Выжившие учёные.

— Их почти не осталось.

— Одного найдём. Я встал.

— Отдыхаем два дня. Потом начинаем.

— Что именно? — Юто нахмурился.

— Охоту.

----------

Город

Том 3, Глава 3: Город

Мы пошли в город. Первый раз за много лет я видел нормальную жизнь. Люди ходили по улицам. Смеялись. Торговали. Дети бегали с мячом. Старушки сидели на лавочках.

— Как будто не было войны, — тихо сказала Юми.

— Была. Просто они хотят забыть.

— Ты сможешь забыть?

— Нет.

Мы зашли в кафе. Маленькое, тёплое, с запахом кофе и выпечки.

— Что будете? — спросила девушка за стойкой. Улыбалась. Живая.

— Не знаю, — растерялся я. — Я... впервые.

Она удивилась, но не подала виду.

— Тогда возьмите кофе и пирожное. Вкусно.

— Хорошо.

Мы сели у окна. Юми напротив. Рен рядом. Остальные гуляли по городу.

— Странно, — сказал Рен. — Я создан в пробирке. Никогда не видел обычных людей. А они... просто живут.

— Живут.

— Завидно.

— Не завидуй. У них свои проблемы.

— Какие? Им не нужно убивать, чтобы выжить.

— Им нужно платить за квартиру. Растить детей. Бояться старости. Тоже страшно.

Рен посмотрел на меня.

— Ты стал мудрее.

— Я стал старше. На три года в цепях.

Принесли кофе. Я отпил. Горько. Странно. Но тепло.

— Вкусно, — сказал я.

— Правда? — улыбнулась Юми.

— Правда.

Мы сидели и смотрели на улицу. Люди ходили. Жили. Не знали о Рассветах. Не знали о нас.

— Сакуми, — позвала Юми. — А если мы не найдём их? Если они правда ушли?

— Не ушли.

— Откуда уверенность?

— Чувствую. Они ждут.

— Чего?

— Момента.

Она вздохнула.

— Хочется просто жить. Как они.

— Поживём. Потом.

— Обещаешь?

— Обещаю. Она улыбнулась. За окном светило солнце. Город оживал. Война кончилась. Для них. Для нас — только началась.

----------

Слух

Том 3, Глава 4: Слух

Три дня мы бродили по городу.

Спрашивали. Слушали. Искали.

— Ничего, — злился Юто. — Пусто. Как будто Рассветов вообще не было.

— Были, — сказал я. — Я помню цепи. Помню кинжал. Помню боль.

— Но никто не видел их после твоего побега.

— Значит, плохо искали.

На четвёртый день нам повезло.

В маленькой забегаловке на окраине города старик услышал наш разговор. Подошёл. Сел за столик.

— Вы про Рассветов спрашиваете? — тихо сказал он.

Я напрягся.

— Знаете что-то?

— Знаю одного. Он не рассвет. Его выгнали. Слабый для них. Но для нас... сильный.

— Где он?

— В старом руднике. К северу отсюда. Живёт один. Ни с кем не общается.

— Почему рассказываете нам?

Старик усмехнулся.

— Потому что он мне внук. А я хочу, чтобы его оставили в покое. Или убили. Лишь бы перестал мучиться.

— Мучиться?

— Он не хотел быть Рассветом. Его забрали силой. А когда не прошёл испытания — выгнали. Но сила осталась. И память. И боль.

— Как его зовут?

— Зовите как хотите. Имени у него нет. Только номер. 108. Я переглянулся с Реном.

— Едем.

— Сакуми, — остановила Юми. — Если он слабее Рассветов, но сильнее обычных магов... это ловушка?

— Может быть. Но выбора нет. Мы вышли. Старик смотрел вслед.

— Не убивайте его сразу, — крикнул он. — Поговорите. Он не злой. Просто сломанный.

— Как и мы все, — ответил я.

----------

Рудник

Том 3, Глава 5: Рудник

Рудник был старым, заброшенным, засыпанным снегом.

— Здесь, — сказал Рен, прислушиваясь. — Я чувствую кровь. Один человек. Слабый.

— Слабый для тебя?

— Для меня — средний. Для обычного мага — сильный.

— Значит, старик не врал. Мы вошли. Темнота. Холод. Запах сырости.

— Сюда, — Рен повёл нас по коридору.

В конце — дверь. Ржавая, старая. За ней — свет.

Я толкнул. Маленькая комната. Стол, кровать, свечи. У стены сидел человек. Лет сорок на вид, но глаза — старые. Очень старые.

— Пришли, — сказал он без удивления. — Я ждал.

— Знал, что мы придём?

— Знал, что кто-то придёт. Рассветы не любят оставлять свидетелей.

— Ты — свидетель?

— Я — мусор. Выгнали за слабость.

Рен шагнул вперёд.

— Ты номер 108?

— Был. Теперь просто... никто.

— Что ты знаешь о Рассветах?

Он усмехнулся. Горько.

— Всё. И ничего. Они не рассказывают слабым.

— Но что-то знаешь.

— Знаю, где их база. Знаю, сколько их. Знаю, чего они хотят.

— Чего?

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно.

— Тебя, Сакуми Ариёта. Ты — ключ. Без тебя их план не работает.

— Какой план?

— Не скажу. Пока не пойму, кто ты.

— Я тот, кого они пытали три года.

— Этого мало. Ты тот, кто сбежал. Тот, кто убил их клона. Тот, кто не сломался.

— И?

— Или ты станешь им, или убьёшь их. Третьего не дано.

Тишина.

Юми сжала мою руку.

— Мы пришли поговорить, — сказал я. — Не убивать.

— Знаю. Старик просил не убивать сразу. Он добрый. Глупый, но добрый.

— Ты его внук?

— Был. Теперь просто тень.

Он встал. Подошёл ближе.

— Я покажу вам базу. Но сначала ответь: зачем тебе это?

— Затем, что они отняли у меня всё. Память. Друзей. Жизнь.

— А если они дадут тебе это обратно?

— Враньё.

Он улыбнулся.

— Ты прав. Они не дают. Только забирают.

— Пойдёшь с нами?

— Пойду. Мне терять нечего. Мы вышли из рудника. Впереди ждала база Рассветов. Позади — прошлое. А между ними — мы.

----------

108

Том 3, Глава 6: 108

— Меня звали 108, — сказал он, когда мы вышли из рудника. Голос сухой, как старая кость. Глаза смотрели сквозь нас, куда-то в прошлое.

— Теперь можете звать как хотите. Имени у меня нет уже лет двести.

— Двести? — Юто поперхнулся.

— Примерно. Я перестал считать, когда выгнали.

— Как ты выжил? — спросила Харуки.

Он усмехнулся. Страшно.

— Спрятался. Рассветы не ищут слабых. Я для них мусор. Отбросы. Даже убивать не захотели — побрезговали.

— А для нас?

— Для вас — проводник. Пока не надоем или не умру. Он двинулся вперёд, не оглядываясь.

— База далеко? — крикнул я.

— День пути. Если идти быстро. Если не быстро — два. Я посмотрел на своих. Восемь человек против древних магов, которые старше, чем этот лес.

— Веди, — сказал я.

108 кивнул. Мы пошли. За лесом начиналась неизвестность.

— Меня звали 108, — сказал он, когда мы вышли из рудника. Голос сухой, как старая кость. Глаза смотрели сквозь нас, куда-то в прошлое, где он ещё был человеком. Или кем-то похожим.

— Теперь можете звать как хотите. Имени у меня нет уже лет двести.

— Двести? — Юто поперхнулся. — Ты шутишь?

— Похоже я на шутника? Он не улыбнулся. Вообще. Лицо застыло маской.

— Примерно. Я перестал считать, когда выгнали. Счёт времени теряет смысл, когда ты никому не нужен.

— Как ты выжил? — спросила Харуки. Голос дрожал, но она держалась. Он усмехнулся. Страшно. Без звука, только уголки губ дрогнули.

— Спрятался. Рассветы не ищут слабых. Я для них мусор. Отбросы. Даже убивать не захотели — побрезговали. Сказали: «Живи, если сможешь. Но не попадайся на глаза».

— И ты живёшь здесь? Двести лет? Один?

— А ты предлагаешь компанию? — он посмотрел на неё. Взгляд старый. Очень старый. — Люди умирают быстро. Я устал хоронить. Тишина.

— А для нас? — спросил я. — Кто ты для нас?

Он повернулся ко мне. Долго смотрел.

— Проводник. Пока не надоем или не умру. Выбора у меня всё равно нет. Они узнают, что я говорил с вами — убьют. А с вами... может, шанс.

— На что?

— На то, чтобы умереть не зря.

Он двинулся вперёд, не оглядываясь.

— База далеко? — крикнул я.

— День пути. Если идти быстро. Если не быстро — два. Если попадём в засаду — никогда.

Я посмотрел на своих. Восемь человек. Против древних магов, которые старше, чем этот лес. Старше, чем страна. Может, старше, чем мир.

Юми сжала мою руку.

— Веди, — сказал я.

108 кивнул. Мелькнула тень улыбки. Впервые.

— Хорошо, первый объект. Идём. Мы пошли. За лесом начиналась неизвестность.

----------

Ночлег

Том 3, Глава 7: Ночлег

К вечеру ноги гудели.

— Привал, — скомандовал Тогаси. — Ночью не идём. В темноте нас перебьют по одному. Мы развели костёр в овраге. Сверху не видно, снизу тепло. 108 сидел в стороне. Отдельно.

— Он всегда так? — шепнул Юто.

— Всегда, — ответил я. — Двести лет одиночества.

— Я б за месяц сдох.

— Ты за день сдохнешь без еды.

— Неправда!

— Тише, — шикнула Харуки. Я подошёл к 108. Сел рядом.

— Не спится?

— Я почти не сплю. Сон — роскошь для слабых.

— А ты не слабый.

— Слабее Рассветов. Значит, слабый.

Я смотрел на огонь.

— Расскажи о них. О Рассветах.

Он долго молчал.

— Их четверо. Главный — старший. Ему за тысячу. Он создал всё. Проект, детей, цепи, кинжалы.

— А остальные?

— Второй — учёный. Он ставил опыты на нас. Третий — воин. Никогда не говорит, просто убивает. Четвёртый... его я не видел никогда. Говорят, он спит.

— Спит?

— Или ждёт. Не знаю.

— Чего они хотят?

— Власти. Не над людьми. Над чем-то другим.

— Над чем?

— Не знаю. Слабым не говорят. Я сжал кулак.

— Ты не слабый.

— Спасибо. Но это не так. Он встал.

— Отдыхай. Завтра тяжёлый день.

— Ты куда?

— Караулить. Вы спите — я смотрю. Он исчез в темноте. Я вернулся к костру. Юми уже спала, положив голову на рюкзак. Рен сидел с закрытыми глазами — медитировал или просто отдыхал.

— Сакуми, — позвал Тогаси тихо. — Ты ему веришь?

— Нет.

— Тогда зачем ведёшь?

— Других вариантов нет.

— Это опасно.

— Всё опасно. Я лёг на спину. Смотрел в небо. Звёзды. Миллионы. Холодные, далёкие. Где-то там, среди них, живут Рассветы? Или они ближе, чем кажется?

— Сакуми, — голос Юми сквозь сон. — Не уходи.

— Никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю. Она улыбнулась и затихла. Я закрыл глаза. Завтра — новый день. Новая дорога. Новая битва. А сейчас — тишина и звёзды.

----------

Существо

Том 3, Глава 8: Существо

Мы шли три дня. 108 вёл нас через лес, через горы, через равнины. К концу третьего дня мы вышли к огромной расщелине.

— Здесь, — сказал он. — Внизу.

— Что внизу? — спросил Тогаси.

— То, что они сдерживали. Тысячу лет.

Я подошёл к краю. Внизу — темнота. Ни дна, ни света, ни звука.

— Что это?

— Древнее зло. У него нет имени. Оно просто ждёт.

— Рассветы сдерживали его?

— Да. Ценой своих жизней. Ценой всего.

— А мы?

— А вы пришли. Значит, время пришло. Земля дрогнула. Из расщелины поднялся чёрный дым. Густой, тяжёлый, он застилал небо, гасил солнце.

— Назад! — крикнул я. Но поздно. Из дыма вышло Оно.

----------

Переговоры

Том 3, Глава 9: Переговоры

Оно не имело формы. То ли человек, то ли тень, то ли дыра в реальности. Смотрело тысячей глаз, которых не было.

— Сакуми Ариёта, — сказало Оно. Голос шёл изнутри головы.

— Ты знаешь меня.

— Я знаю всех. Я ждало тебя.

— Зачем?

— Ты — ключ. Не к войне. К миру.

— К миру?

— Рассветы сдерживали меня. Они боялись, что я уничтожу всё. Но я не хочу уничтожать. Я хочу уйти.

— Уйти?

— В другое измерение. Туда, где нет жизни. Но мне нужна помощь.

— Какая?

— Твоя кровь. Она единственная, что может открыть проход. Я замер.

— Если я дам кровь — ты уйдёшь?

— Навсегда.

— А Рассветы?

— Рассветы умрут. Их сила питалась моим присутствием. Когда я уйду — они рассыплются в прах.

— Все?

— Все. Я смотрел на него. На неё. На это.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я не лгу. Это не в моей природе. Я — хаос. Но хаос честен.

Тишина.

Юми сжала мою руку.

— Сакуми, не смей.

— Если он уйдёт — войны не будет. Рассветы умрут. Люди будут жить.

— А ты?

— Я выживу. Кровь восстанавливается.

— Ты не знаешь наверняка.

— Знаю. Я шагнул вперёд.

— Я согласен. Оно кивнуло. Или показалось.

— Тогда дай мне руку.

----------

Алая кровь

Том 3, Глава 10: Алая кровь

Я протянул руку. Оно коснулось. Холод. Пустота. Боль. Кровь хлынула из вены. Не красная — чёрная. Не моя — чужая. Она текла в пустоту, в никуда, в него.

— Сакуми! — крикнула Юми.

— Стоять! — остановил её Рен. — Он знает, что делает.

— Откуда ты знаешь?

— Я — он. Я чувствую.

Кровь текла. Минута. Две. Пять.

Я слабел. Ноги подкашивались.

— Ещё немного, — сказало Оно. — Почти.

— Держись, — прошептал я себе.

Десять минут.

Я упал на колени.

— Готово, — сказало Оно.

Оно посмотрело на меня. Впервые в его пустоте появилось что-то похожее на благодарность.

— Ты спасло меня? — спросил я.

— Ты спас мир. Прощай. Оно исчезло. Растворилось в воздухе, как не было. Тишина.

— Сакуми! — Юми подхватила меня. — Ты жив?

— Жив, — прошептал я. — Кажется. Земля дрогнула снова. Но не страшно. Спокойно.

----------

Пепел прощаний

Том 3, Глава 11: Пепел прощаний

— Смотрите! — крикнул Юто. Мы обернулись. 108 стоял на коленях. Его тело светилось, рассыпалось, таяло.

— Что с ним? — ахнула Нана.

— Рассветы, — сказал Рен. — Они уходят.

— Все?

— Все.

108 посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Спасибо, Сакуми. Я свободен.

— Ты умираешь.

— Я жил двести лет. Хватит.

— Но...

— Не жалей. Я наконец-то отдохну. Он рассыпался в прах. Ветер подхватил пепел и унёс в небо.

— Красиво, — тихо сказала Юми.

— Да. Мы стояли и смотрели. Где-то далеко, по всему миру, рассыпались другие Рассветы. Древние маги, которые тысячу лет сдерживали зло, наконец-то умерли.

— Война кончилась, — сказал Тогаси. — По-настоящему.

— Кончилась, — кивнул я. И упал.

----------

Забвение

Том 3, Глава 12: Забвение

Я очнулся через неделю.

— Где я? — спросил я.

— На базе, — ответила Юми. — Ты потерял много крови. Но регенерация справилась.

— А Рассветы?

— Их нет. Все. Мы проверили. Ни следа.

— А то существо?

— Исчезло. Навсегда. Я сел. Голова кружилась.

— Тогаси?

— Здесь.

— Что дальше?

— Ничего. Война кончилась. Люди строят новую жизнь.

— А мы?

— А мы... будем жить.

Я посмотрел на Юми. Она улыбалась.

— Ты помнишь меня? — спросила она.

— Помню. Всё помню.

— Правда?

— Правда.

Она обняла меня.

— Сакуми... кажется, всё позади.

— Кажется.

Но в глубине души я чувствовал странную пустоту.

Будто что-то забыл. Что-то важное.

— Ты чего? — спросила Юми.

— Ничего. Всё хорошо. Я обнял её в ответ. За окном светило солнце. Мир возвращался к жизни. А мы — к миру. И мы провелу чудесную ночь которую врятля забуду я.

----------

Тихая жизнь

Том 4 Глава 1: Тихая жизнь

Месяц спустя. Мы сидели на крыше. Я, Юми, Рен, Юто, Харуки, Аой, Нана, Тогаси, Рюдзи.

— Странно, — сказал Юто. — Нет войны. Нет врагов. Что делать?

— Жить, — ответила Харуки.

— А как?

— Как все. Работать, есть, спать, любить.

— Скучно.

— Зато безопасно. Я смотрел на закат. Красный. Тёплый. Спокойный.

— Сакуми, — позвал Рен. — Ты о чём думаешь?

— О том, что мы выжили.

— И?

— И этого достаточно.

Он кивнул.

— Знаешь, я рад, что ты меня не убил тогда.

— Я тоже.

— Мы могли бы быть врагами.

— Могли. Но не стали.

Юми положила голову мне на плечо.

— Я люблю тебя, Сакуми.

— Я знаю.

— И всё?

— И я тебя. Она улыбнулась. Внизу зажглись огни. Город оживал. Люди выходили из убежищ, строили дома, рожали детей. Мир возвращался к жизни. А мы были его частью. Наконец-то.

