Арка 1. Требование пересмотра дела

Глава 1. Мой путь к побегу

Поздний вечер, Серебряный град, Тюрьма Железной Розы.

В сотне метров за тюрьмой, в небольшом лесу, из земли вдруг вылезла стройная бледная рука, пробив каменистую почву.

— Прокопала! Ха-ха-ха, наконец-то прорыла! И сбежала! — бледная женщина проделала дыру в земле и изо всех сил пыталась выбраться, не заботясь, что её тюремная форма была вся в грязи. — Эйден, ты такой идиот! Пожелал запереть меня? Но вот он, мой путь к побегу! Никто не сможет победить меня, Офелию, когда дело доходит до сражения умов!

Принцесса крови Офелия, одна из главных преступников, из-за которых существовала Тюрьма Железной Розы, тайно копала целых два года с запечатанной силой, и наконец сегодня смогла увидеть небо... нет, снова увидеть небо и луну!

Ах-х, эта полная луна, воздух свободы за стенами тюрьмы...

Освободившись от запечатывающих барьеров Тюрьмы Железной Розы, сила, принадлежащая Избранникам Ночи, вновь наполнила её тело.

Офелия стояла под ночным небом, глубоко вздохнула, раскрыла руки, подняла голову и радостно приветствовала полную луну: «Ау-у-у-у-у!»

— Поднимаешь такой шум, когда еще даже не убежала? Боишься, что я не смогу тебя найти? — ленивый мужской голос холодно прозвучал у нее за спиной. — Те, кто занимается побегами из тюрьмы, становятся с каждым разом только хуже.

Офелия так испугалась, что в панике обернулась.

Раздался щелчок, и ей в глаза ударила яркая белая вспышка.

Подсознательно она на мгновение закрыла глаза, а когда вновь открыла их, то увидела молодого человека в форме. Он стоял, немного присев на колено, под лунным светом, направляя на неё камеру.

— Очень медленно выбиралась, я ждал тебя очень долго, — сказал со спокойным лицом молодой человек.

— Ты! Ты, ты, ты... Эйден?! — в ужасе закричала Офелия.

— Зови меня Надзирателем. Прошло уже два года с тех пор, как тебя перевёл сюда Суд по борьбе с ересью, а ты, так и не запомнила правила? — мужчина бесстрастно встал и похлопал по брюкам, стряхивая пыль.

— Почему ты здесь, мерзавец?!

— Конечно, чтобы вернуть тебя обратно, это моя работа. Офелия, тебе осталось отбывать наказание ещё девяносто восемь лет, — ответил Эйден как ни в чем не бывало.

— Почему... как ты узнал, что я сбежала? — Офелия недоверчиво уставилась на него.

Эйден улыбнулся: — Ну, вообще-то, ещё два года назад, когда ты только начала тайно рыть этот туннель под туалетом в своей комнате, мы уже знали о твоем плане побега и следили за ходом раскопок.

— Это невозможно!!!

— Пожалуйста, воспользуйся мозгами. Ты – вампир, которым даже не нужно ходить в туалет, но ты всё равно проводила там больше двух часов в день. Если ты не рыла туннель, то что? Сладости там хомячила? Как мы могли не заподозрить тебя? — пожал плечами Эйден. — Когда ты выходила наружу выбросить обломки и землю, мы проверяли твою камеру, чтобы посмотреть, где прорыт туннель.

— Тогда почему ты не поймал меня до сих пор? — узнав, что все её усилия в течение целых двух лет были напрасны, Офелия почувствовала себя разбитой.

— Во-первых, конечно, чтобы ты запомнила этот момент. Во-вторых, это просто забавно, — на лице Эйдена появилась дьявольская улыбка, и он потряс камерой перед Офелией. — Смотри-ка, Кровавая Принцесса роется в земле, как крот, вся покрытая грязью... прекрасное зрелище!

[[image:/storage/reader-images/d52a71393c54df56ce6eeb36339986e84a7a4b74.png]]

— Ублюдок, я убью тебя! — Офелия испытала стыд и раздражение, и из её алых глаз вырвалось желание растерзать этого человека.

— О? План побега из тюрьмы провалился, и ты хочешь устроить беспорядки? — Эйден слегка прищурился. — Не забыла, кто тебя поймал?

В одно мгновение в Офелии пробудился страх. Когда-то именно этот человек в одиночку схватил её и бросил в эту суровую и ужасную Тюрьму Железной Розы.

И пока она колебалась.

Сзади к голове Офелии бесшумно приставили крупнокалиберное ружьё с кремниевым замком.

Только тогда Офелия осознала, что за её спиной кто-то стоит. Слегка повернув голову, она увидела стоящую позади миниатюрную девушку: её тонкая левая рука уверенно сжимала смертоносное огнестрельное оружие, совершенно несоразмерное ей самой, а другая держала изогнутый нож. Глаза девушки были неподвижны, как лужа застоявшейся воды, и не отражали никаких эмоций.

[[image:/storage/reader-images/a2ec2f58eb0f56968100dd5f6bd12c022beed9b1.png]]

— Ты же... Айвенша?

Офелия удивилась, узнав эту девушку – «Обагрённая кровью Айвенша», заключенная номер 3201, преступница красного уровня опасности, как и она. Когда-то гениальный убийца номер один в подпольном мире, арестованная и заключенная в тюрьму за многочисленные убийства.

— Что ты здесь делаешь? Почему помогаешь этому человеку? — Офелия чувствовала себя растерянной.

«...»

Айвенша промолчала, и за неё ответил Эйден: — Я выбрал среди преступников способных людей и добился для них определенной степени свободы, а в качестве платы они протянули мне руку помощи в поддержании порядка в тюрьме.

В лесу показались новые фигуры, Офелия огляделась, внезапно почувствовав, как по позвоночнику пробежал холодок...

Колдунья Дейли, некромант Арсена, три заключенные, включая Айвеншу, – опасные преступницы красного уровня опасности, пользующимися заслуженной репутацией в тюрьме.

[[image:/storage/reader-images/37f2fcd92254ac303fb33c1ff6224feae31553c1.png]]

[[image:/storage/reader-images/4815de839f8d20508b24599cb6c1b863300f4f5d.png]]

— Проклятье! Почему вы прислуживаете этому человеку? Неужели хотите остаться в этой тюрьме до конца своих дней? — закричала Офелия. — Если вы ещё уважаете себя как сильнейших, объединитесь со мной, чтобы убить этого человека! Вместе вернём себе свободу!

Однако никто не ответил ей, только Эйден открыл рот: — Не трать зря силы, каждая добровольно подписала со мной демонический контракт. Если кто-то из них попытается сбежать, я могу казнить её на месте щелчком пальцев. Но пока они помогают мне, я гарантирую им хорошее обращение в тюрьме.

Офелия была ошеломлена.

— Итак, что ты выбираешь, вампирша? Послушно возвращаешься в свою камеру... — спросил Эйден, пристально глядя на Офелию, — или готова сражаться с нами?

— Я... я... — Офелия тут же запаниковала.

Скрыться от трёх преступниц, чья сила не уступала её собственной, да ещё и справиться с этим мужчиной, когда-то избившем её до полусмерти, – шансы на успех ничтожны.

Однако поддаться произволу и власти этого человека было равносильно тому, чтобы бросить в канаву свое достоинство принцессы расы крови. Отказаться от свободы, которая так близка, и стать пленницей в человеческой тюрьме – как она могла просто принять это?

Свобода или смерть! Проклятые люди, не стоит недооценивать хребет Принцессы крови!

После душевной борьбы она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Эйдену, энергия из её даньтяня собралась на кончике языка, готовая громко и ясно произнести слова.

— Если ты посмеешь сделать хоть шаг, то я привяжу тебя к кресту, набью рот чесноком и брошу на солнце на целый день, — неожиданно добавил Эйден.

— Я просто вышла насладиться луной, зачем такие угрозы! — жалостливо произнесла Офелия, мгновенно изменилась в лице.

Прорваться сейчас будет слишком сложно, лучше сдаться, а затем уже думать о долгосрочной перспективе. Были бы горы Циншань, а хворост найдётся! (обр. пока жив человек, жива и надежда). Это только из стратегических соображений, а не потому, что она боится...

Эйден некоторое время смотрел на неё, закатил глаза и, испустив длинный вздох, поднял палец и указал на вырытую ею яму: — Полезай, не теряй времени.

— О... — Офелия сморщилась и медленно двинулась к отверстию, неохотно начав ковыряться внутри.

— Двигайся быстрее, не заставляй меня лить туда святую воду! — хмуро посоветовал Эйден, делая жест в сторону Айши.

Айша понятливо кивнула, подняла ногу и пнула Офелию по заднице, метко отправив её в дыру.

*Примечание: насколько понимаю, Айша - сокращение от Айвенши.

Когда Офелия исчезла в отверстии, Эйден покрутил головой и приказал Дейли, стоявшей в стороне: — Засыпь туннель и поставь на него печать.

— Как пожелаете, Надзиратель, — горячая ведьма в широкополой шляпе изящно поклонилась, затем взмахнула

— Надзиратель, это последний заключенный, которому удалось сбежать сегодня, — спокойно и с умным видом доложила некромант, сдвинув очки на переносицу.

— Очень хорошо, тогда последний обход по камерам и на этом закончим.

Эйден привычно вытащил фуражку, соответствующую его форме, и, надев её, повёл заключенных в направлении тюрьмы.

Примечание: изображения добавляются из манхвы, так что перевод может отличаться.

[[image:/storage/reader-images/8016f1af8b9efafd9116798716a4b0565761aa48.png]]

Поворотный кодовый замок, магические руны, автоматически атакующие или отвечающие на атаку, гексаграмма алхимии, запечатывающая заклинание, дух-наблюдатель... После того как женщина-охранник отперла сложный механизм, толстая железная дверь, перекрывавшая Эйдену путь, наконец поддалась, явив его взору длинный коридор с аккуратно выстроившимися по обе стороны решетками камер. 

Тюрьма Железной Розы в Серебряном граде признана всем континентом самой строгой и надежной тюрьмой, где содержатся самые опасные и злобные преступницы. И Эйден – надзиратель, отвечающий за управление этой тюрьмой. 

Сейчас они находились в глубинах центральной области тюрьмы, где содержалась самая опасная группа дьяволиц этого мира. Будучи начальником тюрьмы, Эйден раз в несколько дней выкраивал время, чтобы лично патрулировать это место. 

Начальник охраны Френда, следовавшая за Эйденом, прошла через ворота, постучала железным прутом по боковым перилам и крикнула нейтральным голосом: — Всем построиться перед воротами! И ведите себя хорошо, надзиратель здесь для личного обхода! 

При этих словах в десятках клеток немедленно что-то зашевелилось. 

— Эйден здесь? — женщины-заключённые собрались перед дверями камер и заглядывали через решетку в конец коридора. 

— Как поживаете, дамы? — Эйден улыбнулся и помахал им рукой, словно звездный артист в оперном театре, приветствующий своих поклонниц. 

Эти слова мгновенно всколыхнули всю тюрьму, и в одно мгновение заключённые с величайшим энтузиазмом первыми выразили свою «тоску» по начальнику тюрьмы:

— Да пошёл ты! Кто-нибудь, пусть надзиратель поест говна!

— Эйден, чтоб тебя, иди сюда! Сразимся один на один, если осмелишься!

— Ха! Почему наш великий глава тюрьмы снова пришёл в гости? Похотливый разбойник, подойди и вылижи ноги старушке!

— Эйден, ты тупой сукин сын! Прими удар от меня! 

Злобные тирады, полные желания убить, лились рекой, но Эйден и находившаяся с ним Френда уже давно привыкли к ним и медленно шли по коридору, поочередно осматривая заключённых. 

В самой глубокой части содержался только один вид преступников – те, кто обладает выдающейся силой. В других тюрьмах трудно содержать настолько сильных заключённых, ведь большинство из них – магические существа, чья сила намного превосходит человеческую: вампиры, демоны, ведьмы, зомби, личи и дракониды, и даже есть некоторые безымянные твари... Разнообразие настолько велико, что можно составить музей живых существ. 

Большинство из этих дьяволиц – безжалостные персонажи, которые полагаются на свою огромную силу, чтобы безнаказанно попирать правила. Они – самая опасная группа людей, на которых сосредоточена эта тюрьма. 

По разным реакциям заключённых женщин можно примерно судить о сроке, который они провели в этой тюрьме. 

Те, кто прыгал и кричал громче всех, на самом деле были новичками, только что попавшими в эту тюрьму. Их энтузиазм ещё не угас, и их первой реакцией при виде начальника большой тюрьмы было желание содрать с него кожу, съесть его плоть и погрызть кости. 

Вторые, это те, кто пробыл взаперти некоторое время и более или менее собрался с силами после некоторого времени страданий. Они сохраняли свою резкость и злобу, но у них уже не было того желания выплеснуть бессильную ярость. 

Как Офелия, которая только что сбежала из тюрьмы и была схвачена.

— Йоу, принцесса-крот, — Эйден остановился у входа в камеру и дразняще-вызывающе посмотрел на Офелию, которая облокотилась на решетку. 

Офелия отвернулась с измученным выражением лица.

— Твой срок снова увеличивается из-за попытки побега из тюрьмы, — поддразнил Эйден. 

— Мне в любом случае сидеть сто лет, ещё один год – не так уж много! — резко ответила Офелия. 

— А ещё с завтрашнего дня ты проведешь месяц в одиночной камере... 

— Пустяк, я раньше спала в гробу! — с презрением сказала Офелия.

— Я сделаю рекламный материал из твоей фотографии побега и раздам его всем присутствующим, — нанес ещё один удар Эйден. 

Теперь Офелия пошатнулась – Эйден запечатлел момент, когда она в ужасе обернулась, покрытая грязью, – недостойный вид, который равносилен публичной казни, если его увидят другие заключенные. Она ещё долго будет посмешищем для всех. 

Эйден специально подождал, пока Офелия выберется из тюрьмы, прежде чем закрыть ловушку. Главная цель – ударить по её репутации, дав другим заключенным увидеть комичный вид сбежавшей заключенной, танцующей под его, надзирателя, дудку. Необходимо достичь эффекта «убить курицу на глазах у обезьян» (обр. наказать кого-то в назидание другим). 

Иногда репутация – более полезное средство, чем выгода. Многим заключенным плевать на наказания, но не на унижения. 

— Как скажешь! — стиснула зубы и выдавила из себя Офелия. 

— Кроме того, твой уровень обращения понижается на один, и с завтрашнего дня дневная норма питания будет составлять полчашки крови. 

Теперь Офелия не смогла удержать язык за зубами: — Эй, погодите-ка! Давать принцессе свиную кровь и так уже чересчур, а теперь вы хотите уморить меня голодом? 

— Бывшая принцесса, пожалуйста, имейте немного самосознания, хорошо? Ты пленница. Если хочешь, чтобы тебе восстановили норму, то честно исправляйся. Если снова нарушишь дисциплину, так просто не отделаешься, — Эйден улыбнулся уголком рта.

Не обращая внимания на рваные ругательства Офелии, они вдвоем продолжили идти вперед. В глубине коридора было гораздо тише, большинство заключенных собрались перед решетками, а некоторые даже поздоровались с Эйденом: 

— Надзиратель и сегодня здесь. 

— Начальник сменил прическу? Такой красавчик! 

— Надзиратель, когда же вы выведете меня на прогулку? 

... 

Эйден помахал им с улыбкой на лице, но Френда, шедшая позади, не расслаблялась ни на секунду, потому что прекрасно знала, что большинство этих казавшихся очень сговорчивыми заключенных были преступниками с огромными сроками заключения. Проведя долгое время в Тюрьме Железной Розы и обучаясь у самого Эйдена, они полностью влились в тюремную жизнь. 

По сравнению с теми новичками вначале, которые казались безумными, эти ветераны-хитрецы были намного опасней. Это самая страшная партия дьяволиц этой тюрьмы.

Конечно, иногда бывают и исключения.

— Ура, господин Эйден! Наконец-то снова вижу вас, я так по вам скучала! — суккуб восторженно помахала Эйдену через решетку и послала ему воздушный поцелуй. 

— О, привет малышка Фил, — Эйден по привычке кивнул и продолжил свой путь.

Сделав два шага, он вдруг понял, что что-то не так, вернулся, нахмурился и уставился на суккуба в камере: — Почему ты всё ещё здесь? Я помню, что тебя освободили в прошлом месяце! 

— Аха-ха-ха, ну... — Фей почесала лицо и неловко отвела взгляд. 

Эйден кое-что понял и, повернувшись к стоящей рядом с ним Френде, спросил — Когда она вернулась? 

— Только сегодня. Причина та же, что и всегда: незаконный бизнес и нарушения техники безопасности, частная организация других суккубов для выполнения прежней работы, но без ограничений. В результате чего большое количество мужчин попало в больницу из-за внезапного ослабления, — ответила с гримасой Френда. 

— Почему во всех делах с сексом замешана ты? — Эйден с досадой потёр лоб, слушая. 

Если посчитать, то Фей была здесь уже в пятый раз с тех пор, как он стал начальником тюрьмы.

Эта женщина ведь не специально пришла, чтобы соблазнить его? 

Будучи суккубами, Фей и её спутницы обладают способностью вызывать у людей сладкие сны, а затем, пользуясь случаем, высасывать сущность. Поэтому они открыли заведение и брали деньги за предоставление клиентам услуг сновидений, а Фей, которая является лидером банды суккубов, стала владелицей этого магазина. 

Сам по себе этот вид бизнеса не был запрещен, однако из-за несдержанности Фей и её компаньонов они часто перебарщивали, когда высасывали сущность клиентов, в результате чего те попадали в больницу из-за потери жизненных сил во сне. Вскоре банда суккубов оказалась в тюрьме из-за непредвиденных обстоятельств, а заведение прикрыли. 

Но Фей проявила невероятное упорство, и даже после того, как её лишили права управлять магазином, она собрала своих компаньонов, чтобы в частном порядке после освобождения возобновить прежний бизнес. 

Вот только эти суккубы с непомерными аппетитами не усвоили урок и вскоре были пойманы на месте преступления по той же причине. 

Так, вернувшись к прежней жизни и повторив свои ошибки, Фей стала постоянным посетителем Тюрьмы Железной Розы.

Обычно, с таким уровнем силы и преступлениями, как у неё, она не имела права сравниваться с другими заключенными в этой тюрьме. Однако, будучи высшим суккубом, она не только может проходить сквозь стены с помощью магии, но и очаровывать обычных людей простым взглядом. Поэтому обычные тюрьмы просто не могут принять её, остаётся только Тюрьма Железной Розы. 

— Люди просто допустили маленькую ошибку! На самом деле они сказали, что я рецидивист, и приговорили меня к целому году! Господин Эйден, не могли бы вы помочь мне смягчить наказание, я готова на всё... — Фей с умильным лицом надулась и посмотрела на Эйдена. 

— О? — Эйден внезапно заинтересовался, огляделся вокруг, приблизился к Фей и загадочно спросил её: — Действительно... на всё? 

— Конечно! Правда, действительно на всё, — увидев признаки того, что собеседник заглотил наживку, глаза Фей заблестели от возбуждения. 

— Тогда... — Эйден облизнул губы, сделал паузу, а затем тепло улыбнулся. — Можешь исправиться? Обещай мне больше не заниматься сутенерством, хорошо? 

— А? — Фей на мгновение замерла, а затем улыбнулась. — Ну ладно, в следующий раз обязательно, обязательно! Сначала найдите способ сократить мой срок! Я могу хорошо послужить вам ночью...

— У тебя ещё хватает наглости говорить мне о смягчении наказания? Я долго терпел тебя! — Эйден внезапно изменился в лице и пнул железную решетку. — Ты приходишь каждый раз и увеличиваешь мою нагрузку из-за такой мелочи... тебе здесь что, отель?! 

Самое важное в работе тюремщика – никогда нельзя доверять заключенным, а самое опасное в суккубе – то, что она может воспользоваться моментом, когда цель ослабит бдительность, чтобы очаровать собеседника и таким образом управлять его сознанием. 

Кроме того, у Фей много судимостей, даже гости, которые просто хотели увидеть какой-то сон, могут выдать ей всё и отправиться в больницу на реанимацию. А принятие её искушения напрямую... смерть на месте – не редкость. 

Фей испугалась свирепого вида Эйдена и сжалась: — Люди просто... просто... 

— Заткнись, и в следующий раз, когда придёшь сюда, я запру тебя с зомби, — ледяным взглядом пригрозил Эйден. 

— Не надо, от нежити воняет! — Фей была напугана до смерти. 

Эйден проигнорировал странного суккуба и повёл своих людей ещё раз перепроверить число преступников. 

Наконец, Эйден снова встал у входа в коридор и снял шляпу, чтобы обратиться к заключенным: — Я рад видеть, что вы так дружны и готовы сотрудничать с нами. До следующего раза, дамы. Надеюсь, вы все будете стремиться к реабилитации и новой жизни в Тюрьме Железной Розы. 

Под проклятия заключенных Эйден закрыл дверь.

В Тюрьме Железной Розы прошёл ещё один мирный день.

[[image:/storage/reader-images/32b18070530f26be32ac81ba9ebe7e6438a3aa8d.png]]

На следующий день в кабинете надзирателя. 

— Надзиратель, все камеры были обследованы, ничего необычного нет, — начальник охраны Френда почтительно отдала честь Эйдену, который сидел за своим столом. 

— Что ж, хорошо, — кивнул Эйден, зарывшийся в бумаги. 

— Вот письма, которые сегодня были доставлены в ваш почтовый ящик, — Френда протянула стопку аккуратно упакованных конвертов. 

— Почему их так много сегодня? Есть с официальными марками? — Эйден поднял голову. 

— Нет, всё обычные письма. 

— Тогда отложите в сторону, я посмотрю позже, — указал он ручкой на угол стола.

Почтовый ящик начальника Тюрьмы Железной Розы был открыт для публики. Помимо писем, связанных с работой и бизнесом, сюда также принимаются материалы от обычных людей для сбора мнений. Эйден завёл его сам после вступления в должность. 

Однако обычные люди редко отправляет почту в тюрьму, и большая часть почты приходит от членов семьи, близких друзей или других заинтересованных лиц, связанных с заключенными, а содержание писем может быть любым. 

Такие письма имеют более низкий приоритет в работе и обычно рассматриваются в последнюю очередь. 

— А вот вчерашние заявления заключенных из основной зоны, которые я собрала для вашего ознакомления, — Френда подала ещё один лист бумаги с отчетом. 

Правило, позволяющее заключенным регулярно подавать заявления начальнику тюрьмы, также появилось после вступления Эйдена в должность; в старой Тюрьме Железной Розы такой канал связи между заключенными и надзирателем был немыслим. 

— Прочти, — приказал Эйден, не поднимая глаз. 

— Тигрица Филиппа из второй камеры подала заявку на приобретение гребня, указав, что он предназначен для ухода за мехом в период линьки... 

— Одобрить. 

— Все заключенные четвертой камеры просят добавить в читальный зал полное собрание романа 《Властный герцог ада и маленькая ведьма》. 

— Как они могут читать такой дрянной роман? Одобрено.

— Кэтрин из шестой камеры подала заявку на кинжал, сказав, что он нужен только для отпугивания злых духов. 

— Отказать, скажи ей, чтобы она не обращалась с тюремными охранниками как с идиотами.

— Также Анна из шестой камеры оставила сообщение в заявке, что рано или поздно вздернет вас, а потом подвесит тело к мачте своего флагмана.

— Отказать, замени все блюда пирата на два дня на её ненавистную сушеную редьку. 

— Суккуб Фей из тринадцатой камеры подала прошение о смягчении наказания, сказав, что отблагодарит вас особым образом... 

— Отказать. Скажи ей, если снова подаст подобное заявление, пусть ждёт увеличения срока! 

[[image:/storage/reader-images/3e6650ea8e69093b2eec10518adb55ff9baca2ff.png]]

... 

Пока Эйден отвечал на каждое из зачитанных заявлений заключенных, методично справляясь с поставленной задачей. Френда не могла не выразить восхищение и уважение перед надзирателем. 

Кроме самого Эйдена, никто не знал, что он так хорошо справляется с этой работой из-за того, что у него был опыт работы в другом мире. 

До прихода в этот мир он усердно работал тюремным надзирателем под другим именем в мире, где магии и фентезийных созданий не существовало. До своей безвременной смерти из-за болезни. 

А затем, необъяснимым образом, он переселился душой в молодого стража порядка, умершего в пригороде, начав новую жизнь. 

«Эйден» до него был старшим следователем, отлично владеющий огнестрельным оружием, фехтованием и даже черной магией. Он принадлежал к органам правопорядка, организации под названием Бюро по борьбе с ересью и лично арестовал многих опасных преступников – в том числе и ту вампиршу, которая вчера пыталась сбежать из тюрьмы! Конечно, из-за этого Принцесса Крови Офелия нажила много смертельных врагов.

Унаследовав воспоминания своего предшественника Эйдена, он сразу осознал серьёзную проблему – с его-то небольшим опытом, если он продолжит занимать эту должность вторую жизнь, то быстро помрёт при исполнении судебных обязанностей. 

К счастью, вскоре он узнал, что в этом мире у него даже есть возможность перевестись в другие ведомства. Руководствуясь принципом «заниматься любимым делом», он постарался сделать всё возможное, чтобы его перевели на работу в тюрьму, и стал тюремным надзирателем, как и в прошлой жизни. 

Затем всего за несколько лет, опираясь на накопленный в прошлой жизни опыт работы, он поднялся до начальника тюрьмы.

И хотя клише и читов в традиционном понимании и всяких странностей не было, в целом он остался доволен, что пригодился его опыт из прошлой жизни. 

Эйден закончил работу и поднял голову, неожиданно увидев, что Френда всё ещё стоит перед его столом, и спросил: — Что-нибудь ещё? 

— Ночью пришло постановление, что присылают нового заключенного, нужно доложить вам, — ответила Френда.

— Что за заключенного? 

Эйден знал, что это будет не обычный заключенный; про обычных заключенных не нужно отчитываться перед начальником тюрьмы. О них лишь слегка упоминали в еженедельных отчетах, как про того вчерашнего суккуба. 

— Старший офицер конной полиции, Вероника Вульф, двадцать два года, приговорена к повешению за убийство мирного жителя. День казни назначен на двенадцатое число следующего месяца, просят перевести её в центральную зону.

— Зачем переводить её в центральную зону? — спросил Эйден. 

Убийцы в Тюрьме Железной Розы не редкость, не было никакой необходимости бросать их в центральную зону или докладывать ему. Только если они не настолько опасны, что другие тюрьмы не могли их принять. 

— Она чистокровный оборотень, — добавила Френда.

— Понятно, — понял Эйден. 

Оборотни получили особую способность превращаться в волков из-за проклятия, и в то же время теряли рассудок при виде полной луны, ими овладевало звериное желание убивать. 

Чистокровные оборотни – это те, чья линия крови подверглась проклятию, и они рождаются с ним. 

Их звериное состояние сильнее, чем у обычных оборотней, и, конечно, их безумие, когда они выходят из-под контроля, более ужасающе. 

Обычные тюрьмы с трудом вмещают оборотней, а сильные особи после превращения могут скрутить цепи голыми руками и легко взять в заложники тюремщика. Это главная причина, по которой этого заключенного перевели в центральную зону Тюрьмы Железной Розы. 

— Оборотню удалось поступить на службу в конную полицию? Либо у неё выдающиеся способности, либо она прошла через черный ход, верно? — небрежно сказал Эйден. 

Будучи государственным служащим судебной системы, Эйден имел определенное представление о внутренней структуре и этике полиции. Оборотни вызывали страх у населения из-за риска потерять контроль, и вряд ли руководители отделов, боявшиеся ответственности, стали бы нанимать таких людей, не говоря уже о том, чтобы использовать их в дальнейшем. 

— Судя по резюме, её личные способности действительно экстраординарны. Она прошла отборочный тест в полицию в семнадцать лет с отличным результатом, поймала двух разыскиваемых преступников класса А, а также получила награду второго класса за заслуги, когда участвовала в ликвидации последствий бедствия звериного уровня. Она была награждена за выдающиеся результаты, и за этот случай её непосредственный начальник выдвинул приказ повысить её в должности.

— Интересно, что такая восходящая звезда полиции приговорена к смертной казни, — кивнул Эйден. — Когда перевод? 

— Сегодня вечером.

— Тогда назначь ещё один обход на завтрашнее утро, и я встречусь с новым заключенным. 

— Поняла, — Френда уже собиралась уходить, как вдруг заметила, что чашка Эйдена пуста. — Я налью вам чаю.

— Не стоит...

— Всё в порядке, мне несложно.

Френда аккуратно взяла чашку и вышла из кабинета, направившись на кухню. 

— Доброе утро... Эй, это не чашка надзирателя? — поздоровалась с ней коллега, подошедшая налить чай. 

— Забочусь о нашем большом боссе, — сказала Френда, наливая чай.

— Так мы можем его отблагодарить. Без него мы бы не жили такой хорошей жизнью и не гоняли бы чаи, — коллега умиленно покачала головой. Вспоминая, как я была занята и сколько дней не могла вернуться домой... муж чуть не развелся со мной.

— Отлично, рассыпаешься в красивых речах, почему бы тебе с этого момента не специализироваться на том, чтобы наливать ему чай? — улыбнулась Френда. 

Они обе считались старыми охранниками Тюрьмы Железной Розы, и по стажу работы здесь Эйден значительно уступал им. 

Когда Эйдена перевели, ему было всего двадцать с небольшим, и многие беспокоились, справится ли он с работой здесь. 

Вы должны знать, что в Тюрьме Железной Розы содержатся самые опасные девушки континента, и здесь часто происходят несчастные случаи, побеги из тюрьмы и бунты. Это самое обычное явление. 

По сравнению с Тюрьмой Железного Терновника, мужской тюрьмой того же уровня, Тюрьма Железной Розы не получала достаточного внимания. Здесь постоянно не хватало средств и рабочей силы, что делало её очень сложной в управлении. 

Десять лет назад даже начальник тюрьмы был убит заключенными во время масштабного бунта, после чего пришедшие на смену люди либо добровольно уходили в отставку, либо пытались всеми способами перевестись, пока Эйден не был выдвинут на эту должность на основании своих отличных показателей в работе. 

Вступив в должность, Эйден сразу же провёл ряд реформ, направленных на решение проблем тюрьмы. 

Он создал иерархический механизм обращения с заключенными, использовал разнообразные поощрения и дисциплинарные средства для воздействия на преступников, а также свой авторитет для оказания услуг, подкупая способных заключенных, создал дополнительные отделы образования и реабилитации, открыл читальные залы и спортивные сооружения. Всё, чтобы облегчить гнетущее настроение заключенных... 

С помощью этих средств он вскоре хорошо организовал работу Железной Розы, превратив её из худшей тюрьмы Серебряного града в образцовую, которая из года в год удостаивается похвалы. 

После того как дисциплина и работа были налажены, тюремным охранникам стало намного легче. 

Все были благодарны молодому и талантливому начальнику тюрьмы. Никто не знал, откуда он взял или придумал уловки, но в глазах людей надзиратель обладал и тактом, и железным кулаком. Большой человек, за которого можно держаться.

— Кстати, ты ведь не забыла сообщить о той заключенной, приговоренной к смертной казни? — напомнила коллега, наливая чай. 

— Ещё бы я забыла про такое важное дело, — покачала головой Френда. 

— Я слышала, что она не только ранила коллегу, который пришел её арестовать, но и пыталась напасть на судью во время процесса. Это ужасно. Просто из-за нескольких плохих слов, она вспылила, пришла посреди ночи и убила человека, — коллега прихлебнула из чашки. — Не знаю, о чем думали люди из конной полиции, когда принимали оборотня. 

— Приговоренные к смерти – самые проблемные. Даже не представляю, что она может натворить. Честно говоря, я немного волнуюсь, — Френда слегка нахмурилась. — Нам придется держать этого монстра больше месяца до дня казни, но барьеры тюрьмы запечатывают магию, они ничего не могут сделать с оборотнями.

— В такой ситуации... надзиратель точно что-нибудь придумает, — не без тревоги сказала коллега.

— Что ж, будем надеяться, что ничего не случится. 

[[image:/storage/reader-images/14604e6c72a6e032984e018f189e213f571047c9.png]]

На следующий день Эйден снова пришел в центральную зону. 

— Куда назначили этого оборотня? — спросил он у стоящей рядом Френды, как обычно, пока его осыпали проклятиями. 

— Тринадцатая камера, ответила — Френда.  

— Это не... 

— Да, в порядке поступления ей выделили комнату с суккубом Фей, — кивнула Френда.  

Эйден бесшумно подошел к двери тринадцатой камеры, и тут же к решетке бросилась фигура. 

— Сэр Эйден! Наконец-то вы здесь!!! — Фей распласталась перед решеткой и плакала, обращаясь к Эйдену. — Скорее смените мне камеру на другую, я не хочу оставаться с этой убийцей! Она слишком страшная! Она всё время смотрит на меня, где бы я не легла, из-за чего я всю ночь боялась сомкнуть глаза! 

— Заткнись. — Раздался из-за спины Фей ледяной голос с угрожающими нотками, из-за чего суккуб испуганно дернула плечами и мгновенно замолчала. 

Эйден проигнорировал Фей и слегка наклонил голову, посмотрев вглубь камеры. 

Веро́ника, приговоренная к смертной казни, сидела на своей кровати, положив одну руку на колено и прислонившись спиной к стене, и грозно смотрела на дверь камеры. Это была довольно симпатичная девушка с волосами длиной до плеч, только в данный момент её глаза, наполненные жестокостью, полностью разрушали эту красоту. 

— Значит, ты заключенная 3308? Не стоит так напрягаться, ведь твоя соседка по камере – всего лишь очаровательный суккуб, лишенный боевой силы, — улыбнулся Эйден. 

— А тебе-то что? — отрезала Вероника, не раздумывая. 

— Я начальник тюрьмы, Эйден, — Эйден поправил шляпу. 

— О, это господин надзиратель, управляющий отбросами, мои извинения, — с сарказмом ответила Вероника, ухмыльнувшись с нескрываемой насмешкой. 

— Похоже, появилась ещё одна несносная госпожа, с которой придётся повозиться, — приподнял бровь Эйден. 

— Заключенная 3308, следите за словами, вы в тюрьме, — сурово вмешалась Френда, делая предупреждение Веронике. 

Веро́ника не собиралась сдерживать себя, когда услышала это, на её лице висела насмешливая улыбка: — Я скоро умру, так что ничего, потерпите ещё немного. 

Уголок брови Френды дернулся, и после минутного молчания она заговорила: — Из-за того, что ты не можешь сдержать свою звериную натуру, кто-то умер от твоих рук. Раз уж ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить это, то хотя бы покайся. 

Вероника была ошеломлена, и насмешка схлынула с её лица.  

Она угрожающе уставилась на Френду, и прошло несколько секунд, прежде чем она произнесла лишь одно слово: — Заткнись. 

— Заткнись? С кем ты разговариваешь? Всё ещё думаешь, что ты сотрудник конной полиции? — Френда встретила её взгляд не дрогнув. — Уясни, ты теперь заключенная 3308, просто убийца! 

— Я никого не убивала, — напряженно произнесла Вероника, её губы дрожали. 

— В основном так говорят все заключенные, — Френда была невозмутима. — Неважно, как ловко и упорно ты отрицаешь, убийца... 

— А-а-а-ар! Завались!!! 

Не успела Френда договорить, как Вероника вдруг издала жуткий рев.  

В следующее мгновение она бросилась вперёд и тяжело врезалась в решетку, звук удара эхом разнесся по коридору. 

Фей вскрикнула, успев вовремя увернуться. 

— Не говори так, будто всё знаешь! Раз уж собираешься меня казнить, то не трать воздух! Переходи сразу к делу!!! 

Вероника ухватилась за перила и издала звериный рык из глубины горла. Во вспышке свирепости она отрастила волчьи уши и пасть с клыками, а два темно-жёлтых звериных глаза полыхнули яростью.

[[image:/storage/reader-images/cbf9b23538a0fd58d0076e083667c4d479730a57.png]]

Этот свирепый взгляд заставил Френду подсознательно сделать шаг назад, Фей забилась в угол камеры, дрожа и не решаясь издать ни звука, и только Эйден остался неподвижен, стоя перед дверью камеры и глядя на Веронику на расстоянии вдоха. 

— Заключенная 3308, — бесстрастно сказал Эйден, глядя на скалящуюся Веронику, — отойди. 

В ответ на его слова Вероника с силой ударилась о прутья и издала звериный рёв из глубины горла. 

Эйден отступил в сторону, повернулся к противоположной камере и крикнул: — Дейли, помоги мне, разблокирую временный доступ к заклинаниям! 

— С большим удовольствием, мой дорогой начальник, — ведьма Дейли, обитавшая в противоположной камере, улыбнулась, появившись перед решеткой, протянула руку между прутьями и взмахнула палочкой, произнося слова: — [Моя Тень, мне не справиться, протяни мне пару рук!] 

Едва она произнесла эти слова, тени под её ногами внезапно забурлили, словно кипяток, и несколько черных лап высунулись из тени, вытягиваясь, как щупальца осьминога. 

Эйден отступил с дороги как раз вовремя, чтобы лапы, пересекшие коридор, прошли сквозь решетку и схватили Веронику за руки, ноги и шею, заставив её вернуться в камеру, и прижав к стене. 

Вероника зарычала от ярости, борясь, и несколько раз едва не вырвалась из оков этих черных лап. 

— Ай-яй, эта сестренка слишком энергична, её не могут удержать даже лапы Теневого демона, — пожаловалась Дейли. 

— Не стыдно так бессильно терять самообладание? — спокойно прокомментировал Эйден, смотря на Веронику. 

Вероника немного успокоилась и перестала двигаться, глядя на него, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша. 

— Сэр Эйден, вы сами видели! Просто помогите мне сменить камеру! — испуганно зашевелилась Фей. — Она приговорена к смертной казни и в любом случае умрет! Разве есть что-то, чего она побоится сделать? Если вы не поможете мне сменить комнату, она может перекусить мне шею сегодня же. 

— Вау, почему бы тебе просто не пожертвовать деньги, чтобы превратить это место в курорт? С любой комнатой, которую захочешь, и двумя сотнями слуг? — насмешливо сказал Эйден, не задумываясь.  

— У меня есть деньги, если хотите, я могу дать тебе тысячу фунтов, только найдите мне другую камеру! — Фей ухватилась за перила и подпрыгнула от волнения. 

— Серьёзно?! — подсознательно воскликнул Эйден.  

Он знал, что Фей зарабатывает на сутенерстве, но не ожидал, что она настолько богата, что может беззаботно разбрасываться суммой, которой хватит на то, чтобы кормить и поить человека почти всю жизнь. 

— Надзиратель!!! — благодаря своевременному оклику Френды Эйден вовремя опомнился. 

— Я просто...удивлён, — Эйден сухо кашлянул, а затем серьёзно посмотрел на Фей. — Неужели ты думаешь, что здесь трактир, который меняет комнаты, когда тебе вздумается? Давай по-честному оставайся здесь!

Фей – заядлая воровка, принять её взятку – то же самое, что согласиться на её соблазнение, а это равносильно передаче документов на себя. Определенно не самый мудрый шаг.

— Господин Эйден, вы же не думаете, что моя смерть избавит вас от большого бремени? Вы так жестоки! Хнык-хнык... я, одинокая женщина, сопровождала вас во всём. Многие говорят, любовь мужа и жены на одну ночь продлится сто ночей. Вы играли со мной столько дней и всё равно так со мной обращаетесь... — Фей внезапно начала вытирать слезы.

— Можешь не следить за тем, что попадает в рот, но следи, что из него выходит. Не стоит говорить чепуху про сотрудников тюрьмы у них на глазах. Тебе слишком комфортно здесь? Хочешь отправиться на день в карцер? — Эйден не смог удержаться и бросил на Фей пустой взгляд.

Вероника, уже успокоившаяся, бросила взгляд на Эйдена и фыркнула: — Потрясающе, господин Надзиратель, неудивительно, что вы управляете столькими отморозками, оказывается, вы сами – лучший из отморозков!

— Ты веришь всему, что говорят люди? — Эйден тоже бросил на неё взгляд.  

— А, значит, в постановлении сказано, что я виновна, и господин надзиратель в это верит? Почему бы вам не отпустить меня? — усмехнулась в ответ Вероника.

— Хочешь сказать, что тебя несправедливо обвинили? — Эйден усмехнулся. — Разве это не просто твоя версия истории?

Веро́ника замолчала и отвела взгляд, похоже, не заинтересованная в дальнейшем диалоге с ним.

Эйден некоторое время смотрел на неё, убедившись, что она больше не устраивает сцен, а затем жестом велел Дейли убрать заклинание.

Затем он повернулся к Фей, которая всё ещё всхлипывала, и тихо сказал: — Присматривай за ней, а если она покончит с собой или сделает ещё что-нибудь необычное, немедленно вызови кого-нибудь.

— Присматривать за ней? Мне?! — Фей перестала притворно плакать и уставилась на Эйдена. — Не смешите меня, сэр! Я буду благодарна, если она просто не убьет меня. Пожалуйста, просто поменяйте мне камеру!

— За эмоционально неуравновешенным приговоренным к смерти нужно присматривать. Немного усердной работы и плодотворного сотрудничества с нами может привести к сокращению срока.

Эйден расплылся в доброй улыбке и похлопал Фей по плечу.

— Я предпочту отсидеть в тюрьме целый год! Кто захочет рисковать жизнью ради уменьшения срока? — воскликнула Фей.

— Посмотри на себя, к чему спешить с возражениями? Я не собираюсь вести переговоры с тобой... — Эйден лучезарно улыбнулся. — Это приказ начальника тюрьмы, просто честно подчинись, и не болтай лишнего.

Сказав это, он развернулся и ушел, Френда поспешила следом, оставив Фей лежать перед перилами и кричать: — Не надо! Сэр Эйден, не оставляйте меня с ней наедине! Не уходите!!!

— Позже собери всю информацию, которую сможешь найти об этой волчице, я хочу взглянуть. — покинув центральную зону, Эйден вдруг улыбнулся, обратившись к Френде, шедшей рядом.

— ...У жертвы, двадцативосьмилетней владелицы таверны в нижнем районе (по-другому район Сячэн), были проблемы с заключенными из-за дела о махинациях. Двадцать шестого марта один из посетителей сообщил полицейскому Веронике, патрулировавшей улицы, о продаже палёного спиртного в их таверне. И Вероника, проведя предварительное расследование, потребовала опечатать таверну, а её владельца – он же был мужем жертвы – доставить в полицейский участок. На следующий день жертва, узнавшая о случившемся, пришла в полицейский участок, чтобы выразить свой протест, и оскорбила полицейского Веронику в лицо, в результате чего между ними произошёл конфликт. 

В кабинете начальника тюрьмы Френда зачитывала Эйдену информацию о Веронике. 

— Затем в двенадцать двадцать часов ночи из опечатанной таверны послышались выстрелы. После этого было обнаружено тело жертвы, застреленной в спину, пуля попала в сердце. По прибытии на место происшествия следователи обнаружили по оставленным на месте гильзам, что пистолет, из которого была убита жертва, того же калибра, что и пистолеты конного патруля. В качестве подозреваемой была выдвинута полийеский Вероника, которая в тот день вступила в перепалку с жертвой. Затем следственная группа извлекла из хранилища конного патруля пистолет Вероники и обнаружила, что в пистолете не хватает одной пули... 

— Подожди, она вернула использованный пистолет в хранилище? — прервал её Эйден, подняв руку. 

— Да, человек, обслуживавший хранилище в тот день, показал, что Вероника в панике вернула пистолет рано утром. Его показания и пистолет с недостающей пулей стали ключом к её обвинению. 

— Но когда оружие возвращается по правилам, оно должно быть осмотрено. Если бы из него стреляли, это было бы обнаружено на месте, верно? — спросил Эйден. 

Френда кивнула: — Об этом тоже упоминалось: в тот день в хранилище работал новичок, которого наставляла Вероника. Он утверждал, что не проверял её пистолет. 

— Это звучит довольно странно, — Эйден потёр подбородок. 

— Что? — Френда была в замешательстве. 

— Согласно тому, что здесь написано, заключенная 3308 убила жертву из-за личной неприязни, так что она явно убила его в эмоционально неконтролируемом состоянии, верно? 

— Да, также решил и суд. Оборотни немного чаще выходят из-под контроля эмоций, чем обычные люди, — дала утвердительный ответ Френда. — В конце концов, если бы она сохранила рассудок во время, она не смогла бы убить кого-то из полицейского оружия. Если бы она не убила кого-то из своего служебного пистолета, следственная группа не нашла бы ее так быстро. 

— Когда я раньше работал в Бюро по борьбе с ересью, я вел несколько дел с ранениями, нанесенными оборотнями. Когда оборотень пытается кого-то ранить, он нападает с пустыми руками или бросившимся под руку орудием. Когда они злятся, то бессознательно трансформируются, и хотя у самок изменения не столь разительны, как у самцов, у них тоже утолщаются пальцы и вырастают когти, — Эйден жестом руки сделал выстрел. — Не слишком удобно пользоваться оружием в таком состоянии, верно? 

В его памяти сохранились воспоминания о «предыдущем Эйдене», в прошлом лучшем следователе Бюро по борьбе с ересью. И если сравнивать с жестокими случаями с оборотнями в его воспоминаниях, то действительно немного необычно, что Вероника использовала пистолет для убийства. 

— Но, надзиратель, заключенная 3308 – сотрудник конной полиции, она очень хорошо владеет огнестрельным оружием. Даже если это немного неудобно, не исключено, что она подсознательно вытащила пистолет и выстрелила, когда у неё под рукой было оружие, верно? 

— Так как же объяснить, что она убила кого-то, сама вернула пистолет и не сдалась? Если она была намерена не признаваться, зачем ей добровольно отдавать в руки полиции улики, которые могут её осудить? Даже если не искать способ заменить пулю, следует хотя бы избавиться от оружия, а потом заявить, что оно было украдено, — Эйден скрести руки на груди. — Она полицейский, и, судя по её резюме, не такая уж идиотка. У неё нет причин поступать так глупо, не так ли? 

— Ну, может быть... это потому, что она слишком взволнована после убийства? — Френда тоже на мгновение замешкалась, а потом с сомнением посмотрела на Эйдена. — Сэр, вы же не думаете, что её обвинили несправедливо? 

— Просто рассматриваю такую возможность, — пожал плечами Эйден.

Френда вздохнула: — Сэр, более семидесяти процентов или даже больше заключенных говорят, что их несправедливо обвинили, и многих из них ловили с поличным на месте преступления. Вы должны знать, что самое важное в нашей работе... 

— Не доверять заключенным, — плавно подхватил Эйден, улыбнувшись. — Я знаю, знаю, я не доверяю ей, просто многое в этом деле кажется немного странным. Меньше двух месяцев от вынесения приговора до казни, это как-то невероятно быстро. 

Френда на мгновение задумалась: — Я слышала, что это произошло потому, что убийство полицейским повлияло на репутацию полиции, поэтому власти отдали приказ разобраться с этим делом как можно скорее. 

— Давление со стороны начальства... понятно, в конце концов, это можно считать большим скандалом для конной полиции, — кивнул Эйден. 

В этот момент кто-то внезапно открыл дверь и вошёл, даже не постучав.

— Надзиратель! — в панике крикнула охранник Эйдену, не успев даже отдать честь. — Только что в душе... подрались заключенные!

[[image:/storage/reader-images/2f982750ba598ce76d63bac35bbbd7828199b7e9.png]]

— Не торопись, расскажи лучше, кто из заключенных подрался? — спокойно спросил Эйден. 

— Двое заключенных из шестой камеры и двое заключенных из тринадцатой, — нервно доложила охранник. 

Эйден и Френда переглянулись: заключенные в камере номер шесть – воровка Кэтрин и пират Анна, а в камере номер тринадцать – Фей и Вероника – волчица, которую только что перевели сюда. И вот, уже скандал. 

— Ну и какова ситуация? Охрана взяла её под контроль? — Эйден снова повернулся к женщине. 

— Заключенная 3307 из тринадцатой камеры без сознания от удара по голове, но в данный момент ей ничего не угрожает, а двое заключенных из шестой получили несколько травм. 

— А что с заключенной 3308, приговоренным к смертной казни? — снова спросил Эйден. 

— 3308... — охранник задумалась на мгновение и покачала головой. — Кажется, она не пострадала. 

— Кто-нибудь узнал, из-за чего произошла драка? 

— Ещё... ещё нет, когда я услышала шум внутри и вбежала, в раздевалке стояла только приговоренная к смерти заключенная, в этот момент она свирепо душила кого-то... тогда я вызвала туда отряд захвата, чтобы взять её под стражу. 

Охранник отвечала осторожно, явно опасаясь выговора от начальства за этот инцидент.

— Кто-нибудь ещё присутствовал там в это время? 

— Нет. Все остальные заключенные уже помылись и собрались на улице. Они вчетвером были единственными, кто находился в раздевалке в это время. 

— Значит, смертница избила остальных, так? — Френда подперла лоб рукой и вздохнула. 

— Отведи нас туда, — после минутного молчания Эйден приказал женщине-охраннику показать путь.

Эйден вошел в медицинское отделение как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Вероникой, которая сидела напротив двери. 

Вероника сидела на стуле прямо – и это всё, что она могла сделать: помимо наручников и кандалов на ноги, охрана обвязала её двумя кожаными ремнями, надежно приковав к стулу в качестве временной меры контроля. 

Она только что дралась и ещё не успела выйти из состояния трансформации, поэтому её сморщенные брови и стиснутые зубы выглядели довольно устрашающе. 

— Надзиратель! 

Четверо охранников, следивших за Вероникой, одновременно отсалютовали Эйдену. Охранять оборотня было необходимо в таком количестве. 

— Давно не виделись, — Эйден подошел к Веронике и поздоровался, заложив руки за спину. — Такими темпами мы сможем обедать вместе каждый день до твоей казни. 

Вероника отвела взгляд в сторону, как будто ей не хотелось с ним разговаривать.  

— Ой, как больно, мне эта сука нос сломала. Надзиратель, почему бы вам не поторопиться и не повесить эту убийцу? — раздался пронзительный голос с другого конца комнаты. 

Эйден взглянул в сторону голоса и увидел воровку Кэтрин с опухшим лицом и синяками, гневно указывающую в их сторону. А неподалеку сидела пират Анна с таким же синяком на лице. Тюремный врач в сторонке готовил лекарства для них. 

Эйден бросил вопросительный взгляд на доктора, тот махнул рукой: — Всё в порядке, всё в порядке, просто ушибы.

— А что с ещё одной? — Эйден поинтересовался состоянием Фей. 

— Заключенная 3307 лежит там, всё ещё без сознания, но ничего серьезного, только легкое сотрясение мозга, — тюремный врач жестом указал на одну из комнат. 

— Заключенная 3308, ты совершаешь правонарушения раз в день? — мрачная Френда встала перед Вероникой, стуча прутом по ладони. 

— Вас здесь не было, так с чего вы взяли, что преступление совершила именно я? — вызывающе спросила Вероника, подняв голову. 

Френда глубоко вздохнула, подавила злость и, повернувшись к Эйдену, негромко предложила: — Надзиратель, эта особа – бомба. Если мы оставим её без присмотра, будет неприятно, если однажды она снова кого-нибудь убьет. Воспользуйтесь её преступлением, поместите в одиночную камеру и назначьте кого-нибудь присматривать за ней. В любом случае она здесь будет не больше месяца. 

Предложение Френды было довольно старомодным и устоявшимся: в тюрьмах всегда есть проблемные заключенные, склонные причинять неприятности, стоим им оказаться рядом с другими людьми. Обычно охранники пытаются перевести таких заключенных любыми способами: либо находили причину, чтобы отделить их от остальных заключенных. 

В Серебряном граде нет женской тюрьмы, где могли бы содержать чистокровного оборотня, кроме как здесь, поэтому Веронику невозможно перевести. Самое разумное, что можно сделать, это держать её в одиночной камере до момента казни – конечно, для одиночного заключения нужна причина, и так уж получилось, что драка к таким и относится.  

Два звериных уха на голове Вероники дернулись, голос Френды был глуше, но она всё равно услышала его – оборотни обладают гораздо лучшим слухом, чем обычный человек. 

Френда хмыкнула, но ничего не сказала.  

Разукрашенный дуэт, сидевший на другом конце комнаты, не слышал, но по поведению начальства догадался, что они готовятся вынести Веронике дисциплинарное взыскание. Обе единодушно злобно улыбнулись.  

Однако Эйден покачал головой, услышав предложение Френды: — Не стоит торопиться с этим, давай сначала выясним всё начистоту. Разделите всех четырех участников для индивидуального допроса, Френда, ты пойдёшь и допросишь двоих из шестой камеры, а я допрошу двоих из тринадцатой. 

Разделение нескольких подозреваемых для отдельного допроса, многократные расспросы о событиях и деталях дела, а затем определение того, кто солгал, путем сравнения показаний – это базовая техника допроса. Если подозреваемый не сговорился со своими товарищами заранее, их можно легко разоблачить. 

Как только слова покинули его рот, Вероника удивленно взглянула на Эйдена, и дуэт из шестой камеры изменился в лице. 

Френда слегка заколебалась, но подчинилась приказу: — Да, поняла. 

— Минутку, надзиратель! Почему нас должны допрашивать после того, как нас же и избили? — громко запротестовала Кэтрин. 

— Разве они не скрывают свою благосклонность? Если у тебя хорошее личико, ты можешь делать всё, что захочешь. И да, надзиратель тоже мужчина!!! — заговорщицки воскликнула Анна.  

— Вы двое... 

Френда уже собиралась сурово отчитать их, когда Эйден поднял руку, останавливая её, а затем бесстрастно обратился к ним: — Заключенная 3294, заключенная 3295, вы, случайно, не собираетесь научить меня, как выполнять мою работу?  

Обе на мгновение замерли, но затем разразились безудержным хохотом. 

— О, это ужасно, неужели надзиратель собирается наказать нас без причины? 

— Как порядочно со стороны начальника тюрьмы использовать власть, чтобы попирать права заключенных! Интересно, о чем будут говорить люди, если это станет известно правозащитным организациям? 

Они кричали ещё высокомерней. Одна из этих девушек – бывший главарь конных разбойников*, другая – бывший капитан пиратов, обе были безжалостными персонажами, слизывающими кровь со своих мечей. Они получали удовольствие от того, что идут против блюстителей закона, и их не заботили обычные наказания.

*Примечание: в оригинале иероглифы можно перевести и как «конокрад» и как «конный разбойник», в манхве почему-то решили, что она занималась первым, посмотрим по сюжету.

Они обе провели время в нескольких тюрьмах и хорошо понимали охранников, а их особенностью является стиль «мёртвая свинья ошпариться не боится»*, который часто выводит их из себя.

*Примечание: означает безразличие, наглость и бесстыдство. 

В этот раз их перевели в Тюрьму Железной Розы, и они также планировали использовать ту же тактику, чтобы устроить надзирателю разнос. 

Но Эйден не собирался сердиться, он просто улыбнулся им: — Не волнуйтесь, я очень справедливый человек, и не стану наказывать вас без причины, но сменить камеру вам всё же можно. «Сумасшедшей Хайло» в камере номер три очень одиноко, а вы такие разговорчивые. Как насчет того, чтобы составить ей компанию? 

При этих словах лица обеих девушек сразу потеряли цвет.  

«Сумасшедшая Хайло» была также известной проблемной фигурой в самом сердце тюрьмы – помешанная жрица культа, которая никогда не вела себя и не говорила нормально. Она часто смеялась и танцевала посреди ночи, не замечая никого вокруг. 

Она также убежденная сектантка, рисует кровью странные руны в самых разных местах (включая тела и кровати других людей) и проводит ритуалы, иногда пытаясь выколоть глаза, пока человек спит, или использовать его в качестве жертвы. 

Хуже всего то, что злой бог благословил её, и любой, кто применит к ней насилие, тут же получит такой же урон, а сама безумная получит удовольствие от боли. Это означает, что обычные люди не могут к ней прикоснуться, а только терпеть. 

Никому не удавалось провести с этой сумасшедшей больше дня, а последняя заключенная, которую поместили с ней в одну камеру, чуть не повесилась. 

— А ещё есть «Тиранозавр Камилла» в десятой камере, «Обагренная кровью Айвенша» в одиннадцатой и «Прядущая зомби Рейн» в девятнадцатой... — Эйден зачитал список имен, от которого у большинства заключенных в Центральной зоне голова пошла бы кругом, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Кого из них вы хотите видеть своим новым соседом по камере? Я могу позволить вам выбрать. 

Парочка, кричавшая минуту назад, мгновенно замолчала. 

Видя их затравленный вид, Эйден холодно рассмеялся: — Не сравнивайте Тюрьму Железной Розы с «гостиницами», в которых вы останавливались. У любого случайного преступника в центральной зоне уровень выше вашего на голову, и мы с ними весело общаемся. Я усмирил столько проблемных девушек, достойны ли вы бросить мне вызов? Мне не нужно спрашивать у вас разрешения, чтобы что-то устроить, просто сотрудничайте со мной, и всё будет хорошо. Если же вы выступите против меня...

Он намеренно сделал паузу, оглядывая обеих, и его глаза приобрели холодность: — Остерегайтесь познать отчаяние в моих руках!  

Кэтрин подсознательно избегала его взгляда, а Анна закусила губу и смотрела на него, но не произнесла ни слова. 

Злые люди должны наказываться злыми людьми. Эйден прекрасно знал, что заключенные, упивающиеся кровью, ни во что не ставят закон и верят только в превосходство силы. Лучший способ справиться с ними – это показательно разобраться с более проблемными преступниками, и ему придётся сдерживать только их. 

— Уведите их! — приказал Эйден, развернувшись к стоявшей позади него Френде. 

[[image:/storage/reader-images/b026a2f02e4a31193a1318a28353bbee413c2dba.png]]

Оставив Френду и двух заключенных из шестой камеры, Эйден придвинул стул и сел напротив Вероники: — Итак, я так понимаю, вы будете сотрудничать со мной? 

Вероника смотрела на него со странным выражением, её взгляд был наполовину подозрительным, наполовину настороженным.  

— Почему ты так смотришь на меня? Разве это не элементарная процедура – выяснить, что происходит, а потом разобраться с этим? Ты же сама работала в полиции, ничего странного в этом нет, верно? — начал допрос Эйден. — Сначала расскажи мне, что произошло, чем больше деталей, тем лучше. 

«...» Вероника по-прежнему смотрела на него, не говоря ни слова. 

После нескольких секунд пристальных гляделок Эйден вздохнул: — Что, ты не хочешь поговорить? Неужели сегодня нет желающих поработать со мной? 

— Мне не нравится мыться с этими преступниками, — внезапно огрызнулась Вероника. 

Эйден на секунду замер, но стал внимательно слушать её. 

Вероника продолжала с ничего не выражающим видом: — Поэтому я специально отложила поход в душевую, пока все остальные не закончат мыться, и уже была на полпути, когда услышала чей-то разговор в раздевалке. У оборотней слух гораздо лучше, чем у обычных людей, поэтому я отчетливо слышала их. Эти двое шантажировали суккуба в раздевалке. Они требовали, чтобы суккуб расплатилась с ними, иначе они найдут способ покалечить её. 

Эйден молча согласился, в её слова были ясны и логичны. 

Барьеры Тюрьмы Железной Розы могут запечатать магическую силу, и такая заключенная, как Фей, у которой нет ничего, кроме её природной предрасположенности к магии, – здесь слабачка. А главное – она богата, и в глазах разбойников вроде Кэтрин и Анны – ходячий мешок с деньгами. 

— И тогда ты подошла, чтобы остановить их? — игриво улыбнулся Эйден. — Вполне себе чувство справедливости. 

— Меня просто раздражало, что они шумят и мешают, — нахмурилась Вероника. 

— А потом вы подрались? Кто же начал? — Эйден прищурился.  

В этом и заключалась суть дела: обычно такие задиры, как Кэтрин и Анна, вряд ли стали бы провоцировать Веронику. 

Вероника не только чистокровный оборотень, но и заключенная камеры смертников, которую скоро казнят. Так что она легко убьет их и не будет волноваться по этому поводу. 

Решение Френды, что преступление совершила именно Вероника, тоже объясняется этим, и, честно говоря, Эйден не поверил бы Веронике, если бы она ответила, что драку начали именно они. 

Но Вероника покачала головой: — Когда я зашла в раздевалку, чтобы предупредить их, они вели себя так, будто все было в порядке. Но когда я зашла в душ, чтобы помыться, я услышала, как они дерутся в раздевалке. Я вернулась и увидела, как эти двое изо всех сил пинают и бьют суккуба. Я не могла смотреть на это... 

— Избивали? — многозначительно улыбнулся Эйден. — Так, по твоим словам, это они вырубили Фей?

[[image:/storage/reader-images/58b12cc2c1375d15f4665767858a4b35665e318e.png]]

Судя по результатам этой драки, травмы Фей должны быть тяжелее, чем у Анны и Кэтрин. В этом нужно разобраться, чтобы найти виновных. 

«...» Вероника на минуту замолчала, но потом ответила: — Нет, это было мыло. 

— Что? — не понял Эйден.  

— Когда я атаковала тех двоих, суккуб попыталась воспользоваться хаосом, чтобы сбежать, и поскользнулась на мыле, которое я бросила на пол, ударилась головой о шкаф и потеряла сознание. Просто несчастный случай. 

— О? Ты объясняешь очень честно. 

Эйден немного удивился: если всё так, то в сотрясении мозга Фей от удара виновата Вероника, и она просто признала это. 

— В любом случае моя совесть чиста, — спокойно сказала Вероника.  

— Если всё так и было, то почему сказала с самого начала? Ты ни слова не сказала в свою защиту, когда разговаривала с Френдой. 

— Вы бы поверили мне, если бы я так сказала? — выражение лица Вероники было пустым. 

Эйден на мгновение задумался: — Верить тебе или нет, вопрос решится, когда закончится допрос. Но если ты ничего не скажешь, у людей даже не будет шанса поверить тебе, разве нет? 

После этого он встал, помахал рукой тюремному врачу и отправился проверять состояние Фей. 

Как только он положил руку на дверную ручку, сзади раздался голос Вероники: — Заранее спасибо.  

Эйден замер на мгновение и обернулся, немного удивленный: — За что спасибо? Я просто попросил рассказать про случившееся, но это не значит, что я тебе верю. 

— Я благодарю только за то, что вы дали мне возможность говорить, — медленно произнесла Вероника, сидя на стуле спиной к нему. — Из-за того, что я оборотень, мне нечасто дают шанс высказаться. 

— Неужели... — только и смог сказать Эйден. Каждое слово Вероники несло в себе необычайную тяжесть, которую он не знал, как воспринять. 

Он открыл дверь в комнату и увидел, что Фей лежит на кровати в центре.  

— Как долго она будет в таком состоянии? — спросил он у врача, подходя к кровати. 

— Не знаю, но если хотите, чтобы она очнулась немедленно, есть способы это сделать, — тюремный врач протянул серебряную иглу, используемую для зашивания ран. 

— Уколоть её этим? — нахмурился Эйден. — Как-то негуманно. 

— Нет, я имею в виду, что вы просто уколите этим палец и дадите ей несколько капель крови, — сказал профессиональным тоном врач. — Суккубы могут брать магию из телесных жидкостей человека и восстанавливаться после травм. 

Эйден с подозрением посмотрел на тюремного врача, и тот уверенно кивнул. 

Несколько секунд он колебался, но в конце концов решил проколоть палец серебряной иглой, затем поднес его к губам Фей и выдавил несколько капель крови ей в рот. 

Фей тут же отреагировала: она сдвинула брови, а затем высунула язык, чтобы слизать каплю крови, попавшую на губы. 

В следующую секунду она рывком поднялась и укусила палец Эйдена, энергично посасывая его. 

Эйден был ошеломлен и подсознательно попытался отдернуть палец. 

В результате Фей неистово схватила его за запястье и ошеломленно закричала: — Сладкая роса! Здесь только что пахло сладкой росой!  

Эйден просто вытащил пистолет, висевший у него на поясе, и прижал его к голове Фей: — Сладкой росы нет, но могу насытить тебя из пистолета! 

Фей вздрогнула и открыла глаза, встретившись взглядом с Эйденом. 

Дважды моргнув, она вдруг едва заметно дернула уголком рта и неловко улыбнулась: — Сэр Эйден, что выделаете? Почему вы наставили на меня пистолет, я боюсь... 

— Ты продолжаешь притворяться! — Эйден ударил её по голове рукояткой пистолета.  

— Больно! — пожаловалась Фей, прикрыв ушибленное место.  

— Теперь, когда ты очнулась, ответь на мой вопрос! Что именно произошло в раздевалке? — Эйден не стал долго с ней болтать и начал допрос. 

Услышав это, Фей сразу отреагировала и вдруг жалобно заскулила: — Хнык-хнык, уа-а-а... сэр Эйден, говорю вам, эти две суки шантажировали меня в раздевалке и даже избили! Я до смерти напугана! 

Она вскрикнула и бросилась на Эйдена, но Эйден приставил пистолет к её голове и оттолкнул назад: — Не прижимайся ко мне! Если ты и дальше будешь ко мне клеиться, я убью тебя за нападение на надзирателя! 

— Да знаю, знаю... — Фей поджала губы и честно опустила руки.

*Примечание: как я уже писал, тут, скорее всего, должно быть не конокрадство, а конный разбойник. Ну и описание странное.

[[image:/storage/reader-images/57321eb1b048c35e3bbe766f766c3fc50054a2de.png]]

— ...Итак, ты утверждаешь, что Анна и Кэтрин из шестой камеры остановили тебя в раздевалке, чтобы вымогать деньги и контролировать. Всё верно? — Эйден сложил руки перед собой, скрестив пальцы, и начал задавать вопросы.

