С кинжалом в руках Линетт Дикла Хилт не колебалась ни секунды.

Морозное лезвие сверкнуло во тьме, и она украдкой полетела к спящему мужчине.

Взмах.

Там, где прошло лезвие, была срезана копна черных волос.

Линетт поднялась с кровати, сжимая в руках отрезанные волосы.

Это было подобно детской игре — схватить за волосы наследного принца, пока он беззащитно спал.

Так и вышло. Месяцы планирования этого дня стоили того.

'Нужно поторопиться.'

Снег, начавший падать ранним вечером, превратился в метель.

На ней был только халат поверх сорочки, и ветер трепал ее кожу.

Но это было хорошо, подумала она. Толстые слоя снега хорошо заметали следы.

"Лили, ты успела?"

Аргос, кусавший ногти, как ребенок, замер, когда дверь открылась.

Линетт вытащила из кармана прядь волос и протянула ее мужчине.

Озадаченное, нервное лицо Аргоса мгновенно прояснилось.

"Вот и все."

Он сжал волосы наследного принца и гротескно рассмеялся.

"Теперь моя давно назревшая месть свершится."

Линетт рассмеялась вместе с ним, забыв, что ее щеки горят от холодного ветра.

"Извини, я не хотел просить тебя об этом."

Аргос медленно убрал прядь волос, которая наполовину закрывала лицо Линетт.

Линетт повернула голову, чтобы избежать его прикосновений.

Правый глаз у нее отсутствовал. Нет, вся ее кожа на правом боку расплавилась.

Это был шрам от пожара, вспыхнувшего в день похорон ее матери, когда ей было двенадцать.

Аргос Пад Перо был единственным мужчиной, который когда-либо заботился о ней, о ее болезненной истории и ее уродливых шрамах.

"Не говори так. Я сделала это, потому что хотела."

"Я люблю тебя, Лили. Я собираюсь сделать тебя самой красивой и самой счастливой женщиной в мире."

Аргос крепко обнял Линетт.

Линетт рефлекторно повернулась и прижалась к нему.

В ее животе зародилась новая жизнь.

Вскоре нижняя часть ее живота выпячивалась за пределы досягаемости платья.

"Лили, в моем теле плохая, грязная кровь, и только ты можешь сохранить мне жизнь."

"Это неправда, Ари."

— запротестовала Линетт, вырываясь из объятий Аргоса.

Она знала, что это была его обычная тирада, но больше не могла слушать. Если бы кровь Аргоса была испорчена, то она бы признала, что и ребенок в ее утробе тоже был испорчен.

"Я хочу выйти замуж до того, как мой живот увеличится."

"Давай проведем церемонию, как только мой брат умрет. Наложение на него проклятия не займет много времени."

Линетт закусила губу и тяжело кивнула.

Прошло десять дней с тех пор, как брат Аргоса, Финберг Пад Перо, наследный принц королевства Кантурнис, умер от необъяснимой болезни.

Но преемственность произошла не так быстро, как надеялся Аргос.

Проблема заключалась в том, что Аргос был ребенком любовницы, а ту обвинили в колдовстве и сожгли на костре.

Те, кто обвиняли его мать в колдовстве, были обеспокоены. Но у несчастного была Линетт.

"Ари, не волнуйся. Все будет хорошо."

Честно говоря, у Линетт действительно был дедушка, который был чрезвычайно богатым человеком, но до ее свадьбы с Аргосом, новым наследным принцем, оставалось еще немало времени.

"Лили, ты выглядишь так красиво."

Всю подготовку к свадьбе взяла на себя ее старшая сестра Канна.

Отсутствие матери совершенно не ощущалось, и Канна очень о ней заботилась.

"Я злюсь на людей, которые говорят за нашей спиной, не зная обстоятельств."

— пробормотала Канна, промокая уголки глаз носовым платком.

Линетт уже была почти сыта слухами о том, что она поддержала Аргос, заранее намеревавшись забрать наследство и придание своего отца.

"Все в порядке, меня не волнуют эти слухи."

"О, моя добрая, милая сестра."

Канна взяла Линетт за руку.

"Ты должна жить долго и счастливо."

"Спасибо."

Линетт всегда чувствовала укол грусти, когда думала о Канне.

Канна несколько лет назад вышла замуж за маркиза и ушла из дома.

Но вскоре после этого маркиз умер.

После смерти мужа она вернулась в поместье, и хотя Линетт была рада, что ее сестра вернулась и была рядом с ней, ей всегда было некомфортно.

Маркиз должен был стать ее мужем.

Она всегда чувствовала, что сестра взяла на себя вину за ее несчастье.

"Канна должна скоро встретить кого-то хорошего."

"Все в порядке, это моя судьба."

Она была женщиной преклонного возраста и уже имела один неудачный брак, и все же Канна была прекрасна, словно распустившийся цветок.

У Канны были волосы цвета слоновой кости и зеленые глаза, излучающие таинственность. Она совсем не была похожа на Линетт.

Конечно, они не были кровными сестрами, поэтому было вполне естественно, что они не были похожи друг на друга.

"Добрая Лили, ты единственная, кто думает обо мне."

Она села на одно колено и погладила волосы Линетт.

Затем обнажился ее правый глаз, обожженный и искаженный.

"Лили, наследный принц когда-нибудь видел твое лицо как следует?"

Это был странный вопрос, — подумала она, но Линетт кивнула, ничего не говоря.

"Понятно."

"Он искренний человек, всегда смотрящий в глаза и добрый."

"На кого вы хотите, чтобы ваш ребенок был похож?"

Линетт сжала губы.

Она хотела, чтобы его волосы были цвета волос Аргоса и сияли, как золото. Она хотела, чтобы он смотрел на мир такими же смелыми, гордыми и всегда искренними глазами.

Именно тогда, когда она повторяла в уме слова, которые ей было слишком неловко произнести.

Вдали начали раздаваться глухие шаги.

Прежде чем она успела задаться вопросом, что происходит.

БАХ!

Закрытая дверь распахнулась, и внутрь ворвались солдаты.

"Что происходит?"

Линетт повернула голову и посмотрела на солдат.

Стыдная, ужасная ошибка, — подумала она.

Она решила что сказать Аргосу, чтобы тот наказал всех этих наглецов до единого.

"Выведите ведьму!"

'Ведьма?'

Линетт поднялась со своего места и сделала пару шагов назад.

На нее были направлены кончики солдатских мечей.

"Как ты смеешь, зная, кто я?"

Она повернула голову, и Канна, которая тем временем подбежала к двери, закрывала пальцами рот.

Тем временем солдаты ворвались и схватили Линетт.

"Канна, немедленно позови Ари!"

— кричала она, борясь с ними.

Аргос вошел в открытую дверь со знакомым голосом.

"Тебе не обязательно. Я здесь."

"Ари!"

Рыдания, которые она сдерживала, вырвались наружу.

Когда она столкнулась с Аргосом, все ее тело обмякло, и она упала на пол.

Наследный принц Аргос мог только смотреть на нее, устремив взгляд в холодный пол.

"Я всегда знал, что ты нечистоплотна, но не предполагал, что ты пойдешь на такое."

"Что?"

"Думаешь, я не знаю, что ты залезла в спальню моего брата?"

Линетт, на мгновение потеряв дар речи, широко открыла глаза.

Именно Аргос, и никто другой, попросил ее залезть в спальню Финберга и срезать клочок его волос.

"Отвратительная, ужасная сука."

Но Линетт, не в силах вынести мысли о том, чтобы разделить с ним свое тело во время беременности, накачала его наркотиками, усыпила и отрезала ему волосы.

"Ари, о чем ты говоришь?"

"Ты не просто унизила моего брата, ты убила его, а теперь своими нечестивыми путями носишь его ребенка."

Линетт закусила губу и посмотрела на Аргоса.

"Ари, этот ребенок!"

"Ты ведьма."

Линетт взвыла и упала на пол.

Ее обманули.

Ей лгали.

Слова, что он сказал, что любит ее и только ее, были ложью.

Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что ее предали.

Линетт вскрикнула, обхватив живот.

"Ари, позволь мне оставить этого ребенка. Он невиновен!"

"Ой, да ладно, Линетт."

Аргос медленно двинулся к Линетт.

Когда он приблизился к ней, солдаты, окружавшие их, напряглись и крепче сжали свои мечи.

"Как грустно жить ребенком ведьмы."

— прошептал Аргос на ухо Линетт.

"Просто умрите вместе, так будет лучше для тебя и твоего отпрыска."

Он встал, оставив сердце Линетт разбитым на части.

"Уведите ведьму отсюда. Завтра утром ее сожгут на костре."

Решение сжечь ее было принято мгновенно.

Не было ни суда, ни защиты, только упрощенное судебное разбирательство.

Ее бросили в сырую темницу в платье.

Утомленная слезами, она едва могла дышать, но все еще чувствовала прикосновения своего будущего ребенка. Ее не заботила собственная жизнь. Все, о чем она могла думать, это защитить своего ребенка. Пока она держалась за голову, плакала, падая на холодный пол.

"Лили."

Канна окликнула Линетт, у которой не осталось сил ответить.

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

Линетт едва подняла голову, чтобы протянуть руку, но Канна стояла вне пределов ее досягаемости.

"Канна..!"

Линетт поднялась на ноги и вцепилась за решетку.

"Позови дедушку. У нас мало времени."

Но в отличие от плача Линетт, выражение лица Канны было бесстрастным.

Не депрессивно, не грустно...

Глаза, по которым невозможно было понять, о чем она думала.

В этот момент Линетт подумала, что уже видела это незнакомое выражение лица раньше.

"Лили."

Канна заговорила после долгой паузы.

Именно тогда Линетт посмотрела на нее.

Канна улыбалась.

"Дедушка не может прийти."

"Нет, еще не поздно, поэтому, пожалуйста..."

"Бедная сестренка, ты действительно не понимаешь?"

Линетт подняла полные слез глаза, и Канна снова заговорила.

"Я здесь не для того, чтобы помогать тебе."

"Канна."

Хватка Линетт на железных прутьях усилилась.

Канна скривила уголки рта.

"На самом деле это я убила отца."

Она согнула колени и наклонилась к лицу Линетт.

"..."

Линетт не могла ничего сказать, слова застряли у нее в горле, лишая возможности дышать.

"И это я убила мать."

Канна говорила легким тоном, как будто говорила о чем-то обыденном.

"Что?"

На этот раз Линетт удалось выдавить слово, но ее снова прервала насмешка Канны.

"Хочешь спросить, почему?"

— спросила Канна, прищурив уголки глаз.

Но Линетт знала, что она не ждет ответа.

"...Ложь."

У нее скрутилось желудок.

Она почувствовала приступ тошноты, как будто все, что было в желудке собиралось вырваться наружу.

Линетт хорошо помнила тот день, когда Канна впервые приехала в поместье.

Она была высокой и худой, со спутанными волосами. Это было ее первое впечатление о Канне.

В результате взрыва погиб рабочий, работавший на шахте дедушки Линетт, а его дочь (Канна), которой больше некуда было идти, была приведена в качестве горничной.

Но когда ее привели в порядок и одели в новую одежду, она стала хорошенькой, как фарфоровая кукла.

Волосы цвета слоновой кости, загадочные зеленые глаза.

Статус ребенка как горничной мгновенно изменился. Отец дал ей фамилию Хилт и удочерил ее. Это было, когда Линетт было двенадцать, а Канне — шестнадцать.

"Лили, мне всегда нравилась семья Хилтов."

Канна прошептала голосом, который могла услышать только Линетт.

"Я просто хотела быть настоящей дочерью этой семьи."

"..."

"Потому что я больше соответствую под фамилию семьи."

При этих словах Линетт подняла глаза.

Канна протянула руку через решетку и откинула челку своей бедной сестры.

Правый глаз Линетт, обожженный и искаженный, открылся. Линетт посмотрела ей прямо в лицо, не избегая ее прикосновений.

"Если бы ты умерла на похоронах матери, ты бы не была такой."

"Я не разжигала пожар..."

"Чепуха, ты устроила пожар."

Мать Линетт умерла в тот год, когда ей исполнилось двенадцать, всего через три месяца после того, как Канна стала дочерью семьи Хилтов.

Линетт не могла поверить, что ее мать умерла.

Двенадцать лет было слишком мало, чтобы полностью принять это.

Возможно, именно поэтому слезы было странно трудно сдержать. Канна рыдала и винила в этом Линетт.

/ "Ты никогда по-настоящему не любила мать. Ты плохой ребенок." /

Услышав эти слова, она почувствовала себя очень плохим ребенком.