----------

Финальный этап

Том 4, Глава 2: Финальный этап

Восемь месяцев. Город цвёл. Люди больше не прятались по подвалам. На улицах играли дети, работали лавки, где-то даже играла музыка. Мир возвращался к жизни. Я сидел в кресле у окна. На руках — маленький свёрток. Моя дочь. Трёх дней от роду.

— Не укачивай её слишком сильно, — Юми вышла из спальни, поправляя халат. — Привыкнет — потом не остановишь.

— Пусть привыкает. Она села рядом. Усталая, счастливая, красивая.

— Ты как? — спросил я.

— Лучше. Вчера было тяжелее.

— Я заметил.

— Ты всю ночь не спал.

— Смотрел на вас. Она улыбнулась и положила голову мне на плечо. В дверь постучали.

— Открыто! — крикнула Юми.

Влетел Юто. За ним — Харуки, Аой, Нана, Тогаси, Рюдзи. И Рен.

— Ну где она?! — заорал Юто.

— Тише, — шикнула Харуки. — Разбудишь.

— А, точно. Простите.

Я показал дочь.

Все замерли.

— Охренеть, — выдохнул Юто. — Маленькая какая.

— А ты думал, сразу большая?

— Не, ну... красивая. Вся в маму.

— А глаза папины, — сказала Харуки. — Такие же... уставшие.

— Она не уставшая, — возмутилась Нана. — Она спит.

— Спящие дети всегда выглядят уставшими.

— Нет, они выглядят спящими!

— Девчонки, не ссорьтесь, — Аой протянула свёрток. — Держите подарок. Сама связала.

— Что там? — Юми развернула. Маленькое вязаное одеяльце. Разноцветное, тёплое.

— Красиво, — сказал я.

— А я? — Юто вытащил из кармана погремушку. — Сам купил. Ну, не сам, деньги дал, а купила тётка на рынке.

— Она простая, но милая, — улыбнулась Юми.

— А мы... — Харуки замялась. — Мы скинулись. На коляску. Тогаси привезёт завтра.

— Спасибо, — я посмотрел на них. На этих людей, которые прошли со мной через ад. — Спасибо вам.

— Не за что, — буркнул Рюдзи. — Свои же.

— Как назвали? — спросила Нана.

Я посмотрел на Юми. Она кивнула.

— Харука, — сказал я. — Харука Ариёта.

— Красиво, — улыбнулась Аой.

— В честь кого? — спросил Юто. — Там же... Содзё сына так звали.

— В честь весны, — ответил я. — Нового начала.

— И немного в честь Содзё, — тихо добавила Юми. Повисла тишина. Хорошая. Светлая.

— Он бы гордился, — сказал Тогаси. — Тобой. Вами.

— Знаю.

— Слушайте! — встрепенулся Юто. — Сегодня в городе ярмарка! В честь окончания войн и за героев. Все идут. Песни, танцы, еда. Вы с нами? Юми посмотрела на меня.

— Я останусь, — сказал я.

— Сакуми, там будет весело. Ты заслужил.

— Я уже нагулялся на войне. Теперь хочу тишины.

— Но...

— Идите. Развейтесь. Я посижу с Харукой.

— Точно?

— Точно. Юми поцеловала меня в щёку.

— Ты лучший.

— Знаю. Они ушли. Шумные, живые, счастливые. Я остался один с дочерью.

— Харука, — сказал я тихо. — Ты родилась в хорошее время. Война кончилась. Рассветов нет. Существо ушло. Она открыла глаза. Мои. Точно мои.

— Я расскажу тебе о них. О Содзё, который научил меня быть человеком. О 047, который стал просто мальчиком. О тех двенадцати детях, которых пришлось убить. Она смотрела.

— Ты не обязана это помнить. Твоё дело — жить. Радоваться. Смеяться. Я поцеловал её в лоб.

— Я люблю тебя, Харука. Она зевнула и закрыла глаза. За окном гремела ярмарка. Люди пели, танцевали, праздновали жизнь. А я сидел в тишине и смотрел на свою дочь. Война кончилась. Я выбрал семью. И это был лучший выбор в моей жизни. Конец новеллы «Излияющий маг»

----------

Встреча старых друзей

Том 4, Глава 3: Встреча старых друзей

Кафе «У Содзё» стояло на углу, где когда-то был пустырь. Белые стены, деревянные ставни, вывеска с нарисованной волной. Юто говорил, что это дань уважения. Я думал, что это просто красиво. Колокольчик над дверью звякнул, когда я толкнул её. Тёплый воздух пах кофе и корицей. За стойкой возилась Аой — всё так же собранная, спокойная, только волосы стали длиннее.

— Опаздываешь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я раньше всех.

— Юто прибежал час назад. Харуки уже в городе. Нана с детьми в дороге. Рен выехал утром.

— А Тогаси?

— С Рюдзи. Будут к вечеру. Я сел за большой стол у окна. Юми рядом. Харука тут же полезла рассматривать меню, хотя читать ещё толком не умела.

— Папа, а тут есть пирожные?

— Есть.

— С клубникой?

— Наверное.

— А с шоколадом?

— И с шоколадом. Она захлопала меню и уставилась на стойку, за которой Аой что-то резала.

— Тётя Аой! А можно мне пирожное?

— Сначала суп.

— Но я хочу пирожное!

— Харука, — Юми мягко потянула её за руку. — Сначала суп.

— Папа разрешает!

— Папа ничего не разрешал. Я поднял руки. — Я вообще молчу. Дверь снова звякнула. Юто влетел с грохотом, как всегда. За ним Харуки — спокойная, улыбающаяся, в длинном плаще, который явно был ей великоват.

— Шесть лет, — сказал он, плюхаясь на стул. — А ты всё так же молчишь.

— Говорю, когда нужно.

— А когда нужно?

— Когда ты замолкаешь.

Харуки усмехнулась и села напротив.

— Где остальные?

— Нана в дороге, — ответила Аой, выходя с подносом. — Рен будет через час.

— А Рюдзи?

— С Тогаси. К вечеру.

— Значит, посидим, подождём. Я смотрел на них. Юто пытался ущипнуть пирожное с подноса, но Аой ловко отбила его руку. Харуки рассказывала что-то про командировку. Юми помогала Харуке выбрать сок.

— Папа, а дядя Юто всё такой же глупый?

— Харука! — возмутился Юто.

— Она спросила, — я пожал плечами.

— Ты её учишь?

— Она сама. Юто надулся, но через секунду уже смеялся. В окно светило солнце. На улице шли люди. Кто-то с сумками, кто-то с детьми, кто-то просто гулял. Мир. Настоящий, спокойный, без войны. Аой разливала чай. Харука наконец получила пирожное и ела, аккуратно откусывая по кусочку. Юми смотрела на неё и улыбалась.

— Скучала? — спросил я.

— По ним? — она кивнула на Юто, который уже успел разлить чай. — По этой суматохе?

— По всему.

— Скучала. Но больше по тебе.

— Я был рядом.

— Ты был дома. Это разные вещи. Я не понял, но решил не спрашивать. Дверь открылась. Нана влетела с двумя детьми, таща за собой огромную сумку.

— Мы не опоздали?!

— Нет, — Аой выглянула из-за стойки. — Рен ещё не приехал.

— Фух, — она рухнула на стул, вытирая лоб. — Дети, не трогайте ничего! Дети, конечно, сразу полезли к столу. Харука встретила их с энтузиазмом. Юто пытался строить башню из чашек. Харуки читала какую-то книгу, делая вид, что не замечает бардака. Нана разбирала сумку и что-то рассказывала про дорогу.

Аой принесла ещё чай.

— Уютно, — сказала Юми.

— Уютно, — согласился я.

Часы тикали. Солнце опускалось. Где-то за городом ехал Рен. Где-то в столице собирался Тогаси. А здесь, в кафе на углу, было тепло и спокойно.

Харука подбежала ко мне, прижимая какую-то игрушку, которую принесла Нана.

— Папа, смотри!

— Красиво.

— Это мне тётя Нана подарила!

— Скажи спасибо.

— Спасибо, тётя Нана!

— Пожалуйста, — Нана улыбнулась и потрепала её по голове. — Расти большая.

— Я уже большая!

— Конечно.

Юто наконец опрокинул башню из чашек. Аой вздохнула. Харуки не подняла глаз от книги. Нана рассмеялась.

— Всё как раньше, — сказал я.

— Всё как раньше, — кивнула Юми.

Дверь звякнула.

Рен стоял на пороге. Такой же, но спокойнее. Без вечной готовности к бою. Просто человек.

— Опоздал, — сказал я.

— Дороги дальние, — он сел за стол, оглядел всех. — Шесть лет. А вы всё те же.

— Ты тоже, — ответил Юто.

— Я лучше.

— Спорить будем?

— Не сегодня.

Рен посмотрел на Харуку. Она смотрела на него.

— Это мой брат, — сказал я. — Рен.

— Папа говорил, — Харука подошла ближе. — Ты правда его брат?

— Правда.

— А почему вы не похожи?

— Долгая история.

— Папа тоже так говорит.

Рен улыбнулся. Впервые за день.

— Я принёс тебе подарок.

— Правда?

Он достал из кармана маленькую деревянную лошадку. Харука взяла её, повертела, прижала к груди.

— Спасибо!

— Не за что. Юто заворчал, что ему никто не приносит подарков. Нана предложила ему носки. Харуки сказала, что носки он заслужил. Аой ушла на кухню за новым чайником.

Юми смотрела на всё это и улыбалась.

— Хороший день, — сказала она.

— Хороший.

— Таких будет много? Я посмотрел на дочь, которая уже показывала лошадку детям Наны. На Юто, который всё-таки стащил пирожное. На Харуки, которая делала вид, что читает, но краем глаза следила за порядком. На Рена, который пил чай и молчал. На Аой, которая возилась на кухне. На Нану, которая пыталась собрать детей.

— Много, — сказал я. За окном зажглись фонари. Кафе «У Содзё» светилось теплом. А внутри сидели те, кто когда-то спас мир. И просто жили.

----------

Соседи

Том 4, Глава 4: Соседи

— Слышал, у них снова война, — сказал Юто, жуя пирожное.

— У кого? — спросила Харуки, не поднимая глаз от книги.

— У южных. Два королевства уже третий год грызутся за какие-то рудники.

— И нам какое дело?

— Никакого. Просто интересно. Аой поставила на стол свежий чайник.

— Если бы им было нужно наше мнение, они бы спросили.

— А если попросят помочь?

— Не попросят.

— Откуда знаешь?

— У них свои маги, — я отодвинул пустую чашку. — Сильные. Но не настолько, чтобы лезть к нам. Юми прищурилась.

— Ты чего-то не договариваешь.

— Я всегда не договариваю.

— Вот именно. Рен усмехнулся.

— Он прав. Я общался с торговцами. Южные уже год пытаются нанять бывших инзирезовцев.

— И?

— Те не горят желанием. Кто-то осел на севере, кто-то ушёл в горы, кто-то просто спрятался.

— А кто-то открыл кафе, — добавил Юто, кивая на Аой.

— Я не инзирезовец, — спокойно ответила она. — Я просто повар.

— Самый опасный повар в мире.

— Комплимент.

Харука подбежала к столу с лошадкой.

— Папа, а дядя Юто правда глупый?

— Правда.

— Эй!

— Ты спросила, — я пожал плечами.

Юми засмеялась. Нана прикрыла рот рукой. Даже Рен улыбнулся.

— Дети всё слышат, — вздохнул Юто.

— Может, не говори глупостей? — предложила Харуки.

— Я вообще молчу.

— Не заметно.

Харука убежала обратно к детям Наны. Юми проводила её взглядом.

— Слухи про южных — это серьёзно?

— Пока нет, — ответил я. — Они воюют в трёх днях пути. Если полезут к нам — узнаем.

— А если полезут?

— Тогда поговорим.

— Как обычно?

— Как обычно.

Тогаси появился в дверях. С ним Рюдзи. Усталые, но живые.

— Опаздываете, — сказала Аой.

— Дороги, — отмахнулся Тогаси. — Что пропустил?

— Юто опрокинул чашки.

— Я нечаянно!

— И съел три пирожных.

— Я голодный!

— И сказал, что ты глупый, — добавила Харука, подбегая к столу. Юто схватился за голову. Все засмеялись. Тогаси сел за стол, взял чашку.

— Кстати о южных. Мы с Рюдзи встречали их разведчиков на границе.

— И? — я напрягся.

— Сказали, что ищут беглых магов. Не наших.

— Поверили?

— Проверили. Врать не пытались. У них действительно проблемы с дезертирами.

— А если найдут?

— То найдут. Нам какая разница?

Я смотрел на него. Тогаси не врал. Но и не договаривал.

— Ладно, — сказал я. — Сегодня отдыхаем. Завтра разберёмся.

— А если они придут завтра? — спросил Юто.

— Значит, не отдохнём. Он скривился. Харуки покачала головой.

— Оптимист.

— Реалист, — ответил я. Харука снова подбежала, таща за собой детей Наны.

— Папа, а можно я тоже буду магом?

— Зачем?

— Чтобы помогать.

— Кому?

— Всем. Юми посмотрела на меня. Я посмотрел на дочь.

— Помогать можно и без магии, — сказал я. — Просто быть доброй.

— Этого достаточно?

— Этого более чем.

Она задумалась. Потом кивнула и убежала.

— Мудро, — сказал Рен.

— Старо.

— Работает. За окном темнело. В кафе горел свет. За столом сидели свои. А где-то на юге шла война, которую мы не начинали и не хотели продолжать. Но сегодня был не день для войны. Сегодня был день для чая и старых друзей.

----------

Слухи

Том 4, Глава 5: Слухи

— Слышали новость? — спросила Нана, когда все расселись за стол.

— Какую? — Юто насторожился.

— В соседнем королевстве маг воздуха так разозлился на налоги, что сдул крышу налоговой службы. Тишина.

— Правда? — выдохнул Юто.

— Враньё, — отмахнулась Харуки. — Я проверяла. Крышу сдуло ветром. Обычным.

— А маг?

— Мага там не было.

— Жаль, — вздохнул Юто. — Хорошая была бы история.

— У тебя странные представления о хороших историях, — заметила Аой.

— А что плохого? Мужик не хочет платить налоги. Я его понимаю.

— Ты никогда не платил налоги.

— Потому что понимаю!

Харука подбежала к столу.

— Папа, а правда, что дядя Юто боится налогов?

— Правда.

— Эй!

— Ты сам себя выдал, — усмехнулся Рен. Юто обиженно засопел, но через секунду уже смеялся.

— А ещё, — продолжила Нана, — говорят, в столице открыли школу для магов.

— И кого туда берут? — спросил я.

— Всех. С любым даром.

— И сколько там учеников?

— Пока трое. Но обещают, что будет больше.

Юми улыбнулась.

— Может, Харуку отдадим?

— Рано, — я посмотрел на дочь. — Пусть сначала научится не просыпаться в шесть утра.

— Это ты не умеешь, — парировала Юми.

— Я умею. Просто не хочу.

— То же самое. Рен отставил чашку.

— А что с южными? Всё ещё воюют?

— Всё ещё, — кивнул Тогаси. — Но теперь уже тише. Говорят, договариваются.

— О чём?

— О разделе рудников.

— И кто кому уступит?

— Никто. Оба хотят всё.

— Значит, война продолжится, — заключил Рюдзи.

— Значит, продолжится.

Юто вздохнул.

— А у нас тихо.

— Тишина — это хорошо, — сказала Аой.

— Скучно.

— Спокойно, — поправила Харуки. — Это разные вещи. Харука снова подбежала.

— Папа, а когда мы поедем в столицу?

— Зачем?

— Хочу посмотреть на школу.

— Посмотрим. Потом.

— Когда потом?

— Когда подрастёшь.

— Я уже большая!

— Тогда через месяц.

— Обещаешь?

— Обещаю. Она радостно убежала к детям Наны. Юми посмотрела на меня.

— Через месяц?

— Через месяц.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Пусть посмотрит.

— А если захочет остаться?

— Не захочет.

— Откуда знаешь?

— Она моя дочь. Дом важнее. Юми улыбнулась и взяла меня за руку.

— Ты стал мягче.

— Старше.

— Это одно и то же?

— Почти. Рен откашлялся.

— Тут такое дело... Я, наверное, тоже поеду в столицу.

— Зачем? — удивился Юто.

— Хочу посмотреть на школу. Может, поработать там.

— Преподавать?

— А почему нет?

— Ты же... ну... был клоном.

— Был. Теперь человек.

— А если узнают?

— Узнают. И что? Юто задумался.

— Ничего, наверное.

— Вот и я так думаю. За окном зажглись фонари. Харука бегала с детьми Наны, Юми пила чай, Рен обсуждал столицу, Тогаси с Рюдзи говорили о дорогах. Обычный вечер.

— Хорошо, — сказал я.

— Что? — спросила Юми.

— Просто хорошо. Она улыбнулась и прижалась к плечу.

----------

Магическая битва за последнее пирожное

Том 4, Глава 6: Магическая битва за последнее пирожное

— Я его первый заметил! — заявил Юто, вцепившись в тарелку.

— Ты третий час жрёшь без остановки, — парировала Харуки. — Дай другим.

— Аой пекла для всех!

— Для всех, значит, и мне можно.

— Нельзя!

— Можно! Харука смотрела на них с интересом.

— Папа, а почему они ругаются?

— Это не ругань. Это ритуал.

— Какой?

— Определение сильнейшего мага. Юми фыркнула.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Юто и Харуки замерли. Воздух между ними заискрился.

— Харуки, ты сильный маг, — сказал Юто. — Но пирожное моё.

— Докажи. Он щёлкнул пальцами. Воздушный кулак рванул к тарелке. Она не шелохнулась.

— Земля держит, — спокойно сказала Харуки. — Твоя стихия — воздух. Моя — земля. Воздух не сдвинет землю.

— А если добавить ветра?

— Добавляй.

Юто взмахнул рукой. Вихрь закружился вокруг стола, зашелестели салфетки, Харука подняла бровь.