Фей энергично кивала: — Да, да, да, они сказали, что переломают мне все пальцы, если я не заплачу. Я сказала, что сэр Эйден не будет сидеть сложа руки, а они ответили, что начальник тюрьмы – пёс сутулый...

— Сразу предупрежу, чтобы ты не добавляла лишнего. Если я узнаю, что ты бросаешься личными оскорблениями в мой адрес, тебя ждет карцер, — взглядом прервал её Эйден. 

— Все равно, короче говоря, они были там для того, чтобы побить меня. Подлые такие, — нахмурилась Фей. 

Эйден кивнул, заявление соответствовало рассказу Вероники. 

— А что с Вероникой? 

— Она... — Фей на мгновение задумалась, — она была там одна, принимала душ, и каким-то образом услышала наши разборки, и внезапно выбежала, предупредив тех двоих, чтобы они не заходили слишком далеко. И те двое решили напасть, а Вероника ответила. 

[[image:/storage/reader-images/71bc3ab7182b0603bce7b40ba1e05a91a913cee7.png]]

— Они настолько глупы, что спровоцировали приговоренную к смертной казни? — Эйден пристально посмотрел в глаза Фей. — Лучше бы ты меня не обманывала или...

— Да, это я немного неправильно вспомнила! — Фей торопливо замахала руками. — Эти две сучки замялись, когда она предупредила их, но стоило ей уйти, как они сразу разозлились и начали избивать меня. А потом приговоренная вернулась и спасла меня... 

— Если они так боялись Вероники, как им хватило смелости ударить тебя, не дождавшись, пока она уйдет? — Эйден недоверчиво сузил глаза. 

— К-кто знает? Они плохие люди, а что у них на уме? — Фей неосознанно отвела взгляд. 

— Неужели это не ты провоцировала их, и им пришлось тебя побить? — с усмешкой спросил Эйден. 

— К-к-как это может быть? — сказала Фей с неуверенным смешком.

«...» Эйден смотрел на неё, ничего не говоря.

— Хорошо, хорошо, я буду честной! — Фей стало не по себе от этого взгляда, и она подняла руки, сдаваясь. — Я видела, как они боятся приговоренной, поэтому немного их спровоцировала... 

— Итак, ты увидела, что Вероника поможет, и использовала её, чтобы убрать тех двоих из шестой камеры, — Эйден кивнул и ехидно улыбнулся. — Прекрасно, очень находчиво, натравить тигра на волка, а также сэкономить целое состояние на оплате услуг телохранителей. 

— Какая плата телохранителям? О чем... о чем вы говорите? — глаза Фей блуждали. 

— Не притворяйся, даже если бы не было Вероники, ты бы заплатила другим заключенным, чтобы они позаботились об этих двух идиотках, не так ли? Так ты здесь всё время выживала, — резко ответил Эйден. 

Вероника до сих пор не знает, что Фей использовала её. И хотя суккуб не обладает боевыми способностями, она очень хитра. 

Будучи самой богатой женщиной в центральной зоне, она решила подкупить других тюремных шишек, чтобы они позаботились о ней в беде. А благодаря тому, что она много раз попадала сюда, у неё накопилось много связей. Заключенные, знавшие её, никогда не решали искать с ней проблем. И только такие опрометчивые люди, как Анна и Кэтрин, переведенные из других тюрем, были достаточно глупы, чтобы угрожать ей. 

— Как вы могли, я же такая простодушная... — сказала Фей, всё ещё пытаясь кое-как увильнуть.

— Сутенер, говорящий, что он простодушен, всё равно что лев, заявляющий, что он вегетарианец, — пренебрежительно хмыкнул Эйден. — Последний вопрос, как ты потеряла сознание? 

Фей постучала рукой по подбородку и сделала вид, будто вспоминает: — Не знаю. Я собиралась бежать, когда они подрались, а потом кто-то ударил меня по затылку...

— Значит, ты не наступила на мыло, а потом ударилась о шкафчик и вырубилась? — допытывался Эйден.

— Вы всё знаете и ещё спрашиваете меня? — надулась Фей.

— Мыло бросила на пол Вероника, ты пытаешься скрыть это?

— Она помогла мне, я тоже не безнравственный человек, — Фей сцепила руки, на её лице была написана честность и строгость. 

[[image:/storage/reader-images/a91f9d71a913b0b61dd1f51b3f99d3d7b38dd861.png]]

— Да-да, все в тюрьме заботятся о морали и праведности... — Эйдену было и смешно и злость брала. — Хорошо, общий ход событий я понял. Поскольку проблем нет, тюремная охрана проводит тебя в камеру. 

Последнее признание Фей соответствовало описанию Вероники. С этой точки зрения, она говорила правду. 

Когда Эйден уже собирался встать, Фей вдруг окликнула его: — Подождите, сэр Эйден. 

— Что такое? Только не говори, что тебе опять нездоровится и ты хочешь, чтобы я остался здесь с тобой. Я сейчас занят, не доставляй проблем! — Эйден с настороженностью уставился на Фей: эта девчонка готова была ухватиться за любую возможность поиздеваться.

— Нет! — недовольно заворчала Фей. — Я просто хочу сказать вам, что та девушка... возможно, не убийца. 

— Как ты можешь быть уверена? Только потому, что она однажды вмешалась и помогла тебе? 

— Вчера я осталась с ней в одной камере и так боялась, что не могла уснуть. Я впервые была рядом с таким страшным оборотнем и просто не знала, что делать. Поэтому я попробовала исследовать её сны, пока она спала... 

— Разве все твои способности не запечатаны? — нахмурился Эйден. 

— Немного осталось, хотя очаровывать и высасывать сущность я больше не могу, но могу заглянуть в мир чьих-то снов, — объяснила Фей ему. — Сны иногда раскрывают подсознание человека, я собиралась посмотреть, нет ли у неё психологических слабостей. 

— Ты ещё и мастер психологии? — усмехнулся Эйден. 

— Я серьёзно! — надулась Фей. — Мы часто проникаем в чужие сны и изучаем желания и предпочтения наших целей. Опытный суккуб должен иметь некоторое представление о человеческой психологии. 

— Так что же ты видела в её сне? 

— Сэр Эйден, дайте мне немного прав на наложение заклинаний, и я покажу вам это с помощью иллюзии, — попросила Фей. 

Эйден тут же скептически хмыкнул. 

— Я ничего не сделаю, я же не хочу умирать! — воскликнула Фей, хлопнув по кровати. 

— Хорошо. — Эйден бросил взгляд на тюремного врача. — Следи за происходящим со стороны, и если будет что-то необычное, сразу вызывай отряд. 

— Совсем не доверяешь своей любимой, — недовольно пожаловалась Фей. 

— Тот, кто тебе доверяет, – идиот номер один в мире, — Эйден окинул её пустым взглядом. — Ладно, поторопись. Заключенная 3307, разблокировка временных прав на применение магии. 

Как только слова покинули его рот, Фей тут же почувствовала, как часть её магической силы, подавленной барьером, возвращается.

— Хорошо! — энергично сев на кровати, она протянула руку к вискам Эйдена и начала произносить заклинание иллюзии. 

Перед глазами Эйдена мелькнула белая вспышка, а затем сцена вокруг него изменилась, и он обнаружил, что сидит в зале суда, а сверху, словно колокольный звон, доносится приговор:

— ...Подсудимая, будучи сотрудником правоохранительных органов, воспользовалась своими полномочиями и застрелила мирного жителя. Она обвиняется в невыполнении должностных обязанностей и убийстве. В процессе задержания подсудимая злонамеренно напала на сотрудника правоохранительных органов, и её действия серьезно повлияли на репутацию полиции. Присяжные единогласно постановили, что подсудимая виновна по обоим пунктам и в препятствовании исполнению служебных обязанностей. Решено приговорить её к смертной казни.

— Это... судебное заседание Вероники? — отреагировал Эйден.  

— Да-да, в её разбитых снах эта сцена встречалась чаще всего, — Фей сидела рядом с ним, протягивая бумажный пакет с попкорном.  

Эйден не взял его и не стал есть. Не было уверенности, что суккуб не воспользуется случаем и не обманет его. Может быть, в реальности он обнимал подушку из лазарета и жевал её, пока ел в этом сне. 

Это было очень странное судебное заседание, судья, прокурор и присяжные выглядели как гиганты ростом более трёх метров. У всех этих гигантов не было ни глаз, ни ушей, единственными их чертами были носы и огромные рты. Такое очень странно наблюдать. 

И только они двое были живыми из зрителей, все остальные места занимали бесчувственные марионетки. После того как судья огласил приговор, руки этих марионеток словно подняли вверх на невидимых шелковых нитях, и они начали аплодировать.

[[image:/storage/reader-images/3588490f8e954b3ac248152d35cbabaeb072ec64.png]]

— Смертная казнь! Смертная казнь! Смертная казнь! — прокричали в унисон марионетки, повторяя слова судьи – у них не было ни горла, ни рта, но они все равно кричали, как будто за каждой куклой стоял невидимый кукловод, который в унисон чревовещал через них. 

— Почему эти люди выглядят так странно? — Эйден огляделся вокруг. 

— Это мир её снов, а сны должны быть странными. Образы этих персонажей сложились на основе впечатлений, которые эти люди произвели на её подсознание, — ответила Фей, кушая попкорн.  

— А как насчет её самой? — Эйден снова указал на скамью подсудимых.  

Маленькая девочка с волчьими ушами, очень похожая на Веронику, сидя за скамьей подсудимых, оглядывала свои руки и ноги, её глаза были переполнены слезами. 

— Многие люди видят себя во сне детьми, когда чувствуют себя неуверенно, — спокойно объяснила Фей. — В их памяти детство – это время, когда они наиболее уязвимы. Как только во взрослой жизни они ощущают чувство беспомощности или агрессии, они связывают это чувство с воспоминаниями о своём детстве. 

Выслушав объяснения Фей, Эйден понял. 

Вот что оставило в памяти Вероники то судебное заседание: процесс, в котором обвинитель, судья и присяжные, судившие её, были гигантами, с которыми она бессильна бороться. Гигантами слишком слепыми и глухими, чтобы увидеть правду или выслушать её аргументы. 

Зрители были немыми марионетками, которые радостно аплодировали финалу «злой оборотень-полицейский наказан по закону», не понимая, что их обманывают и манипулируют ими. 

Сама она, несмотря на то, что родилась с силой чистокровного оборотня, остаётся слабой и беспомощной девочкой, находящейся на противоположной от них стороне. 

— Смертная казнь! Смертная казнь! Смертная казнь! Смертная казнь! 

Судья, присяжные, прокурор и марионетки на галерее кричали в унисон, протягивая руки с большим пальцем вниз. 

В старые времена, когда ещё существовала дурная практика гладиаторских боев, зрители голосовали за жизнь или смерть проигравшего. Большой палец указывал вверх в знак того, что проигравшему разрешается жить, а большой палец вниз – смерть от рук победителя. 

Вероника открыла рот, чтобы закричать от возмущения, но из её горла не вырвалось ни звука, словно невидимый барьер накрыл её и отрезал все звуки, которые она издавала. 

Звук, с которым весь суд кричал о её смерти, был оглушительным, но она могла лишь комично размахивать руками и напрасно открывать рот, словно снималась в немом кино. 

Эйден молча наблюдал за этой абсурдной сценой. В действительности бесчисленное множество людей боялись Вероники, чистокровного оборотня. Её жестокость и сила пугали как охранников, так и заключенных. Местные жители и коллеги, узнав о её природе оборотня, испытывают похожие чувства. 

Однако в подсознании самой Вероники всё было наоборот: все здесь хотели убить её, а она была просто бессильна сопротивляться.  

Тем не менее Эйден был очень осторожен: — Само по себе это не означает, что она невиновна, не так ли? Я видел немало заключенных с извращённым разумом, которые настаивают на том, что их преступления оправданы. Они решают, что законный суд – это форма преследования для них. 

— Но я видела много сцен в её снах, но не нашла ни одной, которая относилась бы к убийству. Если она так обеспокоена тем, что её приговорили к смерти, разве не осталось бы в её сознании впечатления об убийстве? Это совершенно нелогично, — Фей с решительным видом подняла палец и даже использовала магию иллюзий, чтобы создать для себя шляпу и трубку как у детектива. — Значит, правда только одна – её обвинили несправедливо! 

— Ладно, я понимаю, что ты хочешь сказать, — задумчиво кивнул Эйден. — Сними иллюзию.  

Фей щелкнула пальцами, и сознание Эйдена в мгновение ока вернулось из иллюзии в реальность, как раз в тот момент, когда вошла Френда и отдала ему честь: — Надзиратель! 

— Как допрос? — обернулся к ней Эйден. 

— Их признания на первом допросе совсем не совпадали, поэтому я спросила их снова, вот отчёт, — Френда с уважением протянула записи. 

Эйден быстро пролистал её: признания Анны и Кэтрин в самом начале указывали на Веронику, но многие детали противоречили друг другу. Очевидно, были проблемы – но это понятно, вмешательство Вероники было для них неожиданностью. С того момента, как их избила Вероника, и до задержания охраной, у девушек не было времени переговорить. 

Когда Френда допросила их во второй раз, их признания стали чуть более правдоподобными: они признались, что шантажировали Фей, и большинство деталей совпадали со словами Вероники и Фей. Единственное противоречие – они обвинили друг друга в организации шантажа Фей, а про себя сказали, что оказались лишь вынужденными соучастницами. 

— Эти двое действительно праведные и справедливые люди, — Эйден насмешливо улыбнулся и вернул записи Френде. — Обеих заключить в карцер на десять дней, а уровень обращения снизить до самого низкого. Дело о вымогательстве будет возбуждено отдельно, поздравьте их с тем, что сроки заключения снова продлены. 

— Понятно, а что нам делать с Вероникой?.. — осторожно спросила Френда, осознав, что почти напрасно обвинила Веронику в произволе. 

— Полдня в карцере, а утром отправить её обратно в камере, — отдал распоряжение Эйден. 

— А её... тоже нужно запереть? — Френда немного засомневалась. 

— То, что она остановила парочку из шестой камеры можно считать добрым делом, но она бросила мыло на пол так, что другая заключенная поскользнулась и ударилась. Это частично её вина, мы должны действовать по правилам, — Эйден улыбнулся. 

— Хорошо, я поняла, тогда я переведу кого-нибудь из ночной смены присматривать за ней, — ответила Френда.  

— Нет, я пойду сам, — махнул рукой Эйден. — Так получилось, что мне есть о чем спросить её наедине.

Одиночная камера Тюрьмы Железной Розы представляла собой укромное помещение площадью менее трёх квадратных метров с удобствами, состоящими только из ямы и тазика, наполненного водой; здесь не было даже подстилки, и заключенные могли спать только лежа на полу рядом с ямой. В помещении не было окон, и связь с внешним миром была возможна только через небольшой зарешеченный квадрат в железной двери. 

Заключенные в карцере едят, пьют и спят, прикованные к этому миниатюрному пространству, и день тяжелой жизни здесь тянется, словно года. По сравнению с этим местом обычная камера может считаться раем, поэтому в тюрьмах одиночное заключение используется как дисциплинарная мера. 

Эйден лично отвел Веронику в камеру и закрыл стальную дверь, затем вышел и пододвинул стул, чтобы сесть перед камерой. 

— Что вы делаете? — Вероника стояла за железной дверью и хмуро смотрела на него. 

— За камерами должны следить, на случай, если заключенный решит убить себя о стену. Для нас последствия будут серьезными, — тихо ответил Эйден. 

— Тогда хотя бы позовите женщину-охранника. Как я смогу сходить в туалет, когда вы сидите здесь? — Вероника бросила на него испепеляющий взгляд. 

— Не волнуйся, я уйду после небольшого разговора, — Эйден положил просмоленный бумажный пакет в щель. — Поешь?  

— Что это? — Вероника не сразу взяла, но уже почувствовала аромат, исходящий от жирного бумажного пакета – у оборотней носы гораздо чувствительнее, чем у обычных людей. 

— Открой и посмотри. 

Вероника с подозрением открыла пакет и из него вырвался горячий воздух с сильным ароматом. Там оказались несколько обжаренных куриных крылышек и говяжьих окорочков. 

Вероника подсознательно сглотнула, запах жира, специй и меда был особенно манящим в полутьме ночи.  

Но она сдержалась и настороженно посмотрела на Эйдена: — За что такая любезность? Вы ведь не подмешали ничего странного? 

— Да брось, я пока не хочу терять работу, — презрительно ухмыльнулся Эйден. — Еда уже здесь, ты можешь её есть или не есть. 

Вероника на мгновение замешкалась, но в конце концов взяла бумажный пакет и повернулась, чтобы сесть спиной к двери.  

— Какого черта вам нужно? — спросила она. 

— Как я уже сказал, просто хотел поболтать. В обязанности начальника тюрьмы входит следить за психическим здоровьем заключенных.  

— Психическое здоровье? Да ладно? — Вероника посмотрела на него скептически.  

— Без шуток, я добавил должность психологического консультанта для заключенных в этой тюрьме, — сказал серьезным тоном Эйден. — Иногда я лично провожу беседы с заключенными и выступаю в роли понимающего надзирателя. 

О должности психолога Эйден узнал из своего опыта в прошлой жизни, и реализовывал эту инициативу ещё до того, как стал начальником тюрьмы. Тюремная система в этом мире была довольно грубой, и хотя во внешнем мире уже существовали психологи, никому не приходило в голову обратить внимание на психологические проблемы преступников. 

— Но о чем нам говорить? — немного расслабилась Вероника. 

— О многом, например, об увлечениях, годовом доходе и прочем... 

— Вы ходите на свидание вслепую с приговоренными к казни заключенными? — Вероника уловила его шутку и растянула рот в улыбке.  

— Тогда погорим о размышлении от убийства людей. 

— Я никого не убивала, — улыбка мгновенно исчезла с лица Вероники, и голос её погрустнел. 

— Тогда расскажи, как тебя несправедливо обвинили, — спокойно сказал Эйден. 

— Вы... — Вероника на мгновение запнулась, — готовы поверить, что меня несправедливо обвинили? 

— Как я могу? — без колебаний ответил Эйден. — Это тюрьма, она полна воров, грабителей, лжецов... и убийц. В истинном смысле этого слова, я не смею утверждать, что здесь нет хороших людей, но их совсем немного. Мало кто из преступников всерьез столкнулся с сожалениями о содеянном, все чувствуют, что их несправедливо обвинили. В нашей работе самое серьезное табу – легко верить заключенным. 

— Тогда почему вы спрашиваете меня? — глаза Вероники потускнели.  

— Хотя в данный момент я тебе не верю, но готов выслушать, — спокойно сказал Эйден, откинувшись в кресле. — Я прочитал твоё дело, и в нем действительно есть что-то непонятное. 

«...» 

Вероника молчала долго-долго, настолько долго, что Эйден на мгновение подумал, не заснула ли она. 

Наконец Вероника заговорила: — Я не знаю, что вам ответить, когда вот спрашиваете. Если бы я кого-то убила, то, конечно, могла бы во многом признаться. Но на самом деле я никого не убивала, просто патрулировала в тот день, как обычно, вернулась домой с работы, а на следующий день меня почему-то арестовали. 

— Я читал в материалах дела, что утром в день убийства у тебя был конфликт с жертвой, это правда? — Эйден просто задавал вопросы по порядку. 

— Да, в их заведении продавали палёный алкоголь, поэтому я арестовала владельца. Потом семья пришла в полицейский участок и устроила скандал, такое постоянно случается, — спокойно рассказала Вероника. — Эта особа оскорбляла меня и пыталась загородить мой кабинет, мешая работать. Я собиралась задержать и её, но мой коллега остановил меня. 

— Как она тебя оскорбляла? 

— Остальное я не помню, но самым страшным было то, что я выродок, рожденный от шлюхи и собаки динго. 

— Серьезно? И за такое ты не захотела её убить? 

Поставив себя на её место, Эйден честно признал, что не смог бы остаться спокойным, если бы услышал такое. 

Однако Вероника холодно рассмеялась: — Ха, если убивать за такое предложение, то я должна была начать убивать с восьми лет и продолжать до сих пор. Надзиратель, вы обычный человек, боюсь, вам не понять, каково это – родиться не таким, как все. Я служу в конной полиции уже почти шесть лет, и видела всё разнообразие коррупции. Даже если не сравнивать себя с этими людьми, я думаю, что выполняла работу профессионально и самоотвержено. Но даже несмотря на это, каждый месяц в полицию приходят анонимные письма от гражданских лиц с замечаниями в надежде, что начальство уволит меня. Единственная причина – я оборотень. В этих письмах меня проклинали и хуже. 

— Итак... — Эйден на мгновение смутился и поспешил вернуть разговор в нужное русло, — когда ты в тот день сдала назад свой пистолет? 

— Ровно в половине двенадцатого, — ответила через несколько секунд Вероника.  

— Жертва была убита в двадцать минут двенадцатого, поэтому ты и попала под подозрение, — кивнул Эйден. — Место преступления находилось на участке, который ты патрулируешь, не так ли? Разве тебя не было рядом во время убийства? 

— Из-за того, что произошло тем утром, меня перевели патрулировать другой участок ночью. Моё начальство было обеспокоено, что начнется спор, когда я буду проходить мимо таверны.  

— Но в итоге следственная группа установила, что ты пробралась в заведение во время патрулирования и убили человека, потому что в пистолете, который ты оставила в хранилище, не хватало пули, — Эйден упомянул самую важную улику.  

— Я... честно говоря, не знаю, что происходит... — Вероника опустила взгляд. — В тот день я просто вернула пистолет, как обычно. Я проверила его, когда брала пистолет в патруль. За всё время я вообще ни разу не стреляла. 

— Ты серьезно? — Эйден вдруг нахмурился.  

— Я говорю правду. Хотите – верьте, хотите – нет. 

Вероника ответила безразличным тоном, но внезапное сомнение Эйдена заставило её почувствовать себя немного неуютно.  

— Нет, я имею в виду, неужели ты не понимаешь, что происходит? Если ты не убивала человека, то очевидно, что есть только одна возможность. 

— Что вы сказали? — Вероника сразу навострила уши.  

— Если ты говоришь правду, то человек, обслуживающий хранилище, дал ложные показания, чтобы подставить тебя.

— Этого... — Вероника на мгновение замерла, а затем покачала головой. — Этого не может быть! 

— Почему ты так уверена? 

— В тот день хранилище охранял новичок, о котором я уже рассказывала раньше. Мы с ним были в хороших отношениях. Именно я нашла способ всё исправить, когда он попал в переделку. Я была добра к нему. Он знал, что я оборотень, но всё равно уважал меня, и он... 

— В таком случае ты убила человека, — Эйден не смог удержаться от смешка. 

— Я сказала, что никто не убивала! — подчеркнула с некоторым недовольством Вероника. 

— Если убийства не было, значит, он лжесвидетельствовал. Либо ты убила человека. Тебя действительно предали, а ты продолжаешь считать деньги, — сказал Эйден нескрываемо насмешливым тоном. — Разве ты не знаешь, почему суд приговорила тебя к смертной казни? 

— Не потому ли, что я оборотень? 

— Может быть, у них и есть предубеждения из-за того, что ты оборотень, но как можно осудить кого-то на смертную казнь без явных доказательств? Я читал твоё дело, и ключом к приговору были показания человека и пистолет, использованный в качестве вещественного доказательства. Он сказал на суде, что ты вернула оружие в двенадцать тридцать, торопясь, и что он не осматривал твоё оружие. Это правда? 

— Это... действительно правда, в тот день в полночь пошел сильный дождь, и я торопилась вернуться в свою квартиру, чтобы поменять одежду, Брюс... новичок, и он позволил мне пройти, не проверив оружие на месте. 

— Ну, это свидетельство можно принять за неудачное совпадение. Тогда проблема заключается в пистолете, который был уликой. Подумай, в пистолете, который ты сдала в хранилище, не хватало пули. Если кто-то её украл, то кто бы это ни был, он не мог обойти человека, охранявшего хранилище. Как ты могла не заметить чего-то столь очевидного? — уверенно сказал Эйден. — Ты же сама офицер полиции, отбрось свои личные чувства и воспользуйся мозгами. 

Вероника хотела что-то ответить, но, немного подумав, с удивлением обнаружила, что действительно, со стороны Эйдену виднее. 

Ей уже доводилось работать в хранилище, и она сама прекрасно знала, насколько надежна там защита. Вместо мысли о том, что кто-то может обойти человека, обслуживающего хранилище, и украсть пулю из пистолета, она считала более вероятным, что кражу совершит именно тот, кто обслуживает хранилище. 

— Мой опыт работы в тюрьмах научил меня, что превращение обычного человека в преступника – лишь вопрос времени. Каждый может совершить ошибку, и есть множество преступников, которые по своим словам и поведению не похожи на тех, кто совершил бы что-то плохое. Ты должна сомневаться в каждом, если действительно считаешь себя невиновной, — напомнил ей Эйден. 

— Но... но почему он это сделал? — Вероника невольно повысила голос от волнения. — Я была добра к нему, у него нет причин подставлять меня! 

Эйден на мгновение задумался: — Что ж, возможно, сначала стоит подумать о настоящем виновнике. 

— Настоящем виновнике? 

— Конечно, если ты не убивала человека, то где-то есть настоящий виновник. Я читал в материалах дела, что следственная группа остановилась на конной полиции после изучения гильзы, оставленной на месте преступления. Разве у конной полиции не уникальное оружие? 

— Да, конной полиции иногда приходится формировать почетный караул на фестивалях, праздниках и тому подобных мероприятиях. Поэтому наше оружие не такое, как у других подразделений, оно изготавливается на заказ. А совсем недавно наше подразделение перешло на новую модель Маузера... — Вероника вдруг резко отреагировала на середине предложения. — Вы имеете в виду... 

— Если настоящий преступник не ты, скорее всего, это один из других конных полицейских, — естественным образом продолжил Эйден. — Если учесть, что в тот день охраной хранилища занимался новичок по имени Брюс, то убийцей мог быть другой полицейский. Он мог лжесвидетельствовать, не обязательно для того, чтобы уличить тебя, но укрыть настоящего преступника. Настоящий убийца и новичок, охранявший хранилище, нашли способ повесить вину на тебя. 

«…» Вероника была в полном замешательстве. 

С самого рождения её притесняли из-за того, что она оборотень. Она бесчисленное количество раз проклинала свой род, и в этот раз, когда её несправедливо посадили в тюрьму, подсознательно обвинила в этом проклятие, которое преследовало её с рождения. 

Это привычное мышление ограничивало её кругозор.  

От откровенного гнева до опустошения и ненависти к себе, – в тюрьме она день за днем проклинала несправедливость судьбы, не задумываясь о том, кто её подставил. 

Подсказки Эйдена даже нельзя было назвать сложными рассуждениями; как полицейский, она давно должна была понять, как всё просто. 

Если было стереотипом, что другие относились к ней иначе, потому что она оборотень, то разве не стереотип, что она сама видит в этом корень всех проблем? 

— Я... — после долгого молчания нерешительно произнесла Вероника, — хочу встретиться с этим человеком. 

— Этого нельзя сделать, — решительно ответил Эйден. — Сейчас ты заключенная, а как заключенный может видеться с кем хочет? У заключенных нет свободы. 

Вероника стиснула зубы. 

И тогда Эйден перевел разговор в другое русло: — Но я могу встретиться с ним для тебя. 

Вероника рывком поднялась и схватилась за решетку железной двери. 

— Вы... можете... найти... — бессвязно говорила она, сглатывая пересохшим от волнения горлом, — вы можете найти способ... оправдать меня? Вы можете... придумать способ? 

Вероника прижалась лицом к перилам и с нетерпением уставилась на Эйдена – впервые Эйден увидел в её глазах желание жить. 

— Я не могу дать никакой надежды, но могу попытаться проверить твоё дело. Если ты действительно не убийца, я сделаю всё возможное, чтобы оправдать тебя. 

Спустя долгое время Вероника заговорила и спросила: — Почему? 

— Почему? — риторически переспросил Эйден. — В своей тюрьме я держу только преступников, так что, если ты не преступница, то мне незачем тебя держать здесь. 

— Я имею в виду, почему вы готовы мне поверить? — серьёзно спросила Вероника. — Большинство людей, которых я встречала, смотрели бы на меня, как на преступницу, только потому, что я оборотень.  

— Я же сказал, что не верю тебе, просто выслушал, — пожал плечами Эйден. — Что ж, признаюсь, я не каждому преступнику даю такой шанс. Я решил присмотреть за тобой из-за личных чувств... Ой-ой, не смотри сразу так странно, я не это имел в виду под личными чувствами! 

Эйден вздохнул, достал из кармана пачку отсортированных писем и протянул их через «глазок» для передачек в камеру: — Ты поймешь, когда прочтешь их. 

— Что это? 

— Письма с просьбами, несколько таких попали в мой почтовый ящик в тот день, когда тебя посадили в тюрьму, — спокойно объяснил Эйден. — Каждое письмо подписано настоящим именем жителя твоего участка. В своих письмах они умоляют за тебя, а некоторые даже не верят, что ты совершила преступление. 

Глаза Вероники расширились в ошеломленном молчании, прежде чем она протянула руку и осторожно взяла письма, как будто они написаны так давно, что бумага давно пожелтела и стала хрупкой, и малейшее усилие разрушит их. 

— Эти люди убеждены, что ты хороший полицейский, и полагаю, им следовало направить это в суд. Как бы сказать... я ведь не такой уж беспристрастный человек, правда? Честно говоря, по этим письмам у меня сложилось впечатление, что тебя действительно могли подставить. Поэтому я слежу за этим делом, — Эйден надел шляпу и встал. — Имей в виду, что, хотя некоторые люди и настроены против тебя, есть и те, кто помнит о твоих усилиях. 

— Ну что ж, пора на смену, — с этими словами Эйден ушел в другой конец коридора, оставив Веронику в одиночестве и безмолвии смотреть на письма в своих руках. 

[[image:/storage/reader-images/2476f2161419328fda54047c8a1e9056f54f258e.png]]

Месяц назад, в 12:10 в день происшествия, нижний район. 

Двери таверны «Дуб», которая должна работать в это время, были плотно закрыты, вход был опечатан двумя крестовыми печатями.

— ...Нет, мы же не единственное заведение, где продается алкоголь, почему вы на нас так ополчились, а? — жена владельца таверны стояла перед барной стойкой, возмущенно хлопнув по столу. — Опечатывание таверны и арест, как нам открыться в будущем?! 

— Да, да, да, эта женщина, как белая ворона в полиции, совершенно не знает правил, — тучный мужчина, сидевший за барной стойкой, икнул, от него исходил запах алкоголя. 

Он уже выпил столько, что его рука непроизвольно слегка дрогнула, когда он поднял стакан, и спиртное потекло по руке. 

Он заметил мокрую тыльную сторону ладони и рефлекторно вытер её рукавом формы. 

Формы сотрудника конной полиции. 

— Эта женщина просто хочет нас убить! Я слышала, что когда эти оборотни убивают людей, они срезают плоть с тел по кусочку, мучая ради удовольствия. Таких бесчеловечных монстров нужно сажать в тюрьму сразу же, как только они рождаются! — жаловалась жена владельца, скрежеща зубами. — Как мы можем позволять оборотням становиться полицейскими? Этот мир действительно безумен! 

— Если бы шеф не выручал её, как бы она могла остаться в полиции? — покачал бокалом в ответ мужчина. 

— Неужели она с кем-то переспала? — фыркнула жена владельца. 

Мужчина ничего не ответил, слова женщины навеяли не самые приятные воспоминания.

[[image:/storage/reader-images/4bbca1e9abd3f3cd805242148920b72440298456.png]]

«...Такой девушке, как ты, нелегко пробиться в полиции, но совсем другое дело, если у вас есть близкий человек, который вам помогает, — прошептал он, подойдя к ничего не выражающей Веронике. «Ты должна была слышать, что мой отец – тот самый Энтони Ройттен. Я не хвастаюсь, но посмотри внимательно на эти карманные часы...» 

Он достал изящно сделанные карманные часы из розового золота и, держа их перед глазами Вероники, промурлыкал: «Посмотри на герб с гарпией, это фамильный герб нашей семьи Ройттен! Мой отец – глава семьи, а я его единственный сын... Ты понимаешь, о чем я, верно? Я не последний человек в Серебряном граде и решил отдохнуть в отеле «Корона» в центре города. Ты ведь там точно не была? Почему бы нам не сходить туда сегодня вечером?» 

Под воздействием алкоголя он плавно положил руку на плечо Вероники.  

Но в этот момент Вероника, словно молния, подняла руку и сжала его запястье с такой силой, что он невольно сделал резкий вдох. 

[[image:/storage/reader-images/ddd34701b351b112bd61a348f0b7aff76b35c4bd.png]]

Он хотел отдернуть руку, но не мог ею пошевелить, словно её зажато в железных тисках кузнеца. 

«Значит, ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей?» — резко спросила Вероника, холодно посмотрев на него. 

«Нет, это...» — он почувствовал явное желание убить, и холодный пот проступил на лбу. 

«Полагаю, ты сын члена парламента, иначе мне трудно представить, что у тебя хватило бы смелости пить во время службы», — сказала ледяным голосом Вероника, почувствовав запах алкоголя от мужчины. — «Но есть две вещи, которые я хочу, чтобы ты запомнил: во-первых, я ненавижу алкоголиков. Во-вторых, я ненавижу физический контакт с другими людьми. Если ты ещё раз случайно прикоснешься ко мне... я могу слишком резко отреагировать и отрубить руку!» 

В этот момент он вдруг почувствовал, как Вероника сжала руку, и резкая боль прошла через его запястье, заставив его вскрикнуть. 

...это было так ярко, что при одной мысли об этом у него заныло запястье. 

Проклятье, какая наглая сучка! Кто бы дал ей такой шанс, если бы у неё не было красивой внешности? 

Подумав об этом, он удрученно налил себе ещё вина. 

«Кстати говоря, я уже несколько дней не прикасался к женщинам. Почему бы не прогуляться по району красных фонарей, использование имени конной полиции сэкономит много денег...» 

Алкоголь подступал волнами, вызывая у него всё большее головокружение, как будто его голову окунули в теплую воду. 

Жена владельца наблюдала со стороны, как самое дорогое вино в магазине быстро исчезает в его рту, словно стекая в глубокую бездонную яму, и не могла не почувствовать легкую физическую боль. 

— Я говорю, вы действительно можете помочь мне уладить этот вопрос? — спросила она со скептическим выражением. 

Этот человек поклялся ей, что сможет добиться прекращения дела против их бара и освободить её мужа. Вот почему она приготовила деньги, как и сказал мужчина, позволив свободно пить в таверне. 

Честно говоря, то, что владельца заперли дома на несколько дней, – это мелочи, но таверна не сможет оставаться открытой, если не найдет способ решить дело о продаже поддельного алкоголя в заведении. 

— Все в порядке, как я уже сказал. Какой смысл спрашивать, ты мне не веришь? — мужчина недовольно остановил бокал в воздухе, из-за чего остатки вина расплескались. Крепость вина сделала его необычайно вспыльчивым. 

— Кто знает? Мне нечего будет сказать, если ты мне солгал, — жена владельца не проявила слабости. Она всегда была пылкой, и даже осмелилась устроить скандал в полицейском участке. Мужские выходки не оказывали на неё никакого сдерживающего эффекта из-за многолетнего опыта работы с пьяницами в баре. 

Эта глупая женщина может быть настоящей занозой в заднице... 

Мужчина некоторое время нетерпеливо копошился, пьянство мешало ему вспомнить, куда он засунул свои карманные часы. 

Прошло некоторое время, прежде чем он наконец достал золотые карманные часы и поднял их, чтобы показать хозяйке: — Смотрите в оба, это герб семьи Ройтенн! Энтони Ройтенн, член парламента, мой отец... у меня много вариантов, разве сложно разобраться с подобным? 

Женщина с небольшим сомнением посмотрела на карманные часы. Она ничего не знала о парламенте и тому подобном, но эти золотые часы выглядели довольно ценными... Может быть, у стоящего перед ней полицейского и впрямь были кое-какие возможности.  

— Хорошо, — женщина испустила долгий вздох, положила конверт на стойку и пододвинула его. — Вот деньги, а вы должны будете мне помочь, хорошо? 

Мужчина взял конверт с мрачным выражением лица и несколько раз промахнулся, прежде чем ему удалось засунуть его в карман. 

«Какое невезение, я столкнулся с женщиной, которая ничего не понимает, и не умеет быть вежливой, прося что-то сделать. Кто из этих простолюдинов не кланялся в пояс, когда я забирал деньги или что-нибудь другое?»

Он вовсе не испытывал недостатка в деньгах, ему просто нравилось чувствовать себя на вершине. На этой скучной государственной должности – это единственное стоящее развлечение. 

Кстати говоря, то же самое касается и тех женщин квартала красных фонарей. Они должны быть благодарны за услугу, нет смысла спешить с завершением работы только потому, что не заплатили, это совсем не интересно... 

Теперь, когда вино выпито, неплохо бы прогуляться... Стоп, кажется, уже пора возвращать пистолет, это чертово место находится в противоположном направлении... Проклятье, неужели нельзя просто открыть полицейский участок рядом... 

Мужчина сонно думал, и его блуждающий взгляд случайно остановился на пышной груди жены владельца таверны. 

— На что ты смотришь? — женщина сразу заметила его взгляд и настороженно посмотрела на него. 

— Ну... — внезапно осенила его идея, и он усмехнулся во весь рот, — я получил деньги, давайте поговорим об остальной части оплаты.  

Одурманенный алкоголем, он протянул руку и схватил хозяйку.

[[image:/storage/reader-images/57f83ddccf95c7a33141b7c3752bbec417053e35.png]]

— Что ты делаешь? 

Женщина была шокирована и рефлекторно попыталась отвести руку назад, но стоявший перед ней полицейский крепко схватил её за запястье и грубо дернул на себя. 

— Скажите честно, ты же не хочешь, чтобы твой муж вышел? — мужчина нетерпеливо потянулся, чтобы стянуть фартук с хозяйки. 

— Отпусти меня! Я уже заплатила, не перебарщивай! — осознав цель мужчины, хозяйка отчаянно боролась.

[[image:/storage/reader-images/43c602a60644da3fbd4fe8f1804fbe6be6760670.png]]

— Черт, ты тоже притворяешься невинной и благородной, да? — мужчина снова вспомнил, как был отвергнут Вероникой, и почувствовал гнев.

Он схватил хозяйку за волосы и сильно дернул, повалив её на землю, а затем надавил на неё, бессвязно крича: — Ты же открыла такое заведение, чтобы привлекать клиентов своим внешним видом, не так ли? Даже не знаю, сколько мужчин у тебя было... одним больше... будь разумнее, для тебя честь, что я готов трахнуть такую женщину, как ты! 

— Встань с меня, сукин сын! Не трогай меня! — из-за издевательств пьяницы, женщина мгновенно разозлилась. 

От запаха алкоголя из его рта её затошнило, и в гневе она подняла руку и ударила мужчину по лицу. 

Сильная пощечина оставила на лице мужчины темно-красный отпечаток ладони. 

Мужчина лишь на мгновение почувствовал, что у него «гудит» голова, и последние остатки здравомыслия, висевшие на волоске, тоже оборвались. 

Эта сука смеет драться со мной... Проклятье, даже отец никогда не бил меня! 

Женщина кричала и ругалась, билась и царапалась. С трудом выпутавшись из-под него и поднявшись на ноги, задрав подол юбки, она побежала в сторону задней двери, чтобы выйти и позвать на помощь. 

Мужчина в бешенстве попытался подняться и наброситься на неё, но его тело оказалось неожиданно тяжелым, а ноги слабыми. 

Единственное, что ещё могло двигаться, – это руки, и к тому времени, когда он пришёл в себя, пистолет, который должен висеть на поясе, уже был у него в руках. 

Пощечины на его лице всё ещё горели, и он в гневе поднял дрожащую руку, целясь в спину жены босса. 

Он уже собирался окликнуть и пригрозить ей, как вдруг раздался оглушительный звук выстрела, и от отдачи у него заныло запястье.  

Хозяйка издала приглушенный крик и упала вперед, как будто её ударили в спину. Она болезненно боролась из последних сил, царапая пол, но вскоре затихла, а под ней постепенно растекалась лужа крови. 

Режущая взгляд кровь отрезвила мужчину, пистолет в руке колок и обжигал руку. 

В голове у него помутилось, память словно выковыряли. Он уже не мог вспомнить, выстрелил ли он в горячке, или пальцы дрогнули. Единственное, что ясно, – это тело перед ним. 

Нельзя здесь оставаться... 

Страх оживил его тело, парализованное алкоголем, и он поднялся на ноги, выскочил через заднюю дверь бара и помчался по темному переулку, сбив при этом несколько пустых ящиков, сложенных у двери. 

Снаружи лил проливной дождь, и уже через несколько шагов он промок до нитки. 

Порыв ночного ветра пронесся над ним, и он вздрогнул, мгновенно протрезвев. 

Он посмотрел на пистолет в своей руке и наконец осознал, насколько всё мрачно. 

Он убил кого-то из табельного оружия, уникального для конной полиции, так что проверка вскоре приведет к нему. 

Вернуться и прибрать место происшествия? Нет, на этой улице несколько баров, и ночью там много людей, и звук выстрела не остался незамеченным... если вернуться на место преступления, его поймают на месте. 

Оружие... нужно решить вопрос с пистолетом... черт, если оружие не вернуть, его, безусловно, будут подозревать. 

Засучив руки, он достал карманные часы и проверил время – двенадцать тридцать семь, времени на колебания оставалось совсем немного. 

Он стиснул зубы и нетвердым шагом направился к полицейскому участку. 

— Мистер Джалон, спасибо за вашу тяжелую работу. И вы тоже попали под дождь... какое несчастье, — поздоровался с ним Брюс, новичок, работающий в хранилище. 

После приветствия Брюс слегка нахмурился: от мужчины несло алкоголем – впрочем, он обычно много пил во время службы.  

Джалон напряженно кивнул, но не сделал ни шагу. 

Брюс смотрел на него несколько мгновений, слегка озадаченный: — Сэр, вы... пришли вернуть пистолет? 

И только после этого он сделал неловкое движение, чтобы отстегнуть пистолет и передать его новичку. 

Брюс замер, как только взял оружие – он почувствовал слабый запах порохового дыма. 

— Позвольте мне проверить... — Брюс постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, но его взгляд был прикован к Джалону. 

Наблюдая за тем, как новичок начинает проверять пули, Джалон из-за напряжения схватил его за руку. 

— Что вы делаете?! — Брюс был ошеломлен. 

— Парень, сде... сделай мне одолжение! — Джалон попытался выдавить из себя подобие улыбки. 

— Вы... стреляли? — Брюс проверил количество оставшихся пуль в пистолете и с некоторой тревогой в голосе осведомился: — Во что? 

В этот момент в другом конце коридора промелькнула пара конных полицеских. 

— Парни, прекратите поздние ночные перекусы и выходите на дежурство! В центре города кого-то застрелили! — крикнул кто-то. 

Джалон задрожал от страха и подсознательно потянулся к пистолету в руке Брюса, пытаясь спрятать его. 

Брюс понял, что происходит, и уставился на Джалона, как будто его ударило током, не в силах говорить из-за ужаса. 

— Ты просто должен оказать мне небольшую услугу... помоги мне разобраться с этим пистолетом! Я отплачу тебе! Мой отец - советник! У меня есть связи, чтобы добиться твоего повышения... — срочно сказал Джалон, понизив голос. 

— О чем вы? — Брюс напряженной покачал головой. — Как скрыть что-то, если вы использовали пулю?.. Просто сдайтесь! 

— Возьми чужую пулю! Либо это, либо просто поменяй оружие! — Джалон тяжело дышал, опасность заставила его тупую голову быстро работать, и вдруг его осенило. — Точно! Вероника! Разве она не спорила с той женщиной сегодня утром? Она ведь вернула пистолет, воспользуйся им! Да, используй его!!! 

Брюс побледнел: — Нет, ни за что! Мисс Вероника... моя благодетельница! Я не могу так поступить! 

Он потянулся к тревожной кнопке на столе. Как только он нажмет её, конная полиция ринется в хранилище. 

— Ты! — Джалон поспешно схватил и другую руку Брюса, его лицо помрачнело. — Если откажешься, моя семья тебя не пощадит! Понимаешь? С таким новичком, как ты, только что поступившим на службу в полицию, проще простого разобраться...  

— Нет, вам лучше отказаться от таких идей! — отрезал Брюс, его рука уже коснулась кнопки. 

— Я дам тебе сто фунтов! — торопливо крикнул Джалон. 

Рука Брюса замерла. 

Спустя долгое время он спросил дрожащим голосом: — Вы... не шутите? 

Джалон на мгновение остолбенел, а потом понял, что схватился за спасательный круг.  

— Конечно! — согласился он с ним во весь голос. 

Брюс нервно сглотнул и посмотрел на него: — И где же деньги? 

— Это... — Джалон в душе проклинал отсутствие мозгов у собеседника. Какой нормальный человек будет носить с собой столько денег? Но теперь его жизнь находилась в его руках, и, столкнувшись со скептическим взглядом, оставалось только отдать ценные золотые карманные часы. — Это тебе! Их можно продать по меньшей мере за пятьдесят фунтов, остальное я доплачу позже! 

Взгляд Брюса тут же остановился на карманных часах, и он дрожащей рукой схватил их. 

При виде этого Джалон расплылся в отвратительной улыбке.

[[image:/storage/reader-images/ccaefdd4ead5c223502174e12a971e2f1c36c9a3.png]]

[[image:/storage/reader-images/cb8519d6c217112117b35842181fe6cf0f1d7d62.png]]

— Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, констебль-стажер Брюс Кейн, — сидя в гостевой полицейского участка за журнальным столиком, Эйден обменялся любезностями с молодым человеком, взглянув на значок на его плече. — Ах да, поздравляю с повышением. 

Брюс Кейн, девятнадцать лет, констребль конной полиции, переведен полгода назад, на прошлой неделе повышен до констебля первого ранга. В деле Вероники именно он работал в хранилище в день убийства. 

— Спа... спасибо, — молодой человек по имени Брюс положил руки, скрестив пальцы, на стол в формальной манере, несколько неловко потирая большие пальцы. — Вы ведь мистер Эйден из Бюро по борьбе с... ересью, верно? Я много о вас слышал.  

— А-ха-ха, я больше не работаю в Бюро по борьбе с ересью, теперь я надзиратель в Тюрьме Железной Розы, — вежливо рассмеялся Эйден.

По сравнению со своим нынешним постом начальника тюрьмы, старший следователь Бюро по борьбе с ересью Эйден имел чуть большее уважение и узнавание в Конной полиции. Именно благодаря связям Эйдена в этом ведомстве он смог так легко прийти к ним и встретиться с вышеупомянутым Брюсом. 

Бюро по борьбе с ересью – правоохранительный орган, специализировавшимся на расследовании дел и катастроф, вызванных волшебными существами. Большая часть монстров в центральной зоне Железной Розы отправлено туда Бюро по борьбе с ересью. Чтобы справиться с этими опасными магическими существами, следователям Бюро разрешено не только использовать военное снаряжение, но и в виде исключения изучать запрещенную чёрную магию. 

В системе этого мира следователи Бюро по борьбе с ересью больше соответствовали представлению большинства людей об элите, а что касается тюремных надзирателей, то это просто должность, на которую идут доживающие свой век или желающие уйти на пенсию. 

Однако Эйдену не хотелось забивать себе голову этим вопросом: учитывая опыт работы в прошлой жизни, он проработал на тюремном посту больше десяти лет, и ему плевать, как окружающие относятся к его профессии. 

— Итак, есть ли что-то, для чего начальник тюрьмы искал именно от меня?.. — нервно спросил Брюс. 

Эйден проследил за его реакцией, подумав, что он, скорее всего, уже догадался о цели его прихода. Веронику могли отправить только в Тюрьму Железной Розы. 

— Дело обстоит так: в нашу тюрьму недавно поступила заключенная, приговоренная к смертной казни, Вероника Вульф. Она была из вашего отдела, вы должны её знать, — Эйден начал разговор как ни в чем не бывало. 

— Да, ага... — при этом имени лицо Брюса заметно напряглось. 

— Она шумит в нашей тюрьме каждый день с тех пор, как попала сюда, заявляя, что её несправедливо обвинили, — вздохнул Эйден и напустил на себя несколько расстроенный вид. — У меня от этого немного болит голова. 

— А разве... не вынесено решение по её делу? — Брюс поднял голову, с трудом выдавив из себя улыбку. 

— Верно, и я сказал ей, чтобы она даже не думала упоминать о повторном судебном разбирательстве без новых доказательств или защиты, — улыбнулся Эйден в ответ. — Но потом она сказала, что вы в состоянии засвидетельствовать её невиновность, потому что в тот день она лично вручила вам пистолет. Я подумал, что она поступает неразумно, но ничего не мог с собой поделать, и мне пришлось прийти сюда и убедиться. Это тоже работа, у меня действительно нет выбора, кроме как пройти через этот процесс. 

— Да, да, — Брюс попытался улыбнуться. 

«Молодой человек, с которым так приятно и легко иметь дело», — подумал про себя Эйден. 

В его положении он не обладал достаточными следственными полномочиями, чтобы подходить к Брюсу для допроса, и он мало что мог сделать, если Брюс просто откажется с ним разговаривать. 

Он говорил нарочито расплывчато, как будто тюремная охрана обязана помогать заключенным. В любом случае юноша, похоже, вообще не понимал полномочий надзирателей, так что Эйден просто развел Брюса, заставив его сотрудничать с ним.  

— Тогда я задам несколько простых вопросов, — улыбнулся Эйден и кивнул. — Правда, что вы сказали на суде, что в день убийства Вероника поспешила вернуть свой пистолет в двенадцать тридцать, но вы не проверили пули? 

Брюс заколебался и энергично кивнул: — ...Да, в тот день шел дождь, и она сказала, что ей нужно домой за одеждой, поэтому я... сразу отпустил её домой. 

Эйден почувствовал его запинку и добродушно улыбнулся: — Не нужно так нервничать, я же не арестовывать вас пришел. 

— Да, да, да, — сухо рассмеялся Брюс. 

— У вас близкие отношения? — продолжал Эйден. 

— Ну... нормальные, когда я был стажером, госпожа Вероника отвечала за моё наставничество. 

— Кстати, она продолжает упоминать, что часто помогала вам. Такое было? — Эйден естественно затронул эту тему. 

— А это... — Брюс был на мгновение застигнут врасплох, — это вообще имеет какое-то отношение к делу? 

— Это упоминается в материалах дела, так что я просто спросил, — Эйден не изменил выражения лица, — а что в этом плохого? 

— Ну, на самом деле ничего... — ответил Брюс с напускной легкостью, но он не замечал, что взгляд его был поникшим, — когда я был стажером, по неосторожности я однажды отпустил заключенного, который уже был схвачен. Заключенный захватил заложников на улице, и в конце концов именно мисс Вероника поймала его и спасла людей, а потом... в отчете попросила за меня. 

— О, так вот что произошло. Вы могли бы потерять работу, если бы она не исправила ситуацию, — Эйден многозначительно улыбнулся и продолжил допрос. — А когда следственная группа получила доступ к её пистолету? 

— Думаю, это было почти в полдень того дня...  

— Именно тогда заметили нехватку пули в её пистолете, верно? — уточнил Эйден. 

— Во всяком случае, к такому выводу пришла следственная группа, — неопределенно ответил Брюс.  

— Вы ведь обслуживали хранилище все это время? 

— Да. 

— Во время дежурства не произошло ничего неожиданного или странного, не так ли? 

— Нет, всё было как обычно.  

— Ну, всё точно так же, как и в материалах дела, — задумчиво кивнул Эйден. — Но... она убила человека и отдала пистолет с недостающим патроном в полицию, как будто ничего не произошло? О чем, черт возьми, думала эта женщина? 

— О чем... кто знает? — сказал Брюс и отвел взгляд, неловко подняв руку, чтобы почесать бровь. 

— Наверное, это просто глупо. Я вижу в материалах дела, что именно ваши показания и вещественные доказательства отправили её в тюрьму. Она этого совершенно не обратила на это внимания, возможно думая, что вы поможете уладить дело. Она пыталась принудить вас сделать одолжение, не так ли? — Эйден саркастически улыбнулся, а затем с благодарностью кивнул Брюсу. — Неплохо, такая беспристрастность в таком юном возрасте очень впечатляет. 

— Спасибо... 

Из-за двусмысленных слов Эйдена, Брюс больше не мог смотреть ему в глаза, а его лоб покрылся холодным потом. 

****

*Примечание: нашел картинку с рангами полиции Китая

[[image:/storage/reader-images/7e8b0ee08df26292b83dc0046ea26329846f0d3a.png]]

Блуждающий взгляд, напряженное выражение лица, немного запинающаяся речь, и время от времени троганье лица... основываясь на собственном субъективном суждении Эйдена, молодой человек перед ним лгал. 

Тюремный надзиратель – не та работа, которая никак не связана с сыском. Большинство случаев, когда преступники совершали преступления на территории тюрьмы, также расследовались самой тюрьмой. Находясь среди преступников всех мастей и масштабов, Эйден сам более или менее отточил профессиональный нюх. 

К тому же у него остались знания и опыт предшественника, старшего следователя Эйдена. И хотя он не был достаточно опытен, чтобы на лету распознавать всё, но на шестьдесят-семьдесят процентов. 

Поэтому он был уверен в своём понимании. 

Более того, новичок из полиции не обладал теми качествами и навыками, которые могли бы обмануть расследование. 

Брюс вызывал у него чувство, схожее с группой впервые попавших в тюрьму преступников.

Конечно, он прекрасно понимал, что его собственное субъективное мнение ничего не значит.

Чтобы отменить приговор Вероники, нужно опровергнуть улики, на основании которых она была осуждена, – показания Брюса и пистолет без патрона. Причем оба этих пункта Брюс мог создать в одиночку. 

Но, с другой стороны, цепочка доказательств для осуждения Вероники станет неполной, как только Брюс откажется от своих показаний. 

Другими словами, молодой человек – ключ к тому, чтобы Веронике отменили приговор. 

На этот раз он пришел навестить Брюса, главным образом потому, что хотел убедиться, что он за человек.

Первое впечатление, которое Брюс произвел на Эйдена, – сравнительно простой маленький персонаж. Он был очень подавлен из-за того, что дал ложные показания и отправил Веронику в тюрьму. Помимо чувства вины перед Вероникой, он также очень боялся, что из-за лжесвидетельства он потеряет репутацию, работу и даже получит тюремный срок. 

В ложном свидетельстве, совершенном таким второстепенным персонажем, обязательно есть шанс найти зацепку. 

В этот момент дверь в гостиную резко распахнулась, и в неё, тяжело дыша, ворвался крупный мужчина. 

Эйден удивленно взглянул на посетителя: он знал, что конная полиция, в силу специфики своей работы, отбирает своих членов, предъявляя определенные требования к внешнему виду. Мужчина перед ним выглядел в самом расцвете сил, но уже отрастил заметный пивной живот, и если бы на нем не было формы сотрудника конной полиции, Эйден ни за что не сказал, что он здесь работает. 

— Мис... мистер Джалон*! — Брюс выглядел испуганным.

*Примечание: заменил имя Гион на Джалон, как в манхве. 

— Что вы здесь делаете? — Джалон посмотрел на Брюса и с опаской бросил взгляд на Эйдена. — Из какого вы отдела? 

— Здравствуйте, я начальник тюрьмы Железной Розы, и у меня было несколько вопросов к констеблю Брюсу, связанных с работой, — Эйден мягко поприветствовал пришедшего. 

— Какие вопросы, связанные с работой? Какое отношение к нам может иметь тюремный надзиратель? — Джалон агрессивно посмотрел на него. — Вы не должны втягивать наших парней в светские беседы и мешать нам работать! 

— Не волнуйтесь, я уже спросил всё, что нужно, и пора прощаться. 

Эйден, почувствовав недоброе отношение пришедшего и решив, что лучше с ним больше не связываться, встал первым. 

— Констебль Брюс, большое спасибо за сотрудничество. Я обязательно угощу вас ужином, когда будет возможность, — Эйден пожал руку Брюсу и вышел из приемной, а полицейский по имени Джалон последовал за ним, не говоря ни слова. 

Идя от приемной до входа в полицейский участок, Эйден чувствовал на себе его пристальный взгляд. 

Выйдя из полицейского участка, Эйден свернул в переулок. 

Убедившись, что поблизости никого нет, он коснулся кольца с «кошачьим глазом», и из глубины переулка появилась черная кошка, подошла к Эйдену и потерлась о его ногу. 

— Хорошо видишь цель? Дейли, — слегка зашевелились его губы, когда он уставился на черную кошку. 

— Это тот мальчишка, который разговаривал с надзирателем? Поняла, — голос Дейли зазвенел в ушах, как будто очаровательная ведьма стояла рядом с ним, источая запах орхидей. 

[[image:/storage/reader-images/0ef2bfc4b8d6dc3675d0bef229c3048ce2522b3d.png]]

Колдунья Дейли знала множество тайных заклинаний. Помимо вызова демонов, она могла управлять черными кошками и воронами как своими посланниками, разделяя с ними чувства. Кроме того, она могла использовать камни «кошачий глаз» и хрустальные шары как медиума, чтобы заглянуть в далекие земли. 

Даже оставаясь в тюрьме, она может выполнять задания по слежке для Эйдена. 

— Хорошо, присматривай за ним. Следи, когда он будет выходить из полицейского участка в конце смены, и докладывай мне о его перемещениях ночью, — Эйден опустился на колени и погладил черную кошку по голове. 

— Для меня будет честью служить вам. И, конечно, я буду более мотивирована, если отведаю масляно-ягодный пирог, только что вышедший из печи на седьмой улице нижнего района, — лукаво надула губки ведьма. — Конечно, за такое дело полагается награда. Кнут и пряник, не так ли? Спасибо заранее, и хотя надзиратель пока ничего не сказал, для вас это пустяк, верно? 

Эйден поднял брови и некоторое время смотрел на черную кошку, прежде чем наконец громко рассмеяться: —Ты повзрослела, раз осмелилась заключить со мной сделку? Ну что ж, хорошо. 

Эйден вернулся в тюрьму во второй половине дня и первым делом отправился в центральную зону. 

— Камера двенадцать, Дейли, допрос, — Эйден подошел к двери в двенадцатую камеру и знаком попросил Френду, которая была рядом с ним, отвести ведьму в комнату для допросов. 

— Ох-ох, люблю вас, надзиратель! — Дейли оперлась грудью о решетку и радостно подмигнула Эйдену. 

— Ладно-ладно, не забудь про дело, — Эйден махнул рукой и повернулся к камере номер тринадцать на другой стороне.

Сквозь решетку, он увидел немыслимую ещё вчера сцену. 

Вероника сидела на краю кровати, рассеянно перелистывая роман – одно из немногих развлечений, позволявших скоротать время в тюрьме, – а Фей стояла на коленях позади неё, старательно растирая её плечи. 

Наблюдая за этой сценой, трудно представить, что Фей плакала накануне, прося отсадить её от приговоренной к смерти заключенной. 

— Эй, когда вы успели так сблизиться? — поддразнил Эйден, завязывая разговор. 

— Сэр Эйден, вы здесь! — Фей, как обычно, радостно поприветствовала Эйдена. 

— Надзиратель... — Вероника тоже подняла голову и сдержанно кивнула ему. 

После вчерашнего разговора по душам её отношение к Эйдену явно смягчилось.

— У тебя новый приспешник? Очень быстро вписалась в окружение! — рассмеялся Эйден и указал на Фей позади.

— Это она меня достает, — Вероника выглядела беспомощной. — Я сказала ей, чтобы она занималась своими делами и оставила меня в покое. 

— Раз уж нам суждено быть соседями по камере, мы должны улучшить наши отношения. Как только я увидела тебя, сестра, я почувствовала особую связь! — Фей с довольным видом обняла Веронику за шею. 

[[image:/storage/reader-images/d2bc26ddc627bde229ef8d423492379ffe83f2d9.png]]

— Отпусти! — Вероника бесстрастно отстранила её руку. 

— У тебя всё лучше получается врать и не краснеть, — Эйден покачал головой, так как знал, что она будет держаться Вероники после того, как убедится, что она не убийца. На самом деле она хотела использовать Веронику в качестве бесплатного телохранителя.

— Итак, камера тринадцать, Вероника, личная встреча с начальником тюрьмы, — он повернулся к Веронике и заговорил о делах.

— Личная встреча? — застыла Вероника.

— Просто личная встреча, мне нужно кое-что у тебя спросить, — Эйден жестом приказал Френде открыть дверь камеры. — Выходи. 

— А что насчет меня? — Фей выглядела так, будто всегда готова залезть вверх по карьерной лестнице. 

— Сиди здесь и не лезь ко мне! — бросил на неё пристальный взгляд Эйден. 

[[image:/storage/reader-images/b3376a4b5c7744d1119e180496535f2a7755e4d9.png]]

Через пять минут в кабинете начальника тюрьмы. 

Эйден резко сел на свое место, снял полицейскую фуражку и положил её на стол, затем поднял взгляд и увидел, что Вероника всё ещё стоит перед ним, сгорбившись, и жестом указал на место для посетителей: — Присаживайся. 

Вероника кивнула и осторожно села на диванчик. 

— Хочешь что-нибудь выпить? Чай? Кофе? — небрежно спросил Эйден. 

Вероника сдержанно покачала головой. 

Эйден на мгновение задержался взглядом на ней и не удержался от громкого смеха: — Такое ощущение, что после одной ночи у тебя другая личность. 

Когда они впервые встретились, Вероника производила впечатление кошки с вздыбленной шерстью, полной недоверия ко всем окружающим. Тех, кто прикасался к ней без разрешения, она была готова разорвать. Но теперь жестокая аура неприятия исчезла. 

— Что вы... пытаетесь мне сказать? — спросила Вероника, глядя на Эйдена. 

— Я только что вернулся из конной полиции. 

— Вы встречались с Брюсом? — глаза Вероники расширились. 

— Ну, я немного поболтал с ним, — кивнул Эйден. — Парень ни в чем не признался, но если хочешь услышать лично моё мнение, то это тот парень, из-за которого ты попала в тюрьму. После нескольких вопросов у него на лице уже было написано слово «виновен». Теперь я склонен считать, что тебя обвинили несправедливо. 

Вспомнив бледное лицо Брюса, Эйден презрительно усмехнулся. 

Вероника на мгновение замолчала, а её правая рука схватила левое запястье, стискивая его всё сильнее и сильнее, ногти понемногу впивались в плоть. 

— Как он мог... так поступить, когда я заботилась о нем как о родном брате и хотела, чтобы он стал честным полицейским? — она выдавила из себя слова, смешанные с возмущением и разочарованием. 

— Значит, именно это мы и пытаемся выяснить, да? — Эйден постучал костяшками пальцев по столу, напоминая Веронике, чтобы она вернула своё внимание в нужную сторону. 

— Что? — Вероника на мгновение остолбенела. 

— Я вижу, что он явно расстроен и обеспокоен тем, что предал тебя. Из-за совести или страха быть разоблаченным – это уже другая история, но должна быть какая-то причина, по которой он предал своего благодетеля. Возможно, чтобы укрыть настоящего преступника. 

— Вы собираетесь... начать с мотива? — ответила Вероника. 

— Наконец-то ты сообразила, — понимающе улыбнулся Эйден. — Верно, самые распространенные причины, которые могут сподвигнуть человека на отчаянные поступки, – это не что иное, как личные чувства, интересы и принуждение. Настоящий преступник всегда должен руководствоваться одним из этих факторов. Насколько тебе известно, с кем этот мальчик в лучших отношениях в конной полиции? Есть ли кто-то, кто мог бы заставить его добровольно пойти на такое, чтобы укрывать другого? 

— Нет, — покачала головой Вероника, не задумываясь. — Честно говоря, обстановка в конной полиции... не очень хорошая. Такого новичка, как он, без опыта и со слабым характером, стопроцентно отодвинут на второй план. И нередко старшие нагружают его работой. Я считаюсь человеком, который заботится о нём больше всех в полиции.

— Издевательства на рабочем месте? Значит, им можно помыкать, — Эйден сцепил руки в раздумье. — Может, у кого-нибудь на него что-то есть? 

— Насколько я знаю, нет, и... — спокойно подумала Вероника, — я с трудом представляю, что может быть серьезнее нашего дела. 

— Действительно. А каково его финансовое положение? 

— Не слишком хорошее. Как-то он об этом рассказывал, его семья неполная, а мама – текстильщица. Их семья отовсюду брала деньги в долг, чтобы он поступил в полицейскую академию. Зарплата стажера не очень высока, всего чуть больше четырех фунтов в месяц, так что жить приходится туго... 

— Тогда вероятность высока, — Эйден в задумчивости положил подбородок на руку и вдруг вспомнил кое-что ещё. — Так, а ты помнишь, кто был назначен патрульным в тот день, когда произошло убийство? 

Вероника поняла причину, по которой Эйден спросил об этом, как только услышала – обычно конным полицейским разрешалось носить оружие только при исполнении служебных обязанностей. 

Если подозреваемые относились к конной полиции, то наибольшее подозрение вызывали те, кто патрулировал квартал в то же время суток, что и она. 

— Помню, очень хорошо помню, — убежденно ответила Вероника. 

— Прошло больше месяца, ты так уверена? 

— После того как меня поймали, я практически каждый день вспоминала тот день, — с серьезностью заявила Вероника. — Перед выходом на патрулирование конная полиция собирает всю команду, так что у меня остался этот момент в памяти. 

— Лучше и быть не может, — щелкнул пальцами Эйден. — А у кого-нибудь из этих людей хватит сил на такое? 