Линетт боялась быть плохим ребенком. Она плакала, потому что чувствовала, что мать оставила ее.

Именно Канна крепко обняла растерянного и уязвимого ребенка.

И в ту ночь.

/ "Лили, я давно пережила потерю члена семьи."

"..."

"Вот почему я понимаю твои чувства лучше, чем кто-либо другой."

"Канна."

"Ты еще не осознаешь этого, но тебе будет грустно, медленно, очень долго. Ты будешь злиться на себя, и слова, которые ты не сказала, будут преследовать тебя."

"И что мне теперь делать?"

"Когда это происходит, ты сидишь одна в комнате, где никого нет, зажигаешь маленькую свечу, а когда засыпаешь, тебе снится твоя мать, которая первой попала в рай." /

Но когда маленькая Линетт проснулась, перед ней оказалась не мать, а трагедия.

Комната в пепле и отсутствующий правый глаз.

Ее отец дал ей пощечину за то, что она чуть не сожгла особняк дотла, но Линетт не могла сказать ему, что Канна обманом заставила ее сделать это.

Она крепко сжимала руку отца, слезы текли по ее лицу.

У нее было красивое, безупречное лицо, вызывающее жалость и сострадание.

"Сука. Ты дьявол."

Линетт пробормотала тихим голосом, и Канна ухмыльнулась.

"Лучше быть дьяволом чем тупой девкой вроде тебя."

На мгновение холод дурного предчувствия мелькнул за ее яркой улыбкой.

"Маркиза Роми ты тоже убила?"

Пассай де Роми.

Он был покойным бывшим мужем Канны.

На самом деле предложение Пассай было сделано Линетт, но женой маркиза в итоге стала именно Канна.

Линетт подумала, что ей повезло, что вместо нее вышла замуж ее сестра.

Пассай даже не мог посмотреть ей в глаза в тот день, когда делал предложение, поскольку лицо Линетт было изуродовано ожогами.

"Ну а что, если причиной смерти стал расстрел?"

Конечно, брак не прошел гладко.

Ее отец был ветераном и выступал против брака Канны, как сумасшедший.

В конце концов он согласился, но ужасным образом.

Он покончил жизнь самоубийством, отравив себя, оставив только письмо, в котором просил ее быть доброй к Роми.

Линетт не плакала. Ее отец умер, а ей не было грустно.

Но на этот раз она не сделала такой глупости, как зажечь свечу и заснуть одна.

"Это был Аргос?"

С каких это пор они вместе?

Она знала, что это тщетная мысль, но не могла остановиться.

"Ну, ты не полная идиотка."

"С каких пор? С каких пор..."

Канна выпрямилась из сгорбленного положения и стряхнула рукава.

Подняв подбородок, Канна посмотрела на Линетт, стоявшую в оцепенении.

"Лили, Аргосу противно выражение твоего лица. Он думает, что это смешно, что ты бегаешь за ним, думая, что он действительно любит тебя."

Канна ухмыльнулась и отвернулась.

"Но благодаря тебе Аргос станет наследным принцем, а я — королевой."

"Этого никогда не произойдет, и я никогда… не позволю этому случиться."

Смех Канны наполнил узкий сырой подвал.

"Правда? Каким образом?"

Остальная часть ее воспоминаний была размыта.

Линетт кто-то связал и потащил, и у нее начали гореть ноги.

Все ее чувства умерли, но слух остался. Даже умирая, Линетт услышала, как кто-то долгое время проклинал ее.

/ Ведьма, злая сука, похотливая дочь дьявола. /

/ Умри, умри, умри. /

Таков был конец жизни Линетт Дикла Хилт.

С бедным ребенком, который даже не увидел свет.

Когда Линетт открыла глаза, ей показалось, что она почувствовала себя легче, чем обычно.

Ее подушка пахла солнечным светом, а постельное белье было пушистым.

"Кровать...?"

Линетт вздрогнула.

Линетт Дикла Хилт явно была мертва.

Пламя лизало ее лодыжки, камни и проклятия, которые она едва могла вынести летели повсюду вокруг ее тела.

Она надеялась, что это был сон, но это определенно была отвратительная, ужасная реальность.

"Ах!"

Линетт рефлекторно подняла одеяло и обнажила живот.

Ее живот, где должен был быть ребенок, был плоским, каким был раньше.

Помимо своего когда-то выпуклого живота, ее удивило еще кое-что.

"Слишком маленькие."

Ее руки, тело и ноги были слишком маленькими и она сама была в очень маленьком платье.

Она сидела ошарашенная на кровати и не могла произнести ни слово.

"Мисс, вы проснулись?"

Райли, горничная, услышала звук и приблизилась.

"..."

Но Линетт могла только тупо уставиться на нее.

Райли?

"Мисс, пожалуйста, проснитесь. Сегодня день прихода мастера."

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

"Приход кого?"

"Мастера. Так что вам лучше встать и подготовиться, иначе у меня снова будут проблемы."

Райли проворчала и посмотрела на Линетт.

Ее веснушчатое лицо, ее привычка морщить нос всякий раз, когда она заканчивала предложение. Очевидно, это была Райли.

Линетт встала и, как пуля, бросилась к зеркалу.

"Вам не обязательно вставать так резко."

— добавила Райли растерянно, но как только Линетт увидела свое отражение в зеркале, не смогла ничего сказать.

"..."

В зеркале она увидела девушку со светлой кожей и бледным лицом.

Но самое удивительное.

"У меня есть глаза."

Ее правый глаз, тот, которого всегда закрывали ее волосы, был цел.

"Это мое лицо."

Линетт нащупала лицо руками.

Затем она посмотрела на свои крошечные ручки, а потом на все свое тело.

Ее обожженные и оплавленные пальцы ног, связанные и сломанные запястья — все цело.

"...Ах."

Линетт оглядела живот пустыми глазами.

Как только боль прошла, исчез и ее ребенок.

Как будто его никогда и не существовало.

Линетт сжала маленькие кулачки и проглотила слезы.

"Мисс, с вами все в порядке?"

Райли осторожно подошла к ней с беспокойством в голосе.

Но Линетт не нашла в себе сил ответить.

Если это был сон, она не хотела просыпаться, а если это был не сон...

Что, если это был не сон?

"Райли."

Все еще глядя на себя в зеркало, Линетт позвала горничную.

"Да."

"Мой отец прибудет сегодня?"

"Да, это его первый визит за три месяца."

"Три месяца?"

Отец Линетт, Гиперион, часто отсутствовал в особняке из-за своего горнорудного бизнеса.

Было всего несколько дней в году, когда она видела его.

Но однажды его поездки на шахту стали реже и реже, и все взял на себя ее дедушка.

Оглядываясь назад, можно сказать, что это было правильно, когда...

'Канна.'

Это было после того, как Канна пришла в особняк.

Линетт спокойно прижалась к пульсирующей груди и спросила горничную.

"А что насчет моей матери?"

"Мадам внизу."

Линетт медленно обернулась.

Затем она упала в объятия Райли.

"Спасибо, Райли."

"Ох, леди."

Райли на мгновение выглядела ошеломленной, но затем тоже обняла в ответ.

"Мисс, я ценю это, но вам все равно придется умыться, и вы не можете просто убежать, потому что это раздражает, понимаете?"

"Да, я сделаю это. Я сделаю это десять раз или даже еще сто."

"...Вам не обязательно этого делать."

Теплота Райли все прояснила.

Никакого сна, никакой иллюзии. Она вернулась к тому состоянию, в котором была до смерти, — поняла Линетт.

Вернулась в то время, когда ей было двенадцать, в тот день, когда Канна впервые пришла в особняк.

Ее отец, Гиперион Дикла Хилт, был человеком, которого редко трогали эмоции.

Он мог слушать прекрасную музыку и смотреть на красивые произведения искусства без всякого удовольствия.

Его жена Лилиберн, в частности, не смогла его вдохновить.

Дело не в том, что его не интересовали женщины, просто она была не той единственной. У них был брак без любви, но у них было двое детей. Линетт, которой сейчас двенадцать, и Латен, которому семь.

Они были хорошими, любящими детьми, но он не сильно скучал по ним, когда был на шахте. Он не был ласковым отцом, но по возвращении в поместье все равно услужливо покупал им подарки. За исключением того дня, когда он впервые привел Канну в особняк.

"Умойте её."

Это был момент, когда Гиперион передал дворецкому ребенка, которого он принес из шахты, как багаж. Он услышал звук шагов, и его маленькая девочка бросилась вниз по лестнице.

"Отец!"

Линетт обняла Гипериона.

Он выглядел довольно усталым, но крепко держал ее.

"Лили."

Линетт медленно освободилась от объятий отца. У нее в жизни были не самые лучшие отношения с отцом, но воссоединение с человеком, которого она потеряла, было волнительно. Но было еще что-то, что ее волновало.

'Канна.'

Это была Канна, стоявшая сбоку от дворецкого.

Старое, грязное платье, волосы завязаны в беспорядочную прическу. Она выглядела так, как помнила Линетт. Ее большие красивые глаза выглядели одновременно любопытными и испуганными перспективой новой обстановки.

/ "Я просто хотела быть настоящей дочерью этого дома." /

Она задавалась вопросом, когда у нее были такие пугающие мысли. Теперь она выглядела просто как испуганная маленькая девочка, но она знала, что это больше не имеет значения. Линетт посмотрела на Гипериона, и ее большие глаза то закрывались, то открывались.

"Отец, какой подарок ты мне сегодня принес?"

Гиперион на мгновение остановился, и Линетт лучезарно улыбнулась.

"Ах, я вижу."

Линетт вытянула палец и указала на Канну.

"Это она, не так ли? Ты купил мне служанку."

По пути вниз у Линетт было миллион мыслей.

Первое, что пришло на ум, было то, что было бы, если бы Канна с самого начала была служанкой.

Не проще ли было бы избавиться от нее, если бы она была меньше дочери?

'Нет, она найдет другой способ использовать свой статус служанки.'

Канне было шестнадцать, возраст еще не распустившегося цветка.

'Это возможно.'

Оглядываясь назад, можно сказать, что Канна всегда была близка с ее отцом. Особенно после смерти матери Линетт.

У ее потенциальных мачех были возможности переехать, но Канна каждый раз мешала им.

Амельда была особенно доброй и красивой. В юности Линетт хотела иметь ее в качестве матери.

Перед Амельдой Канна делала нежное лицо и просила ее стать ее матерью, но всякий раз, когда она оставалась наедине с Линетт, она…

/ "Если эта женщина присоединится к семье, нас отправят в интернат посреди зимы, где мы будем носить одни лохмотья."

"Интернат?"

"Где нам придется спать на холодных, жестких кроватях и где мы не сможем разговаривать с друзьями."

"Нет, Канна. Я не хочу идти в эту школу."

"Я тоже. Твоя роль имеет решающее значение, если мы хотим остаться в этом доме и не быть отправленными в эту школу." /

Юная Линетт приняла слова Канны близко к сердцу и расстраивала их каждый раз, когда в дом приходила новая женщина.

Канна все чаще вела себя как хозяйка особняка. Пока к ней не пришел маркиз Роми с предложением руки и сердца.

И снова Канна шагнула вперед.

/ "Лили, я не хочу, чтобы мужчины причиняли тебе боль."

"Что ты имеешь в виду?"

"Знаешь, почему маркиз хочет жениться на тебе?"

"..."

"Я имею в виду, почему он хочет жениться на второй дочери барона."

"Канна, я..."

"Брак — это принятие на себя женских обязанностей, тяжелая и болезненная ноша."

"..."

"Лили, я всегда была в долгу перед твоей семьей и думаю, пришло время отплатить тебе."

"Канна, я так не думаю."

"Я понесу эту ношу за тебя. Я пойду к маркизу и выполню обязанности леди. Я не против." /

Линетт выполнила желание Канны.

Но их отец Гиперион был в ярости и возражал.

И только после его смерти и ее перерождений Линетт поняла, что он был спекулятивным человеком.

Во второй раз в ее жизни размытое прошлое стало отчетливо проявляться.

'У моего отца и Канны были неуместные отношения.'

В конце концов, Канна убила Гипериона фальшивым самоубийством, а затем оставила фальшивое завещание, дающее ей разрешение выйти замуж за маркиза Роми.

Вновь пережив прошлое, Линетт приняла решение.

'Опаснее держать ее в качестве служанки, а если она будет носит его ребенка...'

Канна была даже смелее, чем в детстве.

Но она не хотела позволить ей стать таковой.

Медленно спускаясь по лестнице, Линетт немного успокоилась.

Когда она достигла первого этажа и столкнулась с Гиперионом и Канной, она поняла, что ей теперь нужно делать.

