Она всегда была уверена, что ее жизнь была прожита без сожалений.

Прошло два года с тех пор, как она стала единственной дочерью в семье Акеллардов и женой маркграфа Дитриха Хаберфельда. Затаив дыхание, она взглянула наверх.

Балдахин*, который должен спокойно висеть, все еще качался, заставляя её терзаться изнутри. Не в силах вынести суматоху вокруг, Грейс зажмурила глаза.

Семья Грейс, Акелларды, изначально были иноземцами, а не гражданами империи.

Живя в гармонии с лесом и относясь к Земле как к собственной матушке, они были одними из величайших духовных магов континента. Акелларды странствовали с места на место, ведя кочевой образ жизни.

Столетиями их предки никогда не селились на одном месте и не закреплялись за какой-либо землей. Акелларды всегда жили исключительно как Акелларды.

Был лишь один раз, когда Акелларды не последовали своим принципам и помогли другим людям.

Это была эта земля, Империя Карбоннель.

В то время в Карбоннеле царил беспорядок как внутри, так и снаружи. После долгих войн почва стала бесплодной, а ее народ преследовали нескончаемые раздоры.

Для всех было очевидно, что Карбоннель находится на грани краха. Несмотря на сопротивление, оно было недостаточным. У империи не было тех сил, чтобы переломить ситуацию.

Но Акелларды были другими.

Когда даже дружественные страны покинули Карбоннель, Акелларды охотно протянули руку помощи.

Несмотря на численное превосходство, их мощь, тем не менее, не имела себе равных. Помощь Акеллардов была столь же хороша, как и помощь какой-нибудь могущественной нации.

Их подавляющей духовной магии было более чем достаточно, чтобы компенсировать недостаток грубой силы. При поддержке Акеллардов, Карбоннель начал процветать заново.

В день, когда Карбоннель избавился от ряда ужасных событий, его император решил почтить могущественную семью магов титулами внутри империи.

Участники-учредители. Исключительные духовные маги. Условия были идеальны для наслаждения вечным счастьем, но жизнь Акеллардов была не совсем гладкой.

Не потому ли, что они жили свободно? Или что граждане империи боялись их власти? Возможно, это было и то, и другое.

Несмотря на высший авторитет в Карбоннеле, они постепенно оказались в изоляции.

Серебристые волосы с оттенком голубого цвета и загадочные глаза были отличительной чертой и клеймом семьи Акеллардов.

Казалось, будто они смогли бы стать гражданами империи, несмотря ни на что. Но их отличительный внешний вид только сделал их изоляцию еще более глубокой.

Было немало тех, кто стремился выгнать Акеллардов. Постоянно находились те, кто приходили и просили их покинуть подвергавшийся остракизму** Карбоннель.

Тем не менее, Акелларды не покинули Карбоннель.

Что они нашли в приходящем в упадок Карбоннеле, никто не знал наверняка. Некоторые говорили, что в земле Карбоннель находится нечто необычное, что привлекло семью магов, другие предполагали, что, возможно, они получили от императорской семьи что-то еще, помимо титулов и некоторой власти.

Несмотря на безудержные слухи, Акелларды хранили молчание. Прошло время, но никто так и не раскрыл истину.

Когда основатель фамилии Акеллардов изчез, разразился кризис, который довел семью магов до крайности.

Но не осталось никого, кто мог бы им помочь.

Тогда, Грейс, старшая дочь, нанесла визит Хаберфельду.

"Я здесь, чтобы предложить вам сделку, маркграф."

Первый раз, когда она встретилась с ним, все еще мелькал в ее памяти.

Дитрих Хаберфельд.

В соответствии с именем семьи, которая защищала границу на протяжении поколений, его лицо носило присущую ему холодность.

Его властного выражения лица и того, как он смотрел на людей свысока, было достаточно, чтобы напугать любого, кто встретил его впервые.