— И это всё?

— Я только начал!

— Заканчивай быстрее, остынет. Аой стояла у стойки, скрестив руки на груди.

— Вы трое — сильнейшие маги своего поколения. И дерётесь за пирожное.

— Не трое, — поправил я. — Двое. Я не участвую.

— Потому что умный? — спросила Юми.

— Потому что у меня есть жена, которая купит мне пирожное в любой день. Юми покраснела.

— Лесть?

— Правда.

— Ладно. Куплю.

— Спасибо. Юто и Харуки замерли.

— Так нечестно! — заорал Юто. — У него семья!

— У тебя тоже есть семья, — напомнила Харуки.

— Она не покупает мне пирожные!

— Потому что ты их съедаешь до того, как она успевает предложить. Юто задумался. Потом вздохнул.

— Ладно. Забирай.

Харуки взяла пирожное, откусила маленький кусочек.

— Вкусно.

— Не сомневайся. Рен сидел в углу и улыбался.

— Вы все — сильнейшие маги, — сказал он. — А ведёте себя как дети.

— Ты тоже маг, — напомнил Юто.

— Я — клон. Я выше этого.

— Правда?

— Нет. Просто не люблю сладкое. Юто схватился за сердце.

— Ты чудовище.

— Я знаю. Харука доела пирожное, вытерла губы.

— Спасибо за бой.

— Не за что, — буркнул Юто. — В следующий раз я выиграю.

— В следующий раз будет другое пирожное.

— Я готов.

Аой покачала головой и ушла на кухню.

— Война окончена, — сказал я. — Все живы.

— Почти, — поправил Юто.

— Почти. Харука подошла ко мне.

— Сакуми, а ты правда сильнее всех?

— Не знаю.

— А кто сильнее? Я посмотрел на дочь, которая снова прибежала к столу.

— Она.

— Харука? — удивился Юто.

— Она. Потому что ей достаточно улыбнуться — и я сделаю всё, что она попросит. Юми засмеялась.

— Это шантаж.

— Это отцовство. Харука, не понимая, о чём речь, потребовала внимания.

— Папа, почитай сказку!

— Какую?

— Про магов!

— Хорошо. Я взял её на руки. Юми прижалась к плечу. Рен смотрел на нас и улыбался.

— Ты прав, — сказал он. — Она сильнее.

— Знаю. За окном темнело. В кафе горел свет. А где-то там, за горизонтом, ждали новые приключения. Но сегодня — был день для сказок.

----------

Урок для дочери

Том 4, Глава 7: Урок для дочери

— Папа, научи меня управлять кровью.

Я опустил кружку.

— Что?

— Ну, ты же умеешь. Я тоже хочу.

Харука стояла посреди комнаты, руки в боки, вся решимость.

Юми замерла с ложкой у рта.

— Кто тебе рассказал?

— Дядя Юто. Сказал, что папа может резать кровью и даже летать. И что ты самый сильный.

— Юто. — Я закрыл глаза.

— Он ещё сказал, что ты однажды отрезал голову врагу магу молнии и она покатилась...

— Достаточно. Харука смотрела на меня с таким восторгом, что отказывать было невозможно.

— Ладно, — вздохнул я. — Но сначала правила.

— Какие?

— Первое: никому не показывать.

— Почему?

— Потому что люди боятся того, чего не понимают.

— А ты боялся?

— Да. Долго. Она задумалась.

— Второе?

— Второе: не использовать без меня.

— Хорошо.

— Третье: если почувствуешь боль — сразу останавливаемся.

— Хорошо! Я подошёл к ней. Сесть на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Смотри. Кровь есть у всех. Она внутри. Чувствуешь?

— Нет.

— Закрой глаза. Она закрыла.

— Представь, что внутри тебя течёт тёплая река. Медленная. Спокойная.

— Я ничего не чувствую.

— Не торопись. Минута. Две.

— Кажется... есть.

— Хорошо. Теперь попробуй её немного ускорить.

— Как?

— Просто представь, что она течёт быстрее. Немного.

Харука нахмурилась.

— Получается?

— Не знаю... может быть.

— Открывай глаза. Она посмотрела на свои руки. Ничего.

— Не вышло?

— Не вышло. Но ты молодец, что попробовала.

— А когда получится?

— Когда будешь готова.

— А вдруг никогда? Я погладил её по голове.

— Тогда будешь просто человеком. В этом нет ничего плохого.

— А ты?

— Я был оружием. Это хуже. Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Папа, а ты поэтому не хочешь, чтобы я была магом?

— Я хочу, чтобы ты была счастливой. А магия — это просто инструмент.

— Как молоток?

— Как молоток. Она улыбнулась и обняла меня.

— Тогда я лучше буду строить дома, чем воевать.

— Хороший выбор.

Юми выдохнула.

— Ну наконец-то.

— Ты что, боялась?

— Боялась, что она начнёт резать кровью мебель.

— Я аккуратно.

— Это ты аккуратно. А она — твоя дочь. Харука уже бегала по комнате, размахивая руками.

— Я буду строителем! Самым лучшим!

— У тебя получится, — сказал я.

— Построю дом для всех! Для папы, мамы, дяди Юто, тёти Харуки...

— И для Рена?

— И для дяди Рена! Она выбежала во двор. Юми посмотрела на меня.

— Строитель?

— Лучше, чем убийца.

— Ты не убийца.

— Был.

— Был. Теперь ты отец. Я взял её за руку.

— Отец.

— Идём, пока она дом не разобрала.

— Идём. Мы вышли во двор. Харука уже командовала соседскими детьми, раздавая указания. Юми засмеялась.

— В кого она такая командирша?

— В тебя.

— Я не командирша.

— Командирша. Но я люблю. Она покраснела.

— Тоже люблю. Солнце садилось. Харука строила дом из палок. Юми смотрела и улыбалась. А я стоял и думал, что всё правильно. Пусть строит. Пусть будет счастлива. Без крови, без войны, без магии. Просто дом. Просто жизнь.

----------

Случайная встреча

Том 4: Глава 8: Случайная встреча

Кафе «У Содзё» гудело. Юто опрокинул очередную чашку. Харуки делала вид, что читает, но на самом деле следила за порядком. Нана пыталась утихомирить детей. Аой гремела посудой на кухне.

Я сидел у окна, пил чай и думал, что жизнь удалась.

— Свободно? — голос сверху.

Я поднял голову.

Двое. Парни лет двадцати. Светловолосый и темноволосый. Оба в простых куртках, но под ними — серебряная вышивка. Не местные.

— Свободно, — кивнул я.

Они сели напротив.

— Вы Сакуми Ариёта? — спросил светлый.

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Киосаки, — он кивнул на себя, потом на брата. — Хайзен.

— Маги лунного света, — добавил темноволосый. — Слышали про Рассветов.

— И про то, как их больше нет, — усмехнулся светлый.

— Благодаря вам, — закончили они вместе.

Юто замер с чашкой.

— Вы что, телепаты?

— Нет, — ответил Киосаки. — Просто близнецы.

— Часто заканчивают друг за друга, — добавил Хайзен.

Юто переглянулся с Харуки.

— Странные.

— Не мы, — Киосаки посмотрел на меня. — Вы. Тот, кто уничтожил Рассветов. Мы хотели посмотреть.

— И что увидели?

— Парня с чашкой чая, — Хайзен улыбнулся. — Не впечатляет.

— Так и должно быть.

Близнецы переглянулись. Потом засмеялись.

— Нам нравится, — сказал Киосаки.

— Можно присоединиться? — спросил Хайзен.

— Мест много, — я кивнул на пустые стулья.

Они пересели за общий стол. Юто тут же пододвинул им чай.

— Вы с юга? — спросил он.

— С запада, — ответил Киосаки.

— Долго шли.

— Две недели.

— И всё ради того, чтобы посмотреть на Сакуми?

— И на его друзей, — Хайзен оглядел всех. — Вы те, кто сражался с Рассветами?

— Сражались, — кивнула Харуки.

— Выжили, — добавил Юто.

— И открыли кафе, — усмехнулся Киосаки.

— Аой открыла, — поправил я. — Мы просто приходим есть.

— И пить чай, — вставила Нана.

— И мешать Аой готовить, — добавила Харуки.

— Это мы умеем, — хором сказали Юто и я.

Близнецы засмеялись.

— А вы сами? — спросила Юми, выходя из кухни с подносом. — Тоже маги?

— Лунного света, — Киосаки поднял руку, над ладонью загорелся серебряный шар. Тёплый, мягкий.

— Может жечь, — добавил Хайзен.

— Может лечить, — закончил Киосаки.

— Полезно, — заметил я.

— Мы тоже воевали, — тихо сказал Хайзен. — На западе. С теми, кто остался от Инзирез.

— Много их было?

— Хватило.

— А теперь?

— Теперь ходим по миру. Смотрим.

— И нашли нас, — улыбнулась Юми.

— Нашли, — Киосаки посмотрел на меня. — Не жалеем.

Харука прибежала со двора, остановилась у стола, уставилась на близнецов.

— А вы кто?

— Гости, — ответил я.

— А почему у вас волосы разного цвета?

— Мы близнецы, — сказал Киосаки.

— Близнецы бывают похожими, — нахмурилась Харука.

— Мы необычные, — улыбнулся Хайзен.

Он поднял руку. Серебряный шар закружился над ладонью, разлетелся на мелкие искры.

Харука ахнула.

— Это лунный свет?

— Да.

— Можно потрогать?

— Попробуй.

Она протянула руку. Искры коснулись пальцев, засветились, погасли.

— Тёплый, — сказала она.

— Это хороший свет, — ответил Хайзен. — Не обжигает.

— Только когда нужно, — добавил Киосаки.

Харука смотрела на них с восторгом.

— А вы останетесь?

— Надолго?

— Навсегда!

Юми засмеялась.

— Не пугай людей.

— А я хочу! Близнецы переглянулись.

— Можем пожить немного, — сказал Киосаки.

— Если не прогоните, — добавил Хайзен.

— Не прогоним, — ответил я. — Место есть.

— И пироги вкусные, — улыбнулась Юми.

— Это мы уже поняли, — хором сказали близнецы.

За окном садилось солнце. Харука уже тащила гостей во двор показывать свои игрушки. Юто допивал третий чай. Харуки наконец закрыла книгу. Нана собирала детей. Аой гремела на кухне. Я сидел и думал, что случайные встречи бывают лучшими.

— О чём задумался? — спросила Юми.

— О том, что мир стал больше.

— Это плохо?

— Это хорошо. Она улыбнулась и взяла меня за руку. Где-то во дворe смеялась Харука. Где-то близнецы рассказывали ей про звёзды. А я просто сидел и смотрел. На простую жизнь.

----------

Лунный свет и кровь

Том 4: Глава 9: Лунный свет и кровь

Рассвет. Я вышел во двор — и замер. Киосаки и Хайзен стояли посредине. Их плащи серебрились в утреннем тумане. Между ними висел шар — не солнце, не луна. Что-то третье.

— Не спится? — спросил Киосаки.

— Вы меня разбудили.

— Извини, — Хайзен улыбнулся. — Привыкли тренироваться на рассвете. Шар дрогнул и распался на сотни искр. Они закружились вокруг близнецов, сплелись в спирали, разлетелись веером.

— Лунный свет, — пояснил Киосаки. — Днём слабее. Но мы всё равно тренируемся.

— Чтобы не терять форму, — добавил Хайзен.

Искры сгустились, превратились в два клинка. Тонких, серебряных, почти прозрачных.

— Красиво, — сказал я.

— Хочешь попробовать? — спросил Киосаки.

— Против нас? — усмехнулся Хайзен.

Я вышел в центр двора.

— Легко.

Близнецы переглянулись. Улыбнулись.

— Тогда начинаем. Клинки ударили первыми. Я ушёл в сторону. Серебряные лезвия скользнули по воздуху, оставляя за собой светящийся след.

— Быстрый, — заметил Киосаки.

— Уворачивается, — добавил Хайзен. Они атаковали с двух сторон. Я выпустил кровь. Одно лезвие. Второе. Они столкнулись с серебряными клинками, зазвенели, разлетелись искрами.

— Кровь против света, — сказал Киосаки.

— Интересно, — кивнул Хайзен. Они отступили на шаг. Искры собрались над их головами, спрессовались в десятки тонких игл.

— А теперь серьёзно, — хором сказали они. Иглы полетели. Я выпустил щит. Кровь застыла в воздухе, принимая на себя удар. Серебряные иглы вонзались, таяли, оставляя дымящиеся следы.

— Держит, — сказал Киосаки.

— Крепко, — добавил Хайзен.

— Не отпускайте, — ответил я.

Иглы исчезли. Близнецы разошлись в стороны.

— Лунный свет, — начал Киосаки.

— Обжигающий, — закончил Хайзен.

Из их рук вырвался луч. Толстый, яркий, он разрезал утренний туман.

Я убрал щит. Прыгнул вверх. Луч прошёл под ногами, вспорол землю, оставил чёрную полосу.

— Ушёл, — удивился Киосаки.

— Высоко, — заметил Хайзен.

Я приземлился.

— Ваша очередь.

Кровь вырвалась из меня. Десять лезвий. Двадцать. Пятьдесят.

Близнецы отступили. Их свет сгустился в кокон, принимая удар. Лезвия вонзались, срывали серебряные чешуйки, но не пробивали.

— Сильный, — выдохнул Киосаки.

— Очень, — добавил Хайзен.

Кокон лопнул. Свет разлетелся в стороны, отбросил мои лезвия.

Мы замерли.

— Ничья? — спросил Киосаки.

— Ничья, — кивнул я.

Близнецы переглянулись и убрали свет.

— Ты сильнее, чем мы думали, — сказал Киосаки.

— Но медленнее, чем говорят, — добавил Хайзен.

— Я не выкладывался.

— Мы тоже.

Мы посмотрели друг на друга.

— В следующий раз? — спросил я.

— В следующий раз, — кивнули близнецы.

Из дома вышла Юми.

— Завтрак! — крикнула она. — И прекратите ломать двор!

— Не ломали, — ответил я.

— Я слышала взрывы.

— Это свет.

— И кровь.

— Тренировка.

Юми посмотрела на почерневшую землю.

— Убирать будете сами.

— Уберём, — хором сказали близнецы.

Она фыркнула и ушла.

— Жёсткая, — заметил Киосаки.

— Добрая, — поправил Хайзен.

— И то, и другое, — ответил я.

Мы пошли завтракать. За столом было шумно. Юто допрашивал близнецов про лунный свет. Харуки делала вид, что не слушает, но задавала самые каверзные вопросы. Нана кормила детей. Аой принесла свежий хлеб. Харука забралась ко мне на колени.

— Папа, а ты сильнее дядь?

— Не знаю.

— А они говорят, что вы одинаковые!

— Значит, одинаковые.

— А я смогу так?

— Зачем?

— Чтобы защищать!

Я посмотрел на дочь. Потом на близнецов.

— Защищать можно по-разному.

— Но ты же защищал кровью!

— Теперь защищаю домом. Она не поняла. Но улыбнулась. Киосаки поднял кружку.

— За новых знакомых.

— И старых друзей, — добавил Хайзен.

— И пирог, — вставил Юто. Все засмеялись. Я смотрел на свой двор. На близнецов, которые вчера были чужими, а сегодня — свои. На друзей, которые прошли через ад и остались людьми. На дочь, которая смеётся. Война кончилась. А это только начало.

----------

Новые соседи

Том 4: Глава 10: Новые соседи

Киосаки и Хайзен остались.

Сначала на неделю. Потом на месяц. Потом Юто перестал спрашивать, как долго они ещё тут, и просто начал оставлять для них чашку за завтраком.

— Они теперь тут живут? — спросила Харука, когда близнецы в третий раз переночевали в гостевой комнате.

— Похоже на то, — ответил я.

— А у них есть дом?

— Был. На западе.

— А почему они ушли?

— Захотели увидеть мир.

Харука задумалась.

— А я тоже увижу мир?

— Обязательно. Но сначала подрасти.

— Я уже большая!

— Тогда сначала доешь кашу.

Она вздохнула и вернулась к тарелке. Киосаки помогал Аой на кухне. Удивительно, но он умел готовить. Не так виртуозно, как она, но вполне сносно.

— Откуда научился? — спросил я, заглядывая на запах.

— Пришлось, — он перевернул рыбу на сковороде. — На западе еда была дорогой. Сами готовили.

— А Хайзен?

— Хайзен поджигает всё, к чему прикасается. Ему доверить кухню нельзя.

Из коридора донёсся вопль Юто.

— Что там?

— Хайзен тренируется с Юто. Говорит, что воздух и свет должны дружить.

— Дружат?

— Юто опять упал с крыши.

— В который раз?

— В пятый за неделю.

Я вышел во двор.

Хайзен стоял на земле, Юто висел в трёх метрах над ним, запутавшись в собственных воздушных потоках.

— Отпусти, — прохрипел Юто.

— Не держу.

— Тогда почему я не падаю?!

— Ты сам себя держишь. Успокойся — упадёшь.

— Я спокоен!

— Ты паникуешь.

— Я не...

Юто рухнул в сугроб.

Хайзен вздохнул.

— Опять.

— Опять, — согласился я.

Юто вылез из снега, отряхиваясь.

— Это всё лунный свет! Он меня сбивает!

— Ты сам себя сбиваешь, — терпеливо объяснил Хайзен. — Воздух — твоя стихия. Он чувствует твои эмоции. Паникуешь — теряешь контроль.

— Я не паникую!

— Сейчас запаникуешь, — сказал я и выпустил лезвие в сторону Юто.

Он взвизгнул, взметнул воздушную стену и взлетел на крышу.

— Получилось! — заорал он.

— Получилось, — кивнул Хайзен.

Я убрал лезвие.

— Учись спокойствию.

— У тебя учиться? Ты вообще без эмоций!

— Не без. Просто не показываю.

— А внутри?

— Внутри — тоже спокойно.

Юто спустился с крыши.