Дьявола необходимо отправить обратно в ад.

Любыми необходимыми способами.

"Это она, не так ли? Ты купил мне служанку."

Канна подняла голову и посмотрела на Линетт.

В тот момент, когда их глаза встретились, Канна сверкнула легкой улыбкой, но Линетт не улыбнулась в ответ.

Гиперион погладил волосы младшей дочери и заговорил.

"Тебе случайно не понравилась служанка?"

Линетт ярко улыбнулась и покачала головой.

"Нет."

"Тогда было ли что-то, чего ты хотела?"

"Я просто ждала, когда мой отец вернется домой."

По правде говоря, Гиперион вызывал у Линетт отвращение. Но чем больше она его ненавидела, тем сильнее она его обнимала.

"Ты хороший ребенок."

"Отец."

Линетт слегка вырвалась из объятий отца и поморщилась.

"Пока тебя не было, в городе произошло нечто неприятное."

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

"Что-то случилось в городе?"

"Младший сын Ренпези мертв."

Раньше это была просто история.

Ренпези, на протяжении нескольких лет работал кожевником. Его сын умер от сибирской язвы, и это был третий раз, когда он потерял ребенка из-за этой болезни, и его сердце было разбито.

"Это был мальчик, на два года младше меня."

"Ну, это досадно."

Гиперион ответил без особого интереса.

Линетт знала, что смерть сына кожевника даже не изумило Гипериона.

Работающие с мертвыми плодами часто умирали от сибирской язвы.

Но что насчет этого?

"Я думаю, что его жена особенно убита горем и, возможно, она уйдет."

При упоминании о выходе из зоны Гиперион заинтересовался.

"Уход."

Ренпези считался одним из самых квалифицированных рабочих даже в кожевенном районе на окраине деревни.

Но помимо его умения обращаться с кожей, ему доверяли и низшие классы окраин.

Он был первым, кто нашел способ ферментировать шкуры, не замачивая их в моче и навозе.

Это дало низшим классам города некоторое избавление от неприятного запаха грязи.

Ренпези в значительной степени отвечал за поддержание бесперебойной работы кварталов проституток, мясников и торговцев черным рынком.

"Да, я слышал разговор горничных."

Гиперион без комментариев покачал головой.

Но Линетт заметила странную морщинку на его бровях.

"Отец, на счет этого."

Линетт посмотрела на Гипериона, невинно улыбаясь.

"У меня есть Райли, поэтому я подумала, что нам следует отправить девушку к Ренпези."

Гиперион бесстрастно посмотрел на Канну.

На самом деле Канну собирались поместить в шахту и использовать в качестве прачки.

Но ее мольбы привели ее в Трокан.

Мольба Канны осталась без внимания, поскольку авария на шахте не была связана с Гиперионом.

Нежный голос Линетт просочился сквозь чувство вины, которое все еще жило в его груди.

"Разве не облегчило бы душевную боль его жены наличие приемной дочери? Как тяжело, должно быть, когда некому помочь?"

Дочь.

Приемная дочь.

Лучше было скрыть ее от глаз, чем держать в качестве служанки.

"Мэдисон, отвези эту девочку к Делси и переодень ее в подходящую одежду."

"Да, мой мастер."

Гиперион еще раз погладил Линетт по голове, будто пытаясь упорядочить свои мысли, прежде чем принять решение.

"И приведи Ренпези."

"В поместье?"

— спросил дворецкий, и Гиперион сморщил нос, как будто учуял неприятный запах.

"Переоденьте ее в новую одежду и приведи к двери."

Уголок рта Линетт изогнулся от отвратительного аромата прошлого, витающего вокруг нее.

Как и ожидалось, реакция Ренпези была положительной.

Это произошло потому, что его больше обескуражило то, что некому помочь вымыть шкуры в воде, чем то, что его ребенок умер.

Но тот факт, что это был не мальчик, а девочка, настолько худая, что сломалась бы, если бы он к ней прикоснулся, заставил его колебаться.

"При всём уважении, но если пожнешь то, что посеял, и вырастет еще один рот..."

"Это потому, что она жила в глуши и так мало ела. Но у нее есть руки. Я уверен, она пригодится."

Гиперион положил несколько серебряных монет и отпустил Канну.

Линетт задавалась вопросом, что произойдет, если Канна откажется следовать за Ренпези.

Между жизнью горничной барона и жизнью дочери кожевника была большая разница.

Не могло быть, чтобы умная Канна этого не знала. Однако неожиданно Канна забралась в повозку Ренпези.

Глядя на тощую лошадь, грязные колеса и изъеденную плесенью повозку, Линетт ухмыльнулась.

Она прислонилась к окну второго этажа и смотрела, как Канна уходит.

'Неплохое начало.'

Быть дочерью кожевника будет нелегко, нет. Это будет больно и тяжело.

Линетт не думала, что на этом ее месть закончится.

Она сделала это только потому, что с самого начала хотела взять верх, вот и все.

'Иди, трогай гниющую плоть, пока у тебя не опухнут руки и не онемеет нос.'

Изготовление кожи было тяжёлой и ответственной работой. Ей придется привыкнуть работать с тушами животных, их плотью и кровью.

Канна будет жить в вонючем месте.

'Пока все твое тело не пропахнет этим.'

Хотя она знала, что это невозможно, она задавалась вопросом, сможет ли она увидеть это хотя бы один раз.

Линетт собиралась отойти от окна, когда насмешливо думала о будущем Канны.

Канна, уезжая в своей повозке, повернула голову.

Она посмотрела на Линетт, которая стояла, прислонившись к окну второго этажа.

На мгновение их взгляды встретились.

Канна изобразила яркую улыбку на своем лице и снова отвернулась.

"..."

Линетт отошла на пару шагов от окна.

Она сделала всего два шага, а сердце ее колотилось так, будто она пробежала марафон.

Последние мгновения ее жизни нахлынули на нее, когда она проклинала Канну.

/ "Канна, я никогда... Не позволю этому случиться."

"Правда? Каким образом?" /

Биение, начавшееся в ее сердце, распространилось по всему телу.

Эта улыбка была знакомой, пугающе знакомой.

Линетт с грохотом закрыла окно. Казалось, улыбка Канны вырвалась из щели.

То, что она себе представляла, еще не произошло.

Ожидалось нечто более интересное.

Пока лошадь бежала по дороге, ведущей к окраине, Канна не произнесла ни слова.

Через несколько мгновений повозка въехала на рыночную площадь.

Рынок был переполнен и кипел жизнью.

Там стояли ряды небольших ларьков и палаток, где худые дети продавали сушеный виноград и сливы.

Первое, что бросилось в глаза Канне, был бард, неторопливо собирающий лиру в переулке.

"Желание — змея с горящими красными глазами, ревность — темно-синяя, как гневные волны, а гордость — желтоглазая змея, источающая гниль."

Несмотря на неприятный, суровый ландшафт перед ней, разум Канны мог думать только об одном.

Поместье барона.

'Хилт.'

Канна думала, что отличается от всех остальных, еще с шести лет.

Она гордилась своими волосами цвета слоновой кости, цвет которых казался неуместным для угольной шахты.

Тот факт, что она совсем не была похожа на своих родителей, также усилил ее подозрения.

Тесная хижина да черствый буханка хлеба, размоченная в воде, — это все, что ей нужно было есть, не говоря уже о получении образования, и ей приходилось таскать воду в шахты до тех пор, пока у нее не распухали ноги, как только она просыпалась.

'Я родилась не в том месте по Божьей ошибке.'

Она твердо верила, что Бог приложил руку к ее рождению.

Это было единственное, что помогало ей пережить трудную жизнь.

Пока обрушение шахты не убило ее родителей и не дало ей возможность встретиться с бароном Хилтом.

'Слава Богу.'

Подумала Канна, наконец, ее испытание закончилось.

Она наконец-то смогла вернуться к той жизни, которую ей суждено было вести.

Поэтому в тот момент, когда она встретила барона Хилта, она была уверена.

'Да, мне суждено было стать Хилтом.'

Гиперион Дикла Хилт был порядочным человеком.

Подходящим сочетанием слов он утешал Канну, потерявшую родителей за один день, и ответил на ее мольбы.

'Его послали боги.'

По этой причине сердце Канны переполнилось предвкушением, пока она стояла перед поместьем Хилта.

Это был ее настоящий дом.

Но это длилось недолго, поскольку Канне пришлось столкнуться с маленькой дочерью Гипериона.

У нее были каштановые волосы, похожие на волосы Гипериона, заплетенные в тонкую косу, и платье, красивое, как крылья ангела.

/ "Это она, не так ли? Ты купил мне служанку." /

За ее невинной улыбкой не было злобы.

И это расстроило Канну.

Девочка никогда не впадала в депрессию или отчаяние.

Она никогда ни в чем не была лишена, никогда не голодала, никогда не причиняла себе вред, дабы преодолеть страдания, никогда не валялась в угольной шахте.

А знала ли она, что такое угольная шахта?

Канна посмотрела на девочку в руках Гипериона, пряча почерневшие ногти.

Когда она с невинным лицом попыталась отправить ее в дом кожевника, Канна снова была уверена.

'Это я, а не ты, пригодна для Хилтов.

Это я должна быть в объятиях барона.

Я - та, кто должна носить белое платье.

Да.

Ты мое последнее испытание.'

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

"А ну..!"

Звук рывка поводьев заставил Канну поднять глаза.

Ее ожидало зрелище еще более ужасное, чем рыночная площадь, которую она считала паршивой.

Перед ней была хижина и заросшие деревья на склоне холма.

Ренпези, не сказав ни слова, вышел из кареты. Канна спешилась вслед за ним. Грязь прилипла к ее юбкам и туфлям.

"Как, ты сказала, тебя зовут?"

Спросил Ренпези у Канны, грубо отстегивая ремню безопасности.

Но Канна не могла говорить.

Она чувствовала, что если откроет рот, то зловоние со всех сторон проникнет ей в горло.

"Несколько дней будет тяжело. Но ты привыкнешь".

- сказал Ренпези, как будто реакция Канны была чем-то само собой разумеющейся, и повернулся, чтобы направиться к хижине.

"..."

Канна последовала за ним через открытую дверь.

Интерьер был настолько скудным, что она могла видеть все как на ладони.

Стол был в беспорядке, шкафы с неровными поверхностями и изношенной посудой. Через маленькое окошко можно было заглянуть внутрь, но там было так темно, как будто они находились в подвале.

Затем кто-то, скорчившийся в углу, медленно поднял голову.

Это была жена Ренпези, Маргеда.

Ее голос треснул, словно кора, в темноте.

"Я говорила тебе, что она бесполезна".

"Она не просто девушка. Она была послана господом".

"Они отдают ее за несколько серебряных монет? Что здесь может делать такая тощая девчонка?"

"Лучше, чем мертвый ублюдок. Научи ее чему-нибудь простому".

Ренпези выложил серебряные монеты на стол.

Он вышел из комнаты, спасаясь от Маргеды.

Когда дверь закрылась, Канна все еще стояла в центре хижины.

После гробовой тишины Маргеда глубоко вздохнула.

С первого взгляда Маргеда поняла, что красота Канны была необыкновенной. С таким лицом она стала бы знаменитой в этих краях за считанные дни. Маргеда лучше, чем кто-либо другой, знала, чем это закончится.

'К ней налетят кучка мужчин, и она забеременеет.'

С таким же успехом можно было бы продать ее в бордель за несколько баксов для начала.

Именно тогда Канна разжала руки и заговорила в первый раз.

"Что вы хотите, чтобы я сделала в первую очередь?"

Маргеда медленно поднялась на ноги.

"Ты здесь ничего не сможешь сделать".

Она была уверена, что девочка доставит неприятности, если ее здесь оставят.

Маргеда почувствовала в Канне некое дурное предчувствие.

Маргеда поднялась на ноги и прошла мимо Канны.

"До того, как я приехала в Трокан, я работала в угольной шахте".

Резкий голос Канны привлек внимание Маргеды.

"Мадам, я умею писать, и я быстро учусь".

Маргеда приподняла бровь.

"Знание того, как писать, здесь тебе не поможет".

"А как насчет того, чтобы принимать заказы и получать оплаты?"

"Что?"

"Писать очень полезно, потому что это помогает нам запоминать."

Маргеда медленно повернулась и посмотрела на Канну.

Канна не избегала ее взгляда и смело заговорила.

"Если вы напишете расписку, вы не запутаетесь и не ошибетесь в том, получили вы деньги или нет, или в том, что просили."

Маргеда прищурилась. Господь действительно послал что-то бесполезное и опасное, подумала она.