Но Грейс не могла отступить. От нее, как от старшей дочери, зависела судьба Акеллардов. Это был выбор, который она сочла окончательным на развилке других вариантов.

К счастью, Дитрих, которому нужен был наследник, обнаружил, что его цели совпадают с ее, и их отношения, основанные на контракте, плавно переросли в брак.

Исключением в плане Грейс, было то, что Дитрих немного отличался от остальных.

Например, он не допускал словесных или физических оскорблений, чего не могли сделать подобные ему дворяне. Уставший и напряженный от внешнего мира, он остался верен своим обещаниям, данным жене.

Она приготовилась к суровой семейной жизни, но во дворце было, наоборот, уютно. Возможно, это произошло потому, что те, кто не принимал Грейс, не могли даже зайти туда.

Его слуги были добрыми и искренне ей служили. Дитрих был идеальным мужем и главой семьи.

Раз в месяц они выполняли свои супружеские обязанности, а когда она забеременела, то даже почувствовала счастье.

Она думала, что все пройдет спокойно, но…

Все пошло наперекосяк, когда Грейс оказалась беременной.

Внезапно, с вторжением внешних врагов, Дитриху ничего не оставалось, как покинуть замок, оставив свою беременную жену одну.

Рождение первого ребенка без мужа. Несмотря на то, что Грейс одолевали страх и ужас, она выдержала давление. Но проблема была в самих родах.

Что-то пошло не так, и после них кровотечение не останавливалось.

Было ли это потому, что кровать была пропитана кровью, которая даже растеклась по полу? Или же потому, что после того дня она вообще не могла пошевелить ногами?

Даже после благополучного рождения ребенка, Грейс не могла встать с постели.

Постоянная высокая температура ежеминутно угрожала ее жизни. Что еще хуже, она едва могла потреблять пищу без рвоты.

— Мое дитя…

Она подумала о комочке радости, которому еще не дала имя, желая сделать это с Дитрихом по его возвращению.

Ребенку, который жалобно плакал, пока его баюкала на руках няня. Ее печалило то, что она ни разу не взяла своего малыша также, опасаясь передать ему лихорадку.

— Наверное, я умру…

Ее дыхание было слабым, готовое остановится в любой момент. Она думала, что живет полной жизнью без сожалений. Но по крайней мере перед лицом смерти было так много вещей, которые Грейс еще не сделала, что это тяготило ее.

Мрачная аура заполнила дворец без остатка.

Грейс намеренно не сообщила Дитриху о том, что ее смерть неминуема.

Он все еще был на передовой, рискуя своей жизнью на войне.

Более того, в его последнем письме ей, он сообщил, что победа уже не за горами. Ей еще больше не хотелось беспокоить мужа в столь критический момент.

Теряя всякие признаки жизни, Грейс отговорила тех, кто был готов немедленно сообщить известие о ее скорой смерти.

— Ха-а, ха…

Грейс моргнула, когда ее зрение затуманилось. Слабое дыхание, которое у нее было, вскоре стало затрудненным. Надвигающийся припадок, казалось, напрягал ее тело все больше и больше.

Когда ее зрение окончательно померкло, Грейс ничего не могла делать.

Это было мучительно состояние. Пока ужас смерти полностью не поглотил ее тело, она могла только беспомощно цепляться за одеяло.

— Грейс…

Вместе с нежным голосом, появившимся неизвестно откуда, ее дыхание облегчилось.

Удивленная, она подняла глаза и увидела фигуру в пустой комнате. Ей улыбнулся мужчина в черной мантии.

— Кто вы…?

— Какая разница, кто я, когда ты умираешь?

Голос мужчины казался на удивление веселым для такой ситуации.

— Давай перейдем к делу. Грейс, ты хочешь жить?

Прим. переводчика:

Всем привет, это я, переводчик!