— Это неправильно. Надо иногда злиться.

— На что?

— Ну... на соседей. На погоду. На Аой, которая не даёт пирожных до обеда.

— Аой даёт пирожные, когда захочет. Это её право.

— Ты её боишься?

— Уважаю. Есть разница.

Хайзен усмехнулся.

— Мудро.

Юто обиженно засопел.

— Ладно, пойду греться.

Он ушёл в дом.

Мы остались вдвоём.

— Он быстро учится, — сказал Хайзен.

— Быстро. Но нервный.

— Это пройдёт.

— Пройдёт. Мы смотрели на заснеженный двор.

— Сакуми, — позвал Хайзен.

— М?

— Ты правда спокоен? Внутри? Я подумал.

— Не всегда. Но у меня есть зачем успокаиваться.

— Семья?

— Семья. Он кивнул.

— У нас с Киосаки тоже была семья. На западе. Друзья, соседи. Но война...

— Не надо.

— Почему?

— Потому что теперь вы здесь. Это новая семья. Хайзен посмотрел на меня.

— Спасибо.

— Не за что. Мы вошли в дом. Вечером все сидели за столом. Аой принесла большой пирог. Киосаки заварил какой-то странный чай, который привёз с запада. Юто пытался угадать ингредиенты и провалился на третьей попытке.

— Это трава! — орал он.

— Это цветы, — спокойно отвечал Киосаки.

— Но пахнет как трава!

— Потому что я добавил траву.

— Так я прав!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что основа — цветы. Юто схватился за голову. Харуки читала книгу, но краем уха слушала.

— Сдайся, — посоветовала она.

— Никогда!

— Тогда умри в неведении.

— Я узнаю!

— Нет. Нана кормила детей. Харука уже второй раз просила добавки.

— Тётя Аой, а можно я сама испеку пирог?

— Можно. Завтра.

— А сегодня?

— Сегодня поздно.

— А завтра рано?

— Завтра в самый раз. Харука надулась, но спорить не стала. Юми сидела рядом, смотрела на всё это и улыбалась.

— Хорошо, — сказала она.

— Что? — спросил я.

— Всё. Я взял её за руку.

— Хорошо. За окном темнело. В кафе горел свет. За столом сидели свои. И новые. И это было правильно.

----------

Угроза королевств

Том 4, Глава 11: Угроза королевств

Неделя прошла спокойно. Слишком спокойно. Я сидел на крыльце, пил чай и смотрел, как Харука гоняет близнецов по двору. Киосаки делал вид, что проигрывает. Хайзен проигрывал по-настоящему — лунный свет против детской ловкости не работал.

— Папа! — Харука подбежала. — Дяди слабые!

— Они просто добрые.

— А ты сильный?

— Достаточно.

— Покажи!

— Не сейчас. Она надулась, но тут же убежала обратно. Юми вышла с чашкой, села рядом.

— Тогаси приезжал утром.

— И?

— Привёз новости. С юга.

— Плохие?

— Странные. Говорят, Королевство Алых земель что-то замышляет. Собирают магов. Скупают артефакты.

— Артефакты?

— Старые. Ещё со времён Рассветов. Один из них... — она помедлила. — Грёза крови.

Я опустил кружку.

— Грёза крови?

— Слышал о таком?

— Слышал. Это оружие. Усиливает мага. Делает его сильнее. Но цена...

— Какая цена?

— Не помню. Рассветы стёрли мне память. Но знаю, что она опасна.

Юми нахмурилась.

— Тогаси сказал, что артефакт украли. Из хранилища, которое охраняло наше королевство.

— Наше?

— То, в котором мы живём. Королевство Заката. Они вручили его нам, героям, после войны. Как награду.

— Нам?

— Тебе. И ребятам. За то, что спасли мир.

Я посмотрел на неё.

— Я не знал.

— Ты был занят. Строил дом. Растил дочь. Я не хотела тебя грузить.

— А теперь?

— Теперь артефакт украли. И вместе с ним — детей.

Я встал.

— Каких детей?

— Детей магов. Из окрестных деревень. Тех, у кого дар просыпается. Их забирают. Говорят, для обучения. Но Тогаси проверил — они исчезают. Бесследно.

— И никто не ищет?

— Ищут. Но боятся. Говорят, за этим стоит Королевство Алых земель. У них армия. Маги. А у нас...

— У нас есть мы.

— У нас есть мы, — кивнула она.

Я сжал кружку.

— Где сейчас Тогаси?

— Уехал собирать информацию. Сказал, вернётся через два дня.

— А дети?

— Пропали четверо. Из трёх деревень. За последнюю неделю.

— Имена?

— Есть. Он оставил список.

Я взял лист. Четыре имени. Четыре ребёнка. Самому младшему — шесть лет.

— Я пойду.

— Куда?

— В Алые земли. Посмотрю, что там.

— Один?

— С Реном. И близнецами, если захотят.

— А я?

— Ты останешься с Харукой.

Она хотела возразить, но посмотрела на дочь, которая визжала во дворе.

— Хорошо. Но если что...

— Я вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я пошёл в дом. Вечером собрал всех.

— Грёза крови, — сказал я. — Кто-нибудь слышал?

— Легенда, — ответил Киосаки. — Оружие, которое усиливает мага. Делает его почти бессмертным. Но требует жертв.

— Каких? — спросил Юто.

— Крови. Много крови. Сильных магов. Детей — их кровь чище, восприимчивее к магии.

— Детей, — повторила Аой.

— Да.

Тишина.

— Поэтому они крадут детей, — сказал Рен. — Чтобы питать артефакт.

— И усиливать своих магов, — добавил Хайзен. — Для войны.

— Для какой войны? — спросила Нана.

— За территории. За ресурсы. За власть, — ответил Тогаси, который только что вошёл. — Королевство Алых земель давно хочет расшириться. А теперь у них есть оружие, которое делает их непобедимыми.

— Если они его активируют, — сказал я.

— Если активируют, — кивнул Тогаси. — Но им нужна кровь. Много крови. Детей, которых они украли, хватит для начала. А потом они пойдут дальше.

— За нашими детьми, — тихо сказала Юми.

Я посмотрел на неё. Потом на Харуку, которая спала на диване, укрытая пледом.

— Мы уходим завтра, — сказал я. — Рен, Киосаки, Хайзен — со мной. Остальные — охраняете деревни.

— А если они придут? — спросил Юто.

— Не дадите им уйти.

— А если их много?

— Позовёте нас.

— А если не успеем?

Я подошёл к нему.

— Успеем. Я обещаю.

Юто кивнул.

— Ладно. Но если вы там задержитесь, я сам приду.

— Знаю.

Мы разошлись.

Ночью я сидел на крыльце, смотрел на звёзды и думал о детях, которых не знал, но должен был спасти.

Юми вышла, села рядом.

— Боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— За себя?

— За Харуку.

— С ней всё будет хорошо. Я рядом.

— Знаю.

— Тогда чего боишься?

— Что я снова стану тем, кем был.

— Оружием?

— Монстром.

Она взяла меня за руку.

— Ты никогда не был монстром.

— Был. Когда убивал детей.

— Ты спасал своих. Это другое.

— Теперь чужих. Это то же самое? Она не ответила. Мы сидели молча. Звёзды мерцали. Где-то далеко, в Королевстве Алых земель, готовилась война. Но здесь, на крыльце, было тихо. И тепло.

— Вернись, — сказала Юми.

— Вернусь.

— И приведи детей.

— Приведу. Она поцеловала меня в щёку и ушла. Я остался один. Смотрел на небо и думал о Грёзе крови. О детях. О войне, которая снова стучалась в дверь. Но сегодня был не день для войны. Сегодня был последний день мира. А завтра — новая битва.

----------

Последствия

Том 4, Глава 12: Последствия

Мы шли три дня.

Рен впереди, близнецы по бокам, я замыкал. Лес сменялся полями, поля — холмами. Чем дальше на юг, тем тяжелее воздух. Чем ближе к Королевству Алых земель, тем темнее небо.

— Здесь небо красное, — заметил Киосаки.

— От крови, — ответил Рен. — Так говорят.

— Красиво, — усмехнулся Хайзен. — И жутко.

Я молчал.

Мысли возвращались домой. Харука, Юми, двор, чай на крыльце. И чужие дети, которых нужно спасти. Четыре имени в кармане. Самому младшему — шесть лет.

— Сакуми, — позвал Рен. — Ты слышишь?

Я остановился.

— Что?

— Сзади. Гонец.

Через минуту из леса вылетел всадник. Конь в мыле, человек в дорожной пыли. Увидел нас — осадил, спрыгнул.

— Сакуми Ариёта? — выдохнул он.

— Я.

— Письмо. Срочное.

Он протянул свиток. Руки тряслись. Глаза — нет.

Я взял. Развернул. Прочитал.

— Что там? — спросил Хайзен.

Я не ответил.

Смотрел на буквы, которые прыгали перед глазами. На слова, которые не складывались в смысл.

«Нападение на деревню. Юми Ариёта — мертва. Харука — похищена. Ждём указаний».

— Сакуми? — Рен подошёл ближе.

— Её убили, — сказал я.

— Кого?

— Юми.

Тишина.

— Харуку похитили. Дочь.

Киосаки побледнел. Хайзен сжал кулаки.

— Когда? — спросил Рен.

— Два дня назад. Пока мы шли.

— Мы вернёмся, — сказал Киосаки.

— Нет.

— Что?

— Они ждали, когда я уйду. Значит, цель — я. Не дети. Не артефакт. Я.

Я сложил письмо, убрал в карман.

— Мы идём дальше.

— Но твоя дочь... — начал Хайзен.

— Моя дочь там. В королевстве, которое украло её. И если я вернусь — они спрячут её. Убьют. Или сделают что-то хуже.

— А если она уже... — Рен не договорил.

— Жива. Иначе зачем бы они оставили письмо?

Я посмотрел на них.

— Мы идём. Быстро. И когда придём — заберём всех.

Они кивнули. Мы пошли. На четвёртый день мы вышли к границе. Небо было красным. Земля — чёрной. Воздух пах гарью и железом.

— Здесь, — сказал Рен.

— Где?

— Чувствую. Харука жива. И ещё дети. Много.

— Сколько?

— Не знаю. Много.

Мы вошли в Королевство Алых земель. Нас никто не встретил. Ни стражи, ни магов, ни собак. Пустота.

— Ждут, — сказал Киосаки.

— Знают, что мы идём, — добавил Хайзен.

— Пусть, — ответил я.

К вечеру мы увидели город. Стены из красного камня, башни с чёрными флагами. На воротах — герб: капля крови, падающая в пламя.

— Грёза крови, — сказал Рен.

— Там, — я показал на центральную башню.

— Чувствуешь?

— Да. И её.

— Харуку?

— Жива. Боится. Но жива. Мы остановились у ворот. Никого.

— Ловушка, — сказал Киосаки.

— Знаю. Я шагнул вперёд. Ворота открылись сами.

----------

Приём

Том 4, Глава 13: Приём

Нас ждали. Площадь перед дворцом была полна. Солдаты, маги, знать. В центре — трон. На троне — человек в чёрном. Рядом с ним — артефакт. Сфера из тёмного стекла, внутри которой пульсировал красный свет.

Грёза крови.

— Сакуми Ариёта, — сказал человек. — Мы ждали.

— Где моя дочь?

— В безопасности. Пока.

— Где?

— Не торопись. Сначала — разговор.

Я шагнул вперёд. Солдаты взялись за оружие.

— Стой, — человек поднял руку. — Не стоит. Я знаю, кто ты. Знаю, что ты можешь. Поэтому и пригласил.

— Похитил.

— Пригласил, — повторил он. — Твоя жена мертва. Это была ошибка. Мои люди перестарались. Я не хотел войны.

— Ты её получишь.

— Не спеши. Я могу вернуть твою дочь. Живой. Невредимой.

— Цена?

— Грёза крови. Ты активируешь её. Своей кровью. И тогда она будет работать.

— Работать как?

— Усиливать магов. Давать силу. Давать жизнь. Давать победу.

— Детьми?

— Это цена. Маленькая цена за великую победу.

— Чью?

— Нашу. Мою. Твою.

— Я не воюю за тебя.

— Повоюешь. Когда поймёшь, что без артефакта твоя дочь умрёт.

Он хлопнул в ладоши.

Из дворца вывели Харуку.

Она была жива. Бледная, испуганная, но жива. Увидела меня — рванулась, но её держали.

— Папа!

— Харука!

— Не подходи, — человек поднял руку. — Сначала — кровь. Твоя кровь в артефакт. И тогда я отпущу её.

— А если откажусь?

— Тогда она умрёт. Как твоя жена.

Я сжал кулаки.

Рен встал рядом. Близнецы — за спиной.

— Мы с тобой, — сказал Рен.

— Я знаю.

— Что делать?

— Ждать.

— Чего?

— Момента.

Человек на троне улыбнулся.

— Долго думаешь, Сакуми. А время идёт. Кровь артефакта голодна. Она хочет пить. И если не получит твою — выпьет детскую.

Я посмотрел на Харуку. На её глаза, полные слёз. На её руки, которые тянулись ко мне.

— Папа, не надо! Они плохие!

— Всё будет хорошо, — сказал я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я шагнул вперёд.

— Я согласен.

Человек на троне улыбнулся шире.

— Мудрое решение.

Я подошёл к артефакту. Красный свет пульсировал, звал, манил.

— Кровь в центр, — сказал человек. — И всё кончится.

Я поднял руку. Кровь вытекла из пальца, потянулась к сфере.

— Папа! — крикнула Харука.

Я остановил кровь. В сантиметре от стекла.

— Кончай, — человек напрягся.

— Я подумал, — сказал я. — Ты говорил, что артефакт усиливает мага.

— Да.

— А если маг сам станет артефактом?

— Что?

Я вонзил руку в сферу.

Кровь хлынула внутрь. Но не моя — чужая. Та, что была в артефакте. Детская. Я вытягивал её, забирал себе, нейтрализовал.

— Что ты делаешь?! — заорал человек.

— То, что должен был сделать давно.

Сфера треснула. Свет погас. Артефакт рассыпался в прах.

— НЕТ!

Я повернулся к нему.

— Теперь твоя очередь.

Кровь вырвалась из меня. Тысяча лезвий. Они закружились вокруг площади, вокруг солдат, вокруг магов.

— Стой! — закричал человек. — Я отпущу её!

— Поздно.

Лезвия вонзились. Не в него. В цепи, державшие Харуку. В оружие солдат. В магические барьеры.

Всё разлетелось в щепки.

— Забирай детей, — сказал я близнецам.

Они бросились вперёд.

Я подошёл к человеку.

— Ты убил мою жену.

— Я не хотел...

— Ты украл мою дочь.

— Это приказ...

— Ты хотел войны.

— Нет...

— Ты её получишь.

Я поднял руку.

— Пощади! — он упал на колени. — Я всё отдам! Земли, золото, магов!

— Мне ничего не нужно. Кроме одного.

— Чего?

— Чтобы ты запомнил этот день. И рассказал другим. Что если тронут мою семью — я приду. И не остановлюсь.

Я разжал кулак.

Кровь вошла в него. Не убила. Просто оставила след. Чёрный, горящий, вечный.

— Живи с этим.

Он упал.

Я повернулся.

Харука бежала ко мне. Я подхватил её, прижал к себе.

— Папа...

— Всё хорошо.

— Я испугалась.

— Я тоже.

— А мама...

— Мама... будет смотреть на нас. Сверху.

Она заплакала. Я держал её.

Вокруг рушилось королевство. Армия бежала. Маги сдавались. Дети выходили из подземелий.

Рен подошёл.

— Мы нашли их. Всех. Живых.

— Хорошо.

— А он?

— Жив. Пусть живёт.

— Почему?

— Потому что убить — легко. Жить с тем, что сделал — сложнее.

Рен кивнул.

— Пойдём домой?

— Пойдём. Мы вышли из города. За спиной горели красные флаги. Впереди ждал дом. Без Юми. Но с Харукой. И с надеждой. Война кончилась. На этот раз — по-настоящему.

----------

Дом

Том 4, Глава 14: Дом

Мы вернулись через неделю. Деревня встретила нас тишиной. Дом стоял пустой. На крыльце — её чашка. В саду — её цветы. В комнате — её запах.

— Папа, — Харука держала меня за руку. — Мама правда не вернётся?

— Не вернётся.

— А где она?

— Смотрит на нас. Сверху.

— И видит?

— Видит.

— И радуется?

— Радуется.

— Тогда почему ты плачешь?

Я не заметил, как слёзы потекли по лицу.

— Потому что я скучаю.

Она обняла меня.

— Я тоже.

Мы сидели на крыльце. Смотрели на звёзды.

Через час подошли остальные.

— Похоронили? — спросил Рен.

— Да.

— Рядом с домом?

— Да.

— Она бы хотела.

— Знаю.

Мы молчали.

— Что дальше? — спросил Киосаки.

— Жить.

— А если они придут снова?

— Не придут.

— Откуда знаешь?

— Я оставил им напоминание.

Хайзен усмехнулся.

— Жёстко.

— Достаточно.

Харука уснула у меня на руках. Я отнёс её в комнату, укрыл одеялом.

Вернулся к остальным.

— Вы как?

— Нормально, — сказал Рен.

— Держимся, — добавил Киосаки.

— А ты? — спросил Хайзен.

— Буду.

— Тогда и мы. Мы сидели на крыльце до рассвета. Где-то на востоке вставало солнце. Где-то там, на небе, смотрела Юми. И улыбалась. Потому что её семья выжила. Потому что её дочь в безопасности. Потому что война кончилась. На этот раз — навсегда.

----------

Тени прошлого

Том 4 Глава 15: Тени прошлого

Прошёл месяц. Дом опустел. Не физически — в нём по-прежнему жили люди. Рен ночевал в гостевой комнате, близнецы заняли бывшую мастерскую Аой, Харука спала в своей кроватке. Но чего-то не хватало. Голоса. Смеха. Чашки на крыльце по утрам.