Вероника поняла, что он имеет в виду: повесить на другого человека такое преступление, как убийство – это не пустяковое дело. Если настоящий преступник принудил Брюса Кейна лжесвидетельствовать, он неизбежно занимал какое-то положение или обладал особыми навыками. Если же новичка подкупили, он должен обладать финансами. 

Проверив в голове одного человека за другим, она получила ответ: — Есть один. 

— Расскажи мне о нём. 

— Его зовут Джалон Ройттен... 

Вероника только начала, как Эйден нахмурился: — Джалон? 

— Что случилось? — удивленно моргнула Вероника. 

— Ничего, кажется, я видел его в полицейском участке, — махнул рукой Эйден. — Так этот Джалон очень хорошо обеспечен? Или вообще богач? 

— Немного предыстории, если хотите. Его отец, кажется, советник Серебряного града, а сам он получил должность в конной полиции только после того, как его семья обзавелась небольшими связями. Почти все в полиции знают об этом, да и сам он часто упоминает об этом, — медленно сказала Вероника. — Что касается денег, то они у него тоже должны быть. Он печально известен тем, что тратит много денег в полиции, и, кроме того, носит с собой золотые карманные часы, никогда не расстается с ними. На карманных часах изображен герб его семьи, и он часто достает их, чтобы похвастаться перед людьми. 

— Напоминает глупого сына помещика, — негромко прокомментировал Эйден.  

— Можно и так сказать. В последние несколько лет его отец, как говорят, стал членом парламента. Семья, которой он часто хвастается, сколотила состояние только после этого. Не будет преувеличением сказать, что он политик-нувориш*. — Вероника презрительно дернула уголком рта. — Этот ублюдок – полный отморозок, не испытывающий недостатка в деньгах, но всё равно берущий их повсюду в своём округе.

*Примечание: Нувориш (от фр. nouveau riche «новый богач», «скоробогач») — быстро разбогатевший человек из низкого сословия. 

— Похоже, ты его ненавидишь. 

— У меня были с ним проблемы. Однажды он пытался сделать меня своей любовницей, а я отказалась, — Вероника ответила с суровым лицом, явно испытывая отвращение, вспоминая это. — Вдобавок ко всему я донесла на него за взятки. 

— Понятно, — Эйден задумчиво кивнул, вспомнив толстого офицера по имени Джалон, нервно ворвавшегося в приемную, чтобы прервать его встречу с Брюсом. — Этот парень – неплохой подозреваемый.

Ближе к вечеру Эйден прибыл в тюремную комнату для допросов и, едва войдя, увидел Дейли, ведьму, которой он поручил слежку сладко сопящую на металлическом столе, с крошками ягодного пирога, прилипшими к уголкам рта. 

При взгляде на сладко спящее лицо девушки уголок глаза Эйдена дернулся. 

Он обернулся к двери и протянул руку к охранникам комнаты для допросов: — Одолжите мне дубинку. 

С дубинкой в руках Эйден подошел к столу и некоторое время смотрел на Дейли, после чего с силой ударил дубинкой по железному столу.  

*Бах!*

Раздался громкий удар, и Дейли с вскриком проснулась, выпрямившись, словно на пружинах. 

— Доброе утро, Дейли, ты хорошо спала? — Эйден с улыбкой смотрел на ведьму и постукивал дубинкой по руке. 

— На-надзиратель? — Дейли поняла, кто её разбудил, и испустила долгий вздох, прижав закованную руку к груди. — Не пугайте меня так, у меня сердце остановилось. 

[[image:/storage/reader-images/1d6c2a050ded00b42c94290c7970ac1e823dea83.png]]

— Вытирай рот после еды, — напомнил Эйден, кивнув на уголок её рта. 

— Упси, я показала свой неподобающий вид, — Дейли высунула язык и облизнула уголок рта, но немного не до конца. 

— Ты не дочистила его, вытри рукой, — нахмурился Эйден. 

— Тогда, надзиратель, вытрите за меня, — Дейли кокетливо вытянула бледную шею, подняв к нему лицо. 

— Ладно-ладно. 

Эйден улыбнулся «доброй» улыбкой и медленно поднял правую руку над плечом, готовый дать широкую пощечину. 

— Хорошо, я вытрусь, вытрусь! — Дейли поспешно сменила тон, вытирая пальцами уголки рта. 

— Если мне не изменяет память, я поручил тебе миссию по наблюдению, верно? — Эйден сощурился и занял место напротив Дейли, устрашающе положив дубинку на стол. — Я оставил тебя одну в комнате для допросов на целый день с разрешением произносить заклинания и даже сбегал, чтобы купить тебе пирог. В результате я вижу тебя спящей на столе. Лучше не шути со мной. 

— Да как я могу! — Дейли заискивающе улыбнулась и облизнула пальчик, защищаясь. — Я просто слишком устала. Долгое использование заклинаний отнимает много ментальной энергии, и я не могу следить за целью прямо сейчас. 

— Что ты имеешь в виду? 

— Я овладеваю животным, чтобы шпионить за ним, но он ушел в место, куда я не смогла попасть, — беспомощно развела руками Дейли.  

— Что за место? 

— Ночной клуб под названием «Полуночная роза» в квартале красных фонарей, куда его привел толстяк...  

— Подожди! — немедленно отреагировал Эйден. — Повтори ещё раз. 

— Он пошел в ночной клуб под названием «Полуночная роза»... 

— Нет, другую половину! — Эйдена впился глазами в Дейли. 

— Он пошел с толстяком. 

— Это не тот ли полицейский с усиками в форме иероглифа 八, который выгнал меня из участка сегодня утром? 

— Ну... кажется, это он, — подтвердила Дейли, на мгновение задумавшись. 

Это Джалон Ройттен, мысленно убедил себя Эйден. 

— Когда они встретились? — спросил Эйден. 

— Около восьми тридцати вечера. Думаю, толстяк пригласил малыша на встречу. 

Эти двое как-то связаны вместе. Кажется, что направление его мыслей оказалось правильным. 

Из информации, предоставленной Вероникой, следует, что наиболее вероятным истинным виновником убийств на данный момент является Джалон Ройттен, а Брюс Кейн избавился от улик, чтобы прикрыть его, свалив преступление на Веронику. 

Если эти рассуждения верны, то у этих двух мужчин складывалось сотрудничество. И если один из них попадет под следствие, то другой, несомненно, будет нервничать, узнав об этом. 

Когда он предложил Брюсу поговорить сегодня, Джалон поспешил в приемную, чтобы прервать их встречу, а затем пригласил Брюса на приватную беседу тем же вечером... пытаясь предупредить его? Если это так, то что именно использовал Джалон, чтобы заставить Брюса дать ложные показания? 

Соблазнение деньгами, или принуждение с помощью власти и прошлого... или и то, и другое.  

Это необходимо выяснить, если он хотел найти брешь в лжесвидетельстве Брюса. 

— Расскажи мне о сегодняшнем графике парня, — обратился Эйден к Дейли. 

— Я записала его на бумаге, чтобы вы могли с ним ознакомиться, — Дейли передала ему лист бумаги с отчетом, лежавший на столе.  

Эйден взял его и вдруг нахмурился, поднял бумажку и потряс ею: — Почему эта бумага мокрая? 

На отчете была большое мокрое пятно, а часть слов, написанных чернилами, растеклась.

— Это, это... — Дейли поджала губы и немного неловко улыбнулась. — Я случайно пролила воду... 

— Обслюнявила, пока спала, да? 

Эйден без сомнений выдал правду, затем расстелил бумагу на столе и начал внимательно читать. 

— Вышел из полицейского участка в два десять, чтобы патрулировать верхний район (район Шанчэн), встал в очередь, чтобы заказать два билета, когда проходил мимо Королевского оперного театра... хм? — Эйден на мгновение задумался. — Насколько я помню, билеты туда не дешевые. 

Королевский оперный театр – самый роскошный театр во всем Серебряном граде, и если речь идет о популярной пьесе, билет должен стоить не меньше дюжины шиллингов, что в пересчете на оригинальный мир Эйдена можно сравнить с билетами на концерт знаменитостей по цене около тысячи долларов. И вдвое дороже с рук перекупов. 

— Предположу, что это для свидания с девушкой. Вы прочитаете об этом ниже, надзиратель, — многозначительно улыбнулась Дейли.  

Эйден продолжал читать: — Вернулся в полицейский участок в пять вечера, ушел с работы в пять тридцать, поехал в отель «Королева», сел на место у окна. После шести вечера пришла спутница, и они ужинали до семи вечера... 

Он поднял взгляд на Дейли и спросил: — Сколько лет на вид этой спутнице? 

— От двадцати, молода 

— Любовница? 

— Есть тонкая разница. Как по мне, так мальчишка ухаживает за ней, — У Дейли на губах заиграла лукавая улыбка. — Видите внизу, после ужина они пошли по магазинам, и малыш даже купил девушке пальто, но он даже не держал её за руку. 

Эйден ещё раз погрузился в размышления. Средний чек в ресторане отеля «Королева» составлял примерно десять шиллингов, это примерно такой же уровень, как и в тех дорогих ресторанах, где Эйден обедал в прошлой жизни с средним чеком в четыреста-пятьсот юаней. 

Еженедельное жалованье Брюса как стажера составляло около фунта в неделю, и даже если его недавно повысили, прибавка не такая уж большая. Если сильно постараться, то по финансовому положению между ним и обычным офисным работником, который зарабатывает четыре-пять тысяч в месяц, нет особой разницы. 

Если бы Брюс был из семьи среднего класса, такой уровень расходов был бы понятен, но, по словам Вероники, этот парень был из довольно бедной семьи. 

Если это так, то он тратит столько денег на беготню за девушкой...  

— Либо нечестные деньги, либо он симп, — пробормотал Эйден. 

*Примечание: Слово simp является аббревиатурой от «Sucker Idolising Mediocre P*ssy». Оно описывает мужчину, который готов на все, чтобы произвести впечатление на женщину. Далее идет игра слов, так как это слово состоит из иероглифов "лизать" и "собака". Его ещё можно перевести как подлиза/прилипала.

Дейли услышала это и кокетливо улыбнулась Эйдену: — Вообще-то я тоже лижущая собачка надзирателя, гав-гав! 

Она показала рукой собачью лапку и приняла милую позу. 

— Ха, ты... — поднял бровь Эйден, — должна считаться моей гончей. 

— Ой, как жаль, что гончая так сильно в вас влюблена, — с грустью сказала Дейли, в показательной печали повалившись на стол. 

Эйден не обратил на неё внимания и продолжал смотреть на отчет. 

Когда заключенные говорили ему такие вещи, он никогда не верил. 

По его мнению, между ним и заключенными не может быть никаких чувств, только сделки по интересам. 

В конце концов, страшнейшее табу в этой работе – доверять преступникам.

На следующее утро двери центральной зоны открылись, и Френда вывела в коридор несколько тюремных охранников и группу по борьбе с беспорядками. — Центральная зона, готовьтесь к работе! 

Как только эти слова прозвучали, двери камер поочередно открылись, и заключенные один за другим вышли, выстроившись в две линии по обеим сторонам коридора. 

Заключенные тюрьмы Железной Розы должны участвовать в реабилитации трудом по будням, если есть такая возможность, и эта группа самых трудноуправляемых девушек в центральной зоне не стала исключением. 

Работы являются обязательными, и заключенные получают лишь относительно скудные карманные деньги, а дополнительные доходы собираются тюрьмой в качестве средств для поддержания работы тюрьмы. 

Но, несмотря на это, большие шишки в центральной зоне обычно довольно сговорчивы. Во-первых, долгосрочное сотрудничество с трудовой реабилитации и даже выдающиеся показатели помогут сократить срок и повысить уровень обращения в тюрьме, а во-вторых, они не захотят обижать надзирателя по такому незначительному поводу.  

Френда шла по коридору, пересчитывая людей по очереди, и вдруг нахмурилась. 

Людей мало, и из тринадцатой камеры никто не вышел. 

Как приговоренная к смертной казни, Вероника, естественно, не должна принимать участие в трудовой реабилитации, но этого нельзя сказать о Фей, которая находилась с ней в одной камере. 

Френда подошла к двери камеры и с мрачным видом крикнула внутрь: — Заключенная 3307, почему валяемся в постели? Выходи работать! 

Лёжа на железной кровати, прикрепленной к стене, завернувшись в одеяло как гусеница, Фей сонно махнула рукой в сторону Френды: — Ни в коем случае, начальница, у меня немного кружится голова после недавнего удара. Поэтому, пожалуйста, разрешите мне взять больничный. 

— Издеваешься? Позавчера тебя ударили, вчера ты была в порядке, а сегодня нездоровится? — Френду так злили эти уговоры, что она громко рассмеялась. — Никто не может заявить о болезни без подтверждения тюремного врача! Если ты и дальше будешь так себя вести, мне придется вызвать отряд, чтобы они тебя вытащили на работу! Поторопись! 

Вероника, только что вышедшая из своей кабинки после мытья посуды, бросила взгляд на Фей, сидевшую на кровати, покачала головой и снова уселась на койку, беззаботно читая. 

В этот момент из коридора донесся голос Эйдена: — Пусть она остаётся. 

— Надзиратель? — Френда удивленно повернула голову и увидела, что Эйден идет по коридору со стороны главной двери, а тюремные охранники возле двери, в унисон отдали ему честь. 

В отличие от обычной неприятной ситуации, когда Эйден приходил с проверкой, на этот раз, когда он шел по коридору, все заключенные казались очень дисциплинированными. Любое нарушение сводилось лишь к возмущенному взгляду или шепоту проклятий. 

Заключенные, которые в будние дни яростно проклинали Эйдена, были не глупы. Они прекрасно понимали, что, как бы сильно они ни прыгали, сидя в камере, это можно расценить только как нарушение дисциплины. Но в такой ситуации, когда они могут добраться до охранников и надзирателя, если они совершат хоть немного выходящее за рамки обычного действие, это сразу расценят как нападение и встретят железными прутьями. 

Не глядя на заключенных, Эйден прошел к камере номер тринадцать: — Давай пока оставим заключенную 3307 в камере. Так получилось, что мне нужно кое-что у неё спросить. Френда отведи пока остальных заключенных на работу. 

— Поняла! 

Не говоря ни слова, Френда подчинилась приказу и приказала остальным охранникам собрать заключенных и развести их по рабочим зонам. 

— Хи-хи, так сэр Эйден заботится обо мне и знает, как дать мне поспать ещё немного! — игриво поприветствовала Эйдена Фей, лежа на кровати. 

— Как бы не так! — невозмутимо ответил Эйден. — Я просто ищу тебя, чтобы задать вопрос. Так что займешься работой после того, как ответишь на него! 

— Э-э... не! — Фей запротестовала долгим тягучим голосом.  

— Ещё одна глупость, и я назначу тебе дополнительные работы, — не задумываясь, ответил Эйден, мгновенно заставив Фей замолчать.  

— Надзиратель, — Вероника отложила книгу, которую держала в руках, как только увидела Эйдена, появившегося в дверном проеме. — Эм... есть какие-нибудь новости? 

Она изо всех сил старалась, чтобы её выражение лица и голос казались спокойными, но взгляд её глаз выдавал мысли. 

Эйден не мог не вздохнуть, видя её в таком состоянии: — Хотя я понимаю твои чувства, я должен предостеречь, не ожидай слишком многого. С точки зрения процесса, твоё дело уже считается закрытым, когда смертельный приговор был вынесен. Отменить его не так-то просто. 

— Я и сама знаю это... — Вероника опустила взгляд. 

— Начнем с того, что соберем как можно больше улик, и так уж получилось, что мне есть что вам подтвердить, — упомянул Эйден. — Позволь спросить, есть ли у этого Брюса любовница или девушка за которой он бегает? 

— Любовниц нет, но он пытался ухаживать за одной девушкой, рекламным лицом таверны в нижнем районе, но ничего хорошего из этого не вышло, — задумалась Вероника. 

— О? Почему? — слегка заинтересовался Эйден. 

— Девушка довольно материалистичная особа. Я несколько раз видела в патруле, как она встречалась с более богатыми мужчинами как минимум трижды. Каждый раз, когда Брюс пытался пригласить её на свидание, она отказывалась. Я пыталась его отговорить, но не уверена, что он послушал. 

— Итак, похоже, парень заработал целое состояние... — прошептал Эйден, потирая подбородок. — Но всё равно он симп. 

— Простите, это, случайно, не имеет отношения к делу? — осторожно спросила Вероника. 

— Да, имеет, ты дала ценные подсказки, — улыбнулся и кивнул Эйден, а затем обратился к Фей. — Фей, я тоже хочу тебя кое о чем спросить. Помнится, у тебя было заведение в квартале красных фонарей, верно? 

— Ага. 

— И пользовалась успехом и репутацией? 

— Шутите? Меня прозвали Королевой Ночи, которая заправляла всем в квартале красных фонарей. Если моё заведение осмелится заявить, что оно занимает второе место по показателям, то никто не посмеет занять первое! — хвастаясь, Фей внезапно воспрянула духом, села и хлопнула себя по ляжкам. 

— У хозяйки публичного дома есть чувство превосходства? — эта девушка и злила и смешила Эйдена. — Хорошо, хорошо, тогда тебе говорит что-нибудь название «Полуночная роза»? 

— Погодите! Вы предпочтете пойти в одно из этих дорогих и никчемных заведений, а не ко мне? — зашипела Фей и вскочила с кровати. — Они не могли получить ни одного заказа за ночь, когда я работала через дорогу! И давно бы обанкротились, если бы не тот факт, что моё заведение закрылось! 

— Не шуми так, посмотри, как холодно смотрит на меня Вероника! — Эйден поспешил исправиться. — Мне нужно провести расследование!  

В результате на этот раз не только Вероника, но даже Фей бросила на него несколько разочарованный взгляд: — Сэр Эйден, ваше оправдание... немного неприемлемо.  

— Я. Говорю. Правду! — Эйден подчеркивал слово за словом, стуча по железным прутьям. — Две цели расследования вчера зашли в это ночное заведение для секретного разговора. Я хотел зайти туда и расспросить их! 

— Это сложно, не так ли? Такие места просто так не раскрывают личную жизнь своих клиентов, и не похоже, что у вас есть способности к расследованиям, сэр Эйден, — дважды моргнула Фей. 

— Вот почему я решил спросить, есть ли у тебя связи! 

— О, это просто, — Фей внезапно и смело подняла руку. — Дайте мне бумагу и ручку! Я напишу для вас рекомендательное письмо и подпишу его! Могу гарантировать, что люди будут слушать вас, когда прочитают его. 

— У тебя такая репутация? — Эйден был немного удивлен. 

— Я пригрожу им. Если они не послушают вас, то, выйдя из тюрьмы, я приведу людей, лишив их покупателей. Им останется только стоять на коленях и просить еду на окраине квартала красных фонарей! — Фей оскалила зубы, изобразив зловещую улыбку. 

— Вот это да, я и не думал, что однажды ты действительно можешь пригодиться, — с благодарностью Эйден кивнул. 

— Так может... пригодившаяся получит небольшое вознаграждение? — подмигнула ему Фей. 

— Могу устроить тебе сегодня выходной от работы, — подумал и сказал Эйден. — Если рекомендательное письмо действительно сработает, я могу даже повысить твой уровень обращения. 

— Хорошо, просто предоставь это мне! — Фей с внезапным энтузиазмом сжала кулачки. 

Вероника с удивлением смотрела то на неё, то на него, не зная, что сказать. 

В этой тюрьме действительно полно талантливых людей.

— Это действительно работа госпожи Фей. А-ха-ха, интересно, какие у вас с ней отношения?.. 

Мужчина в полосатом костюме вытер пот носовым платком, приветствуя Эйдена улыбкой. 

— Вы владелец этого места? — Эйден оценил стоящего перед ним мужчину. 

Прибыв в ночной клуб «Полуночная роза» и передав администратору рекомендательное письмо Фей, Эйден был сразу же приглашен в роскошно и благородно украшенную комнату, где его ждал мужчина средних лет, похожий на хозяина этого места. 

— Да, да! — владелец деловито кивал головой.  

Судя по расположению и особенностям заведения, эта «Полуночная роза» считалась одним из лучших магазинов в высококонкурентном районе красных фонарей. Владелец этого места, несомненно, богатый человек, и чтобы заниматься таким бизнесом, он должен быть одним из местных заправил со связями. 

Но перед Эйденом этот босс не только лично вышел встретить, но и отнесся вполне с расположением... и даже почти угождал. 

— Не стоит так нервничать, я просто пришёл поинтересоваться кое о чем, — улыбнулся ему Эйден.  

— Не волнуйтесь, раз уж нас познакомила мисс Фей, мы обязательно будем сотрудничать, — расправил плечи владелец заведения.  

— О, эта женщина... действительно такая важная здесь? — Эйден невольно поднял брови. 

— О чем вы говорите? Мисс Фей – богиня индустрии квартала красных фонарей! — на лице владельца на несколько мгновений появилось торжественное уважение. — Она, с маленьким публичным домиком, забирает больше половины клиентов! А её производительность за один день больше, чем у всех остальных заведений за неделю вместе взятых! 

— Итак... — хозяин снова потер руки и криво улыбнулся Эйдену. — Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь, спрашивайте. И, пожалуйста, передайте ей, чтобы в будущем она была помягче... ах да, вы можете попросить за меня? Вы можете помочь мне узнать у мисс Фей, не собирается ли она сотрудничать с нами? Если повезет нам работать с ней, то и разделение прибыли будет щедрым! 

— Понял, понял. 

Эйден спокойно слушал, но в глубине души он был восхищен. 

Хлопотливый суккуб, с которым он возился в тюрьме, на самом деле оказался здесь большой шишкой. Невероятно. 

Но владелец ночного клуба, сидящий напротив, думал совсем о другом.  

Сегодня Эйден не стал надевать форму, ведь форма надзирателя не только не принесет удобства в расследовании, но и резко повысит риск быть замеченным в форме в подобном месте, что приведет к вредной огласке. 

Но босс наблюдал, как таинственный молодой мужчина легко достал из кармана написанное Фей рекомендательное письмо, а также непринужденно обращался к ней по имени, и только ужаснулся. 

Не является ли этот молодой человек... любовником мисс Фей? Нет, глядя на его отношение к Королеве ночи как к прислужнице, кажется более вероятным, что он – большой босс, стоящий за её спиной.  

Такая большая шишка может легко взбудоражить весь квартал красных фонарей одним щелчком пальцев, и попытка выдворить его из ночного клуба, скорее всего, не увенчается успехом. 

Таким персонажем совершенно нельзя пренебрегать!  — Не хотите выпить? Бокальчику? У меня есть неплохая коллекция... — внимательно улыбнулся хозяин. 

— Нет-нет, я просто кое-что узнаю и уйду, — махнул рукой Эйден. — Вчера, почти в девять, в ваше заведение зашли два клиента, которых я знаю: полный мужчина с бородой, наверное, лет тридцати, а второй – молодой человек лет двадцати-двадцати пяти. Можете проверить, кто их принимал? 

— Хорошо, я сейчас же спрошу. 

Хозяин тут же постучал по колокольчику на своем столе и вызвал девушку, которая отвечала за приём прошлой ночью, а затем повторил вопрос Эйдена. 

— А, вы спрашиваете о полицейском Джалоне Ройттене? — у администратора сразу нашелся ответ. 

— Да-да, это он, — кивнул Эйден. 

— Тот бесстыдный придурок... — владелец ночного клуба небрежно выругался низким голосом, потом его лицо застыло, он понял, что оговорился, и поспешно объяснил Эйдену. — Нет, я просто... сэр, вы с ним не друзья, верно? 

— Не волнуйтесь, строго говоря, мы с ним не в слишком хороших отношениях, — Эйден жестом попросил его расслабиться. 

— Ну вот и хорошо, — Босс похлопал себя по груди и испустил долгий вздох. — Эх, этот Ройттен – известный грабитель квартала красных фонарей. Полагаясь на имя сотрудника конной полиции, он берет в долг в заведениях и не возвращает. Но мало того, он берет плату за проверки и угрожает устроить неприятности, тск-тск-тск... голова болит просто от мыслей об этом!

Очевидно, что Джалон Ройттен не популярен здесь. 

— Так что он делал здесь вчера? Говорил ли он что-нибудь тому юноше, которого привел с собой? Расскажите мне всё, что знаете, — Эйден продолжил выдвигать требования. 

— Одну минуту, я позову девушек, которые их принимали и подавали выпивку. 

Администратор поклонилась ему и вышла, но вскоре вернулась с несколькими сильно накрашенными девушками. 

Эйден задавал вопросы присутствующим по очереди, постепенно восстанавливая картину вчерашних действий Джалона и Брюса в ночном клубе. 

По словам администратора и девушек, эти двое мужчин вчера не делали в этом заведении ничего особенного. Сначала они некоторое время наблюдали за шоу у сцены, затем попросили отдельную комнату, выпивали и веселились с девушками до поздней ночи, а потом разошлись. 

Единственной зацепкой, которая показалась стоящей, было то, что сопровождавшие девушки слышали, как Джалон что-то сказал Брюсу строгим голосом перед тем, как они вошли в комнату. 

— Он сказал что-то вроде: «я дал тебе всё, не подведи меня», — сказала одна из девушек, вспоминая и посматривая на остальных. — Точно. 

Остальные девушки тоже кивнули. 

— Он что-то дал молодому человеку, не слышали? — серьезно продолжил Эйден. 

— Простите, но это было через дверь, и я плохо слышала, — Девушка смущенно покачала головой. 

Эйден посмотрел на остальных, и остальные девушки тоже покачали головами.  

— Почему вы такие бесполезные! А? — владелец ночного клуба выглядел немного встревоженным, боясь обидеть Эйдена из-за этого. 

— Простите, босс! — Девушки склонили головы. 

— Все в порядке, все в порядке, — Эйден поднял руку, чтобы сгладить ситуацию и снова повернулся к девушкам. — Итак... ещё что-нибудь, о чем стоит беспокоиться? Расскажите. 

Девушки, опасаясь новых ругательств от босса, ломали голову, пытаясь вспомнить, и одна из них вдруг сказала: — А! Мистер Ройттен, кажется, сменил карманные часы. 

— Да, он сменил карманные часы на серебряные... 

— Он всегда хвастался своими золотыми карманными часами, когда выпивал, и говорил о том, как крут его фамильный герб, — добавили другие девушки. 

— Карманные часы? — Эйден вдруг нахмурился. 

— Боже, зачем вы обсуждаете такой несущественный пустяк! Не тратьте время гостя, хорошо? — владелец был так зол, что ударил по столу. 

— Извините, босс!!! — головы девушек опустились ещё ниже. 

Но Эйден улыбнулся и хлопнул в ладоши: — Нет-нет, вы очень хорошо говорите. Вы предоставили полезную информацию. 

Девушки и владелец ночного клуба в недоумении посмотрели друг на друга, совершенно не понимая реакции молодого человека.  

— Что-нибудь ещё? — посмотрел на девушек и спросил в последний раз Эйден, убедившись, что больше ничего не сможет узнать, прежде чем встать. — Что ж, большое спасибо за сотрудничество, а теперь я пойду. 

— Я провожу вас, — встал владелец ночного клуба с внимательным выражением лица. 

— Нет необходимости, просто занимайтесь своими делами, — Эйден махнул рукой и направился к двери приватной комнаты  

Владелец подмигнул администратору, которая поспешила проводить Эйдена к двери, после чего быстро вернулась и спросила низким голосом: — Босс, что это за парень? 

— Неважно, кто он. Если этот человек снова придет, он должен быть принят по высшему разряду! Если я буду здесь, сразу же дайте мне знать! Если кто-то пренебрежет им, я вам этого не прощу! 

Владелец пристально посмотрел в глаза администратору, произнеся злобное напутствие.

Сидя в покачивающейся общественной карете, Эйден ещё раз проанализировал полученную информацию. 

Судя по тому, что они узнали, Брюс Кейн сколотил целое состояние после дела Вероники, проявив внезапную расточительность, совершенно несоразмерную его доходам. 

Исходя из этого, можно предположить, что Джалон Ройттен попросил его дать ложные показания, похоже, заманил его на свою сторону. 

А в сочетании с подсказками, предоставленными эскортницами «Полуночной розы», Джалон предложил ему не только деньги.  

«...Он носил с собой золотые карманные часы с гербом семьи, которые часто демонстрировал». 

Эйден не забыл об этой детали, которую ему рассказала Вероника, – в то время он просто слушал.  

Но когда девушки сказали ему, что Джалон сменил карманные часы, он сразу же подумал о возможности. 

Следственной группе потребовалось меньше суток с начала дела, чтобы арестовать Веронику. И если предположить, что Джалон убил человека, а затем подкупил Брюса, чтобы тот уничтожил улики и подставил Веронику, то весь процесс проходил срочно. 

Преступление было совершенно глубокой ночью, банки ещё не открылись, и вряд ли у него было достаточно денег, чтобы подкупить новичка, когда он бросился в хранилище. 

Здравый смысл подсказывал, что простого устного обещания за такое серьезное дело, как лжесвидетельство в деле об убийстве, недостаточно. 

Тогда единственное, чем он мог заплатить в тот момент, – это золотые карманные часы, которые носил с собой. 

Выходит, золотые карманные часы либо всё ещё находятся у Брюса, либо он их продал – в любом случае, они просто не успели вернуться к Джалону. 

Эта подсказка может стать той самой брешью, которая поможет разобраться с Брюсом Кейном. 

С этой мыслью общественная карета доставила его к полицейскому участку, принадлежащему конной полиции. 

Эйден вошел в полицейский участок, опираясь на трость, представился принимающему констеблю, попросил встречи с Брюсом Кейном и, как и в прошлый раз, был препровожден в приемную. 

Эйден решил попытаться запугать Брюса, рассказав ему, что Вероника уже давно подала на повторное разбирательство и что созданная следственная группа уже добилась прогресса. Затем он случайно бросит, что у них есть информация о настоящем убийце, и что Брюс получил от Джалона Ройттена золотые карманные часы. Единственный выход для него – сдаться и признать вину. 

Из разговора с ним стало понятно, что молодой человек, хотя и был полицейским, но новичком, и не обладал антиследственным мышлением. Он взволнован и напуган дачей ложных показаний. 

Если сломать психологическую защиту Брюса Кейна, есть шанс, что он проболтается. 

Пока есть его показания, логичный шаг – предложить повторное разбирательство, созвать следственную группу. Запугивание Эйдена может стать фактом – навыки ведения допроса незаменимы. Иногда он блефовал с заключенными и подозреваемыми. Как тюремный охранник, он очень поднаторел в этом. 

На данный момент это самый прямой путь к успеху, времени у них мало. До казни Вероники оставалось около месяца, и им нужно было как можно скорее подать ходатайство о повторном рассмотрении дела в установленный срок, а для такого дела нужны основания. 

После нескольких минут ожидания кто-то наконец открыл дверь. 

Эйден посмотрел на посетителя, слегка опешив. 

Вошедшим оказался не Брюс Кейн, а Джалон Ройттен. 

Эйден смутно чувствовал, что дело неладно, и пока он раздумывал над тем, какую вступительную реплику выбрать, Джалон заговорил первым: — Надоедливая муха, сколько раз ты будешь сюда приходить? Ты что, хочешь переиграть дело этой женщины? 

Грубые и резкие слова показались ему колющим ударом, враждебность собеседника была очевидна. 

Увидев это, Эйден тоже, глядя в глаза Джалону, сказал начистоту: — Видя, что вы так нервничаете, похоже, что убийство совершенно именно вами. 

— Ты очень тщательно всё изучил, но я советую не тратить силы, суд уже закончился, — Джалон сел напротив Эйдена, уголки его рта с усиками приподнялись в нескрываемой насмешке и сарказме. — Я уже сказал мальчишке, что пока он держит рот на замке, никто нам ничего не сделает! Он тебя больше не увидит. Подумай сам, какая у него причина помочь и отказаться от своих показаний? Совесть? Шутка ли, из-за такой ерунды его самого посадят в тюрьму! 

Эйден смотрел на Джалона, не говоря ни слова. Он прекрасно понимал, что у того есть причина быть таким высокомерным. 

Если бы он был сотрудником криминальной полиции, которому под силу выследить убийцу, то он проиграл, когда Веронику несправедливо приговорили к смерти и закрыли дело. Кроме того, Эйден всего лишь тюремный надзиратель, не обладающий даже небольшими полномочиями для проведения расследования. 

Джалон говорил верно, и, пожалуй, гораздо сложнее будет перевернуть дело Вероники, если Брюс не откажется от своих показаний. 

Но Брюс Кейн не сможет так просто отказаться от своего признания, ведь лжесвидетельство и подкуп – не мелочь. В ночь убийства их с Джалоном связывали лишь отношения «купи-продай», но теперь они превратились в нерушимое, неразрывное, соучастное партнерство. 

Запугивание Эйдена, возможно, действительно имело шанс припугнуть Брюса, но с постоянно находящимся рядом Джалоном повлиять на юношу будет сложно. 

— Ты не ценишь чужой труд. Волчица представляет собой скрытую опасность, даже просто оставаясь в мире. Я сделал доброе дело, отправив её в тюрьму, — Джалон развел руками в стороны, продолжая насмехаться. — Уточни свой статус, ладно? Ты всего лишь тюремный надзиратель, исполнять приговор в соответствии с решением суда – твоя работа. И суд попросил казнить эту женщину, так что просто покорно выполни это! Какой смысл во всех этих проделках? А? 

— Ты учишь меня, как поступать? — Эйден отреагировал на это, прищурившись. 

Джалон на мгновение замер, с интересом посмотрел на Эйдена и усмехнулся: — Что ты можешь мне сделать? 

— Полицейский Ройттен, я человек, который долгое время работал тюремным надзирателем, ежедневно наказывая заключенных, и у меня развились две профессиональные болезни. Одна из них – я особенно не люблю, когда дилетанты учат меня чему-то в моей области знаний, а другая – я легко затаиваю обиду. Когда заключенный подрывал мою репутацию, я записывал это, а потом старался его обставить – только так я мог укрепить свой авторитет среди заключенных. Сейчас происходит и то и то, — сказал Эйден, смотря ему в глаза и не двигаясь с места. — Хотя сейчас я отвечаю за женскую тюрьму и у тебя, скорее всего, не будет шанса попасть в мои руки, но я знаю надзирателей других тюрем Серебряного града. Независимо от того, приговорят ли тебя к смерти или пожизненному заключению, я гарантирую, что сделаю всё возможное, чтобы твоя жизнь в тюрьме была хуже смерти. 

Я столько лет проработал тюремным надзирателем, а убийца на свободе смеет учить меня моей работе? 

Если раньше помощь Веронике в расследовании дела была просто из чувства долга, то теперь, когда проявился его характер, желание поймать этого преступника стало его личным желанием. 

Щеки Джалона несколько раз дернулись, и он уже собирался что-то сказать в ответ, как вдруг Эйден встал, подхватил трость и направился к двери. 

Проходя мимо Джалона, он взглянул на него и бросил: — Теперь это личное, толстяк.

[[image:/storage/reader-images/0d37892bc48f53988eb5a827e6560e22fb1d98db.png]]

Ночь, кабинет начальника тюрьмы.

— Итак... — выслушав рассказ Эйдена, Вероника опустила взгляд. — Выходит, вероятность пересмотра дела очень низка.

Вероника снова отправилась в кабинет начальника тюрьмы для беседы с Эйденом и выслушала его объяснения. 

— На данный момент я не могу придумать, как выйти из этого тупика, — тоже вздохнул Эйден. 

Вероника помолчала немного и вдруг испустила долгий вздох, словно испытывая облегчение, а затем попыталась натянуто улыбнуться: — Не берите в голову, всё в порядке. Вы сделали всё, что могли. Я сирота, у меня нет ни семьи, ни друзей, мне не о чем беспокоиться. В конце концов, мне удалось встретить такого хорошего человека, как вы, надзиратель, перед смертью. 

Эйден нахмурился и некоторое время смотрел на Веронику, а потом вдруг спросил: — Ты провела здесь несколько дней, но уже начала глупеть? 

— А? — Вероника была в замешательстве. 

— Нет, ошибочное обвинение, подстава и смертная казнь, как можно отмахнуться от такого? После такой смерти ты призраком не отпустишь этих людей! — Эйден уставился на неё. — Прояви хоть немного силы духа. Я так долго помогал тебе и ещё не сдался, зачем же ты признаешь поражение? Даже если казнь состоится завтра, ты должна быть готова подать заявление на повторное рассмотрение дела! 

Полностью убедившись в невиновности Вероники, он решил помочь ей переиграть дело.

Вторую свою жизнь он посвятил себя тюремной охране, сильно привязанный к своей профессии. Долг тюремного надзирателя – управлять преступниками и перевоспитывать их, а исполнить приговор невиновному для него так же тягостно, как съесть муху. 

Более того, сегодня этот негодяй осмелился выпендриваться и насмехаться над ним, любой вспыльчивый человек не смог бы такого вынести. 

— Но... — Вероника была настолько застигнута врасплох, что на мгновение время забыла о переживаниях, — разве вы не сказали, что ничего не можете с этим поделать? Даже не сдаваясь, есть ли варианты? 

— Если я ничего не придумаю, это не значит, что другие не могут, — Эйден сцепил руки вместе. — Я знаю одного человека, который может знать, что делать... Поскольку у тебя тоже нет решения, я просто попробую спросить у неё. 

— У кого? — моргнула Вероника. 

Эйден бросил на неё взгляд: — Секрет. 

— Вы... говорите мне это нарочно, боясь, что я покончу с собой в тюрьме? — Вероника скептически посмотрела на Эйдена. — Умоляю тебя, не давайте мне надежды понапрасну, доводя до отчаяния, такое... мало кто выдерживает. 

— Я просто честен. Во-первых, я не обязан заботиться о твоих чувствах. Я уже сделал всё возможное, чтобы помочь тебе дойти до этого момента. Это твоя битва, и ты сама обязана дойти до конца, независимо от исхода, — Эйден встал и надел шляпу. — Возвращайся в свою комнату, а я пойду к этому человеку. Нельзя терять время. 

Поручив охране отослать Веронику, Эйден убедился, что коридор пуст во всех направлениях, и вернулся в свой кабинет. Сняв картину на стене, он обнаружил вмонтированный в стену сейф. 

В этом сейфе хранились самые конфиденциальные документы этой тюрьмы. Только начальник тюрьмы имеет право открывать его, а Эйден пользовался им лишь изредка. 

Но на этот раз Эйден не собирался открывать сейф.

Он достал три разных ключа и вставил их в замочные скважины в ряд, а затем начал приводить в действие поворотный замок сейфа, но ввел совсем другую комбинацию, чем обычно. 

Дверь сейфа не открылась, но плитка перед столом Эйдена со звуком отошла, а затем бесшумно сдвинулась в сторону, открывая потайной ход, за которым оказалась винтовая лестница, ведущая вниз, в темное подземелье. 

Эйден достал ключ, повертел замок и перевесил настенную картину, после чего взял с полки одну из переносных ламп, зажег её и шагнул в потайной ход. 

Оказавшись в потайном проходе, он слегка потянул на себя рычаг на стене, и напольная плитка снова задвинулась, закрыв вход. 

Эйден спускался с лампой в руках в подземное пространство, где царила тьма. Было тихо, только звук его шагов отдавался эхом, как будто за ним шёл ещё один невидимый человек.

[[image:/storage/reader-images/e1209d23061238608fb3a177389eecc5b6ed22af.png]]

Наконец он добрался до самого нижнего уровня – огромной темной комнаты, в которой не было ничего, кроме двери. 

Всю стену занимала огромная дверь в камеру, сделанная из мифрила. 

Поворотный кодовый замок, автоматически атакующая магическая ловушка, гексаграмма алхимической печати, следящий дух... все меры безопасности были встроены в эту дверь, как в центральной зоне Железной Розы. И мало того, на ней было выгравировано несколько видов рун, классифицированных как запрещенные Бюро по борьбе с ересью. Всё это было в схеме в виде спирали, шокирующей глаз. 

Атакующие руны использовались не для укрепления двери камеры, а для полного уничтожения заключенного и этого подземного пространства, похоронив эту темницу, как только заключенная внутри прорвется. 

Это подземелье находилось прямо под кабинетом начальника тюрьмы, и, честно говоря, Эйден очень скептически относился к рациональности этой конструкции. 

Высокопоставленный сотрудник Бюро по борьбе с ересью, передавший ему это дело, подчеркнул, что фундамент был специально укреплен, как и подземелье, и что даже если оно взорвется, тюрьма не пострадает. Но Эйден всё равно очень переживал, что однажды он, сидя в своём кабинете и заполняя документ, услышит взрыв и погибнет в огне, похожем на извержение вулкана. 

Более того, он не думал, что даже запретная магия сможет убить ту женщину. 

Само существование заключенного, запертого внутри, – табу. 

Один за другим он убирал защиту камеры и наконец прокусил палец и размазал кровь по желобку на двери – двери, которую в этой тюрьме имел право открывать только он. 

Под звуки скрежета шестеренок тайная дверь из мифрила открылась слой за слоем, и перед глазами Эйдена предстала самая крепкая камера в Железной Розе. 

Вся камера была сделана из мифрила, как и дверь, женщина с длинными волосами до земли была привязана к дыбе в её конце, длинные гвозди странной формы были воткнуты в её ладони, тыльную сторону стоп, суставы рук и ног. Её голова была наклонена, глаза плотно закрыты, и она была так спокойна, что казалась трупом. 

Как только Эйден вошел в камеру, спящая женщина медленно открыла глаза. 

— Добрый вечер, заключенная 4001, — поприветствовал её Эйден без каких-либо эмоций на лице. 

— Наконец-то ты снова пришёл ко мне, мой дорогой надзиратель тюрьмы. 

Заключенная 4001 улыбнулась ему, в её серебристо-серых глазах отразилась фигура Эйдена с переносной лампой.

[[image:/storage/reader-images/7359cb4953fb6ce04880eabccdf337fb3fd5a0db.png]]

Заключенная 4001, Мейлифилия Хьюз, кодовое имя в Бюро по борьбе с ересью – «Дева».  

Максимальная вместимость Железной Розы – четыре тысячи заключенных, и преступникам присваиваются номера только до этой цифры. 

Заключенная 4001, в данном случае «лишняя заключенная», и её дело находится не в этой тюрьме, а запечатано в штаб-квартире Бюро по борьбе с ересью, недалеко от Железной Розы. 

Её перевело в эту тюрьму подразделение, где в прошлом работал Эйден. 

Эта камера была построена шесть лет назад, тайно переоборудована путем изоляции части подземелья в Железной Розы, которая раньше была заброшена и засыпана. Средства на переоборудование также были выделены Бюро по борьбе с ересью. По сути это был гигантский сейф из мифрила глубоко под землей. Будь то сама камера или сложный проект размещения под землей, расходы были астрономическими, и тюрьма Железной Розы, естественно, не могла позволить себе такую сумму. 

То есть, строго говоря, эта камера должна принадлежать Бюро по борьбе с ересью, а сама Мейлифилия фактически не имела никакого отношения к Железной Розе, которая лишь предоставляла место для содержания заключенного. 

До перевода Эйдена сюда в тюрьме не было человека, который знал бы о существовании этой камеры. Не говоря уже о том, что ни у кого не было полномочий открывать её дверь. Кабинет начальника тюрьмы, расположенный прямо над камерой, также был перенесен сюда после вступления Эйдена в должность. 

До этого комната использовалась Бюро как архив, под предлогом, что использует хорошо охраняемую Железную Розу для хранения некоторых своих лишних файлов. 

Высшее руководство Бюро по борьбе с ересью было готово отпустить Эйдена, отличного следователя, и согласилось на его перевод в основном из-за Мейлифилии – им как раз требовался человек, знающий о существовании заключенной 4001, чтобы регулярно следить за её статусом. 

И Эйден и Мейлифилия кое-как связаны. 

— Когда мы в последний раз виделись? — Мейлифилия говорила как-то вяло, словно ещё не до конца восстановилась после долгого сна.  

— Полмесяца назад, — Эйден занял место за столом для допросов, снял шляпу и положил её на край. 

— Это редкий визит, давно пора сыграть со мной партию, — потребовала Мейлифилия. 

[[image:/storage/reader-images/06e1765423695f7aeb94b282399b4584b4568290.png]]

— Хорошо, во что? 

Эйден поднял коробку, стоящую на столе, и открыл её, выложив множество самодельных шахматных, и не только, фигур и доску.

— Самолётные шахматы, — ответила Мейлифилия, не задумываясь.

*Примечание: Самолётные шахматы (Aeroplane Chess, Aviation Game или Flying Chess) — настольная логическая игра для детей. Разработанные в XX веке, аэропланные шахматы используют самолеты в качестве фигур. На картинке вместо самолетов фишки, но суть та же, нужно довести четыре «самолета» из «ангара» до центра поля, бросая кубик.

[[image:/storage/reader-images/5f061cd76565e8ce35c93b9aac046f22bb7d2a93.png]]

— Тебе очень нравится эта игра на удачу, — сказал Эйден, разбирая коробку в поисках фигур для самолётных шахмат, расправляя нарисованное на пергаменте самодельное поле.

Будучи переселенцем, он не забывал о прекрасной традиции путешественников продвигать и переносить культуру своего мира в новый. 

Попав в тюрьму Железной Розы, Эйден попытался популяризировать здесь некоторые культурные и спортивные мероприятия своего прошлого мира, в том числе шахматы и простые игры с мячом, которые очень понравились заключенным и улучшали их настроение. 

Недостатки? Некоторые игры были настолько популярны, что дошли и до тюремных охранников, из-за чего Эйдену пришлось трижды просить своих подчиненных не пренебрегать обязанностями, предаваясь играм в рабочее время. 

Мейлифилия тоже любила настольные игры – одно из немногих средств утолить скуку, кроме долгого сна, раз ей не разрешали выходить из камеры. 

Конечно, единственным человеком, который мог сыграть с ней в шахматы здесь, был Эйден.  

— Играя в игру, в которой задействован мозг, ты неизбежно проиграешь. Игра без какого-либо напряжения очень скучна. А в таких играх больше вариантов исхода, — Мейлифилия со спокойным выражением лица наблюдала за тем, как Эйден расставляет шахматы. 

Эйден ничего не ответил, Мейлифилия говорила правду.  

Она обладала вычислительной способностью, превосходящей человеческую – если Эйден судил сам то она сопоставима с ИИ его прошлой жизни. А в настольных играх, таких как шахматы, где победа или поражение определялись исключительно на основе стратегии, обычный человек никогда не сможет выиграть у неё. 

— Ты первая или я? — подготовив шахматную партию, Эйден взял в руки кости. 

— Я первая, — ответила Мейлифилия. 

Как только эти слова были произнесены, кубик вылетел из руки Эйдена и упал на доску. 

Даже после того, как большая часть её силы была запечатана десятью святыми гвоздями, она сохраняла силу, способную перемещать кости и фигуры. 

— Эй-эй, ты же не жульничала? Шестерка на первом броске, — Эйден наблюдал за тем, как она ставит флажок на первую фигуру и перемещает её в зону взлета. 

— У каждого свои способности, — Мейлифилия сияла, явно довольная результатом стартового хода. 

Эйден тоже бросил первую руку, но набрал всего одно очко. 

— Плохой год, — вздохнул Эйден. 

— Итак, о чем ты хотел спросить меня на этот раз? — спросила Мейлифилия, бросая кости. 

— Ты так говоришь, как будто я каждый раз прихожу к тебе ради чего-то. 

— Я уже давно поняла, насколько ты лишенный душевной теплоты человек. Если не считать регулярных проверок, можно по пальцам пересчитать, сколько раз ты добровольно соглашалась провести со мной время, и каждый раз ты что-то просил, — медленно сказала Мейлифилия, посмотрев на доску. — Договорились, играй со мной в шахматы до рассвета, и я дарую тебе вдохновение. 

— Похоже, это будет затяжная битва, — Эйден достал карманные часы и посмотрел на них. 

— Неплохая сделка, — усмехнулась Мейлифилия. — Сегодня я не позволю тебе уснуть. 

— Хорошо, тогда я приступаю к делу. 

Эйден взял кости и, играя в шахматы с Мейлифилией, одновременно рассказывал о деле Вероники. 

— ...Значит, дело разрешится, если ты проведешь свидетеля и заставишь его признать, что он лжесвидетельствовал? — подвела итог Мейлифилия, выслушав Эйдена. 

— Да. 

— Разве это не очень просто? Просто рассорь сообщников. 

— Как это сделать? — Эйден понял, что у неё уже есть идея. 

— Допустим, убийца боится, что свидетель вдруг сдастся с чистой совестью, и посылает наёмного убийцу, чтобы тот заткнул ему рот. Но тот случайно терпит неудачу... — Мейлифилия зловеще улыбнулась. — Сбежавший свидетель понял, что убийца не оставит его в живых, в таком случае их отношения испортятся, верно? 

— Но убийца не обязательно так поступит, — усомнился Эйден. — Этот свидетель – очень удобный персонаж для убийцы, и ему пока совершенно незачем убивать его. 

— И выходит, убийцу необязательно подсылать. Достаточно, чтобы свидетель так думал, не так ли? — улыбка на лице Мейлифилии стала шире. — Так уж вышло, что у тебя на руках много хороших пешек... 

Рука Эйдена, потянувшаяся за фигурами, на мгновение застыла, и он посмотрел на Мейлифилию. — Делать такие вещи...  

— Не по правилам? — Мейлифилия подняла бровь, словно насмехаясь над Эйденом. — Правила смертных ничего не значат для владык. Ты ведь и сам должен понимать, к чему приведет обращение ко мне за советом, верно? 

Эйден замолчал на некоторое время, продолжая двигать фигуры: — Богиня Заговоров, как всегда, придумывает хитроумные схемы.

— Так называемые интриги и заговоры в конечном счете просто определение смертных, — Мейлифилия закончила бросать кости, затем передвинула последнюю фигуру в конец. — Хорошо, я выиграла, давай начнем следующую партию.

[[image:/storage/reader-images/7f4e8e8d9f180a7b82b483e5e84e5c64894bb147.png]]

— Я же говорю, уже перебор, шесть часов. Дай передохнуть, мне сегодня нужно работать, — Эйден посмотрел на карманные часы и широко зевнул. 

К четырем часам он уже молил о пощаде, но Мейлифилия вовсе не собиралась его отпускать. 

От Самолётных шахмат до самодельной Монополии, от пьяницы до техасского холдема и блэкджека – он играл с Мейлифилией всю ночь напролет, проигрывая больше, чем выигрывая. 

Во второй половине ночи веки начали слипаться, и теперь, наоборот, уже не так хотелось спать, но голова всё ещё гудела. Он подумал, что сегодня на работе не удастся не задремать. 

— Ну хорошо, ты уже в плохой форме, и я не получу удовольствия, если продолжим играть, — наконец смирилась Мейлифилия. — Приходите ко мне почаще, здесь странно скучно, если всё время спать. 

— Я постараюсь, — Эйден убрал карты и шахматные фигуры со стола в ящик для игрушек, взял шляпу, надел её и повернулся, собираясь уходить. 

— Живи долго, «Эйден», — сказала Мейлифилия, глядя ему в спину. — Я много работала, чтобы вызвать тебя из другого мира. Не уходи так же быстро, как твой предшественник. 

— Я бы и сам хотел прожить подольше, иди и расскажи об этом своим последователям, — вздохнул Эйден. 

Он вышел из камеры и снова закрыл дверь. Со звуком цепей и шестеренок секретной камера из мифрила быстро закрылась. 

Дверь плотно встала на место, полностью разделив их. 

Эйден подсознательно коснулся своей груди – под формой, где виднелся извилистый шрам. 

Предыдущий Эйден умер от смертельной раны, удар прошел через его сердце. Его убил фанатичный последователь божества, в котором была запечатана Мейлифилия, – основатель её ордена. 

После смерти прежнего Эйдена тем, кто призвал нынешнего «Эйдена» в этот мир, чтобы вернуть это тело, также было это божество. Когда Эйден и Мейлифилия встретились в первый раз, она милостиво признала это. 

По сей день он так и не смог понять, с какой целью Мейлифилия вызвала его. Но, по крайней мере, она не проявила к нему явной враждебности. 

Сейчас он мог лишь временно рассматривать Мейлифилию как одну из пленниц, находящихся под его управлением, и относиться к ней так же, как к любой другой пленнице. Он использовал её и покорно охранял – по его мнению, это наиболее подходящий вариант отношений между ним и пленницами. 

Вернувшись в свой офис, он первым делом позвонил дежурившей охране и велел попозже привести двух заключенных из Центральной зоны из камер одиннадцать и двенадцать к нему. 

По прошествии двух часов охранник привел Айвеншу, жившую в одиннадцатой камере, и Дейли, ведьму из двенадцатой, к кабинету начальника тюрьмы и постучал в дверь: — Надзиратель, я привела их. 

Эйден, который лежал на столе, пытаясь немного доспать, проснулся от неожиданности, поспешно вытер лицо и крикнул: — Впусти их! 

Охранник открыл дверь, пропустил двух заключенных женщин в кабинет и закрыл дверь. 

Обычно на особо опасных заключенных красного уровня при переводе надевают не только наручники и цепи, но и постоянно следят целыми отрядами. 

Исключение составляли лишь Айвенша и Дейли. Среди охранников было открытым секретом, что они работают на них как специально отобранные образцовые заключенные. Конечно, единственным, кто обращался к ним, был Эйден – начальник тюрьмы. 

Другие охранники, такие как Френда, заведующая Центральной зоной, не была полностью лишены этой власти. Эйден разрешил ей призывать образцовых заключенных для решения некоторых чрезвычайных ситуаций. Однако, в отличие от Эйдена, остальные охранники по возможности избегали общения с этими заключенными – все они прекрасно понимали, что даже если на этих заключенных надет ошейник, они всё равно остаются невероятно опасными сущностями по своей природе. 

— Присаживайтесь, что вам налить? — Эйден жестом указал на место для гостей рядом с собой. 

— Черный кофе! — улыбнулась Дейли. 

— Чай с молоком, — без эмоций сказала Айвенша. 

Эйден помог приготовить горячий чай и кофе и поставил на стол небольшой кувшин со свежим молоком и сахарницу. 

Дейли сразу принялась за черный кофе, ничего не добавляя, а Айша добавила свежее молоко в черный чай и потянулась к сахарнице. 

— Эй, у тебя ничего не слипнется от столь сладкого? — Дейли была шокирована, как Айвенша насыпала себе сахар. 

— Не обращай на неё внимания, у неё нарушено чувство вкуса. Если что-то недостаточно сладкое, она даже не почувствует, — сказал Эйден, устраиваясь за столом. 

Дейли повернулась к Эйдену: — Ну что, начальник, есть ещё какие-нибудь особые задания на сегодня? 

— Для тебя задание такое же, как и раньше, – наблюдение. Цель всё тот же человек, начиная с полудня и до вечера. Я договорюсь об этом позже, чтобы ты была на позиции в указанное время, — Эйден не стал болтать с ней о всякой ерунде и передал содержание задания. 

— Исполняю приказ, — Дейли мило улыбнулась и многозначительно подмигнула Эйдену. — Значит, надзиратель, «это» тоже будет? 

Эйден на мгновение уставился на Дейли и горько вздохнул: — Скажи, чего ты хочешь? 

— На этот раз я хочу немного другого вознаграждения, — Дейли взъерошила свои длинные шелковистые черные волосы. — Я бы хотела попросить парикмахера поправить мою прическу, в последнее время волосы немного растрепались. 

Эйден согласно кивнул: — Хорошо, после того как уложишь волосы, я отправлю тебя в роскошную баню, затем приглашу лучшего массажиста, который сделает часовой массаж, и, наконец, устрою тебе прекрасный сон в высококлассном номере отеля «Байхэ». 

— Правда?! — Дейли выглядела польщенной. 

— А ты как думаешь? — посмотрел на неё с ухмылкой Эйден. 

— Э-э... — ответила Дейли и покраснела. — Да, простите, я увлеклась! 

— У тебя есть чувство меры, — Эйден сдержал улыбку. 

Заключенные все равно оставались заключенными, а тюрьма – местом, где исполнялся приговор. Поэтому, даже если приходилось использовать технику управления с помощью пряника и кнута, главным всегда оставался кнут. Если вы будете слишком снисходительны к заключенным, они вскоре возьмут над вами верх. 

— Тогда подойдет кремовый тортик с седьмой улицы, — Дейли показала пальцем, беззастенчиво называя очередную просьбу. 

Айвенша молча слушала их разговор, отпивая маленькими глоточками чай с молоком. Наконец она отставила чашку и спросила шепотом: — Итак, что я должна сделать? 

— Твоё задание будет ночью, за пределами тюрьмы, я расскажу позже. 

— Понятно, — кивнула Айвенша. 

— Здорово, когда можно выйти за пределы тюрьмы и выпустить пар, — Дейли смотрела на Айвеншу с завистью, попивая кофе. — Похоже, есть что-то, что требует вмешательства нашего «золотого бойца».

Поздно ночью, в центре города, в темном переулке. 

— ...На этом действие закончится. Как думаешь, нормально? — Эйден держал в руке купленный им набор и объяснял стоявшей перед ней Айвенше. 

— Без проблем, — спокойно ответила Айвенша. 

— Я спрашиваю не о том, сможешь ли ты это сделать, а о том, готова ли ты это сделать, — подчеркнул Эйден с серьезным лицом. 

Его вопрос вызвал на покерном лице Айвенши следы сомнения: — Зачем вам нужно моё мнение? Разве не вы говорили, что в тюрьме нужно только выполнять приказы? 

— Правила в тюрьме действительно таковы. Но на этот раз это моя личная просьба, если говорить прямо... — Эйден сделал паузу, — я использую свою власть для личной выгоды, и ты можешь отказаться. 

— Не совсем понимаю, — Айвенша наклонила голову. — Так мне отказаться или согласиться? 

— Я спросил твоё мнение, так что нет смысла спрашивать в ответ.  

Несмотря на то, что Айден провел с Айвеншей уже два года, ему всё ещё было трудно смириться с некоторыми её необычными чертами.  

Айвенша на мгновение задумалась: — Тогда будет ли награда за это? 

— Награда? Конечно. Но это не должно противоречить тюремным правилам, — Эйден сцепил руки. 

— А это подойдет? — Айвенша подняла руку и указала на витрину магазина, расположенного через дорогу от переулка. 

Эйден повернул голову, чтобы заглянуть туда: многие магазины уже были закрыты, но в свете фонарей он едва-едва разглядел, что было на витрине. 

На другой стороне улицы находился магазин игрушек, на витрине которого был выставлен огромный плюшевый медведь. 

— Хочешь его? Это не проблема, я думаю, — Эйден на мгновение задумался. — Но, как правило, в таких вещах заключенные могут прятать запрещенные предметы, и их нужно проверять каждый день, если ты не против... 

Айвенша замолчала, представив, как её игрушку каждый день вскрывают и вытаскивают для проверки тюремные охранники, и покачала головой: — Тогда забудьте об этом, лучше как Дейли. 

— Ты тоже хочешь торт? 

Айвенша кивнула. 

— Хорошо, я принесу его тебе завтра, — пообещал Эйден. 

— Итак, перейдем к заданию. 

— Будь осторожна, — Эйден передал Айвенше её одежду, затем провел тростью по земле. 

Небольшое облако тумана заполнило переулок, скрывая фигуру девушки.  

Это была темная магия, которую Эйден унаследовал от своего предыдущего владельца тела, работавшего следователем в Бюро по борьбе с ересью. И хотя он не мог использовать её так же хорошо, как первоначальный владелец, подражать было не проблемой. 

Вообще-то, упускать преступника из поля зрения было запрещено, тем более такого опасную убийцу, как Айвенша. 

Тем не менее Эйден решил уважать её личное пространство. Он не беспокоился, что Айша совершит что-то неподобающее – не из-за наивного доверия, конечно, а из-за того, что её жизнь была в его руках. 

После шороха Эйден услышал хриплый, не поддающийся определению голос, доносящийся из тумана: — Всё.  

Эйден снял заклинание, и в тот же миг туман рассеялся. Айвенша преобразилась, став на голову выше Эйдена, как будто великан. Она переоделась в одежду, которую дал ей Эйден: черная ткань скрывала всё тело, а на лице была маска. 

Айвенша, превратившись в «гиганта», протянула Эйдену свою маленькую тюремную форму и плащ. 

Это особенность телосложения Айши, не иллюзия или трюк, а реальная способность, напрямую изменяющая размеры тела. 

Она – сирота, подобранная организацией убийц, и сколько она себя помнила, её подвергали всевозможным жестоким экспериментам. В конце концов из неё сделали орудие убийства со всеми возможными трюками, но в качестве платы она потеряла часть своих чувств, и её продолжительность жизни резко сократилась. 

— Очень хорошо, продолжай, — удовлетворенно кивнул Эйден. — Придерживайся плана, цель только что покинула оперный театр, отправившись домой. Воспользуйся тем, что он один. 

Айвенша наклонилась, прыгнула и, отталкиваясь от стен по обе стороны переулка, быстро взмыла вверх. Такая легко, что казалось, будто у неё есть крылья, она быстро исчезла в ночи. 

— Дальше... — проследив за уходом Айвенши, Эйден приподнял уголки рта и, опираясь на трость, направился к выходу из переулка. — Поиграй с этим дитя как следует. 

В этот самый момент Брюс Кейн в одиночестве шёл по ночной дороге, его ноги слегка дрожали от волнения. 

Ночные билеты в Королевскую оперу, на которые он потратил целое состояние в очереди, действительно пригодились, и сегодня, когда опера вступила в кульминационный момент, ему наконец удалось подержать за руку леди Мэри. 

Если так пойдет и дальше, то рано или поздно ему удастся наладить с ней отношения, а там и до «сбережений» недалеко... 

Когда он подумал об этом, в его сердце на мгновение пронеслась тревога, но он быстро отбросил её в сторону. 

Погрузившись в свой личный мир, он не заметил высокую фигуру, которая бесшумно приблизилась к нему сзади. 

— Брюс Кейн? — подойдя достаточно близко, Айвенша окликнула его замаскированным голосом. 

— А? — услышав, как кто-то обращается к нему по имени на ночной дороге, Брюс, предававшийся необузданным мыслям, рефлекторно обернулся. 

Не успел он это сделать, как острый нож уже прижался к его шее, вызвав легкую боль. 

— Не поворачивай голову, не кричи и не двигайся, — угрожала безэмоциональным тоном Айвенша. — Или мне придется перерезать тебе горло, прежде чем снова с тобой поговорить. 

— Ты... — почувствовав угрозу своей жизни, Брюс мгновенно ощутил, как волосы встаю дыбом, — что ты делаешь? 

— Не вини меня, меня попросили сделать это, — Айвенша продолжила фразу, которой её научил Эйден. — Мой наниматель хочет твоей смерти, но перед этим у него есть ещё одна просьба. 

— Чт-что, черт возьми, ты такое говоришь? Я сотрудник полиции! Убийство не сойдет тебе с рук! — тревожно крикнул Брюс. 

— Я же говорила тебе не кричать, — из другой руки Айши вырвалось острое лезвие, мгновенно появившееся менее чем в дюйме прямо перед глазами Брюса. 

Тон Айвенши был не очень грозным, но ровным и каким-то механическим, и именно эта нечеловеческая механическая холодность нервировала больше всего. 

Эйден придумал постановку против Брюса, в которой Айвенша изображает безэмоционального убийцу. Ей даже не нужно специально играть эту роль, потому что она сама – убийца. 

Брюс на мгновение замолчал, холодность и механичность голоса его противника были совершенно непонятны ему. Он ещё не сталкивался с подобными преступниками калибра Айвенши, так как они выходят за рамки возможностей конной полиции.

— Мой наниматель хочет, чтобы ты вернул золотые карманные часы, которые он одолжил, если так можно выразиться. Ты должен понять, — спокойно ответила Айвенша. — Отдай их, и я смогу сохранить тебе жизнь. В противном случае... обернувшись, ты обязательно пожалеешь о своей смерти.

— Кар… карманные часы? 

Брюс на мгновение растерялся, а потом его мысли вернулись к тому, что держал в руке в тот день, – золотым карманным часам с гравировкой в виде гарпии. 

— Те-тебя... — он сглотнул пересохшим от нервозности горлом, — нанял мистер Джалон? 

— Теперь вопросы задаю я. Еще одно глупое слово – и береги глаза, — продолжала угрожать Айвенша. 

— Я уже продал эти карманные часы! — голос Брюса стал пронзительным от страха. — Разве я уже не сказал ему об этом? Почему ты преследуешь меня из-за них? 

Его мысли были в смятении. Ему казалось, что единственный человек, который мог бы прийти к нему за золотыми карманными часами, – это Джалон, пришедший к нему до ареста Вероники и предложивший деньги и часы.

Но на самом деле Брюс продал карманные часы на следующий день после того, как они попали в его руки. При этом он не стал долго раздумывать, у него не хватало духу шантажировать Джалона этими золотыми часами, и в то же время он боялся, что Джалон передумает. Поэтому он просто обменял золотые часы на деньги. 

Когда Джалон узнал об этом, он был в ярости, но ничего ему не сделал, так почему же он вдруг нанял убийцу? 

Он быстро вспомнил тот день, надзирателя, навестившего его, и Джалона, который после этого предупредил, что кто-то может вести расследование, и чтобы он держал язык за зубами. 

Может ли... это быть причиной? Кто-то начал расследование, и Джалон боялся, что он проболтается, так что просто решил покончить с этим... 

— Раз уж ты не можешь дать то, что я хочу... — холодно сказал убийца, — тогда я могу только забрать твою жизнь. 

— Подожди, подожди! Позволь мне увидеть твоего работодателя! Позволь мне встретиться с ним! Я поговорю с ним и никогда ничего не скажу! Не убивай меня! — бессвязно умолял Брюс. 

— Единственная работа, которую я получил, – это заткнуть рот, а рот мертвеца – самое надежное место, — голос убийцы стал тише. 