*Балдахин – в оригинале был написан «навес», но так как автор имел ввиду навес от кровати, решила уточнить, написав балдахин

**Остракизм – означает гонение, неприятие, отвержение, презрение со стороны окружающего общества

Я перевела уже 3 главы (а они большие!) данной новеллы, но всё равно жду ваших замечаний и пожеланий по поводу перевода. Например, имена и названия (там большииие противоречия). А ещё, по поводу размера глав, не слишком ли они длинные? Надеюсь, вам понравится мой перевод, до следующей главы!!

На такой очевидный вопрос Грейс замерла. Разве не любой человек жаждет жизни по своей природе?

Желание пожить еще немного. Желание подержать на руках ребенка, которого она изо всех сил пыталась родить. Среди множества желаний она думала об одном человеке.

‘Мой муж Дитрих.’

Грейс стремительно взглянула на незнакомца, а затем, наконец, кивнула в ответ.

Она хотела увидеть своего мужа. Хотела отправить срочное письмо с просьбой вернуться в замок прямо сейчас.

Говорят, что ты начинаешь ценить, что имеешь, только тогда, когда теряешь. Грейс сожалела и еще раз сожалела о чувствах, которые осознала слишком поздно.

На нее тяжело давила смесь вины и боли.

Она попросила у Дитриха контракт ради их семей.

“Я дарую семье Хаберфельдов законного наследника, а взамен помогите нашей семье. После этого я больше ни о чем не буду просить”.

‘Он и я. Наши цели совпали.’

Дитрих, женившись по контракту, помог Акеллардам, как и было обговорено. При полной поддержке Хаберфельда, Акелларды смогли избежать грани потери своего положения.

Ее семья должна была выжить. Таковы были условия контракта Грейс.

Вот почему она думала, что Дитрих больше не будет помогать Акеллардам, когда они окажутся вне минуемой опасности.

Она не собиралась удерживать его, заставляя его помнить о ее семье или что-то еще. Достаточно было спасти их от грани разорения. Грейс не стала упоминать Акеллардов, и Дитрих сделал то же самое.

Правда, если бы она случайно не обнаружила, что ее муж все еще тайно помогает Акеллардам, возможно она бы так и думала, что ему безразлично это.

К тому времени, когда Грейс узнала, что Акелларды получают большую финансовую и моральную поддержку, он уже ушел на поле боя.

Как же она была благодарна и тронута тогда. Она поклялась себе искренне заботиться о нем, как только он вернется.

— Я хочу… жить… увидеть его… Дитриха… хотя бы еще раз…

Грейс перевела дыхание и закусила губу. Из ее васильковых глаз текли крупинки слез.

Она родила ребенка, что было условием контракта. Однако, учитывая то, чем одарил его Дитрих, ее усилия казались ей совершенно незначительными.

— Даже если осталось совсем немного времени?

Мужчина в черном настойчиво уточнил.

— А что, если он тебя не узнает, и ты не сможешь сказать ему правду?

Какое из этого имело значение? Грейс изо всех сил пыталась отдышаться и теперь смогла заговорить:

— Я хочу… отплатить ему, пусть даже немного…

— Именно по этой причине я и стою здесь, прямо в центре хаоса. Так ты говоришь, что можно повторить твою недавнюю боль только ради этого?

В его спокойных глазах вдруг мелькнул чужой отблеск.

— Даже временная жизнь обходится дорого. Боль неизбежна, и по мере приближения конца заимствованное тело выйдет из-под твоего контроля. Конечно, даже такое тело долго не протянет.

Дальше незнакомец говорил, что все иррационально. Боль, полученная за сиюминутную жизнь, была бы неописуемо жестокой.

— Так тебя это устраивает?

Все равно.

Грейс едва успела кивнуть застывшей головой. Это было едва заметное и крошечное движение, но мужчина заметил это и улыбнулся.

— Ха-ха.

И закончил подозрительной для Грейс улыбкой.

— Но я повторюсь, твоя новая жизнь не будет столь долгой. И поэтому, совместимость с другим телом важна — так ты сможешь избежать отторжения.