"Мадам, просто поверьте мне".

Затем, прежде чем Маргеда успела что-либо сказать, Канна вытянула палец и указала на баночки, стоящие рядышком в углу.

"Это все разные лекарства? Не сбивает ли их с толку то, что флаконы выглядят одинаково? Было бы полезно, если бы вы написали названия на крышках."

Канна имела в виду химические вещества, используемые для смягчения кожи или удаления цвета.

Их изготавливали путем длительного обжига и кипячения коры, животных масел или перегонки химических соединений, многие из которых были токсичными.

Маргеда по привычке вздохнула.

"Тебе следует поменьше болтать. Просто я не очень разговорчивая."

Канна сделала, как ей было сказано, но Маргеда жестом попросила ее принести коричневую бутылку.

"Это довольно опасно, и я не хочу, чтобы ты в конечном итоге умерла, поэтому я предупреждаю тебя".

"Хорошо, я буду иметь это в виду".

Канна улыбнулась и быстро подняла бутылку.

"Что еще ты можешь сделать?"

"Я могу меньше есть и больше работать."

Маргеда уставилась на Канну, ее лицо по-прежнему ничего не выражало.

Было смешно, что ее ни капельки не смутило ее недружелюбное поведение.

"Я еще не решила, что с тобой делать, так что до тех пор возьми эту кровать."

"Спасибо, мэм."

"Не надо меня благодарить. Если ты не сделаешь свою работу хорошо, я продам тебя прямо в бордель."

Канна мягко и решительно улыбнулась.

Она вернется в семью Хилтов, чего бы это ни стоило.

И в этот же момент она осознала эту «чего бы это ни стоило».

"Тогда можете ли вы сказать мне, для чего используются все эти лекарства?"

Линетт вскоре привыкла к своей новой и не такой уж новой жизни.

Несколько дней она боялась засыпать, опасаясь, что вместо мягкой постели может проснуться на холодном каменном полу.

"Во сколько начинается церемония?"

— спросила мать Линетт, Лилиберн, ставя столовые приборы.

"В полдень."

"Что на счет твоего отца?"

Лилиберн задала еще один вопрос, и Гиперион ответил беспомощным взглядом.

"Он сказал, что едет прямо в Борден."

Линетт кротко зачерпнула суп и вспомнила. Вскоре после того, как Канна поселилась в их доме, в Национальном университете Бордена состоялась церемония вручения дипломов.

В прошлом Линетт никогда ни в малейшей степени не интересовалась церемониями вручения дипломов.

Она просто обрадовалась приезду дедушки и гадала, какие подарки он принесет.

Но теперь все было по-другому.

'Это важный день.'

Сегодняшняя церемония в Национальном университете Бордена не была обычной церемонией вручения дипломов.

Фактически Борден была придатком церкви, но при полной поддержке короля Энрика III стала независимой школой.

Конечно, на этом пути было ожесточенное сопротивление со стороны церкви и кардиналов.

Церковь хотела сохранить лучших и талантливейших студентов университета, но у короля были другие идеи.

Он хотел, чтобы самые лучшие и талантливые люди работали на центральное правительство, а не изучали теологию.

Энрик III был настроенным на реформы монархом, который, несмотря на ожесточенное сопротивление, позволил двум своим сыновьям одновременно поступить в Борденский университет.

"Что ты собираешься делать после церемонии?"

— спросила Лилиберн, и Гиперион вытер рот сухим полотенцем.

"Я думаю, что принцы немедленно вернутся в столицу."

"Оба из них?"

"Возможно."

"Я была бы безмерно польщена, если бы они смогли зайти на несколько минут."

— пробормотала Лилиберн с оттенком сожаления в голосе, и Линетт перестала помешивать суп.

Два принца, получившие сегодня ученые степени в Бордене, были людьми, которых она очень хорошо знала.

Один из них был...

'Аргос.'

Аргос Пад Перро воспользовался привязанностью Линетт.

Он воспользовался ее одиночеством, потерявшей родителей и изуродовавшей свое лицо ожогами.

Он убил Финберга, брата и наследного принца, а затем без угрызений совести бросил ее.

Женщину, которая поддерживала его наследством Гипериона и огромным приданым, женщину, которая держала его собственного ребенка.

"Отец."

Линетт невинно улыбнулась, приподняв плечи.

"Полагаю, на церемонию принца придет много людей?"

"Конечно."

"Могу я пойти с тобой?"

Гиперион вопросительно посмотрел на Линетт.

"Но это довольно долгая поездка в карете."

Линетт не любила ездить в карете. Ее всегда укачивало.

Но она не могла упустить эту прекрасную возможность.

"Это не проблема, отец, пожалуйста, возьми меня с собой."

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

Церемония вручения дипломов прошла в торжественной обстановке.

"Выпускники Бордена никогда, ни при каких обстоятельствах не должны терять веру и гордость."

Пока речь декана продолжалась, Линетт прислонилась к перилам и уставилась на аудиторию.

Наследный принц Финберг и Аргос стояли бок о бок чуть ниже трибуны, выступая с прощальной речью.

Она не могла видеть их лиц, но знала, о чем думает Аргос.

Его брови нахмурились от разочарования, глаза были полны недоверия, и он пристально смотрел на декана, пока тот говорил. Должно быть, он ненавидит стоять рядом с Финбергом.

Линетт влюбилась в эту мятежную сторону Аргоса.

Ей хотелось утешить его незрелую душу.

Она не осознавала, насколько опасным может быть незрелый мужчина.

Звуки громких аплодисментов прервали ее размышления.

"Линетт, следуй за мной."

При звуке низкого голоса Гипериона жесткое выражение лица Линетт смягчилось.

"Мы сейчас увидим принцев?"

"Да."

"Дедушка."

— произнесла Линетт, глядя на своего дедушку Мерсаму, а не на отца.

"Вы не возражаете, если я подарю им цветы? Думаю, будет лучше, если я это сделаю."

"Это хорошая идея."

Он предупредил свою юную внучку, чтобы она не совершила ошибку.

"Темноволосый высокий мужчина — наследный принц Финберг."

В ее прошлой жизни он умер от необъяснимой болезни, вызванной проклятием, наложенным на него Аргосом.

Линетт была ответственна за смерть Финберга.

Это она тайно отрезала его волосы, пока он спал.

"Да, это наследный принц."

Со всех сторон его осыпали поздравлениями. Финберг выглядел безупречным и утонченным, но в глазах Линетт была некоторая усталость.

"А другой — принц Аргос."

"Это братья, и они ни капельки не похожи друг на друга."

Мерсаму рассмеялся и погладил Линетт по голове.

"Вы это заметили."

"Не только цвет их волос, но и их аура была разной."

Ходили даже разговоры, что отцом Аргоса тоже мог быть не Энрик III, поскольку у них были разные матери.

"Наследный принц подобен спокойному ночному морю из-за цвета его черных волос, а принца..."

Линетт посмотрела на Аргоса, который холодно оскалил зубы и улыбнулся.

"Как полуденная ливень."

Она тяжело сглотнула при этих словах.

"Я думаю, что он яркий и крутой."

"Ха-ха-ха, я уверен, что он получит от этого удовольствие, когда я ему так скажу."

"Нет, дедушка."

Пока Линетт спорила, как ребенок, Гиперион отчитал свою дочь за то, что она не сдается.

"После того, как ты преподнесешь цветы, помолчи. Лучше не говорить им, что они подобны ночи и дождю."

"Не волнуйтесь."

Линетт улыбнулась, обнимая букет размером с ее туловище. Наследного принца уже окружили люди, поздравлявшие и подбадривающие.

"Поздравляю, мой принц. Пусть вы своей мудростью станете светом для королевства."

"Благословения вам в будущем, принцы."

Казалось, все они присматривались к наследному принцу, чтобы пригласить его в свой замок или поместье.

'Это не лучшее время для разговора.'

Но у нее был план.

'Я должна извлечь максимальную пользу от того, что я ребенок.'

Линетт подняла букет над головой и энергично помахала им. Толпа расступилась по обеим сторонам, проследив за взглядом Финберга, наблюдавшего за покачивающимся вдалеке букетом.

Без колебаний Линетт прошла вперед и протянула букет наследному принцу. Затем она произнесла свои тщательно отрепетированные слова.

"Наследный принц, блеск и мудрость великого Кантурниса, я поздравляю вас с вашей преданностью королевству и вашей единоличной верностью."

"..."

Финберг на мгновение в недоумении посмотрел на Линетт.

Молчание было на мгновение. Затем он, услышавший недетский тост, расхохотался.

"Благодарю."

Он принял приветствие Мерсаму и Гипериона, следовавших за ним, и снова посмотрел на Линетт.

"Как тебя зовут?"

"Линетт Дикла Хилт."

Финберг мягко улыбнулся Мерсаму.

"Я вижу, что вы двое посоветовали произнести чрезмерный тост за такого маленького ребенка."

Затем Линетт снова заговорила.

"Это была моя собственная идея тоста, а не то, что мне говорили отец и дедушка."

"..."

"Я много об этом думала, потому что не могу выразить свои чувства простыми словами, и прошу прощения, если это слишком."

Финберг не смог скрыть своего смущения, когда Линетт с угрюмым лицом опустилась на колени.

"Это не то, что я имел ввиду-"

"Простите меня, мой господин."

"Нет. Это была замечательная, чудесная поздравительная речь, которую я никогда раньше не слышал, поэтому не думал, что ее подготовил ребенок."

"..."

"Я знаю, что это, должно быть, было трудно запомнить, и мне очень жаль."

"В следующий раз я буду осторожнее."

Линетт постучала пальцами.

"Ха, вы не очень великодушны."

Финберг покачал головой и повернулся к взрослым, стоящим по обе стороны от него.

"Я не знал, что в семье Хилтов такие строгие манеры."

Мерсаму подавил смех и не позволил Гипериону выйти вперед.

Похоже, он решил пока оставить эту ситуацию на усмотрение внучки.

Тем временем Финберг наклонился и посмотрел Линетт в глаза.

"Линетт."

"..."

"Что мне сделать, чтобы освободить свое сердце?"

Линетт медленно подняла голову, а затем пробормотала тихим голосом, словно щебетание маленькой птицы.

"Если господин уверен, что простил девочку..."

Финберг Пад Перо.

Наследный принц королевства Кантурнис и любимый сын Энрика III.

И человек, который должен стать королём в этой жизни.

Чтобы картина Линетт была завершенной, необходимо присутствие этого человека.

"Ваше Высочество, пожалуйста, примите мое приглашение."

"Я буду ."

В этот момент Линетт заметила слабый проблеск жизни на мрачном лице Финберга.

Мерсаму, который до этого момента стоял неподвижно, положил руку ей на плечо.

"Что ж, нам лучше поторопиться и подготовиться. Для меня большая честь служить вам, господин."

"Я полагался на помощь Хилтов на протяжении всей учебы в Бордене, и до самого конца я в долгу перед вашей семьей."

"Служить вам — бесконечная честь, господин."

Линетт сделала пару шагов назад, пока Мерсаму согласовывал время с Финбергом.

Утилизировать оставшиеся цветы.

К счастью, Аргос был недалеко.

"Поздравляю, мой принц."

Линетт вручила букет с краткими словами.

"И это, я полагаю, сорвано из самых красивых цветов в вашем саду?"

Он взглянул на множество букетов на полу и пробормотал. Эту фразу она слышала раньше десятки раз.

"Нет, я их купила."

Линетт ответила невинной улыбкой.

"Линетт, вот ты где."

При этих словах Гиперион, который спешил вперед, спотыкаясь, повернулся к Аргосу и поклонился.

"Ваше высочество."

Аргос с легкостью ответил на приветствие, а затем отпустил Гипериона, прежде чем тот успел открыть рот.

"Хватит поздравлять. Если я услышу это еще раз, у меня закружится голова."

"Ах."

Гиперион сухо сглотнул и выдавил улыбку.

Затем Аргос пару раз потряс букет, который держал в руках.

"Цветы, которые ты грубо купил по дороге, были хорошо приняты."

"..?"

На мгновение лицо Гипериона побледнело.

Он задавался вопросом, не сказала ли его маленькая дочь что-то ненужное.

Нет, он не задавался вопросом, он был полностью убежден.

"Моя дочь, должно быть, совершила ошибку. Она еще молода, и это моя вина, поэтому, пожалуйста, простите ее..."

"Увы, барон что-то очень плохо понял."

Аргос ухмыльнулся, обнажив зубы.

"Вот что происходит, когда я что-то говорю, я даже пошутить с вами не могу."

Линетт подняла голову и посмотрела на Аргоса.