Я сидел на том же месте, где она любила пить чай, и смотрел на сад. Цветы завяли. Я не поливал.

— Папа, — Харука вышла на крыльцо, кутаясь в плед. — Ты опять не спишь?

— Не спится.

— Мне тоже.

Она села рядом. Прижалась к плечу.

— Расскажи о маме.

— Что рассказать?

— Как вы познакомились.

Я посмотрел на звёзды.

— Она спасла меня.

— От кого?

— От меня самого. Я был злым. Холодным. Думал, что я — оружие, а не человек. Она пришла и сказала: «Ты не один».

— И ты поверил?

— Не сразу. Она была настойчивой.

— Как я?

— Как ты, — я погладил её по голове. — Такая же упрямая.

Харука улыбнулась.

— А она любила цветы?

— Любила. Особенно эти, — я кивнул на клумбу. — Говорила, что они напоминают ей рассвет.

— Почему рассвет?

— Потому что после тьмы всегда приходит свет.

— И сейчас придёт?

— Обязательно.

Мы замолчали.

В доме горел свет. Рен читал книгу у камина. Близнецы о чём-то спорили на кухне. Жизнь продолжалась. Без неё. Но продолжалась.

---

На следующий день пришёл Тогаси.

Он был бледнее обычного. Под глазами — тени. В руках — свиток с красной печатью.

— Плохие новости, — сказал он, даже не поздоровавшись.

— Проходи.

Мы сели за стол. Я налил ему чай. Он не пил.

— Королевство Алых земель не успокоилось. После того как ты уничтожил артефакт и разогнал их армию, они нашли нового союзника.

— Кого?

— Северные кланы. Те, кто раньше не лез в политику. Теперь они объединились.

— Зачем?

— Говорят, хотят восстановить Грёзу крови. Но им нужен новый источник.

— Какой?

— Ты. Твоя кровь. Твоя сила. Ты показал, что можешь питать артефакт собой. И теперь они хотят тебя.

— Пусть приходят.

— Они не придут. Они пошлют наёмников. Магов-убийц. Тех, кто не боится ни боли, ни смерти.

— И сколько их?

— Неизвестно. Но говорят, что один из них — тень. Тот, кто убил твою жену.

Я сжал кружку.

— Он жив?

— Жив. И охотится снова.

— На кого?

— На Харуку.

Тишина.

— Почему на неё?

— Потому что её кровь — твоя кровь. Она такая же сильная. И пока она жива — артефакт можно восстановить.

Я встал.

— Где он?

— Не знаю. Но он близко. Я чувствую.

— Ты?

— Я научился у Наны. Немного.

Тогаси посмотрел на меня.

— Ты должен уйти.

— Куда?

— Спрятать Харуку. Надёжно. Там, где её никто не найдёт.

— А если найдут?

— Тогда ты должен быть готов.

— К чему?

— К тому, чтобы снова стать тем, кем был.

Я посмотрел на свои руки. Чистые. Спокойные.

— Я никогда не переставал им быть.

— Раньше у тебя была Юми. Она держала тебя в узде.

— Теперь есть Харука.

— Этого достаточно?

— Этого более чем.

Тогаси кивнул.

— Тогда готовься. Война приходит снова.

— Я знаю.

Он ушёл.

Я остался один.

Смотрел на сад. На завядшие цветы. На чашку, которую никто не убирал.

— Юми, — сказал я тихо. — Если ты слышишь — помоги. Я не знаю, как защитить её одну.

Тишина.

Ветер колыхнул шторы. Где-то в доме засмеялась Харука.

Я встал и пошёл к ней.

---

Вечером собрал всех.

— Мы уходим, — сказал я. — На север. Туда, где нас не найдут.

— А если найдут? — спросил Рен.

— Тогда будем драться.

— А если нас будет больше?

— Тем лучше.

Киосаки и Хайзен переглянулись.

— Мы с вами, — сказал Киосаки.

— Куда бы вы ни пошли, — добавил Хайзен.

— Спасибо.

Я посмотрел на Харуку. Она сидела на стуле, болтала ногами и не понимала, о чём речь.

— Харука, — сказал я. — Мы едем в путешествие.

— Надолго?

— Навсегда.

— А вернёмся?

— Не знаю. Но мы будем вместе.

— Это главное?

— Это главное.

Она улыбнулась.

— Тогда я согласна. Мы начали собираться. Ночью я вышел во двор. В последний раз посмотрел на дом, где был счастлив.

— Прощай, — сказал я. И ушёл. Впереди ждала дорога. Позади — прошлое. А где-то там, в темноте, прятался убийца. Война только начиналась.

----------

Дорога на север

Том 4, Глава 16: Дорога на север

Мы шли четвёртый день. Лес. Снег. Тишина. Харука сидела на плечах у Рена и крутила головой. Ей нравилось путешествие. Она не знала, что мы бежим.

— Папа, а скоро придём?

— Скоро.

— А там будет дом?

— Будет.

— А у дома будут цветы?

— Посадим.

Она улыбнулась и принялась считать ворон.

Киосаки шёл впереди, прокладывал путь. Хайзен замыкал, заметал следы.

— Устал? — спросил я у Рена.

— Нет. Она лёгкая.

— Не урони.

— Не уроню.

Мы замолчали.

Лес шумел. Где-то далеко выли волки. Или не волки.

— Сакуми, — тихо позвал Киосаки. — Впереди кто-то есть.

— Маг?

— Не пойму. Но чужой. Я подошёл ближе. Выпустил нить. Тонкую, почти невидимую. Она скользнула вперёд, между деревьев.

Никого.

— Пусто, — сказал я.

— Мне показалось?

— Показалось.

Но я не верил.

Мы пошли дальше.

Харука уснула. Рен нёс её аккуратно, будто стеклянную.

— Она напоминает мне Юми, — сказал он.

— Тоже упрямая?

— Тоже светлая.

Я не ответил.

К вечеру вышли к заброшенной деревне. Дома без крыш, колодец без воды, тишина.

— Здесь переночуем, — сказал я.

Мы развели костёр. Харука проснулась, поела, снова уснула.

— Дежурим по очереди, — сказал Киосаки.

— Я первый, — вызвался Хайзен.

— Я второй, — кивнул Рен.

— Я третий, — сказал я.

— А я? — спросил Киосаки.

— Ты спишь. Завтра рано вставать.

Он хотел спорить, но я посмотрел на него. Он замолчал. Ночь. Костёр трещал. Звёзды мерцали. Где-то там, на юге, нас искали. Где-то там, на севере, ждал новый дом. А здесь, в заброшенной деревне, мы были вместе. И этого было достаточно.

----------

Дыры

Том 4, Глава 17: Дыры

Ночью я не спал.

Сидел у костра, смотрел на огонь и думал. О том, как мы оказались здесь. О том, что было до. О том, что будет после.

Рен проснулся. Подошёл, сел рядом.

— Не спится?

— Думаю.

— О чём?

— О дырах.

— Каких дырах?

— В прошлом. В истории. В нас.

Он молчал. Ждал.

— Ты знаешь, что я не помню своей жизни до лаборатории? — начал я. — Рассветы стёрли мне память. Маму, папу, дом. Всё. А потом я встретил Юми. Она стала моей памятью.

— А теперь её нет.

— Теперь её нет. И я снова пустой.

— Не пустой. Есть Харука.

— Харука — это другое. Она — будущее. А прошлое... прошлое умерло вместе с Юми.

— Не совсем.

— Что?

— Я помню, — тихо сказал Рен. — Не всё. Но кое-что. Рассветы не стали заморачиваться с клоном. Они просто скопировали тебя. Вместе с памятью.

— Ты помнишь моих родителей?

— Помню. Маму. Как она резала хлеб. Как улыбалась. Отца. Как он чинил пылесос. Как смеялся.

Я сжал кулак.

— Почему ты не сказал раньше?

— Думал, тебе будет больно.

— Мне уже больно. Постоянно.

Он положил руку мне на плечо.

— Твою маму звали Хана. Отца — Кендзи. Они любили тебя. Очень. И гордились бы тобой.

— Откуда знаешь?

— Потому что я — ты. А ты гордился бы Харукой.

Я закрыл глаза. Представил их. Лица, которых никогда не видел, но которые жили во мне. Через Рена.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что.

Мы замолчали.

Где-то в лесу закричала птица. Или не птица.

— Сакуми, — позвал Рен. — А если мы не найдём убежища?

— Найдём.

— А если нагонит?

— Тогда примем бой.

— А если проиграем?

— Не проиграем. Я обещал Харуке.

Он кивнул.

— Тогда идём дальше.

— Идём.

Утром я рассказал близнецам.

— Рен помнит моё прошлое. Мою семью.

— И? — спросил Киосаки.

— И теперь я знаю, за что сражаюсь. Не только за будущее. За прошлое. За тех, кто не может защитить себя сам.

— Это называется взросление, — сказал Хайзен.

— Это называется память.

Харука проснулась, потянулась.

— Папа, а мы уже пришли?

— Почти.

— А там будет тепло?

— Будет.

— А мама там будет?

Тишина.

— Мама будет везде, где мы, — сказал я. — Она смотрит на нас.

— И видит?

— Видит.

— И радуется?

— Очень.

Харука улыбнулась и побежала умываться.

Киосаки посмотрел на меня.

— Ты хорошо врёшь.

— Это не ложь. Это надежда.

— А если её нет?

— Тогда придумаем.

Мы собрали лагерь и пошли дальше.

---

К вечеру вышли к горам. За ними — север. Свобода. Или смерть.

— Дальше пешком, — сказал Рен. — Дороги кончились.

— Сколько идти?

— Два дня. Если без остановок.

— С остановками, — я посмотрел на Харуку. — Она устала.

— Я не устала! — возмутилась дочь.

— Устала.

— Немного.

— Значит, отдыхаем.

Мы разбили лагерь у подножия горы. Харука уснула почти сразу. Близнецы дежурили. Рен сидел у костра.

— Сакуми, — позвал он. — А что ты будешь делать, когда всё кончится?

— Когда кончится?

— Ну... война. Погоня. Угрозы.

— Не знаю. Никогда не думал об этом.

— А теперь подумай.

Я смотрел на огонь.

— Посажу цветы. Те, что любила Юми. Выращу Харуку. Научу её всему, что умею сам.

— И магии?

— И магии. И жизни. И тому, что сила не в крови, а в выборе.

— Мудро.

— Старо.

— Работает.

Мы замолчали.

Где-то в горах выл ветер. Где-то там, на юге, нас искали. Но здесь, у костра, было тепло.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Спасибо, что ты есть.

— Не за что. Я же твой клон.

— Ты — мой брат.

Он улыбнулся.

— Тоже верно.

Ночь.

Звёзды.

Костер.

И двое, которые когда-то были одним.

А теперь — семья.

----------

Последний перевал

Том 4, Глава 18: Последний перевал

Утром пошли в горы.

Тропа петляла между скалами, снег скрипел под ногами. Харука сидела у меня на плечах и болтала ногами.

— Папа, а где живут драконы?

— В горах.

— А здесь есть драконы?

— Не знаю. Но если есть — мы их подружим.

— А если нет?

— Тогда придумаем.

Близнецы шли впереди, прокладывали путь. Рен замыкал, заметал следы.

— Сакуми, — позвал Киосаки. — Впереди развилка.

— Куда ведут?

— Налево — к перевалу. Направо — в тупик.

— Идём налево.

— А если там засада?

— Тогда направо.

— А если и там?

— Тогда придумаем.

Он усмехнулся и пошёл вперёд.

К полудню поднялись на перевал. Внизу — долина. Зелёная, цветущая, с рекой и домами.

— Там, — сказал Рен. — Наше убежище.

— Красиво, — выдохнула Харука.

— Да, — ответил я. — Очень.

Мы спустились.

Нас никто не встретил. Ни стражи, ни магов, ни собак. Тишина.

— Ждут? — спросил Хайзен.

— Или нет, — ответил Киосаки.

— Проверим.

Я выпустил нить. Она скользнула вперёд, между домов, к реке.

Никого.

— Пусто, — сказал я.

— Совсем?

— Совсем.

Мы вошли в деревню.

Дома были целыми. В одном — печь, в другом — кровати, в третьем — стол. Кто-то жил здесь. Но не сейчас.

— Спрятались, — сказал Рен. — Узнали, что мы идём.

— Или нет, — ответил я.

— Или нет.

Мы выбрали дом на окраине. С верандой, с садом, с видом на реку.

— Здесь, — сказал я. — Будем жить.

— Навсегда? — спросила Харука.

— Навсегда.

Она улыбнулась и побежала смотреть комнаты.

Рен подошёл ко мне.

— Думаешь, нас не найдут?

— Найдут. Но не сразу.

— А когда найдут?

— Тогда будем решать.

— А если не сможем?

— Сможем. Мы всегда могли.

Он кивнул.

— Тогда иду ставить ловушки.

— Иди. Он ушёл. Я остался один. Смотрел на долину. На реку. На цветы, которые скоро посажу.

— Юми, — сказал я тихо. — Мы на месте. Теперь можно жить. Ветер колыхнул шторы. Я улыбнулся и пошёл к дочери.

----------

Чтобы было забыто

Том 4, Глава 19: Что было забыто

Ночь. Тишина. Харука спала.

Я сидел на веранде и смотрел на звёзды. Рен вышел следом, сел рядом.

— Ты хотел рассказать что-то.

— Да. О Кадзи.

Я повернулся к нему.

— Кадзи жив?

— Жив. Я нашёл его, пока вы с близнецами шли к горам. Он прятался в старом убежище. Боялся, что Рассветы вернутся.

— И что он сказал?

— Сказал, что ты не должен винить себя. За родителей. За лабораторию. За всё.

— Он так и сказал?

— Он сказал: «Сакуми был ребёнком. Я видел, как он плакал по ночам. Как звал маму. Как боялся игл. Он не был оружием. Он был мальчиком, которого сломали».

Я сжал кулак.

— Почему он не пришёл?

— Боялся. Думал, ты ненавидишь его за то, что не спас раньше.

— Я не ненавижу. Я благодарен.

— Я передам.

Мы замолчали.

— Ещё кое-что, — сказал Рен. — Он рассказал про твою маму. Она была магом.

— Что?

— Слабым. Почти незаметным. Могла заставить цветы расти быстрее. Иногда лечила мелкие раны. Инзирез узнали и захотели забрать её. Отец пытался защитить. Они убили обоих.

— А меня забрали, потому что я был сильнее.

— Да. Ты был надеждой. И угрозой.

Я закрыл глаза.

— Я не помню её лица.

— Я помню. И нарисую. Если хочешь.

— Хочу.

Он кивнул.

— Тогда завтра. Мы сидели до рассвета. Говорили о прошлом, которого у меня не было. И которое наконец стало моим.

----------

Последний секрет

Том 4, Глава 20: Последний секрет

Утром ко мне подошли близнецы.

— Сакуми, — начал Киосаки. — Мы должны кое-что рассказать.

— О чём?

— О Рассветах. О том, почему они исчезли.

Я насторожился.

— Вы знали их?

— Нет. Но мы знаем того, кто знал. Старик на западе. Он был их слугой. А когда они рассыпались в прах — остался один.

— И что он сказал?

Хайзен выдохнул.

— Они не были злыми. Не совсем. Они сдерживали равновесие. Магия была слишком сильной. Люди не умели ей управлять. Рассветы забирали лишнее, прятали, гасили.

— А проект «Рассвет»? Дети? Лаборатории?

— Это Инзирез. Они искажали волю Рассветов. Использовали их имя для своих целей. Настоящие Рассветы не хотели войны. Они хотели покоя.

— Тогда почему они мучили меня?

— Потому что ты был ключом. Твоя кровь могла либо уничтожить равновесие, либо восстановить. Они проверяли тебя. Испытывали. И когда ты выбрал не мстить, а спасти — они поняли, что ты достоин.

— Достоин чего?

— Жить. Быть человеком. Иметь семью.

Я смотрел на них.

— И вы знали это всё время?

— Боялись сказать. Думали, ты разозлишься.

— Я не злюсь. Я устал.

— Прости.

— Не надо. Всё правильно. Всё к лучшему.

Я встал.

— Пойдёмте завтракать.

Мы пошли в дом.

Харука уже сидела за столом, болтала ногами и ждала кашу.

— Папа, а ты научишь меня выращивать цветы?

— Научу.

— Как мама?

— Как мама.

— А она вырастет?

— Цветы — да. Мама — нет. Но она будет смотреть.

— И радоваться?

— Очень.

Харука улыбнулась и принялась за еду.

Рен сидел в углу и рисовал. Я подошёл, посмотрел.

— Это она?

— Да. Твоя мама.

На листе была женщина с тёплыми глазами. Такая, какой я её не помнил. Но узнал.

— Спасибо.

— Не за что. Я убрал рисунок в карман. Рядом с письмом Юми. Рядом с сердцем. Война кончилась. Дыры закрыты. Теперь можно жить.

----------

Семь лет спустя

Эпилог: Семь лет спустя

Магия ушла. Тихо. Без взрывов, без проклятий, без прощаний. Просто в один день люди перестали чувствовать искру. Маги просыпались и не могли поднять ветер, сдвинуть землю, зажечь огонь. Кровь Сакуми текла как у всех.

— Папа, а почему я больше не светюсь?

— Потому что время пришло.

— Какое время?

— Жить без силы.

Харука пожала плечами и побежала к реке. Ей было двенадцать. Она не помнила войны. Не помнила маму. Не помнила, каково это — быть особенной.

И это было правильно.

Мы жили в долине. Близнецы построили мельницу. Рен открыл школу — учил детей читать и писать, а не сражаться. Юто и Харуки поженились и жили в соседней деревне. Аой продавала пироги на рынке. Нана вязала и рассказывала детям сказки.

Тогаси стал мэром. Рюдзи — его помощником.

А я сажал цветы.

Те самые, что любила Юми.

— Сакуми! — крикнул Рен с крыльца. — Тебе письмо!