После растянутого объяснения рукав мужчины зашевелился. Рука, высунувшаяся из-под длинной мантии, казалась бледной и тонкой.

— И к тому же, чтобы полностью сделать тело этого человека своим, поскольку ты его “одалживаешь”...

Он продолжил объяснять, как если бы был торговцем на рынке, нахваливающим свой товар. Но это уже ускользнула из слуха Грейс. Попытки уловить ее ускользающее сознание оказались тщетными.

Интересно, кем является этот человек? Учитывая, что она вот-вот умрет, ее слуги привели гробовщика?

…Но, правда, какое сейчас это имеет значение?

Грейс собрала последние силы, чтобы заговорить.

— Хорошо…

‘Мое единственное желание. Мое единственное…’

— Я всего-лишь хочу увидеть Дитриха еще раз.

— Отлично. Тогда сделка заключена.

Яркий свет начал распространяться из ладони мужчины. Мягко колеблющийся свет вскоре расширился, заполнив комнату целиком.

— Ах…

Грейс тихо вздохнула. Крупная слеза скатилась по щеке, когда она поняла, что наступает конец для ее жизни.

В голове промелькнуло бесчисленное количество моментов, среди которых значительную часть занимал ее законный муж Дитрих.

— Прости, любимая, я…

Глаза Грейс медленно и уже навсегда закрылись.

Глухой стук. Ее голова упала набок на подушку, и ее больше никогда нельзя было поднять.

Таким образом, Грейс Хаберфельд умерла.

— …Денисия!

Разбуженное сильной тряской, сознание Грейс резко вернулось. Слегка подняв отяжелевшие веки, ее поприветствовала женщина, которую она раньше не видела, с заплаканными глазами.

— Боже мой, слава небесам! Какое счастье, что ты проснулась!

Последовали вздохи облегчения и восклицания. Вокруг нее раздавались звуки поиска Бога, молитвы и даже крики благодарности лекарю.

Вот только все эти люди были чужими.

— Ты даже не представляешь, как я рада, что ты открыла глаза. Я так боялась, по-настоящему боялась, что ты можешь умереть вот так…

— Я…

Грейс оборвали на полуслове.

— Да, ты Денисия. А это я, твоя мама.

“Мама”? Но ее матери уже давно не было в живых…

Грейс, собираясь заговорить, остановилась от ощущения жгучей жажды. Хотя дышала она теперь, как ни странно, без осложнений, силы в ее тело не вернулись. Сидеть и держать глаза открытыми – даже эта задача оставалась трудной.

После короткого медицинского осмотра, лекарь, увидев бледное лицо Грейс, посоветовал ей лечь обратно. Когда она вновь положила голову на подушку, ощущение ползающих в голове насекомых исчезло.

— Пробуждение – это действительно чудо. Посмотрим, как пойдут дела дальше…

Грейс приподняла голову. Мельком она смогла взглянуть на беседующую женщину, которая назвала себя ее матерью, и лекаря.

Ярко-рыжие волосы. Совершенная противоположность с матерью, которую она помнила.

Что происходит? Почему она снова жива?* Грейс в замешательстве смотрела на них, а затем закрыла глаза, сдерживая очередной приступ головной боли.

Кажется, ей нужно было прийти в себя, прежде чем сделать что-либо.

Прим. переводчика:

*Имеется в виду, что Грейс еще не вспомнила про договор о слиянии с телом. Поэтому у нее такое удивление.

‘С тех пор прошло три месяца.’

В конечном итоге у Грейс прошла лихорадка, которая, как казалось, никак не хотела спадать. Теперь, имея возможность продуктивно мыслить, она тщательно оценила свою ситуацию.

— Итак… теперь я некая Денисия Бланшетт.

Это походило на иллюзию, если бы не было правдой.

Волосы русые, цвета льна и глаза, словно спелые персики*.

От черт лица Акеллардов не осталось и следа. Грейс больше не могла узнать себя в отражении зеркала.