Веки его были опущены, угол рта приподнят. Она вздрогнула от знакомого выражения.

"Прошу прощения, Ваше Высочество."

"Неважно, барон, ребенок вот-вот заплачет."

Взволнованный, Гиперион похлопал Линетт по спине.

"Я не плачу, Ваше Высочество, спасибо, что побеспокоились за меня."

Линетт хотела уйти как можно быстрее.

Когда-нибудь она снова увидит его, но сегодня он не был ее целью.

Она найдет его, когда он ей понадобится, так что подожди до тех пор.

При этом Аргос наклонился и посмотрел Линетт в глаза.

"Ты не выглядишь благодарной, ты выглядишь задумчивой."

"..."

"О чем ты думаешь?"

Поначалу Линетт почти избегала его взгляда. Но затем она взглянула на него своими естественными, соответствующими ее возрасту глазами, и позади нее послышался нежный голос.

"Я вижу, леди здесь."

Это был Финберг.

Правая бровь Аргоса изогнулась.

Быстро придя в себя, Аргос тихо рассмеялся.

"Я вижу ребенка, а ты видишь леди?"

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

Финберг с нежной улыбкой перебил слова Аргоса.

"Ты сразу же собираешься вернуться в столицу?"

Слов Финберга, к которым явно нельзя было относиться легкомысленно, оказалось достаточно, чтобы задеть Аргоса за живое.

"Да, поскольку некому меня пригласить, этот блудный сын должен вернуться в скучный и унылый королевский двор."

Холод в его голосе заставил собравшуюся группу замереть, но никто не вышел вперед.

"Отец будет доволен."

Финберг прервал разговор своей фирменной улыбкой.

"Как тебя зовут? Лейта или что-то вроде того?"

Аргос посмотрел на Линетт.

"Линетт Дикла Хилт."

"Линетт."

Свободный голос окликнул ее, и Линетт затаила дыхание.

"Что ты думаешь?"

"Да..?"

"Что лучше — провести этот единственный в жизни момент в одиночестве или смириться с тем, что он нежеланный гость, и найти кого-то, с кем можно его разделить?"

Линетт не ответила. Она знала, что он все равно не ждет ответа.

"Я решил."

Как и предсказывала Линетт, Аргос тут же ухмыльнулся.

"Я приглашен."

Он наклонил голову, чтобы посмотреть, понравилась ли ей его идея.

"Маленькая леди, вы понимаете?"

Не то чтобы она этого не предвидела, когда они решили пригласить Финберга в поместье Хилтов.

Аргос не был великим человеком, который следовал бы за Финбергом туда, куда тот собирался. Скорее он бы пошел в противоположном от Трокана направлении, где находились Хилты.

'Хорошо, нужно этим воспользоваться.'

Месть — это долгая игра, и двенадцатилетний ребенок все равно мало что может сделать.

Линетт успокоилась.

'Я рада, что они обе будут у меня дома.'

Она изо всех сил вжала ногти в ладони, подбирая слова.

"Для меня большая честь."

"Очень хорошо, тогда я пойду в поместье Хилтов."

Холодный пот выступил на спине Гипериона, когда он понял, что прослужит обоим принцам одновременно.

Он был рад сопровождать Финберга, но Аргос представлял собой проблему.

Никто не приветствовал бы принца, мягко говоря, свободного и, прямо скажем, неуправляемого.

Даже когда его мать обвинили в колдовстве и сожгли на костре, даже когда ходили слухи, что Энрик III, возможно, не был его настоящим отцом, он смог остаться в королевской семье, не будучи лишенным титула.

Это произошло из-за того, что Аргос был мальчишкой, ни в малейшей степени не интересовавшимся преемственностью или политикой.

Гиперион был в недоумении.

'Наследный принц приедет, и скромный принц Аргос тоже?'

Двое молодых людей не ладили. Больной король всегда беспокоился.

Финберг был законным наследным принцем и обладал мягким характером, но Аргос был бастардом, диким и мятежным человеком. Эти двое были несовместимы с самого начала.

"Я приготовлюсь, чтобы служить вам обоим без каких-либо недостатков."

Но ничто не могло помешать принцу прийти.

Все, что он мог сделать, это попытаться выглядеть настолько довольным, насколько мог.

Карета безостановочно грохотала, но Линетт спала как смерть. Ее укачало, и по дороге домой она приняла лекарство.

"Отец, надеюсь, это к лучшему?"

— сказал Гиперион, взглянув на свою спящую дочь.

"..."

Но ответа Мерсаму не было слышно.

Вместо этого ему удалось привлечь его взгляд, который был прикован к окну все это время.

Он с тоской посмотрел на свою внучку, которая рухнула от укачивания, и коротко вздохнул.

"Интересно, почему она это сделала."

"Что?"

"О чем же она думала?"

Гиперион снова осторожно спросил, сузив глаза:

"Отец, о чем ты говоришь?"

"Мне кажется, она с самого начала планировала пригласить наследного принца."

Гиперион на мгновение замолчал, не в силах сразу понять слова Мерсаму. Но через мгновение у него отвисла челюсть, когда он понял, что имел в виду Мерсаму.

"Ты имеешь в виду Линетт?"

Он не рассчитывал вернуться с королевской семьей.

Дворяне со всего королевства уже заполнили зал, чтобы отпраздновать выпуск принцев.

Семья Хилтов была не менее могущественной, чем другие благородные семьи, но и не более могущественной, чем они.

"Линетт, должно быть, сделала это, не задумываясь."

"Разве она не намеренно произнесла трудный тост, чтобы выделиться и посмотреть, как отреагирует наследный принц?"

"Я уверен, ты знаешь, что Линетт не такая уж умная."

Гиперион горько рассмеялся.

"Должно быть, она сделала это случайно, и, поскольку наследный принц мягкосердечен, он принял это."

"Я думал, что она невинный ребенок, но вижу ее не часто, а может быть, что она уже выросла."

"Она еще ребенок, и я рад, что взял ее с собой."

"Даже не знаю."

Воздух в карете стал тяжелым от вздоха Мерсаму.

"Отец, тебя что-то беспокоит?"

– спросил Гиперион, но Мерсаму промолчал, не желая отвечать на вопросы сына. Повернувшись и выглянув в окно, Мерсаму заговорил тихим голосом.

"Как только мы закончим с обедом, нам следует начать подготовку к банкету."

В тот вечер, благодаря двум принцам, у Трокана было праздничное настроение.

Гиперион открыл поместье Хилт, чтобы поприветствовать наследного принца, и устроил грандиозный банкет.

"Его Высочество грациозен и элегантен."

"Должно быть, это то, что значит увидеть бога в живую."

"Как он может быть столь милостивым?"

В особняке собрались все окрестные дворяне, пригласившие наследного принца, а также приехавшие из столицы.

Банкет не был подготовлен заранее и во многом оказался неудачным.

"Вино, еще вино!"

Цветов и украшений, хоть и привезенных в спешке, было мало, а горничные бегали туда-сюда.

У них было слишком мало работников, а бальный зал был слишком мал для сотен гостей.

Это не могло сравниться с королевским балом.

Но Финбергу действительно понравилась атмосфера.

Возможно, это было потому, что это был побег от его обычной, структурированной жизни, и его разум был более спокойным, чем когда-либо.

"Я так понимаю, вы изучали медицину в полевых условиях?"

"Меня всегда интересовала медицина."

Он милостиво принимал приветствия тех, кто приближался к нему, и непринужденно беседовал с простолюдинами.

"Я слышал, что вы также хорошо разбираетесь в юриспруденции и математике. Говорят, Ваше Высочество решило проблему, которая не решалась триста лет."

"Говорили также, что логика не поспевает за Вашим Высочеством."

"Ха-ха, это много слухов, и мне придется время от времени приходить сюда, чтобы их исправлять."

"Ха-ха-ха!"

Раздался взрыв громкого смеха.

Аргос, наблюдавший за происходящим с расстояния в несколько футов и потягивавший напиток, усмехнулся.

'Надо отдать ему должное за это притворство.'

В отличие от Финберга, окруженного людьми, Аргос был одинок, словно отдаленный остров.

Время от времени с ним здоровались несколько человек, но большинство из них были простолюдинами, которые не знали, кто он такой.

Аргос не принимал поздравлений от незнатных людей. Он лишь покачал головой и вздохнул.

"Не так хорошо, как хотелось бы."

Хилт была не очень престижной семьей, но рудники Мерсаму пользовались огромной известностью.

Говорили, что особняк был обшит золотом и что его богатство могло соперничать с богатством герцога, но на самом деле особняк Хилта был скромным жилищем по сравнению со слухами.

"Из всех слухов верен только один: что старик чрезвычайно бережлив."

Аргос мотнул головой в сторону Финберга.

В этот момент Гиперион, наконец отдышавшийся, подошел к наследному принцу.

'Притворщик встречает льстеца.'

Аргос все еще допивал свой напиток, когда Гиперион предстал перед Финбергом.

"Ваше Высочество, я прошу прощения за свои недостатки, поскольку я никогда не осмеливался представить, что мне выпадет такая честь."

Наследный принц рассмеялся, вертя кубок, который он держал.

"Музыка замечательная, а люди дружелюбные."

"Спасибо, Ваше Высочество."

"Еда и напитки тоже очень хорошие. Я слышал, что это особый рецепт семьи Хилт, это правда?"

"Да, это так, и это замечательно, что наш семейный эль может служить вам…"

Гиперион положил руку себе на грудь и склонил голову.

"Я не знаю, как выразить эту честь, Ваше Высочество."

"Это аромат, с которым я никогда раньше не сталкивался, и у него особая, странная притягательность."

Он сделал еще глоток, а затем отвел взгляд, будто что-то вспоминая.

"Однако я не вижу здесь даму, которая меня пригласила."

"Ее укачало, я дал ей таблетку по дороге сюда, а она еще не проснулась."

"Все еще не проснулась?"

— повторил Финберг озадаченным голосом.

"Прошло много времени с тех пор, как мы вернулись из Бордена, и вы говорите, что она все еще не проснулась?"

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

Гиперион неловко кивнул.

"Да, именно так."

"Что, черт возьми, это за таблетка?"

"Простая таблетка от укачивания. Положено было принять только одну, но я настоял на том, чтобы она выпила больше."

И тогда спросил Финберг, выгнув бровь:

"Хотите сказать, у нее передозировка лекарства?"

"Она приняла еще пару таблеток, но я бы не назвал это передозировкой."

"Где сейчас ребенок?"

"Она на втором этаже, с ней горничная, так что она, наверное, проснется…"

Гиперион не мог понять реакцию наследного принца.

Он не был экспертом в медицине или фармацевтике, но знал, что таблетки от укачивания — это просто разновидность снотворного. Как он мог так удивиться, что кто-то принял таблетку от укачивания и заснул?

Это было тогда.

Горничная со второго этажа прибежала вниз по лестнице с покрасневшим лицом.

"Боже, господин!"

Гиперион, собиравшийся упрекнуть встревоженный голос горничной, остановился.

Это была не кто иная, как горничная Линетт, которая прибежала.

"Что такое?"

И тогда обеспокоенно проговорила горничная, дергая фартук.

"Моя госпожа... С госпожой что-то не так!"

Финберг первым отреагировал на крик горничной.

Когда он побежал вверх по лестнице, шум в бальном зале постепенно затих.

"Что происходит?"

Не обращая внимания на болтовню, Гиперион поспешил вверх по лестнице вслед за наследным принцем.

"Что случилось с наследным принцем?"

"Он не выглядел слишком хорошо."

"Интересно, беспокоит ли его что-нибудь..."

Аргос, который до этого момента потягивал напиток, лениво провел рукой по волосам.

'Можно было бы подумать, что он сын этого дома.'

Он усмехнулся, но не сводил взгляда с лестницы.

Народ вскоре забыл об отсутствии господина и принца.

Благодаря умеренной дозе алкоголя и звукам танца. Банкетный зал снова наполнился звуками музыки и бесконечных бесед.

Аргос взял свежий кубок, полный эля, и медленно направился к лестнице.

Лицо Финнберга было мрачным, когда он наблюдал за состоянием Линетт. Лицо девочки был покрасневшим, а сама она тяжело дышала.

"О, нет."

— сказал он Гипериону, снимая накидку.

"Какие таблетки от укачивания принимала Линетт?"

"Таблетки от укачивания, то есть…"

Пока Гиперион отвечал на вопрос, горничная Райли порылась в ящике и достала пузырек.

"Леди носила это с собой сегодня утром."

Тем временем мать Линетт, Лилиберн, и дедушка Мерсаму поднялись наверх.