Сжимаясь от отчаяния, Брюс предвидел кровь, которая вот-вот хлынет из его шеи: — Стой, стой... 

— Стоять! — позади убийцы раздался звонкий голос. — Сделай ему больно, и я пристрелю тебя прямо сейчас. 

В этот момент появился главный актер.  

— Помогите, помогите!!! — Брюс подсознательно попросил таинственного человека о помощи. 

Айвенша убрала один из своих острых клинков, схватила Брюса свободной рукой и повернулась лицом к таинственному человеку. 

После того как его заставили повернуться, Брюс моргнул, сбивая слезы, которые текли из его глаз от страха, и наконец-то смог хорошо рассмотреть человека, пришедшего ему на помощь: — Вы... мистер Эйден? 

— Самое страшное всё же случилось, — Эйден вздохнул с мрачным выражением лица и направил пистолет на стоящего за ним убийцу. —Отпусти заложника! Скоро тебя окружат, так что подними руки и сдавайся! 

Вместо того чтобы говорить, убийца схватил Брюса за воротник свободной рукой и, используя невообразимо чудовищную силу одной рукой использовал его как щит. 

Брюсу на мгновение стало трудно дышать, так как ворот сдавил шею, и он мог только отчаянно болтать ногами и бороться. 

— Не делай ничего необдуманного! — взревел Эйден. — Я сказал отпустить заложника, если ты его убьешь, то получишь пулю! 

Движения убийцы на мгновение замерли, он отвел острый клинок от шеи Брюса, держа его наготове.

— Вот так, — Эйден притворился, что почувствовал облегчение. 

Убийца поймал его на этом моменте и с неожиданной силой бросил Брюса в Эйдена  

Эйден был «застигнут врасплох» и зашатался, когда Брюс врезался в него. 

Оба мужчины упали на землю, и к тому времени, как Эйден оттолкнул Брюса и поднялся с пистолетом, убийца уже исчез. 

— Черт, он сбежал! — Эйден стиснул зубы. 

Брюс сидел на земле с ватными ногами и ошеломленным выражением лица. 

— Вы в порядке? Жаль, что мы не поймали того человека, — Эйден убрал пистолет и протянул руку, чтобы помочь. 

Брюс наконец-то отреагировал, и его пробрала дрожь, когда он посмотрел на то место, где исчез убийца. Его жизнь была поставлена на кон, а убийца всё ещё прятался в тени. 

— Почему вы его не поймали! — спросил он, поднимаясь с земли и с укором глядя на Эйдена. — Я умру, если позволить ему уйти! 

Эйден на мгновение замер, а затем громко посмеялся над недовольством мальчишки: — Неужели ты так относишься к своему спасителю? Но это оправданно, в конце концов, ты даже умудрился предать офицера Веронику, которая заботилась о тебе. 

— Что вы сказали?! — Брюс был поражен. 

— Пора открыться, малыш. Разве ты не собираешься спросить, почему я здесь? — Эйден подошел, многозначительно улыбаясь. 

— Почему? — машинально спросил Брюс, следя словам Эйдена. 

— Потому что я следил за вами, — сказал Эйден, поставил трость перед собой, переходя на деловой тон. — Констебль Брюс Кейн, мы полагаем, что вы виновны в получении взятки и лжесвидетельстве с целью подставить другого человека, чтобы скрыть улики по делу об убийстве офицером Вероникой Вульф. 

— Я... я-я ничего не делал! — Брюс мгновенно сорвался и отчаянно замотал головой. 

После того как его чуть не зарезал убийца и обвинил в лицо Эйден, у него совершенно не было времени спокойно всё обдумать. 

А Эйден и не собирался давать ему шанс перевести дух и выкинул козырь: — Не спеши отрицать. Давайте лучше поговорим о золотых карманных часах, которые тебе вручил офицер Джалон Ройттен? 

Брюс окаменел. 

— Теперь тебе должно быть ясно, в какой точке мы находимся, — сказал Эйден, пристально смотря на Брюса. — По правде говоря, я сейчас помогаю офицеру Веронике в повторном расследовании её дела. Заявление о повторном рассмотрении дела уже передано в прокуратуру. Прокуратура завладела многими ключевыми уликами, и теперь они подозревают тебя, вот почему я слежу за тобой. 

— Я не понимаю, о чем вы говорите? — Брюс всё ещё пытался выкрутиться, но уже вспотел как свинья. 

— Может быть, кто-то сказал, что, пока ты ничего не говоришь, всё будет в порядке? Ты всё ещё веришь этому человеку? — Эйден спокойно и сильно надавил на него. — Ты ведь понятия не имеешь, откуда взялся убийца? 

От этих слов по спине Брюса пробежал холодок.  

После того как Эйден пришел к нему с допросом, Джалон специально пригласил его на беседу. И, кроме того, перехватил встречу с Эйденом, который пришел расследовать дело. 

Затем он столкнулся с убийцей, и именно Эйден спас его... 

Всё это подстроено Джалоном? Он поспешил заткнуть ему рот, потому что на них вышел прокурор?! 

Чем больше он думал об этом, тем больше это казалось возможным. 

— Мистер Брюс, я говорю это специально, потому что считаю, что вас принудили, — красноречиво говорил Эйден серьёзно похлопав Брюса по плечу. — Помогите нам и подайте заявление о защите свидетеля, это единственный способ для вас выжить. Если вы будете упорствовать, рано или поздно вас заставят замолчать.

— Защита свидетелей... — пробормотал Брюс, погрузившись в раздумья, словно во сне. 

— Да, если вы готовы отказаться от своих признаний по делу Вероники Вульф и указать на настоящего убийцу, вы можете обратиться в прокуратуру с просьбой о защите свидетелей. Только так вы сможете сохранить свою личную безопасность, — терпеливо убеждал Эйден. 

— Но тогда я попаду в тюрьму!!! — задрожал Брюс. 

Эйден внутренне усмехнулся: Брюс признал свою вину, сделав это небрежное замечание. 

— Это важнее жизни? — серьёзно сказал Эйден и приблизился к лицу Брюса. — Вспомни того убийцу. Убийцу, который смог сбежать от меня. Как вы собираетесь пережить встречу с ним без профессионала, который защитит вас? 

Брюс побледнел, и давление острого ножа на его горло снова вернулось.  

Он уже на собственном опыте убедился, насколько силен был этот убийца. От него исходила ужасающая аура, он умел убирать и вынимать смертоносные острые клинки, как по волшебству, и обладал чудовищной силой, способной поднять одной рукой взрослого мужчину. Всё это не подделать дилетанту. 

Именно поэтому он продолжал думать о возможности того, что его подставили, – такого профессионального убийцу нельзя найти случайно. Объяснение, что кто-то потратил немало усилий, наняв профессионального убийцу за большие деньги, чтобы убить его, было самым правдоподобным. 

Однако факт остается фактом: его просто разыграл Эйден. Брюс не знал, что, будучи начальником тюрьмы, Эйден обладал талантами, которые можно использовать. 

— Вы должны защитить меня, мистер Эйден! — он вдруг в волнении схватил Эйдена за руку. — Конечно, вы не станете смотреть, как меня убивают! Правда? 

— Защитить? У меня обязательство защищать вас? — Эйден отреагировал так, словно услышал шутку. — У меня есть своя работа, я просто помогаю в повторном расследовании суда. Я не могу быть вашим телохранителем двадцать четыре часа в сутки, не так ли? Если нужна защита, обратись в прокуратуру, но у них должна быть причина защищать вас, верно? Никто не обеспечит защиту свидетеля, если вы сначала не дадите показания. 

К этому моменту Брюс полностью попал в ловушку, ошибочно полагая, что его загнали в угол. Если он пойдет в прокуратуру и признает свою вину, это, несомненно, приведет его в тюрьму. Но если он этого не сделает, «убийца, нанятый Джалоном», убьёт его. 

Далее достаточно лишь слегка подтолкнуть его. 

— Почему он так действует! — Брюс упал на колени и запустил десять пальцев в волосы, шипя от отчаяния. — Он убил человека, а я сделал для него всё, что он хотел! Очевидно, во всем виноват он... так зачем же убивать меня сейчас? 

Эйден опустил голову и посмотрел на него сверху вниз, не в силах сдержать легкое отвращение: — Не говорите так, будто вы жертва. С того самого дня, как решили предать Веронику, вы должны были рассчитывать и на такой исход. Вы думаете, что всё было бы хорошо, если бы Джалон не нанял убийцу? Подумайте, зачем ему убивать? Конечно же, потому что прокуратура следит за вами! Посмотрите на реальность, у вас уже давно нет возможности сбежать. Однако хорошо то, что у вас ещё есть выбор... 

Брюс медленно поднял голову. 

— Станьте государственным свидетелем, и я смогу помочь. Хотя прокуратура узнала о вас, вы возьмете на себя инициативу сотрудничать с нами с этого момента. Мы можем организовать процесс, в котором вы сами проявите инициативу и сдадитесь. Но чтобы подстраховаться, лучше ничего не говорить о том, что вас преследовал убийца. Просто скажите, что совесть заставила вас сдаться, и прокуратура смягчит вам приговор. — тон Эйдена стал немного мягче, он наклонился, чтобы погладить Брюса по плечу. — Тебя просто обманули, заставив пойти по неверному пути, прокуратура наверняка это поймет. Давай, предъяви обвинение настоящему убийце. Он разрушил твою жизнь, готов ли ты умереть необъяснимой смертью от его рук? 

— Вы поможете мне, не так ли? Конечно, вы поможете мне, мистер Эйден?! — взмолился Брюс, прижимаясь к Эйдену. 

Люди, оказавшиеся на грани, всегда будут пытаться ухватиться за любую соломинку, чтобы спасти свою жизнь. И в глазах Брюса сейчас Эйден – единственный человек, на которого он может положиться. 

— Конечно. Давай сделаем так, сегодня вечером ты пойдешь со мной на работу. В моей тюрьме полная безопасность, — тепло улыбнулся Эйден. — Утром мы первым делом отправимся в прокуратуру, чтобы подать заявление о защите свидетеля, а потом я помогу с остальными процедурами, кроме допроса. 

— Пожалуйста, сэр, теперь я могу положиться только на вас! — Брюс был так взволнован, что разрыдался. 

Он даже представить себе не мог, что сбыл обманут Эйденом. А ведь прокуратура ещё даже не получила прошение о повторном рассмотрении дела, не говоря уже о проверке. 

Конечно, если он сам явится в прокуратуру, как сказал Эйден, то заявление, естественно, последует за ним. Если ключевой свидетель откажется от своих признаний, то заявление о повторном рассмотрении дела будет принято. 

Но Эйдену этого было мало, его цель – не только очистить имя Вероники, он также хотел отправить в тюрьму настоящего виновника, Джалона. Мужчина должен держать своё слово, раз сказал, что не отпустит этого ублюдка.

Эйден подавил желание громко расхохотаться и продолжил свое выступление. Он помог Брюсу подняться, сжал его плечо и сказал с искренним выражением лица: — Я, конечно, помогу, но чтобы добиться признания вины, нам лучше иметь как можно больше рычагов влияния. 

— Что... это значит? — Брюс не успевал соображать. 

— Нам лучше предоставить доказательства того, что Джалон подкупил тебя, например... золотые часы, которые он передал! — прошептал Эйден. — Если ты сможешь предоставить эти золотые часы, то показания станут ценными, и у нас появится возможность для переговоров.  

Эти два события, пересмотр дела Вероники и обвинение Джалона в том, что он настоящий убийца, хотя и тесно связаны между собой, но независимы друг от друга с точки зрения процесса. 

Повторное рассмотрение дела Вероники потребует от Брюса лишь отказаться от первоначальных показаний и улик. 

Но для того, чтобы прокуратура могла выдвинуть ещё одно отдельное обвинение против Джалона Ройттена, им пришлось бы предоставить ещё одно вещественное доказательство для суда, чтобы свериться с новыми показаниями Брюса. Ведь Брюс уже уничтожил улики убийства Джалона своей собственной рукой. 

Эти золотые карманные часы были бы идеальной уликой, и найти их проще простого. 

— Но что мне делать, если он скажет, что я украл золотые часы?.. — забеспокоился Брюс. 

— Разве не подозрительно, что полицейский не возбудил дело по факту кражи такой ценной вещи? — Эйден жестом попросил его успокоиться. 

— Но золотые часы уже были проданы... 

— Кому ты продал их? Проследи по каналам и узнаешь, — продолжал Эйден. 

— Это может быть сложнее... я продал их не в обычный магазин, — Брюс не решался посмотреть Эйдену в глаза. 

— Ты продал их на черном рынке? — Эйден слегка нахмурился. — За сколько? 

Не было ничего удивительного. На золотых часах была особая гравировка. Брюсу не хватило мужества сбегать в обычную лавку и продать украденное. Отследить, что попадает на черный рынок, будет сложнее, и неудивительно, что Джалон Ройттен не воспользовался своим авторитетом, чтобы вернуть золотые карманные часы. 

Но Эйден, в теории, мог справиться с этой задачей. 

— Три... тридцать пять фунтов... — прошептал Брюс. 

— А кроме этого, Джалон дал тебе ещё денег? 

— Он... дал мне ещё шестьдесят фунтов, в качестве платы за молчание, — ответил с некоторым опасением Брюс. 

— Девяносто пять фунтов... то есть ты продал свою благодетельницу за двухлетнее жалованье? — Эйден взглянул на Брюса с притворной улыбкой. 

— Мне... очень не хватает... денег, — сказал Брюс, пытаясь привести аргументы в свою пользу. 

Но Эйден резко прервал его: — Не хватает денег, чтобы подцепить женщину? 

Брюс молчал. 

Эйден примерно перевёл, посчитав, что это была взятка примерно в сто тысяч юаней. Этот парень действительно осмелился рискнуть и совершить такой несправедливый для Вероники поступок за столь невысокую цену? 

— Хорошо, сначала я отправлю тебя в Железную Розу, — Эйден опустил свой презрительный взгляд и сжал плечо Брюса. — Не волнуйся, по крайней мере сегодня, я тебя точно защищу. 

Он как бы невзначай поднял голову, огляделся по сторонам и смутно разглядел фигуру убийцы на крыше неподалеку – Айвенша, уже успевшая трансформироваться обратно в свою первоначальную форму и переодеться, помахала ему рукой.

— Мистер Эйден? — Брюс недоуменно посмотрел на него, затем проследил за его взглядом. 

Крыша была пуста. 

— Всё в порядке, пойдем, — Эйден взял трость и, толкнув Брюса в плечо с «дружелюбным» выражением лица, направился на другую сторону дороги.

— Сегодня... я буду спать здесь? 

Глядя на одноместную комнату, Брюс был немного ошарашен. 

Доставив его в тюрьму, Эйден выделил ему такую комнату, чтобы он мог «кое-как поспать».  

Комната была немного тесновата, но в целом чиста. В ней стояла односпальная кровать, прикрепленная к стене, шкаф и туалет. Сама обстановка не слишком отличалась от полицейского общежития. 

Отличия лишь в том, что дверь была с решеткой, и открыть её можно только снаружи, даже окна зарешечены. 

Это была одиночная камера. 

— В чем проблема? — Эйден посмотрел на него с притворным непониманием. 

— Это камера... верно? 

— Не думай слишком много, это всего лишь временное жилье на ночь. По сравнению с комнатой отдыха охранников, конфигурация этой камеры немного полнее, — Эйден улыбнулся и похлопал Брюса по спине, а затем добавил между делом. — ... рано или поздно тебе придется туда зайти. Так что не так уж плохо привыкнуть к ней, пока есть возможность. 

— Но... — Брюс, очевидно, не мог преодолеть препятствие в своем сознании.  

— Ну, я могу пойти и снять комнату в гостинице? Вообще, это не имеет значения... — Эйден указал в сторону улицы. — Только не знаю, увижу ли тебя целым и невредимым на следующий день. 

— Тогда мне лучше остаться здесь, — Брюс кивнул так, словно толок чеснок. 

Всю дорогу сюда его не покидало смутное ощущение, что кто-то тихо следит за ним и Эйденом в тени. Не раз, когда он оборачивался, ему мерещились мелькающие таинственные фигуры, скрывающиеся в переулках или за углом. 

Возможно, убийца следил за ним все это время. Как только он выйдет из тюрьмы и сделает несколько шагов, ему выстрелят в голову из тени. 

В сравнении, тюрьма действительно самое безопасное место. 

— Здесь все камеры пустые, так что не волнуйся. Просто скажи охранникам, если что-то понадобится, — Эйден с «дружелюбным» видом поместил Брюса в камеру, затем быстро покинул блок и вернулся в свой кабинет. 

— Всё уничтожено? — спросил он у Айвенши, которая сидела в его кабинете и ждала. 

— Одежда была сожжена и закопана, — кивнула Айвенша, переодевшаяся в свою тюремную одежду. 

Брюсу не показалось, что за ним следят по дороге: Айвенша и в самом деле шла позади всю дорогу до тюрьмы. 

— Молодец, отличная работа, возвращайся пока в свою камеру, — Эйден кивнул и позвал тюремного охранника, чтобы тот проводил её. 

Затем он принялся рыться в шкафах с документами в своём кабинете, достав несколько папок с делами заключенных, проверив их и записав номера. 

Он позвал другого охранника, который дежурил ночью: — Позови сюда троих заключенных, мне нужно их кое о чем спросить. 

Через несколько минут трое вызванных им заключенных выстроились в ряд в его кабинете. 

Эти женщины были обычными, не из центральной зоны, и старые и молодые. По напряженным выражениям лиц, было понятно, что они явно беспокоились о том, что получат наказание или уведомление о переводе, раз их вдруг вызвал начальник тюрьмы. 

— Не бойтесь, в сегодняшнем вызове есть и положительный момент: у вас есть шанс помочь в раскрытии преступления, — спокойно улыбнулся Эйден. — Вы трое были заключены в тюрьму за незаконную торговлю золотом или продажу краденых товаров. Недавно прокуратура расследовала дело о краже и попросила нашей помощи в расследовании. Карманные часы из розового золота были проданы на черном рынке днем двадцать седьмого марта. Их забрал небольшой магазинчик под названием «Золотой круг» на улице Серых пальцев на черном рынке района Сячен. И теперь никто не знает, куда они подевались. Есть ли у кого-нибудь из вас способ вернуть их? Хотя, неважно, если вы не можете их вернуть. Подойдет любой, у кого есть связи и кто может заставить кого-нибудь из этого магазина прийти и дать показания. 

Он закончил, оглядывая троих заключенных: — Если нам удастся их вернуть, я смогу повысить уровень обслуживания этого человека на одну ступень, и также побороться за смягчение приговора. 

Лица всех троих заключенных расслабились: Эйден предлагал щедрую сделку. 

Но проходит несколько секунд, и ни один из них не поднял руку. 

Эйден некоторое время смотрел на них и наконец испустил долгий вздох: — Правда? Никто из вас, ну тогда... 

Он понимал, что не всегда может рассчитывать на то, что в его тюрьму попадут нужные люди. В конце концов, типы преступников в женских тюрьмах были не такими разносторонними, как в мужских. 

Но в этот момент заговорила одна из самых старых заключенных, пожилая женщина: — Надзиратель, я хотела спросить, если украденная вещь будет найдена, будет ли привлечен к ответственности тот, кто её купил? 

Эйден на мгновение замер, потом понял, что за игру она затеяла и тут же ответил: — Если человек проявит инициативу и поможет в расследовании, он будет освобожден от ответственности. 

— В таком случае у меня... может быть способ, — медленно сказала старушка. — Частью золотого бизнеса на улице Серых пальцев занимается мой сын, мы имели дела с магазинчиком «Золотой круг»... карманные часы из розового золота, если сделаны мастерски, не будут переплавлены. Может быть, они всё ещё там. Если нужно, я могу найти кого-нибудь для дачи показаний через сына. 

Эйден обратил на её слова внимание. Украденные товары, полученные магазинами черного рынка, иногда попадали в руки главарей и дилеров с большим количеством точек сбыта. 

Он взял в руки папку с делом старушки и внимательно изучил её, а затем кивнул с внезапным осознанием: — Так вот оно как. Вы взяли вину на себя и позволили сыну продолжать заниматься бизнесом на черном рынке, верно?.. Неудивительно, что за вас ежемесячно платят столько денег. 

— Надзиратель, это ведь не повлияет на моего сына? — старушка выглядела немного обеспокоенной. 

— Если он добровольно согласится помочь в расследовании, всё будет в порядке. Но, возможно, ему придется отдать награбленное бесплатно. 

— Не проблема, я объясню ему это в письме. Тогда, надзиратель, если уровень обращения будет повышен, количество встреч тоже можно увеличить, верно? — осторожно спросила старушка. 

— Естественно, — утвердительно ответил Эйден. 

— Тогда я обязательно буду сотрудничать! — кивнула старушка. 

Для этих заключенных за решеткой обращение и права более осязаемы, чем деньги. Уровень обращения с ними не только определяет качество жизни заключенного в тюрьме, но и то, сколько раз в неделю он может встречаться с семьей и друзьями лицом к лицу. Те, у кого высокий уровень, могут даже подать заявление на временный выход из тюрьмы, чтобы навестить родственников. И Эйден, как начальник тюрьмы, контролировал эти ресурсы, которые здесь ценнее денег.

Теперь, когда вопрос с вещественными доказательствами решен, осталось только подготовить бумажное прошение о повторном слушании, написанное Вероникой. 

Всё готово, настало время сделать шаг к полному избавлению от противника. 

— Иди в центральную зону и приведи заключенную 3308 из тринадцатой камеры, — он снова открыл дверь и отдал распоряжение дежурившему снаружи тюремному охраннику.

Два дня спустя, во второй половине дня, конная полиция.

— Не отпрашивался? Куда же этот парень убежал? — Джалон набросился на своего коллегу по работе в офисе.

— Кто знает? Он уже два дня не появлялся в полицейском участке, — коллега посмотрел на табель учета рабочего времени. 

Джалон смутно почувствовал приближение опасности. 

Проклятье! Засранец! Что за необъяснимые отлучки в такое время?

Он следил за Брюсом Кейном с тех пор, как узнал, что назойливый тюремный надзиратель расследует дело Вероники. 

Мальчишка был очень ненадежен. Стоит немного его напугать, и он выдаст всю историю. Вот почему Джалон приглашал его последние два дня на приватные разговоры. 

Разумно предположить, что Брюс уже должен понять своё положение, каким бы робким он ни был. В конце концов, они теперь были в одной лодке. 

Но Джалон не ожидал, что Брюс настолько испугается, что укроется в своем доме и не придет на работу... Разве он не понимал, насколько подозрительно это выглядит? 

Может действительно стоило найти того, кто разберется с ним!

— Узнай для меня его адрес, я проверю его, — потребовал Джалон у своего коллеги. 

— Когда вы успели так сблизиться? — коллега выглядел немного удивленным. 

— Прекрати нести чушь и просто поторопитесь найти его для меня... — нетерпеливо пробурчал Джалон. 

Его коллега был немного недоволен его поведением, но более или менее привык. Джалон Ройттен не занимал высокого положения в полиции, но его стремление командовать людьми, основываясь на своем происхождении, было известно всему отделу. 

Никто в полиции не воспринимает всерьез его политика-отца, члена парламента, но большинство людей не хотели ввязываться в неприятности из-за пустяков. 

Как раз в тот момент, когда его коллега собирался порыться в ящике с информацией о персонале, дверь кабинета распахнулась, и в него ввалились пятеро мужчин в форме, совершенно непохожей на форму конной полиции. 

Мужчина средних лет, стоявший во главе группы, оглядел обоих острым взглядом и спросил: — Кто из вас Джалон Ройттен? 

— Это я... — Джалон немного удивился неожиданным гостям. — Из какого вы подразделения? Что вам от меня нужно? 

— Тиг Орсоло, инспектор из прокуратуры, — мужчина достал удостоверение и помахал им. — Я ищу именно вас, потому что нам нужна ваша помощь для рассмотрения дела. Пожалуйста, пройдемте с нами. 

— Какое дело? — Джалон мгновенно изменился в лице. 

Помимо рассмотрения дел и предъявления обвинений, прокуратура также отвечает за надзор за другими правоохранительными органами, например, за злоупотребление полномочиями и взяточничество в полиции. 

Если прокуратура пришла только по какому-то делу, которым в данный момент занималась конная полиция, не было необходимости проявлять агрессию и специально приезжать сюда за определенным человеком. Не говоря уже о том, что Джалон прямо сейчас не вел никаких расследований. 

Такое бесцеремонное вторжение... производит впечатление, как будто они пришли арестовать кого-то. 

— Вам все расскажут. Так что, пожалуйста, пройдемте с нами, — деловым тоном сказал инспектор. 

— Подождите, вы должны следовать процессам, такая резкость... повлияет на работу нашего отдела, я дежурю сегодня... — Джалон старался звучать спокойно. 

— Вам не нужно дежурить, мы уже обратились к вашему старшему. Вот бумаги, — инспектор холодно прервал его, его тон был нетерпеливым. — Пожалуйста, пройдемте со мной. 

— Нет, как я могу пойти с вами, когда ничего не понятно? Когда это прокуратура так злоупотребляла своей властью, а? — Джалон изо всех сил притворялся, напустил на себя грозный вид, пытаясь потянуть время. — Говорю вам, мой отец – член городского совета! Советник Энтони Ройттен, когда-нибудь слышали о нем? Может, он даже знает ваше начальство! 

Инспектор закатил глаза, похоже, окончательно потеряв терпение, порылся в верхних карманах и достал фотографию, чтобы показать ему: — Напоминает что-то, не так ли? 

Джалон поднял взгляд и тут же застыл, как деревянный петух. 

На фотографии, выставленной на всеобщее обозрение, были золотые карманные часы с гравировкой в виде гарпии на крышке из розового золота. 

Он отчетливо помнил, что в тот вечер в горячке отдал эту вещь Брюсу Кейну, а тот идиот продал их на черном рынке... Обычное дело, если бы вещь на черном рынке конфисковал кто-то из полиции, но чтобы она оказалась в руках прокуратуры – это просто немыслимо. 

Опытный инспектор приблизился к Джалону и прошептал ему на ухо: — У вас должно быть что-то на уме, но, устроив сцену, вы только ещё больше опозорите себя. Просто паинькой следуйте за нами, и последствия будут чуть меньше. 

Сердце Джалона опустилось, и он мельком взглянул на своих коллег в кабинете, чьи взгляды стали странными, и на других сотрудников конной полиции, собравшихся в коридоре за дверью. 

Прежде чем он успел среагировать, люди инспектора уже окружили его и быстрым шагом повели к выходу из полицейского участка. 

Джалон следовал за ним неверным шагом, его мысли были в смятении. 

Он действительно не мог понять, как в прокуратуре оказались карманные часы... Неужели тот парень, Брюс, сам сдался? Может, он все это время прятал карманные часы! Это не имело смысла. Зачем ему совершать такую глупость после предупреждения? Если бы у него была совесть, его бы не подкупили так легко... 

Его вывели из участка на улицу, где его тут же осветила вспышка свет. 

Он в ужасе оглянулся и увидел несколько направленных на него камер – в какой-то момент перед полицейским участком собралась группа газетных репортеров. Как только репортеры увидели, что его выводят, все тут же заволновались и пошла череда вспышек. 

— Зачем вы вообще привлекли СМИ? — он непроизвольно рыкнул на инспектора рядом с собой. — Вы специально решили поиздеваться надо мной? 

— Это... я тоже не понимаю, что происходит... — инспектор тоже был ошарашен. Дело о его приезде в участок, чтобы арестовать Джалона, всё это время держалось в секрете. Никто из знающих людей не разглашал эту новость, поэтому журналисты не могли заранее устроить здесь засаду. 

— Быстрее в карету! — приказал инспектор. 

Джалон вдруг понял – инспектор пришел по его душу и в то же самое время появились газетчики. Брюс Кейн добровольно сдался? Дело точно не так просто – кто-то стоял за ним! 

Прежде чем его втолкнули в карету, он оглянулся. 

Наконец, когда он ступил на ступеньку кареты, его взгляд пересёк газетных репортеров и зрителей, загородивших округу, и остановился на углу улицы. 

Под фонарем на углу, опираясь на трость, стоял молодой человек в форме тюремного надзирателя и смотрел на него. Улыбка на его лице выражала не иначе как самодовольство. 

Встретившись с ним взглядом, юноша улыбнулся, снял шляпу и помахал ею в знак прощания. 

— Это ты?! — прорычал Джалон Ройттен, глядя на него широко раскрытыми глазами. 

Искаженное выражение его лица было зафиксировано камерами многих репортеров, а люди инспектора поспешно затолкали его в карету. 

— Благодаря мне вы быстро попадете в заголовки газет, полицейский Ройттен. Я не забыл разъяснить репортерам за вас, что вы сын члена парламента. Хвастаться этим, – ваше любимое занятие, разве нет? — Эйден, стоявший на углу улицы, смотрел вслед удаляющейся карете в необычайно хорошем расположении духа. — Только теперь, когда всё приобрело такой размах, сенатор не сможет защитить даже себя, не то что своего сына.

Несколько дней спустя Эйден сидел в своем офисе и занимался документами.  

Он обнаружил прошение о выходе из тюрьмы для встречи с семьей, которое поступило из общего тюремного блока. Немного почитав, он с удивлением обнаружил, что оно подано пожилой женщиной, которая ранее помогла ему получить золотые карманные часы, попавшие на черный рынок. Она хотела покинуть тюрьму на один день и отправиться домой в сопровождении тюремного охранника в следующем месяце, чтобы присутствовать на свадьбе сына. 

Именно эта заключенная, написав для Эйдена письмо своему сыну, занимавшемуся подпольным золотым бизнесом на черном рынке, помогла быстро выяснить, что случилось с карманными часами. Только из-за этого окружной прокурор получил ключевую улику для ареста Джалона Ройттена. 

Не всякий заключенный может просить о временном выходе из тюрьмы; заключенный должен не только указать причину, по которой ему необходимо покинуть тюрьму, но и иметь безупречный послужной список – желательно с заслугами. 

Неудивительно, что эта семья так упорно борется за лучшее обращение в тюрьме для старушки, даже добровольно отдаёт ценные вещи и предоставила свидетелей, чтобы те указали источник доказательств. Всё ради того, чтобы старушка смогла посетить свадьбу сына в следующем месяце... 

Эйден на мгновение задумался, поставил на заявлении старушки печать одобрения, затем подписал его и отложил в сторону. 

Затем он откинулся на спинку кресла, готовый немного отдохнуть от напряженного графика. 

Кстати говоря, прошло уже некоторое время с момента подачи прошения Вероники о повторном рассмотрении дела. Интересно, когда оно будет удовлетворено? 

С того момента, как он обманул Брюса Кейна и заставил парня сдаться прокуратуре, наладил закулисные связи, позволившие инспектору получить улики и поймать настоящего преступника, став «таинственным информатором», новость о том, что сын члена городского совета убил человека и подбросил улики другому, быстро заняла крупные газеты. Сплетни и домыслы заняли страницы всех крупных ежедневных изданий. 

Он сделал всё, что мог, и дело прошло именно так, как он ожидал.  

Но повторные слушания требуют времени, и все эти дни Эйден ждал ответа. 

По правде, Вероника волновалась больше, чем он.

По словам Фей, которая жила в одной комнате с ней, последние дни Вероника либо расхаживала взад-вперед по камере с раздраженным выражением лица, либо ложилась напротив решетки и смотрела в сторону двери. 

Особенно когда Эйден приходил осматривать центральную зону, Вероника неизбежно прижималась к прутьям так крепко, будто ей не терпелось протиснуться сквозь них, выдавив себя. Она каждый раз с горящими глазами смотрела на Эйдена и спрашивала, пришёл ли ответ на заявление. 

По словам Фей, «эта девушка как невеста, ожидающей мужа у двери камеры». 

Эйден понимал чувства девушки, в конце концов, это вопрос её жизни и смерти, но сейчас у них не было другого выбора, кроме как ждать. 

В этот момент кто-то постучал в дверь кабинета, Эйден крикнул «Войдите», и Френда, управляющая центральной зоны, поспешно толкнула дверь и тут же передала пакет с документами. 

— Надзиратель, из прокуратуры, просили Веронику Вульф открыть лично! — запыхавшись, сказала Френда. 

Эйден тут же вскочил со стула, обошел стол и взял пакет с фотографией, осмотрев его. 

— Вперед, в центральную зону! — он сразу вышел из кабинета. 

— Поторопимся! 

По настоянию Эйдена дежурный охранник снял меры безопасности на воротах зоны. 

Эйден вошел в центральную зону и направился прямо к тринадцатой камере. Женщины-заключенные, которые видели, как Эйден промелькнул мимо их дверей, даже не бросились его ругать, как обычно. 

— Надзиратель?! — Вероника услышала открывающуюся дверь и в мгновение ока оказалась перед решеткой. — Пришло? 

Эйден молча потряс в руках пакет с бумагами и просунул его сквозь решетку, как только подошел к двери: — Поторопись и посмотри! Тебе придется самой открыть его. 

— Ого! Действительно пришло, — Фей, которая тоже находилась в той же комнате, выскочила из постели и с интересом подошла к ним. — Она уходит отсюда? 

— Это зависит от результатов рассмотрения заявки, — спокойно ответил Эйден. 

Процедура повторного разбирательства в этом мире была похожа на его прошлую жизнь, и конечный результат определялся содержанием ответа на прошение. 

Повторное судебное разбирательство, если говорить прямо, призвано отменить результат предыдущего процесса, проведенного судом. Поэтому его рассмотрение крайне сурово и осмотрительно. 

Если ходатайство о повторном рассмотрении дела удовлетворено, то это означает, что предыдущее судебное разбирательство было признано ошибочным. В противном случае ходатайство отклонялось без малейших колебаний. 

Вероника схватила пакет и разорвала его. Как только она собралась вытащить бумаги наружу, её движения резко прекратились, а на лице появилась нерешительность. 

— Что ты делаешь? — Эйден замер.  

— Смотри уже! — подбодрила Фей. 

Вероника подняла взгляд и посмотрела на Эйдена, несколько нервно сглотнула и, наконец, протянула немного дрожащую руку и отдала пакет с бумагами Эйдену: — Будет лучше, если вы... посмотрите его для меня. 

— Ты думаешь, это лотерея на удачу? — Эйден не церемонился, взял пакет с бумагами и достал из него документы. 

Вероника повернулась и сделала два шага к камере, закрыв глаза в ожидании, когда Эйден сообщит ей результаты.

Психологическая травма из-за несправедливого заключения не исчезла полностью. Теперь она думала, что ей делать, когда она увидит бумаги с надписью об отказе, и на мгновение ей стало немного не по себе. 

Эйден быстро просмотрел раздел преамбулы* и перешел сразу к результату: — ...Заявление заявителя о пересмотре дела обосновано, заявление о пересмотре дела принимается. 

*Примечание: Преамбула - вводная или вступительная часть нормативного акта. К нормативным актам, имеющим преамбулу, относятся указы, законы, постановления. Обычно в преамбуле в концентрированной форме излагаются цели, задачи и принципы нормативного акта, указываются условия, обстоятельства, мотивы и другие исходные установки, послужившие поводом для его создания. 

— Эй, оно прошло!!! — крикнул он Веронике, подняв голову.

Ходатайство о повторном судебном разбирательстве удовлетворено, что позволяет Веронике пересмотреть своё дело. 

Но Вероника оставалась повернутой к нему спиной, не говоря ни слова и не двигаясь с места. 

— Вероника? — обратился к ней Эйден с некоторым замешательством. — Я сказал, что заявление прошло. 

— Да, я слышала... — ответила очень тонким голосом Вероника и медленно кивнула. 

Эйден нахмурился – ответ был слишком пресным, ведь это именно тот результат, на который Вероника рассчитывала. 

Он подмигнул Фей, которая стояла в камере, жестом приглашая её подойти и посмотреть. 

Она поняла намёк и на цыпочках подошла к Веронике, чтобы осмотреть её спереди. 

Глаза Фей расширились, как будто она испугалась, а затем суккуб вернулась на цыпочках к решетке камеры и улыбнулась Эйдену. 

— Плачет! Много плачет! — прошептала она. 

Эйден моргнул, затем выпустил длинный вдох и улыбнулся Веронике: — Если хочешь плакать, плачь громче, в этом нет ничего постыдного. 

— Угу... — сдавленно ответила Вероника, подняла голову и разрыдалась, словно пытаясь выпустить все обиды и переживания, накопившиеся за последние несколько дней.

Спустя пол месяца, центральная зона Железной Розы.  

— Мерзкий надзиратель! 

— Надзиратель сегодня снова здесь... Он выглядит не очень хорошо... Неужели его здоровье подводит? 

— Иди сюда, если у тебя хватит смелости, сопляк! Посмотрим, не оторву ли я тебе голову! 

... 

Эйден в сопровождении Френды медленно шёл по коридорам, совершая свой обычный обход центральной зоны. 

— Минуточку, господин Эйден! — заявила Фей, как обычно, надувшись, когда они проходили мимо тринадцатой камеры, облокотившись на решетку, — Мне нужно сказать вам кое-что важное! 

Эйден тут же отшатнулся от неё: — Что, ты не собираешься снова сказать, что тебя тоже несправедливо обвинили? И попросить меня пересмотреть дело в твою пользу? 

— А? Откуда вы знаете? — смутилась Фей, у которой украли реплику. 

— Ты уже пять раз попадала в тюрьму, думаешь, я тебя не знаю? Я пойму, какой формы будет твоё говно, своит тебе выпятить зад! — грубо ответил Эйден в плохом настроении. — Просишь меня помочь тебе пересмотреть дело? Даже не думай об этом! 

— Сэр Эйден, это несправедливо! Мы же так хорошо знакомы, а вы даёте людям шанс. Та волчица пришла в первый раз, и вы помогли ей, — недовольно скривилась Фей. 

— Не думай, что у тебя есть шанс только потому, что твоя соседка по комнате вышла! В какой раз тебя обвинили за преступление, которое ты не совершала? — Эйден поднял ногу и ударил ногой в дверь камеры. — Ты теперь одна в двухместной палате можешь втайне развлекать, веди себя хорошо. 

Сказав это, Эйден оставил Фей и продолжил обход. 

— Прошла уже неделя, а она так и не вернулась? — небрежно спросила Френда, шедшая следом.  

— Нет, не говоря уже о встрече, она даже не отправила благодарственной записки. Что за равнодушная женщина, — покачал головой Эйден.   

Неделю назад Вероника вышла из тюрьмы на повторное слушание дела. 

Учитывая, что приговор, скорее всего, будет отменен, Вероника заранее попрощалась с Эйденом, который пришел её проводить.  

В тот момент она сказала, что если удастся выбраться, она обязательно вернется, чтобы лично поблагодарить Эйдена. 

И вот после окончания судебного процесса её освободили. 

— Не думаю, что она захочет иметь что-то ещё, связанное с этим местом; не то чтобы тюрьма была запоминающимся местом для заключенных, а для несправедливо обвиненных – тем более. Я здесь уже десять лет или около того, и заключенных, которые говорили мне, что вернутся, чтобы навестить меня, хватило бы на целый блок камер. Но ни одна из них так и не пришла, — пожаловалась Френда. 

— Если они не возвращаются, чтобы увеличить нашу нагрузку, то всё равно, — Эйден закончил и повернулся. — Всё, экскурсия окончена, возвращайтесь. 

Вернувшись в свой кабинет, Эйден сделал себе чашку чая и сел отдохнуть в мягкое кресло у чайного столика. 

На чайном столике лежала газета «Ежедневные новости Серебряного града», которую принесли для него другие охранники. Заголовок гласил: «Суд по делу об убийстве полицейским, потрясшем всю страну, начинается с вынесения пожизненного приговора офицеру Джалону Ройттену». 

— И даже не смертная казнь? — усмехнулся Эйден.  

Вероника была приговорена к смерти без лишних слов, когда её схватили. И теперь, когда дело пересмотрели, Джалона приговорили только к пожизненному заключению. Кажется, что сенатор Ройттен всеми силами пытался сохранить жизнь своему сыну, пока его власть не пошатнулась окончательно. 

Конечно, политическая карьера этого человека закончилась, а заголовок на второй странице газеты гласил: «Член парламента Энтони Ройттен обвинён в незаконной выдаче государственной должности для члена своей семьи». 

Неудивительно. Семья Ройттен не является глубоко укоренившейся политической семьей, и подобный скандал для них губителен. 

Вдобавок ко всему, в заголовках вскользь упоминался Брюс Кейн, которого судили вместе с ним. Парень получил всего два года, что в некотором роде является выгодной сделкой. 

Под внушением Эйдена Брюс не стал говорить, что на него охотился убийца, а лишь сообщил прокуратуре, что сдался по собственной инициативе, потому что его мучила совесть. Таким образом, поступок Эйдена не стал предметом расследования, а Брюс смог побороться за смягчение приговора. 

Однако Эйден не собирался так просто отпускать этих двоих. Из отчета следовало, что они будут заключены в мужскую тюрьму Железного Шипа Серебряного Града. Он приготовился написать начальнику тюрьмы, чтобы тот «позаботился» об этих двух новых заключенных. Так уж получилось, что тюрьма Железного Шипа недавно подумывала о посещении их подразделения для ознакомления с его правилами и новшествами, поэтому они согласятся оказать небольшую услугу для него. 

Смертная казнь, вероятно, была бы лучшим вариантом, чем пожизненное заключение, если заключенный становится постоянной мишенью. 

Он небрежно пролистал газету и с удивлением увидел интервью с Вероникой на задней полосе: «Вероника Вульф, цветок полиции, наконец-то оправдана после борьбы на грани смерти». 

История начиналась с краткого описания пути Вероники от несправедливого тюремного заключения до освобождения в суде на повторном слушании, перечисления прошлых достижений Вероники и интервью с некоторыми сотрудниками, а также описания того, как она неустанно боролась с момента ареста и до заключения в тюрьму. 

Позитивное освещение событий рисовало Веронику как святую, ни слова не говоря о её принадлежности к оборотням – хотя Эйден помнил, как видел запечатленную репортером гримасу Вероники, когда она сопротивлялась аресту, в ежедневной газете, когда он только начал следить за делом. Тогда заголовок газеты был ещё таким: «Убийца-полицейский попадает в сети правосудия, превращается в оборотня и злостно сопротивляется аресту». 

Эйден внимательно просмотрел статью и наконец нашел часть интервью Вероники, в которой упоминался он сам. 

«Благодаря начальнику Железной Розы мне удалось добиться оправдания» — это было единственное упоминание о нём во всей статье. Репортер, вероятно, решил, что он просто помог Веронике подать заявление на повторное рассмотрение дела. 

— После того как я столько дней метался, моя часть совсем небольшая, — вздохнул Эйден, взяв чашку с чаем. 

Да и эта девушка тоже не любит многословить. Даже если она не хотела возвращаться в тюрьму, могла бы найти его в частном порядке, чтобы поблагодарить... или хотя бы отправить письмо. 

Он продолжал листать страницу вниз и увидел, что Вероника рассказывает о своих дальнейших карьерных планах: «...Конная полиция восстановила меня в должности, сообщив, что я могу вернуться в любое время, но у меня были предложения и от других агентств». 

После этого инцидента имидж конной полиции пошатнулся, но сама Вероника привлекла к себе много внимания как жертва. 

Если она решит вернуться, полиции, желая исправить свой образ, скорее всего, дадут ей компенсационное повышение. Кроме того, найдется немало авторитетов, желающих воспользоваться волной общественного резонанса и готовых взять её на работу, если она будет заинтересована в переводе в другое подразделение с более высокой зарплатой – в общем, будущее выглядит радужным. 

«Вероятно, в будущем мы пересекаться больше не будем...» – подумал Эйден и отложил газету. 

В этот момент в дверь кабинета постучали. 

— Войдите. 

Как только слова сорвались с его губ, Френда протиснулась в кабинет и протянула ему лист бумаги: — Сэр, посмотрите!  

— Заявление о переводе? Снова кто-то хочет уйти, — Эйден мельком взглянул на крупный заголовок документа. 

— Нет, кое-кто хочет перевестись к нам! Посмотрите на имя! — убеждала Френда. 

— Хм? — Эйден окинул взглядом колонку заявителя, на мгновение озадачился, а затем разразился хохотом. — Эта девушка...  

В графе «Заявитель» стояло очень знакомое ему имя – Вероника Вульф, и почерк был точно таким же, как и подпись на заявлении о повторном рассмотрении дела.

— На этот раз моя уловка помогла, не так ли?

— Ну, благодаря тебе, всё в порядке.

Под землей, в мифриловой тюрьме, Эйден и заключенная 4001, «Дева» Мейлифилия, находились в нескольких метрах друг от друга и болтали, играя в Монополию на маленьком столике. На этот раз они играют в простую версию.

На этот раз благодаря секретной стратегии, предоставленной Мейлифилией, ему удалось успешно пересмотреть дело приговоренной к смерти Вероники. Поэтому Эйден тоже сдержал своё обещание и снова навестил её в темнице – так уж получилось, что Эйдену приходилось регулярно следить за ней.

— Итак, интересно, будет ли мне дополнительная награда? — усмехнулась Мейлифилия.

— Разве я не играл с тобой всю ночь? — Эйден поднял голову и взглянул на неё.

— И этого достаточно, чтобы избавиться от меня? Ты не так жесток даже с теми заключенными, которые настроены против тебя.

— Что? Ты хочешь прогуляться? Ты не такая, как они. Ты не заключенная Железной Розы, и здесь действуют другие правила, — спокойно ответил Эйден. — Одного прикосновения к удерживающим тебя святым гвоздям достаточно, чтобы отправить меня в тюрьму.

— Я же всё-таки богиня, как ты можешь так со мной разговаривать?

— В моих глазах ты всего лишь заключенная, как я могу выделять заключенных? — Эйден смотрел на неё непонимающий взгляд, нисколько не колеблясь.

— Если хочешь знать моё мнение, именно этим ты больше всего отличаешься от остальных людей – отсутствием почтения к богам.

— К сожалению, я родом из мира, где богов не существует – по крайней мере, я так считаю, — Эйден уставился на доску. — Не вижу, чтобы жители этого мира испытывали к тебе благоговение, иначе как бы у них хватило наглости держать тебя в тюрьме?

— Именно из-за страха я и заперта. Кроме тебя, все люди, которые приходят ко мне, будь то шпионы или поклоняющиеся, все закрывают свои лица и не смеют даже произнести ни единого вздоха в моем присутствии. Только ты один осмеливаешься так выделываться передо мной, — Мейлифилия силой мысли передвинула фигурки. — Я подумала, если ты готов помочь невиновной, то почему бы тебе не помочь мне обрести немного свободы?

— Тебе? — Эйден поднял голову. — Ты хочешь заявить о своей невиновности? У меня есть воспоминания об этом мире, и преступления, совершенные твоим Орденом в этом мире слишком многочисленны. Не говоря уже о том, что это тело, которое ты используешь прямо сейчас, это цена человеческих жизней.

Мейлифилия была найдена и взята под стражу бывшим Эйденом и элитой Бюро по борьбе с ересью, когда они уничтожили оплот культа под названием «Алое полнолуние».

Она богиня, которой поклоняется орден Кровавой Луны. Просто Мейлифилия – это не имя богини, а имя обычной девушки, которая была захвачена для принесения в жертву верующими, призвавшими эту богиню. По каким-то причинам она взяла имя Мейлифилия, прийдя в этот мир.

И в качестве цены воспоминания и личность девушки Мейлифиллии были полностью поглощены богиней.

— Если честно, то все преступления были совершены моими последователями, я не просила их ни о чем... вызов меня в этот также. Я просто проявляла небольшой интерес к их молитвам и ритуалам, вот и всё. Они мне они надоели и я помогла вам уничтожить Орден. В результате ты обращаешься со мной строже, чем с обычными заключенными. Тебе не кажется это несправедливым?

— Нет, — Эйден без колебаний покачал головой.

— Боже, вы, люди, всегда говорите о равенстве перед законом. А я думала, что ты почитаешь справедливость, — Мейлифилия бросила на него неопределенный взгляд.

— Иногда страна вводит законы, которые вредят другим странам, чтобы защитить свои собственные интересы. А правящий класс может использовать закон для эксплуатации других классов. Закон – это инструмент для защиты интересов правящего класса. Иногда он справедлив и благороден, а иногда может противоречить морали. Но если посмотреть на это с точки зрения всего человечества, то все правила, установленные человечеством, будь то законы или моральные нормы, в основе своей поддерживают лишь порядок, в котором живет человек. А порядок необязательно справедлив.

— Порядок?

— Да, людей слишком много, настолько много, что отдельные люди не смогут выжить, если не будет порядка, поддерживающего функционирование группы. Сначала ответь мне на один вопрос: готова ли ты следовать правилам, установленным людьми? — спросил Эйден, глядя Мейлифилии в глаза.

— Конечно, нет, — сухо ответила Мейлифилия, а затем задала риторический вопрос. — Если бы ты нашел на земле колонию муравьев, ты бы стал следовать муравьиным правилам?

— Верно, ты не захочешь следовать человеческим правилам, и ты представляете собой огромный фактор риска для «порядка» в человеческом сообществе в этом мире. Закон поддерживает порядок, а существование бога – это большая угроза человеческому порядку, а значит, само существование бога греховно для смертных, — Эйден развил свою теорию. — Это может противоречить морали, но выживание – первостепенная справедливость для всех рас, которые хотят выжить.

— Бог – это первородный грех? — подняла бровь Мейлифилия.

— Да, если бог появляется в мире людей, самое безопасное – держать его в тюрьме, и только глупец вытащит его, чтобы поклоняться. Если только это наоборот не помешает богу нарушить человеческий порядок. Если бы бог мог проявить добрую волю и не нарушать человеческий порядок или даже пойти на то, чтобы поддерживать его, то по соображениям стоимости люди могли бы либо не контролировать его, либо даже поддерживать, но ты явно не такая богиня. В моем понимании, если бы у тебя в руках была кнопка, способная уничтожить половину человечества, ты бы, вероятно, нажала её ради удовольствия. Выпускать на волю такого бога, как ты? Я ещё не сошел с ума.

— Странно, но мне кажется, что в твоих словах много смысла...

— Если честно, я больше беспокоюсь о твоих последователях, чем о тебе, — Эйден испустил долгий вздох. — Ты просто игнорируешь законы человечества, но эти сумасшедшие – они нацелены на закон и способны использовать его против нас.

— Если они узнают, что я здесь, то могут прибежать и ограбить тюрьму, — усмехнулась Мейлифилия.

— Не надо, я не хочу получить еще одну пулю в грудь, — Эйден потрогал свою грудь с беспомощным выражением лица.

«Алое полнолуние» действительно было уничтожено, и даже бог, которому поклонялся орден, был заключен в тюрьму, но основатель секты не только всё ещё был на свободе, но и его истинная личность не раскрыта.

Из фрагментов памяти, доставшихся Эйдену, следует, что прежний Эйден, скорее всего, погиб от рук того самого таинственного основателя ордена.

У Эйдена не было намерения мстить, в конце концов, он и бывший владелец этого тела не считались одним и тем же человеком.

Но он также знал, что в этом мире неопознанный верующий фанатик представляет для него угрозу.

— Если боишься, я могу тебе помочь. Если ты готов помочь мне вытащить священный гвоздь, я могу дать тебе небольшое «благословение», — убедительным тоном посоветовала Мейлифилия.

— Это мой принцип – не доверять заключенным, — без колебаний отказался Эйден. — И всё же, по какой причине ты решила помочь мне, а не поклоняться своим верующим?

— Дань уважения смертного бесполезна для бога. И я уверена, что мне интереснее такая фигура, как ты, которая будет слепо бегать по доске сама по себе так, как я не могу предсказать, чем обычная фигура, действующая только по воле игрока, — Мейлифилия с интересом посмотрела на него.

— Так это и есть причина, по которой ты вызвала меня в этот мир?

— Кто знает? — как обычно, Мейлифилия загадочно улыбнулась.

Конец первой арки «Требование пересмотра дела».

Арка 2. Бунт

Глава 32. Новенькая

В апреле в офисе Эйдена появилось знакомое лицо.

— Новичок, Вероника Вульф, явилась на службу!

В кабинете начальника тюрьмы Эйден с интересом рассматривал стоящую перед ним «новенькую», отдающую честь.

В отличие от предыдущих дней заключения, когда её волосы были взъерошены, а глаза мутны, Вероника сияла. Её форма была выправлена, а полудлинные вьющиеся каштановые волосы были аккуратно зачесаны за голову, что придавало ей героический вид.

— О, почти не узнал тебя, — улыбнулся и кивнул Эйден.

Вероника улыбнулась вместе с ним.

— Я не могу понять, тебя скоро должны повысить, если ты продолжишь работать в конной полиции, — Эйден взглянул на протянутые ему документы.

— Шеф оставил меня на службе, но я больше не хочу оставаться в конной полиции.

После того как коллега без всякой причины ложно обвинил её, отправив в тюрьму, Вероника вполне закономерно разочаровалась в конной полиции.

— Если хочешь перевестись, то можешь пойти в муниципалитет, если хочешь больше свободного времени, и в Бюро по борьбе с ересью, если хочешь быть элитой. Думаю, ты случайно выбрала не то подразделение, верно? — поддразнил Эйден.

— Как я уже говорила, я обязательно вернусь, чтобы поблагодарить вас лично, — откровенно сказала Вероника. — И я искренне считаю, что было бы неплохо работать под вашим началом.

— Так это и есть плата? Будешь работать на меня как вол? — поднял бровь Эйден.

— Я не говорила, что до этого дойдет, — Вероника тоже рассмеялась.

— Учитывая твоё нынешнее звание и опыт работы, ты в состоянии сразу возглавить отряд по борьбе с беспорядками, — Эйден посмотрел на личное дело Вероники. — Но на должность наблюдателей центральной зоны сейчас тоже не хватает людей... Как насчет того, чтобы в будущем отправиться на дежурство в центральную зону, а затем стать капитаном четвертой команды по борьбе с беспорядками?

Эта тюрьма была нынешней базой Эйдена в этом мире, и он определенно хотел управлять ею должным образом. Учитывая способности Вероники и её резюме, у Эйдена просто не было причин отказывать такому таланту в работе под его началом, не говоря уже о том, что в тюрьме действительно не хватало людей.

— Сразу две позиции? — Вероника на мгновение замерла.

— Прости, у нас действительно не хватает персонала, это нормально, когда один человек делит две должности, — улыбнулся Эйден. — Раз ты пришла работать по полной, я не буду стесняться!

— Ну нет, надзиратель, вы серьезно? — Вероника слегка вздрогнула. — Я снова переведусь, если будете слишком наседать...

Эйден махнул рукой, давая ей понять, чтобы она расслабилась: — Не нервничай, нагрузка здесь не так уж велика, часы работы не слишком меняются, и работа на посту на самом деле немного легче, чем в других тюрьмах. Но я не думаю, что ты хорошо знакома с тюремным делом, не так ли?

— Верно.

— Тогда следующие два дня ты будешь следовать за мной, и я познакомлю тебя со здешним порядком. Проведем что-то вроде тренировки для новичков, — Эйден щелкнул пальцами.

— Хорошо, — ответила Вероника, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что что-то не так. — Ох, надзиратель, вы сами проведете со мной тренировку?

Начальник тюрьмы – высшее должностное лицо, и, как правило, с такими вещами, как обучение новичков, может справиться любой опытный охранник, нет необходимости приглашать руководителя подразделения и обучать лично. Начальник полиции не будет лично посещать новичков, чтобы наставлять одного или двух стажеров.

— Тебе это кажется странным? — Эйден заметил сомнения Вероники. — На самом деле после вступления в должность я провел множество реформ в этой тюрьме, и по сей день некоторые из них ещё не полностью реализованы. К некоторым новым процедурам и правилам все ещё приспосабливаются, даже старые охранники иногда приходят ко мне, чтобы спросить о чем-то. Так что я просто временно взял на себя роль учителя новичков. Кстати говоря... я считаюсь самым свободным человеком здесь, так что потратить время на новеньких не проблема.

— Тогда понятно, — кинула Вероника.

— Затем я проведу тебя по центральной зоне, чтобы ознакомить с порядком управления заключенными в будние дни, а потом объясню, за что ты будешь отвечать на своих должностях. И как раз вовремя уже почти пора приступить к делу.

Эйден поднялся со стула и повел Веронику в сторону центральной зоны.

Когда они прибыли, здешний начальник, Френда вела шеренгу заключенных на работу.

— Надзиратель!

При виде Эйдена, подошедшего для осмотра, Френда и другие охранники отсалютовали ему, и Эйден кивнул им в знак приветствия.

Затем Френда взглянула на Веронику, стоявшую позади Эйдена: — Это новенькая, переведенная в наш тюремный блок? Добро пожаловать!

— В будущем я буду обращаться к вам за советом, — Вероника также вежливо отдала честь.

— Заключенная действительно стала моей коллегой. Я впервые столкнулась с подобным, проработав тюремным надзирателем более десяти лет, — поддразнила Френда.

— Лучше больше не вспоминать о том времени.

Вероника горько рассмеялась, желая провалиться под землю, когда вспомнила, как она ругалась на Эйдена и Френду в тюрьме.

Теперь, когда инцидент остался позади, все события того времени были рассказаны раскрыты. После того как Эйден узнал правду, Френда тоже стала относиться к ней с большей заботой.

— Ладно, поторопитесь с перекличкой, — махнул рукой Эйден.

Френда шла по коридору и начала перекличку.

— За исключением праздников, заключенные должны выходить в это время каждое утро, отправляясь в разные рабочие зоны, — начал объяснять Эйден. — Ты была приговоренной к смертной казни, тебе не нужно было выходить на работу.

— А разве у заключенных бывают праздники? — Вероника немного удивилась.

— Ну, основные права и интересы всё же есть. Рабочие часы заключенных очень длинные, жизнь в тюрьме и так довольно угнетающая, если слишком сильно давить на них в течение длительного периода времени, заключенные легко взбунтуются.

— Тогда неужели в свободное от работы время за ними каждый день должно следить столько людей? — Вероника оглянулась на отряд, стоявший позади неё.

— В других зонах заключения это не обязательно, но не в центральной, а причину... — Эйден сделал паузу. — Ты можешь понять сама, если посмотришь вперёд.

Вероника посмотрела вперед и молча кивнула.

В ядре было полно девушек, чьё боевое мастерство ничуть не уступало её, как чистокровного оборотня, и даже с запечатывающим магию барьером довольно страшно вышагивать перед такой опасной группой людей без поддержки за спиной.

В этот момент впереди раздался яростный рык Френды: — Заключенная 3307, я предупреждаю, больше не болтай глупостей! Немедленно выходи из камеры!

[[image:/storage/reader-images/daf3a41dbf7fadc8f3fb37c71a559cf2c536e57a.png]]

— Ну вот, опять, — Эйден вздохнул, словно не мог смириться со слишком знакомой сценой.

Вероника, прищурив глаза, посмотрела в ту сторону, смутно осознавая, что камера... перед которой стояла Френда, была той самой, в которой она сидела раньше.

Кстати говоря, не была ли заключенная 3307... тем самым суккубом, которая тогда сидела в одной камере с ней?

— Ай-я, надзиратель, мне сегодня совсем нехорошо! Голова болит!

Как и ожидалось, из комнаты донесся голос её знакомой «соседки».

Она была всё такой же и пользовалась любой возможностью поиздеваться над тюремной охраной.

— Ты жила с Фей полмесяца, значит, видела, как можно справиться с подобными ситуациями, верно? — Эйден жестом указал в ту сторону. — Вот, вроде как небольшой тренировочный тест, вытащи её оттуда.

— Поняла! — Вероника, не говоря ни слова, приняла приказ и пошла вперёд с гордо поднятой головой.

[[image:/storage/reader-images/04a8ba7692f1cef61370aa91419b4ad0d79189e9.png]]

В этот момент Френда уже собиралась открыть рот, чтобы предупредить Фей, когда Вероника подошла к ней и прошептала: — Смотритель, пожалуйста, позвольте мне сделать это.

Френда удивленно посмотрела на неё, потом перевела взгляд на стоявшего неподалеку Эйдена, сразу поняла ситуацию и кивнула: — Хорошо, попробуй.

Вероника встала в дверном проеме камеры, к этому времени Фей все еще лежала на кровати, завернувшись в одеяло, и не замечала её.

— Заключенная 3307, ты сказала, что плохо себя чувствуешь? — обратилась она к Фей.

— А? — Фей услышала знакомый голос и, лежа на кровати, повернула голову. — Почему ты снова вернулась, сестрёнка? Арестована за очередное преступление?

— Не говори ерунды, открой свои глазки и посмотри ясно, — бесстрастно сказала Вероника.

Только тогда Фей заметила, что на Веронике форма тюремной охраны.

— Не может быть, ты действительно пришла сюда работать?! — она внезапно подняла брови и улыбнулась. — Вот здорово! Тогда ты должна вспомнить нашу прежнюю любовь и больше заботиться обо мне.

— Прекрати заигрывать и вставай на работу, — Вероника не дала ей шанса приблизиться.

Фей тут же прыснула и засуетилась под одеялом: — Ой, мне нехорошо! Просто...

— В таком случае, хорошо, ты не выйдешь сегодня на работу, — ответила Вероника, не дожидаясь, пока она закончит. — Я сейчас же поведу тебя к врачу. Если врач скажет, что ты действительно больна, то все будет хорошо. Но если с тобой все в порядке, я выщипаю тебе волосы один за другим.

— Ха-ха-ха, сестрёнка, ты шутишь... — сухо рассмеялась Фей.

— Я не шучу, — Вероника мрачно усмехнулась и подняла руку, играя костяшками пальцев. — Или ты поверишь мне, если я сначала вырву их немного?

— Мне вдруг стало лучше, пора приниматься за работу! — Фей вскочила с кровати, со скоростью света откинула одеяло и направилась к выходу из камеры, чтобы встать в ряд.

Повернувшись, Вероника увидела, что Френда с одобрением кивнула ей: — Отлично, новенькая, у тебя многообещающее будущее!

Вероника тоже улыбнулась вместе с ней: за те дни, что она жила в камере, она вблизи наблюдала, как охранники справляются с заключенными, и более или менее научилась.

— Молодец! — Эйден подошёл и тоже похвалил её. — В тюрьме много заключенных, которые любят использовать такую тактику, как притворство больным. Когда имеешь дело с такими преступниками, нужно соблюдать определенную осторожность – в конце концов, вдруг они действительно однажды заболеют острой болезнью, и если их не удастся спасти, это станет большой проблемой. Разумеется, нельзя быть и слишком снисходительным к заключенным, иначе они возьмут верх.

Вероника кивнула и стала наблюдать за тем, как Френда приказывает охранникам отправлять заключенных на разные участки работы.

Она ещё раз осмотрела камеры и с удивлением обнаружила, что многие заключенные остаются в своих камерах, но надзиратели их игнорируют.

— Сэр, могу я спросить, все ли те, кто сидит в камерах, приговорены к смерти? — спросила она у Эйдена.

— Нет, смертники и больные – не единственные, кому не нужно работать. Есть и такие заключенные, которые не способны работать, – например, вон та, «Сумасшедшая Хайло», содержащаяся в одиночной камере номер три. Она психически неспособна к обычному труду, и её обычно держат в камере.

Вероника посмотрела в ту сторону и увидела женщину в плаще, которая стояла перед дверью камеры номер три и что-то напевала, постоянно ударяясь головой о прутья решетки. Выражение её лица менялось, она то плакала, то смеялась, смотреть на это было жутко.

— Выглядит действительно жутковато... — прокомментировала Вероника.

— Ну, эта сумасшедшая – жрица культа. У неё якобы была духовная встреча с богом, в которого она верила, и потеряла рассудок, когда услышала голос этого бога, — кивнул Эйден, заложив руки за спину. — Заботиться о ней – та ещё морока, и работать она не может. Но эти заключенные на самом деле весьма полезны. Любая, кто устраивает беспорядки, почти всегда успокаивается, если пригрозить переселить её к Хайло или жрице.

— Ну, это я уже видела, — Вероника вспомнила прошлые сцены, в которых Эйден угрожал разбойнице Кэтрин и пирату Анне.

— В остальном нужно быть осторожным, у этой штучки есть особая способность отражать физический урон. Если она устроит сцену, не применяй к ней насилие, просто нужно удержать её. — добавил Эйден. — Все заключенные в основной зоне в большинстве своем либо умелые, либо обладают более странными чертами. Я составлю список для тебя позже.

— О, сестрёнка, помнишь меня? — девушка из двенадцатой комнаты напротив, Дейли, тоже подошла к двери и поприветствовала Веронику.

Вероника кивнула, немного смутившись: когда она в прошлом сходила с ума в своей камере, именно эта ведьма усмирила её своими заклинаниями.

— Заключенная 3110, Дейли, ведьма, специализирующаяся на вызове демонов. Преступница красного уровня опасности, будь осторожнее, — представил её Эйден.

— Возмутительно! Как будто я какая-то опасная демоническая тварь, — запротестовала Дейли.

— А разве ей не нужно идти на работу? — шепотом спросила Вероника.

— Она одна из образцовых заключенных, которых я специально отобрал, чтобы они помогали мне управлять другими заключенными в центральной зоне. Обычно я поручаю ей другую работу, — объяснил ей Эйден.

— Отобрали заключенных для управления заключенными? — глаза Вероники расширились.

— Ага, это самый эффективный способ, — кивнул Эйден.

— Я верная собачка начальника тюрьмы, м-м, — Дейли рассмеялась и с бесстыдным видом махнула рукой в сторону Вероники. — Я сыграла хорошую роль в деле сестрёнки, так что благодари меня поскорее.

— Не хвастайся, Айвенша внесла больший вклад, чем ты, верно? — сказал Эйден и показал большим пальцем в сторону одиннадцатой камеры.

Вероника подсознательно проследила за жестом Эйдена в сторону и увидела маленькую девочку, которая свернулась калачиком на краю кровати, обхватив ноги и прислонившись к стене.