‘И прошло пять лет с тех пор, как я умерла.’

В её голове царил беспорядок.

Мужчина, которого она видела перед смертью, не был сном. Его слова тоже. Все, что произошло, не было сном.

— Бланшетт. Бланшетт…

Грейс, точнее уже Денисия, задумчиво похлопала себя по коленям.

Прожив три месяца в теле Денисии, она поняла, что у этой семьи нет денег.

Перед глазами проносилось то, как к ней ужасно относились доктора. Вероятно, эти воспоминания находились в голове Денисии как ее прожитые события. Все думали, что Денисия неизбежна от лица смерти. И наверное оставалась бы неизбежной, если бы не «Грейс», занимающая ее тело.

Денисия Бланшетт, дочь барона.

Тело это жалкой девчушки, рожденной с ограниченной жизнью, было невероятно хрупким. Не будет преувеличением сказать, что она постоянно боролась с простудой, болями в теле и жуткой лихорадкой.

Моментов, когда Денисия чувствовала себя полностью здоровой, было настолько мало, что их можно было пересчитать на пальцах одной руки. Даже сейчас, когда она вдыхала воздух, чувствовалось легкое тепло.

— Ха-а.

Ее выдох эхом разнесся по поверхности.

Более того, она не могла сказать ни слова о своей предыдущей жизни, где она являлась Грейс Хаберфельд. Всякий раз, когда она пыталась, её язык словно замерзал, лишая возможности издать даже звук.

Она полностью стала Денисией.

Ситуация была совершенно нереальной и странной, но всё же Грейс не могла сдержать внутреннюю радость, которая бушевала поначалу в сердце, а потом выливалась в виде улыбки на ее лице.

‘Я снова жива. По-настоящему жива.’

Ей было жаль тех, кто радовался на самом деле временному выздоровлению Денисии, но она была счастлива. Наконец-то ей предоставился шанс отплатить за доброту, чего она не смогла сделать в прошлой жизни.

И неважно, сколько времени прошло. Не имело значения, что когда она проснулась, прошло уже пять лет.

‘Как сейчас поживает Дитрих?

В благополучии ли растет мой ребенок?

А что насчет людей в замке?

Служители, горничные, которые были мне верны, что с ними?’

Вся эта радость от того, что она снова жива, колотилась в ее сердце.

Прежде всего, было крайне важно узнать о Дитрихе. Денисия повернулась к горничной, расчесывающей ей волосы, и спросила:

— Как сейчас обстоят дела на территории Хаберфельда?

Шух. Деревянная расческа резко остановилась.

— …Почему вы спрашиваете об этом? — спросила горничная.

— Хм?

Денисия заикнулась, удивленная явно настороженным поведением служанки.

— Просто… я так долго была прикована к постели… Мне любопытно, чем закончилась война.

Ее поспешные оправдания, казалось, ослабили бдительность горничной, но чувство беспокойства на ее лице не пропало.

— То место… Сейчас люди замалчивают о нем, знаете, даже не решаются упомянуть.

— Что? — воскликнула ошеломленная Денисия. — Почему?

Может быть… началась ещё одна война?

Немыслимо, чтобы Дитрих проиграл битву, которая вот-вот одерживала победу.

Оставался только один вариант: новая война.

Заметив беспокойство Денисии, горничная специально понизила голос:

— Причины разные, но… самый правдоподобный слух – это то, что маркграф Хаберфельд сошел с ума после потери жены. Он отказался смирится с ее смертью, откладывал похороны и всячески цеплялся за нее.

— Что это значит…

От изумления у нее не хватило слов. Денисия в изумлении открыла рот.

‘У нас не было таких близких отношений, не так ли?’

Звучало, будто какой-то нелепый слух был искажен сплетнями. В любом случае, невозможно было поверить, что Дитрих, ставивший в первую очередь эффективность и время, потратил бы на нее долгих пять лет.

— Это правда, мисс! Я слышала, он не ел и не спал, а лишь проводил время возле гроба. И зачем? Будто бы кто-то будет красть труп.