Я подошёл. Старый конверт, жёлтая бумага, знакомый почерк.

Тогаси писал:

«Нашли тело. Того, кто убил твою жену. Он умер давно, лет пять назад. Просто не нашли сразу. Прости, что не сказал раньше — не хотел бередить. Теперь можно закрыть и это». Я сжёг письмо. Пепел развеял ветер.

— Плохие новости? — спросил Рен.

— Хорошие. Всё кончено.

— Давно кончено, — он улыбнулся. — Ты просто не верил.

— Теперь верю.

Мы сели на крыльцо. Солнце садилось. Харука бегала по саду, поливала цветы.

— Она похожа на Юми, — сказал Рен.

— Упрямством.

— И добротой.

— И тем, как смотрит на закат.

— Скучаешь?

— Каждый день. Но привык.

— Это не привычка. Это жизнь.

Я кивнул.

Вечером собрались все.

Юто притащил рыбу. Харуки — хлеб. Аой — пирог. Нана — детей. Тогаси и Рюдзи приехали на рассвете. Близнецы накрыли стол.

— За что пьём? — спросил Юто.

— За то, что выжили, — ответил я.

— За то, что не одни, — добавил Рен.

— За тех, кто не с нами, — тихо сказала Харука.

Все замолчали.

— За маму, — продолжила она. — И за всех, кто ушёл, чтобы мы могли жить.

Мы подняли кружки.

Война кончилась семь лет назад. Магия — год назад. А жизнь продолжалась.

Ночью я вышел на крыльцо.

Смотрел на звёзды. Думал о Юми. О родителях. О Содзё. О тех, кого не вернуть.

— Надеюсь, вам там хорошо, — сказал я. — У нас тут всё в порядке.

Ветер колыхнул шторы. Или не ветер.

Я улыбнулся и пошёл спать.

Утром Харука разбудила меня криком.

— Папа! Цветы! Они расцвели! Те самые, что мама сажала!

Я вышел в сад.

Белые, красные, синие — они росли там, где никогда не росли. Без магии. Без причины. Просто так.

— Красиво, — сказал я.

— Это мама, — твёрдо сказала Харука. — Она показала, что смотрит.

— Показала.

— Ты скучаешь?

— Очень.

— Я тоже. Но мы справимся.

— Справимся.

Она обняла меня. Солнце вставало над горами. В долине просыпались люди. Без магии. Без войны. Без страха. А в саду цвели цветы. Конец.

----------

Осознаный сон

Том 4, Глава 22: Осознаный сон

Гора дрожала. Я пришёл в себя в темноте. Холод. Сырость. Запах древней крови.

— Где я?

— В моём сне, Сакуми Ариёта.

Голос шёл из ниоткуда. Старый. Уставший. Знакомый.

— Кто ты?

— Тот, кого вы называли Рассветом. Последний. Я спал тысячу лет. А ты разбудил меня.

— Я?

— Твоя боль. Твоя потеря. Твоя кровь, которой ты питал Грёзу. Она вернулась ко мне.

Из темноты вышел человек. Высокий, бледный, с глазами без зрачков. На груди — пульсирующая красная сфера. Грёза крови. Вросшая в плоть.

— Ты — артефакт?

— Я — его тень. И теперь мы связаны. Навсегда.

— Что это значит?

— Каждый раз, когда мы встречаемся в бою, время будет переписываться. Кто-то из нас умрёт. Но не насовсем. Мы вернёмся. И будем помнить.

— Помнить что?

— Каждую смерть. Каждую боль. Каждую потерю. Он шагнул ко мне.

— Первый круг, Сакуми. Он взмахнул рукой. Мир взорвался красным.

----------

Первая смерть

Том 4, Глава 23: Первая смерть

Красный свет померк.

Я стоял на том же месте. В той же горе. В той же темноте. Но Рассвета не было. Вместо него — Рен. Бледный, с пустыми глазами, прижатый спиной к стене.

— Что случилось? — спросил я. Голос хриплый, будто я не говорил несколько дней.

— Ты умер, — сказал он. Губы дрожали. — Он отрубил тебе голову. Одним движением. Я видел.

— Как я вернулся?

— Не знаю. Ты просто... открыл глаза. И голова приросла обратно. Как раньше, когда ты сражался с клоном.

Я поднял руку. Потрогал шею. Шрама не было. Только холод.

— А Рассвет?

— Исчез. Сказал, что это только начало. Что вы будете убивать друг друга снова и снова. Каждый раз по-новому. Каждый раз всё больнее.

— Сколько прошло времени?

— Секунда. Ты умер и воскрес за секунду. Для тебя — миг. Для него — вечность.

— Откуда знаешь?

Рен показал на стену. Кровавые буквы, выведенные дрожащей рукой:

«Второй круг через три дня. Приготовься, Сакуми. Ты будешь умирать много раз. А я буду помнить каждый миг твоей боли»

— Он наслаждается, — сказал Рен.

— Нет. Он мучается. Так же, как и я.

— Откуда уверенность?

— Потому что если бы он хотел просто убить — он бы не возвращался.

Я сжал кулак.

— Найдём его.

— И что сделаем?

— Убьём.

— А если он воскреснет?

— Тогда убьём снова. Пока не устанет.

— А если не устанет?

— Тогда придумаем что-то ещё.

Рен кивнул. Мы вышли из горы.

Нас встречал рассвет. Обычный. Тихий. Без крови.

Но мы знали — это затишье перед бурей.

Через три дня всё повторится. А пока — три дня жизни. Три дня тишины. Три дня, чтобы вспомнить, зачем мы здесь.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Если я умру в следующий раз... не воскрешай.

— Не могу. Ты воскресаешь сам.

— Тогда убей меня. Насовсем.

— Не убью.

— Почему?

— Потому что ты мой брат. А братьев не убивают.

Я усмехнулся.

— Тогда придумай что-то.

— Придумаю. За три дня.

— Хорошо. Мы пошли домой. К Харуке. К цветам. К жизни, которая могла оборваться в любой момент.

----------

Правда

Том 4, Глава 24: Правда

Ночь перед вторым кругом. Я сидел на крыльце, смотрел на звёзды и думал о том, как убить того, кто уже мёртв. Рен вышел следом, сел рядом. Долго молчал.

— Ты должен знать, — сказал он наконец.

— О чём?

— О Грёзе. О том, почему она вернулась.

Я повернулся к нему.

— Говори.

— Помнишь, как ты уничтожил артефакт в Алых землях? Ты разбил сферу. Но суть артефакта — не стекло. Это кровь. Древняя кровь первого Рассвета. Она не могла исчезнуть. Она просто ждала.

— И ждала в последнем из них?

— Да. Он носил её в себе тысячу лет. Пока ты не уничтожил сосуд. Тогда кровь проснулась. И он проснулся вместе с ней.

— А моя регенерация? Магия пропала, но я всё ещё могу восстанавливаться.

— Потому что это не магия, Сакуми. Это твоя кровь. Мутировавшая, изменённая, но твоя. Магия ушла, но ты остался. Грёза связала вас. Пока жив один — жив и другой.

— Значит, я не могу его убить?

— Можешь. Но тогда умрёшь сам.

— А если он убьёт меня?

— Тогда он умрёт следом. Вы связаны. Навсегда.

Я сжал кулак.

— Почему ты не сказал раньше?

— Боялся. Думал, ты сдашься.

— Я не сдаюсь.

— Знаю. Поэтому говорю сейчас.

Я смотрел на звёзды.

— Значит, у нас один путь на двоих.

— Да.

— И что ты предлагаешь?

— Не убивать его. Найти способ разорвать связь.

— А если нет такого способа?

— Тогда придумаем.

Я усмехнулся.

— Ты оптимист.

— Я твой брат. Это одно и то же.

Мы замолчали.

Где-то в горах спал Рассвет. Ждал завтрашнего боя. А мы сидели на крыльце и просто дышали.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Спасибо, что ты есть.

— Не за что. Я же твой клон.

— Ты мой брат.

Он улыбнулся.

— Тоже верно. Ночь. Звёзды. Тишина. Завтра — новый круг. А сегодня — просто правда. Иногда она важнее любой битвы.

----------

Второй круг

Том 4, Глава 25: Второй круг

Три дня прошли. Я стоял на том же месте, где умер в прошлый раз. Рен за спиной. Близнецы на крыше. Харука в доме — спит, не знает.

Рассвет пришёл из леса. Такой же бледный, с красной сферой на груди.

— Ты пришёл, — сказал он.

— Я всегда прихожу.

— Сегодня ты умрёшь иначе.

— Посмотрим.

Он шагнул. Я выпустил кровь. Десять лезвий, двадцать, тридцать. Он ушёл в сторону, но одно зацепило плечо.

— Быстрее, — сказал он. — В прошлый раз ты был медленнее.

— В прошлый раз я не знал, что ты можешь.

— А теперь знаешь?

— Теперь — да.

Он улыбнулся. И исчез.

— Сзади! — крикнул Рен.

Я развернулся. Поздно. Рука Рассвета вошла мне в грудь. Холод. Пустота. Боль.

— Второй круг окончен, — прошептал он. — До встречи, Сакуми. Мир погас. Я очнулся на крыльце. Рядом Рен. Бледный, но живой.

— Сколько?

— Секунда. Как в прошлый раз.

— А он?

— Ушёл. Сказал, что вернётся через три дня. И что в этот раз ты продержался дольше.

— Насколько?

— На три удара.

— Всего?

— Всего. Я посмотрел на свою грудь. Целая. Чистая. Будто ничего не было.

— Рен, — сказал я.

— М?

— В следующий раз он отрежет мне руку.

— Откуда знаешь?

— Он учится. Как и я.

— Чему?

— Убивать друг друга быстрее. Рен замолчал.

— Тогда и мы будем учиться быстрее, — сказал он наконец.

— Учись. Я встал. Пошёл в сад. Сорвал цветок. Посадил новый. Жизнь продолжалась. Даже между смертями.

----------

Весточка

Том 4, Глава 26: Весточка

Утром пришло письмо. Без подписи, без обратного адреса. На конверте — одна красная капля.

— Это он? — спросил Рен.

— Нет. Его почерк другой.

Я вскрыл. Внутри — короткое послание и старая фотография.

«Сакуми, я жив. Расти внуков. Не ищите меня. Я счастлив. Кадзи».

На фото — седой старик с двумя детьми на коленях. Улыбается. В глазах — покой.

— Кадзи, — выдохнул Рен. — Он жив.

— Жив. И не хочет, чтобы его нашли.

— Почему?

— Потому что его война кончилась. А наша — ещё нет.

Я убрал фото в карман. Рядом с рисунком мамы. Рядом с письмом Юми.

— Ответим? — спросил Рен.

— Нет. Пусть живёт.

— А если ему нужна помощь?

— Он бы попросил.

Мы замолчали.

Солнце поднималось над горами. Где-то там, в глухой деревне, старик растил внуков. Где-то здесь, рядом, спал последний Рассвет.

А мы сидели на крыльце и просто ждали.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Ты тоже когда-нибудь уйдёшь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты мой брат. А братья не уходят. Я усмехнулся.

— Тогда оставайся.

— Остаюсь. Ночь. Звёзды. Тишина. И письмо от того, кто помнил меня ребёнком.

----------

Последний рассвет: Юми

Том 4, Глава 27: Последний рассвет: Юми

Сон пришёл без приглашения.

Я стоял в нашем старом доме. Там, где мы жили до войны. До Алых земель. До всего. Пахло хлебом и цветами. Её цветами.

— Сакуми?

Я обернулся.

Юми стояла в дверях. Такая же, как тогда. Тёплая. Живая.

— Это сон, — сказал я.

— Знаю, — она улыбнулась. — Но я успела.

— Что ты успела?

— Попрощаться.

Я хотел шагнуть к ней, но ноги не двигались. Будто кто-то держал.

— Не подходи, — сказала она. — Если подойдёшь — проснёшься. А мне нужно сказать.

— Говори.

— Я знала, что умру. Ещё когда Харука родилась. Чувствовала. Тени за нами следили. Я просто не говорила, чтобы ты не волновался.

— Почему не сказала?!

— Потому что ты бы бросил всё. Начал войну раньше времени. Не успел бы побыть с нами.

— Юми...

— Не перебивай. Мне мало времени.

Она посмотрела на свои руки. Почти прозрачные.

— В тот день, когда они пришли, я спрятала Харуку в подвале. Сама вышла к ним. Они хотели её. Сказали, что её кровь нужна для артефакта.

— И ты...

— Я сказала, что не отдам. Они напали. Я была не бойцом. Ты знаешь. Мой телекинез — только толкать мелочи. Я даже ранить их не могла.

— Но ты сражалась.

— Сражалась. Пока один не ударил меня клинком. В живот. Быстро. Я даже боли не почувствовала сначала.

Я сжал кулак. Кровь на ладонях выступила. Моя. Не её.

— Юми, я...

— Ты не виноват. Ты был в Алых землях. Спасал других детей. Это правильно. Я гордилась тобой. И буду гордиться всегда.

— Что ты сказала перед смертью?

Она улыбнулась. Грустно.

— Я сказала: «Сакуми, посади цветы. Те, что я любила. И скажи Харуке, что мама смотрит на неё с неба».

— Я посадил.

— Знаю. Я видела. Каждое утро смотрю, как ты выходишь с чашкой на крыльцо. Как Харука бегает по саду. Как ты с ней разговариваешь.

— Ты всё видишь?

— Всё. И радуюсь.

Она начала таять. Как утренний туман.

— Не уходи, — сказал я.

— Мне пора. Сон кончается.

— Юми...

— Я люблю тебя, Сакуми Ариёта. Любил. И буду любить всегда. Спасибо тебе за всё. За Харуку. За дом. За то, что ты выбрал жизнь, а не месть.

— Я выбрал тебя.

— Знаю. Поэтому я и осталась с тобой. Даже мёртвая.

Она исчезла.

Я проснулся в слезах.

На подушке — лепесток. Белый. Как те цветы, что она любила.

— Юми... — прошептал я.

В дверях стояла Харука. Сонная, взъерошенная.

— Папа, ты плачешь?

— Нет. Просто песок попал.

— У нас нет песка.

— Тогда просто.

Она подошла, обняла меня.

— Мама приходила?

Я замер.

— Откуда знаешь?

— Она иногда приходит. К нам обеим. Говорит, что гордится.

— Что ещё говорит?

— Что ты самый сильный. Но самый глупый. Я усмехнулся сквозь слёзы.

— Это правда.

— Я знаю.

Харука забралась на кровать, укрылась одеялом.

— Папа, а она будет скучать по нам?

— Она всегда с нами.

— Даже когда мы не видим?

— Даже тогда.

— Хорошо. Она закрыла глаза. Я смотрел в потолок. Белый. Чистый. Без трещин. На подушке — лепесток. В сердце — Юми. А за окном вставало солнце. И это было правильно.

----------

Стоимость крови

Том 4, Глава 28: Стоимость крови

— Ты должен знать, сколько ты можешь.

Рен сидел напротив, положив на стол старый блокнот Кадзи.

— Что это?

— Расчёты. Кадзи вёл их ещё в лаборатории. Сколько крови в теле человека. Сколько можно потерять без последствий. Сколько нужно для регенерации.

— Зачем ты мне это показываешь?

— Потому что ты не знаешь своих границ. А они есть.

Я взял блокнот. Пожелтевшие страницы, мелкий почерк.

«Объект 001. Объём крови — 5 литров. Потеря 1 литра — слабость. Потеря 2 литров — обморок. Потеря 3 литров — смерть без регенерации. Регенерация конечности — 0,5 литра. Регенерация головы — 1 литр. Воскрешение — 3 литра»

— Три литра, чтобы воскреснуть? — переспросил я.

— Да. И после этого ты почти пустой. Если умрёшь второй раз подряд — не воскреснешь.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что раньше ты не слушал. Ты просто дрался. А теперь у тебя есть дочь.

Я закрыл блокнот.

— Значит, в прошлый раз, когда Рассвет отрубил мне голову, я потратил литр на регенерацию и три на воскрешение.

— И остался почти пустым. Ещё одна смерть — и всё.

— Но я жив.

— Потому что он не добил. Он хочет, чтобы ты учился. Не чтобы умирал.

— Зачем ему это?

— Затем, что он тоже хочет умереть. Но не может. Ты — единственный, кто может его убить. Но для этого ты должен стать сильнее.

— А если я откажусь?

— Тогда он будет убивать тебя снова и снова. Пока ты не согласишься.

Я смотрел на свои руки. Чистые. Спокойные.

— Сколько у меня осталось?

— Восемь литров. Твоё тело научилось производить кровь быстрее. Но предел есть.

— Какой?

— Десять воскрешений. Потом ты умрёшь насовсем.

— Десять — это много.

— Это десять раз, когда ты можешь умереть за других.

— А если за себя?

— Тогда один.

Тишина.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Ты тоже так можешь?

— Я — твой клон. Моя кровь такая же. Но я не связан с Грёзой. Мои воскрешения не тратят твои.

— Значит, если ты умрёшь — ты умрёшь насовсем.

— Да.

— Почему ты тогда воюешь со мной?

— Потому что ты мой брат. А братья не бросают.

Я усмехнулся.

— Ты повторяешься.

— Работает.

Мы замолчали.

Где-то в горах спал Рассвет. Ждал третьего круга.

А мы сидели и считали кровь. Каплю за каплей. Жизнь за жизнью.

— Рен, — сказал я.

— М?

— В следующий раз не дай ему отрубить мне голову.

— Постараюсь.

— Постарайся лучше. Он кивнул. За окном вставало солнце. Новый день. Новая битва. Новая смерть, которая может стать последней. Но мы были готовы. Потому что знали цену.

----------

Давление

Том 4, Глава 29: Давления

Я сидел на крыльце, смотрел в небо. Голова заболела резко. Будто кто-то сжал виски тисками.

— Твою мать.

Рен вышел. Посмотрел на меня.

— Что?

— Голова.