— Такого маленького ребенка тоже держат в тюрьме?! — её глаза расширились.

Услышав шокированный возглас Вероники, Эйден лишь бросил на неё недоуменный взгляд: — Она жила по соседству, а ты только сейчас поняла?

Вероника с шокированным видом смотрела на Айвеншу, которая сидела в своей камере. Раньше она не обращала внимания на других заключенных, когда сидела в камере как приговоренная к смерти.

Тогда ей совсем не хотелось пересекаться с этими преступниками, поэтому она и не заметила, что по соседству с ней живет такая молодая девушка – на вид не больше тринадцати-четырнадцати лет, одетая в тюремную форму самого маленького размера, а вокруг её лица и рук были обмотаны бинты.

Айвенша тоже почувствовала её взгляд и повернула голову, чтобы посмотреть на неё, со спокойным, как вода в стоячем пруду, выражением лица: — Что-то не так?

— Нет... — непроизвольно покачала головой Вероника.

Айвенша механически отвернулась и продолжила смотреть в стену напротив кровати.

Вероника инстинктивно ощущала чужеродную ауру, исходящую от девушки. В её тоне и поведении не чувствовалось ни малейшей человечности, она была предельно спокойна, словно все эмоции были стерты. Как машина.

— Её положение довольно специфическое. Она недостаточно взрослая, чтобы работать, и в то же время она одна из заключенных, которые работают на меня, так что ей не нужно работать. Для неё регулярно проводятся исправительные занятия, на них её забирают каждый день в 8:30. — объяснил Эйден Веронике.

Тюремные законы в этом мире не были столь проработаны, и здесь не было исправительных учреждений, специально предназначенных для несовершеннолетних преступников. Справиться с таким малолетним преступником, как Айвенша, было бы сложной задачей для большинства тюремных смотрителей.

Но для Эйдена это не представляло особой сложности – в конце концов, у него был опыт прежней жизни, на который он мог опираться.

— Она и тебе помогает? Что может сделать такой маленький ребенок? — опешила Вероника.

— Не говори так, этот ребенок – мой золотой боец, — улыбнулся Эйден.

Вероника была удивлена: — Боец?! Она...

— Она преступница красного уровня опасности, — кивнул Эйден. — Ты слышала о «Мерзком кровавом жнеце», который был арестован Бюро по борьбе с ересью два года назад?

— Конечно, разве это не разыскиваемый преступник S-класса?

— Это она, — мимоходом сказал Эйден.

Вероника посмотрела на Эйдена с растерянностью, и через несколько секунд Эйден кивнул ей: — Это правда.

На этот раз выражение лица Вероники полностью застыло от шока.

Когда она была офицером конной полиции, Вероника слышала прозвище «Мерзкий кровавый жнец».

Считалось, что «Мерзкий кровавый жнец» – признанный король убийц в подпольном мире. Он начал действовать около четырёх лет назад, а активно работал менее двух лет, но число людей, погибших от его рук, исчислялось трехзначным числом. Причём все они без исключения были влиятельными людьми, магнатами или другими высокопоставленными преступниками. Он в одиночку совершил множество легендарных убийств и был объявлен в розыск с огромной наградой.

Около двух лет назад Бюро по борьбе с ересью объявило, что их элитные войска захватили «Мерзкого кровавого жнеца», но все ведения о нём не подлежали разглашению. И по сей день большинство людей считают, что «Мерзкий кровавый жнеца» был тайно казнен, а некоторые верили, что этот король убийц – всего лишь выдуманная городская легенда.

Вероника и представить себе не могла, что легендарный король убийц действительно находится в тюрьме, куда она перевелась работать. К тому же... убийца был маленьким ребёнком.

— Если хочешь отблагодарить её, можешь купить ей еды, но не дай другим заключенным это увидеть, — прошептал Эйден Веронике на ухо. — Хорошо, пойдем в следующее место.

Выйдя из центральной зоны, Эйден повел Веронику в рабочую зону, где трудились заключенные.

— Здесь заключенные выходят на работу, в нашей тюрьме три рабочих участка, один – текстильная мастерская, другой – сад для выращивания цветов, третий – для сборки детских игрушек. В основном мы поставляем продукцию в часть цветочных и швейных мастерских Серебряного града...

— Тюрьма и бизнес? — слегка удивилась Вероника, впервые услышав о таком.

— Да, в каждой тюрьме есть свои отрасли. Вв тюрьме Железного Шипа есть каменоломня и плотницкое дело. В тюрьме сотни и тысячи заключенных, и все они – способные рабочие. Нет причин позволять им бездельничать, они же не на каникулах. Если позволить им работать, это не только позволит немного снизить расходы на содержание тюрьмы, но и даст возможность некоторым бездельникам освоить профессию и накопить опыт. Помимо работы в рабочей зоне, есть также уборка тюрьме, что также поручается заключенным.

Вероника кивнула и стала наблюдать за условиями в текстильной – небольшой мастерской с примерно пятьюдесятью рабочими местами. Заключенные сидели перед швейными машинками, аккуратно обрабатывая ткани, и только два тюремных охранника следили за их работой.

— В будние дни заключенные выходят на работу в полном составе в семь часов, начинают работать в половине седьмого и заканчивают в половине четвертого. Сверхурочные – обычное дело. А после окончания работы распорядок почти такой же, как и раньше: еда, отдых и купание, а в остальное время они могут оставаться в своих камерах или сходить в читальный зал. В восемь тридцать проводится перекличка, а в девять часов гасят свет... вот и всё.

На одном дыхании Эйден объяснил Веронике распорядок рабочего дня заключенных.

— Мне всё ясно, — быстро ответила Вероника, ведь она сама была в тюрьме и не понаслышке знакома с распорядком дня, за исключением деталей, связанных с выходом на работу.

— Текстильная – это, по сути, цех с двумя постами наблюдения. Один человек для решения проблемы, пока другой остается на посту. Каждый час заключенных выстраивают в туалет, а в полдень у них есть час на еду и отдых. — Эйден закончил объяснение, повернулся и махнул рукой. — Я пройдусь по другим рабочим зонам и расскажу, на что обратить внимание на каждом посту.

Они покинули текстильную рабочую зону и вошли в главное здание тюрьмы, готовые отправиться на другие рабочие участки.

Проходя по коридору, они встретили пожилую заключенную в наручниках и кандалах в сопровождении двух тюремных охранников.

— Ох, начальник тюрьмы, какое совпадение! — старушка добродушно улыбнулась Эйдену.

— Заключенная 1081, ах да, вы сегодня «выходите», — Эйден кивнул, вспомнив что-то, затем снял шляпу перед старушкой. — Счастливого пути.

— Хорошо, хорошо, — старушка кивнула, затем взглянула на Веронику. — Юная девушка выглядит незнакомо.

— Новенькая, — небрежно ответил Эйден.

— Отлично! Весьма милая и весьма симпатичная, — старушка улыбнулась и прищурилась. — Хорошо выполняйте свою работу, юная леди.

— Хорошо... спасибо, — бесстрастно кивнула Вероника.

— Ладно, вам пора выходить, — Эйден жестом указал на другой конец коридора.

— Да, прощайте, надзиратель, — старушка склонила голову перед Эйденом и медленно пошла в ту сторону в сопровождении охранников.

Когда старушка скрылась из виду, Вероника шепнула Эйдену: — Эта заключенная выйдет из тюрьмы? Она выглядит очень доброй, в чем заключалось преступление?

Эйден повернул голову и бросил на неё взгляд, помолчал мгновение, прежде чем сказать: — Она не выйдет из тюрьмы, так как приговорена к смертной казни. Сегодня как раз тот день, она направляется на место казни.

Вероника на мгновение остолбенела.

Когда старушка сказала «прощайте», она не задумалась. Когда заключенная покидает тюрьму, ни она сама, ни надзиравшие за ней охранники не хотят, чтобы она возвращалась. Так что даже «прощайте» можно считать подходящим словом для этого места.

— Женщина жила на южной окраине города, сдавала свой дом другим людям, а потом, войдя в доверие к жильцам, травила их, забирая вещи себе – таким способом она убила шесть человек. Так что вполне справедливо будет сказать, что она заслужила смерть, и сочувствовать ей не в чем, — спокойно объяснил Эйден. — В отличие от тебя, она была поймана на веских доказательствах и сама призналась.

Вероника ещё не пришла в себя: — Но она выглядит совсем не так, как...

— Как выглядит такой преступник, верно? — подхватил Эйден. — Да, здесь повсюду заключенные, которые даже не выглядят как те, кто мог совершить что-то подобное. Сердца людей загадочны. Так что да, помни, что самое главное здесь – не доверять заключенным. Те, кого ложно обвиняют, как тебя, здесь редкость.

Вероника замолчала, произошедшее шокировало её.

Эйден провел её по мастерским, где работали другие заключенные, и устрои экскурсию по некоторым помещениям тюрьмы, а вскоре наступило время полуденного обеда, и Эйден повел её в столовую для персонала.

— В столовой можно есть только во время работы? — осторожно спросила Вероника.

— Да. Тюремным охранникам, как правило, не разрешается покидать тюрьму в рабочее время... — задумчиво сказал Эйден. — За исключением меня.

— А это, типа, соответствует правилам? — Вероника недоверчиво посмотрела на него.

— В правилах сказано, что ты должен докладывать начальству, если покидаешь свой пост в рабочее время. Но у меня здесь нет начальства, я сам себе подчиняюсь, — усмехнулся Эйден.

— Это должно быть столовая? — вздохнула Вероника.

— Ты выглядишь разочарованной, — Эйден с интересом посмотрел на неё.

— Когда я служила в конной полиции, я могла поесть во время дежурства... — не стала скрывать Вероника, видя, что её босс уже догадался. — Еда в столовой была ужасной, как в академии, так и в полиции.

— Тогда можете не беспокоиться об этом, наша столовая очень хороша, — уверенно сказал Эйден.

Через пять минут Эйден и Вероника сидели напротив друг друга и ели.

— Кажется, что здесь много блюд, которых я раньше не видела, — Вероника осмотрела содержимое своей тарелки с другим выражением лица. — Что это за оранжевый соус?

— Это называется свинина в кисло-сладком соусе. Вырезку нарезают и маринуют, затем обмазывают мукой, яйцом и сухарями, бросают в горячее масло и обжаривают, а потом поливают соусом из яблочного уксуса, томатного пюре и сахара, — объяснил Эйден.

Девушка осторожно подцепила вилкой кусок мяса и поднесла его ко рту.

— Вкусно! — она прикрыла рот от удивления, это было сочетание, которое она никогда раньше не пробовала. — И как же это называется?

— Цыплёнок гунбао.

— Что? — Вероника не поняла названия блюда.

— В общем, мясо курицы нарезается кубиками и жарится с арахисом и кучей специй. Получается довольно вкусно.

Вероника переключилась на ложку и запихнула её в рот, а потом удивилась: — Как здешние повара придумали такое потрясающее блюдо?

— Я их научил.

— Сэр, вы раньше были шеф-поваром? — спросила девушка, широко раскрыв глаза.

— Нет, я просто знаю рецепты.

— И откуда вы их узнали?

— Секрет, — улыбнулся Эйден.

В мире, где он жил раньше, человеческая культура питания уже давно пережила глобализацию и рыночные испытания. И, хотя он не был профессиональным поваром, помнил несколько популярных и знакомых рецептов.

Как профессиональный путешественник, попав в чужой мир, он, конечно же, должен активно продвигать культуру питания своего мира – ведь для того, чтобы жить новой жизнью в этом мире, ему нужно удовлетворять свой аппетит.

Уровень развития этого мира не такой уж отсталый, но культура питания простых людей выглядит несколько скудной. Рестораны на улицах были неплохими, в них можно было найти и домашнюю еду, и первоклассные блюда. Но когда дело доходит до еды из общего котла в столовых и кафетериях, это жалкое месиво, не делающее почти ничего, кроме наполнения желудка.

После того как Эйден стал начальником тюрьмы, он внёс изменения и в тюремную столовую: он составил несколько рецептов, основанных на ингредиентах и приправах, которые можно использовать в этом мире, и обучил им поваров. Хотя это позволило довести питание лишь до уровня обычных столовых его предыдущей жизни, это всё равно считалось большим улучшением. А для людей этого мира такие блюда добавляли новизны.

Когда Эйден впервые поел в столовой этого мира, он посмотрел на сухой хлеб, несколько ломтиков бекона и кучу горохового пюре на своей тарелке и внутренне отверг это.

Прогресс тюремных столовых привел к повышению стандартов питания заключенных, и хотя рацион не так хорош, как у тюремных охранников, он считался гораздо лучше, чем в прошлом, когда на тарелке подавали кусок хлеба и два-три комочка пасты странного цвета из неизвестных ингредиентов.

Кроме того, несколько улучшилась дисциплина среди заключенных. Раньше из-за недовольства едой случались бунты, заключенные дрались в столовой тарелками и столовыми приборами, но после назначения Эйдена это полностью устранено.

— Скажите, что это у вас в руке, сэр? — вдруг снова спросила Вероника.

— Ты имеешь в виду это? — Эйден покачал двумя тонкими деревянными палочками. — Столовые приборы, которыми я привык пользоваться, называются палочками. Есть вопросы?

— Они действительно удобны? — Вероника с любопытством посмотрела на него.

— Конечно, — сказал Эйден и ловко набросился свою тарелку, чтобы продемонстрировать.

— Потрясающе! — Вероника огляделась. — Я вижу, что многие охранники пользуются теми же столовыми приборами, что и вы. Они научились этому у вас?

— Да, ты тоже захочешь этому научиться, когда однажды будешь есть с нами хого*.

*Примечание: Для простых китайцев «Хого» (дословно «горячий котелок», иначе — «монгольский котелок») — скорее не блюдо, а способ приготовления еды и общения друг с другом, когда ингредиенты, подобранные по вкусу, варят в общем котелке, перемежая еду разговорами. Особенно славится хого провинции Сычуань. В ресторанах, в которых подают хого, используются особые столы, в их центре находится печь, на которую устанавливают горшок с бульоном или соусом (часто горшки разделены на два сектора, так что в них можно сразу приготовить два разных кушанья, обычно острое хого и неострое хого). Гостям подают сырые продукты, которые впоследствии и станут ингредиентами хого: мясо, морепродукты, овощи, тофу, лапшу, пельмени — их набор не стандартизован. Каждый посетитель самостоятельно регулирует температуру блюда, время приготовления различных ингредиентов и очерёдность их опускания в горячий бульон. Как правило, в самом Китае бульон подают очень острый, хотя можно заказать бульон и без большого количества специй.

— Хого? Что это такое?

— Увидишь, когда будет возможность устроить групповой ужин. Тебе понравится.

Вероника кивала, слушая, и мысленно поздравляла себя с тем, как здорово, что её перевели сюда.

Она ещё раз взглянула на содержимое миски Эйдена и с любопытством моргнула: — Впервые вижу, чтобы лапшу ели в супе, а что здесь в качестве начинки?

— Квашеная капуста и свиные внутренности.

— Это внутренности? Никогда их раньше не видела, — Вероника указала на круглый кусок мяса.

— Сначала тебе придется попробовать, — Эйден загадочно улыбнулся и протянул Веронике кусочек палочками, которыми ещё не пользовался.

Девушка с любопытством взяла кусочек в рот и прожевала, затем её глаза расширились: — Никогда не пробовала такой текстуры, что это за часть?

— Я расскажу тебе позже. Если захочешь, можешь заказать блюдо в том окне.

— И как оно называется?

— Рисовый суп с лапшой из свиных кишок, — многозначительно рассмеялся Эйден.

*Примечание: помним, что название Веронике не понятно. Рисовый суп с лапшой из свиных кишок Вэньчжоу - блюдо из супа с лапшой, приготовленное из рисовой лапши, свиных кишок и утиной или свиной крови.Его привозят из Вэньчжоу, провинция Чжэцзян, Китай. Его можно есть на завтрак или в течение дня. Кишки готовят в ароматических добавках, таких как рисовое вино, соевый соус, имбирь, соевая паста или чеснок, до размягчения. Кровь добавляют в застывшем виде (например, порошок или замороженном) вместе с лапшой, а завершают блюдо зеленым луком.

По его опыту, лучше пока не говорить, что она только что съела большую кишку свиньи. Ему стоило немалых усилий убедить шеф-повара столовой работать с таким ингредиентом.

После обеда, время выпуска заключенных на прогулку.

Эйден вывел Веронику на улицу, наблюдая через решетку за заключенными, которые выпускали пар на игровой площадке.

Заключенные ходили по площадке по двое и по трое или лениво сидели и болтали.

— Каждый день после еды у заключенных есть примерно полчаса свободного времени, а в выходные дни – чуть больше. В свободное время два охранника стоят внизу на спортивной площадке, и по одному на каждой из смотровых площадок, на которых есть ружья. А отряд быстрого реагирования в это время патрулирует окрестности и приходит в случае вызова, — объяснил Эйден обязанности для управления заключенными на прогулке.

— Почему площадка как будто чем-то покрыта? — Вероника подняла голову и смутно различила полусферический барьер, окутывающий всю игровую площадку.

— Это алхимический барьер, подавляющий магическую силу, такой же как в центральной зоне. Эта небольшая площадка предназначена исключительно для заключенных центральной зоны. Они содержатся как можно более обособленно от заключенных обычной тюрьмы. Заключенные в центрально более опасны, чем заключенные в других отделениях, а некоторые из них привлекают других больше, чем обычные заключенные, поэтому, смешав их вместе, легко привлечь беду, — внимательно объяснил Эйден. — Существует четыре уровня опасности заключенных, они различаются по цвету бирок и униформы – от белого до красного. Определение идёт в зависимости от силы, и готовности идти на контакт. Заключенные в центре в основном либо желтые, либо красные.

В этот момент одна из заключенных увидела стоящего за решеткой Эйдена и внезапно подошла к нему со злобной ухмылкой на лице.

Вероника заметила её острым взглядом и сразу насторожилась.

Но в следующий момент эта заключенная сделала совершенно неожиданное движение – повернувшись лицом к Эйдену, она резко и стремительно подняла свою тюремную одежду, а затем опустила её.

Затем заключенная с наглым видом высунула язык: — Эй, господин надзиратель, вот вам угощение! У вас уже встал? Жаль только, что вы можете только видеть, но не можете потрогать! Ха-ха-ха!

Несколько заключенных, сидевших поблизости, тоже засмеялись.

Вероника с опаской поглядывала на своего начальника, гадая, как он к этому отнесется.

Такой флирт был очевидной провокацией, и всё же трудно понять, как к этому относиться.

Эйден напустил на себя недоуменный вид и прищурился, глядя на заключенную, прежде чем внезапно открыть рот и закричать: — Что происходит? Откуда в этой тюрьме заключенный-мужчина?

Как только он произнес эти слова, выражение лица спровоцировавшей его заключенной застыло, а остальные на мгновение растерялись, а затем разразились смехом.

Затем Эйден кивнул, как будто только что разглядел её лицо, и махнул рукой: — О, так это ты, заключенная 3319, тогда всё в порядке.

Окружающие заключенные засмеялись ещё больше, только лицо заключенной 3319 посинело от злости.

— Да пошёл ты! Ты что, слепой? У меня есть сиськи, открой свои грёбаные глаза и посмотри! — выругалась она, сделав жест, чтобы снова поднять футболку.

В этот момент охранники, заметившие ситуацию, свистнули.

— Заключенная 3319, думаешь охранники слепые? Хочешь пулю словить за учинение беспорядков?! — громко предупредили её, и охранники на смотровых площадках, направили свои ружья в эту сторону.

Атмосфера мгновенно опустилась до точки замерзания, и заключенная 3319 застыла. Она хотела лишь спровоцировать Эйдена, чтобы он не остался в стороне, а заодно и поднять свою репутацию среди заключенных. Уж точно она не хотела рисковать своей жизнью.

— Не собирайтесь в группу. Что вы делаете? Если вам так нравится собираться вместе, может втиснуть вас всех в карцер? А?

Охранники продолжили угрожать другим заключенным, и вскоре им хватило ума разойтись, а возмущенная заключенная 3319 проклинала начальника и охранников под нос.

— Хм, всего лишь детская забава. Позоришь себя. — презрительно ухмыльнулся Эйден.

— Много ли таких заключенных? — Вероника не могла не вспомнить, какая суматоха была каждый раз в Центральной зоне, когда Эйден осматривал её.

— В обычных тюрьмах это редкость, но в центральной зоне их довольно много. Новые заключенные, как правило, испытывают более сильную враждебность к охранникам и стараются унизить и спровоцировать их любым способом.

— Как мне поступить в этой ситуации? — Вероника брала пример со своего начальника.

— Зависит от ситуации. С большинством придется разбираться строго в соответствии с правилами и инструкциями. Если они не нарушают правила, просто не обращай внимания. Они сами прекратят, когда поймут, что выставляют себя на посмешище. Конечно, есть отдельные заключенные, которых чем больше предупреждаешь, тем больше наказываешь. Такие более энергичны, нужно ударить по их репутации и духу. Используйте какие-то нестандартные методы, чтобы унизить их на глазах у других заключенных, чтобы они поняли, что не стоит идти против охраны. Многие из этих заключенных не против того, чтобы их наказывали, а наоборот, считают, что это создает образ «крутой». Они, как правило, больше ценят репутацию, и попрать её эффективнее, чем наказывать их.

— Кажется... довольно трудным.

— Это советы, полученные опытным путём. Поначалу не нужно так много запоминать, достаточно просто строго следовать правилам и предписаниям. Не нужно приручать каждого заключенного, достаточно просто поддерживать порядок в тюрьме. Кроме того, не все новые заключенные такие, — сказал Эйден, глядя на площадку.

В этот момент по беговой дорожке приблизилась высокая заключенная и с улыбкой кивнула Эйдену: — Добрый день, начальник!

Эйден кивнул в ответ, смотря, как она пробегает мимо, а затем сказал Веронике: — Она поступила только вчера. Иногда бывают и такие заключенные, которые поступают и становятся более послушными. Однако важно не терять бдительности, заключенные центра опасны.

Вероника кивнула и продолжила осматривать площадку, как вдруг заметила Айвеншу, сидящую в углу.

Девочка присела в тени, опустив голову к земле.

— Что этот ребёнок делает в одиночестве? — спросила Вероника.

— Она наблюдает за муравьями, это её хобби, — небрежно ответил Эйден.

— Она совсем одна?

— Ну, да. Между остальными заключенными и ею разница в поколении, не говоря уже о... -— сказал Эйден и сделал паузу. — Она «Мерзкий кровавый жнец», не забывай, как она получила своё прозвище. Каплей её крови можно легко отравить взрослого человека, и от неё нет противоядия. Хотя она и прошла через очистку крови, она всё ещё опасна. Если честно, мне тоже немного страшно находиться рядом с ней. Впрочем, тебе не стоит сильно волноваться, оборотни более устойчивы к ядам, чем обычные люди.

— Честно говоря, я до сих пор не могу в это поверить, — мрачно сказала Вероника.

— Это правда. Даже если бы Бюро по борьбе с ересью искало кого-то похожего, её не переплюнет никто. Она действительно «Мерзкий кровавый жнец» собственной персоной, — тихо сказал Эйден. — Её с рождения закаляли в организации убийц, и она была создана, чтобы стать убийственным орудием.

Вечером в кабинете начальника тюрьмы.

— ...В общем, примерно так, если ты пойдешь в отделение противодействия беспорядкам, то вахта в мастерской тебе не положена. Скорее всего, напрягаться придется только с выходом на работу и по сигналу тревоги, — Эйден сидел в своём кабинете и протянул Веронике два документа. — Вот это – мои новые правила внутреннего распорядка тюрьмы, а вот это – уровень обращения заключенных, обязательно прочти.

— Понятно, — Вероника отдала честь, а затем взяла документ.

— Кстати, ты можешь перевестись в ночную смену? — серьёзно спросил Эйден.

— Да, правильнее сказать, что я больше привыкла работать в ночную смену, — со смехом сказал Вероника.

Оборотни обладали некоторыми физиологическими особенностями ночных животных: отличным ночным зрением, но менее терпимы к яркому свету, чем обычные люди, более энергичны ночью, чем днём, предпочитают лунный свет солнечному. Когда она служила в конной полиции, то часто работала в ночную смену.

— Это здорово! — Эйден радостно хлопнул в ладоши. — Вообще-то ночная смена намного проще дневной, но с кадрами по-прежнему туго. Многие тюремные охранники отказываются работать в ночную смену, особенно те, у кого есть семьи.

Он взял в руки журнал дежурств: — Значит, с послезавтра ты будешь дежурить до пяти вечера. Устраивает?

— Без проблем.

— Итак, сегодня, можно считать, ты заступила на дежурство с утра. Хорошо поработала, спасибо за труд.

— Всё благодаря вам, — улыбнулась Вероника.

Эйден кивнул и посмотрел на девушку, но понял, что та не собирается покидать офис.

— Что случилось? Что-то ещё? — спросил Эйден.

— Это... — нерешительно сказала Вероника. — На самом деле я немного беспокоюсь о заключенной 3201, Мерзком кровавом жнеце.

— О, неудивительно, что сегодня днем ты всегда казалась немного рассеянной. Что ж, можешь спрашивать всё, что хочешь, — Эйден выпрямился.

— Что с этим ребенком? Сколько ей лет? — спросила Вероника, пристально глядя в глаза Эйдену.

— Я не знаю... не смотри на меня так, это то, чего никто толком не знает. Даже она сама не смогла назвать свой возраст, но, боюсь, ей было не больше двенадцати, судя по допросам и обследованиям, проведенным во время ареста.

— Значит, сейчас ей ещё нет и четырнадцати? — глаза Вероники расширились.

Изначально у неё было подозрение, что Айвенша может быть на несколько лет старше, чем кажется на первый взгляд. В конце концов, слишком невероятно, чтобы Король убийц, активно действующий в подпольном мире, был ребёнком.

— Верно, именно поэтому её нельзя было приговорить к смерти. Иначе, учитывая послужной список убийств Мерзкого кровавого жнеца, не знаю, сколько раз её приговорили бы к смерти.

— Как, черт возьми, она стала такой? — нахмурилась Вероника. — Помнится, вы говорили... что её с рождения тренировали в организации убийц. Можно ли достичь такого уровня одними тренировками?

Она была наслышана о репутации «Мерзкого кровавого жнеца». Легенда гласит, что он может по желанию менять форму тела и внешность, владеет рукопашным боем на уровне мастера, обладает огромной силой, способной сломать шею взрослому человеку, и владеет практически любым оружием, способным убить человека, включая огнестрельное, холодное оружие, кнуты и веревки, дубинки, скрытое оружие и взрывчатку.

Еще более ужасающим является тот факт, что, как говорят, кровь в его теле содержит яд, настолько сильный, что достаточно одной капли на оружие и одного неглубокого пореза, чтобы убить цель.

Вероника не могла представить, какие тренировки могут довести ребёнка до такого уровня за считанные годы.

— Да, в организации убийц её воспитывали как инструмент. Но это было не просто обучение, а множество крайне бесчеловечных экспериментов, — сказал с гримасой Эйден.

— Что за эксперименты?

— К сожалению, я не могу рассказать о деталях, у Бюро по борьбе с ересью есть кое-какая информация, но она засекречена. В общем, речь идет о приёме и введении алхимических зелий, а также о подписании демонических пактов. Именно так она получила свои странные способности к перевоплощению, силу и ядовитую природу своей крови. Но за это пришлось заплатить большую цену.

— Цену... — Вероника была ошеломлена.

Эйден помолчал некоторое время, прежде чем продолжить: — У неё нарушено чувство вкуса, полностью отсутствует чувство боли, ухудшена память на некоторые специфические вещи, а также сокращена продолжительность жизни... по результатам обследования, даже если она продолжит получать лечение по очистке крови, её оставшаяся продолжительность жизни не превысит двадцати. Если в будущем не произойдёт нового прорыва в медицине.

Вероника ахнула: — Что за организация настолько жестока?

Тем временем заключенные центральной зоны, пообедав, партиями выходили на площадку, чтобы подышать свежим воздухом и дождаться возможности принять душ.

Среди них была и Айвенша, которая, как обычно, вернулась на своё место, где сидела днём, присела и стала искать следы муравьев – недавно она заметила поблизости что-то похожее на муравьиное гнездо.

Вскоре она обнаружила муравьев, выстроившихся в ряд, и вдобавок к этому неожиданный бонус – в конце муравьиной очереди лежала бабочка со сломанным крылом, покрытая плотным слоем муравьев.

Бабочка вроде бы была жива, но уже умирала: она уже не могла ни бороться, ни сопротивляться укусам муравьев, и только её разорванные крылья изредка медленно открывались и закрывались.

Пока Айвенша наблюдала за происходящим, кто-то подошел к ней сзади: — Ты наблюдаешь за муравьями?

Обернувшись, Айвенша увидела высокую заключенную, которая наклонилась и с улыбкой смотрела на неё – новое лицо, похоже, заключенная только что поступила в тюрьму.

— Угу... — ответила Айша и отвернулась.

Попытка заключенной завязать разговор немного удивило её – вряд ли в этой тюрьме был хоть один человек, который бы вот так запросто завязал с ней беседу.

Вот только на всех остальных ей тоже было наплевать.

Но заключенная не отступила из-за её холодности и продолжила сплетничать: — Хотя муравьи маленькие, они – главные убийцы среди жуков. Почти любой жук, на которого наползёт муравьиный рой, может умереть.

Айвенша проигнорировала её, но пленница продолжила сама: — Я слышала, что все муравьи в колонии – это дети, рожденные от одной королевы, но для королевы эти дети – лишь инструменты.

Заключенная сделала небольшую паузу и сказала с тоской: — Ты всё так же любишь это, как и раньше, Ванни.

Ванни...

Услышав это имя, Айвенша оглянулась, как будто её ударило током, и уставилась на заключенную.

Насколько она помнила, только один человек называл её по этому прозвищу.

С любящей улыбкой на лице женщина прищурилась и сказала Айвенше: — Я не видела тебя два года, ты немного повзрослела.

Как будто отсоединенную часть её памяти насильно присоединили, Айвенша вдруг почувствовала, как что-то постепенно всплывает в глубине её сознания, сливаясь с лицом и голосом стоящей перед ней женщины, которая сначала показалась ей незнакомой.

Она вдруг вспомнила!

— Мама? — она замерла, смотря на стоящего перед ней человека.

[[image:/storage/reader-images/590e6e4ebf033209c2e0c6119cf0e504c510f874.png]]

— Дети Мелюзины? — Вероника слегка удивилась.

— Да, разыскиваемая преступница S-класса Мелюзина*, кодовое имя файла Бюро по борьбе с ересью — «Королева муравьёв». Мелюзина – имя, которое она использует в преступном мире уже почти двадцать лет. На первый взгляд, она была посредником, который отправлял работу убийцам. Но на самом деле все убийцы были обучены ею с детства, и она называла себя матерью этих убийц. Их принято называть «детьми Мелюзины». Одна из них – «Мерзкий кровавый жнец» Айвенша.

*Примечание: Изначально я написал имя по иероглифам, получилась Мейлицзину, оно состоит из иероглифов красивый + блестящий камень + придворная дама (или знатная женщина; гетера, куртизанка; любовница) + рабский, что отражает её характер. Потом ещё погуглил и мне выдало Мелюзину из Геншин Импакт. А вообще Мелюзина (Мелюзайн, Мелизанда) — фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках. Часто изображалась как женщина-змея или женщина-рыба от талии и ниже (ср. морская дева), иногда с двумя хвостами. Выходит замуж за смертного, поставив ему условие, чтобы он никогда не видел её в зверином обличье. Когда он застаёт её в таком виде, она бросает его.

Эйден поискал в памяти информацию от Бюро по борьбе с ересью, которая касалась Айши, и пересказал её.

— Эта Мелюзина, она усыновляет сирот, чтобы обучать их как убийц? — задумалась Вероника.

— Происхождение детей неясно, возможно, она усыновила их по какому-то каналу, а может, купила. Также поговаривают, что некоторые из них – её собственные. В любом случае она промывала мозги этим детям с раннего возраста, укрепляла их с помощью экспериментов, прививала навыки убийства и использовала их как пешки для своего утверждения в подпольном мире, — ответил Эйден.

[[image:/storage/reader-images/ed53381c746574e972337b0e647b68fe0ebe036a.png]]

— Остальные дети все такие же, как заключенная 3201?

— Нет. Королева муравьёв обучила многих убийц, но только Айвенша – её коронный шедевр. Остальные дети, попавшие в её сети, относительно хорошие убийцы, но никто из них и близко не сравнится с Айшей. По мнению алхимиков и врачей, общий процент выживаемости в экспериментах над людьми, которым она подверглась, не превышал пяти, и для подобного нужно было вложить немалые средства. Посудим здраво, если бы существовал второй «Мерзкий кровавый жнец», он бы уже давно прославился в подпольном мире после ареста Айвенши.

— Неужели такого человека ещё не арестовали? — спросила Вероника, сдерживая гнев.

— Нет, к сожалению, она всё ещё жива и здорова, и Бюро по борьбе с ересью не в состоянии собрать подробную информацию лично о ней, только получает побочную через информаторов, — вздохнул Эйден.

— Как может не быть информации? Если она сама вырастила этих детей как их мать, то дети должны знать её очень хорошо, — недоумённо сказала Вероника. — Заключенная 3201 сама отказывается говорить?

Эйден покачал головой: — Дело не в том, что она не хочет говорить, а в том, что не может.

— Что вы имеете в виду? — Вероника не понимала.

— Бюро по борьбе с ересью хранит секреты с помощью демонических контрактов, и если человек, владеющий секретом, добровольно подписывает такой, то при попытке раскрыть секрет кому-то, кто не уполномочен его знать, ему немедленно наносится вред. Если человек попытается говорить, его язык раздвоится или раскрошится. Если попытаться написать, то сломаются кости пальцев, а в худшем случае может разорваться сердце контрактника. Мелюзина освоила подобный метод, и особенности его ещё более изощрённые.

— Что за особенности?

— Её тёмная магия может блокировать память убийцы. Как только убийца попытается выдать связанную с ней информацию, её образ вылетает из сознания убийцы – не полностью стирается, просто временно забывается. Бывало ли у тебя такое, что случайно откладывала что-то в сторону, а в следующую секунду умирала от желания вспомнить об этом?

— Конечно, бывало, — без колебаний признала Вероника.

Подавляющее большинство людей наверняка сталкивались с подобным. Это только что произошло, а потом в мгновение ока остается смутное впечатление, и ты никак не можешь вспомнить, что ты забыл.

— Этот вид черной магии стирает впечатление о заклинателе из памяти других людей и начинает действовать, как только человек пытается произнести информацию, связанную с ним. После того как заклинание начнет действовать, у человека, на которого оно подействовало, возникнет специфическое расстройство памяти, информацию о заклинателе он будет чувствовать как смутное впечатление, но просто не сможет ничего вспомнить. Даже если заклинатель снова предстанет перед ним, он не сможет его опознать, пока тот добровольно не отменит заклинание, — пояснил Эйден.

— В таком случае эти дети... полноценные жертвы? — Вероника опустила взгляд.

Жизнь Айвенши оказалась ещё более жалкой, чем она могла себе представить.

— Жертвой... ну, можно сказать и так, — Эйден согласился с этим утверждением.

Воспитанная с рождения как орудие организации убийц, вынужденно подвергающаяся экспериментами, её тело было испещрено дырами, даже её чувства и личность были стерты, а руки испачканы кровью. Она стала королём убийц в подпольном мире, а затем была заключена в тюрьму. Хотя в ней ещё осталась жизнь, её жизнь полностью разрушена.

— Какой именно приговор был вынесен? — осторожно спросила Вероника.

— Судебная палата вынесла ей неопределенный приговор, — медленно сказал Эйден.

— Неопределённый?

— Это когда постановление устанавливает диапазон наказания, а затем в нужное время корректирует приговор преступнику в пределах этого диапазона, основываясь на регулярных наблюдениях и отчетах со стороны тюрьмы, — объяснил ей Эйден. — Суд назначил ей срок от восьми лет, но без верхней границы.

— Значит ли это, что после восьми лет у неё будет шанс выйти на свободу, если она будет хорошо себя вести?

Эйден долго молчал, прежде чем снова заговорить: — Буквально, да, но только для обычных заключенных. На самом деле, это всего лишь игра слов. На самом же деле суд намерен приговорить её к пожизненному заключению.

— Что?! — глаза Вероники расширились.

— Она была слишком молода, когда ей вынесли приговор, и судебное ведомство не могло напрямую приговорить её к суровому наказанию, поэтому они решили вынести ей такой приговор. На самом деле, даже если спустя восемь лет она будет вести себя как образцовая заключенная, не допустив ни единой ошибки, я уверен, что если пойду с предложением освободить её, оно будет отклонено, — сказал Эйден посмотрев Веронике в глаза. — Её практически невозможно освободить из этой тюрьмы.

— Зачем это вообще нужно? Она явно жертва...

— Но она объективно опасна, как искусный убийца. Её сердце настолько привыкло убивать, что это для неё так же естественно, как дышать. Дай ей нож для заточки карандашей, и она сможет убить по меньшей мере половину заключенных в центральной зоне. А ведь ей нет и четырнадцати, так что она может продолжать расти, и её опасность будет возрастать, — развел руками Эйден. — Как судья может выпустить такую девушку? Её держат в тюрьме не потому, что она виновна, а потому, что она слишком опасна.

Вероника на мгновение потеряла дар речи.

— Ты говорила, что была сиротой, и к тебе с раннего возраста относились по-другому из-за того, что ты оборотень, — Эйден скрестил руки на груди. — Ты сочувствуешь ей, потому что ассоциируешь это со своим собственным опытом?

Вероника ничего не ответила, лишь слегка склонила голову. Эйден попал в самую точку: когда она увидела Айвеншу, забившуюся днём в угол в одиночестве, она вспомнила себя в приюте, когда её изолировали и ей приходилось играть одной.

— Этот ребёнок отличается от тебя. Хотя у тебя немного трагичное прошлое, но есть шанс, — медленно сказал Эйден. — Но этот ребёнок родился без такого шанса.

На следующий день Вероника, как обычно, пришла на работу в Тюрьму Железной Розы.

После отбоя она сразу же прошла в раздевалку и положила свои личные вещи в шкафчик, а затем разделась и приготовилась переодеться в свою форму.

Молодая женщина-охранник, которая переодевалась перед соседним шкафчиком, посмотрела на неё, и вдруг её глаза расширились: — Ох! Мисс Вульфи? Ваш шкафчик рядом с моим.

— Ах, да, да, — от неожиданной болтовни Вероника слегка медленно отреагировала.

Она посмотрела на смутно знакомую коллегу, но не могла её вспомнить.

Вчера у неё был первый день работы в тюрьме, она ходила за Эйденом, встречая охранников Центральной зоны, но не уверена, что где-то пересекалась с этой девушкой.

Учитывая, что собеседница узнала её, будет неловко, если девушка представится, но она не вспомнит её.

К счастью, девушка вовремя заметила её смущение и улыбнулась: — Вы, конечно, меня не помните. Меня зовут Изабелла, я работаю в надзоре в центральной зоне. И именно я руковожу выпуском заключенных в душ. В тот день, когда вы подрались в ванной, именно я отдала приказ задержать вас.

— О-о, здравствуйте, старшая, — Вероника вежливо пожала руку собеседнице.

— Нет-нет, зовите меня по имени! На самом деле я работаю в полиции всего три месяца. Вы не такая, как я, из-за звания вас назначат на более высокую должность, — Изабелла ткнула её локтем. — Мне придется попросить вас прикрывать меня позже.

— Ха-ха, ты слишком вежлива... — Вероника кивнула, она не была особенно хороша в общении с людьми.

Но она была не против того, чтобы коллега так тепло её приветствовала. Тюремные охранники на основных постах целыми днями сталкиваются с разными опасными заключенными, так что они не переживали из-за того, что она оборотень.

— Я видела тебя вчера с начальником тюрьмы.

— Да, он проводил со мной инструктаж для новичков.

— Как и я в то время, — кивнула Изабелла. — К счастью, есть босс, который меня прикроет. Честно говоря, когда после экзаменов меня направили в Железную Розу, я была в полном отчаянии. Я расспрашивала об этой тюрьме, мне сказали, что в ней царит хаос, а в прошлом начальник тюрьмы погиб из-за бунта заключенных. Но, попав сюда, я обнаружила, что здесь неожиданно спокойно, а еда в столовой очень вкусная.

— Ну, подумала также, — вежливо ответила Вероника

В этот момент позади них раздался резкий голос: — Конечно, вы чувствуете себя расслабленно сейчас. Но вы не знаете, сколько проблем было, когда реформы только проводились.

Они повернули головы, позади них стояла женщина, на вид лет тридцати, с коротко стриженными волосами, и смотрела на них, натягивая на себя форму: — Новый молодой начальник принимает жёсткие меры, и ему всё равно, готовы к ним сотрудники ниже его или нет. Молодым девушкам, как вы, он нравится, и вы думаете, что всё нормально.

Изабелла ничего не сказала – чужое внезапное вмешательство ей немного не по душе, но женщина была старше и имела намного больший стаж и опыт. Ссора с ней могла привести только к неприятностям.

Однако Вероника вовсе не собиралась терпеть, после некоторого разглядывания женщины она предложила: — По крайней мере, он действительно добился успеха, если считаете себя лучше, почему бы не получить повышение?

Мгновенный отпор Вероники ошеломил Изобеллу.

Старший охранник слегка нахмурилась: — Почему новички не понимают правил?

— Что? Вы собираетесь меня учить? — Вероника ответила прямым свирепым взглядом, что придавало ей злодейский вид, и также ощущалась её сила.

После нескольких секунд пристальных гляделок старшая немного оторопела, но, не желая терять репутацию так просто, усмехнулась и отвела взгляд.

В этот момент кто-то высунул голову с другой стороны шкафчиков для переодевания – это была Френда, надзирательница центральной зоны, которая переодевалась с другой стороны и слышала переполох.

— Что вы делаете? Откуда столько энергии на споры с утра пораньше? Идите работать! — крикнула она, затем бросила взгляд на старшего охранника. — Меган, тебе уже пора выходить. Сходишь в мастерскую открыть двери?

По положению Френда была выше всех остальных присутствующих, и Меган не решилась перечить. Она застегнула форму и, ничего не сказав, вышла из раздевалки.

Изабелла посмотрела на Веронику и молча показала большой палец вверх.

— Чего? — растерялась Вероника.

— Когда я делаю этот жест, это значит, что ты действительно хороша! — сказала Изабелла с серьезным выражением лица. — Ты ни с кем не боишься ссориться, даже с женщиной, которая не нравится самому начальнику тюрьмы!

— Мне просто не понравилось, как она начала гнать на нас без всякой причины... — немного смущенно сказала Вероника.

— Не обижайся, Меган не держит на вас зла, у неё и раньше были разногласия с надзирателем, — в этот момент подошла Френда и завязала с ними разговор.

— Командир, — Изабелла и Вероника одновременно отсалютовали ей.

— Командир, почему у неё разногласия с начальником тюрьмы? — прямо спросила Вероника.

— Меган хорошо справляется со своей работой, но она немного жадная. Раньше она отвечала за общую зону, когда управление тюрьмой было хаотичным, и её должность была более прибыльной. Управляя мастерской, она просто разрешала заключенным работать сверхурочно, а потом перепродавала материалы из мастерской. Управляя камерами, она намекала на то, что заключенные берут взятки, чтобы решать проблемы, — сказала Френда. — Нынешний начальник тюрьмы вступил в должность и потребовал обнародовать доходы и расходы мастерской, а также перевел её в центральную зону. Она не может больше зарабатывать столько же, поэтому у неё, естественно, возникли разногласия с начальством.

— Какой смысл держать у себя такого человека? — нахмурилась Вероника.

— Ничего не поделаешь, в тюрьме не хватает людей, — пожала плечами Френда. — Более того, нельзя просто так уволить сотрудника, а она – старая хитрая лиса. Думаешь, ещё так легко подловить?

Вероника ничего не сказала, услышав это, – проблемы на работе случаются везде, к тому же, по сравнению с конной полицией, атмосфера здесь была гораздо лучше.

Она переоделась и снова направилась в кабинет Эйдена, готовая к тренировке.

— ...Ты прочитала информацию, которую я дал тебе вчера? — спросил Эйден, увидев её.

— Всё прочитано, вы можете проверить меня в любое время, — Вероника выглядела уверенной.

— Ого, очень мотивированно, я ожидал, что это займет у тебя два-три дня, — Эйден с одобрением кивнул. — Тогда ты просмотри это позже, когда у тебя будет время.

— Информация о заключенных... и список запрещенных предметов? — Вероника взяла документ и изучила его.

— Ну, это не так важно, как информация, полученная вчера, но её всё равно следует знать.

— А? — Веронике вдруг обратила внимание на один пункт. — Игральные карты тоже запрещены?

— Да, раньше они были разрешены, но заключенные играли в азартные игры наедине, масштабы становились всё больше и больше, так что их запретили, — кивнул Эйден. — Теперь заключенным разрешено играть только в шахматно-картёжном клубе под присмотром охранников.

— Но... — заколебалась Вероника.

— О? — Эйден что-то почувствовал и прищурился.

— Ах, — Вероника поняла, что кое-что раскрыла.

— Не-е-е-ет! — в центральной зоне тюрьмы Фей из тринадцатой камеры испустила отчаянный крик.

— О, не знал, пока не проверил. Удивлен, что у тебя припрятано так много хороших вещей, — Эйден стоял, крестив руки, и с интересом рассматривал контрабанду, которую другие охранники извлекли из тринадцатой камеры и разложили перед ним.

Игральные карты и кости, косметика, заколки, крупные купюры, мелкие драгоценные металлы, запрещенные книги, вибрирующие кристаллы... то, что было найдено только в личных вещах Фей, на самом деле составляло треть списка.

Если бы не реакция Вероники, увидевшей список, Эйден и не подумал бы о сегодняшней внезапной проверке.

Когда девушка удивленно спросила его, он догадался, что Фей тайком доставала карты, добытые контрабандой, чтобы поиграть с ней.

— Предательница! Я так заботилась о тебе, когда мы жили в одной камере! Не могу поверить, что ты сдала меня, как только вступила в должность! Я ошибалась на твой счет!!! — Фей с обидой смотрела на Веронику, стоящую позади Эйдена.

— Я... не хотела этого, прости, — Вероника извинилась, глядя на несчастную Фей, сочувствуя.

— Не извиняйся перед заключенной, это её вина, — поучал Веронику Эйден.

Он повернулся к Фей и уже собирался что-то сказать, как вдруг суккуб прыгнула к его бедру: — Господин Эйден!

К счастью, Эйден ожидал этого и сделал уклончивый шаг назад, а затем схватил Веронику за плечо и толкнул её перед собой в качестве щита.

— А? — Вероника не успела среагировать, как Фей схватила её за бедро и чуть не сбила.

— Тск, — Как только Фей поняла, что обняла не ту цель, она тут же отпустила Веронику и снова уставилась на Эйдена.

— Ещё раз обнимешь меня, и я оставлю на твоём лице отпечаток ботинка, — на этот раз Эйден предупреждающе поднял одну ногу.

Если бы Фей обняла его за бедро, то уже просто так не отпустила бы.

Она тут же с несчастным видом начала умолять Эйдена: — Я не знала, что это контрабанда, так что, пожалуйста, сделайте мне поблажку, я...

— Готова на всё? — закончил за неё Эйден, сделав вид, что ковыряет в ухе. — Я правильно расслышал? Если ты готова на всё, будь честной, соблюдай правила и не создавай мне никаких проблем, хорошо? Ты уже пятый раз здесь и говоришь, что не знаешь, что это контрабанда?

— Это правда...

— Вещи конфисковать, контрабанду утилизировать. Деньги и драгоценные металлы будут храниться в вашем личном хранилище и вернутся к тебе, когда ты выйдешь из тюрьмы. Ты будешь закрыта на день, а твой уровень обращение вернется к изначальному, — ровным тоном объявил план Эйден.

— Не надо, не хочу! Почему ты делаешь это со мной!!! — Фей начала кататься по полу.

Эйден не удивился этому и, повернув голову к охранникам, сказал: — Уведите.

Они тоже привыкли к подобной сцене: они подхватили всё ещё сопротивляющуюся Фей и потащили в сторону карцера.

И тут Эйден повернулся к другой заключенной тринадцатой камеры – заключенной 3340, новенькой, которая только недавно прибыла и была определена в эту комнату. На вид ей было около тридцати лет, высокая и изящная.

Вероника узнала в ней ту доброжелательную заключенную, которая вчера поприветствовала Эйдена на спортивной площадке.

— Надзиратель, — как только она встретилась взглядом с Эйденом, то расплылась в улыбке.

— То же касается и тебя, заключенная 3340, а я-то думал, что ты приверженец правил, — Эйден взял в руки стеклянный пузырек с таблетками.

— Простите, но у меня немного обычных лекарств, потому что у меня ринит и бессонница... — заключенная 3340 покорно склонила голову.

— Есть болеешь, найди тюремного врача. Здесь много желающих заболеть и полениться. А ты лечишь болезнь сама. — Эйден наклонил голову и пристально посмотрел на её опущенное лицо. — Не легко достать что-то подобное, кто помог тебе достать это?

— Я... я попросила свою семью пронести это, положив в личные вещи... Мне очень жаль, но я никогда больше не осмелюсь, — заключенная 3340 опустила голову ещё ниже.

Эйден огляделся по сторонам, заметив, что несколько других заключенных, выведенных в коридор из-за проверки, устремили свои взгляды в их сторону.

Он понизил голос и предупредил заключенную 3340 на ухо: — Твой срок всего несколько месяцев, не стоит так уж сильно путаться под ногами. Даже не думай о том, чтобы испортить мне жизнь, поняла?

Заключенная 3340 посмотрела на Эйдена, и на мгновение её взгляд стал острее.

Но в конце концов она кивнула и ответила: — Я не понимаю, о чем вы говорите, начальник тюрьмы. Но поскольку это я поступила неправильно, я подчинюсь любому наказанию.

— Хорошо, — легко приказал Эйден встав прямо. — Лекарства уничтожить, пять дней заключения.

Заключенная 3340 удивленно подняла голову.

Даже Вероника посмотрела на Эйдена с некоторым удивлением – наказание явно было гораздо тяжелее, чем для Фей.

— Хочешь что-то добавить? — Эйден бесстрастно смотрел на заключенную 3340.

— Ничего, — заключенная 3340 ещё раз склонила голову в знак покорности, после чего последовала за одним из охранников в направлении ворот.

Проходя мимо одиннадцатой камеры, она взглянула на Айвеншу, стоявшую перед дверью камеры.

Девочка растерянно смотрела на заключенную, ей всё время казалось, что этот человек ей знаком, но она никак не могла вспомнить.

Кажется, со вчерашнего вечера у неё кружится голова, и она постоянно что-то забывает... это так странно.

Спортивная площадка вчера вечером.

— Мама? — Айвенша расширила глаза, глядя на заключенную, которая вдруг захотела с ней поговорить, – женщина перед ней выглядела и звучала как её «мама», Мелюзина, которая вырастила её. Но она только сейчас вспомнила про это.

— Почему ты здесь? — Айвенша с удивлением посмотрела на свою «маму», взглянула на тюремную форму и номер – 3340. Она только что поступила в тюрьму.

— Пришла, чтобы вытащить тебя, конечно же, моя Ванни, — с любовью улыбнулась Мелюзина. — Ты самый любимый ребёнок мамочки, как я могу выносить, что ты сидишь за решеткой?

Спасти меня... вытащить?

В голове Айвенши появились вопросы.

Почему? Когда её старших братьев и сестёр ловили, мать всегда оставалась равнодушной.

— Как бы мне ни хотелось забрать тебя отсюда прямо сейчас, мне потребуется время, чтобы подготовиться. А пока потерпи, — Мелюзина протянула руку и коснулась макушки Айвенши. — Я очень рада встретиться с тобой вот так.

Айша почувствовала тёплое, мягкое прикосновение к своим волосам – точно такое же, как и раньше.

Затем воспоминания оборвались.

Когда она пришла в себя, женщина давно исчезла.

— Что я делаю? — она ошеломлённо застыла.

Наблюдала за муравьями и увлеклась...

Она снова опустила голову и увидела растерзанную бабочку и муравьев, возвращающихся в муравейник в полном составе.

— Почему эта заключенная должна провести пять дней в карцере за то, что просто спрятала пузырек с таблетками? — спросила Вероника у Эйдена, когда они выходили из центральной зоны, неся поднос с контрабандой.

В ходе проверки было обнаружено много всего, большинство прятали всего по одному-два предмета контрабанды, за исключением Фей, у которой была почти треть списка «товаров», но даже в этом случае Эйден посадил её всего на один день.

А вот заключенную 3340, которая спрятала всего лишь пузырек с таблетками, Эйден отправил на пять дней в одиночную камеру, что кажется некоторым фаворитизмом.

— Тот факт, что ты задала этот вопрос, говорит о том, что у тебя есть желание разобраться в этом, молодец, — Эйден сначала похвалил Веронику, а потом продолжил. — Я только показал тебе список, но не успел рассказать. На самом деле уровень опасности разный в зависимости от контрабанды, и, соответственно, наказания может быть легче или тяжелее.

— Опасность... наркотиков выше, чем у бритвенных лезвий? — Вероника немного удивилась.

Во время этой проверки у одной из заключенных был обнаружен перочинный нож, но даже её Эйден посадил в одиночную камеру всего на два дня.

— Правила в центральной зоне немного отличаются от правил в обычной тюрьме, и ножи не будут использоваться в качестве оружия. Подумай, когда ты была в тюрьме, если бы кто-то угрожал тебе перочинным ножом, ты бы испугалась?

Вероника на мгновение задумалась: — Я бы, наверное, сначала сломала ему нос...

Против подавляющей физической силы у обычного человека не будет шанса даже с мачете, не то что с ножичком.

— Верно, в центральной зоне полно опасных людей, нож не вызовет переполоха, но, несмотря на это, опасные товары также подлежат строгому контролю. Но наркотики, если уж на то пошло, опасны независимо от того, в какой тюремной зоне они находятся, и это проблема гораздо более сложная, чем другие контрабандные товары.

— В каком смысле?

— Во-первых, препараты можно использовать для отравления, а также добавлять в пищу для симуляции болезней – это ещё сложнее обнаружить, чем инструменты. Во-вторых, есть магические препараты и зелья, которые повышают магическую силу. Если дать их заключенным в центральной зоне, у которых она заблокирована, они временно восстановят её часть. И наконец, в этой тюрьме много заключенных с наркотической зависимостью, и некоторые лекарства могут стать не только твердой валютой для этих людей, но и средством контроля над ними. Так получилось, что препараты, которые принесла с собой 3340, вызывают привыкание, что вряд ли можно назвать совпадением, — неспешно сказал Эйден. — У тебя есть предположения, за что сюда посадили заключенную 3340?

— За что?

— Нелегальный бизнес. Она торгует препаратами, которые производит.

— Продает поддельными лекарствами?

Эйден покачал головой:— Нет, лекарства настоящие. Причем все, даже некоторые магические, со специальными эффектами, а некоторые из них даже сделаны лучше, чем на фабричном производстве. Но некоторые лекарства, которые она продавала, были под запретом, и она не смогла достать ни одной лицензии, поэтому её поймали и приговорили к шести месяцам, три – за незаконное предпринимательство, а остальные три – за обладание черной магией неизвестного происхождения.

— Она... колдунья?

— Она сама призналась, что является бродячим алхимиком, но вполне вероятно, что она ведьма, и, в общем-то, знающая толк в зельях.

В этом мире, хотя магия и не является редкостью, не каждый может ей научиться, особенно черной магии, которая контролируется конвенцией. В основном только военные и вооруженные организации, такие как Бюро по борьбе с ересью, могут обучать и использовать ее под определенным руководством.

Астрология и благословения, увлекаются ведьмы и колдуньи, не запрещены, но черная магия и зелья, к которым они прикасаются, становятся мишенью для Бюро по борьбе с ересью. Классическими представителями в этой тюрьме являются Дейли, ведьма, специализирующаяся на вызове демонов, и Арсена, некромант.

Именно по этой причине заключенная 3340 отправлена в центральную зону.

— Значит, она опасна? — Вероника ещё немного не понимала.

— Ты заметила, как много заключенных переглянулись, когда я допрашивал заключенную 3340? — вдруг спросил Эйден.

— Действительно... — на мгновение задумалась Вероника, и тут её осенило. — Они обратили внимание на человека, который смог пронести наркотики в тюрьму!

— Верно, любые препараты строго контролируются, но тот факт, что женщине всё же удалось что-то пронести, говорит о том, что у неё есть каналы или средства. Подмешивание порошка в еду или предметы, а затем повторное получение с помощью профессиональных средств. В таком случае его очень сложно обнаружить, а мы не можем полностью запретить оборот предметов внутри и за пределами тюрьмы. Значит, у неё есть возможность стать «главой наркобизнеса». Это страшный ресурс для тюрьмы, — сказал Эйден и сделал жест подсчета денег. — Ресурс, который работает лучше, чем деньги, и с его помощью она может утвердить свою власть в тюрьме.

— Но ведь её срок – всего шесть месяцев... — пробормотала Вероника себе под нос.

Она задавалась вопросом, нужно ли человеку, которому предстояло провести в тюрьме всего шесть месяцев, поднимать такую шумиху, как сказал Эйден.

— Нельзя терять бдительность, даже если это всего лишь месяц, — строго сказал он. — Особенно с заключенными в центральной зоне.

После общения со многими заключенными Эйден приобрел изрядное профессиональное чутьё

Хотя это всего лишь догадка, он чувствовал, что эта внешне вежливая женщина не так проста.

В покорности и вежливости женщины была какая-то неуловимая лёгкость, а Эйдену было совершенно безразлично отношение к нему заключенных. Он сталкивался со слишком многими проблемными личностями.

Вежливая он или грубая, единственное, что его действительно волновало, – соблюдает ли заключенная его правила.

А заключенная 3340, которая только что прибыла и уже нарушила запрет, заставила его инстинктивно насторожиться. Эта проверка была направлена на Фей, и обнаружение заключенной 3340 можно считать удачей.

Итак, сначала он прямо кинул предупреждение, а потом влепил ей пятидневное заключение. Это демонстрация силы и власти, а также прощупывание почвы.

— Понятно, — Вероника кивнула с понимающим выражением лица, но затем неожиданно задала ещё один вопрос. — Тогда, сэр, почему это контрабанда?

Эйден повернул голову и был ошеломлен – Вероника держала в руках вибрирующий кристалл, который был найден у Фей.

[[image:/storage/reader-images/be25f4d10f2031531c2a5f9009d94707c06a3388.png]]

— Я обнаружила, что он вибрирует сам по себе, — Вероника положила его на край подноса, постучала по нему, и кристалл тут же начал вибрировать. Затем девушка взяла его и сильно сжала, и вибрация снова прекратилась.

— Э-э, ты... — Эйден натянул неловкую, но вежливую улыбку, — действительно не знаешь?

— Не знаю, я впервые вижу такую игрушку, она опасна? — спросила Вероника с невинным выражением лица.

— Спроси как-нибудь об этом у Френды, она лучше с этим знакома, — Эйден почесал бровь и небрежно сбросил проблему на подчиненную.

Пять дней спустя, тринадцатая камера центральной зоны.

Суккуб Фей сидела на краю кровати и читала роман от нечего делать, когда дверь камеры открылась и в неё ввели её соседку по камере, заключенную 3340.

— Наконец-то ты на свободе, сестрица — поприветствовала её Фей.

— Да, наконец-то я выбралась. Эти пять дней были настоящим мучением, приходилось спать у унитаза, — громко причитая, Мелюзина рухнула лицом вниз на кровать.

— Ты очень смелая, раз осмелилась оставить пузырёк с лекарством в таком виде, — Фей бросила на неё взгляд. — В этой тюрьме строго следят за любыми препаратами.

— Я не знала, что проверка нагрянет так неожиданно. Я уже проходила проверку у тюремных охранников, но это не помогло, — беспомощно сказала Мелюзина.

— Эта проверка была проведена начальником тюрьмы спонтанно, и даже слова других охранников в таком случае ничего не значат.

Фей поняла, что имела в виду 3340: такие заключенные, как она, не испытывающие недостатка в деньгах, всегда пытаются подкупить охранников, чтобы облегчить себе жизнь. Хотя начальник Эйден непоколебим, это не значит, что каждый сотрудник в этой тюрьме чист.

Её личный тайник с крупными купюрами и драгоценными металлами на самом деле не для раздачи заключенным, а для подкупа охранников. В тюрьме на деньги нельзя ничего купить, да и прятать их хлопотно, а между заключенными это не твердая валюта. Но вот тюремные охранники могут принять их.

Подкупив тюремных охранников, можно организовать для себя легкую работу, а также заранее узнать о массовых проверках. Словом, получить много выгоды.

— Ты точно знаешь толк в тюрьмах, — Мелюзина улыбнулась и посмотрела на Фей. — У тебя здесь должно быть много знакомых, верно?

— Вроде того, — небрежно ответила Фей.

— Итак... — по-другому улыбнулась Мелюзина. — Есть желание вместе немного нажиться?

— Что ты задумала? — Фей настороженно огляделась.

— Снаружи мне говорили, что некоторые лекарства можно продавать в тюрьме в несколько раз выгоднее, чем на воле. Но я не знаю, правда это или нет... — неуверенно сказала Мелюзина.

Но Фей – заключенная с опытом, и она сразу уловила глубокий смысл её слов: – Ты хочешь стать здесь «главой наркоторговли», да?

— Зарабатывать деньги не грех, — улыбнулась и рассмеялась Мелюзина.

— Поищи кого-нибудь другого. Позволь сказать, что я не испытываю недостатка в деньгах, — решительно отказалась Фей. — Мне всё равно, что ты хочешь сделать, но меня не впутывай! Колодезная вода речной не помеха! (обр. в знач.: один другому не помеха, не мешать друг другу.)

Когда эта соседка по камере, называвшая себя странствующим алхимиком Мэри, появилась здесь, она казалась приветливой. Фей решила, что с ней довольно легко найти общий язык, но у неё не было намерения улучшать отношения.

Во-первых, она считала, что заключенная выглядит заурядно и не так полезна, как её предыдущая соседка по комнате, приговоренная к смертной казни Вероника. А во-вторых, срок заключения Мэри составлял всего полгода.

Но теперь казалось, что она недооценила новую соседку. Во время обыска нашли пронесенную в тюрьму бутылочку с лекарством, чего Фей даже не ожидала.

По её опыту, наличие таких средств может полностью изменить иерархию тюрьмы.

Кроме того, у её соседки, похоже, есть такое намерение.

Но Фей не хотела влезать в это.

— Дам совет: твой срок всего полгода, лучше не занимайся такими мелкими делами. Начальник тюрьмы не глупый человек, — с серьёзным лицом сказала она Мэри.

Хотя в глазах Эйдена она всегда выглядела простушкой и нарушительницей спокойствия, но на самом деле Фей знала, как выжить в этой тюрьме.

Она понимала, что Эйден бросил заключенную 3340 в карцер на пять дней как предупреждение. Если 3340 продолжит провоцировать Эйдена новыми выходками, Фей переживала, что это могло повлиять на неё саму.

Неразумное решение – идти против надзирателя.

Мелюзина мгновение молчала, но в конце концов улыбнулась и кивнула: — Хорошо, я усвоила урок.

Она думала, что этот суккуб относительно проста, но, похоже, её не так легко использовать...

Изначально она хотела подтолкнуть заключенную на сцену и использовать её связи в тюрьме, чтобы распространить наркотики и таким образом выстроить власть. Но, похоже, проще всё сделать самой.

Находка наркотиков стала неожиданностью, но и хорошей рекламой – скоро заключенные, нуждающиеся в них, сами придут к ней.

Но теперь она не могла действовать необдуманно. Если будет слишком много действий, за ней неизбежно будут следить. Суккуб права. Надзиратель этот тюрьмы сложный человек.

Нужно сделать что-то ещё, чтобы хоть немного отвлечь его внимание.

К счастью, шахматные фигуры, которые могут помочь, скоро будут здесь.

Тем временем в кабинете начальника тюрьмы.

— ...Это все заявки, поданные на сегодня, — почтительно сказала Френда, стоя перед столом и держа в руках отчёт.

— Что ж, хорошо, — Эйден небрежно отложил бумаги, с которыми закончил работу, и поднял взгляд на Френду. — Как поживают наши новички в центральной зоне?

— Очень хорошо... — ответила Френда после паузы, затем улыбнулась и сменила тон. — Должна сказать, что эта девушка просто великолепна!

— О? — Эйден с интересом откинулся на спинку кресла.

— Во время выпуска из камер заключенная 3319 спровоцировала её, Вероника схватила её одной рукой и повесила на столбе, — сказала с улыбкой Френда. — Теперь, когда она патрулирует и следит за заключенными, они особенно послушны и честны.

— Да, неплохо, — Эйден тоже одобрительно кивнул.

Вероника училась быстрее, чем он ожидал. Она уже успела завоевать определенный авторитет среди заключенных.

Как чистокровный оборотень, прошедший стандартную боевую подготовку, она обладала высочайшим боевым мастерством даже по сравнению с заключенными в центральной зоне. И уже одно это позволяло ей управляться с заключенными.

Новичок с таким потенциалом, – это настоящее сокровище.

— Хочу сообщить вам ещё кое-что: ещё двое новых заключенных были переведены в центральную зону, — сказала Френда, подавая две папки.

Эйден нахмурился, увидев папки: на них стояла печать Бюро по борьбе с ересью, что означало, что заключенные были отправлены сюда после захвата Бюро и внутреннего разбирательства.

— Что за очередные нарушители спокойствия? — он взглянул на Френду.