— Неужели…?

— Это даже не самое худшее. Даже после того, как гроб закопали, он устроил скандал… Нет, не совсем скандал, но он продолжал настаивать, что его жена когда-нибудь вернется, тем самым заставляя своих людей волноваться.

Прим. переводчика:

*Ох уж эти метафоры… Если говорить простым языком, то у нее светлые волосы (такого же цвета как и у льна), в оригинале было написано «아마 같은», а на английском «flaxen», и то, и то переводится как «льняной». По поводу глаз, там автор написал, что они просто розовые, но я решила продолжить культ метафор)))

Горничная вздрогнула после своих слов, словно испугавшись, что испытала это на собственном опыте.

— Просто ужасно слышать об этом.

Что, черт возьми, происходит?

В голове Денисии крутилась совершенно несовпадающая информация.

Дитрих? Тот самый Дитрих, который полностью заботился и лелеял свой народ?

Это немыслимо. Дьявольская фигура, возникшая в ее воображении, вовсе не походила на Дитриха.

— Разве маркграф не был известен своей прочной репутацией? Зачем такому как он…

— Так было только тогда, когда его жена была при жизни. Честно говоря, он и не был мягок. Учитывая его темперамент, то, что происходит сейчас, неудивительно.

Служанка чуть ли не прошептала это и обвела пальцем висок, показывая безумие. Нет, здесь была явная путаница.

— Наверняка это какое-то недоразумение…

Зная, что Дитрих не станет делать такие вещи, Денисия потеряла дар речи. Ее язык застыл, и она не могла ничего произнести.

‘Угх, вот же!’

Разочарование переполнило ее горло.

— …Тогда, не женился ли маркграф повторно?

— О, как он мог? Если сейчас он все еще утверждает, что его жена не умерла, то как он мог привести в дом новую?

Горничная опровергла это предположение взмахом руки.

Проклятие умершей жены, ну конечно. Конечно же, он сошел с ума из-за смерти жены. Горничная продолжала рассказывать дошедшие до нее слухи, но Денисия уже не слушала.

‘Так значит, он больше не женился.’

Он не любил браки, заключаемые ради удовлетворения чрезмерных ожиданий других, и вместо этого выбрал контрактный брак. Это и естественно, поскольку он также должен был стать отцом сына, чтобы продолжить род. Жена, находящаяся рядом с ним, ему больше не нуждалась.

Несмотря на это, уголки рта Денисии, будто движимые духом Грейс, поднялись вверх.

— Действительно?

— Еще ходят слухи, что императорская семья тонко пытается подтолкнуть его к продолжению рода, но он так же непреклонен, как и всегда.

Основной мотив был ясен. Даже пять лет спустя попытки связать Дитриха узами брака и эксплуатировать его остались тщетными.

— А как насчет Хаберфельда-младшего?

— Хаберфельда-младшего?

Горничная задумалась, прежде чем в замешательстве наклонить голову.

— Я не уверена… Никогда ничего не слышала о нем. Знаете, то место словно отторженное от другого мира. Если речь не идет о ком-то прославившемся, новости не распространяются.

— Неужели…?

Она отчаянно хотела услышать хоть немного о своем ребенке, и то, что сказала горничная, было для нее обескураживающе. Денисия глубоко вздохнула.

— Но вы впервые проявили интерес к маркграфу Хаберфельду.

— А?

— Вы однажды говорили, что не хотите связываться с холодными землями Севера.

Значит, так считала Денисия. Она сжала губы, стараясь не показывать своего недовольства.

Земля Хаберфельд была территорией военного и географического значения. Однако суровые зимы и отдаленное расположение означали, что это место всегда боролось с нехваткой продовольствия.

Бесплодная земля затрудняла ведение сельского хозяйства, и даже если посевы были вспаханы в почву, они с трудом могли вырасти. Чтобы выжить, жителям области приходилось больше заниматься охотой, чем сельским хозяйством.