— Сильно?

— Терпимо.

Он сел рядом. Я почувствовал, как из глаза потекла тёплая капля. Провёл пальцем — кровь.

— Это ещё что?

— Мозговое давление, — Рен говорил спокойно, будто объяснял, как чинить забор. — Грёза давит на сосуды. Чем чаще регенирируешь, тем хуже.

— Пройдёт?

— Нет. Будешь слепнуть. Сначала один глаз. Потом второй. Потом умрёшь.

— Когда?

— Не знаю. Кадзи писал, что через пять-семь кругов.

— А почему он не сказал?

— Потому что ты бы испугался. И перестал драться.

— Правильно бы сделал.

— Да. Но тогда бы умер Рассвет. Ты единственный, кто может его убить.

Я вытер кровь рукавом.

— Значит, или он, или я.

— Или ты, или он, — поправил Рен.

— Какая разница?

— Он хочет умереть. Ты — нет. Это большая разница.

Я усмехнулся.

— Умно.

— Стараюсь.

Мы замолчали.

Из дома вышла Харука. Посмотрела на меня, на Рена.

— Папа, у тебя кровь на лице.

— Разбился.

— Где?

— Не помню.

— Ты врёшь.

— Немного.

Она подошла, вытерла мне лицо своим рукавом.

— Не умирай, папа.

— Постараюсь.

— Постарайся лучше.

Она ушла.

Я смотрел ей вслед.

— Рен.

— М?

— Если ослепну — будешь моими глазами.

— Если ослепнешь — я тебя убью. Быстро. Чтобы не мучился.

— Спасибо.

— Не за что. Ночь. Звёзды. Кровь на щеке. Третий круг через два дня. Я закрыл глаза. Завтра — новый день. А пока — спать.

----------

Опустошение

Том 4, Глава 30: Опустошение

Утром я встал — и чуть не упал.

Голова кружилась. Руки дрожали. В зеркале — бледное лицо, красные глаза, синие круги под ними.

— Ты как? — Рен стоял в дверях.

— Хреново.

— Кровь потерял. Много. В прошлый раз ты воскрес, но тело не успело восстановиться.

— Я же регенирировал.

— Регенерация не даёт тебе сил. Она тратит их. Каждый раз, когда ты отращиваешь руку или голову, ты становишься слабее. Не сразу. Но со временем.

— На сколько?

— На день. На два. Если будешь часто умирать — насовсем.

Я сел на кровать.

— Значит, я не бессмертный.

— Никто не бессмертный. Даже Рассвет.

— Он говорил, что хочет умереть.

— Потому что устал. Тысячи лет боли. А ты устанешь через десять смертей.

Я посмотрел на свои руки. Чистые. Но внутри — пустота.

— Сколько у меня осталось?

— Если не будешь умирать — лет пятьдесят. Если будешь — десять воскрешений. Потом конец.

— Десять — это мало.

— Это десять шансов спасти тех, кого любишь.

— А если я не хочу спасать? Если я хочу просто жить?

— Тогда не умирай.

Я усмехнулся.

— Легко сказать.

— Легко сделать. Просто сиди дома. Пей чай. Расти цветы. Не лезь в драку.

— А Рассвет?

— Рассвет умрёт сам. Без тебя. Просто позже.

— Через сколько?

— Через сто лет. Или двести. Он может ждать.

— А я не могу.

— Знаю.

Рен вышел.

Я остался один. Сидел, смотрел в окно. Харука бегала по саду. Поливала цветы. Смеялась.

— Я не могу, — сказал я тихо. — Не могу смотреть, как он живёт, а я прячусь.

Встал. Пошёл на кухню. Налил чай. Сел за стол.

Харука забежала.

— Папа, а ты сегодня идёшь?

— Куда?

— Смотреть на горы. Ты обещал.

— Обещал. Пойдём.

Она улыбнулась.

Я допил чай. Встал. Взял её за руку.

— Идём. За окном светило солнце. Горы стояли спокойно. Ждали. А я шёл с дочерью и думал о том, что каждый день может быть последним. Но это не повод сидеть дома.

----------

Синхронизация

Том 4, Глава 31: Синхронизация

Третий круг. Я стоял на поляне. Рен — за спиной. Рассвет вышел из леса, как всегда. Бледный, спокойный, с красной сферой на груди.

— Ты слабее, чем в прошлый раз, — сказал он.

— Знаю.

— Почему пришёл?

— Потому что ты ждал.

Он усмехнулся. Впервые.

— Ты прав. Я ждал. Тысячу лет.

— Зачем?

— Чтобы умереть. Но не могу. Грёза не даёт. Каждый раз, когда ты убиваешь меня, я воскресаю. И помню всё.

— Как и я.

— Ты помнишь не всё. Твоя регенерация стирает память. Чтобы не сойти с ума.

— А ты?

— Я схожу с ума. Каждый раз. Но Грёза возвращает меня. Чистым. Пустым. Готовым к новому кругу.

— И сколько это будет продолжаться?

— Пока один из нас не сломается.

— Я не сломаюсь.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Он шагнул вперёд. Я выпустил кровь. Десять лезвий. Двадцать. Тридцать.

Он не защищался. Лезвия вонзились в него. Кровь брызнула. Он упал на колени.

— Что ты делаешь?

— Сдаюсь.

— Зачем?

— Чтобы ты понял. Синхронизация.

— Что?

— Каждый раз, когда ты умираешь, я слабею. Каждый раз, когда умираю я — слабеешь ты. Мы связаны. Наши смерти синхронизированы.

— Ты хочешь, чтобы мы умерли вместе?

— Хочу, чтобы ты жил. А я — нет.

Он поднял голову. Глаза — красные, как Грёза.

— Убей меня. Насовсем. Возьми мою кровь. Впей в себя. И Грёза перейдёт к тебе.

— А ты?

— Исчезну. Навсегда.

— А если я откажусь?

— Тогда через сто лет я вернусь. И начну всё сначала. С другими людьми. С другими детьми. С другой войной.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Я смотрел на него. На его усталые глаза. На сферу, которая пульсировала в такт его сердцу.

— Рен, — позвал я.

— Не надо.

— Ты знаешь, что я должен.

— Знаю. Поэтому и говорю — не надо.

— Если я возьму Грёзу, я стану сильнее.

— И умрёшь быстрее.

— Но успею закончить.

— Что закончить?

— Всё. Я шагнул к Рассвету. Протянул руку. Кровь вытекла из пальцев, потянулась к сфере.

— Прощай, — сказал Рассвет.

— Прощай. Красный свет вспыхнул. Мир исчез.

----------

Переход

Том 4, Глава 32: Переход

Я очнулся в своей постели.

Тело горело. Кровь пульсировала, будто хотела вырваться наружу.

— Ты живой, — Рен сидел рядом. — Еле-еле.

— Рассвет?

— Исчез. Ты впитал Грёзу. Он умер. Насовсем.

— А я?

— Ты теперь носитель. Если умрёшь — воскреснешь. Но каждый раз будешь терять часть себя.

— Какую?

— Кадзи говорил, что эмоции уходят. Сначала страх. Потом радость. Потом любовь.

— А если я не буду умирать?

— Тогда ты проживёшь лет пятьдесят. Как обычный человек.

— А магия?

— Магия вернётся. Не сразу. Но Грёза будет питать тебя. И мир вокруг.

— Значит, я снова сделал мир опасным.

— Ты сделал его живым.

Я сел на кровати. Голова кружилась.

— Харука?

— Спит. Не знает.

— Хорошо.

Я встал. Подошёл к окну. Горы. Лес. Небо.

— Рен.

— М?

— Что теперь?

— Теперь — война.

— Какая война?

— Королевства узнают, что магия вернулась. И захотят её использовать. Кто-то — для защиты. Кто-то — для власти.

— А мы?

— Мы будем выбирать, кого защищать. Я повернулся к нему.

— Тогда начинаем. Он кивнул. За окном вставало солнце. Новый день. Новая эра. Новая война.

----------

Механизм

Том 4, Глава 33: Механизм

Перед выходом я зашёл в комнату Рена. Он сидел над старыми записями Кадзи.

— Нашёл что-то?

— Да. Объяснение. Почему Грёза убивает тебя медленно, а Рассвета держала тысячи лет.

— И почему?

— Потому что Рассвет был создан для неё. Его тело, кровь, мозг — всё подстраивалось под артефакт. А ты — человек. Обычный человек с мутировавшей кровью.

— И что это значит?

— Это значит, что Грёза пытается перестроить тебя под себя. Меняет сосуды, мозг, сердце. Каждая регенерация ускоряет процесс.

— Сколько мне осталось?

— Если не будешь умирать — лет пятьдесят. Если будешь — десять воскрешений. Потом сердце остановится.

— А Грёза?

— Перейдёт к другому. К тому, кто будет рядом. К Харуке. Ко мне. К любому с твоей кровью.

— Значит, если я умру, она перейдёт к Рену или дочери?

— Да.

— Тогда я не умру.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Он протянул мне амулет. Маленький, каменный, с выгравированной каплей.

— Что это?

— Подавитель. Кадзи нашёл его в лаборатории Рассветов. Он не даёт Грёзе менять тело. Носишь его — процесс замедляется.

— Насколько?

— Вдвое. Вместо пятидесяти лет — сто. Вместо десяти смертей — двадцать.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что он работает только если Грёза внутри тебя. Раньше она была в Рассвете. Теперь — в тебе.

Я надел амулет.

— Спасибо.

— Не за что. Идём? Армия ждёт.

— Идём. Мы вышли. Последняя битва Армия Алых земель стояла у перевала. Пять тысяч солдат. Маги. Артефакты.

— Много, — сказал Юто.

— Но мы сильнее, — ответил я.

— Уверен?

— Нет. Но другого выхода нет.

Я шагнул вперёд.

Король Алых земель сидел на коне. Шрам на лице — мой след.

— Сакуми Ариёта, — сказал он. — Ты пришёл умирать?

— Ты пришёл проигрывать.

— У меня пять тысяч солдат. У тебя — горстка магов.

— У меня есть Грёза.

— Грёза убьёт тебя.

— Убьёт. Но не сегодня.

Я выпустил кровь. Тысяча лезвий. Они закружились над полем, над армией, над королём.

— Сдавайся, — сказал я. — И я отпущу твоих солдат.

— А если нет?

— Тогда они умрут. А ты будешь смотреть.

Король побледнел.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Он смотрел на меня. На лезвия. На Рена, который стоял за спиной. На Юто, который уже поднял ветер.

— Отступаем, — сказал он. — Но это не конец.

— Знаю. Война только начинается.

Он развернул коня и уехал.

Армия отступила.

— Легко, — выдохнул Юто.

— Это было нелегко, — ответил я. — Он просто испугался.

— Чего?

— Меня. Я убрал кровь.

— Идём домой.

— А если они вернутся? — спросила Харуки.

— Тогда вернёмся мы.

----------

Финал

Том 4, Глава 34:: Финал

Три года спустя. Война не пришла. Королевства заключили перемирие. Магия вернулась, но люди боялись её использовать. Слишком свежи были воспоминания.

Я сидел на крыльце. Пил чай. Смотрел, как Харука бегает по саду.

— Папа, а магия правда опасна?

— Правда.

— А почему ты её используешь?

— Потому что иногда она помогает. Лечит. Защищает.

— А убивает?

— И убивает. Но это выбор. Не магии. Человека.

Она задумалась.

— Тогда я не буду её использовать.

— Почему?

— Потому что я хочу быть человеком. Не оружием.

Я погладил её по голове.

— Ты уже человек. Самый лучший.

Она улыбнулась и убежала.

Рен вышел на крыльцо.

— Ты молодец.

— Что?

— Остановил войну. Не убил короля. Не стал монстром.

— Стал. Просто не показываю.

— А Грёза?

— Грёза внутри. Но амулет держит.

— Надолго?

— Кадзи писал, что лет на сто. Потом надо менять.

— А если не найдём замену?

— Тогда умру. Но не скоро.

Он сел рядом.

— А если я умру раньше?

— Тогда я позабочусь о твоей дочери.

— У меня нет дочери.

— Тогда о Харуке.

— Она и так моя дочь.

Он усмехнулся.

— Тоже верно. Мы замолчали. Солнце садилось. Харука бегала по саду. Где-то в мире готовилась новая война. Где-то в горах спали старые артефакты.

А здесь, на крыльце, было тихо. И тепло.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Спасибо, что не бросил.

— Братья не бросают.

— Даже если один из них клон?

— Даже тогда. Я кивнул. Мы смотрели на закат. Война кончилась. Мир начался. А мы были его частью. Самой обычной. И самой важной.

Утро. Солнце. Я сидел на крыльце, пил чай и ждал. Сегодня должны были приехать гости. Первым появился Тогаси.

— Опять ты рано, — сказал я.

— Привычка. Война кончилась, а график остался.

— Как дела в столице?

— Королевство Алых земель перестроило экономику. Без магии им пришлось тяжело. С магией — страшно. Но они держатся.

— А наши?

— Юто и Харуки построили школу. Нана преподаёт. Говорит, что дети тупые, но способные.

— Харуки не согласна.

— Харуки всегда не согласна.

Мы замолчали. Потом Тогаси достал свиток.

— Кадзи прислал письмо. Пишет, что нашёл способ обновлять амулет без крови Харуки.

— Как?

— С помощью нейтрального мага. Рена. Его кровь подходит.

— Почему он не сказал раньше?

— Ждал, пока убедится, что это безопасно.

— И убедился?

— Да. Печать ставится раз в пятьдесят лет. Не в сто. Но без риска для носителя.

— Значит, мне не придётся втягивать Харуку.

— Не придётся.

Я выдохнул.

— Это хорошие новости.

— Лучшие.

Он убрал свиток.

— Я пойду. Дела.

— Заходи ещё.

— Обязательно.

Он ушёл.

Через час приехали Юто и Харуки.

— Школу открыли? — спросил я.

— Да, — Харуки села за стол. — Тридцать учеников. В основном дети магов, которые потеряли силу.

— И как?

— Нормально. Но они боятся.

— Чего?

— Что магия вернётся неожиданно. И навредит.

— А вы им?

— Говорим, что магия — это инструмент. Как нож. Можно резать хлеб, можно резать людей.

— И что они?

— Думают.

Юто добавил:

— Один мальчик сказал: «Я лучше буду печь хлеб, чем воевать». Харуки чуть не расплакалась.

— А ты?

— А я сказал: «Правильный выбор».

Мы помолчали.

— Нана передавала привет, — сказала Харуки. — Говорит, что ты редко появляешься.

— Приеду. На днях.

— Она поверит?

— Нет. Но приеду. Они уехали под вечер. Ночью я не спал. Сидел на крыльце с блокнотом Кадзи. Рен вышел следом.

— Читаешь?

— Пытаюсь. Механизм Грёзы сложнее, чем я думал.

— Объясни.

Я открыл блокнот.

— Грёза крови — это не просто артефакт. Это система из трёх уровней.

— Первый — сфера-накопитель. Та, что я разбил в Алых землях. Она собирала силу из крови жертв.

— Второй — носитель. Рассвет. Он был проводником. Его тело менялось тысячу лет, чтобы принять Грёзу. Сосуды, мозг, сердце — всё подстраивалось под неё.

— Третий — печать-ограничитель. То, что не давало Грёзе уничтожить носителя. У Рассвета она была врождённой. У меня — амулет.

— И что теперь?

— Теперь Грёза во мне. Сфера уничтожена, но сила перешла в мою кровь. Каждый раз, когда я регенерирую, Грёза пытается перестроить моё тело под себя. Как у Рассвета. Но я не Рассвет. Мои сосуды не выдерживают.

— Поэтому у тебя кровь из глаз?

— Да. Это давление. Грёза расширяет сосуды, мозг не успевает охлаждаться. Если не сбросить давление — лопнут капилляры. Инсульт. Смерть.

— А амулет?

— Амулет — внешний ограничитель. Он не даёт Грёзе менять тело. Но она сопротивляется. Каждые пятьдесят лет печать нужно обновлять. Кровью нейтрального мага.

— Моей.

— Твоей. Ты не связан с Грёзой, но твоя кровь — моя. Она подходит.

— А если я откажусь?

— Тогда через сто лет Грёза перестроит меня. Я стану новым Рассветом. Бессмертным. Безумным.

— И что тогда?

— Тогда ты меня убьёшь. Или я тебя.

— Хороший план.

— Другого нет.

Рен забрал блокнот.

— Я обновлю печать. Через месяц. Когда Кадзи пришлёт инструкцию.

— А если не пришлёт?

— Придумаю сам.

Он ушёл.

Я остался один.

Смотрел на звёзды. Думал о Грёзе, о теле, которое медленно меняется. О крови, которая течёт не туда.

— Юми, — прошептал я. — Если ты слышишь — помоги мне не сойти с ума.

Тишина.

Ветер колыхнул цветы.

Я закрыл глаза.

Завтра — новый день. Новые связи. Новые механизмы. А пока — спать.

----------

Жизнь после

Том 5, Глава 1: Суббота

Суббота. Харука уехала в город на экзамены. Дом опустел.

— Скучно? — спросил Рен, заглядывая на кухню.

— Нет. Не привык без неё.

— Привыкнешь. Дети растут.

— Ты философ?

— Я брат.

Он сел за стол, налил чай.

— Что делаем?

— Не знаю. Рыбу жарить?

— Вчера жарили.

— Сегодня будем варить.

— Уху?

— Уху. Мы пошли на рынок. Продавщица с красным платком узнала меня.

— Сакуми! Давно не заходил. Харука где?

— В городе.

— Учится?

— Экзамены.

— Умница. Держи рыбу. Свежую. С утра.

— Спасибо.

Я взял рыбу, положил в корзину.

— К Рену? — спросила она.

— Ко мне. Он сегодня гость.

— Гость? — Рен усмехнулся. — Я тут живу.

— Живёшь, — согласился я. — Но сегодня будешь гостем.

— Зачем?