— Оба малолетние преступники, одно и то же преступление – покушение на убийство, — прошептала она. — Эти

двое детей, похоже, профессиональные убийцы...

Эйден немедленно расстегнул молнию на папке с досье, достал два документа и пробежался по ним, широко раскрыв глаза.

Его взгляд остановился на конечном абзаце; последнее предложение в обоих досье было одинаковым:

...Основываясь на результатах проверки, можно предположить, что они относятся к «Детям Мелюзины».

[[image:/storage/reader-images/0d45844001e3d6b4821c9ac85faa325986ca513c.png]]

Железная Роза, учебно-исправительная комната.

Здесь собираются вновь поступившие заключенные, и под наблюдением отряда наблюдения за порядком тюремные охранники обучают их правилам и нормам тюрьмы.

В списке также значились два новых малолетних преступника.

Вероника стояла в коридоре, наблюдая за ситуацией в комнате через односторонне стекло. Охранники, дежурившие в коридоре, могли видеть ситуацию в комнате, но заключенные внутри – нет.

В дополнение к наблюдению на посту, она получила должность капитана отряда по борьбе с беспорядками центральной зоны.

В этот момент по коридору прошёл Эйден.

— Командир! — Вероника немедленно встала по стойке смирно и отдала честь.

— Хорошо работаешь, — Эйден с улыбкой приветствовал её.

Затем Вероника обратила своё внимание на миниатюрную фигурку рядом с Эйденом — «кровавую Айвеншу» из одиннадцатой камеры, которую сегодня надзиратель взял с собой.

Эйден повернулся к стеклу и внимательно осмотрел двух молодых заключенных.

Две девочки были похожи как сёстры-близнецы, выглядели они совершенно одинаково. Что касается их возраста... в досье без записей, но по виду они на один-два года моложе Айши, но их глаза и выражение лица такие же механические и холодные.

[[image:/storage/reader-images/cb9e36d5693aff394335aa6795763a345d2a10b5.png]]

— Говорят, что эти двое являются убийцами, обученными Мелюзиной, как и ты. Что-нибудь знаешь о них? — спросил он стоящую рядом с ним Айвеншу.

Не долго думая, Айвенша покачала головой: — Нет, с другими «братьями и сестрами» я не общалась. Этих двоих я встречаю впервые.

Узнав, что «дети Мелюзины», такие же, как Айша, переведены в эту тюрьму, Эйден, действуя осторожно, привел её, чтобы узнать больше.

Но, похоже, Айвенша мало что знала о других убийцах.

На самом деле, хотя Бюро по борьбе с ересью так и не смогло поймать Мелюзину за хвост, «детей», которые являются исполнителями миссий, время от времени ловили. Просто эти убийцы, чьи воспоминания были прокляты, не могли сообщить никакой информации о самой Мелюзине.

Не считая новой пары заключенных, арестованы в общей сложности четыре убийцы. Двое заключенных заперты в тюрьме Железного Шипа. Есть также девушка-убийца, которая умерла через полгода после ареста из-за пожирающего эффекта контракта с демоном. Только Айвенша была заключена в Железной Розе.

Двое новых убийц были пойманы после того, как провалили покушение по случайности.

Поскольку Бюро по борьбе с ересью не получило никакой дополнительной информации, они просто как можно скорее отдали их под суд, а затем перевели в тюрьму. На первый взгляд это казалось разумным.

Эйден внимательно прочитал их досье. Опасность этих двух убийц-близнецов заключается в том факте, что из-за демонического контракта, пожертвовав рукой, они обрели на её месте по могущественному когтю с силой проклятия. Старшая сестра лишилась левой руки, а младшая – правой По этой причине Бюро наложило специальную печать-кандалы на их запястья.

По своим способностям они намного уступали Айвенше, которая могла трансформировать своё тело полностью сколько угодно раз.

— Запомни их. Независимо от того, захотят ли они связаться с тобой или делают что-то подозрительное, не забудь вовремя сообщить об этом, — сказал Эйден девочке.

Более безопасный подход – позволить учителю уйти из класса, позволив лучшей ученице в лице Айвенши понаблюдать за ними.

— Поняла, — кивнула Айша.

В тюрьме повиновение приказам Эйдена – новый закон выживания, которому она здесь научилась.

Вероника посмотрела на Айвеншу, которая, не колеблясь, подчинилась приказу Эйдена, её взгляд стал немного задумчивым.

— Сэр... — она осторожно обратилась к Эйдену.

— Что такое? — Эйден повернул голову.

— У меня есть несколько вопросов, которые я хочу задать вам наедине. Когда работа по наблюдению закончится, могу ли я прийти в ваш офис? — прошептала Вероника.

— Конечно, — Эйден быстро согласился.

В то же время на спортивной площадке, центральная зона. Заключенных, пообедавших быстрее всех, загнали сюда, как стадо пасущихся овец, толпящихся в ограниченном пространстве.

Мелюзина тихо сидела на скамейке, оглядываясь по сторонам.

Не видно Айвенши... её куда-то увели?

В этот момент к ней тихо подошла заключенная, дважды сухо кашлянула, а затем сказала: — В последнее время погода очень сухая, и я иногда кашляю.

Мелюзина взглянула на неё и беспечно ответила: — Ага.

Заключенная посмотрела на тюремных охранников на расстоянии и понизила голос: — Ты – алхимик Мэри, верно? Не знаю... у тебя есть препарат от кашля?

Мелюзина слегка улыбнулась, услышав это: — Я только вышла из карцера. Скорее всего, за мной следят. Немного рискованно снова проносить лекарство...

Она хорошо разбиралась в фармакологии и прекрасно знала, что многие препараты с подавляющим кашель действием вызывают привыкание, а эта заключенная была опьянена возможность получить его. Поэтому и выпрашивала.

Это уже четвертый человек за сегодня.

— Конечно, не за просто так! — заключенная сразу поняла, что она имела в виду. — Награда... обсуждаема.

— Ничего страшного, возможно и мне есть что попросить, вместо платы может сойти и услуга, — улыбнулась Мелюзина.

— Конечно! Если понадобится помощь, просто скажи мне! — заключенная энергично кивнула, ведь сейчас она просила о помощи.

Мелюзина была довольна: полагаясь на свои лекарственные средства, она начала обустраиваться в тюрьме и налаживать связи.

Теперь нужно собрать как можно больше информации.

— Кстати говоря, этот надзиратель действительно безжалостен! Запер меня на пять дней из-за нескольких таблеток, это действительно раздражает, — Мелюзина скрестила руки на груди. — Его должны ненавидеть здесь, верно?

— Какой начальник тюрьмы не вызывает ненависти у заключенных... — вторила ей заключенная, — но его хитрости и уловки действительно невыносимы, мало кто осмелится пойти против него.

— А нет ли в этой тюрьме влиятельных заключенных, которые ненавидят его до глубины души? Мне кажется, я могла бы найти что-то общее с таким авторитетом.

— Если ищешь кого-то, кто будет тебя прикрывать, лучше не стоит. Заключенные, которые привлекают внимание начальника тюрьмы, несчастно кончают, без исключений, — доброжелательно сказала заключенная. — Видишь вон ту девушку, прячущуюся в тени?

Мелюзина последовала указанию и, оглянувшись, увидела женщину, сидящую в тени, с поджатыми ногами и бледным лицом.

— Вампир? — она сразу узнала её расу.

— Она – Принцесса крови. Бедняжка два года рыла туннель, чтобы сбежать из тюрьмы, но не понимала, что её давно выследили. После захвата и возвращения в тюрьму её заставили страдать, — пожаловалась заключенная. — Раз даже такая заключенная была побеждена, лучше таким маленьким персонажам, как мы, не слишком высовываться.

— О? Побег из тюрьмы? — Мелюзина заинтересованно подняла голову и прищурилась, не отрываясь глядя Принцессу крови, как хищник на добычу. — Похоже эта заключенная с характером.

Вечером, по свистку, заключенных, находившихся на площадке, собрали и по одному отправили в ванные комнаты.

Заключенных выстроили в ряд под длинным горизонтальным шлангом с рядами душевых шлангов, из которых лилась холодная вода.

Заключенные мылились, ополаскивались и возвращались в раздевалку.

В основном для купания в тюрьмах подается только холодная вода, и даже зимой вода лишь немного подогревалась, поэтому купание в таких местах – это просто процедура очищения тела без малейшего удовольствия.

Вампирша Офелия тщательно вытиралась полотенцем – как нежить она не потела, ей просто не нравилось, что на её тело попадает пыль.

— Ты – знаменитая Принцесса крови Офелия? Не думала, что однажды смогу оказаться в одной тюрьме с таким великим человеком, — в этот момент кто-то встал рядом с ней и завязал разговор, пока она вытирала голову.

Офелия прищурилась, узнав в этом человеке алхимика, которого Эйден отправил в карцер пять дней назад.

Она молча отвела взгляд, не обращая на неё внимания.

Не обращая внимания на холодное безразличие, Мелюзина продолжила: — Я слышала, что ты два года рыла туннель, чтобы сбежать из тюрьмы. Какой позор.

На этот раз Офелия ответила.

— Обычный человек прибежал дразнить меня? Неужели решила расстаться с жизнью? — она даже не взглянула на Мелюзину, лишь произнесла ледяное предупреждение.

Мелюзина улыбнулась и продолжила приближаться к собеседнице: — Не пойми меня неправильно, я не насмехаюсь, а восхищена твоим духом неповиновения. В этой тюрьме слишком мало таких людей, как ты, которые все еще сохраняют достоинство... ох!

Она успела закончить фразу, так как Офелия внезапно протянула руку к её горлу, схватила её и прижала к стене.

— Я ещё не опустилась до такого, чтобы мне сочувствовал такой человек, как ты. Думаешь, я не посмею тронуть тебя? — Офелия смертельной хваткой вцепилась в шею Мелюзины, глядя на неё с очень близкого расстояния.

С её головы стекала холодная вода, темные, как чернила, локоны прилипли к бледной, как снег, коже. Единственным ярким местом вампирши были глаза цвета крови, в которых сейчас полыхало нескрываемое ледяное желание убить.

Оставшиеся в ванной женщины лишь переглянулись и вышли: такая стычка была обычным явлением в центральной зоне. Даже если эти двое действительно подерутся, это станет проблемой тюремной охраны, а если они будут замешаны, это только добавит проблем.

Мелюзина почувствовала необычайную силу, исходящую от пальцев вампирши: даже при строго контролируемой диете и запечатанной магической силе, девушка перед ней обладала силой большей, чем обычный человек.

Но её это не волновало. Увидев, как остальные покидают ванную, она лаконично заметила: — Я пытаюсь тебе помочь.

Но Офелия насмешливо ответила: — Ты просто хочешь использовать меня? Если действительно хочешь мне помочь, почему бы тебе не дать мне свою кровь? Я уже давно голодна, даже если высосу тебя досуха, ты ведь не будешь жаловаться, верно?

[[image:/storage/reader-images/9779ea47644e198fc4dc3ec061cc95aecad8a41d.png]]

Сказав это, Офелия схватила Мелюзину за плечо, а затем приблизилась к её шее, слегка приоткрыв губы, и вскоре острые клыки вампирши коснулись кожи.

Чем ближе вампир был к своему верховному истинному предку, тем выше статус и магическая сила, и тем больше нужно пищи. Обычному человеку противопоказано то количество еды, которое насыщает представителя расы крови уровня принцессы.

Однако вместо того, чтобы испугаться, Мелюзина громко рассмеялась: — Не пугайте меня, моя принцесса, если вы вкусите моей крови, проклятая метка на шее заставит вас страдать от сильной боли, верно? — сказав это, она сделала паузу, а затем добавила: — Однако я могу помочь снять печать такого уровня.

[[image:/storage/reader-images/faa5cb2e24a498d1ba9f1f8c90fd7a8e254452b7.png]]

— Ты понимаешь это заклинание? — взгляд Офелии изменился.

На шее Офелии был магический круг, наложенный Бюро по борьбе с ересью, который срабатывал, как только она глотала человеческую кровь, заставляя её испытывать боль, как от солнечного ожога. Из-за этого ограничения она могла пить только кровь зверей, предоставленную тюрьмой.

— Не просто понимаю это, я... эксперт в этой области! — улыбнулась Мелюзина и нежно погладила метку заклинания на шее Офелии, а затем подтянулась ближе. — Это подарок за встречу и приветствие, попробуй вкус человеческой крови впервые за долгое время.

Офелия почувствовала лишь легкое покалывание, как будто с её шеи сорвали скотч, и на мгновение она подозрительно посмотрела на Мелюзину, прежде чем поддаться искушению впиться в шею женщины.

Теплая, мягкая кровь потекла по языку и влилась в горло, словно дождевая роса, упавшая на давно иссушенную и потрескавшуюся землю.

Офелия тут же принялась жадно сосать. Слишком давно она не вкушала человеческой крови.

— Несмотря на то, что это подарок за встречу, ты ведешь себя слишком беспечно, — прошло некоторое время, Мелюзина попыталась оттолкнуть Офелию, но та вцепилась ей в плечи смертельной хваткой. — Не забывай, я могу помочь тебе снять печать, так что, естественно, я могу и наложить её снова.

Она подняла руку и коснулась затылка Офелии, и печать на её шее тут же засветилась.

Офелия открыла глаза от мучительной боли, прикрыла шею и отстранилась, чтобы откашляться: из уголка рта полилась кровь, которую она только что проглотила.

— Теперь ты веришь, что у меня есть навыки, — негромко сказала Мелюзина, из ранок на шее всё ещё шла кровь, но её тут же смыла холодная вода. — Похоже, ты действительно слишком долго голодала. Разве ты не чувствуешь удушья, когда Принцессу крови держат на поводке, как собаку?

— Что, черт возьми, ты пытаешься сделать? — Офелия немного оправилась от боли, причиненной заклятием, и уставилась Мелюзину. — Или, я должна спросить, что ты за человек?

Женщина, способная взломать секретное заклинание Бюро по борьбе с ересью, определенно была не простым алхимиком.

— Неважно, кто я, главное – наш общий враг, — рассмеялась Мелюзина.

— Общий враг?

— Надзиратель! Ты хочешь покинуть эту тюрьму, и так получилось, что я хочу вывести людей отсюда. У нас одна цель, а такие люди должны сотрудничать, — развела руками Мелюзина.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— У меня есть способ достать особое волшебное зелье, которое восстановит твои силы в этой тюрьме.

— Ты собираешься использовать мою силу, чтобы силой вырваться из тюрьмы? — горько улыбнулась Офелия. — К сожалению, даже если я полностью восстановлю свои силы, я не смогу сделать это с помощью своей силы.

— Это не похоже на слова Принцессы крови. Даже если ты однажды проиграла этому человеку, с помощью шансы на победу все равно должны быть высоки, верно? — скрестила руки Мелюзина. — Я организую помощь.

— Ты не сможешь победить его, даже если найдешь помощников, у него в руках есть фигуры получше, — ответила с необычной уверенностью Офелия.

— Что ты имеешь в виду?

— Заключенные. На него работают другие заключенные, такие же опасные, как и я, — медленно сказала вампирша. — Насколько я знаю, их трое: некромант из пятнадцатой камеры, ведьма из двенадцатой и «Кровавая Айвенша».

— Айвенша? — Мелюзина слегка изменилась в лице. — Можешь рассказать мне о ней подробнее?

В дверь постучали, и Эйден ответил: — Войдите.

Вероника зашла в кабинет и отсалютовала Эйдену за столом: — Сэр.

— Говори, о чем хотела спросить? — Эйден выпрямился и, посмотрев на подчиненную, спросил: — Это касается Айвенши?

— Вы... заметили? — немного удивилась девушка.

— Я чувствовал твой взгляд всё время, пока разговаривал с ней. Ты действительно очень переживаешь об этом ребёнке.

— Сэр, я слышала, что заключенная 3201 выполняла для вас какую-то работу? — осторожно спросила Вероника.

— Верно.

— Что вы обычно поручаете ей?

Эйден задумался на мгновение: — В основном я поручаю ей подавлять бунты заключенных или ловить сбежавших. А в такие моменты, как сегодня, я поручаю ей присматривать за другими заключенными. Я же говорил вам, что этот ребёнок – мой золотой боец.

— Но разве не в обязанности отряда по борьбе с беспорядками входит заниматься подобными вещами?

— У нас не хватает людей. Ты сама видела, когда попала в отряд по борьбе с беспорядками. Число заключенных в этой тюрьме сейчас превышает две тысячи, а сколько человек в отряде? И в центральной зоне должно быть больше сотрудников, чем во всех остальных зонах тюрьмы вместе взятых. Так что вы не сможете даже поспать, если я не стану задействовать заключенных для помощи.

— Но, честно говоря, я думаю, что это немного... неуместно поручать такое задание столь юному ребенку. Разве нет? — Вероника тщательно подбирала слова.

— Если говорить о степени опасности, то она сама во много раз опаснее, чем задание, которое я ей даю. По моей оценке, сложность заданий, которые я ей даю, не высока для неё, — спокойно ответил Эйден.

— При всем уважении... — Вероника сглотнула и наконец набралась смелости, чтобы говорить от души, — Не используете ли вы её как инструмент?

— Верное утверждение. Если говорить объективно, то я действительно использую её как инструмент, — без колебаний кивнул Эйден, признавая это.

Глаза Вероники расширились, когда «откровенный» ответ Эйдена застал её врасплох, на мгновение лишив дара речи.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла вымолвить: — Так в чем же разница между этим и...

— В чем разница между этим и использованием её Мелюзиной в качестве орудия убийства – ты об этом думаешь? — сказал за неё Эйден. — Разница большая: Мелюзине запрещено использовать её как орудие убийства. Я же использую её как инструмент для поддержания тюремной дисциплины – это законно.

— Есть ли смысл в этих рассуждениях? — Вероника всё ещё не могла понять.

— Способ не лучший, но он работает, — всё так же спокойно ответил Эйден. — Грубо говоря, тюрьма – это такое место, где отбывают наказание грешники, и их учат жить по закону. Это дитя понимает жизнь только в качестве инструмента, умеет выживать только так. Тогда я научу её, как стать инструментом в рамках закона. Преступников, применяющих насилие, общество терпеть не будет, а вот блюстителей закона – да.

— Но разве она не может просто научиться быть нормальным ребёнком? Ей ведь едва исполнилось четырнадцать, разве нельзя её перевоспитать?

— Это может сработать с обычными малолетними преступниками, но для неё это бессмысленно, — наконец тихо сказал Эйден, долго смотря на девушку. — Вероника, мы проводим реабилитационное обучение заключенных, чтобы дать им возможности, а не для того, чтобы двигаться самим. Всё начинается с самих заключенных.

Вероника была ошеломлена.

— У меня есть друг, который посвятил себя работе, связанной с обучением несовершеннолетних девочек, совершивших преступления. Он верил, что у этих сбившихся с пути детей просто проблемы с психикой и моралью и что если от чистого сердца наставить их на нужный путь, то они смогут осознать свои ошибки и будут стремиться к добру, — спокойно рассказывал Эйден. — Так он открыл учреждение, где собирал этих детей и давал им уроки об идеологии и морали, а также другие академические знания.

— Разве это не здорово?

— Но в первый же день его обступили эти дети, и многие насмехались над тем, что он не знает ничего, кроме проповедей. В результате не многие дети хотели посещать его образовательные курсы.

— Как же так? — удивилась Вероника.

— Потому что он никогда глубоко не задумывался о первопричине кривого пути, по которому пошли эти дети. Правда в том, что в этом учреждении лишь небольшой процент детей действительно такие, какими он их считал. Большинство детей – выходцы из сомнительных среды. Кого-то родители не смогли ничему обучить, кто-то с раннего детства подвергался насилию дома, а у кого-то родители сами были преступниками и заставляли детей с раннего детства попрошайничать и воровать. Есть люди, которые всегда жили в настолько искаженном окружении, что даже если они исправят свои представления, то не смогут изменить обстановку. И всё же он думал, что небольшая проповедь с его стороны излечит недуг. Но в итоге просто принял это как должное.

Эйден скривился, рассказывая о своём опыте работы в центре временного содержания несовершеннолетних в течение двух лет.

Увидев Веронику, он вспомнил себя прежнего.

— В конце концов, мой друг понял, что вместо того, чтобы насильно исправлять этих малолетних преступников своими идеями, лучше быть практичным. Нужно просто дать им понять, что они будут наказаны за плохие поступки, научить их учиться жить в обществе нормальным образом. Достаточно просто не совершать преступлений, и это самое практичное, чему можно научить этих детей. Вот что реально.

Вероника задумчиво моргнула: она сама была сиротой и могла бы сбиться с пути, если бы не хороший приют.

Тщательно обдумывая глубокий смысл этих слов, она осторожно спросила: — Значит, вы хотите сказать, что Айвенша...

— Айвенша – не от мира сего и полностью отличается от обычных людей. Она никогда не сможет жить как обычный человек. Исправление её представлений и сознания не будет иметь для неё никакого смысла.

Со всей серьезностью сказал Эйден.

— Пока при ней сохраняется умение убивать, общество не выпустит её из этой тюрьмы. Снаружи множество людей, желающих использовать её как орудие убийства, она... такой человек, который может жить только в этой тюрьме. Всё, что я могу сделать, это научить её, как жить здесь.

— Мир слишком несправедлив к ней, не оставляет ни единого шанса.

Вероника грустно опустила взгляд.

Будучи оборотнем, она ещё могла изменить свою судьбу упорным трудом, но жизнь Айвенши – дорога с односторонним движением, ведущим к отчаянию – либо как орудие убийства, либо как пленница.

— Она родилась в этом мире без шансов, я же говорил тебе, — Эйден на мгновение задумался, потом вдруг добавил: — Если только...

— Если только что? — Вероника снова подняла голову.

— Если только Мелюзина, которая обучала её, не попадёт в сеть и не будет схвачена, — Эйден сжал кулаки. — Если в мире и есть человек, который может дать Айвенше шанс превратиться обратно в нормального человека, то, насколько я могу судить, это она.

Следующий день, полдень, время выпуска.

Офелия сидела в одиночестве на скамейке у края площадки, над которой нависли тяжелые темные тучи. Это был один из редких дней, когда она могла выйти и погулять среди бела дня.

Мелюзина стояла в двух метрах от неё, скрестив руки и прислонившись спиной к ограде.

— На восточной стороне площадки загорает женщина в платье и широкополой шляпе – ведьма Дейли, — губы Офелии слегка шевельнулись, а глаза сфокусировались на двух патрулирующих тюремных охранниках.

— Дейли... — Мелюзина прищурилась. — Ведьма Дейли, которая живет в Теневых руинах?

— Не уверена, я мало что знаю о её происхождении.

— Значит, она отлично умеет вызывать демонов? — продолжала Мелюзина.

— Да. Она использует короткий посох из черного дерева, и я видела, как она призывала три разных демона.

— Тогда это точно она, — убедилась Мелюзина.

— Ты знаешь её? — спросила Офелия.

— Нет, я только слышала о ней. Она считается авторитетной фигурой в «Ковене ведьм». Но новостей о ней не было уже много лет, не ожидала, что она окажется здесь.

— Ты тоже ведьма, — Офелия бросила взгляд в сторону Мелюзины.

Она догадалась, что женщина была ведьмой, когда помогла ей снять печать с шеи.

— Следует сказать, была, — испустила долгий вздох Мелюзина.

Да, её уже давно исключили из Ковена.

В том мире она была знаменита благодаря своим знаниям в области зелий, демонических договоров и запечатывающих заклинаний – тех самых методов, которые она использовала, чтобы вырастить из детей ужасных убийц.

— А разве в этой тюрьме она не должна носить тюремную форму? — спросила Мелюзина.

— Это привилегия заключенных с высоким уровнем обращения, они могут оставить себе определенное количество собственной одежды, — объяснила Офелия. — Работая на начальника тюрьмы, они получают возможность улучшить свои условия в тюрьме.

— И где же тот некромант, о котором ты говорила?

— Арсена? Сейчас её здесь нет, но ты должна была её видеть, надзиратель назначил её библиотекарем.

— Маленькая девочка в очках, которая сидит там весь день, уткнувшись в книгу? — вспомнила Мелюзина.

— Да, это она, — Офелия сделала паузу и добавила, — скучная женщина.

— Ты её знаешь?

— Мы немного дружили, прежде чем нас бросили сюда, — равнодушно сказала Офелия. — И последняя, Кровавая Айвенша...

Она перевела взгляд на крошечную фигурку в углу игровой площадки.

Но тут её перебила Мелюзина: — Не нужно рассказывать, я её знаю.

Верно, как никто другой, знает...

В конце концов, она вырастила этого ребёнка.

— Насколько я знаю, только эти трое. Не исключаю, что есть и другие, но думаю, их мало, — тихо сказала Офелия. — Живому человеку трудно взять на себя слишком много демонических контрактов.

— Значит... — легкая улыбка появилась на лице Мелюзины, — если удастся переманить их, надзиратель останется один?

— Но только если ты действительно сможешь снять с них смертельный контракт, — добавила Офелия. — Ты действительно сможешь это сделать?

— В этом я уверена, — вскользь ответила Мелюзина.

— Когда ты собираешься сделать свой ход?

— Мы ещё поговорим. Но ты должна дать мне немного времени, чтобы всё обдумать.

— Тогда я подожду твоих хороших новостей, — Офелия встала и пошла в сторону основного здания.

Если кто-нибудь из более проницательных охранников увидит, что она так долго находится наедине с новой заключенной, он мог бы насторожиться. В данный момент их план находился на стадии подготовки, и они должны быть осторожней.

Мелюзина повернула голов и несколько мгновений смотрела на Айвеншу в углу, затем отвернулась, чтобы убедиться, что надзиратели ушли, и направилась в угол площадки.

— Ванни, — стоя за спиной Айвенши, она прошептала её прозвище.

Девочка удивленно повернулась, и Мелюзина воспользовалась возможностью разблокировать её воспоминания.

Увидев стоящую перед ней «мать» из её воспоминаний, Айвенша расширила глаза и вспомнила случай, когда её «мать» попала в эту тюрьму.

Она забыла такое важное событие!

Когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, Мелюзина подняла палец и сделал жест «тише».

Айвенша тут же закрыла рот – повиноваться этой женщине было рефлексом, привитым с детства.

— Мама слышала об этом, — уголки рта Мелюзины слегка приподнялись, но в глазах не было радости. — Ты работаешь на кого-то другого?

В этот миг лицо Айвенши потеряло краски.

Воспоминания о долгих годах, проведенных с «матерью», подсказали ей, что «мать» сейчас злится.

Если разозлишь её, тебя постигнет наказание хуже смерти.

Если сделаешь маму счастливой, она будет любить тебя.

Никогда не перечь матери – это железное правило выживания, которое она усвоила после бесчисленных уроков.

Но в этот момент Мелюзина протянула руку, коснулась её головы и сказала нежным голосом: — Очень тяжело, когда тебя заставляют работать ради других... этот проклятый человек даже угрожал тебе жизнью.

Айвенша в замешательстве открыла глаза, некоторое время никак не реагируя.

Мелюзина воспользовался случаем, чтобы проверить демонический контракт, который был заключен с Айвеншей.

— Но не волнуйся, оковы такого масштаба мама легко снимет, — улыбнулась Мелюзина. — Скоро я заберу тебя из этого адского места, и ты будешь свободна.

— Хочешь уйти... отсюда? — взгляд Айвенши вдруг стал растерянным.

В один миг в её ушах зазвучали слова, сказанные когда-то Эйденом: — Это единственное место, где ты можешь укрыться. Покинешь эту тюрьму, и за тобой будут охотиться до края земли. В этом мире больше нет уголков, где ты могла бы жить свободно.

— Что случилось? — Мелюзина заметила что-то странное в девочке. — Сомневаешься в словах своей матери? Это на тебя совсем не похоже.

— Но Эйден сказал... — скованно произнесла Айвенша.

— Ты собираешься повторять маме то, что говорят люди? Чему я тебя учила, уже забыла? — Мелюзина внезапно перестала улыбаться.

По всему её телу пробежал пронзительный холодок, а язык Айвенши замер, словно завязанный в узел.

Несмотря на то что она уже потеряла чувство боли, эти мучительные воспоминания из прошлого надолго засели в её душе.

Наконец она механически открыла рот и безжизненным голосом ответила: — Нет.

— Очень хорошо, хорошая девочка, — на лице Мелюзины вновь появилась улыбка.

[[image:/storage/reader-images/f1b5a18c41370807cb95f1a4e191f68080f701ba.png]]

Вечером Эйден в сопровождении Френды совершил свой обычный обход камер в центральной зоне.

— Ха-ха, господин надзиратель вернулся за очередной порцией брани!!!

— Йоу-йоу, начальник тюрьмы, вам не кажется, что вы мазохист?

— Хотите, я наступлю на вас высоким каблуком?

— Эйден, черепашье отродье!

...

Его, как всегда, встретила волна проклятий.

Но тут из дежурной комнаты у ворот внезапно раздался кашель: — Кхм!

В одно мгновение весь коридор мгновенно погрузился в тишину.

Эйден с удивлением повернул голову и увидел, что Вероника стоит в дверях дежурной комнаты, заложив руки за спину, слегка улыбаясь и оглядываясь.

Прямо напротив камеры номер один находилась не камера, а дежурная комната, где сидели дежурные охранники, наблюдавшие за всем коридором через широкоугольное зеркало у двери.

Сегодня здесь дежурила Вероника.

В следующее мгновение заключенные, наконец, осознали, насколько унизительной и неловкой была их реакция и, чтобы скрыть смущение, стали ругаться ещё агрессивнее.

— Так сегодня ты дежуришь, — Эйден кивнул Веронике и улыбнулся. — Похоже, ты успела завоевать репутацию среди заключенных. Неплохо.

Заключенные, которые прыгали в центральной зоне, на самом деле были кучкой пугал, но чтобы напугать их одним кашлем, требовалось определенное мастерство – для этого нужно было укрепить авторитет с помощью относительно жестких приёмов, укоренив в заключенных страх.

Эйден действительно умел сухим кашлем заставить заключенных инстинктивно замолчать, просто ему давно надоело с этим играть.

Но не Френда. Она была обычным человеком, и, как тюремный надзиратель со стражем, знала дела тюрьмы как свои пять пальцев, но когда дело доходило до запугивания заключенных, ей много не хватало.

Раз Вероника достигла такого уровня всего за несколько дней, её способ дисциплинировать заключенных был действительно эффективным, и что она не зря тратила свои бонусы и таланты чистокровного оборотня.

— Сэр, я должна вам кое-что доложить, — Вероника с серьёзным видом отдала честь. — Сегодня вечером в основной зоне возник небольшое происшествие: восемь заключенных одновременно пострадали от лихорадки и диареи.

— Так много? — нахмурился Эйден. — Их уже отвели в лазарет?

— Отвели, я составила список для вашего ознакомления, — Вероника представила отчет.

Эйден взял его и просмотрел несколько раз: — Хм? Близнецы тоже?

В списке были указаны номера близнецов-убийц, которых немногим ранее отправили в эту тюрьму.

— Верно.

Лицо Эйдена слегка скривилось: не могло быть совпадением, что симптомы проявились у стольких заключенных вместе.

Пищевое отравление... или эпидемия?

— Закройте столовую и отправьте все остатки еды, оставшиеся с вечера, а также ингредиенты и посуду на проверку.

Эйден как раз собирался проинструктировать Френду, когда в разговор вмешалась Вероника, подняв руку: — Нет, сэр, я попросила Изабеллу пойти. Она должна была доложить вам после, но вы пришли сюда первей.

Эйден был поражен, но в его глазах появилось одобрение: — Неплохо, очень эффективно.

После этого он повернулся к Френде: — Тогда давай проведем быстрый осмотр заключенных, а затем отправимся в лазарет.

— Поняла.

Пока Вероника наблюдала, Эйден и Френда направились вглубь коридора.

— Хотя я говорю очевидное... но эта девушка действительно хороша в роли тюремного охранника, — тихо вздохнула Френда.

— Раньше она тоже занималась поимкой преступников, так что у неё более или менее богатый опыт, — спокойно сказал Эйден. — Но, в конце концов, конная полиция все равно работает в первую очередь на жителей, а главной целью тюремной охраны всегда были заключенные. В этом отношении ей предстоит многому научиться.

— Каково это – взять ученика? — поддразнила Френда.

— Вам всем стоит поторопиться и ознакомиться с новыми правилами и операциями. Каково это – постоянно позволять начальнику брать на себя новичков? — ухмыльнулся Эйден.

Когда они проходили мимо тринадцатой камеры, Фей вдруг вскочила к решетке: — Господин Эйден, послушайте, о чем говорят...

— Заткнись, — Эйден повернул голову и оборвал её слова при первой же возможности.

— Я ещё ничего не сказала!!! — глаза Фей расширились.

— Это точно не что-то серьёзное, так что вместо того, чтобы слушать твои бредни, я просто попрошу тебе заткнуться, — холодно ответил Эйден. — Предупреждаю, я сейчас занят!

— Ты становишься всё более агрессивным! — Фей фыркнула и надулась, а затем нахмурилась. — Но, ах, мне это тоже нравится!

— Приветствую, господин начальник, — В этот момент Мелюзина подошла к решетке и отвесила Эйдену учтивый поклон.

Сдержанно кивнув, Эйден приготовился идти дальше.

Но тут Мелюзина снова обратилась к нему: — Пожалуйста, подождите, начальник.

— В чем дело? Говори покороче, — посмотрел на неё Эйден.

— Господин, кажется, у многих заключенных только что случился приступ. Вы ведь пойдёте в лазарет, чтобы посмотреть, что происходит? — сказала с покорным выражением лица Мелюзина. — Можете взять меня с собой? Я смогу немного помочь.

— Тебя? — нахмурился Эйден.

— Вообще-то я немного разбираюсь в аптечном деле, — покорно сказала женщина. — Я слышала, что вы, начальник тюрьмы, нестандартно подходите к найму людей, и некоторые заключенные здесь работают на вас. Так что я надеюсь, что мне повезет, и я тоже смогу немного поработать.

— От кого ты узнала, что я работаю с заключенными? — Эйден сделал растерянный вид.

Не было секретом, что он выдавал Айвенше и девочкам работу, но это известно не всем. Заключенные вроде Офелии, которые мало общались с людьми, узнали об этом только в день побега после двух лет пребывания в тюрьме, а с момента появления Мелюзины не прошло и месяца.

Осознав, что Эйден испытывает её, Мелюзина изобразила на лице притворное удивление и ответила: — А? Я услышала, как другие заключенные болтали об этом... это просто слухи?

Эйден мгновение смотрел на неё, ничего не видя, и равнодушно ответил: — Нет, иногда заключенные выполняют для меня кое-какую работу, но у меня есть ряд критериев для отбора таких заключенных.

— Да? Но что за критерии?

— Тебе не нужно знать, ты не пробыла здесь и полмесяца, а я даже не знаю твоей биографии, — Эйден одарил Мелюзину пристальным взглядом. — И ты думаешь, я выдам заключенному доступ к лекарствам в лазарете? Неужели я выгляжу настолько глупым?

— Простите, что перешла границы дозволенного, — Мелюзина тут же почтительно склонила голову.

— Больше не обращайся с подобными просьбами, — Эйден закончил разговор и продолжил идти вперед.

— Других симптомов нет?

В лазарете Эйден хмуро смотрел на тюремного врача.

— Да, никаких особых симптомов, только слегка повышенная температура, — тюремный врач жестом указала на заключенную, лежащую на койке позади неё.

— А диарея?

— Это то, что они утверждали. Когда я проверила их, все они чувствовали себя вполне нормально. Хотя все сказали, что у них болит живот, но когда я поинтересовалась, место и интервалы между болями у каждого были разными, что не позволяет диагностировать наличие какой-либо болезни, — развела руками врач.

Выслушав его, Эйден понял, что он имеет в виду.

У доктора было подозрение, что заключенные притворяются, ведь они нередко симулировали головную боль или боль в животе и отправлялись в лазарет. У опытного тюремного врача был намётан на это глаз.

Что касается боли в животе и диареи, то эти пациенты ничем не отличались от тех, кто симулирует болезнь.

— Но ведь жар действительно есть, не так ли? — слегка нахмурился Эйден.

— Да, поэтому я и подумал, что это странно. Обычно есть и другие симптомы.

— А что насчет результатов анализа крови? — спросил Эйден.

— Пока ничего не видно, по крайней мере, можно предположить, что это не заразная болезнь.

— Что насчёт результатов анализов еды в кафетерии?

— Ничего не подтвердилось, я боюсь, что это не пищевое отравление... — доктор на мгновение задумалась. — Все тюремные зоны питаются из одной столовой, нет причин, почему только заключенные основной зоны массово заболели.

Эйден на мгновение задумался и вдруг понизил голос, обращаясь к тюремному врачу: — Может, это реакция на препарат?

— Наркотики? — врач на мгновение замерла, услышав это. — Возможно, но мы не можем проверить это в наших условиях, а заключенные... не должны иметь возможность получать такие препараты в тюрьме, верно?

— Трудно сказать... — Эйден сразу вспомнил о препарате, который был найден в тринадцатой камере ранее.

— Так что же нам делать с этими заключенными? — спросила врач. — Не могу придумать ничего другого, кроме как дать им жаропонижающее.

— Пусть они пока останутся с вами, в конце концов, есть симптомы. Даже если мы подозреваем, что что-то не так, мы должны следовать правилам, — покачал головой Эйден. — Я переведу несколько человек, чтобы они присмотрели за ними.

— Хорошо.

Закончив разговор с тюремной охраной, Эйден повернул голову к Френде и скомандовал: — Отправляйся в центральную зону и организуй внезапную проверку камер!

Четверть часа спустя...

Френда и Вероника вернулись я к Эйдену, стоящему в конце коридора и покачали головами.

Значит, ничего не выяснилось.

Эйден не удивился.

Если у стольких заключенных одновременно случился приступ, вызванный реакцией на наркотик, и они подняли шум, любой, кто проявляет хоть немного осторожности, заранее спрятал бы наркотики в другом месте или вовремя избавился от них.

— Разве не было обыска не так давно? Почему снова? — недовольно пробормотала заключенная.

Это замечание превратилось в фитиль, и вскоре среди заключенных вспыхнули жалобы.

— Вот оно, разве это не злоупотребление властью?!

— Разве они ничего не нашли?

— Хорошо, наверное, господин надзиратель, быть императором здесь...

...

Заключенные кричали во всю мощь своих легких, и Эйден несколько секунд слушал, прежде чем наконец заговорил: — Вы чувствуете себя так, словно у себя дома?

В одно мгновение в тюрьме воцарилась тишина.

— Тюрьмы имеют право обыскивать камера заключенных, нет ограничений по частоте, — бесстрастно произнёс Эйден. — Не найти контрабанду это нормальная ситуация, но давить на меня за это? Вы что, совсем с катушек съехали? Теперь ваша очередь учить меня, как делать мою работу?

«...»

Меньше часа назад заключенные кричали на Эйдена, но теперь никто не пытался спровоцировать конфликт.

Любому, кто хоть немного соображал, было ясно, что нынешний Эйден не так уж и снисходителен, и хотя в будние дни они с удовольствием провоцировали начальника, на самом деле не было ни одного, кто осмелился бы рискнуть жизнью.

Эйден тоже был немного взволнован, его интуиция, воспитанная многолетним опытом, подсказывал, что кто-то что-то проворачивает в его тюрьме.

Самым подозрительным человеком, несомненно, была заключенная 3340, но на этот раз ему не удалось поймать её за хвост.

В обязанности тюремных надзирателей входит поддержание порядка в тюрьмах, что заставляет их большую часть времени занимать пассивную позицию при столкновении с заключенными, которые пытаются нарушить порядок.

В эту последнюю ночь ему ничего не оставалось делать, как держать в лазарете пациентов с лихорадкой, поручив Френде присматривать за центральной зоной.

На следующий день в садовой мастерской тюрьмы собрались заключенные, занимающиеся пересадкой цветов и уничтожением вредителей в оранжерее.

— Те вчерашние припадки – это всё твоих рук дело? — вампирша Офелия подошла к Мелюзина с цветочным горшком и понизила голос, чтобы завязать с ней разговор.

— Ага... — ответила Мелюзина, пересаживая цветок. — Я заставила их принять небольшое специальное лекарство, которое заставляет тело нагреваться без каких-либо других симптомов.

— Какое облегчение видеть, что этот ублюдок Эйден ничего не смог выяснить, — слегка улыбнулась Офелия. — Но лекарство, которое ты с таким трудом достала, используется для подобных вещей?

— Лазарет находится далеко от центральной зоны, и охрана там слабее, так что это может быть подходящее для прорыва место, — спокойно сказала Мелюзина. — У меня есть свои люди среди пациентов, и я послала их воспользоваться этой возможностью, чтобы прощупать структуру этой тюрьмы.

— Скажи, как, черт возьми, ты протащила сюда эти вещи? — спросила Офелия.

— Охранник у дверей оранжереи, её зовут Меган, и она умеет загребать бабки. Помимо мастерской, она занимается проверкой материалов, поступающих извне. Подкину ей денег, и она закроет глаза на то, что мне доставят.

— Подкупать тюремных охранников? Какой неоригинальный подход.

— В любом случае, это работает. Смотри сюда, — Мелюзина осторожно вытащила из горшка цветочные ветки вместе с землей и показала Офелии дно.

Офелия посмотрела и увидела большие и маленькие бумажные пакеты.

Не было никаких сомнений, что здесь находится лекарство, которое пронесла в тюрьму Мелюзина. Получив однажды урок, она спрятала его в теплице.

— А то, что мне нужно, тоже там? — Офелия спросила о главном – о волшебном зелье, которое, как обещала Мелюзина, восстановит её силы.

— Оно не здесь, а в другом месте. Не смотри на меня так... я не обманываю, естественно я отдам его тебе, когда придёт время.

— Сколько ещё тебе нужно готовиться? — Офелия начинала нервничать.

— Не торопись, сейчас у нас недостаточно препаратов, — тихо сказала Мелюзина. — Когда поступит следующая партия лекарств, я разложу их. Если мы хотим добиться успеха, нам нужно заручиться поддержкой большего количества заключенных...

— Что, черт возьми, ты пытаешься сделать?

— Я слышала, что около десяти лет назад начальник этой тюрьмы, кажется, погиб во время бунта заключенных, — намекнула Мелюзина.

— Неужели ты думаешь... — глаза Офелии слегка расширились.

— Пришло время сделать это снова, — Мелюзина протянула руку и стряхнула муравья с листка.

Убить человека легко.

Перерезать шею острым лезвием, прострелить сердце, задушить верёвкой, скрутить шейные позвонки, проткнуть глаза длинным гвоздём... или просто использовать каплю собственной крови.

Бесчисленные приемы убийства давно вырезаны в костях.

Как дровосек рубит дерево, как рыбак закидывает рыболовную сеть, лишение человека жизни – это работа убийцы.

Сколько она себя помнит, передо ней был только один путь.

— Ванни, вот сегодняшняя цель.

— Хорошо, мама.

— Хорошая девочка.

Слушайся маму, – это единственный закон, который мог сохранить ей жизнь в этом мире.

— Не убивай меня! Я могу заплатить тебе! Сколько бы ни платил тебе работодатель, я заплачу вдвойне...

Цель, убить.

Убить и тех, кто мешает. Так ей сказала мама.

[[image:/storage/reader-images/f88877dbd7faaa13bfb1bcdd34995376b4b5e182.png]]

— Убийца появился! Защитите цель!

Убить телохранителя, защищающего цель.

— Пожалуйста, не убивайте моего сына... я прошу вас!

Убить членов семьи цели, которые стоят на её пути.

— Это «Мерзкий кровавый жнец»! Убьём его и разделим награду!

Убить охотников за головами, которых привлекает награда.

— Мерзкий кровавый жнец, ты окружён! Сдавайся немедленно!

[[image:/storage/reader-images/3a6cfa7eba0de34fc687ab0edc9233c7b84cd675.png]]

Убить полицию и следователей, преследующих её.

Оставалось только убивать, и так повторять метод выживания, смывая пятна крови свежей кровью, пока она не попала в засаду и не оказалась за решеткой.

Когда ее бросили в тюрьму, она была в растерянности – какое-то время она не знала, что делать без приказов «матери».

— Рад познакомиться с тобой, заключенная 3201... я и не подозревал, что легендарный «Мерзкий кровавый жнец» на самом деле такой маленький ребенок. Я – начальник тюрьмы, зовут меня Эйден. Заключенная 3201, хочу спросить, согласна ли ты работать на меня? — сказал закованной в кандалы девочки мужчина, сидящий на другой стороне железного стола.

— Это приказ? — ответила она подсознательно.

Слушайся маму, – это её собственный способ выживания.

Только теперь мамы рядом нет.

Мужчина перед ней, похоже, отдавал ей приказы вместо матери – это была её первая мысль.

Однако мужчина сказал немыслимое: — Это не приказ, я спрашиваю твоё мнение. Просто предложение, и ты можешь отказаться.

— Значит, я должна отказаться? — она не понимала значения этого «приказа».

— Нет, не значит... — мужчина выглядел немного беспомощным, — я имею в виду, что ты можешь сделать свой собственный выбор.

После долгого раздумья она заговорила: — Как выбрать способ убийства?

— Ну, вроде того, — вздохнул Эйден. — Я предлагаю тебе работать на меня. В конце концов, боюсь, ты пробудешь в этой тюрьме очень долго, и чтобы выжить здесь, тебе придется выучить правила.

— Здесь другие правила, чем снаружи?

— Не совсем.

— Хорошо, тогда я могу, — не долго думая, она согласилась. — Кого ты хочешь, чтобы я убила? Я убиваю только людей.

— Первое правило, которому я тебя научу, – никаких убийств, — внезапно посерьёзнел Эйден.

— Никаких?

— Да, никаких. Не убивай, не нарушай правила, и ты сможешь спокойно жить здесь.

— Хорошо, я буду подчиняться.

И вот так правила выживания изменились: от послушания маме до подчинения правилам, которым её научил Эйден.

Эйден не лгал ей, подчинение новым правилам действительно привело к спокойной жизни.

Больше никаких убийств, никакой охоты.

Пока перед ней снова не появилась «Мать».

...

— Заключенная 3201!!!

Прерывистый голос вывел Айвеншу из задумчивости.

Перед её глазами появился тюремный охранник, который обычно давал уроки.

— Снова витаешь в облаках? Уже конец урока, чего ты там застыла? — охранник стоял у двери с серьёзным лицом и постучал по дверной панели. — Выходи скорее, пора возвращаться!

В коридоре уже выстроились такие же несовершеннолетние преступники, как и она, а также пара близнецов.

— Поняла, — Айвенша встала и последовала к выходу.

С тех пор как появилась её «мать», она чувствовала себя очень растерянной, словно в беспорядке, который никак не удается распутать.

Такого чувства она ещё не испытывала. Всё это время ей нужно было просто подчиняться, неважно, приказы ли это матери или правила, которым её научил Эйден, – законы выживания относились к ней, Айвенше.

Убирайся из этой тюрьмы. Так приказала мать.

Но новое правило, которому научил её Эйден, – никогда не уходить.

Послушание – её собственный закон выживания, и в этом вопросе она оказалась в логическом противоречии.

Если вы выйдете из тюрьмы, вам придется вернуться к прежней жизни и продолжать убивать людей по приказу «матери».

Остаться здесь означает продолжить то, что Эйден называет «спокойной жизнью», где ей не придется убивать и никто её не убьёт.

Это... это её выбор?

Её собственное мнение... снова?

«Я не приказываю, а спрашиваю твоё мнение». — Эйден часто говорил ей это.

Это было похоже на то, как если бы она сама выбирала тактику убийства своей цели – она привыкала принимать решения самостоятельно.

— Сестра.

Шепот заставил Айвеншу отвлечься.

Перед ней стояла сестра из близнецов, которых, как и её, воспитывала «мать».

Айвенша посмотрела на близнецов, вспомнив, что Эйден поручил ей присматривать за ними.

Насколько она могла судить, близнецы до сих пор не совершали ничего необычного. Посещали занятия, как и она, и жили по правилам тюрьмы, как и она.

Единственное, что вызывало беспокойство, – это то, что позавчера у них поднялась температура, и они на весь день отправились в лазарет, а сегодня утром вернулись и стали посещать занятия, как обычно.

— Что-то не так? — безразлично ответила она, не испытывая никаких лишних чувств к стоящим перед ней близнецам, которые учились в том же месте, что и она.

Будучи самым совершенным созданием Мелюзины, она никогда не общалась и не взаимодействовала с другими детьми.

Убийства всегда совершались в одиночку, и помощники, которые и близко не стоят с её уровнем, только мешали.

Совместные тренировки и соревнования невозможны, ни один из детей не мог коснуться её

— Это мамин приказ, — в этот момент младшая сестра тоже повернулась к ней.

— Приказ? — Айвенша на мгновение удивлённо застыла.

«Мама» послала их передать послание?

В следующее мгновение демонические когти близнецов, затянутые бинтами и кандалами, взметнулись к ней, кончиками прямо в глаза.

— Очередная драка заключенных? Кто с кем дрался?

Ознакомившись с отчетом своего подчиненного, Эйден поначалу выглядел невозмутимым, но по мере изучения документов задал вопрос.

— Заключенные 3201, 3361 и 3362, — ответил охранник, вытирая пот со лба.

— Что? — Эйден наконец прекратил свои занятия и поднял взгляд. — Расскажи мне об этом поподробнее.

Как начальнику тюрьмы, он помнил большинство заключенных и их номера. Не говоря уже о том, что заключенные, которые вызвали переполох, именно те, на кого он больше всего обращал внимание.

Заключенная 3201 – Айвенша, а 3361 и 3362 – только что доставленные убийцы-близнецы.

Охранник начал рассказывать: — Когда они возвращались в свои камеры после занятий, заключенные 3361 и 3362 внезапно напали на 3201, атаковав руками её в глаза, но не смогли этого сделать, заключенная 3201 нанесла ответный удар, ранив их обоих.

Эйден не был удивлен результатом. Убийцы, обученные Мелюзиной, и Айвенша были совсем на разных уровнях. Даже если это была подлая атака, они не ровня ей.

— Так что теперь? — продолжал Эйден.

— Заключенная 3361 получила удар ногой, сломано ребро, заключенная 3362 получила удар в челюсть и была без сознания в течение пяти минут, обе сейчас восстанавливаются в лазарете, а заключенная 3201 на допросе.

— Вы что-нибудь выяснили?

— Нет. Заключенная 3201 утверждает, что не имеет ни малейшего представления о том, почему эти двое напали на нее, а близнецы ничего не сказали. Начальник, что вы думаете... — охранник осторожно поинтересовалась мнением Эйдена.

Эйден потер лоб, чувствуя себя немного взволнованным из-за такой череды событий.

Два дня назад странное коллективное недомогание в Центральной зоне заставило его заподозрить, что среди заключенных распространяются наркотики, но он не мог докопаться до истины.

Хотя у него было подозрение, что за этим стоит заключенная 3340, он не мог ничего с ней сделать, не имея доказательств.

В результате, прежде чем он смог выяснить, что здесь происходит, произошел новый инцидент.

Когда близнецы-убийцы попали в тюрьму, он был настороже.

Убийцы, обученные Мелюзиной, практически не имеют собственной воли.

Могли ли они напасть на Айвеншу, потому что Мелюзина приказала им сделать это заранее?

Но он не мог придумать причину, по которой поступил такой приказ.

Благодаря этому секретному методу стирания воспоминаний ей не нужно было заставлять замолчать убийцу.

Кроме того, эта пара близнецов никак не сможет навредить Айвенше, Мелюзина должна это понимать.

Подумав немного, он сказал: — Я пойду и посмотрю сам, сначала отведи меня к заключенной 3201.

Тем временем в тюремной библиотеке.

— Я хочу взять эту книгу.

При звуке знакомого голоса Арсена, погруженная в книгу, подняла голову.

Перед ней стояла Принцесса Крови Офелия, положив перед ней толстый фолиант.

— Хорошо, — Арсена приподняла очки, затем протянула руку, жестом прося библиотечный билет.

— Я действительно не выношу твой стиль речи. Ты не умрешь, если скажешь ещё хоть слово? — Офелия была немного недовольна её отношением.

Арсена никак не отреагировала на её жалобу, сделала запись в читательском билете, затем поднял голову и сказала деловым тоном: — Срок возврата книги – две недели, не забудь.

— Ты действительно вжилась в роль библиотекаря. Или, лучше сказать, ты теперь больше книжная девушка? — негромко поддразнила Офелия. — Как ты докатилась до жизни такой? Ты была безжалостной личностью, собственными руками убившей своего учителя?

— Некроманты обычно убивают своих учителей и учеников, а он в своё время пытался убить меня, — беззаботно ответила Арсена.

В отличие от других волшебников и ведьм, занимающихся черной магией, некроманты редко брали себе учеников. Большинство некромантов брали их с единственной целью – убить их в нужный момент. Души и трупы некромантов с их энергией смерти – отличный корм для других некромантов, и, конечно, это верно и для ученика.

— Пожалуйста, не мешай мне читать, — сказав это, Арсена снова погрузилась в книгу.

— Я могу снять демонический контракт с твоего тела, — холодно ответила Офелия. — Тебе должно быть интересно.

— Ты не можешь этого сделать, — почти моментально дал ответ Арсена.

— Я не могу, но есть кое-кто, кто может, — тихо добавила вампирша.

На этот раз Арсена наконец подняла голову.

— Что именно ты пытаешься сделать? — она посмотрела сквозь очки прямо в кровавые глаза Офелии.

— Я собираюсь... выбраться отсюда, — ухмыльнулась Офелия, немного обнажив клыки.

Через несколько минут Офелия вошла в читальный зал с книгой в руках и села рядом с Мелюзиной

— Ну? Обещаешь? — тихо спросила Мелюзина.

— Она сказала, что хочет встретиться с тобой, прежде чем примет решение, — Офелия тоже понизила голос, делая вид, что листает одолженную книгу.

— Разумное решение, по крайней мере, она заинтересована, — Мелюзина была вполне довольна результатом. — Следующей будет Дейли, и я тебя снова побеспокою.

— Я и её должна привлечь? Я даже не близка с ней, ты ведь знаешь её лучше, верно? — спросила Офелия.

— Она не всегда хорошо относится к тем, кто был исключен из Ковена. Будет очень неудобно, если она напрямую спросит меня о сути дела, — ответила Мелюзина. — Не волнуйся, я позабочусь о последнем человеке.

— Разве не достаточно этих двоих? — возразила Офелия. — Нет необходимости в этом отродье, у неё не всё в порядке с головой. Она слушает только начальника тюрьмы, так что может повернуться и ударить в спину.

— Этого не случится, я уверена, что справлюсь с ней. Просто делай, что я говорю, — уверенно ответила Мелюзина.

— Как продвигается план с препаратами?

— Всё идёт хорошо. Мы взяли под контроль несколько не очень умных человек, они будут пешками, которые создадут хаос, когда придет время. Следующая партия лекарств будет доставлена завтра.

— Тебя поймают с поличным, если будешь делать слишком много шагов, — тихо предупредила Офелия. — Сейчас он точно проверяет твои каналы.

— Ну и что? Я устроила ему неприятности, так что господин надзиратель уже должен был отвлечься, — улыбнулась Мелюзина. — Боюсь, когда он придёт в себя, у него не будет шанса взять ситуацию под контроль.

Подкупая подонков из числа охранников тюрьмы, чтобы обеспечить себе каналы, переманивая заключенных под командованием начальника тюрьмы и используя наркотики для контроля над теми, кто готов выполнять её приказы... та тюрьма, над созданием которой так долго трудился Эйден, вот-вот развалится от её рук, Мелюзины.

Такова цена за воспитание и использование чужой «дочери», начальник тюрьмы.

Айвенша только моя.

— Ты не ранена? — спросил Эйден, глядя на Айвеншу через стальной стол в допросной.

— Нет, — покачала головой девочка.

— Тогда у тебя есть предположения, почему они напали? — продолжил спрашивать Эйден.

— Они сказали, что это был приказ матери, — ответила с ничего не выражающим лицом Айвенша.

Конечно, это приказ Мелюзины... на этот раз Эйден был уверен в этом.

— Как думаешь, почему Мелюзина приказала им так поступить? — он решил узнать мнение Айвенши.

Она покачала головой: — Ничего не могу придумать.

И снова ожидаемый ответ.

— На этом всё, возвращайся в свою комнату, — сухо закончил он.

Цель Мелюзины оставалась загадкой. Единственное, что несомненно, – это то, что близнецы действительно были намеренно отправлены ею в Железную розу.

— И всё? — наклонила голову Айвенша.

— Ну, этого достаточно. Охранники могут доказать, что это они начали, а ты ранила их в целях самообороны. Ты здесь ни при чем, — Эйден указал на дверь. — Возвращайся к себе.

Айвенша смотрела на Эйдена с некоторым недоумением и не сразу сдвинулась с места.

— Что случилось? — небрежно спросил он.

— Ничего... — Айвенша поднялась со стула.

У неё возникло странное чувство, на мгновение ей показалось, что она собирается что-то сказать Эйдену, но слова внезапно оборвались.

Ощущение, как будто вот-вот заснёшь, и трудно вспомнить мысль после того, как она промелькнула в голове.

Как будто кусочек памяти резко вылетел, и вы просто... не можете вспомнить о нём.

Как раз в тот момент, когда она собиралась выйти за дверь, Эйден внезапно добавил: — Кстати, тебе не нужно присматривать за сестрами дальше, я оставлю это другим. Раз уж они нацелились на тебя, я буду разделять вас, насколько это возможно.

— Это не проблема, — спокойно ответила Айвенша.

Она сказала так не из вежливости, а просто озвучила мысли.

С этой парой близнецов справиться легче лёгкого.

— Не волнуйся, это не твоя проблема, это ошибка в расписании с моей стороны, которую нужно исправить. Просто делай то, что всегда делаешь, — Эйден похлопал её по плечу.

Не говоря больше ни слова, Айвенша кивнула.

Вот так они с Эйденом и жили вместе: подчиняясь правилам, которые ей дал Эйден, она могла жить здесь в мире и спокойствии, и это не изменилось с тех пор, как они познакомились.

Отправив Айвеншу в камеру, охранник, которая доложили о случившемся, спросила: — Начальник, мы пойдём в лазарет или привести их сюда?

— Они обе ранены, так что мне придется идти туда, если я захочу их допросить. Пойдём, — отдал распоряжение Эйден.

Когда он прибыл в лазарет, то обнаружил, что в коридоре перед дверью выстроились трое заключенных, а за ними наблюдает охранник.

— Господин надзиратель! — охранник немедленно отдала честь.

— В чём дело? — нахмурился Эйден.

— Эти трое поранили руки во время работы со швейной машинкой. Я привела их сюда, чтобы перевязать, — охранник указал на двух заключенных. — Но доктор сейчас занята, в рабочее время к ней поступило несколько пациентов с внезапной лихорадкой.

— Лихорадкой? — брови Эйдена сошлись.

Очередная коллективная болезнь... и в такое время!

Если следовать предписанной процедуре, им придётся снова закрыть столовую, чтобы провести расследование, а также послать дополнительный персонал для наблюдения за лазаретом.

Через некоторое время наступит время обеда и выпуска из камер. И, чтобы перекрыть столовую, им придётся взять людей с постов в мастерской, вернув заключенных в камеры... было ещё много вещей, с которыми нужно разобраться.

Эйден размышлял об этом, когда охранник вдруг подошла к нему и прошептала: — Начальник, мне кажется, эти трое в немного плохом состоянии.

— Хм? — Эйден дважды обвел взглядом этих трёх женщин.

Только теперь он понял, что все заключенные были из основной зоны и что заключенная 3319, которая открыто приставала к нему на игровой площадке, тоже среди них.

Они прижались спинами к стене, заживая раны на руках носовыми платками, которые им раздали охранники.

Но, самое странно, что их глаза блуждали, как будто в трансе или не в своем уме.

Скорее всего, именно из-за этого состояния они и пострадали во время работы.

— Заключенная 3319? — настороженно обратился Эйден к заключенной.

Однако та лишь слегка покачала головой, смерила Эйдена взглядом, а затем хихикнула: — А, это начальник тюрьмы!

Они выглядели сильно пьяными, но ни от одной из них не пахло алкоголем.

Значит, под кайфом.

Это была первая мысль Эйдена, когда он заметил, что у всех троих слегка потемнели зрачки глаз и они был в разной степени расширены.

— Скорее всего, они приняли что-то странное, пусть тюремный врач осмотрит их сразу после перевязки! — наморщил лоб и приказал он.

Что бы это ни было – странное поведение близнецов, коллективное недомогание заключенных или подозрение на употребление наркотиков этими тремя – с этим нужно разобраться в первоочередном порядке.

Чрезвычайные происшествия следовали одно за другим, и Эйдену на какое-то время стало не по себе – ведь в Железной Розе и так не хватало персонала.

Он чувствовал, что что-то не так.

Словно чья-то невидимая рука рылась в этой тюрьме, которой он так тщательно управлял, пытаясь мутить воду и затуманить его зрение.

У него было подозрение, что коллективное недомогание заключенных вызвано реакцией на наркотики, и внезапное появление трёх подозреваемых в употреблении наркотиков заключенных укрепило его подозрения.

Значит, это просто совпадение, что близнецы получили от Мелюзины указание напасть на Айвеншу?

Нет, абсолютно точно! Он вдруг вспомнил, что когда накануне вечером у заключенных была лихорадка, две сестры тоже были там.

Если коллективный приступ вызван каким-то препаратом, то близняшки должны были принять его добровольно.

Наркотики, которые были вне поля зрения, но вызывали подозрения, связаны со всеми этими случаями.

Другими словами, наркотики уже распространились по тюрьме, причем в не малых масштабах.

Это не то количество, которое можно пронести просто в повседневных предметах, и это очень трудно сделать без помощи сотрудников тюрьмы...

Не то чтобы он не замечал, что среди охранников есть люди, берущие взятки в разговорах с заключенными. В конце концов он не мог гарантировать, что все подчиненные под его рукой чисты.

В этот момент он понял, что одно из намерений людей, стоящих за этими «неприятностями», – вызвать переполох.

Эта тюрьма была его территорией, и он не мог позволить, чтобы другая сторона продолжала бесчинствовать.

Однако сейчас, при стольких экстренных происшествиях, им не хватает людей. И он сам тоже занят.

Но у него всё равно появилась идея.

— Вероника, кажется, сегодня дежурит, сходи за ней, — Эйден повернулся к охраннику, следовавшему за ним. — Мне нужно кое-что сказать ей сделать прямо сейчас!

— Мне пойти и осмотреть вещи заключенных? — стоя у входа в лазарет, Вероника указала на себя, немного ошеломленная.

— Да, сегодня будет проверка вещей, привезенных в тюрьму. Их передадут заключенным вечером. Время уже почти пришло, и я бы хотел, чтобы ты помогла их проверить, — кивнул Эйден.

Заключенные также получают предметы из внешнего мира, большинство из которых приносят семьи, некоторые приобретаются самими заключенными по их просьбе, а небольшой процент – это пожертвования из внешнего мира.

Все вещи подлежат проверке тюремной охраной, и предметы, не соответствующие требованиям, не попадают к заключенным.

Вероника была назначена на пост наблюдения и в отряд по борьбе с беспорядками, и это первый раз, когда её назначили на подобную проверку.

— Понятно, — сначала ответила Вероника, а потом спросила, — а что, для проверки не хватает людей?

— Нет, все сотрудники на своих местах, я просто хочу, чтобы ты провела дополнительную проверку, — Эйден понизил голос и наклонился к уху Вероники. — Кто-то в центральной зоне распространяет наркотики в приличных масштабах, и я подозреваю, что у людей, проверяющих товары, нечисты руки. Я собирался проверить это сам, но не могу сейчас отлучиться, так что придется попросить тебя.

— Понятно. Но, сэр, при всем уважении, я тоже всего лишь новичок, который только недавно перевёлся, неужели вы настолько мне доверяете?

Вероника уже несколько лет работала в полиции, поэтому немного знала о подобных явлениях на рабочем месте.

Руководители поручают подобные внутренние проверки обычно только доверенным людям, так сказать... близким людям.

— Мне не нужен надежный сотрудник, только достаточно профессиональный. Ты делаешь всё серьезно, я это вижу. Ты будешь серьёзно относиться к своим обязанностям, таково моё суждение, — спокойно ответил Эйден, после чего протянул ей листок бумаги. — Я уже подписал бумагу, действуй!

Тюрьма – это учреждение, в котором царит порядок и правила, и пока охранники выполняют свои обязанности в рамках правил, управление тюрьмой работает без сбоев.

По мнению Эйдена, подчиненный хорош до тех пор, пока он выполняет свои обязанности должным образом, а дальше для него не имеет значения, уважает его подчиненный или ненавидит.

Ему не нужно выращивать абсолютно надежных сторонников, достаточно, чтобы его подчиненные не стали самой большой занозой в глазу.

Вероника ничего не ответила, только отдала честь и развернулась, направившись к месту работы.

Когда она вошла в комнату, где проходила проверка, то увидела знакомое лицо.

— Новичок? — Меган, старый охранник, повернулась к ней лицом, заложив руки за спину. — Что ты здесь делаешь?

Она руководила двумя другими, гораздо более молодыми, девушками-охранниками, которые перекладывали несколько стопок завернутых одеял на тележку.

— Начальник тюрьмы послал меня проверить поступившие вещи, — Вероника достала бумагу, которую подписал для неё Эйден, и помахала ею.

— Такую работу обычно не дают новичкам, — задумчиво сказала Меган. — Похоже, ты очень популярна у начальника.

Вероника слышала от других охранников, что в тюрьме есть «жирные» и «нежирные» должности, например, в мастерской, которая управляет работой заключенных, – очень жирные должности. Некоторые охранники работают там, присваивая часть доходов мастерской для обогащения собственных карманов. Кое-кто работает в тюрьме, присваивая себе часть прибыли, чтобы обогатить себя.