Но это была только точка зрения Хаберфельда. Другим они казались варварскими, что было проблемой. В результате Дитрих, охранявший это место, всегда был привязан к неблагоприятным прилагательным.

И эти прилагательные в конечном итоге стали стереотипным мнением общественности.

— Просто… услышав, как его жена заболела и в конце концов скончалась, создалось впечатление, что это было не просто чьей-то интрижкой.

— И вы говорите об этом так внезапно? Спустя пять лет?

Пять лет. Денисия замолчала, напоминая себе об уходящем времени, не в силах оценить, как много она упустила за эти годы.

Горничная явна была озадачена вопросом Денисии, но сочла не придавать этому значение.

— Сара.

Имя горничной, которая сейчас занимается прической Денисии. Денисия тепло обратилась к ней, стараясь выглядеть более дружелюбной.

— Допустим, трудно ли мне было бы попасть на территорию Хаберфельда?

— Прошу прощения?

Глаза Сары расширились от удивления, прежде чем она рассмеялась:

— Такой хрупкий человек, как вы, направляетесь на суровый и ледяной Север? Миледи, вам повезет, если вы не замерзнете насмерть.

— Ох.

Денисия забыла. Она с недовольством посмотрела на свою истощенную худобу.

Конечно, выжить на Севере с таким телом означало бы пережить характерные ему морозные дни.

‘Будь благодарна за то, что просто просыпаешься каждый день.’

Денисия вздрогнула, вспомнив беспощадные зимы Севера. От одной такой мысли ее кожу охватила толпа мурашек.

— Вы ведь знаете, что сегодня вечером семейный ужин? Пожалуйста, не делайте глупостей и лучше оставайтесь в постели.

Сара небрежно повела ее обратно к кровати. Денисия слегка споткнулась и нахмурилась.

Не похоже, чтобы Сара действовала с какими-то плохими намерениями, но Денисия все же бегло взглянула на нее.

— В чем дело?

— …Ничего.

Если посмотреть с одной стороны, то это было общение без формальностей, что не заставляло Денисию соблюдать правила этикета, но с другой стороны Сара не относилась к ней с должным уважением, учитывая более высокое положение своей госпожи.

Казалось, что они были приветливы, когда Денисия впервые проснулась. Однако, наблюдая за действиями членов семьи и слуг потом, это было не совсем так.

Но, они и не были полностью грубыми, что вызывало смешанные чувства. Денисия тихо перевернулась на кровати, натягивая одеяло выше.

Во всяком случае, Сара была лучше остальных. Хоть она и была резкой, она заботилась о Денисии и присматривала за ней.

‘С этими обрывками воспоминаний невозможно полностью понять их намерения.’

Пусть и не полностью, но части воспоминаний Денисии отложились в ее сознании. Предпочтения, такие как жасминовый чай, любимые ароматы и тому подобное, были в основном воспоминаниями, вызванными тактильными ощущениями.

Это были воспоминания, увиденные исключительно с точки зрения Денисии. Нельзя было сказать, что они идеальны.

— Значит, сегодня я наконец-то увижу свою семью, лиц которой я ни разу не видела за эти три месяца как проснулась.

Денисия слабо улыбнулась.

Денисия крепко сжала губы.

На ужине, на который ее пригласили, не было и намека на семейную привязанность. Даже деловой ужин не вызвал бы такого впечатления.

Было мучительно обедать лицом к лицу с людьми, которые не показывались в ее спальне и таким образом казались абсолютно чужими. Денисия запихивала вилкой еду, не зная, целится она в рот или в нос.

— Кстати, Денисия, когда ты вновь пришла в форму, граф Вейгелин, кажется, был рад.

Женщина, сидевшая напротив улыбнулась. Это та баронесса Бланшетт, которая плакала после пробуждения Денисии.

— Извините? Почему?

— Ох, неужели ты забыла?