Когда Лилиберн увидела лежащую там Линетт, она тут же набросилась на кровать с посиневшими губами.

"Лили!"

Выражение лица Финберга было нехорошим, когда он взял флакон.

"Ваше Высочество, это не те таблетки?"

Финберг потер лицо и открыл рот.

"Креотра изначально была дезинфицирующим средством, используемым для консервации железнодорожных шпал и корабельных пиломатериалов."

"..? Дезинфицирующее средство?"

"В малых дозах он имеет эффект, аналогичный снотворному, поэтому его также используют при укачивании, но если принять слишком большую дозу..."

"Ох, моя Лили выпила дезинфицирующее средство?"

Словно только что услышав что-то, во что не могла поверить, Лилиберн опустилась на пол.

"Успокойтесь, мэм."

Гиперион подхватил свою обеспокоенную жену.

Мерсаму спокойно подошел и повернулся к наследному принцу.

"Ваше Высочество, вы знаете, что теперь делать?"

"Ее лихорадка — плохой знак. Прежде всего…"

Финберг закатал рукава. Под звуки тяжелых шагов кто-то появился в дверном проеме.

Это был Аргос.

Он откашлялся, заглянул внутрь и глубоко заговорил.

"Я думаю, нам следует сначала вызвать врача."

Финберг ответил, не оглядываясь на Аргоса.

"Уже поздно, и с ребенком может что-то случиться, еще до того как прибудет врач."

"Понятно, так что ты сам будешь присматривать за ней."

Аргос сделал глоток напитка и тихо усмехнулся.

"Но... ты не настоящий врач."

"Что?"

"У тебя даже нет специальности, и ты только пролистывал страницы медицинских книг во имя своей особенности."

При этом Финберг остановился.

Он медленно повернул голову и посмотрел на искаженное лицо Аргоса. Аргос игриво высунул язык, и его ледяной взгляд впился в него.

Аргос протянул палец, указал на пол и заговорил вслух.

"Теперь, если вы все забыли, в этом курятнике бального зала должен быть доктор, потому что вот мы здесь. Ты и я, Аргос Пад Перо."

"..."

"Милосердный господин устраивает банкет и даже пригласил проклятого мясника, так неужели там не будет доктора?"

При словах Аргоса Гиперион пристально посмотрел на горничную, которая быстро поспешила вниз.

В комнате эхом разносилось только прерывистое дыхание Линетт. Финберг уставился на Аргоса запавшими глазами, затем медленно смягчил выражение лица.

"Я думал, ты живешь бездумно, но я вижу, что ты иногда думаешь."

"Как бы то ни было, я принц Кантурниса по праву рождения."

Финберг закатил глаза, улыбнулся и заговорил высокомерно.

"Да, хотя я не знаю, надолго ли."

"Ха, я не осознавал, что у моего милостивого брата были такие злые мысли."

"Ну, я рад, что ты теперь знаешь."

Гиперион внезапно понял вздох Мерсаму.

Его дочь была в критическом состоянии, жена была на грани обморока, а принцы были готовы тут же перегрызть друг-другу глотки.

'Что, черт возьми, происходит?!'

Ему казалось, что голова вот-вот взорвется от смятения.

"Ха, где девочка?"

В этот момент в комнату ввалился крупный мужчина. Это был Ангелман, единственный врач Трокана.

Пьяный до неузнаваемости, он вытащил носовой платок и вытер потный лоб, затем заметил наследного принца и взъерошил ему волосы.

"О, Ваше Высочество."

Пробормотал Аргос, прислонившись к стене, касаясь мизинцем мочки уха:

"Похоже, он скорее умрет, прежде чем сможет позаботиться о ком-либо еще."

Финберг, выглядывая столь же сомнительно, заглянул в медицинскую сумку мужчины и спросил.

"Вы доктор?"

"А, да, конечно. Я доктор Ангелман Маккейб. Гордый член семьи Маккейб, парикмахеров на протяжении нескольких поколений…"

"Неважно, поторопись."

"Да, я прошу прощения, Ваше Высочество."

Он застегнул рубашку чуть ниже шеи, и она была настолько тугой, что казалось, что кожа на затылке может вылезти наружу при каждом выдохе.

"Он может задохнуться, прежде чем доберется до нее."

Когда Аргос выплюнул очередную колкость, Ангельман резко вздохнул и разложил медицинскую сумку, которую принес с собой.

Он вытащил заостренный скальпель.

Наблюдая за ним, удивленно спросил Финберг.

"Что ты собираешься делать со скальпелем?"

Ангельман ответил, погружая скальпель в пузырек с карболовой кислотой.

"Флеботомия, Ваше Высочество."

"Что?"

Финберг впервые звучал сердито.

Тогда только Ангельман заметно вздрогнул.

Должно быть, он подумал, что Финберг не понимает, потому что начал заикаться.

"Угх, вы хотите, чтобы я объяснил, как брать кровь?"

"Взять в руки скальпель, даже не проверив состояние пациента? Это называется флеботомия?"

"О, мне сказали по дороге наверх. Они сказали, что она отравилась… таблетками от укачивания, верно?"

Ангелман запнулся, и горничная, стоящая позади него, кивнула.

"Я говорила это."

Но Финберг снова повернулся к доктору, выражение его лица не изменилось.

"Она отравлена, и что ты собираешься делать с кровопусканием?"

Финбергу пришлось сдерживать грозившее нарастать раздражение.

Естественно, он интересовался наукой и медициной.

Он выбрал медицину в качестве специальности из-за своих особых убеждений.

Хотя он никогда не говорил этого вслух, он предпочитал логику теологии и считал, что единственный способ укрепить королевство — это укрепить фундаментальные науки.

"Кровь, вы должны пустить кровь, мой господин, это единственный способ вылечить отравление, вытянуть мертвую кровь, и ах, леди мгновенно успокоится."

Финберг глубоко вздохнул и посмотрел туда, где стоял Аргос.

Аргос просто пожал плечами с бесстрастным лицом.

'Кто бы мог подумать, что он врач', — была невысказанная мольба.

Затем он заговорил глубоким голосом.

"Я думаю, из-за этих дурацких пуговиц тебе трудно говорить, так почему бы тебе не снять одну?"

"Что?"

Финберг сказал Ангелмане, проводя пальцами по своим волосам:

"У тебя случайно нет в сумке каких-нибудь противоядий или трав?"

"Да, ха, но я не очень организован."

Продолжая слушать это все, Финберг, не в силах больше сдерживаться, потому потянул к себе медицинскую сумку Ангельмана.

Глаза Ангельмана расширились от удивления, но Финберг уже копался в нем.

К счастью, он был наполнен сушеными травами и маленькими пузырьками.

Как он и сказал, все было так же неорганизованно, но, похоже, их было много.

Лицо Финберга просветлело, когда он потер руки и понюхал засохшую субстанцию.

Он нашел подходящую траву для детоксикации.

Он повернулся и крикнул собравшимся толпе.

"Принесите немного горячей воды, полотенец и белья."

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

Линетт знала это с самого начала.

В её прошлой жизни опасность лекарства от укачивания, креотры, стала серьёзной социальной проблемой.

'Этого недостаточно — просто оставить след, чтобы запомнили.'

Произвести сильное впечатление на балу было хорошо, но ей требовалось больше.

Способ удержать Финберга в Хилте.

Причина, чтобы стать ближе к нему.

И тогда она придумала это: таблетки от укачивания.

Она знала, что может умереть, что, возможно, больше не проснётся.

Линетт не боялась смерти. Её беспокоило лишь то, что ей придётся оставить всё Финбергу после принятия таблетки.

'Если он поймёт, что я потеряла сознание, он точно придёт за мной.'

Ей оставалось только верить в это.

На обратной дороге из Бордо в карете Линетт приняла таблетку от укачивания и оставила остальное Финбергу.

Она почти пришла в сознание, когда Ангельман вошёл в комнату посреди ночи.

"Кажется, жар спал."

Линетт услышала голос Райли во сне.

Она хотела сесть, её сознание становилось яснее.

"Линетт, ты проснулась?"

В тот момент, когда голос Финберга, полный беспокойства, коснулся её уха, она решила полежать чуть дольше.

"Потанцуете со мной?"

Кто-то протянул руку, но Канна покачала головой.

Это был довольно резкий отказ.

Однако мужчина приложил руку к сердцу, охваченный эмоциями.

"Будет ли у меня ещё шанса?"

Но Канна тут же развеяла его надежды.

"Нет."

Несмотря на её холодный ответ, мужчина ушёл, не сводя глаз с Канны.

Канна расслабила напряжённые губы и прислонилась к колонне.

"Просто отвратительно."

Она обняла себя руками.

Когда её пальцы коснулись грубых, твёрдых рукавов платья, внезапно в ней вспыхнула ярость.

'Я заслуживаю большего.'

На Канне было простое, незамысловатое платье, которое ей дала горничная, когда она впервые приехала в Хилт.

Оно было свободным и лишённым украшений, но достаточно подчеркивал талию, а глубокий вырез привлекал внимание.

Без кружева это платье могло сойти за наряд служанки.

'Дело не в платье, а во мне.'

Чем дольше она наблюдала за людьми в бальном зале, тем больше убеждалась в этом.

'Они облачены в красивые наряды, покрыты макияжем, но им далеко до меня.'

Канне не нужны были особые духи; её красота, словно аромат, завораживала окружающих.

'Интересно, где он?'

Канна снова облокотилась на колонну в бальном зале.

'Барон.'

Гиперион нигде не был виден.

Возможно, он затерялся в толпе или ушёл развлечь какого-то почётного гостя.

'Конечно, он с кронпринцем. Барон — особенный человек.'

Не стоит торопиться.

Он наверняка где-то в этом поместье и вспомнит о ней.

Канна глубоко вдохнула, её лицо омрачено.

Она вспомнила, что произошло до её приезда в поместье.

/"Что? Куда ты собралась?"

"Сегодня вечером бал в поместье Хилта."

"И что?"

"Там будут принцы. Я слышала, это особенный бал, открытый для всех, независимо от статуса. Кронпринц тоже будет. Я очень хочу туда."

"Это принцы, и это никак не касается тебя. Перестань думать об этом и займись делом."

"Мадам, такая возможность выпадает не каждый день, может быть, раз в жизни..."

"Что в этом редкого? Увидеть лицо принца настолько важно, что ты не замечаешь гору работы?"

"Я всё сделаю, выполню свою часть работы."

"Ты."

"..."

"Ты думаешь, что сможешь попасть туда в таком виде?"

"У меня есть платье, которое подарил барон, то, в котором я сюда приехала. Я сохранила его в чистоте. Я надену его, если вы позволите, мадам."

"Мне не стоило позволять тебе приезжать сюда."/

"Не желаете потанцевать?"

Канна вновь увидела перед собой протянутую руку.

Мужчина был одет аккуратно, его волосы были уложены льняным маслом, и с первого взгляда было понятно, что он не простолюдин.

Канна снова покачала головой.

Она слишком старалась, чтобы попасть сюда.

Танцевать с кем попало она не собиралась.

"Нет."

Брови мужчины нахмурились от её краткого ответа.

"Нет?"

"Нет."

Мужчина усмехнулся, затем вновь повернулся к Канне.

"Вы ненавидите вальс или ненавидите меня?"

"И то, и другое."

Его лицо омрачилось от её холодного ответа.

Канна продолжила, даже не глядя в его сторону:

"И я жду своего партнёра, если позволите?"

"Партнёра?"

Мужчина осмотрел Канну с головы до ног, затем издал сухой смешок.

"Забавно, партнёр."

Канна повернула голову, услышав насмешливые нотки в его голосе.

Лицо джентльмена, пригласившего её на танец, слегка изменилось.

"Как бы они ни старались быть демократичными, впускать куртизанок в поместье — это перебор, не находите?"

"...?"

"Сколько это стоит? Сколько вы стоите?"

Канна посмотрела на мужчину испепеляющим взглядом.

"Извинитесь."

"За что?"

"Извинитесь немедленно, иначе пожалеете."

В глазах Канны вспыхнул гнев, заставив мужчину задуматься, не сошла ли она с ума.

"Ай, вот ты где! Я тебя искал!"

Внезапно кто-то схватил её сзади и развернул, это был молодой человек примерно её возраста.

"Ох, прости, не должен был оставлять тебя одну, но ты такая быстрая!"

Он резко увёл её прочь, не дав сказать ни слова. Они шли сквозь толпу, пока Канна не всплеснула руками в раздражении.

"Отпусти меня!"

"Успокойся, хорошо, я отпускаю."

Мужчина поднял обе руки, усмехаясь.

"Даже благодарности не попрошу."