Проверка поступающих товаров – тоже жирная работа. Иногда у человека на этой должности есть возможность получить взятку от заключенного или его семьи.

Поэтому некоторые старослужащие из тюремной охраны, хорошо разбирающиеся в этой области, особенно активно выполняют эти обязанности и редко уступают свои возможности новичкам.

— Начальник тюрьмы приказал мне провести ещё одну проверку, — прямо ответила Вероника.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Меган.

— Буквально, я проверю все эти вещи ещё раз.

— В этом нет необходимости, я уже всё проверила, — лениво ответила Меган. — Пусть проверенные вещи будут отправлены, а ты можешь не спеша проверить оставшееся.

— Начальник приказал мне проверить всё. Проверить ещё раз! — с гримасой подчеркнула Вероника.

— Послушай, ты просто выполняешь поручение начальника тюрьмы, не увлекайся. Новичок пытается передо мной покрасоваться, задавив авторитетом? — Меган искоса посмотрела на неё.

— Это ты пытаешься так сделать, не так ли? Начальник попросил провести повторное расследование, а теперь ты принимаешь решение за него? — резонно возразила Вероника.

— Да ладно-ладно, нет необходимости! Вещи проверяются один раз каждый день, какой смысл проверять их дважды без всякой причины? — Меган нетерпеливо махнула рукой, давая знак двум охранникам катить тележку, не обращая внимания на новичка.

Однако в тот момент, когда двое молодых охранников уже собирались подкатить тележку к двери, Вероника внезапно остановилась в дверном проеме, подняла кулак и со всей силы хлопнула им по двери. Сила удара была настолько велика, что расколола толстое дерево.

Громкий удар заставил Меган и охранников застыть на месте.

— Я посмотрю, кто осмелится вынести что-нибудь из этого дверного проема? — Вероника окинула присутствующих хмурым взглядом.

Её свирепое от природы лицо и так выглядело устрашающе, когда она смотрела на людей, а в сочетании с её силой, одним ударом расколов дверь, она мгновенно заставила замолчать всех присутствующих

Ни один из двух молодых охранников не двинулся с места: никто не был уверен, что они крепче толстой двери.

Меган тоже чувствовала себя не в своей тарелке, она не думала, что Вероника будет настолько непоколебимой.

— Ох, девушка, не будьте такой вспыльчивой, из-за этого всем неудобно... — она смягчила своё отношение и попыталась лёгкими словами разрулить ситуацию.

Жаль только, что Вероника этого не оценила: — Вам неудобно, а мне нет. И это вы сами напросились.

Меган чувствовала, как подергиваются уголки её глаз, но сохранила внешнее самообладание: — Я имею в виду, сколько времени тебе понадобится, чтобы всё это перепроверить? Это просто нереально.

— Не волнуйтесь, я определенно более эффективна, чем вы, — Вероника шагнула вперед и оттолкнула Меган с дороги, а затем начала рыться в постельном белье на тележке.

Она знала себя достаточно хорошо, чтобы понять самую главную причину, по которой Эйден обратился именно к ней с этим поручением.

Внутри постельного белья – самое простое место, где можно что-то спрятать, именно оно требовало тщательного изучения, а охранникам иногда даже приходилось вскрывать его, чтобы порыться в наполнителе внутри одеял, прежде чем снова их сшить.

Но Вероника просто переворачивала верхние слои постельного белья и небрежно убирала их в сторону.

Только когда она перевернула нижний слой, её движение застопорилось.

Затем она наклонилась и тщательно обнюхала.

— Оно останется, а эти можете отвезти, — Вероника с серьезным лицом указала на последнее одеяло.

Лицо Меган постепенно теряло цвет.

Она не успела среагировать, как послышался звук того, как Вероника рвет ткань одеяла.

— Вот, — прошептала она, порывшись внутри одеяла.

Среди комков ваты обнаружилось несколько желтых бумажных пакетов.

Обоняние чистокровного оборотня подсказывало Веронике, что в пакетах спрятаны наркотики, которые строго контролировались даже за пределами тюрьмы.

— И какие объяснения вы готовы дать, мадам? — её глаза впились в глаза Меган.

— Итак... как ты собираешься объяснить то, что произошло сегодня, Меган?

С улыбкой спросил Эйден в офисе, постукивая пальцами по столу и обращаясь к Меган, старому тюремному охраннику, которая склонила голову перед столом.

Или, лучше сказать, бывшему тюремному охраннику.

Услышав «хорошие новости» от Вероники, первым делом он отстранил Меган для расследования.

— Ну... — Меган уже была в холодном поту, когда её привели сюда, но под вопросами Эйдана всё же заставила себя улыбнуться. — Простите, это всё моя невнимательность... я пропустила контрабанду, спрятанную заключенными. Благодаря мудрости начальника тюрьмы мы вовремя это заметили...

Вероника, наблюдавшая за происходящим, стоя спиной к двери кабинета, бросила на Меган полный презрения взгляд.

После того как Меган начала мешать ей, она поняла, что эта женщина много скрывает. Но сейчас допрашивал именно Эйден, поэтому девушка ничего не сказала. Её главная обязанность сейчас – охранять место допроса и говорить только в том случае, если Эйден попросит дополнить отчёт.

— Пропустила? — поднял бровь Эйден. — В одеяле, в контейнере с бутербродами, даже в печенье в жестяном ведре было порошок. Сколько фунтов весят всё это вместе? И ты столько пропустила? У тебя под бровями стеклянные шарики?

— Да, да, да, ваш урок...

Нацепив стандартное выражение наёмного раба*, которого отчитывает босс, Меган кивала головой.

*Примечание: жарг. "наёмный раб" буквально "скот компании"; человек, затрачивающий слишком много усилий на работе, обычно не по своей воле.

— Ты старый тюремный охранник и делаешь всё так непрофессионально? Тебе не подходит эта работа?

— Это моя халатность, я готова принять дисциплинарное взыскание!

Она была достаточно хитра, чтобы попытаться замять дело, превратив инцидент в простое халатное неисполнение обязанностей, просто пересмотр обязанностей или снижение зарплаты... даже увольнение будет для неё кровавой, но прибылью.

Но если глубже изучить вопрос о том, что она брала взятки, то дело уже может стать иным.

Эйден некоторое время смотрел на неё и медленно сказал: — Ну что ж, после дисциплинарного взыскания тебе следует извлечь из этого урок и быть внимательнее в будущем, чтобы не допустить повторения подобных вещей...

— Да, да, да... — Меган поспешно кивнула, в то же время про себя выдохнув.

Учитывая серьезность её поступка, простое внутреннее дисциплинарное взыскание ничем не отличалось бы от штрафной рюмки.

К счастью, этого сопляка относительно легко одурачить... Меган как раз думала об этом, когда Эйден неожиданно перевел разговор в другое русло: — ...Ты ведь думала, что я так скажу, правда?

Выражение лица Меган внезапно изменилось, и она в изумлении подняла голову, чтобы встретиться взглядом с мрачным Эйденом.

— Я слышал о твоей репутации, когда впервые попал в эту тюрьму. Меган, многие знают о том, что ты сделала. Френда знает об этом, как и я. Я слишком долго пытался разобраться с тобой, но так и не смог собрать достаточно доказательств, чтобы избавиться. — Эйден лукаво посмотрел на неё. — Я и не подозревал, что на этот раз ты сама нарвёшься на пистолет, да ещё и с таким усердием. Сговор с заключенными, чтобы пронести в тюрьму столько запрещенных препаратов, не говоря уже о подкупе, – одного этого достаточно, чтобы продержать тебя в тюрьме какое-то время, верно?

Сердце Меган мгновенно забилось в панике, но ей едва удалось сдержать выражение лица благодаря многолетнему опыту работы.

— А-ха-ха... начальник, о чём вы говорите? — она несколько неловко улыбнулась и развела руками. — Это просто недосмотр с моей стороны! Нужно ли доходить до такого? Вам не нужно... указывать на меня и настолько унижать, верно?

— Я действительно не хочу давить человека, даже если он мне не нравится. Я честный человек. Я готов поиметь человека, если он пытается поиметь меня, — Эйден холодно наблюдал за её выступлением. — В последнее время в тюрьме, которой я управляю, распространяются наркотики, и это всё портит. В результате, как я теперь понимаю, наркотики на самом деле подбросила ты. Так разве ты не пытаешься поиметь меня?

— Я... я... ну, признаю, что раньше действительно брала мелкие взятки. Но теперь я действительно изменилась! — Меган вскинула руки вверх. — Я всё ещё могу выполнять многие обязанности...

Но Эйден прервал её софистику одним предложением: — Брось, обе девушки под твоим командованием уже признали, что ты спрятала препараты в вещи, а затем положила в осмотренную корзину.

— О... они... — Меган на мгновение потеряла дар речи, но наконец сумела придумать предлог, — они пытаются свалить вину на меня! Это они...

Однако Эйден не дал ей закончить: — Ты отвечаешь за командование, ты и должна нести ответственность. Если продолжишь настаивать, то я могу только попросить Веронику обыскать тебя. Если ты действительно невиновна, то у тебя не должно быть ничего связанного с подкупом, что соответствовало бы их признанию, верно?

Меган застыла.

— Смирись, Меган, тебе конец, — негромко сказал Эйден после долгого молчания. — Неважно, знала ли ты, что скрывают заключенные. Ты брала взятки, позволив контрабандным наркотикам распространиться по тюрьме, этого случая достаточно, чтобы осудить тебя. Ты же тюремный охранник и должна понимать это сама. Не сопротивляйтесь, ты только больше опозоришь себя.

Он поднялся со своего места и обошёл стол, глядя своей бывшей подчиненной прямо в глаза: — Честно говоря, я тебе нисколько не сочувствую. Но кто-то сейчас проворачивает дела в моей тюрьме, и я не хочу тратить много времени на такою сошку, как ты. Если сэкономишь мне немного времени, я скажу прокуратуре, что ты пришла с повинной.

На этот раз Меган не смогла сдержаться.

Уголки её губ несколько раз дрогнули, прежде чем она окончательно разрыдалась.

Она села на пол и зарыдала, держась за голову.

— Хватит, у тебя ещё будет время поплакать в тюрьме, — Эйден не отрываясь смотрел на неё сверху вниз. — Сначала ответь мне, кто, черт возьми, подкупил тебя?

Через несколько минут, закончив допрос, Эйден велел Веронике позвать других тюремных охранников и увести смертельно бледную Меган.

После этого Вероника, вернувшаяся на место, восхищенным взглядом посмотрела на Эйдена: — Сэр, это действительно благодаря вам источник поступления наркотиков перекрыт.

— Ничего, просто случайно заметил, — махнул рукой Эйден.

Осознав, что наркотики лежат в основе череды неожиданных событий, Эйден по опыту понял, что они были лишь дымовой завесой, затуманившей его взор.

У притока большого количества наркотиков должен быть канал, перекрыв который, можно решить ряд проблем, что называется «вытащить дрова из-под котла» (коренным образом разрешить проблему: идти до конца, применить радикальные меры, пресечь в корне).

— Просто удивительно, что вы додумались использовать мой нос, чтобы найти наркотики, — Вероника в некотором смущении почесала кончик носа. — Это первый раз, когда кто-то использует мою особенность подобным образом.

— В конце концов, раньше я работал на Бюро по борьбе с ересью, — смущенно улыбнулся Эйден.

Опираясь на унаследованные воспоминания, он знал, что обоняние оборотня может соперничать с обонянием гончей.

Только вот использовать эту особенность Вероники при проверке наркотиков ему пришло бы в голову из-за того, что в его прошлом мире полиция приводила с собой собак для проверки таможенных товаров.

Лучше подобного не говорить в слух...

В шесть часов вечера, в раздевалке.

— Лекарства не привезли? — Офелия, стоявшая перед шкафчиком и собиравшаяся снять тюремную форму, на мгновение остолбенела.

— Да. Планировалось, что я смогу получить следующую партию лекарств сегодня вечером, — Мелюзина, стоявшая рядом с ней, понизила голос. — Но теперь, боюсь, всё пошло наперекосяк.

— Что ты имеешь в виду? — Офелия не понимала.

— Изначально я договорилась с тремя заключенными, которые принимали наркотики, чтобы они спрятали лекарства в своих вещах и принесли их. Кстати, тюремные охранники также были куплены, — сказала Мелюзина, глядя на свой шкафчик. — Но кто-то дал мне наводку, когда я только выходила, что этих троих сразу забрала охрана, так что, боюсь... вещи были перехвачены.

— Разве ты не подготовила отвлекающий ход? — уставилась на неё Офелия.

— Да, я также не ожидала, что надзиратель так быстро контратакует... — лицо Мелюзины стало мрачным. — Он выбрал хороший момент.

Наркотик распространился по тюрьме, и надзиратель точно насторожился.

Чтобы отвлечь его внимание, она намеренно организовала ряд непредвиденных ситуаций, чтобы вывести из строя тюремную охрану.

Она не только организовала прием несколькими заключенными препаратов, повышающих температуру тела, чтобы вновь создать иллюзию массового заболевания, но и поручила близнецам напасть на Айвеншу, чтобы отвлечь надзирателя внезапным пришествием с травмами.

Она не ожидала, что Эйден не только разгадает ее уловку, но и найдет способ узнать о партии лекарств, несмотря на нехватку людей.

— Разве ты не влипла? — выражение лица Офелии напряглось. — Если те заключенные сдадут тебя...

Теперь она находилась в одной лодке с Мелюзиной, и если план раскроется, то и она, несомненно, окажется замешанной.

Но Мелюзина спокойно прервала её: — Не волнуйся, они не признаются ещё какое-то время. Они участвовали в организации беспорядков, а это гораздо серьёзнее, чем продажа запрещенных препаратов. Кроме того, они подписали со мной контракт...

— Какой контракт?

— Это моя уникальная секретная техника, которая заставляет их держать рот на замке в отношении информации обо мне.

Приняв волшебное зелье, принесенное ранее, Мелюзина смогла временно восстановить свою магическую силу и использовать заклинания.

Мелюзина владела секретной техникой, способной блокировать память, и в прошлом она всегда использовала её для контроля над обученными ею убийцами, чтобы они не могли ничего рассказать. В этот раз она использовала эту технику, чтобы контролировать заключенных, которые умоляли её продать наркотики.

— Но даже если они тебя не выдадут, Эйден уже давно тебя подозревает, — указала на проблему Офелия. — Теперь, когда он подтвердил существование препаратов, за тобой стопроцентно будет установлено пристальное наблюдение.

— Да, скорее всего, — ответила Мелюзина. — Значит, нам тоже придется начать действовать немного раньше.

— Вот так сразу? — взгляд Офелии стал острей.

— Раз канал поступления наркотиков перекрыт, время больше не на нашей стороне. Если нет возможности продолжать увеличивать количество людей за счет наркотиков, то продолжать ждать – значит просто дать охранникам время для мер, так что лучше действовать, пока не поздно, и застать их врасплох.

Мелюзина сняла тюремную форму и незаметно передала что-то в руки Офелии.

Офелия посмотрела вниз и поняла, что это небольшой пузырек, наполненный темно-красной жидкостью.

— Волшебное зелье, изготовленное из крови нескольких видов магических зверей, способное за короткое время поднять магическую силу Клана Крови, — прошептала Мелюзина.

— Когда? — уточнила Офелия.

— Приготовься сегодня вечером, я раздам препараты остальным. Ты пойдешь и попросишь некроманта назначить беседу с начальником тюрьмы, чтобы заманить его в комнату для допросов, — прошептала Мелюзина. — Потом я попрошу кого-нибудь из лазарета устроить хаос, а когда там сконцентрируется отряд по борьбе с беспорядками, мы воспользуемся возможностью, убьем охрану и выберемся из камер.

— Разве ты не говорила раньше, что собираешься прорваться через лазарет?

— Нет, все люди, оставшиеся в лазарете, брошены. Настоящий путь к отступлению лежит через допросную.

— Неужто ты готова... — Офелия широко открыла глаза.

— Да, мы должны собрать всех самых сильных людей и вместе перехватить надзирателя, чтобы получить ключ к выходу из тюрьмы, — прищурилась Мелюзина.

Поздний вечер, одиннадцать тридцать, кабинет начальника тюрьмы.

— Не можете узнать?

Эйден был немного сбит с толку докладом подчиненной.

— Да, испробовали всё, — ответила с каменным лицом Френда. — Они просто упорно отказывались говорить.

— Они что, обкурились до беспамятства? — Эйден не смог удержаться от усмешки.

После того как Веронике удалось обнаружить наркотики, прекрасно завершив миссию, Эйден немедленно начал расследование с этих вещей.

Всё было немного не так, как он ожидал. Оказалось, что вещи со спрятанными в них наркотиками принадлежали не заключенной 3340, которую он подозревал всё это время.

Эти вещи поступили извне и должны были быть переданы трём женщинам. И эти три заключенные, все без исключения, были наркоманками.

И, по словам самой Меган, именно эти трое ранее подкупили её.

Интересны и сами лекарства.

После первичного осмотра тюремный врач, хорошо разбирающаяся в фармакологии, обнаружила, что порошки больше напоминали ингредиенты и должны пройти ряд приготовлений, прежде чем стать чем-то, что можно принять напрямую.

Конечно, вопрос о том, какие препараты можно из них создать, требовал дальнейшего изучения. Но несомненно то, что в руках людей несведущих эти порошки представляют собой кучку мусора. Чтобы стать полезными, они должны находиться в руках того, кто хорошо разбирается в фармакологии, а ни одна из этих трёх заключенных не имеет никаких знаний в этой области.

Другими словами, «наркобарон», распространявший наркотики в тюрьме, не выходил и не подкупал Меган, а использовал наркотики в качестве приманки, заставляя своих приспешников выполнять работу.

Чтобы удовлетворить собственную наркотическую зависимость, эти приспешники не отказывали в просьбе. После получения сырья только босс обладал возможность приготовить наркотик. Сам наркобарон не должен беспокоиться о сохранении тайны приспешниками.

Эйден обнаружил, что на этот раз противник оказался неожиданно осторожным. Несмотря на то, что он уничтожил обогащающихся придурков из числа охранников тюрьмы и раскрыл приспешников, ответственных за доставку сырья, он не смог узнать о том, кто был их боссом.

Хотя он подозревал, что за всем этим стоит заключенная 3340, он не мог напасть на неё, пока не получит достаточно доказательств.

В управлении тюрьмой он опирался на правила, и порядок – его основа как руководителя. На посту он никогда не нарушал правила игры.

Он доверял методу допроса Френды, она опытный тюремный надзиратель. Если она не смогла добиться никаких результатов, то вырвать что-то из их уст за короткое время будет сложно.

Просто ему было трудно представить, что несколько второстепенных персонажей, страдающих наркотической зависимостью, будут сохранять столь высокий уровень лояльности к боссу, поставляющему им наркотики.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошел охранник, отдав честь.

— В чем дело? — спросил Эйден.

— Заключенная говорит, что у неё есть информация о потоке наркотиков в тюрьме, и она хочет поговорить с вами наедине в комнате для допросов, — почтительно ответила вошедшая.

— Какая заключенная?

— Заключенная 3100.

Заключенная 3100 – это номер того самого некроманта Арсены, которая работает на Эйдена.

— Арсена? — Эйден нахмурился и на мгновение задумался, после чего кивнул. — Хорошо, отведи её в допросную, я сейчас приду.

Тем временем лазарет.

Тюремный врач была занята в смотровой комнате: последние два дня она не могла нормально отдохнуть.

С вечера накануне знаменательного дня и до сегодняшнего дня в центре тюрьмы дважды вспыхивали необъяснимые коллективные заболевания, у заключенных поднималась температура, но никаких других симптомов обнаружить не удалось.

Впоследствии сюда перевели ещё двух несовершеннолетних заключенных, получивших ранения в результате столкновения.

Почти одновременно ещё несколько заключенных, подозреваемых в употреблении наркотиков, были отправлены в лазарет на обследование, что беспокоило всех, кто оказался сегодня на дежурстве.

Койки были почти полностью заполнены заключенными, и, разумеется, в палатах находилось изрядное количество охранников, из-за чего в лазарете становилось тесновато.

К счастью, надзиратель сработал довольно быстро и определил источник наркотиков – жаль только, что их тоже пришлось временно передать ей на проверку.

— Я обязательно подам заявление о повышении зарплаты после того, как пройдет эта волна, — молча решила она.

Подумав так, она протянула руку и достала из раковины с теплой водой пробирку – полчаса назад она добавила в реактив немного порошка, и результаты реакции уже должны были появиться.

Жидкость в пробирке приобрела красноватое свечение.

— Магическая реакция? — тюремный врач была ошеломлена.

Препараты, вызывающие магическую реакцию, обычно получают из материалов с могущественных магических существ.

Они называются магическими зельями.

Магические зелья, как и черная магия, строго контролируются в этом мире. Мало кто прикасается к магическим зельям, за исключением ведьм, которых разыскивает Бюро по борьбе с ересью.

Врач вдруг почувствовала холодок, пробежавший по спине: эта партия лекарств – не обычные запрещенные препараты!

С точки зрения опасности, по сравнению с волшебными зельями, насыщенными магической силой, обычные наркотики со свойствами привыкания – ничто.

В Железной Розе есть несколько сильных девушек, которые не могут использовать свою изначальную силу, потому что их магия запечатана барьером тюрьмы.

Эти колдуньи, если получат несколько волшебных зелий, способных временно усилить их магическую силу, смогут временно восстановиться и вырваться из заключения.

Если лекарства, циркулирующие в тюрьме, не просто наркотики, вызывающие привыкание, а волшебные зелья...

Тогда, боюсь, цель того, кто провозил эти лекарства в тюрьму, не так проста, как желание стать здешним наркобароном.

Если позволить некоторым преступника красного уровня опасности восстановить свою силу, они смогут подмять под себя эту тюрьму!

Об этом нужно немедленно сообщить начальнику тюрьмы!

Поняв это, тюремный врач немедленно встала, готовая составить отчет.

В этот момент охранник толкнул дверь в смотровую: — Доктор, заключенная упала и разбила голову, посмотрите!

— Если это просто повреждение кожи, пусть посидит немного, у меня есть дела поважнее! — нетерпеливо махнула рукой врач.

— Какие более важные дела? — спросил охранник, моргая.

Доктор как раз собиралась ответить, когда кто-то в коридоре лазарета вдруг закричал во всю мощь своих легких: — СЕЙЧАС!

Охранники и врач на мгновение остолбенели – только что доставленный заключенный по какой-то причине вдруг начал психовать.

— Что ты делаешь? Хочешь умереть?! — одна из женщин-охранников тут же повернула голову и сердито отчитала заключенную.

Однако в следующий момент другие заключенные внезапно поднялись со своих кроватей и набросились на присутствующих охранников, в том числе и заключенные 3361 и 3362, убийцы-близнецы, подосланные Мелюзиной.

Демонические когти, тянущиеся вместо их рук, в мгновение ока раздулись, невзирая на кандалы, которые наложило на них Бюро по борьбе с ересью, пока те не сломались.

Мелюзина уже давно сняла с них кандалы и держала это в тайне, чтобы использовать против охраны.

И они, как хищники, набросились на двух ближайших к ним тюремных охранников.

Заключенная 3361, старшая сестра, была замедлена из-за удара Айвенши по ребрам, и её противница вовремя среагировала.

Охранник рефлекторно уклонилась в сторону и сумела увернуться от демонических когтей, которыми замахнулась девочка.

А вот второй не повезло – хотя она подсознательно уклонилась, когти сестры всё равно порезали ей руку. В тот момент, собираясь достать оружие и дать отпор, она обнаружила, что мышцы всей руки затекли, и не могут двигаться.

Подсознательно она бросила взгляд на правую руку и тут же потрясенно воскликнула – правая рука превратилась в серо-черный камень, а симптомы окаменения понемногу распространялись к плечу.

На демонические когти было наложено проклятие, способное постепенно заковать в камень плоть и кровь существа.

В лазарете воцарился хаос, смешались охранники и заключенные.

— Не выходите, вызовите кого-нибудь!!!

Охранник, который только что привёл заключенную, захлопнул дверь в смотровую, закрыв там врача, и встал на страже дверного проёма.

Она прекрасно знала, что у доктора нет при себе оружия и что, если начнётся бой, она наверняка умрёт.

Тюремный врач стояла в смотровой комнате, прислушиваясь к крикам и драке снаружи.

Спустя две секунды она пришла в себя и потянулась к красной кнопке на стене.

В одно мгновение у входа в лазарет сработали сигналы тревоги, быстро распространившиеся по всей тюрьме.

В двенадцатой камере центральной зоны ведьма Дейли сидела на краю своей кровати, нежно поглаживая флакон в руке.

Несколько часов назад Офелия и заключенная 3340 нашли её в читальном зале библиотеки и передали ей этот флакон.

— Здесь содержится волшебное зелье, которое может временно восстановить твою магическую силу.

— Я могу снять демонический контракт, который на тебя наложен.

— Этой ночью мы собираемся действовать, убьем надзирателя и выберемся из этой тюрьмы.

— Присоединяйтесь к нам, если хотите вернуть себе свободу, или же не снимайте ошейник и будьте собачкой в этой тюрьме.

...

Другая сторона предложила довольно заманчивую сделку.

Теперь она чувствовала, что наложенный Эйденом демонический пакт, который постоянно угрожал её жизни, исчез.

В первый раз, когда Офелия предложила свое сотрудничество, чтобы покинуть тюрьму, она не восприняла это всерьез.

Но теперь казалось, что они предлагают реальную сделку.

Тогда это волшебное зелье тоже не подделка.

В таком случае у неё есть только один выход.

А в это время в восьмой камере Принцесса Крови Офелия тоже сидела на кровати, сжимая в руке точно такой же флакон, напрягая слух и ожидая подходящего момента.

Наконец, откуда-то из тюрьмы донесся далекий сигнал тревоги.

Тюремные охранники, наблюдавшие за дежурной комнатой в центральной зоне, тоже услышали сигнал и недоверчиво навострили уши.

В тринадцатой камере под изумленным взглядом Фей Мелюзина улыбнулась и подошла к дверному проёму, схватился за решетку и крикнула в сторону комнаты, расположенной по диагонали: — Пора домой, моя принцесса.

Услышав эти слова, Офелия, которая уже давно ждала, тут же открыла флакон и выпила всё одним махом.

[[image:/storage/reader-images/a067d7487c9683de1f7ea63ac0358f6cd0a7efb5.png]]

Зелье, смешанное с ароматом трав и крови, потекло по горлу, и уже через несколько секунд Офелия почувствовала, как из живота поднимается обжигающее тепло и пронизывает конечности.

Бушующая магическая сила, содержащаяся в волшебном зелье, устремилась через её тело, и это ощущение принудительной подпитки магической силой было не слишком приятным.

Но она действительно чувствовала, что магическая сила, подавленная барьером, мгновенно возвращается.

Её сила клана ночи вернулась.

Затем она подошла к двери и начала стучать голыми руками по двери камеры, пытаясь привлечь внимание охранников.

Громкий стук и грохот эхом разнесся по коридору, и несколько спящих заключенных проснулись и начали выкрикивать оскорбления в её адрес.

Дежуривший на вахте тюремный охранник поначалу следил за сигналом тревоги, доносившиеся из лазарета, а когда услышал, что в его камере кто-то устраивает беспорядки, тут же вышел и сердито закричал в сторону восьмой камеры: — Камера восемь, что происходит? Тихо! Я говорю тебе перестать стучать! Слышишь меня?!

Вместо того чтобы остановиться, Офелия лишь стала усердней стучать.

— Сама напрашиваешься.

Наблюдавший охранник выругался и потянулся за шнурком рядом с собой, готовый вызвать отряд по борьбе с беспорядками, чтобы отправить заключенную в карцер.

Отряд прибыл на несколько минут позже, чем он ожидал, дверь открылась, и внутрь ввалились пятеро вооруженных до зубов солдат.

— Кто из заключенных доставляет неприятности? — спросили они, входя внутрь.

— Камера восемь, — охранник указал на конец коридора.

Отряд постепенно приближался, и Офелия выбрала подходящий момент, чтобы укусить запястье.

Из раны хлынула ярко-красная кровь, которая затем превратилась в левитирующий красный клинок, парой ударов прорезавший прутья, и Офелия, воспользовавшись моментом, бросилась из камеры в коридор.

Она могла легко сломать дверь камеры, как только восстановила свою магическую силу, и поэтому специально ждала, пока тюремная охрана позовет сюда отряд, чтобы они открыли выход.

Из-за того, что дверь камеры была сломана, мгновенно сработала сигнализация центральной зоны.

Увидев, как заключенный красного уровня опасности внезапно выбегает из камеры, отряд застыл на месте – они пришли только для того, чтобы разобраться с беспокойным заключенным, и даже не предполагали, что столкнутся с Принцессой Крови, которая вновь обрел свою магическую силу.

Офелия собиралась схватить тюремщиков и разобраться с ними, прежде чем они успеют снова закрыть ворота, как вдруг тени за их спинами словно вскипели.

Внимание отряда было приковано к Офелии, но не успели они выхватить оружие, как из тени под их ногами потянулись черные когти, схватили их за конечности и подняли в воздух.

Офелия на мгновение застыла. Она узнала заклинание, это была магия колдуньи Дейли, а эти черные когти – теневые демоны, которых она поработила.

— Ты сделала мудрый выбор, — оглянулась Офелия.

Темные когти тянулись изнутри двенадцатой камеры, они ухватились за прутья и вывернули их, а Дейли неторопливо прошла между ними.

— Когда передо мной открывается такая хорошая возможность, у меня нет причин упускать её, — улыбнулась в ответ Дейли.

Она взмахнула пальцами, управляя когтями теневого демона, чтобы затолкать всех тюремных охранников в комнату наблюдения, а затем закрыла дверь, сломав замок.

— Почему бы вам двоим не выпустить меня, а потом уже вести светские беседы? — вмешалась Мелюзина, стоявшая перед дверью тринадцатой камеры.

Несмотря на то, что Мелюзина была ведьмой, мастерски разбирающейся в магических зельях, демонических пактах и техниках запечатывания, в бою она была не так хороша.

Она не могла сломать крепкую дверь камеры, но знала, что Офелия её не оставит.

План побега из тюрьмы через бунт был придуман ею, маршрут побега был найден ею, и она была единственной, кто знал весь план целиком.

— Отойди, — Офелия велела ей сделать шаг назад, а затем перерезала решетку своим острым лезвием.

Мелюзина спокойно вышла из камеры, оглянувшись на Фей, которая сидела на кровати, застыв в шоке.

— Не хотите ли присоединиться ко мне? Мисс суккуб, — она непринужденно пригласила Фей.

Фей застыла на несколько мгновений, затем осторожно опустилась на кровать и накрыла голову одеялом: — Я... проспала всё это, я ничего не видела.

Срок её заключения составлял всего год, так что она не стала бы участвовать в подобном плане побега.

Она – суккуб со слабыми боевыми способностями, поэтому боялась, что в драке её настигнет шальная пуля.

Мелюзина просто упомянула об этом невзначай, поэтому не стала особо настаивать.

Она повернулась к Офелии и указала на камеру одиннадцать: — Освободи и её.

— Ты уверена, что она нам поможет? — Офелия была немного неуверенна.

Из трёх заключенных, набранных Эйденом, больше всего она сомневалась в Айвенше.

С Дейли и Арсеной можно договориться, но никто понятия не имел, что творится в голове у Айвенши.

— Можешь на это рассчитывать, — уверенно ответила Мелюзина.

Офелия на мгновение задумалась, но всё же прорубила прутья камеры.

Айвенша появилась в дверном проеме, но не сразу вышла, а с настороженным выражением лица осмотрела троицу за дверью.

В этот момент Мелюзина приветствовала её улыбкой и раскрыла навстречу руки: — Давай, Ванни!

Воспоминания вернулись в одно мгновение, и Айвенша проснулась, как от толчка: — Мама?

— Иди сюда, нам пора домой, — Мелюзина раскрыла руки навстречу.

Айвенша в замешательстве посмотрела на Мелюзину и на мгновение заколебалась.

Мама действительно была готова забрать её из этой тюрьмы.

Смутно она вспомнила, что Эйден предупреждал её не покидать эту тюрьму.

Видя, что девочка не двигается, Мелюзина протянула руку и произнесла дрожащим голосом: — Я освобождаю тебя, Ванни.

На мгновение в глазах Айвенши мелькнул страх.

Нельзя ослушаться матери – послушание, вбитое в её голову с детства, откликнулось, и она рефлекторно вышла из камеры, вложив свою стройную, но покрытую шрамами правую руку в руку Мелюзины.

— Хорошая девочка! — Мелюзина прищурилась и улыбнулась.

— Вот оно что, ты действительно ведьма Мелюзина, — тихо сказала Дейли позади неё, скрестив руки на груди.

Хотя она не знала Мелюзину лично, но много слышала о ней – некогда знаменитой ведьме. После того как её исключили из Ковена, она присоединилась к преступному миру и использовала свои знания в магии, медицине и демонических контрактах, чтобы обучить приемных детей, сделав их убийцами, а сама за кулисами стала королевой преступного мира.

Айвенша – лучшее произведение Мелюзины.

— Оставим пока такие мелочи в стороне, главное – покинуть эту клетку, — Мелюзина потянула Айвеншу за собой и направилась к выходу из тюрьмы.

— Вы действительно сбегаете из тюрьмы!

— Уважаемые, подождите!

— Возьмите меня с собой!

...

Не желая терять времени, четверо проигнорировали крики остальных заключенных и сразу же покинули центральную зону.

Айвенша автоматически шла за Мелюзиной, которая тянула её вперёд, и в глазах девочки усилилось замешательство.

За минуту до того, как Мелюзина и её группа покинула центральную зону, сигнал тревоги в лазарете, где только что вспыхнул бунт, зазвенел так, будто хотел разорвать барабанные перепонки.

Охранники, остававшиеся в лазарете, изо всех сил старались подавить заключенных. В плане оснащения они давили их, и значительное количество заключенных оказались в кандалах.

Но заключенные предприняли атаку, превзошедшую все их ожидания, и застали их врасплох.

Ещё страшнее то, что убийцы-близнецы с демоническими когтями держали костяк бунтующих заключенных.

Благодаря своим маленьким размерам они забирались под кровати, шныряя по полу, как кошки, и выныривали из-под кроватей, атакуя охранников по ногам.

К их демоническим когтям было прикреплено проклятие окаменения, которое на несколько минут делало их недееспособными, стоило только поцарапать.

Вскоре они уложили охранников, и сторона бунтующих заключенных быстро одержала верх.

Кто-то из охранников достал пистолет, чтобы выстрелить заключенному в ногу, как его тут же вырубили ударом со спины.

Напавшая на него заключенная, пират Анна, наклонилась и выхватила у него из рук огнестрельное оружие.

Неподалеку Кэтрин, конная разбойница, жестоко душила сзади другого тюремного охранника цепями своих кандалов, смеясь: — Визжите, прихвостни надзирателя! Куда делось всё ваше высокомерие?

Заключенные, которых Мелюзина подтолкнула к участию в этом бунте, были не только наркоманами, делавшими всё ради наркотиков, но и простыми заключенными, просто имевшими зуб на охранников. Особенно на начальника тюрьмы Эйдена.

Как только они узнали о плане устроить бунт, чтобы вырваться из тюрьмы и убить при этом начальника, они без колебаний присоединились к нему.

Вот только они не знали, что были лишь приманкой, которую Мелюзина приготовила для привлечения основных сил тюрьмы.

В этот момент дверь лазарета распахнулась настежь, и сила удара была столь яростной, что дверь отделилась от дверной коробки и влетела в комнату.

Заключенные одновременно одобрительно закричали, ведь именно они были инициаторами бунта, и, естественно, в этот момент им было веселее всех.

Чем больше погром, тем больше они радовались! Увидев, что дверь лазарета улетела, они предположили, что пришли вмешаться сильные заключенные – ведь Мелюзина пообещала им это.

Однако, когда посетитель ворвался в лазарет, заключенные застыли на месте.

Пришедшая действительно оказалась знакомой им, но вместо заключенной это была Вероника, новый лидер четвёртого отряда по борьбе с беспорядками.

Вероника быстро осмотрела присутствующих заключенных и оценила ситуацию.

Она помчалась к лазарету, оставив остальной отряд позади, так как обычный человек не смог бы её догнать.

Обычно такие безрассудные люди, как она, долго не живут.

Авангард, бросившийся в середину вражеского строя, если это не свирепый воин, способный выстоять один против сотни, будет зарублен случайным ударом.

Но Вероника не боялась.

Потому что она и впрямь бывает свирепой и может взять на себя ответственность за команду.

Прежде чем все заключенные успели среагировать, она вырвалась вперед и бросилась к ближайшему противнику. Апперкот оставил остаточную тень и прошелся по челюсти противника, мгновенно лишив его сознания.

Другая заключенная бросилась к ней, и в тот момент, когда она замахнулась кулаком, Вероника схватила его и перебросила девушку через плечо.

Вероника крутанулась на месте и запрыгнула на больничную койку, увернувшись от захвата одного из заключенных, и ударом ноги отправила в полет несколько зубов.

В этот момент она краем глаза заметила, как пират Анна подняла пистолет и прицелилась в неё, и тут же нырнула под кровать, чтобы избежать выстрела.

Анна уже собиралась снова прицелиться, когда Вероника перебралась под кровать на другой стороне.

Вероника со всей своей грубой силой подняла всю кровать и швырнула её прямо в Анну.

Вид Анне загородил матрас, и ей оставалось только сделать шаг, чтобы увернуться.

Кровь хлынула из её плеча в тот момент, когда она уворачивалась от железной кровати, и до её ушей донесся звук выстрела – Вероника встала, мгновенно выхватила пистолет и в неё. Она определенно не собиралась относиться к происходящему легкомысленно, когда противник вооружен огнестрельным оружием.

Анна почувствовала боль и с глухим стуком упала на землю. Она не могла пошевелить рукой, ощущая лишь тупую боль в плече.

В считанные секунды Вероника взяла ситуацию под контроль.

Она была опытна в подобных схватках, ей доводилось сражаться с бандами в старом городе и зачищать бандитские и воровские гнезда в пригородах, работая офицером конной полиции.

Конечно, среди заключенных были и те, кто привык к подобным сценам.

Пока Вероника сосредоточилась на том, чтобы разобраться с Анной, воровка Кэтрин выхватила дубинку и тихо подошла к ней сзади.

Когда Вероника выстрелила из пистолета, Кэтрин, воспользовавшись шумом от выстрела, подпрыгнула и нанесла сильный удар по голове Вероники.

Кэтрин была предводительницей конных разбойников, и вступать в перестрелку с конной полицией для неё было обычным делом, поэтому она ненавидела Веронику больше, чем других преступников.

Такого удара хватит, чтобы сломать шею взрослому человеку. Она покойник.

Вероника, однако, лишь сделала шаг, откинув голову, а затем развернулась и ударила Кэтрин по лицу, сломав ей нос.

Перед глазами Кэтрин мелькнули золотые звезды, и она упала на землю, прикрывая кровоточащий нос и глядя на Веронику с недоумением.

— Оборотни очень сильные, — Вероника оскалилась в ответ, на её голове уже выросли волчьи уши, а узкие зрачки переполнились дикой агрессией.

[[image:/storage/reader-images/656b2c1528378cea247e3383b6a93a846cc69398.png]]

Прежде чем Кэтрин успела пошевелиться, она увидела ногу Вероники и мгновенно потеряла сознание.

Не успела Вероника перевести дух, как из-под кровати вынырнула жуткая тень и набросилась на её ноги.

Она машинально подняла ногу и пнула противника.

Маленькая фигурка врезалась в стену, и Вероника поняла, что её противник – девочка.

Нет, их было две.

В какой-то момент ещё одна запрыгнула на шкафчик с лекарствами неподалеку и, размахнувшись, атаковала Веронику по макушке.

Девочка, которую она отшвырнула к стене, оправилась и снова бросилась к ней.

Вероника быстро среагировала, уклонившись от удара по голове, а затем схватила девочку за ногу и метнула её, как боевой молот, в ту, что приближалась.

И вот так близнецы врезались друг в друга.

Вероника обладала не только физической силой оборотня, но и полицейскими боевыми навыками и богатым боевым опытом; демонические когти близнецов хоть и были опасны, но они уступали ей в боевых навыках.

Видя, что двое детей, получив ранения, снова вступают в бой, Вероника на мгновение почувствовала раздражение, но уже в следующее мгновение она подумала, что если бы Эйден был рядом, он бы точно не стал так жестоко обращаться с этой парой близнецов.

— Сдавайтесь, иначе не вините меня за жестокость! — она скрепя сердце предупредила близнецов.

Близнецы почти не колебались и с холодным, механическим выражением лица снова набросились на Веронику.

Мелюзина шла впереди, бодро таща за собой Айвеншу по коридорам тюрьмы, а Офелия и Дейли – следом.

— Не могу поверить, что здесь не осталось ни одного охранника. Это слишком просто, — Офелия обвела взглядом окрестности.

— Беспорядки в лазарете случились первыми, и, поскольку охрана сосредоточилась там, естественно, что с нашей стороны всё идёт гладко, — в голосе Мелюзины прозвучало самодовольство.

— Тогда куда мы идем? — спросила Дейли, поймав «попутку» для побега из тюрьмы. — Сейчас ты уже можешь сказать мне.

— Угол коридора к западу от допросной, там мы перехватим начальника тюрьмы, — ответила Мелюзина.

— Как ты можешь быть уверена, что он там? — спросила Дейли. — Он обычно ходит с проверками по тюрьме.

— Сначала мы отправили к нему Арсену, притворившись, что у неё есть сведения о происшествиях, и заманили его в комнату для допросов. Теперь, когда в лазарете начались беспорядки, он наверняка направится туда вместе с Арсеной, и нам остается только перехватить его по пути, — объяснила Офелия, её ярко-красные глаза вспыхнули от возбуждения.

Именно Эйден поймал её, и именно Эйден отвечал за неё после того, как её бросили в тюрьму отбывать наказание.

От Бюро по борьбе с ересью до Железной Розы. Она была принцессой Клана Крови, и после стольких лет жизни под тиранической властью этого человека она наконец-то сможет выпустить свою злобу.

Кровь этого человека смоет с неё все унижения, которые она пережила за эти годы!

— Арсена тоже втянута вами... — задумалась Дейли, — Похоже, путь надзирателя подошел к концу.

— Хотя он и считается сильным человеком, ему не выжить против такого количества людей, — мрачно усмехнулась Офелия.

— Что будет после того, как мы его убьем? Мы отправимся в лазарет, чтобы спасти положение? — допытывалась Дейли.

— В этом нет необходимости. У надзирателя есть ключ и магический инструмент, снимающий барьер. Убив его, мы сможем просто пройти через ворота. Зачем проделывать такой долгий путь? — ответила Мелюзина. — Отряды по борьбе с беспорядками уже должны быть в лазарете, не стоит с ними конфликтовать. Бюро по борьбе с ересью находится недалеко отсюда, и если мы будем тянуть время, то, даже объединив усилия, далеко не уйдём.

Мелюзина прекрасно понимала, что даже если четыре девушки, не считая её, которые умели хорошо сражаться, объединят свои силы, если их окружат охранные отряды тюрьмы, на побег уйдет больше времени.

А если бы они будут медлить, то за ними погонится элитная команда конной полиции и Бюро по борьбе с ересью, и им придёт конец.

Отказаться от всех отставших в лазарете, включая близнецов, которых она сама отправила в тюрьму, – наилучший вариант.

Айвенша с некоторым удивлением посмотрела на Мелюзину: — Собираешься бросить их?

Конечно, она знала, что близнецы сейчас в лазарете, ведь это она избила своих «сестёр» и отправила их туда лечиться.

Она думала, что сёстры попали в эту опасную тюрьму по приказу «матери», которая пошла на многое, чтобы вытащить её отсюда.

Но теперь «мать» бесцеремонно выбросила их, словно комок бумаги.

Мелюзина равнодушно оглянулась на неё: — Ты немного изменилась за два года. Раньше ты никогда не ставила под сомнение решения своей матери.

Айвенша подсознательно избегала взгляда Мелюзины. Она была озадачена поведением мамы, которая оставляла близнецов, но желала забрать её, но у неё не хватало смелости спросить об этом в лицо.

Мелюзина у несколько секунд смотрела на неё, и выражение её лица стало более мягким.

— Не волнуйся, Ванни, ты не такая, как они. Ты – лучший мамин ребёнок, и мама никогда не оставит тебя, — с улыбкой сказала Мелюзина.

— Ты хотела сказать лучший инструмент? Даже такая хладнокровная особа, как ты, не откажется от такого хорошего орудия убийства, не так ли? — холодно прозвучал низкий мужской голос.

Мелюзина остановилась, и на развилке коридора появился Эйден с тростью, а за ним – некромант Арсена.

— Коридоры тюрьмы – не место для прогулок, — взгляд Эйдена впился в Мелюзину.

— Добрый вечер, надзиратель, — Мелюзина приветливо улыбнулась и поприветствовала Эйдена, как и раньше, когда наткнулась на него на игровой площадке.

— Добрый вечер, заключенная 3340... — ответил Эйден на приветствие с ничего не выражающим лицом, — Или мне всё же называть тебя ведьмой Мелюзиной?

— Вы уже знаете, кто я, — Мелюзина улыбнулась, и атмосфера стала настолько дружелюбной, как будто проходило дружеское чаепитие.

— Дети, которых ты прислала, были намеренно ранены и отправлены в лазарете, вызвав беспорядки в лазарете одновременно с одурманенными наркотиками заключенными. Я должен был догадаться, каким бы глупцом я ни был, что ты, «Королева муравьев», лично начала этот оборот наркотиков в тюрьме, — медленно сказал Эйден. — В досье Бюро по борьбе с ересью написано, что дети, выращенные ведьмой Мелюзиной, в течение долгого времени подвергались трансформации наркотиками и зельями, из чего можно сделать вывод, что Мелюзина мастер в фармакологии и зельях, соответствуя своему имени.

— Вы действительно очень умны, — кивнула и похвалила Мелюзина.

— Нет, я недостаточно умён. Будь это так, я бы давно подумать о такой возможности, когда эта парочка близнецов отправилась в лазарет под действием наркотиков на разведку. Тогда я мог бы вытащить тебя раньше и передать Бюро по борьбе с ересью, — посмеялся над собой Эйден. — Но, боюсь, я бы не заподозрил тебя, если бы случайно не нашел препарат, проверяя вещи суккуба Фей.

В процессе взаимодействия с заключенными тюремные надзиратели действую лишь пассивно, пока заключенные не создают проблем, они не могут начать доставлять проблем заключенным.

Как и в случае с этим бунтом, охранники могут подавить заключенных только после того, как те начали бунт.

Эйден не из тех детективов, которые могут всё предугадать, он всего лишь опытный тюремный охранник. Единственное, что он мог сделать, – это как можно раньше разработать план, чтобы предотвратить худшее, но, к сожалению, Мелюзина не дала ему на это времени.

Он только успел перехватить препараты, и не успел раскрыть личность противника, как она уже приняла мгновенное решение о скорой реализации плана.

Надо сказать, что эта женщина действительно была безжалостной, и её неожиданный шаг сработал.

— Твоя цель – захватить тюрьму и увести Айвеншу... — Эйден поочередно оглядел присутствующих на месте преступления, — Офелия, тебя тоже завербовали.

Офелия усмехнулась и посмотрела на него в ответ.

Эйден не выказал особого удивления при виде Офелии, но все же слегка нахмурился, когда увидел ведьму, стоящую в конце: — Дейли, что ты там делаешь?

— Как видите, надзиратель, — Дейли подмигнула ему. — Я просто сделала мудрый выбор.

— Под мудрым выбором... — Эйден пристально посмотрел в глаза Дейли, — ты имеешь в виду это предательство?

— Конечно, у меня нет причин не делать то, что мне выгодно, — изящно улыбнулась Дейли.

— Глупец, ты все еще думаешь, что контролируешь ситуацию? Демонический контракт, который ты с ними заключил, уже отменён! — Офелия наконец потеряла терпение, громко насмехаясь над Эйденом.

— Отменён? — Эйден ненадолго задумался, а затем его глаза слегка расширились, словно он что-то понял.

Обернувшись, он увидел, что Арсена уже держит свой длинный посох, направив его ему в сердце.

— Вот и всё, — Арсена приподняла очки.

— Я также очень хорошо разбираюсь в демонических контрактах без призыва, полагаю, вы этого не знали, не так ли? — улыбнулась Мелюзина. — Я забираю свою дочь с собой. Разве я могу допустить, чтобы её жизнь была в ваших руках?

Контракт с демоном, как следует из названия, – это договор, заключенный между заклинателем и потусторонним демоном. Принесение жертвы демону в обмен на оплату – очень удобный способ получить силу, единственный недостаток – высокая стоимость.

Дейли специализировалась на договорах призыва, где нужна жертва для того, чтобы получить право, позволяющее вызывать и изгонять демонов.

А вот Мелюзина специализировалась на договорах силы. После принесения жертвы демону, демон напрямую наделяет заклинателя своей силой, например, когти окаменения близнецов и способность превращения Айвенши появились от этого.

Контракт, который Эйден использовал на Дейли и девушках, также относился к последним, но целью его была не сила, полученная после заключение контракта, а сам контракт.

Владельцем контракта был он сам, а жертвой – сердца трёх заключенных: если он активирует контракт, Дейли и девушки умрут в одно мгновение от разрыва сердца. Эйдена интересовал лишь сдерживающий эффект контракта на заключенных.

Но теперь договор был отменен Мелюзиной.

— Это конец, господин надзиратель, — широко ухмыльнулась Офелия. — Сегодня я лично отправлю вас в последний путь и выпью вашу кровь!

Она была счастлива, так как слишком долго ждала этого дня.

Этот человек арестовал её, допрашивал, и даже после попадания в тюрьму он охранял её, сорвав план побега и безумно унизив.

Что ещё неприятней, когда этот человек арестовывал её и допрашивал, он вёл себя холодно, но после того, как он стал начальником тюрьмы, его словно подменили. Он издевался над ней по полной программе, нацелившись на неё.

Этот человек был для неё катастрофой, самым большим пятном на её вечной жизни. Не проходило ни дня, чтобы она не представляла себе, как перегрызает ему горло и высасывает кровь из его тела.

Эйден оперся на трость и уставился на Офелию: — Ты действительно торопишься, вампирша. Ты же не можешь не знать о том, как опасен загнанный в угол зверь, верно? Даже если я не смогу победить всех вас, я попытаюсь одолеть одну. Ты ведь с удовольствием пойдешь на тот свет со мной, правда?

Хотя Эйден так сказал, в душе он прекрасно понимал, что с его нынешней силой, не говоря уже о том, чтобы забрать кого-то с собой в масштабной битве, даже если он будет драться с Офелией один на один, шансов на победу почти не будет.

Бывший владелец этого тела действительно считался одаренным и одним из сильнейших, владеющий огнестрелом, мечом и черной магией. Он спокойно победил такого монстра, как Офелия, используя самое современное оборудование Бюро по борьбе с ересью.

Он же, хотя и унаследовал воспоминания и навыки предыдущего владельца, даже после тренировок его мастерство и опыт всё равно разнились.

Более того, теперь, когда он сменил профессию и стал тюремным надзирателем, имеющееся под его рукой оборудование было не столь совершенным. Его боевая мощь составляла лишь около шестидесяти процентов от силы предшественника. Он мог разобраться с относительно слабыми преступниками, такими как конный разбойник Кэтрин и пират Анна, но не с заключенными красного уровня опасности, такими как Офелия.

После попадания в этот мир у него не появилось ни читов, ни удачных судьбоносных встреч. По стандартам путешественников он принадлежал к классу относительно немотивированных к продвижению людей.

Но, несмотря на это, блефовать он умел.

Это была привычка его профессии – всегда утверждать свой авторитет перед заключенным и никогда не проигрывать, по крайней мере, словесно.

Как элиты Бюро по борьбе с ересью, репутация бывшего Эйдена была достаточной среди заключенных. Эйден не возражал против использования своего имени, чтобы запугивать заключенных. Он не упускал ни малейшего ресурса, который мог бы использовать в тюрьме.

На этот раз Офелия тоже была одурачена им.

Глядя на спокойного и расслабленного Эйдена, на лице которого было написано «Если хочешь драться, я буду драться», Офелия отбросила часть своего высокомерия и осторожно сказала остальным: — На всякий случай, давайте нападём вместе. Я выпью его кровь после того, как убью!

Но в этот момент Мелюзина подняла руку: — Здесь лучше справлюсь я.

Сказав это, она подтянула Айвеншу, которая безучастно смотрела на Эйдена, к себе и прошептала: — Иди, Ванни, и убей его.

Её тон был необычайно ровным, словно она просила кого-то о помощи в готовке, чистке лука и нарезке овощей или чем-то подобном.

— Убить... — повторила Айвенша, но тут же спохватилась и посмотрела на Мелюзину. — Убить?

— Хочу посмотреть, не ослабли ли твои навыки за эти годы, — Мелюзина положила руку ей на голову и повторила приказ. — Убей этого человека, а потом мы пойдём домой.

Айвенша посмотрела на Эйдена, выражение лица которого оставалось спокойным: — Мы с тобой договорились, больше никаких случайных убийств. Таково правило, здесь или снаружи.

Айвенша растерянно посмотрела на него. Она четко помнила правила, которым научил её Эйден. В этой тюрьме она жила, следуя им. Было трудно, но она привыкла.

Но теперь вдруг появилась «мама» и приказала нарушить правила.

Мелюзина с детства делала из неё машину для убийств, и её мышление стало односторонним и механическим.

Машина работает по правилам, живёт по правилам. Раньше она следовала приказам своей матери, теперь – правилам, которым её научил Эйден. Сейчас правила, которым она следовала, противоречили друг другу, и она перестала работать, как машина с логической ошибкой в инструкции.

Заметив, что Айвенша не двигается, Мелюзина помрачнела.

С того момента, как она снова увидела Айвеншу, она что-то почувствовала.

[[image:/storage/reader-images/a90bb7dd9969f26fe712c47c8ed25918310a109f.png]]

За два года, проведенных в тюрьме, надзиратель несколько притупил эффект её промывания мозгов.

С этим она не могла смириться. Айвенша была её лучшим шедевром, и она никогда не позволит никому другому заполучить её.

Именно поэтому Мелюзина приказала Айвенше убить Эйдена своими руками – это лучший способ избавиться от «дурного влияния», которое оказал на неё Эйден.

Ведь она воспитала Айвеншу ради убийств!

— Если ты ещё хоть раз убьешь, обратного пути не будет, — сказал Эйден. — Придётся быть её орудием убийства, прятаться от Бюро по борьбе с ересью и жить как уличная крыса.

— Не слушай его, это он использует тебя как орудие, — нетерпеливо прервала его Мелюзина. — Он заключил с тобой демонический контракт! Если бы я не отменила его, он бы уже убил тебя!

— Верно, если бы демонический контракт всё ещё действовал, я бы без колебаний убил её. Я не проявляю жалости к беглым заключенным, — бесстрастно продолжил Эйден, взглянув на девочку. — Это я тебе тоже говорил, Айвенша.

Мелюзина на мгновение остолбенела от неожиданности: она ожидала, что Эйден начнёт спорить с ней, но он воспользовался этим признанием.

— Но, по крайней мере, я не лгу тебе, — Эйден посмотрел прямо в глаза Айвенше. — Эта тюрьма – единственное место, где ты сможешь жить по-настоящему. За пределами этой тюрьмы ты проживешь во лжи этой женщины лишь несколько лет, а затем умрешь невероятно жалкой смертью.

Глаза Айвенши расширились: Эйден ясно дал ей понять, что она никак не может покинуть тюрьму.

Интуиция подсказывала, что он не лжёт, потому что она не могла придумать, как возразить, а Эйден никогда не лгал ей раньше.

Во внешнем мире она была королевой убийц, бесчисленное количество людей пыталось воспользоваться ею, а несметные враги хотели заполучить её голову.

Выйдя из тюрьмы, она продолжит убивать и вернется к временам «кровь за кровь».

В следующий раз, когда она попадется, её точно приговорят к смерти. Даже если ей удастся избежать поимки, она не проживет больше нескольких лет, а это тело, напичканное магическими зельями и демоническими контрактами, не продержится больше нескольких лет.

— Не слушай его глупости, поторопись и сделай это! — настаивала Мелюзина. — Послушай свою маму, Ванни... Я единственный человек в этом мире, кто любит тебя.

— Ты искалечила её тело, из-за чего она не доживет и до тридцати, и ты смеешь говорить такое, не меняясь в лице? Ты прогнила насквозь, Мелюзина! — холодно сказал Эйден. — Смирись с реальностью, Айвенша, никто в этом мире не любит тебя, ты никогда не получишь такого при жизни, но у тебя есть надежда на спокойную жизнь. Эта женщина виновата в том, что ты оказалась в такой ситуации. Просто избавься от неё, и у тебя появится этот шанс!

Спокойная жизнь...

Сердце Айвенши затрепетало: от управляемого убийцы до заключенной она никогда не испытывала так называемой свободы, поэтому не ощущала никаких неудобств от жизни в тюрьме.

Но жизнь здесь не сравнить с прошлым, не нужно было жить под сенью мечей, не нужно бояться. Всё это было возможно, пока она следовала правилам и не убивала.

Даже при отсутствии понятия добра и зла, правильного и неправильного, мотивы и выгоды, таящиеся в глубине её сознания, говорили ей, что она должна остаться здесь.

Один из уроков, который Эйден усвоил за более чем десять лет работы, заключался в том, что люди ищут выгоду.

Чтобы перевоспитать заключенного, вместо того чтобы пытаться обратить его в свою веру пустыми сантиментами, лучше прямо дать ему понять, что вести правильный образ жизни надежнее, чем совершать преступления.

За прошедшие два года он никогда не проявлял к Айвенше никаких чувств, а лишь устраивал так, чтобы Айвенша жила в тюрьме как нормальный человек, насколько это возможно.

Если Айвенша разовьет в себе хоть немного самосознания, она сможет понять, что её прошлая жизнь была далеко не такой хорошей, как жизнь заключенной в тюрьме.

Мелюзине стало не по себе, она потянулась, чтобы схватить девочку за плечо, но в этот момент Айвенша резко вырвалась из её рук и отпрянула.

— Ванни?

Не только Мелюзина, но даже и сама Айвенша выглядела встревоженной.

Это был рефлекс, который сама Айвенша не могла понять. В тот момент, когда она пришла в себя, она уже отвергла приказ своей «матери».

— Молодец, — от души рассмеялся Эйден.

В это время Офелия, безучастно смотревшая со стороны, наконец не сдержалась: — Не мешкайте! Если мы будем тянуть с этим, придут охранники! Сначала убьём этого человека и выберемся!

Мелюзина с тревогой посмотрела на Эйдена: за два года, пока Айвенша была неподконтрольна ей, этот человек повлиял на неё сильнее, чем она могла себе представить. Вплоть до того, что Айвенша взбунтовалась против её приказов.

Как бы Мелюзине ни хотелось дать Айвенше убить этого человека своими руками, чтобы полностью избавиться от его влияния, похоже, медлить уже нельзя.

Теперь она могла довольствоваться лишь вторым вариантом: Офелия и девочки убьют Эйдена, затем она насильно заберёт Айвеншу и позже повторно промоет ей мозги...

Айвенша отказалась от приказа убить, но, по крайней мере, сохранила определенное почтение к ней и не собиралась сопротивляться. Страх, внушенный прошлым промыванием мозгов, было не так-то просто снять.

— Хорошо, сделайте это, — уступила Мелюзина.

Офелия шагнула вперед, контролируя кровь, вытекающую из раны на запястье, превращая её в острые когти на кончиках пальцев правой руки.

Арсена тоже пробормотала заклинание, и переднюю часть ее посоха окутал туманообразная душа.

Заклинание Дейли тоже набрало силу, и тени под Эйденом начали бурлить.

Эйден настороженно огляделся по сторонам и наконец остановил свой взгляд на Офелии.

— Не сопротивляйся и просто умри. Даже если эта малышка ничего не сделает, как ты собираешься выжить в ситуации «четверо на одного»?

Офелия смеялась над Эйденом, уверенная в его смерти. Каким бы сильным ни был этот человек, он не справится с атаками сразу с трёх сторон: спереди, сзади и снизу.

В нужный момент она подпрыгнула и бросилась вперёд. Ярко-красные кровавые когти, прикрепленные к тыльной стороне её ладоней внезапно удлинились, нацелившись Эйдену прямо в горло.

В то же самое время Арсена тоже подключилась и произнесла заклинание. Духи собрались перед посохом и приняли форму её лучшего атакующего заклинания некромантии «Рёв злого духа».

Но в тот момент, когда заклинание должно было быть запущено, Арсена внезапно немного подняла посох, сместив прицел со спины Эйдена на место над его плечом, направив на Офелию, которая... подпрыгнула в воздух.

— А? — Офелия растерялась.

В следующее мгновение дух, извергнутый из посоха Арсены, превратился призрачный череп, издавший душераздирающий рев.

Офелия была застигнута врасплох ударной волной и упала на землю.

Мелюзина в недоумении наблюдала за происходящим, но не успела она среагировать, как черные острые когти из тени под ногами схватили её за руки и за ноги и впились в тело.

— Что ты делаешь?! — Мелюзина в ужасе оглянулась, поняв, что её схватил вызванный Дейли теневой демон.

Дейли посмотрела не неё и улыбнулась, не говоря ни слова.

— Ты ошиблась, это три против двух, — Эйден подошёл к упавшей Офелии.

Офелия наконец пришла в себя и посмотрела на Арсену с непониманием: — Почему?

— Так уж случилось, — Эйден испустил долгий вздох. — Вас двоих продали.

Десять минут назад...

Эйден вошёл в допросную, где его уже давно ждала Арсена.

— Итак, что ты хотела мне сказать? — Эйден занял место за железным столом.

По словам охранника, который передал сообщение, Арсена владела информацией о потоке наркотиков в тюрьме.

Но далее из уст Арсены прозвучала совершенно неожиданная впечатляющая информация: — Заключенная 3340 из тринадцатой камеры сговорилась с Офелией. Они собираются заставить заключенных, находящихся в лазарете, начать бунт, а затем воспользуются возможностью сбежать из камер и придут сюда, чтобы прикончить вас. Примерно через две минуты они начнут действовать.

Эйдену потребовалось несколько секунд, чтобы переварить новость в голове, затем он бесстрастно спросил: — И откуда ты это знаешь?

— Они пытались втянуть меня, попросили заманить вас в допросную и убедиться, что вы находитесь в нужном месте, — с невозмутимым видом сказала Арсена.

Далее она коротко и ясно рассказала о том, как заключенная 3340 помогла им разорвать демонические пакты и дала волшебные зелья, способные временно восстановить магическую силу.

— И теперь ты собираешься их продать? — Эйден наконец понял ситуацию.

— Торговать с вами будет выгоднее, и Дейли тоже так считает, — спокойно сказала Арсена.

...

А после, в настоящее время...

— Какой сюрприз! «Королева Муравьёв», которую Бюро по борьбе с ересью ловило столько лет, сегодня попала ко мне в руки.

— обратился Эйден к двум неподвижным заключенным, сцепив пальцы рук перед собой.

Офелия, благородная принцесса Клана Крови, и Мелюзина, ведьма, воспитавшая королеву убийц, лишь безучастно смотрели на стоящего перед ними надзирателя.

Они не атаковали Эйдена и не бежали только потому, что их руки и ноги были крепко схвачены теневыми когтями, и они оказались подвешенными в воздухе в не слишком элегантной позе.

Справа от них ведьма Дейли держала короткий посох со злорадной улыбкой на губах.

Когда ее только что схватил теневой демон, Офелия попыталась оказать достойное сопротивление. С силой Принцессы крови она могла разделить своё тело на множество летучих мышей, чтобы вырваться.

Однако хорошо зная особенности родословных, некромант Арсена быстро наложила на неё проклятие «Одержимость Духом», запечатав её магию.

— Мерзавка! — выругалась Офелия, посмотрев на Арсену, стоявшую слева от неё. — У тебя что, мозгов нет? Я выбрала тебя, чтобы вместе сбежать, а ты вот так предаёшь меня?

— Я не хотела этого, учитывая нашу старую дружбу, но он слишком много дал взамен, — спокойно ответила Арсена.

— Я не понимаю! — Мелюзина посмотрела на Дейли. — Мы же всего в одном шаге от успеха! Я помогла тебе разорвать демонический контракт, почему ты решила помочь этому человеку? Разве не лучше покинуть эту тюрьму?

Теперь она поняла, что эти две женщины играли с Офелией, и с самого начала Дейли и Арсена готовились просто подобраться к ним двоим.

Если вспомнить, что в тот момент, в центральной зоне, Дейли схватила тех тюремных охранников перед Офелией и запихнула их в дежурную комнату, а также сорвала замок с двери, по сути, защитив их... Если бы Дейли не вмешалась, все охранники умерли бы от рук Офелии.

— Если ты хочешь уйти, это не значит, что я хочу, — пожала плечами Дейли. — Остаться здесь не так уж плохо, можно погрузиться в изучение тёмной магии, как и раньше, здесь есть люди, которые позаботятся о еде и жилье, а главное, не будут беспокоить власти и охотники за головами. И...

Глядя на Эйдена с загадочной улыбкой, она сказала: — И здесь есть такой хороший мужчина, какая у меня причина уходить?

Мелюзина ошарашено выслушала её.

— Ты думаешь, они выполняют мои приказы, потому что я принудил их демоническим контрактом? — вмешался Эйден. — Неверно, они добровольно заключили демонический контракт, потому что решили работать на меня. Контракт был просто страховкой. Они сделали это ради меня, потому что я давал им привилегии. Знаешь, почему я выбрал их?

— Почему? — подсознательно спросила Мелюзина.