— Чтобы я мог сказать, что ты хорошо воспитан и помыл посуду.

— Хитро.

— Учусь. Мы пошли дальше. Вкус ухи: Уха кипела на плите. Рен резал хлеб. Я солил суп.

— Помнишь, как в первый раз делали уху? — спросил он.

— У нас сгорела кастрюля.

— И вонь стояла три дня.

— Аой ругалась.

— Аой всегда ругается. Даже когда не за что.

— У неё характер.

Мы сели за стол. Уха была вкусной. Простой. Тёплой.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Ты когда-нибудь думал, что будет через двадцать лет?

— Нет. Не умею так далеко.

— Я тоже. Но иногда думаю.

— И что?

— Что всё будет хорошо. Не идеально. Но хорошо.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мы выжили. Потому что Харука выросла. Потому что ты здесь.

— А если её не примут в институт?

— Примут. Она упрямая.

— В тебя.

— В маму.

Мы помолчали.

— Рен, — снова я.

— Что?

— Спасибо, что не ушёл.

— Не за что.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Братья не бросают. Даже если один из них клон.

— Ты не клон. Ты брат.

— Докажи.

— Доедай уху. Он усмехнулся. Мы ели молча.

Солнце садилось. За окном кричали дети. Где-то лаяла собака. Обычный вечер. Самый лучший. Ночь. Мы сидели на крыльце. Рен курил — странная привычка, которой у него не было раньше.

— Когда начал?

— В прошлом месяце.

— Зачем?

— Успокаивает нервы.

— А нервы от чего?

— От мыслей.

— О чём?

— О тебе. О Харуке. О том, что всё это когда-то кончится.

— Всё кончается.

— Знаю. Но я не готов.

— Никто не готов.

Он затушил сигарету.

— Сакуми, а ты боишься смерти?

— Нет. Боюсь умереть не вовремя.

— Разница?

— Когда умрёшь вовремя — ты всё успел. Сказал, что хотел. Попрощался.

— А когда не вовремя?

— Тогда остаются вопросы.

— Ты успел?

— С Юми — нет. С тобой — да.

— Почему?

— Потому что ты здесь. А она — нет.

Он кивнул.

— Я понял.

— Что?

— Что надо говорить вовремя.

— И что делать?

— Не знаю. Но подумаю.

Мы замолчали.

Звёзды. Ночь. Тишина.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Ты мой брат. И я рад, что ты есть.

— Я тоже. Он ушёл в дом. Я остался на крыльце. Смотрел на звёзды и думал, что жизнь — это просто. Просто быть рядом. Просто говорить. Просто не бояться.

Конец новеллы «Излияющий маг»

----------

Архивация

АРХИВАЦИЯ: «ИЗЛИЯЮЩИЙ МАГ». ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ ЗНАНИЙ О МИРЕ, ПЕРСОНАЖАХ, МАГИИ И АРТЕФАКТАХ.

ЧАСТЬ 1: МАГИЯ. ПРИРОДА, ПРИНЦИПЫ, ОГРАНИЧЕНИЯ.

Магия появилась примерно за 3000 лет до событий новеллы. Причина неизвестна даже самым древним из Рассветов. Существует три основные теории. Теория первая — Космическая. Метеорит, упавший в океан, изменил электромагнитное поле планеты. Некоторые люди родились с мутировавшей кровью, способной взаимодействовать с этим полем. Доказательства: старые хроники Рассветов описывают «звезду, упавшую в море». Теория вторая — Эволюционная. Магия — естественный этап развития человека. Как прямохождение, как речь. Просто она проявилась позже и не у всех. Доказательства: магия передаётся по наследству, но может проснуться и у носителей без магов в роду. Теория третья — Божественная. Магию создали древние боги, чтобы проверить человечество. Сильные должны править, слабые — подчиняться. Рассветы склонялись к этой теории, но сами богов не видели. В новелле нет однозначного ответа. Каждый персонаж выбирает свою веру. Природа магии: кровь как проводник. Магия не хранится в теле. Она течёт через него. Кровь — единственный проводник. Без крови магия не работает. Если маг теряет кровь, он теряет силу. Если кровь заменяют на чужую — магия искажается или исчезает. Как это работает: маг концентрируется на желании (создать огонь, поднять ветер). Его кровь начинает вибрировать с определённой частотой. Эта вибрация передаётся окружающей среде — и происходит магический эффект. Разные типы магии — разные частоты вибрации. Огонь — высокая частота, вода — низкая, земля — глубокая, воздух — рассеянная. Редкие типы магии (кровь, растения, поиск, лунный свет) — комбинация частот. Их сложнее контролировать, но они мощнее. Классификация магов по силе. Уровень S (божественный): может изменить ландшафт, уничтожить город. Единицы за всю историю. Пример: Рассветы. Уровень A (элитный): может уничтожить отряд, пробить крепость. Пример: Сакуми (пик), Содзё, элитный отряд Инзирез. Уровень B (боевой): опасен в бою, но не более. Пример: Юто, Харуки, Аой. Уровень C (слабый): может помочь в быту, но бесполезен в войне. Пример: Тогаси (до амулета). Уровень D (не проснулся): дар есть, но не проявился. Пример: Харука (сознательный отказ). Грёза крови поднимает носителя на полшага вверх, но ценой разрушения тела. Почему магия исчезла в конце Тома 3 и вернулась в Томе 4? Исчезновение: когда древнее зло (существо из расщелины) ушло в другое измерение, оно забрало с собой часть магического фона. Магия «уснула». Не пропала — просто перестала откликаться. Возвращение: Грёза крови, перешедшая к Сакуми, стала новым источником. Она питает магию вокруг. Чем ближе к Сакуми, тем сильнее дар. Зона влияния Грёзы: радиус около 100 км вокруг Сакуми. За его пределами магия слабее или отсутствует.

ЧАСТЬ 2: МАГИЯ КРОВИ САКУМИ.

Природа дара Сакуми уникальна даже среди магов крови. Он не просто управляет кровью — он является ею. Разница между обычным магом крови и Сакуми: обычный маг крови может управлять чужой кровью на расстоянии, но не своей. Сакуми управляет своей кровью на молекулярном уровне. Она реагирует быстрее мысли. Почему? Эксперименты Саэко в лаборатории Инзирез. Она вводила Сакуми сыворотки, которые меняли структуру гемоглобина. Кровь стала пластичной, живучей, агрессивной. Объём крови и регенерация. Общий объём: 5 литров (как у обычного человека весом 72 кг). Потери и последствия: потеря 0,5 литра — слабость, головокружение. Потеря 1 литра — обморок, потеря контроля. Потеря 2 литров — кома, смерть без регенерации. Потеря 3 литров — смерть. Требуется воскрешение. Регенерация (стоимость в крови): мелкие порезы (до 1 см) — 0,01 литра, секунды. Порез средней глубины (10 см) — 0,05 литра, минуты. Отрубленный палец — 0,2 литра, часы. Отрубленная рука/нога — 0,5 литра, сутки. Отрубленная голова — 1 литр, мгновенно (Узлы крови). Полное воскрешение после смерти — 3 литра, мгновенно. Воскрешение (Узлы крови): древняя техника, которую Саэко вживила Сакуми через сыворотки. Принцип: кровь запоминает форму тела. Если тело разрушено, кровь «вспоминает» и восстанавливает. Требует колоссальных затрат энергии. Предел воскрешений: 10 раз. После этого кровь теряет способность к запоминанию. Следующая смерть — окончательная. Формы крови. Лезвие: тонкий, острый клинок, расход крови 0,01 литра. Нить: почти невидимая, для тихих убийств, расход 0,005 литра. Щит: плотный диск для защиты, расход 0,05 литра. Копьё: длинное, для пробивания брони, расход 0,03 литра. Крылья: для полёта, расход 0,2 литра. Туман: ядовитая взвесь, расход 0,1 литра. Максимальное количество лезвий одновременно: 300 (в пике). В обычном состоянии — 50. Температурный контроль. Лёд: до -70°C, замораживает врага, разрушает бетон. Жар: до +100°C, ожоги, испарение воды в теле. Яд: чёрная кровь, отравляет при контакте. Ограничение: длительное использование любого режима перегревает или переохлаждает тело Сакуми. Эмоциональный контроль. Спокойствие: точность, контроль, мало лезвий. Гнев: мощь, скорость, потеря контроля, риск для себя. Отчаяние: максимальная мощность (300+ лезвий), но почти гарантированная смерть после. После переноса Грёзы эмоции стали угасать. К финалу он почти не злится — только защищает.

ЧАСТЬ 3: ГРЁЗА КРОВИ.

История создания: создана 2000 лет назад группой из семи Рассветов. Цель: создать вечный источник магии, который не зависит от крови жертв. Метод: собрать кровь тысячи сильных магов, спрессовать её в сферу-накопитель и найти носителя, который сможет эту силу проводить. Результат: сфера заработала, но носитель (Четвёртый Рассвет) начал терять рассудок. Ограничитель пришлось вживлять в его тело. Пятеро из семи Рассветов погибли при активации. Остались Главный, Второй, Третий и Четвёртый. Устройство Грёзы состоит из трёх компонентов. Сфера-накопитель (уничтожена в Томе 3): внешне — шар из тёмного стекла, внутри пульсирует красный свет. Функция: хранит силу крови тысяч магов. Уничтожена Сакуми в Королевстве Алых земель. Что стало с силой: перешла в кровь Последнего Рассвета, а затем — в Сакуми. Носитель (Последний Рассвет → Сакуми): функция — проводник силы. Требования: особое строение сосудов, холодный ум, отсутствие страха смерти. У Рассвета: носитель был рождён для Грёзы. У Сакуми: носитель случайный. Его тело не приспособлено. Ограничитель (амулет Кадзи): внешне — каменная пластинка с выгравированной каплей. Функция: замедляет перестройку тела под Грёзу. Как работает: создаёт магическое поле вокруг сердца, которое нейтрализует избыточную вибрацию крови. Обновление: раз в 50 лет кровью нейтрального мага (Рен). Эффект Грёзы на носителя. На Рассвета (Четвёртого): бессмертие (тысячи лет), регенерация (от любой раны), угасание эмоций до нуля, потеря личности. На Сакуми: ускоренная регенерация (быстрее, чем у Рассвета? Нет, медленнее), давление на сосуды → кровь из глаз, носа, постепенная потеря эмоций (замедлена амулетом), сокращение жизни (50 лет вместо 100+). Почему такая разница? Тело Сакуми не было создано для Грёзы. Рассвет эволюционировал тысячу лет. Сакуми получил артефакт за секунду. Синхронизация смертей. Когда Сакуми убил Последнего Рассвета в Томе 4, Грёза перешла к нему. Но часть силы осталась в Рассвете — он не мог умереть полностью, пока Сакуми жив. Механизм: Грёза связывает двух носителей. Пока один жив, другой не может умереть насовсем. Если один умирает, Грёза переходит ко второму. Решение: Сакуми принял Грёзу в себя, позволив Рассвету исчезнуть. Теперь Грёза только в нём.

ЧАСТЬ 4: РАССВЕТЫ.

Кто они. Рассветы — древние маги, которые правили миром 2000 лет назад. Их было семеро. Пятеро погибли при создании Грёзы. Остались четверо. Они не были злыми в классическом смысле. Они верили, что сильные должны править слабыми, иначе мир погибнет в хаосе. Их методы были жестокими, но цели — сохранение баланса. Каждый Рассвет подробно. Главный Рассвет (имя утеряно). Роль: лидер, стратег, идеолог. Внешность: 190 см, 90 кг, чёрные волосы с проседью, серые глаза. Характер: спокойный, жестокий, уставший. Не верил в людей, но не хотел их уничтожать. Видел в них «материал». Цель: сохранить магию в мире. Любой ценой. Методы: создал систему Инзирез как инструмент контроля. Отношение к Сакуми: сначала как к бракованному образцу. Позже — как к преемнику. Судьба: исчез после ухода древнего зла. Возможно, жив до сих пор. Возможно, рассыпался в прах. Никто не знает. Второй Рассвет (учёный). Роль: создатель сферы Грёзы, главный экспериментатор. Внешность: 175 см, 65 кг, рыжие волосы (к концу жизни седые), зелёные глаза. Характер: циничный, любопытный, безжалостный. Воспринимал магию как науку, людей — как расходный материал. Цель: понять природу магии. Совершенствовать её. Методы: эксперименты над живыми людьми. Создал протоколы, которые позже использовала Саэко. Судьба: исчез. Кадзи предполагал, что он первым рассыпался в прах — его тело было слабее остальных. Третий Рассвет (воин). Роль: телохранитель, убийца. Внешность: 200 см, 120 кг, лысый, карие мёртвые глаза. Характер: молчаливый, исполнительный. Никогда не говорил. Подчинялся приказам без вопросов. Цель: защищать остальных Рассветов. Методы: физическая сила, магия земли и металла. Судьба: исчез. Скорее всего, умер вместе с остальными. Четвёртый Рассвет (Последний / Тень Грёзы). Роль: носитель Грёзы. Имя: неизвестно. Даже другие Рассветы звали его «Четвёртым». Внешность: 185 см, 80 кг, пепельные волосы, красные глаза (след Грёзы). Характер: усталый, одинокий. Хотел умереть, но не мог. Грёза возвращала его каждый раз. Цель: найти того, кто сможет его убить. Методы: подталкивал Сакуми к росту, заставлял его умирать снова и снова. Судьба: погиб в Томе 4. Грёза перешла к Сакуми. Умер с улыбкой. Цели Рассветов глобальные: сдерживать древнее зло (существо из расщелины). Оно питалось магией. Если бы вырвалось — уничтожило бы мир. Сохранить магию как феномен. Рассветы боялись, что люди уничтожат себя без магии. Найти идеального носителя для Грёзы. Сакуми был кандидатом, но признан бракованным из-за эмоций. Почему они проиграли? Они не проиграли в бою. Они просто ушли. Когда древнее зло исчезло, смысл их существования пропал. Магия больше не нуждалась в сдерживании. Они могли рассыпаться в прах — и сделали это. Кроме Четвёртого, которого держала Грёза.

ЧАСТЬ 5: ПОЛНЫЙ ТАЙМЛАЙН МИРА.

3000 лет до событий — зарождение магии. 2000 лет до событий — создание Грёзы крови, гибель пятерых Рассветов. 1500 лет до событий — Рассветы создают систему Инзирез. 500 лет до событий — Рассветы уходят в тень, Инзирез правит самостоятельно. 50 лет до событий — начало «Падения» — Инзирез захватывает 60 процентов территорий. 20 лет до событий — создание «Магических уборщиков мусора». 9 лет до событий — рождение Сакуми. 0 лет — Пролог: гибель родителей, лаборатория.

ЧАСТЬ 6: ПОЛНЫЕ ДАННЫЕ ОСНОВНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ.

Сакуми Ариёта. Пол: мужской. Возраст в начале: 9 лет. Возраст в финале: 30+ лет. Рост: 178 см. Вес: 72 кг. Цвет волос: белые. Цвет глаз: голубые. Дар: магия крови (S-уровень в пике). Роль: главный герой, носитель Грёзы. Статус: жив.

Юми Ариёта (Секиёта). Пол: женский. Возраст на момент смерти: 19 лет. Рост: 162 см. Вес: 55 кг. Цвет волос: каштановые. Цвет глаз: карие. Дар: телекинез (C-уровень). Роль: жена Сакуми. Статус: мертва (Том 3).

Рен (Объект 002). Пол: мужской. Возраст: столько же, сколько Сакуми (клон). Рост: 178 см. Вес: 72 кг. Цвет волос: белые. Цвет глаз: серые. Дар: магия крови (A-уровень). Роль: клон, брат, хранитель. Статус: жив.

Содзё Хотару. Пол: мужской. Возраст на момент смерти: 22 года. Рост: 185 см. Вес: 80 кг. Цвет волос: тёмно-синие (почти чёрные). Цвет глаз: карие. Дар: магия воды (A-уровень). Роль: наставник Сакуми. Статус: мертв (Том 2).

Харука Ариёта (дочь). Пол: женский. Возраст в финале: 22 года. Рост: 165 см. Вес: 55 кг. Цвет волос: белые (от Сакуми). Цвет глаз: карие (от Юми). Дар: не проявила (сознательный отказ). Роль: дочь Сакуми и Юми. Статус: жива.

047 / Харуки Хотару (сын Содзё). Пол: мужской. Возраст: 10-11 лет (на момент запечатывания). Рост: 140 см. Вес: 35 кг. Цвет волос: тёмно-синие (как у отца). Цвет глаз: карие. Дар: магия воды, льда, яда (A-уровень, запечатан). Роль: сын Содзё, трагический антагонист. Статус: жив, запечатан.

Тогаси Саэки. Пол: мужской. Возраст в финале: 35+ лет. Рост: 175 см. Вес: 70 кг. Цвет волос: чёрные. Цвет глаз: тёмно-карие. Дар: магия огня (D-уровень, почти не использует). Роль: командующий, мэр. Статус: жив.

ЧАСТЬ 7: СУДЬБА ПЕРСОНАЖЕЙ ПОСЛЕ ФИНАЛА.

Юто: плотник, живёт один. Разведён с Харуки. Харуки (маг земли): учительница. Разведена с Юто. Аой: пекарь. Живёт одна, не ищет отношений. Нана: сказочница, живёт при школе. Киосаки и Хайзен: маги, учителя в школе на западе. Кадзи: на севере, с внуками. Король Алых земель: в монастыре. Рюдзи: помощник Тогаси. Дочь Кадзи: замужем за кузнецом. Внуки Кадзи: растут, не знают о магии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ АРХИВАЦИИ. Всё, что нужно знать о мире «Излияющего мага», собрано здесь. Магия — это кровь. Кровь — это жизнь. Рассветы не были злыми. Они были уставшими. Грёза крови — не проклятие. Это бремя выбора. Сакуми не искал силы. Он искал покой. И нашёл. История кончилась. Жизнь продолжается. Архивация закрыта.

----------