"..."

"Значит, мадам Маргеда всё же дала тебе разрешение?"

Перед Канной стоял Писко, сын торговца камнем, жившего с ней в одном районе.

"Ну надо же, с такой стороны ты выглядишь настоящей леди... или даже юной дамой."

Писко был довольно привлекательным мужчиной: светло-каштановые волосы, высокий рост, крепкое тело, закалённое годами тяжёлой работы.

"Ну, не собираешься сказать спасибо?"

Писко ухмыльнулся, но Канна с силой отмахнулась от его протянутой руки.

"Убирайся, если не хочешь выглядеть мерзавцем."

"Ого, мне нравится, когда ты такая."

Когда Канна попыталась уйти, не сказав ни слова, Писко схватил её за запястье.

"Чокнутый ублюдок."

"Ещё, ещё. Хмм?"

— усмехнулся он, а затем протянул руку, поймал несколько прядей её длинных, прекрасных волос и понюхал.

"Волосы пахнут *анкалгином."

[*Анкалгин — лекарственный препарат с характерным запахом.]

Канна сдержала порыв плюнуть ему в лицо.

"Тебе не стоило танцевать с тем мужчиной — теперь посмотри на себя, скачешь, как будто всё вокруг твоё."

"..."

"И кого же ты ждала? Меня, может быть?"

Похоже, Писко и не думал уходить. Канна коснулась виска пальцами, пытаясь справиться с раздражением, и метнула в него холодный взгляд.

"Это не ты, так что займись своими делами."

Внезапно в зале наступила полная тишина.

'Что?'

Но задавать вопросы не пришлось — ответ был очевиден.

На втором этаже, возле перил, появились люди.

Писко, который ещё мгновение назад болтал без умолку, замолчал.

Музыка постепенно смолкла. Наконец, Канна заметила Гипериона среди толпы, но его взгляд был устремлён куда-то вдаль.

Её взгляд остановился на юноше с волосами, чёрными как эбеновое дерево.

Его утончённые черты были идеальны, но небрежно расстёгнутая рубашка и пиджак, сжатый в одной руке, придавали ему необычную неряшливость.

"Благодарю. Я искренне ценю это, Ваше Высочество,"

— Гиперион почтительно склонил голову.

"Нет-нет, с девушкой всё в порядке, но было бы неплохо наблюдать за её состоянием ещё несколько дней."

Аргос тихо усмехнулся словам Финберга и пробормотал:

"А кто этим займётся? Заика?"

Лишь Анжелман, державший в руках медицинскую сумку, заметно вздрогнул.

"Я... я стараюсь...'

Финберг перебил его спокойным голосом:

"У меня нет особых планов. Если барон не будет против, я останусь ещё на несколько дней."

"Вы уверены?"

Гиперион облегчённо вздохнул и улыбнулся.

А Канна, наблюдавшая за ними издалека, улыбнулась той же улыбкой, что и Гиперион.

'Это он.'

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞

Она, наконец, нашла идеального человека.

До сих пор она верила, что реальность и сказочные идеалы — разные вещи.

Даже принц не мог сделать всё совершенным.

'Сказка не была ложью.'

В воображении Канны она уже встретила принца и прогуливалась по великолепно оформленным садам.

Затем он взял её за руку и притянул к себе.

В этот момент принц, который собирался её обнять, замер.

Её воображение остановилось, потому что…

"Вы уже можете ходить?"

Кто-то осторожно появился за спиной Финберга.

"Да, не хочу валяться в постели в такой важный день."

Рядом с наследным принцем стояла Линетт с очаровательной улыбкой.

"Хмм, а рядом с принцем уже есть милая маленькая принцесса."

Писко прошептал это на ухо Канны.

Будто прочитал её мысли.

"..."

Канна изо всех сил старалась сохранить осанку.

/"У меня есть Райли, поэтому я подумала, что нам следует отправить девушку к Ренпези."/

Девочка улыбнулась невинно, разрушая жизнь Канны в одно мгновение.

Если бы не она, Канна жила бы сейчас своей мечтой у Хилтов.

Возможно, тогда она бы встретила наследного принца в ином свете.

Нет, она встретила бы его с совершенно другим лицом.

"Дочь барона, и это принцесса?"

Канна усмехнулась, а Писко фыркнул от смеха.

"Барона? Ты даже не дочь барона."

"..."

"Дочь кожевенника."

"Заткнись."

Канна яростно сверкнула глазами на Писко.

"Милая, есть вещи, которые нужно признавать, даже если они тебе не нравятся."

Писко схватил Канну за плечи и развернул так, чтобы она смотрела прямо на лестницу.

"Как тот факт, что она принцесса."

Канна оттолкнула его руку, но её тело не хотело слушаться.

"Я никогда в жизни не видела такой красоты."

Хотя в ней кипела злость, Канна не могла отрицать слова Писко. Дочь барона была прекрасна. Не старше пятнадцати, с благородной осанкой. Каштановые волосы придавали ей оттенок умиротворённой мудрости, а большие, добрые золотистые глаза сияли мягким светом.

"Если бы она не была так наряжена, была бы такой же красивой?"

"Может, она красива и в твоих глазах?"

Писко запнулся, но Канна не ответила.

'Есть и другая причина.'

В глазах этой девочки было нечто большее, чем просто красота. Канна задумалась. Что делало её такой притягательной?

'Твой статус, наверное. Богатая семья, деньги — вот что сделало тебя такой.'

Даже когда Канна боролась с реальностью, Писко не прекращал восхищаться Линетт.

"Может, мы здесь благодаря бесконечной доброте принцессы?"

"Не неси чушь."

"Посмотри на её милое, ангельское личико. Наверняка попросила наследного принца пригласить бедных лордов из Трокана."

Губы Канны дёрнулись от его преувеличенного, театрального тона.

"Какая наивность. Ты не знаешь, что самые мерзкие демоны носят маску ангела?"

Писко усмехнулся на её слова.

"Как ты?"

Канна сжала потрескавшиеся белые пальцы.

Чем больше она думала об этом, тем сильнее ненавидела её.

Чем шире она улыбалась, тем злее становилась Канна.

Пока её злость копилась в сжатых кулаках, Линетт мягко разговаривала с наследным принцем.

"Кстати, это тот самый знаменитый блондин — принц Аргос?"

Голос Писко привлёк внимание Канны.

'Принц Аргос?'

Хрупкий и болезненный.

Тревожные глаза на бесстрастном лице.

Канна спросила, не отрывая взгляда от Аргоса:

"Знаменитый?"

"Да, говорят, он сумасшедший. Да и неудивительно — у него в жилах ведьмовская кровь."

"Ведьмовская кровь?"

Писко с любопытством наблюдал за её реакцией, а потом шёпотом поведал секрет.

"Да, потому что его родила ведьма."

"Это правда?"

"Конечно. Ты когда-нибудь слышала, чтобы я нес чепуху?"

"..."

"И кто-то отправил эту ведьму к Богу."

Канна резко повернулась к нему.

"Кто?"

"Мой кузен, который живёт в Кёльне."

Канна закатила глаза, а Писко пробормотал тихо:

"Знаменитый палач."

"Значит, мать принца казнили за ведьмовство, и твоего кузена прислали исполнить приговор?"

Голос Писко стал тише, когда он ответил:

"Не просто ведьма, а очень злая ведьма."

"Откуда ты знаешь?"

"Она брала девушек, которым некуда было идти, перерезала им горло и пила кровь. Чтобы оставаться молодой."

"..."

"Однажды горничную с красивым лицом она изуродовала своими сломанными ногтями, оставив глубокие шрамы."

Канна слушала с бесстрастным лицом.

"И, наконец, её поймали, когда она пыталась убить королеву. Она была любимицей короля, ей сходило с рук многое, но за попытку занять трон её не простили."

"..."

"Вот почему человек должен знать своё место."

Писко с нажимом произнёс последние слова, но Канна уже не слушала.

Теперь она понимала тревогу Аргоса. Более того, ей нравилось видеть его нервозность. Она взглянула на Финберга, затем снова на Аргоса.

Её плотно сжатые губы непроизвольно разомкнулись.

"Канна."

Шёпот Писко коснулся её щеки.

"Я вижу, о чём ты думаешь."

"Нет, ты этого видеть не можешь."

Канна усмехнулась, а Писко провёл языком по губам.

"Ты же хочешь быть там, наверху?"

Канна хотела бы отрицать, но не нашла слов. Он попал в самую точку.

"Детка, если будешь смотреть вверх, только шею свернёшь. В лучшем случае. В худшем — тебе её отрубят."

Он провёл рукой по её волосам, обнажая шею, и наклонился, будто собирался её поцеловать.

"Прекрати."

Канна резко оттолкнула его руку.

"Я же сказала, исчезни."

Она давно знала, что Бог совершил ошибку. Но у неё уже был план, как это исправить. И сегодня был его первый шаг.

Канна глубоко вдохнула, затем посмотрела прямо в глаза Писко.

"Спорим?"

"На что?"

Канна твёрдо произнесла, её глаза сверкнули, словно разрезая пространство:

"Что я смогу подняться туда."

Перевод: Хлеб Орихиме (●'◡'●)

"Линетт, вам не нужно себя напрягать."

Финберг сказал это мягко, но Линетт и не думала возвращаться в постель.

"Я в порядке, правда. Это важный банкет, и я не хочу его пропускать."

На самом деле, в прошлой жизни у неё почти не было контактов с Финбергом; всё, что она о нём знала, — это обрывки слухов, которые случайно подслушала.

Наследный принц изначально был чужд миру Линетт.

А затем в её жизни появился Аргос.

Когда их связь укрепилась, судьба сделала новый поворот.

Когда она нарочно сблизилась с наследным принцем по просьбе Аргоса, у неё едва хватало времени разглядеть его.

Она не хотела знать, хороший он человек или нет, что он думает, какие у него ценности.

Единственное, что занимало её мысли, — это Аргос и её долг перед ним.

"Важно только вы, остальное не имеет значения."

Линетт улыбнулась, плотно сжав губы.

На её щеках тут же появились милые ямочки.

Взгляд Финберга на мгновение задержался на них, а затем скользнул в сторону.

"...Ну, если вам вдруг станет нехорошо, дайте мне знать."

"Да, конечно."

Линетт ответила шёпотом, и Лилиберн, стоявшая в паре шагов позади, вдруг разрыдалась.

"...."

Она принялась вытирать уголки глаз носовым платком.

"Если бы не ты, моя Лили..."

"Глупости."

Аргос, стоявший в нескольких футах от них, поморщился, когда Гиперион продолжил тихо отчитывать Лилиберн.

"Ты ничего не сделала, но уже торопишься."

Единственным, кто услышал слова Аргоса, был врач — Ангельман.

Он резко повернулся и поспешил вниз по лестнице, но его остановил голос позади.

"Эй."

Он застыл на месте.

"Что, это мне?"

"А кто же ещё?"

Аргос холодно посмотрел на Ангельмана.

Если бы этот человек сделал свою работу, сейчас ему не пришлось бы так раздражаться.

Своей неуклюжестью он лишь подчеркнул способности Финберга.

"Ах... да, Ваше Высочество."

Ангельман сжал медицинскую сумку и судорожно сглотнул.

"Тебе не стыдно называть себя врачом с такими-то навыками?"

Аргос даже не пытался скрыть своё недовольство.

"Эм, ну, я постараюсь изо всех сил."

"Постараешься? Это всё, на что ты способен?"

Ангельман снова начал потеть, словно на него ливануло водой.

Аргос вдруг понял, что пухлый доктор потел вовсе не от того, что бежал вверх по лестнице.

"Ах, я... я постараюсь, постараюсь..."

"Ты уверен, что ты тут единственный врач?"

"Ну, да..."

Аргос покачал головой.

"Вот почему я ненавижу маленькие городки."

Он хотел как-то избавиться от этого раздражения, но ругать одного лишь Ангельмана было недостаточно.

И продолжать разговор с ним не хотелось.

Аргос зашагал в бальный зал, оставив врача в растерянности.

Всё здесь казалось безвкусным, и он ненавидел каждую деталь.

Схватив первый попавшийся бокал, он наблюдал, как Линетт медленно спускается по лестнице.

/"Нет, я их купила."/

Внезапно Аргос понял.

Он не любил длинные, напыщенные приветствия, которыми одаривали Финберга, но и чрезмерная прямолинейность его раздражала.

Букет цветов, сорванных в саду с любовью, был бы недостаточным...

'Ты купила их?'

Цветы. Для него. Аргоса Пад Перро?

"Как ты смеешь."

Аргос сделал шаг ближе к тому, что так сильно отравляло ему настроение.