— Потому что я могу дать им то, что они хотят, а ты торговалась с ними, совсем не зная их, — развел руками Эйден. — Дейли жила в Теневых руинах, а Арсена – в Лихолесье*. Они жили в уединении, вдали от мира людей, изучая тёмную магию и некромантию. Одни их условия жизни были хуже, чем в тюрьме. Если я разрешу им изучать заклинания в тюрьме, какая у них будет причина покинуть её?

*Примечание: есть перевод, как Лихолесье из произведений Толкиена, но дословно будет Тёмный дремучий лес.

— Разрешить... изучение? Они же изучают запрещенные заклинания! — Мелюзина уже ничего не понимала.

— Да, их приговорили за изучение запретных искусств, а всё потому, что они не получили разрешения от Бюро по борьбе с ересью. Поэтому я воспользовался своими привилегиями, чтобы помочь им получить одобрение, при условии, что они будут готовы поделиться своими исследованиями с Бюро, — слегка улыбнулся Эйден. — Я также смог добиться сокращения срока наказания, если исследование будет ценным.

Подобный опыт он почерпнул из своей прежней жизни. Используя особенности заключенных, он позволял им заниматься научными исследованиями и изобретать в тюрьме, что позволяло полностью проявить ценность заключенных.

Дейли и Арсена, оба одержимые запретными искусствами, были брошены в тюрьму.

У Эйдена более дальновидный взгляд на заключенных, чем у других надзирателей. В глазах других эти люди были просто опасными ведьмами, но в глазах Эйдена эти люди, хотя и опасные, были также редкими талантами. Они овладели некоторыми тайными техниками на уровне, превосходящем знания Бюро по борьбе с ересью.

А талант – это то, что должно быть использовано с пользой, даже если речь идет о заключённых.

Для Дейли и Арсены лучше оставаться в тюрьме, продолжая исследования, чем быть на свободе и бояться розыска. Когда срок их заключения закончится, девушки, уже получившие разрешение на изучение запретных искусств, больше не будут объектом преследования.

Поэтому они не станут просто так предавать Эйдена, и это Эйдену хорошо известно.

Дело в том, что единственная ценность сделки с Мелюзиной для них – возможность предать её и Офелию в обмен на смягчение приговора и вознаграждение.

— Должен признать, ты действительно очень хороша. Боюсь, я действительно не так хорош, когда дело доходит до интриг, — неспешно сказал Эйден, подойдя к Мелюзине. — Есть только одна причина, по которой ты потерпела неудачу, – ты недооценила мои методы управления этой тюрьмой.

В конце концов, он оказался лучшим в своём деле. Эта тюрьма, которой он старательно управлял, была достаточно надёжной, чтобы выдержать коварные хитрости Мелюзины.

Мелюзина посмотрела на стоящего перед ней мужчину и невольно стиснула зубы.

— Ты тоже, наконец, сделала правильный выбор, — наконец Эйден повернулся к стоящей позади него Айвенше.

— Так этого достаточно? — девочка немного растерянно посмотрела на него.

— Да, достаточно просто не делать ничего плохого, — улыбнулся Эйден. — Таковы правила тюрьмы.

В лазарете Вероника руководила отрядом, заковывая в наручники последних заключенных.

— Капитан, надеть наручники и на этих двоих? — спросила одна из команды.

Вероника обвела взглядом бессознательных близнецов, лежащих на земле, и ответила: — Конечно, они здесь самые опасные, застегните их за спиной.

Она была ещё немного потрясена, когда вспоминала о только что произошедшей драке.

Хотя эта пара близнецов молода, их движения зловещи, а все удары направлены на жизненно важные органы.

Если бы не дополнительная сила оборотня, её победили бы, как тех тюремных охранников в самом начале, но после нескольких ударов она перестала сдерживаться.

Все присутствующие охранники смотрели на нового капитана с восхищением.

Когда впервые прозвенел сигнал тревоги, Вероника в одиночку бросилась вперёд, они не успели её даже позвать.

Они немного беспокоились, что к тому времени, как доберутся туда, им придётся забрать тело нового капитана, но оказалось, что Вероника вырубила большую часть заключенных. Она махала одной из девочек-близнецов, пока та не начала захлёбываться пеной у рта, в процессе вырубив ещё одну заключенную.

Благодаря тому, что она первой ворвалась в ряды противника, остальные заключенные потеряли желание сражаться, и отряду по борьбе с беспорядками удалось без особого напряжения справиться со всеми буйными заключенными.

— Наконец-то все закончилось!.. — увидев, что беспорядки утихли, тюремный врач похлопала себя по груди и вышла из смотровой.

— Пострадавших довольно много, я рассчитываю на вас, — помахала ей Вероника.

Врач огляделась и чуть не сплюнула кровью: — Так много?!

Половина из них – охранники, на которых вначале напали заключенные, другая половина – заключенные, побитые Вероникой. Всего около тридцати раненых – такого масштабного бунта Тюрьма Железной Розы не видела уже давно.

Но всё сложилось так, как сложилось, и ей остается только работать, отвердив кожу головы (обр. с упорством; скрепя сердце; через не хочу, заставляя себя).

— Подойдите и помогите, заключенных отведите в сторону, а приоритет отдадим спасению охранников. Проверьте, нет ли у кого более серьёзных ранений... только не перемещайте раненых, я сама разберусь, — врач начала распоряжаться силами отряда.

Вероника тоже помогала осматривать место происшествия, и сразу заметила кое-что необычное: — Доктор, здесь ситуация не совсем нормальная, посмотрите!

Доктор подошла, и тут же вздохнула.

Несколько охранников лежали на полу в сознании, но их тела были скованы и неподвижны, только глаза ещё могли вращаться. Значительная часть кожи под их рваной униформой стала серовато-черной.

— Похоже, никто из них не может говорить, а их руки и ноги стали твердыми, как камень, — доложила Вероника тюремному врачу.

— Это окаменение, — врач выглядела серьёзно. — Срежьте с них одежду, осторожно, чтобы не сломать конечности... если сломаете, то покалечите. Сначала полейте на них святой водой, посмотрим эффект.

Она приказала отряду взять из аптечки бутылочки со святой водой и полить окаменевшую кожу раненых.

Распространение проклятия немного замедлилось, но признаков выздоровления не наблюдалось.

— Беда, — врач помрачнела.

Проклятие окаменения – это способность, которой обладают только некоторые чрезвычайно редкие магические звери.

Простое окаменение можно снять святой водой, но проклятия некоторых магических существ с огромной силой снять не так-то просто.

— Что же нам тогда делать? — Вероника тоже нахмурилась.

— Мы просто должны продолжать использовать святую воду, чтобы сдержать распространение, и сообщить начальнику тюрьмы. Придётся обратиться за помощью в Бюро по борьбе с ересью, возможно, там найдётся кто-то, кто знает, что делать.

Она придумала только такой план. В том случае, если окаменение распространится на мозг, тогда, даже если они найдут способ снять окаменение, пациент всё равно останется без сознания.

— Хорошо.

Вероника уже собиралась покинуть лазарет, когда ей навстречу вышел Эйден.

— Сэр! — она машинально отдала честь, а затем быстро доложила. — Докладываю, сэр, здесь только что вспыхнул бунт, ситуация под контролем, но есть раненые, которых нужно спасти. Кое-кто был поражен проклятием окаменения...

— Да, я знаю, — кивнул Эйден. — Именно для этого я здесь, я привел помощь.

Он поднял руку, щелкнул пальцами, и охранники, следовавшие за ним, ввели заключенную.

Заключенная 3340, Мелюзина.

— Как видишь, многие пострадали из-за твоих действий, — прищурился Эйден. — Раз уж ты хорошо разбираешься в медицине, помогай. У тебя должно быть решение от проклятия окаменения, верно?

Он знал информацию о близнецах из файлов, а после того, как узнал, что организатором всех беспорядков была Мелюзина, подумал, что в лазарете будут пораженные проклятием окаменения.

Вот почему он привел её сюда.

Мелюзина разбиралась в магической медицине настолько хорошо, что её техники могут быть использованы как для нанесения вреда, так и для спасения.

На лице Мелюзины появилось удивление: — Надзиратель, неужели вы хотите использовать даже такую заключенную, как я, которая хочет вас убить?

— Есть много заключенных, которые хотят убить меня, и ты не являешься исключением. Я просто спрашиваю, есть ли у тебя способ спасти этих людей? — тон Эйдена стал тяжелее.

— Есть, но не боитесь, что я снова что-то проверну? — прищурилась Мелюзина.

— Ты умный человек, раз уж на то пошло, и не станешь делать таких глупостей, — без выражения ответил Эйден. — Не забывай, что ты попала в мои руки. И я ещё не рассчитался с тобой за устроенный беспорядок... ты сама всё хорошо понимаешь.

Мелюзина некоторое время смотрела ему в глаза и наконец отвела взгляд: — Хорошо, возьмите лист бумаги, я напишу рецепт.

Эйден повернулся к Веронике: — Присматривай за ней, она главная виновница этого инцидента. Если она сделает что-то плохое, не сдерживайся.

— Главная виновница... — Вероника растерянно посмотрела на Мелюзину. — Она?

— Да, она. Группа заключенных в лазарете действовала под её руководством. Сама она воспользовалась случаем, чтобы сбежать вместе с другими заключенными и попытаться убить меня, — коротко объяснил ситуацию Эйден. — Я расскажу тебе подробности позже.

— Вы в порядке? — шокирована спросила Вероника.

— Беспокоиться не о чем, — ответил притворно-спокойным голосом Эйден.

Несмотря на то, что он заранее знал, что Дейли и Арсена выступят против Мелюзины, он всё равно сильно нервничал, когда столкнулся с ней в коридоре.

Сколько моментов в жизни человека, когда он сталкивается со смертельно опасными ситуациями? Он много лет проработал тюремным охранником, и впервые столкнулся с бунтом заключенных такого масштаба. Но, к счастью, многолетний опыт общения с опасными заключенными помог ему удержать ситуацию под контролем.

То, что ему удалось выйти невредимым, в какой-то мере объяснялось тем, что Айвенша в решающий момент не подчинилась приказам Мелюзины. Если бы девочка решила стать их врагом, то даже если бы Дейли и Арсена застали бы их врасплох, вопрос о том, сможет ли он сам остаться в такой ситуации невредимым, оставался открытым.

На следующий день Офелия оставалась в камере, испуганно прижимая к себе колени.

После поимки Эйден не бросил её в карцер, а отправил обратно в её восьмую камеру.

Из того, что она знала об Эйдене, этот человек ни за что бы не отпустил её.

Участие в бунте и попытка убийства начальника тюрьмы – это не то, что можно решить несколькими днями в одиночной камере и большим сроком заключения.

Если бы она могла сбежать из этой тюрьмы, прорыв ход через туалет, то, честно говоря, была бы совсем не против.

Прошло несколько мгновений, и она услышала звук открывающихся ворот центральной зоны и почувствовала, как замирает её сердце.

Это лишь вопрос времени. Чему быть, того не миновать. И добро и зло предопределены, и когда приходит беда, спасения нет.

В глубине души она решила: что бы Эйден ни собирался сделать с ней дальше, она даже не пикнет.

По крайней мере, чтобы сохранить своё достоинство Принцессы крови!

И вот, несколько секунд спустя...

— Офелия, время расплаты пришло, — крикнул внутрь Эйден, появившись перед дверью камеры.

Мгновение он молчал, увидев камеру, а затем не удержался и закатил глаза: — Что ты делаешь, прячась под одеялом?

На первый взгляд в камере никого не было видно, только одеяло выпирало и слегка дрожало, явно кого-то пряча.

— Меня... меня здесь нет!

Из-за того, что Офелия была под одеялом, её голос звучал глухо.

— Не убегай от реальности, за нарушение правил нужно расплачиваться. Вчера, совершая преступление, ты очень гордилась этим, а сейчас признаешь поражение? — Эйден с добродушной и веселой улыбкой открыл дверь камеры и стукнул по прутьям. — Поторопись! В таком виде ты можешь считаться Принцессой крови?

Эта фраза в очередной раз разбудила Офелию. В любом случае, она не может избежать наказания, но точно не умрёт. Она просто приняла решение встретиться с надзирателем лицом к лицу. Какой смысл так пугаться?

Когда она подумала об этом, гнев и страх поднялись из её сердца. Она подняла одеяло и посмотрела на дверь: — Пойдёмте, я боюсь, что вы...

Она поперхнулась словами.

Эйден стоял боком к двери и невозмутимо указывал на сооруженный крест: — Отлично, тогда забирайся туда!

В этот момент Офелия почувствовала слабость в коленях.

— Вы... скажете мне, что собираетесь делать? — она неуверенно обратилась к Эйдену, почти полностью утратив свою прежнюю уверенность.

— Разве тебе ещё не ясно? Я уже говорил об этом, когда ты сбежала из тюрьмы, не так ли? — сказал Эйден, погрозив кулаком.

Офелия вспомнила, чем ей угрожал Эйден, когда она думала драться ли с ним при побеге из тюрьмы:

— Если посмеешь сделать хоть шаг, я привяжу тебя к кресту, набью твой рот чесноком и брошу на солнце на целый день.

Офелия почувствовала, как кровь в её жилах застыла.

— Вы же не... серьёзно? — её голос дрожал.

— Слово мужчины – его обязательство. Если он говорит, что устроит тебе солнечные ванны, значит, устроит, — сказал Эйден, постучав по кресту. — Ты такая агрессивная, когда совершаешь преступление, и такая несчастная, когда тебя надо наказать, что мне становится трудно.

В этот момент Офелия наконец-то вспомнила страх перед господством надзирателя и унижение от заточения в Железной Розе.

— Я не хочу!!! — Офелия в отчаянии вцепилась в железную кровать смертельной хваткой, больше не заботясь о достоинстве или его отсутствии.

— Вытащи её, — Эйден кивнул, приказывая шедшей за ним Веронике.

— Есть.

Вероника зашла в камеру, подошла к Офелии и бесцеремонно оторвала её от кровати, вынеся наружу.

— Я не хочу в камеру пыток! НЕ НАДО! Отпустите меня! Не надо! Ау-у-у-у!!!

Офелия отчаянно боролась, но, лишившись подпитки магией, у неё не было никаких шансов выиграть у Вероники в силе.

Вероника без труда схватила её и привязала за руки и за ноги к кресту, как привязывают жирного барана, ожидающего заклания.

Сразу после этого Эйден засунул носик чайника в рот Офелии, которая подсознательно попыталась вырваться, но тут же поняла, что в рот ей вливают даже не опасную святую воду, а кровь. Правда, не человеческую, а кровь сырых свиней, собранную на бойне, которую обычно и пила в этой тюрьме.

Эйден позволил сделать ей несколько глотков, прежде чем вынул чайник и Офелия недоуменно посмотрела на него.

— Не пойми меня неправильно, это последняя трапеза. Я дал тебе немного крови, так что если ты не сможешь продержаться, то хотя бы не помрешь окончательно, — усмехнулся Эйден. — Но, думаю, всё будет в порядке. Вампиры выше графа более устойчивы к небольшому воздействию солнечного света, а ты – принцесса, которая точно не умрет.

Сказав это, он отставил наполненный кровью чайник, а затем достал из кармана чеснок.

У Офелии мгновенно зазвенело в голове: — Эй, вы же не хотите...

— Не пропустим ни одного пункта, — Эйден достал из кармана головку чеснока и принялся чистить её.

От него исходил запах сырого чеснока, который для человека был пустяком, но для вампира – зловонием.

— Будь ты человеком! — Офелии стало не по себе.

— Прекращай болтать и открой ротик, — ласково сказал Эйден, взяв несколько уже очищенных чесночин. — Вот так, а-ам...

Офелия стиснула зубы и поджала губы, откинув голову набок.

— Пощекочи её, — сказал Эйден Веронике.

— Есть.

Вероника продолжала добросовестно выполнять приказы Эйдена, нацелившись на подмышки Офелии, энергично почесывая их.

Поскольку руки Офелии были связаны, она не могла увернуться и позволила противнику терзать себя.

Чувство осязания тела вампира не слишком отличалось от человеческого. Сначала Офелия держалась стойко, но через несколько секунд начала беспокойно извиваться, а когда Вероника продолжила набирать обороты, она наконец не смогла удержаться от смеха: — Пф-ф... ха-ха-ха...м! М-м-м-м...

Ее смех оборвался, когда Эйден, быстро как вспышка, запихнул весь очищенный чеснок ей в рот, а затем заклеил его скотчем.

Несмотря на то что вампирам не нужно дышать, в этот момент Офелия почувствовала удушье: сильный аромат сырого чеснока заполнил её рот и нос, душа до такой степени, что она едва не потеряла сознание.

Но если она проглотит весь этот чеснок, её кишечник перевернется, и кровь, которую она только что выпила, обязательно выльется наружу.

— Уносите, — махнул рукой Эйден.

Тут же двое охранников шагнули вперёд и потащили Офелию, которая закатывала глаза, к выходу из центральной зоны.

Заключенные стояли перед дверью, наблюдая за публичной казнью, и никто из них не пискнул, даже те заключенные, которые обычно производили больше всего шума.

В этот день они в полной мере осознали безжалостность начальника тюрьмы.

— Надзиратель.

Решив проблему Офелии, Эйден услышал, как Дейли из двенадцатой комнаты зовет его, стоя перед дверью.

— Что? — он повернул голову.

— На этот раз я помогла вам в поимке сбежавшего заключенного. Даже не знаю... — Дейли сделала паузу с явно задумчивой улыбкой и посмотрела на Эйдена.

— Ах, правила есть правила, и вполне естественно, что вам следует проявить благоразумие. Но... — Эйден также намеренно сделал паузу и многозначительно улыбнулся.

— Конечно, я переподпишу демонический контракт, который был снят заключенной 3340, — Дейли понимающе кивнула.

С точки зрения обмена выгодами, Эйден был уверен, что Дейли и Арсена не предадут его так просто, о чем свидетельствует этот случай.

Но использовать опасных заключенных было всё равно что танцевать с волками. Он никогда не расстегнет ошейники на их шеях так просто.

Однако этот инцидент с Мелюзиной раскрыл лазейки в контракте с демонами перед более искусными пленниками, и Эйден понял, что в будущем ему нельзя слишком полагаться на эту силу.

— Господин Эйден! Господин Эйден! — закричала из тринадцатой камеры Фей.

— Что ты опять делаешь? — оглянулся Эйден с некоторым нетерпением.

Исходя из обычного опыта, он ожидал, что эта девушка снова обратится к нему с какой-нибудь странной просьбой.

Однако следующие слова Фила не оправдали его ожиданий: — Господин Эйден, а для меня есть награда?

— Что? — Эйден на мгновение подумал, что ослышался. — Нет, ты ведь ничем не помогла в этом инциденте, верно? Как ты смеешь просить у меня награду?

— Когда та женщина вырвалась из камеры, я не поддался искушению и честно осталась внутри! — Фей надула щёки и выпятила свои пышные груди.

Эйден посмеялся, услышав это и «восхищенно» кивнул Фей: — Позволь мне сказать, что я действительно впечатлен твоим отсутствием стыда. Боюсь, что вся тюрьма не сравнится с тобой. Общий срок твоего заключения составляет всего один год. Если тебя поймают после побега, то приговорят как минимум к пяти годам лишения свободы. Разве это не естественно, что ты осталась в камере?

— По крайней мере, я хорошо соблюдаю ваши правила! — продолжила наседать Фей. — Разве вы не должны наградить образцовую заключённую за то, что она соблюдает закон?

— Наградить тебя? Да ни в жизнь! Согласно правилам, заключенные также обязаны сообщать о незаконном поведении в тюрьме. Заключенная 3340 устроила такой большой беспорядок в этот раз, а ты ничего не заметила, хотя живешь с ней в одной камере? — Эйден резко посмотрел на Фей. — Я не привлекал тебя к ответственности за то, что ты ничего не доложила.

— Я ничего об этом не знала! Я всего лишь слабый и беспомощный суккуб, которая может только хныкать, — сказала Фей, стыдливо отводя глаза.

Естественно, это ложь. Когда Мелюзина пыталась использовать свои связи в тюрьме, чтобы распространить лекарства, хотя она и отказалась, но и не сообщила об этом Эйдену. Её принцип выживания в этой тюрьме – держаться в стороне и заботиться только о себе.

Проведя с ней столько времени, Эйден, конечно, тоже понимал её принципы, но ему было лень указывать на это. Холодно хмыкнув, он развернулся и пошел в сторону одиннадцатой камеры.

Айвенша, как обычно, спокойно обняв ноги, примостилась на кровати, словно то, что произошло вчера, не имело к ней никакого отношения.

Тем не менее она слегка вздрогнула, когда в дверях появился Эйден, и бросила взгляд в его сторону.

Эйден жестом велел Веронике открыть дверь камеры: — Заключенная 3201, Айвенша, выходи.

Айвенша спокойно встала с кровати и подошла к двери, спокойно сказав: — Вы хотите наказать меня?

Увидев Офелию в таком жалком состоянии, она тоже мысленно приготовилась.

— Тебя попросили выйти для расследования, пройди в комнату для допросов.

Айвенша кивнула и вышла из камеры.

Комната для допросов она сидела за стальным столом, как студент, готовый слушать лекцию.

Эйден сидел на другом конце, а Вероника стояла позади него в качестве телохранителя.

Обычно, ему не нужен был телохранитель, чтобы говорить с Айвеншой, но теперь, когда он потерял чары демонического контракта, ему пришлось бы остаться одному в комнате лучшим убийцей, а он всё ещё понимал, что разумный человек не останется там, где есть опасность.

Он был не из тех простых людей, которые считают, что доверие может остановить заключенного. И хотя он чувствовал, что Айвенша не причинит ему вреда, он не мог так просто ослабить бдительность.

Доверие между ними поддерживается сделками и правилами, а не туманными чувствами.

После долгого молчания Эйден первым нарушил тишину: — Я не собираюсь наказывать тебя за вчерашний побег из тюрьмы.

Айвенша подняла голову, в её глазах на несколько мгновений мелькнуло сомнение.

— К побегу тебя вынудила заключенная 3340, Мелюзина, и я могу это подтвердить, — уточнил Эйден. — Если ты согласна в будущем обвинить её и подтвердить её личность, я забуду об этом побеге.

— Обвинить? — моргнула Айвенша.

— Чтобы доказать Бюро по борьбе с ересью истинную личность заключенной 3340, твои показания будут наиболее эффективными. Теперь, когда Мелюзина находится под нашим строгим надзором, она не сможет стереть твою память в ближайшее время.

— То есть... предать её? — растерянно произнесла Айвенша.

— Я прошу тебя порвать с ней отношения, — поправил Эйден. — Ты ей ничего не должна, к чему эти разговоры о предательстве?

Айвенша замолчала. Страх и так называемая привязанность, привитые ей с младенчества Мелюзиной, не давали ей возможности ответить на предложение Эйдена.

Эйден несколько мгновений смотрел на неё, прежде чем испустил долгий вздох: — Айша, ты хочешь жить спокойно? Не в тюрьме, а на воле, где тебе не придется никого убивать? Просто подчиняться правилам и жить в мире.

— На воле? Но вы же говорили раньше... — Айвенша на несколько мгновений изобразила удивление.

— Ну, раньше ты могла остаться в тюрьме до конца жизни. Но теперь, когда Мелюзина попалась, у тебя может появиться шанс, — Эйден посмотрел на стол, постукивая костяшками пальцев. — Но только если ты перечеркнешь своё прошлое как убийцы. Ты должна обвинить Мелюзину, и это решение должно быть принято тобой. Я могу побороться за остальное. Это твой единственный шанс.

— Я сама принимаю решение? — девочка всё ещё была немного озадачена.

— Ты научилась принимать собственные решения, не так ли? Как вчера, — Эйден посмотрел на неё, как бы подбадривая.

Айвенша вспомнила, как вчера внезапная мысль заставила её воспротивиться приказу «матери».

Желание жить мирной жизнью... было её собственным.

Спустя долгое время девочка проговорила: — Я... хочу.

За час до встречи с Айвеншой в допросной Эйден так же сидел за железным столом, а Вероника так же стояла позади него с руками за спиной, только на этот раз на другом конце железного стола сидела не Айвенша, а Мелюзина, скованная по рукам и ногам.

— Тюремные охранники и заключенные, которых ты лечила, в порядке. Твоё лекарство действительно хорошее.

Эйден смотрел в глаза Мелюзине, а насмешка или одобрение звучали в его тоне было не понять.

— Похоже, надзиратель очень ценит таланты... Интересно, могут ли мои способности привлечь ваше внимание? — улыбнулась Мелюзина.

— Мне трудно поверить в «талант», который вчера хотел меня убить, — приподнял бровь Эйден. — Не говоря уже о том, что, когда станет известно о том, что ты, преступница ранга S, попала в мои руки, представители Бюро по борьбе с ересью сразу же прибегут ко мне.

— То есть все желают моей смерти? — вздохнула Мелюзина, но её тон оставался спокойным. — Интересно, хочет ли начальник тюрьмы дать мне шанс?

После того как Эйден отвел её в лазарет для участия в реанимационных мероприятиях, Мелюзина кое-что поняла.

У этого надзирателя хватало смелости пользоваться такими рискованными заключенными, как она.

Вчера она на собственном опыте убедилась, как ловко начальник тюрьмы использует заключенных в своих интересах.

Ведьма Дейли и некромант Арсена изначально были преступниками S-класса, красного уровня опасности в тюрьме, но надзиратель использовал свои полномочия и заключил сделку с Бюро по борьбе с ересью, разрешив им изучать запрещенные искусства в тюрьме в обмен на их преданность.

Другими словами, этот человек готов заключать сделки с ценными заключенными.

И Мелюзина считала, что имеет не меньшую ценность, чем Дейли и Арсена.

В то же время она чувствовала, что Эйден сейчас говорит с ней, намереваясь заключить с ней сделку.

Для неё это был единственный шанс выжить, ведь она уже попала в руки Эйдена.

В прошлом она использовала обученных ею наемных убийц для убийства многих людей, занимавших высокие посты, богатых или занимавших доминирующее положение.

Есть люди, которые захотят отправить её на плаху, людишки, желающие избавиться от неё, человечишки, пытающиеся заставить её замолчать... сегодня слишком многие хотят её смерти.

Айвенша – это и орудие убийства, и её прикрытие. Она нажила бесчисленное количество врагов, потерять Айвеншу – то же самое, что потерять основу своей жизни в подземном мире.

Даже с её навыками будет трудно создать другую королеву убийц сравнимую с Айвеншой, поэтому она решила рискнуть и пробраться в тюрьму.

Но в итоге она попала в руки этого надзирателя.

Теперь ее жизнь, можно сказать, полностью в его руках.

Если Эйден попросит Айвеншу дать показания против неё, смертный приговор практически предрешен. Если только стоящий перед ней надзиратель не готов поступить так же, как он поступил с Дейли и Арсеной, и заключить для неё сделку с Бюро по борьбе с ересью, чтобы добиться смягчения приговора.

— Не говоря уже о детях, которых ты уничтожила и людях, погибших от твоих рук, твоих преступлений достаточно, чтобы расстрелять тебя бесчисленное количество раз. Честно говоря, лично я был бы рад, если бы ты умерла, — сменил тему Эйден. — Однако если ты сможешь хоть немного искупить свои преступления, я не смогу дать тебе шанс.

— Как вы хотите, чтобы я искупила свои преступления? — покорно спросила Мелюзина

Эйден мгновение смотрел на Мелюзину и проговорил: — Айвенша.

Услышав это имя, Мелюзина слегка изменилась в лице.

Эйден продолжил: — Твои достижения в зельях и демонических пактах превзошли техники тёмной магии, которыми владеет Бюро по борьбе с ересью. Сила Айвенши также создана тобой, поэтому, если ты найдешь способ избавить её от этой силы и вернуть к нормальной жизни, даже близкой к нормальной, я помогу тебе бороться за смягчение приговора.

Вероника, стоявшая позади Эйдена, слегка изменилась в лице.

— Вы хотите уничтожить моё дитя? — нахмурилась Мелюзина.

Это предложение заставило её сопротивляться.

Она видела в Айвенше только инструмент, но, в конце концов, девочка была её лучшей работой на сегодняшний день.

Как кузнец влюблялся в свои знаменитые работы, так и она была одержима Айвеншой.

Предложение Эйдена было равносильно уничтожению её лучшего шедевра.

— Раньше у неё не было шансов покинуть тюрьму, и я мог лишь научить её, как в ней жить, — спокойно сказал Эйден. — Но теперь ты попала в мои руки. Если у тебя есть способ вернуть ей нормальную жизнь, её могут выпустить из тюрьмы после того, как она отбудет свой восьмилетний срок.

— Вы действительно готовы предоставить ей такую возможность после того, как от её рук погибло трёхзначное количество людей? — Мелюзина не совсем понимала ход мыслей Эйдена.

— Это трехзначное число человеческих жизней на твоей совести, так как её заставляла ты, — уверенно произнёс Эйден. — И, судя по тому, что вчера она сопротивлялась твоим приказам, я считаю, что она намерена исправиться. Так что я готов дать ей этот шанс.

— У неё никогда не было собственной воли, — с серьёзным видом сказала Мелюзина.

— Теперь есть, — спокойно сказал Эйден. — Люди меняются, не думай, что она всё ещё твой инструмент.

В этот момент Мелюзина почувствовала, что Айвенша, которую она взрастила собственными руками, окончательно отнята этим мужчиной.

Уже второй раз с тех пор, как она попала в руки Эйдена, она почувствовала огорчение.

— И что вы будете делать, если я откажусь или скажу, что не знаю? — неуверенно спросила она.

— Я передам тебя в Бюро по борьбе с ересью и позволю инквизиции приговорить тебя к смерти. Затем я буду пытать тебя всеми возможными способами, прежде чем передать им на виселицу.

— Вы собираетесь сами судить меня?

— Верно, я не из тех, кто придерживается правил, — Эйден потянулся к Веронике. — Одолжи мне свою дубинку.

Девушка почтительно протянула железную дубинку.

Эйден взял её и неторопливо обошёл железный стол.

Мелюзина всё ещё размышляла о том, будет ли он бить её дубинкой, как вдруг Эйден протянул руку, оттянул ей щеки, заставив открыть рот, а затем внезапно всунул дубинку ей в рот.

Мелюзина инстинктивно вздрогнула, поняв, что Эйден может сломать железной дубинкой большую часть её зубов, просто дернув, и это будет так больно до спазмов в кишках.

И она чувствовала, что мужчина может это сделать.

— Я уверен, что живой сдам тебя в Бюро, но это не значит, что я должен сдать тебя в целости и сохранности. Я доложу, что ты споткнулась в разгар бунта... — холодно сказал Эйден. — А теперь позволь мне услышать ответ.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Мелюзина наконец сдалась, очень слабо кивнув, отчего её зубы мягко клацнули о железную дубинку.

Только после этого Эйден вынул дубинку из её рта и передал обратно Веронике.

Девушка на мгновение замешкалась, осторожно взяв дубинку, решив позже отнести её в чистку.

— Почему... — Мелюзина прикрыла рот, её зубы всё ещё болели от грубых действий Эйдена, — вы делаете столько ради этого ребёнка? Из-за сочувствия?

— Я не сочувствую ей, но наша работа заключается в том, чтобы убедиться, что заключенные могут выйти из тюрьмы и жить хорошей жизнью, — Эйден поправил шляпу. — Раз уж у неё появилась надежда выбраться из тюрьмы, я, конечно, сделаю всё возможное, чтобы бороться за неё.

— Отлично, значит, у этого ребёнка будет шанс выйти из тюрьмы позже, верно?

В кабинете Вероника с восхищенным лицом смотрела на своего начальника, сидящего перед столом.

— Мы только создали для неё такую возможность, а выход из тюрьмы зависит только от неё, — ответил Эйден, изучая полученную информацию. — Во-первых, её поведение в тюрьме должно быть достаточно хорошим, а во-вторых, она должна как можно скорее начать строить планы на будущее.

— Планы на будущее?

— Как жить после освобождения из тюрьмы. Многие заключенные не имеют других навыков, поэтому они возвращаются на старую работу и занимаются незаконной деятельностью. Есть и такие заключенные, которые не могут приспособиться к жизни во внешнем мире и даже намеренно совершают преступления, чтобы снова вернуться в тюрьму. Даже если приговор Айвенше завершится на минимально возможном сроке, к моменту выхода из тюрьмы она определенно станет совершеннолетней и будет вынуждена самостоятельно обеспечивать себя. Её прежней работой было убийство людей, и ты же не хочешь, чтобы, выйдя на свободу, она снова стала убийцей? — Эйден взглянул на Веронику.

Вероника задумчиво кивнула. Эйден мыслил в гораздо более долгосрочной перспективе, чем она. Всё, о чем она думала, это о возможности для Айвенши выйти из тюрьмы и вернуть себе утраченную жизнь из-за попадания к Мелюзине, тогда как Эйден уже думал о том, что произойдет после её выхода из тюрьмы.

— Ребёнку предстоит пройти долгий путь, если она хочет жить нормальной жизнью. Давай перейдем к текущим вопросам, — сказал Эйден, отложив документ. — Есть две необычные особенности в организме Айвенши, которые необходимо устранить: токсичность её крови и способность к перевоплощению. Как только эти два вопроса будут решены, её фактор риска снизится до уровня, приемлемого для судей.

Именно эти две способности тела девочки вызвали наибольшее беспокойство правоохранительных органов.

Кровь и телесные жидкости Айвенши были очень токсичны, и даже если у неё самой не было намерения убивать, эта особенность могла привести к случайному убийству.

А проблема перевоплощения в том, что эта способность слишком подходит для использования в преступных целях, и её трудно контролировать.

Даже официально признанные мастера тёмной магии, такие как следователи Бюро по борьбе с ересью, должны были получить высшую квалификацию, чтобы развивать подобные способности.

— Что говорится в программе, переданной заключенной 3340? — Вероника повернула шею, чтобы посмотреть на профиль.

Информация, которую Эйден просматривал, была общим планом лечения Айвенши, предоставленным Мелюзиной.

— По программе, предложенной Мелюзиной, она должна принимать особые волшебные пилюли в течение длительного периода времени, чтобы преобразить своё тело и постепенно вымыть ядовитые свойства из крови, и этот процесс займет не менее пяти лет, — ответил Эйден.

— Так долго? — посмотрела на него Вероника.

— Это можно считать быстро. Мелюзине потребовалось почти десять лет, чтобы превратить Айвеншу в то, чем она является сейчас. Но хорошо то, что срок девочки достаточно велик. Что же касается Мелюзины... то если я помогу ей, то её точно приговорят к пожизненному заключению, у нас достаточно много времени. Если мы сможем успешно вымыть токсины из крови Айвенши, то срок её жизни также значительно увеличится. Достижения Мелюзины в этой области превосходят официальные медицинские технологии.

— Это действительно здорово... а что тогда будет со способностью к перевоплощению?

— Ну, похоже, её придется передать кому-то другому, — сказал Эйден, снова пробежавшись глазами по информации на столе.

— Эту способность можно передать? — удивилась Вероника.

— Ну, за способность к перевоплощению, которую Айвенша получила по демоническому контракту, приходится платить потерей чувства боли... ее думай, что потеря чувства боли – это хорошо; боль – это защитный механизм организма, позволяющий ощущать воздействие. Айвенша часто обжигается, потому что не чувствует боли от ожогов. Кроме того, она практически ничего не чувствует, когда заболевает, и часто не знает, что ей нужна медицинская помощь, пока её состояние не ухудшится до определенного предела. Острота, которую человек чувствует в еде, также является болью, а Айвенша вообще не чувствует её.

— Понятно, это действительно очень неудобно, — осознала Вероника. — Так есть ли способ восстановиться?

— Нет, демонический контракт, который уже вступил в силу, не может быть отменен. Демоны не благодетели и цену не возвращают, пока не будет предложена большая стоимость. Таково железное правило демонических контрактов. Однако обладатель договора может быть изменен, если тот, кто заплатил цену, позволит это сделать. У Мелюзины есть средства, чтобы изменить демонический контракт и передать способность к перевоплощению кому-то другому, — сказал Эйден, и, сделав паузу, добавил, — но не каждому.

— Почему?

— Такая тёмная магия официально отслеживается и имеет пятый уровень доступа. Только тем, кто имеет соответствующее право и подготовку, разрешено владеть ей, — Эйден сжал руки в кулаки, размышляя. — Я собираюсь использовать свои собственные связи, чтобы навести справки в Бюро по борьбе с ересью, но думаю, что, скорее всего, никто не захочет этого делать.

— Как они могут? Разве это не сделка даром? — Вероника замерла.

Судя по описанию Эйдена, Айвенша заплатила цену за демонический контракт, и те, кому передадут его, получат способность к перевертыванию просто так.

— Согласно официальным правилам, те, кто получил эту особую способность, должны каждые три дня сообщать о своих передвижениях в Бюро по борьбе с ересью. И каждый раз, когда они используют эту способность, они также должны немедленно сообщать об этом. Любой, кто намеренно скрывает её и не сообщает, будет считаться совершившим преступление. И каждый раз, когда возникает дело, предположительно связанное с этой способностью, они должны сотрудничать со следствием и доказать свою невиновность, — сказал Эйден, горько усмехнувшись. — Видишь, такое обращение сравнимо с условно-досрочным освобождением.

— А не может ли Айвенша сама получить право обладать этой способностью? — спросила Вероника.

— По правилам Бюро, заключенный, отбывающий наказание, не может получить право владения тёмной магией, — развел руками Эйден.

Айвенша никак не сможет выйти на свободу по окончании срока, если не избавится от способности к перевоплощению. Но если она захочет получить право для владения этой способностью, ей придётся для этого как минимум выйти из тюрьмы – противоречие, которое никак не удавалось разрешить.

Поэтому ей остается только передать способность другому человеку.

— Так что же нам делать, если мы никого не найдём? — Вероника была слегка ошарашена.

— Ничего страшного, у меня уже есть запасной вариант.

— Кто?

— Я, — спокойно ответил Эйден.

— А?

— Раньше я был высшим инквизитором Бюро по борьбе с ересью, и у меня был право пользования пятым уровнем тёмной магии. — сказал Эйден, указывая на себя. — Хотя я больше не служу в Бюро, право сохранилось. Если я действительно не смогу никого найти, я могу подать заявку на передачу мне способностей Айвенши, — он сделал небольшую паузу, закончив фразу, а затем откровенно добавил. — В любом случае, это не будет для меня потерей, верно?

Эйден прекрасно понимал, что даже с изменением должности его положение в этом мире остается, мягко говоря, небезопасным.

Этот инцидент с беспорядками был ярким примером, и ещё одна способностью будет ему только на руку.

Конец второй арки «Бунт».

Арка 3. Месть

Глава 67

Вечером Вероника переоделась в форму в раздевалке и, как обычно, приступила к своей смене.

Сначала она собрала дежурных охранников и совершила обход центральной зоны и цехов, а затем направилась в столовую, чтобы проследить за тем, как заключенные по окончании работы приступают к трапезе.

После того как она почти месяц проработала тюремным охранником, работа стала гораздо более посильной.

— Вероника, ты уже поела? — Изабелла, коллега, с которой они вместе дежурили, подошла и поприветствовала её тоненьким голоском. — Давай потом пообедаем вместе.

— Конечно, — согласилась Вероника.

— Все-таки странно сложно управлять питанием заключенных на голодный желудок. Я изначально хотела поужинать перед тем, как прийти на ночную смену, — болтала Изабелла. — В итоге по дороге я случайно столкнулась с коллегой из второй зоны, и она сказала мне, что в столовой сегодня готовят «острый горячий хого»*, так что я сразу же пришла.

*Примечание: малатан - традиционный сычуаньский суп, который иначе называют «хого». Этим словом обозначают китайский котелок для приготовления блюд со встроенной печью и двойным дном.

Под магическим воздействием Эйдена, начальника тюрьмы, в столовой Железной розы появилось множество блюд, которые не должны были существовать в этом мире, а стандарт был поднят до уровня, сравнимого с фирменными ресторанами снаружи. Со временем Вероника стала такой же, как и другие охранники, постоянно оставалась в тюрьме, чтобы есть свои рабочие блюда как можно чаще.

— Он мне тоже очень нравится, — ответила Вероника, осматривая заключенных, пришедших поесть.

— Еда в столовой хороша, но в последнее время заметила, что у меня, кажется, растет живот. Я съедаю слишком много... — вздохнула Изабелла. — Вероника, а у тебя?

— Ничего такого, — отрицала Вероника. — Я даже похудела на два килограмма за этот месяц.

— Как это? Ты обычно ешь почти в два раза больше меня! — на лице Изабеллы было написано недоверие.

— Не говори ерунды... не так уж и много? — Вероника рассмеялась и толкнула коллегу плечом.

— Нет, я серьезно! Как тебе это удается? Регулярно занимаешься спортом?

— Да, когда не работаю в ночную смену, я немного упражняюсь по ночам.

— Какие упражнения ты делаешь? Буду ориентироваться, — Изабелла пыталась уловить направление действий.

— Пять минут гимнастики, пятнадцать минут бокса с мешком с песком, и если нет полнолуния или дождя, я выхожу на улицу и пробегаю пять километров, — задумалась Вероника. — Иногда на ночных улицах мне встречаются хулиганы, которые пытаются на меня напасть, и тогда я отрабатываю приемы рукопашного боя.

— Серьёзно? Разве это не слишком сложно? Это «немного» занимаешься?! — удивилась Изабелла.

— Ничего страшного, когда я служила в конной полиции, было ещё больше. Однажды мы накрыли оплот банды, стычка длилась полтора часа, а когда все закончилось, я гналась за сбежавшими заключенными по переулкам старого города более десяти километров, чтобы вернуть их одного за другим, — легкомысленно ответила Вероника. — Оборотни и люди имеют разное телосложение, нельзя обобщать.

— Ты действительно оборотень, — Изабелла с восхищением кивнула, а затем преувеличенно выразительно подняла палец. — Ну, когда я делаю этот жест, это значит, что ты...

— Ладно, ладно, хватит подлизываться, у тебя работа, возвращайся!

Вероника отпихнула коллегу и продолжила следить за заключенными.

В этот момент она увидела миниатюрную фигурку, несущую поднос с обедом и занимающую место неподалеку от неё.

Это была Айвенша.

Вероника не могла не взглянуть на неё.

Когда она только заняла свой пост, то обратила на девочку чуть больше внимания, потому что у неё возникли ассоциации с её прошлым «я».

Она очень сочувствовала ситуации, в которой оказалась Айвенша, но ничего не могла с этим поделать.

Приятно видеть, что положение Айвенши изменилось к лучшему после того, как разрешились события прошлого месяца.

По просьбе надзирателя Эйдена Айвенша начала регулярно получать лекарства и передавала способности, которые получила из-за контракта с демоном.

По словам Эйдена, первые переговоры с судом и Бюро по борьбе с ересью также прошли относительно успешно, и со временем, если Айвенша будет вести себя достаточно хорошо, есть шанс, что её выпустят из тюрьмы по окончании срока заключения.

Она занималась своей работой и не особо общалась с Айвеншей, но всё равно была рада за то, что девочка смогла добиться такого результата.

Она наблюдала, как Айвенша расставляет стеклянные баночки с ароматными соусами, которые она попросила принести ей с кухни. Как подчиненная начальника тюрьмы, Айвенша имела довольно высокий ранг в тюрьме, и ей разрешалось иметь больше выбора в еде, и она могла брать столько приправ, сколько хотела.

Сначала она начала намазывать на нарезанный хлеб джем, потом кетчуп, потом желтую горчицу... слой за слоем, в итоге получилась огромная куча смеси непонятного цвета и объема.

Вероника наблюдала за происходящим с некоторым трепетом. Один укус, и нормальный человек, скорее всего, коньки двинет.

Однако, когда она увидела, как Айвенша берет кусок тоста, и её неизменное бесстрастное лицо выражало намёк на предвкушение, а глаза сияют, она не решила её отговаривать.

Она знала, что Айвенше, из-за её слабого чувства вкуса, приходилось сильно перебарщивать со специям.

Девочке не суждено прожить слишком долго, поэтому лучше оставить её в покое, чем советовать питаться по правилам.

Айвенша только открыла рот, как вдруг заметила взгляд Вероники, закрыла рот и повернулась в такой момент, что встретилась с ней взглядом.

Девушка на мгновение остолбенела, не зная, как реагировать.

«...»

«...»

Неловкое молчание длилось секунд десять, прежде чем Айвенша перевела взгляд на странного цвета хлеб в своей руке и нарушила тишину.

— ...Хочешь? — она без выражения отломила небольшой кусочек хлеба и протянула его Веронике.

— Нет, спасибо, кушай сама, — Вероника помахала рукой туда-сюда, отводя взгляд.

Заключенные сидели в столовой и ели в обычном режиме, ничем не отличающемся от обычного.

Похоже, что и этот день будет спокойным.

Вероника как раз размышляла об этом, когда вдруг заметила заключенную, которая выглядела немного странно. Она просто проигнорировала свободные места рядом и направилась прямо к самым внутренним рядам столов, которые были заполнены людьми до отказа.

Кроме того, в её руках не было обеденной тарелки.

Она как раз собиралась подать сигнал, чтобы отозвать заключенную, когда та внезапно бросилась на одну из обедающих девушек, схватив её за шею смертельной хваткой, в тот же момент блестящий серебряный столовый нож каким-то образом оказался в её другой руке, нацелившись жертве прямо в глаз: — Умри, Камилла!!!

Рёв ярости и крики вокруг них раздались почти одновременно. Атакованная заключенная вовремя среагировала, схватила противника за запястье, резко встала, наклонилась и с невероятной силой швырнула нападавшую через плечо на обеденный стол.

Длинный стол переломился, и обеденные тарелки одна за другой посыпались на пол.

Двое заключенных боролись, пока остальные отступили.

Вероника первой подала свисток и бросилась к ним: — Стоп! Я сказала, остановитесь!!!

Когда заключенные в основной зоне дрались, при обычных обстоятельствах охранники могли только вызвать отряд. Вмешаться и разобраться на месте было сложно, так как в основной зоне было много заключенных с физическими способностями, которые намного превышали норму.

Заключенная, только что ударившая в ответ, явно была одной из таких, и силы удара через плечо было достаточно, чтобы покалечить обычного человека на месте.

Но Веронику это не смутило: во-первых, она сама была лидером отряда, а во-вторых, одной из тех ненормальных, чьи физические возможности намного превосходили обычных людей!

Атакованная заключенная, услышав предупреждение Вероники, ничуть не остановилась, продолжая давить на нападавшую, рассчитывая прикончить её.

Вероника не стала сдерживаться и перехватила дубинку, готовая нанести удар в спину.

Но в этот момент заключенная вдруг резко развернулась и с размаху ударила Веронику по лицу.

Вероника была потрясена и машинально выставила дубинку, чтобы блокировать удар.

Железная дубинка с лязгом приняла удар, и переданная сила отдалась в запястье Вероники нестерпимой болью.

Вероника отступила на два шага назад, не удержавшись, и с удивлением посмотрела на стоящую перед ней заключенную: в центральной зоне было мало тех, кто мог бы сравниться с ней в физической силе.

— О-о-о, у тебя есть кое-какие навыки, офицер. Немного посоревнуемся? — молодая заключенная внезапно рассмеялась, вызывающе помахав ей рукой, и её глаза загорелись жутким золотым светом.

Вероника узнала в собеседнице тиранозавра Кармиллу, заключенную, которая жила в десятой камере центральной зоны.

— Так это ты. Я же просила тебя остановиться, разве ты не слышала?

Вероника нахмурилась, услышав имя, которое выкрикнула нападавшая заключенная.

Кармилла была известной личностью, о которой она слышала ещё в бытность свою офицером конной полиции.

Она была членом банды «Кровавые руки», базировавшейся в Старом городе Серебряного града. Она была лучшим бойцом «Кровавых рук», непобедимым в бандитских драках, и была известна как король улиц Старого города, но год назад была арестована и заключена в тюрьму за то, что до смерти избила члена конкурирующей банды.

Говорят, что эта женщина обладает такой силой, потому что в её роду есть немного драконьей крови, таких называют... драконорожденные.

Увидев золотые глаза Кармиллы, которые становились похожими на глаза рептилии, когда она была взволнована, Вероника почувствовала опасение, что этот слух не выдуманный.

— Да ладно, как видишь, этот кусок дерьма первым напал, — Кармилла показала большим пальцем себе за спину. — Я действовала только в целях самообороны. Да, самообороны.

Заключенная, напавшая на неё, лежала посреди сломанного длинного стола, её тело было почти погребено под грудой тарелок и еды, и она не двигалась. Не понятно, живая ли она вообще.

— Отойди в сторону по-хорошему!

Вероника бесцеремонно отодвинула Кармиллу в сторону, решив, что прежде чем решать вопрос о том, что делать с заключенной, нужно спасти раненую.

Но Кармилла застала её врасплох и нанесла ещё один удар. К счастью, Вероника рефлекторно уклонилась в сторону, и кулак прошел мимо кончика её носа.

Она ударила Кармиллу ногой в живот, заставив отступить назад и уклониться.

— Ты с ума сошла?! — Вероника сердито посмотрела на Кармиллу.

— Редко можно встретить хорошего противника, так что было бы слишком много спойлеров, чтобы не устроить хорошую драку! Посмотрим, кто лучше - оборотень или драконорожденный с драконьей кровью.

Кармилла бесстрашно смотрела на Веронику с дикой ухмылкой на лице, готовая к бою.

И тут Вероника вспомнила: она читала в досье, что Кармилла – помешанная на насилии маньячка. Все заключенные, которые раньше жили с ней в одной камере, избивались ею по пустякам, так что Эйдену оставалось только устроить её в одиночную камеру.

Эта драка, похоже, возбудила зависимость Кармиллы.

И когда Вероника начала беспокоиться, на обеденный стол позади Кармиллы внезапно налетела какая-то фигура, высоко подпрыгнула, крутанулась в воздухе и нанесла круговой удар ей по затылку.

Это была Айвенша, одна из образцовых заключенных, назначенных Эйденом. Когда она увидела, что заключенная создаёт проблемы, она немедленно выполнила поручение по поддержанию порядка в тюрьме, что доверил ей Эйден.

Кармилла слышала, как Айвенша наступила на стол и подпрыгнула, и вовремя обернулась, чтобы успеть перехватить удар руками.

— Ты тоже будешь участвовать в этом, малышка? — Кармилла всё больше возбуждалась, готовая ударить Айвеншу в ответ.

Но в этот момент Вероника окликнула её ледяным голосом: — Не двигайся! Или я буду стрелять.

Кармилла в испуге повернула голову, чтобы встретить поднятый пистолет Вероники. Времени, которое выиграла Айвенша, хватило Веронике, чтобы достать пистолет и прицелиться.

— Эй, эй! Слишком нелепо использовать оружие во время поединка, разве нет? — Кармилла беспомощно подняла руки.

Неважно, насколько сильно физическое тело, в конечном счете это всего лишь плоть и кровь.

Пистолеты, выданные тюремным охранникам в центральной зоне, использовали пули, предназначенные именно для демонических существ. Так что даже потомок дракона получит раны от таких пуль.

Если говорить о том, кто сильнее – драконорожденный или чистокровный оборотень... естественно, сильнее тот, у кого в руках оружие.

— Разве кто-то с тобой сражался? Я же предупреждала! — Вероника уставилась на Кармиллу.

Она как раз собиралась приказать Кармилле сесть, опустив голову, когда заключенная, которую Кармилла сбила с ног, внезапно поднялась между сломанными столами.

— Кармилла!!! — завыла заключенная, снова набросившись на неё.

Вероника остолбенела – ей нанесли повреждения, которые, как минимум, сломали нормальному человеку несколько костей, а она не только смогла подняться, но и нашла в себе силы для новой атаки.

Причем заключенная выглядела очень странно – её волосы были растрепаны, а кожа и волосы безжизненно серо-белыми, и только глаза светились слабым голубым огнём. На первый взгляд она напоминала мстительного духа.

К счастью, Айвенша вовремя подбежала, подставила заключенной подножку, а затем, прижав её сзади, заломила руки назад, выхватив из её руки столовый нож.

Вероника наконец разглядела пленницу –это была Сирейн, нечисть, как и Кармилла, знаменитая заключенная центральной зоны, жившая в девятнадцатой камере.

— Кармилла! Я убью тебя! Убью!!! — прорычала Сирейн, борясь.

На это Кармилла лишь закатила глаза: — Как раздражает!

Не имея времени на размышления о вражде между этими двумя, Вероника только поспешно крикнула остальным охранникам: — Наденьте наручники на обеих!

После крика она обернулась и случайно встретилась взглядом с Айвеншой.

После минутного молчания она решила кивнуть ей в знак благодарности.

В кабинете Эйден задумчиво стоял перед зеркалом от пола до потолка, разглядывая в нем себя.

В следующее мгновение его лицо внезапно изменило форму, словно шарик замешанного теста, а когда восстановилось, изменились его черты.

Лицо стало похожим на прежнее, но более ухоженным, волосы быстро отросли, а тело стало стройным и изящным.

В зеркале появилось его «я», со стороны выглядевшее как женщина.

«Так вот оно как, постепенно начинаю понимать», — подумал Эйден, глядя в отражение.

Это была та самая способность к перевоплощению, которую Айвенша получила с демоническим контрактом.

В итоге он так и не смог найти кандидата, готового принять способность Айвенши, и забрал её себе.

Хотя может показаться, что любой сделал бы это ради собственных интересов, Эйден, по крайней мере, чувствовал, что у него чиста совесть.

Судя по тому, что Бюро по борьбе с ересью одобрило это предложение, извлечение этой способности из Айвенши действительно значительно снизит уровень её опасности для Бюро, а также поспособствует её будущему освобождению из тюрьмы.

В конце концов, даже в тюрьме существование Айвенши как «Мерзкого кровавого жнеца» представляло собой огромную скрытую опасность.

Не только Мелюзина планировала беспорядки, но активизируются и другие силы, которые захотят использовать её талант убийцы.

Возможность ослабить Айвеншу таким мирным способом и уменьшить её опасность – это то, чему будут рады и другие правоохранительные органы.

Получив от Айвенши эту способность, Эйден также провел несколько простых экспериментов. Хотя он уже получил кое-какую информацию от Мелюзины и самой Айвенши, практика была лучшим средством для получения знаний.

Из того, что он успел понять, следовало, что так называемая способность к изменению формы была направлена не на маскировку, а на трансформацию плоти.

Он не мог использовать эту способность для точной трансформации в определенного человека, а использовать своё оригинальное тело как основу для изменения телосложения, роста, веса и возраста. Самым необычным изменением являлась трансформация пола.

Он мог стать мускулистым без упражнений, а мог превратиться в толстяка или в тощего с выпирающими рёбрами; он мог вернуть себе молодость или быстро состариться и стать дряхлым стариком... он также может превратиться в женскую версию себя, что и сделал сейчас.

Когда тип тела менялся, лицо и черты также адаптировались к нему до определенной степени. Тех, кто не знает, что он обладает этой способностью, такое изменение может запутать. Например, если он превратится в старуху или ребёнка вне поля зрения противника, когда его преследуют, обычные люди вряд ли его узнают.

Однако, напротив, если противник заранее знает о его способностях и обладает намётанным глазом, распознать физически преображенного человека не составит труда.

В прошлом Айвенша всегда носила маску, когда работала наёмным убийцей, и одного изменения тела было достаточно, чтобы создать довольно серьёзные помехи для обнаружения и преследования.

Однако самая удобная часть этой способности заключалась вовсе не в маскировке, а в гибкой настройке собственного тела.

Прежде всего, эта способность может быть использована для экстренного лечения некоторых простых физических травм.

Например, при ножевых и пулевых ранениях, которые задевают жизненно важные органы, он может использовать модификацию, чтобы временно остановить кровотечение. Некоторые переломы и вывихи получится вправить или временно обездвижить.

Конечно, это в корне отличается от самоисцеления: раны всё равно останутся, и если их не исцелить своевременно, то после отмены способности повреждения вернутся в исходное состояние.

Кроме того, изменение тела может в определенной степени корректировать его состояние. Например, если стать высоким и сильным мужчиной, то получится своеобразный «режим танка», сила мускул возрастёт, но восприятие и скорость реакции немного уменьшатся.

Если стать ребёнком или худым человеком, то перейдёшь в противоположный «режим разведчика», хотя сила уменьшится, но зрение, слух и скорость реакции улучшатся.

Если вы превратитесь в старика... ваши физические возможности ухудшатся, но психическое состояние станет более стабильным, и вы сможете быстро успокоиться, когда вас охватит паника или душевное волнение.

Что касается смены пола, то можно быстро выйти из состояния очарования.

Конечно, у этого навыка есть ограничения, самое долгое одно изменение может длиться около двух часов. Как только предел превышен, это будет похоже на мышечную усталость, Эйден не сможет менять тело, и ему нужно будет отдохнуть довольно долгое время, прежде чем способность восстановится.

В целом, довольно полезный навык.

О недостатках...

— Всё ещё болит, — Эйден потер лицо.

Части тела, которые изменялись в процессе трансформации, болели, как будто туда вставляли булавки. Она была не сильной, но отбивающей у человека желание менять облик забавы ради.

Неудивительно, что ценой этой способности является потеря боли, в каком-то смысле это удачный побочный эффект.

Эйден посмотрел вниз и машинально потёр.

Прикосновение к себе, однако, было похоже на почесывание, не вызывая никаких особых ощущений.

Поэтому он потерял интерес.

В этот момент в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — по привычке сказал Эйден, выпрямляя осанку.

Женский голос вышел из него прежде, чем он понял, что что-то не так... он же превращён.

Вероника, стоявшая за дверью, чтобы сообщить о случившемся, на мгновение растерялась при звуке голоса, но из-за слова «Войдите» её рука двинулась раньше, чем мысли, и она по привычке нажала на ручку двери и толкнула.

И тут перед её глазами возник Эйден, превратившийся в женщину.

После двух секунд молчаливого разглядывания друг друга Вероника закрыла дверь.

Почему в кабинете стоит женщина, очень похожая на начальника тюрьмы, и одета в его форму?

Вероника запуталась в своих мыслях.

Хотя она знала, что Эйден получил способность Айвенши, у неё не было много конкретной информации. Она не подумала в этом направлении, только чувствовала, как бесчисленные вопросы продолжают появляться в её голове.

Нет, должно быть, она не совсем правильно открыла дверь и случайно моргнула...

Она опустилась на пол, глубоко вздохнула и снова открыла дверь.

И тут она увидела Эйдена, который, как обычно, сидел за своим столом, зарывшись в бумаги.

Эйден остановил работу и медленно поднял голову, оглядевшись, как будто ничего не произошло: — Вероника? Чем могу помочь?

Его лицо и глаза были спокойны, как будто ничего не произошло.

Вероника подняла руку в приветствии с ошарашенным выражением лица: — Там драка заключенных... в столовой. Пришла доложить вам.

— А, это Сирейн и Камилла... Хорошо, я понял, — выслушав доклад Вероники о происшествии, Эйден спокойно кивнул.

Столь привычная реакция Эйдена стала для Вероники некоторой неожиданностью. Подумав, она осторожно спросила:— Начальник, они что... часто дерутся?

— Да, в конце концов, Сирейн и села в тюрьму только для того, чтобы убить Камиллу, — небрежно ответил Эйден. — Обычно я стараюсь держать их порознь, но тюремные правила не позволяют полностью исключить их контакты. Должно быть, на этот раз охранник на посту в рабочей зоне проглядел, и Сирейн пробралась в столовую. Пойдем, сперва разберемся с заключенными.

Сказав это, он поднялся с места и направился к выходу из кабинета. Вероника последовала за ним.

— Начальник, этот упырь... почему Сирейн хочет её убить? — с любопытством спросила Вероника в коридоре.

— Чтобы отомстить, — ответил Эйден, не оборачиваясь.

— Какая между ними может быть вражда? — опешила Вероника.

Сирейн тридцать семь лет, при жизни она была ткачихой из старого района. А Камилле всего двадцать, в прошлом она была мелкой шишкой в банде. Веронике было трудно представить, что у этих двоих могло быть что-то общее в прошлом.

— Вражда из-за убийства сына. До тюрьмы у Сирейн был сын, член враждебной банде Камиллы группировки. Он был убит Камиллой во время бандитской разборки, за что та и села в тюрьму. Чтобы отомстить Камилле, Слайн взяла компенсацию, полученную от банды, и через криминальные связи нашла некроманта, который превратил её в упыря. Она намеренно попалась на использовании черной магии, чтобы попасть в тюрьму и найти возможность убить Камиллу, — объяснил ей Эйден.

— Пойти на такое ради мести, превратить себя в упыря... — Вероника была потрясена.

Так называемый упырь — это, по сути, мстительный дух, привязанный к трупу. Это нежить, созданная, когда человек после смерти с помощью некромантии насильно возвращает свою душу в прежнее тело, чтобы исполнить предсмертное желание — обычно это месть.

Другими словами, чтобы добровольно стать упырём, первым делом нужно покончить с собой.

— Когда её сына убили, Сирейн, похоже, уже была тяжело больна, и ей оставалось жить всего несколько лет. А срок Камиллы составлял восемь с половиной лет. Сирейн, видимо, рассудила, что не доживет до освобождения Камиллы, и что убить её можно будет только в тюрьме. Вот только обычный человек, даже совершив преступление, не может попасть в центральный блок Тюрьму Железной Розы. Поэтому она пошла ва-банк и превратила себя в то, чем является сейчас, чтобы попасть в Железную Розу и отомстить Камилле, — сказал Эйден, качая головой. — Конечно, для нас это просто лишняя головная боль.

С точки зрения тюремных охранников, они, разумеется, не могли поддерживать убийство одного заключенного другим в стенах тюрьмы.

Пока они разговаривали, двое уже подошли к лазарету, где размещали заключенных.

Войдя, они увидели дежурного тюремного врача, который в растерянности стоял над привязанной к кровати ремнями Сирейн.

— А, это вы, начальник тюрьмы, — увидев Эйдена, дежурный врач тут же с облегчением выдохнул. — Я не могу принять такую пациентку. Я умею лечить живых, а не мертвых.

Лицо Сирейн было покрыто синяками, а по неестественному положению нескольких суставов можно было предположить, что у неё есть и переломы — разумеется, всё это было делом рук Камиллы.

Но тело упыря и так было мёртвым, и сама она не чувствовала никакой боли. Даже будучи тяжело раненой, она беспокойно дёргалась на кровати, а её глаза, в которых мерцал призрачный синий огонь, сверлили взглядом Камиллу, сидевшую неподалеку со скрещенными на груди руками.

Она не осыпала свою заклятую врагиню бранью лишь потому, что охранники заклеили ей рот скотчем.

— Я и не просил тебя её лечить, просто одолжил твоё помещение, чтобы её разместить, — махнул рукой Эйден врачу, а затем повернулся к дежурившему на месте охраннику. — Сходи в библиотеку и позови Арсену. Она знает, как лечить нежить.

Охранник кивнул и протянул ему один предмет:— Начальник тюрьмы, это орудие, которое она использовала.

Эйден взял его и осмотрел. Серебряный столовый нож, такой же, как те, что используются в столовой — без лезвия, с грубыми зубцами, — но этот был заметно короче и острее.

Похоже, Сирейн прятала его. В тюрьме требуется немало усилий, чтобы заточить такую вещь до состояния оружия.

Сказав это, он взглянул на Сирейн, глубоко вздохнул и обратился к Веронике:— Когда Арсена её подлатает, отправь её в карцер на семь дней.

У него не было желания читать Сирейн нотации, потому что он знал — это бесполезно.

Затем он подошел к Камилле.

Камилла была привязана к стулу, рядом с ней стояло несколько бойцов из отряда по подавлению беспорядков.

Глядя на эту сцену, Вероника внезапно испытала дежавю — когда она избивала других заключенных, с ней обращались точно так же.

Эйден некоторое время молча смотрел на Камиллу:— Камилла, уровень содержания понизить до минимального, девять дней карцера.

— Эй, погоди, почему мне дали больше, чем ей? — возмущенно уставилась на Эйдена Камилла. — Это была самооборона!

— Тебя сажают в карцер не за самооборону, а за нападение на охранника. Ты ведь подняла руку на дежурного, не так ли? — спросил Эйден с непроницаемым лицом.

— Ну да, и что? Я увидела, что она неплохо дерётся, и захотела поспарринговать. Не будь таким занудой! — беззаботно пожала плечами Камилла.

— Нападение на заключенного и нападение на охранника — это совершенно разные вещи. Девять дней — это ты ещё легко отделалась. Если бы ты ранила охранника, тебе бы добавили срок. Скажи мне, ради чего ты это делаешь? — Эйден слегка нахмурился.

— Ради веселья. Ваши охранники мне давно уже не нравятся. Один на один никто из них мне не ровня, а всё туда же — указывают мне целыми днями, — сказала Камилла, бросив взгляд на Веронику. — Быть настоящим мастером и при этом оставаться послушной собачкой на госслужбе — это же так глупо.

— Какой ещё мастер? Обычная малолетняя пацанка. Покрутилась в банде и возомнила о себе невесть что? Думаешь, у тебя такой бунтарский дух? — усмехнулся Эйден, глядя на Камиллу.

Камилла тут же одарила Эйдена презрительным взглядом. Помолчав несколько секунд, она плюнула ему на ботинок, а затем, вскинув голову, вызывающе посмотрела на него.

Эйден опустил взгляд на свой ботинок, затем с невозмутимым видом поднял ногу и вытер её о штанину Камиллы.

— Эй, ты что творишь?! — тут же вскипела Камилла.

— Ты сама напросилась, — спокойно ответил Эйден. — Плюс один день карцера.

Сказав это, он махнул рукой, приказывая бойцам увести её.

Глядя, как подчинённые выводят заключённую, Эйден упёр руки в бока и тяжело вздохнул: — Ну и народ, ни с кем нет покоя.