Точнее, к тому, из-за чего в нём пробудилось это беспричинное раздражение. Дело было не в том, что он находился среди простолюдинов, не в том, что он видел способности Финберга, не в заиканиях Ангельмана, не в его чрезмерной потливости.

"Линетт."

Дело было в этой маленькой девочке.

Линетт спускалась в бальный зал, не замечая взгляда Аргоса.

"Наследный принц."

"Я ждал вас. У меня было кое-что срочное, о чём нужно сказать..."

Финберг быстро оказался в окружении толпы, а Линетт скользнула в сторону.

Ранее она заметила знакомое лицо.

'Ты пришла.'

Канна.

Линетт выпрямилась и снова посмотрела на Финберга.

"..."

Когда объявили, что поместье открыто и любой, независимо от статуса, может посетить банкет...

Она была уверена, что Канна придёт в Хилт любой ценой.

'Какая жалость, ты потеряла лицо.'

Её кожа была бледнее, чем раньше, а тело стало тоньше, придавая ей изысканно болезненный вид.

'Кто этот мужчина рядом с ней?'

У него была схожая с Канной аура.

Парень был почти ровесником принцев, всего на пару лет старше Канны.

Красивый юноша, с тёмными кругами под глазами, но с утончёнными чертами.

'Вы хорошо смотритесь вместе.'

Линетт с трудом сдержала рвущийся наружу презрительный смешок.

Возможно, было бы неплохо, если бы Канна нашла себе подходящего мужчину из низших слоёв и жила с ним.

'Но что, если...'

Было бы несправедливо, если бы она жила счастливо.

Канна должна была выбраться из грязи — только для того, чтобы узнать, каков на вкус настоящий отчаяние в момент, когда она будет чувствовать себя счастливее всего.

И Линетт придётся немного использовать свои способности.

Она прекрасно знала классический трюк, который всегда использовала Канна.

"Прошу прощения."

Она направилась прямо к помосту, где играла музыкальная группа.

"Мистер Уилбур, у меня есть к вам небольшая просьба."

Дирижёр Уилбур быстро обернулся, когда Линетт подошла ближе.

"Да, леди? Говорите."

"Не могли бы вы сыграть чуть более медленный менуэт... хм... Три мелодии подряд, без остановки?"

Уилбур приподнял густые брови.

"Вы имеете в виду три мелодии подряд?"

"Да, на самом деле, я думала о..."

Линетт наклонилась ближе к Уилбуру и мягко заскулила:

"Вы умеете хранить секреты?"

"Разумеется."

"На самом деле... Я хочу очень долго танцевать с наследным принцем."

"Ох."

"Вы могли бы помочь мне с этим? Всего один раз?"

Уилбур сдержал смех и мельком глянул на оркестр.

Самый старший из струнных музыкантов кивнул, и Уилбур утвердительно качнул головой.

"Давайте сделаем так, три мелодии подряд?"

Линетт пожала плечами на его шутливый тон.

"Больше я точно не выдержу."

"Понимаю."

"Спасибо вам огромное, вы меня спасли."

"Всегда рад помочь, леди."

Линетт криво улыбнулась.

В прошлой жизни, когда Канна хотела внимания, она использовала момент, когда музыка останавливалась, чтобы разбить бокал.

Это происходило так искусно и эффектно, что никто не заподозрил бы намеренности.

Возможно, увидев принца, она снова не сможет удержаться.

'Ты думаешь, что тебе нужно любой ценой привлечь их внимание.'

Но что могла сделать Канна, будучи простой девушкой в бальном зале?

Максимум — поднять шум, чтобы обратить на себя взгляды.

'Хорошо, посмотрим, на что ты способна.'

Линетт развернулась и пошла прочь, насмешливо улыбаясь.

Она не смотрела назад — и тут же врезалась в кого-то.

Испуганная, она обернулась, чтобы извиниться.

Над ухом раздался насмешливый голос:

"Леди не слишком-то осторожна."

Это был Аргос.

"Ты носишься слишком быстро для той, кто только что вернулась с того света."

Линетт с трудом удержалась, чтобы не дёрнуть уголком глаза.

Попытка расслабить выражение лица сделала его лишь более натянутым.

Аргос не упустил этот тонкий нюанс.

"Тебе неуютно?"

"Нет."

Даже отвечая, Линетт мысленно ругала себя за поспешную реакцию.

Однако Аргос, похоже, понял её иначе.

"Это понятно, тебя ведь не лечили как следует."

Он лениво пробормотал это, его взгляд рассеянно блуждал.

Наконец, он остановился на Финберге — и в его глазах мелькнуло тёмное чувство неполноценности.

"Линетт была слишком хороша, чтобы сломаться." (прим: Линетт говорит о себе в третьем лице)

"Если в Трокане одни шарлатаны, то, полагаю, у вас низкие ожидания от медицины."

"Благодарю за заботу о нашем крае, принц."

"Мне никогда не было дела до этой глуши."

"Я признательна за вашу заботу, но меня лечили должным образом, и теперь я в порядке."

Аргос осушил бокал в один глоток.

Затем посмотрел на Линетт.

"Я беспокоился о тебе."

Перевод: Хлеб Орихиме (. ❛ ᴗ ❛.)

Половина его слов была искренней, а другая половина – нет. Даже он сам не мог точно определить, какая часть была неискренней. Сказав это небрежное замечание, Аргос изучал выражение лица девушки. Однако это его лицо изменилось в цвете.

"Благодарю за добрые слова."

С самого момента их встречи она следила за малейшими движениями его лицевых мышц, поэтому почти не отреагировала на его слова.

"Ты совсем не выглядишь благодарной."

Но на этот раз это было опасно. Она едва не рассмеялась в ответ на его замечание.

На самом деле, Линетт знала это с самого начала.

Что он тоже был заинтригован ею.

Может, ей следовало быть осторожнее. Может, холоднее, равнодушнее. Может, нужно было заставить его вовсе отвести от неё взгляд…

Но какой бы осторожной ни была Линетт, она не могла избежать внимания Аргоса. Ведь источник его любопытства находился в Финберге.

С того самого момента, как Финберг проявил к ней расположение и вошёл в её мир…

Любопытство Аргоса должно было пробудиться.

"Нет, мой принц. Я благодарна от всего сердца."

Единственный способ сбежать от его взгляда – не провоцировать его.

Если она будет казаться скучной, невыразительной, заурядной, он потеряет интерес.

"Правда?"

Но Аргос не показывал никаких признаков того, что собирается оставить её в покое.

"Почему бы тебе не говорить те лжи, что дети обычно рассказывают?"

"Я не лгу, потому что получила достойное воспитание от своего деда."

"Теперь даже это звучит неискренне. Или я просто слишком подозрителен?"

"Нет, я думаю, что Ваше Высочество справедливо."

Импульсивно, безрассудно и своенравно.

"Я думаю, что Вы честный человек."

Губы Аргоса изогнулись в тонкую линию.

"Вот что в тебе не по-детски."

"..."

"Знаешь, что нужно делать в такие моменты?"

"Не знаю—"

Аргос закрыл глаза, тяжело вздохнул и наклонил голову влево.

"Музыка."

"...?"

"Мне не нравится, но иногда стоит её послушать."

"..."

"Если у тебя такие хорошие манеры, ты, должно быть, и танцуешь хорошо."

Он протянул руку, подражая джентльмену.

Этот жест мгновенно перенёс Линетт в прошлое.

/"Ах, я не хочу танцевать сейчас."

"Ничего, наоборот, нужно танцевать, когда на душе тяжело."

"Но..."

"О, прошу тебя. От твоего взгляда у меня чувство вины просто сжигает изнутри."

"Ари, знаешь… мне страшно."

"Что такое?"

"Я, ты и наш…"

"Наш?"

"...наш ребёнок."

"Вот о чём ты хотела поговорить? Нужно было сказать сразу."

"Ребёнок."

"Прости. Прости меня, правда… Мне так жаль."

"Я не ждала от тебя извинений, Ари."

"Ты знаешь, как всё плохо. Я в такой опасности, что могу умереть в любой момент, и если ты останешься рядом, я подвергну риску Лили и нашего ребёнка."

"..."

"Если я умру, так тому и быть. Но я не могу сделать тебя мишенью."

"Ари."

"Лили, Линетт, Линетт Дикла Хильт. Моя принцесса. Моя королева!"

"..."

"Моя любовь, моя любимая. Давай думать только о нашем счастливом будущем, просто потанцуй со мной сегодня. Прошу!"/

Тогда, как и сейчас, Линетт не хотела танцевать с Аргосом.

"Хотя для меня было бы честью первой танцевать с принцем сегодня,"

В этот момент её взгляд встретился с Канной.

Та смотрела прямо на них.

"Но я вынуждена отказать."

Линетт схватила подол платья и вежливо присела в реверансе.

Аргос застыл, с протянутой рукой, словно статуя.

"Теперь ты заговорила, как ребёнок."

"Почему?"

Темный голос прорезал спокойную мелодию.

"На первый танец я хочу выйти с тем, кто спас мне жизнь."

Девушка ответила лаконично.

Линетт, которая была заставлена пойти на банкет, которого она не хотела, и танцевала с плодом в животе, поглощенная тревогой, уже умерла.

Вместо неё родилась новая, и она спросила Аргоса с лёгкой насмешкой:

"Вы расстроены?"

Аргос сглотнул, словно не веря услышанному.

"Совсем нет. Просто разочарован тем, что твой дед не обучил тебя хорошим манерам."

Он старался скрыть раздражение, но Линетт заметила, как покраснели его мочки ушей.

"Хорошие манеры?"

"Только джентльмен может приглашать даму на танец. Но это не значит, что ты можешь выбрать моего брата только потому, что хочешь. Разве тебя не учили этому? Хотя, незнание – не грех, так что я прощаю тебя."

Он говорил долго, лишь бы скрыть своё недовольство.

"Ах."

Он «прощает», потому что это не грех?

'Ты, сумасшедший. Ты просто безумен.'

Линетт тихо засмеялась, скрывая недоверие.

"Я подожду, тогда."

"Что?"

"Я подожду, если вдруг Его Высочество кронпринц захочет пригласить меня на танец. Подожду до того момента."

Аргос потерял дар речи.

Он не мог понять, почему отказ ребёнка так задел его.

"Думаю, ожидание приглашения от кронпринца – это большая честь, так что я подожду с радостью и удовольствием."

'Честь?'

'Как ты смеешь отвергнуть меня и называть это «честью»?'

'Да ещё и с радостью?'

Аргос убрал руку.

'Наверное, она просто благодарна за лекарство, которое он ей дал.'

Любой бы так сделал. Всё, что он сделал – достал пилюлю из сумки врача и передал ей.

'Она просто человек, который не выносит оставаться в долгу.'

Аргос решил думать именно так.

Да, такая уж у неё натура. Или слишком строгое воспитание деда.

Он посмотрел на девушку с неизменным выражением лица.

"Я запомню это, Линетт."

Воздух в бальном зале становился всё гуще.

Тусклый свет ламп окрашивал висящие друг за другом портреты в коричневый цвет.

Канна терпеливо ждала.

"Его Высочество – человек великого характера."

"Настолько, что лично инспектирует общественный лазарет в столице."

"В нём явно видна забота."

"Да, безусловно."

Проходя по залу, Канна не пропускала смелые разговоры пьяных гостей.

"Как же два принца могут быть столь разными, имея одного отца?"

"Разве у них один отец?"

"Тише, если не хочешь лишиться головы."

Канна взглянула на Финберга издалека…

Он был в окружении джентльменов, с высоко завязанными галстуками и висящими медалями.

Лицо парня временами было серьезным, как у судьи, а затем его взгляд казался равнодушным ко всему.

Его взгляд был сухим, и Канна увидела в нем одиночество человека, обладающего властью.

‘Наследный принц.’

Таинственные красные глаза были ярче солнца. Они напоминали жемчужину, сияющую в алом море.

Канна хотела найти скрытую тоску в этом мальчике, так же как она видела тревогу в Аргосе.

‘Только я могу это сделать.’

Она надеялась.

/"Да, говорят, он сумасшедший. Да и неудивительно — у него в жилах ведьмовская кровь."/

На самом деле, была причина, по которой Писко упомянул историю о ведьме перед Канной.

Чтобы напомнить ей, что не стоит мечтать напрасно.

Но осознание того, что принц — сын ведьмы, принесло ей радость.

Не имело значения, что мать Аргоса, Клотильда, исчезла в росе смерти.

‘Если ведьма смогла попасть в королевскую спальню, так же смогу и я.’

Перевод: Хлеб Орихиме >"