Баронесса говорила об этом столь беззаботно, что Денисия подумала, что в этом нет ничего существенно важного. И видимо для баронессы так оно и было.

— Ты рассматривалась как кандидатка ему в невесты, чтобы вступить в его семью.

Чего?

— Но у меня ведь слабое здоровье…

— Даже зная о твоем состоянии, он готов на тебе жениться. Ты должна быть благодарна.

Насколько помнила Грейс, возраст графа Вейгелина превышал за пятьдесят. Правда, это было лет пять назад.

По воспоминаниям Денисии это тоже так. Из-за постоянного постельного режима ее информация была ограничена лишь слухами в ее маленькой спальне.

‘И все же, я не могу судить, основываясь исключительно на чужих воспоминаниях’

— У… У графа Вейгелина есть сын?

— О чём ты говоришь, Денисия? У графа Вейгелина вообще нет детей, он живет один.

Баронесса упрекнула ее за бессмысленные высказывания.

— Именно поэтому ты можешь выйти за него замуж. Это так замечательно, что он готов помочь такой как ты, со всеми твоими недостатками.

Денисия тупо уставилась на нее. Лицо баронессы оставалось безмятежным, будто бы она не знала, какие вещи говорит.

Это было заявление, лишенное какой-либо вины за отправку молодой дочери повторно замуж за старика. Денисия почувствовала, как и ее и без того небольшой аппетит вмиг пропал.

Она почти не заметила, как закончилась трапеза. Даже вернувшись в комнату, Денисия с трудом смогла восстановить самообладание.

‘Плохи дела.’

Если все так и продолжиться, в будущем она может умереть рядом со старым господином, ищущим молоденьких женщин, прежде чем сможет отплатить мужу.

С самого начала ей и так было отведено немного времени. Его нельзя тратить впустую. Денисия сжала кулаки.

‘Мне нужно отправиться к моему мужу.’

К счастью, мало кто интересовался ее повседневной жизнью.

С глаз долой, из сердца вон. Так было и с Денисией, которая редко покидала свою спальню. Она взглянула на свою одежду.

— Я ведь не умру в этом, да?

Плотная одежда, которую Денисия нашла в гардеробе и надела на себя, делала ее бесформенно громоздкой. Она походила на неприглядного снеговика.

Кажется, это необходимо – носить так много слоев одежды, чтобы избежать внезапной смерти. Денисия собрала все деньги и драгоценности, которые смогла найти в комнате, и сложила их в саквояж.

В шляпе, целиком закрывающей ее голову, Денисия была неузнаваема. С несколько забавным видом она вышла за дверь.

Коридор был тих и пуст. Занятые нехваткой денег жители их скромного поместья не заметили, как Денисия бродила одна.

Шатающейся щей походкой Денисия вышла из дома. Неподалеку ждала карета, преграждаемая Сарой.

— Карета? Вы собираетесь куда-то уезжать?

— Э-м-м, нет, мне нужно кое-что послать.

— Почему бы не отдать поручение посыльному?

— Ну, там важно…

К счастью, нелепое оправдание Денисии сработало. Возможно, этому поспособствовали ранее хорошие отношения с ее служанкой. Денисия сообщила курьеру место назначения и села в карету.

Когда они двинулись с места, ее слегка мотнуло в сторону. Денисия беспомощно огляделась по сторонам. Поездка была довольно неудобной, потому что она выбрала более дешевый экипаж, но ничего не поделаешь.

‘Если я не воспользуюсь вратами телепортации, эта поездка займет несколько дней.’

За пределами территории были установлены телепортационные врата – магическое устройство, сокращающее время перемещения между различными областями. Хоть это и доступно каждому, стоимость была непомерно высокой. Денисия взяла с собой все свои сбережения, и их хватило ровно на одну поездку.

‘Что ж, мне повезло, что удалось собрать так много.’

Она глубоко вздохнула и посмотрела в окно. Карета выезжала из шумного района и направлялась к городским стенам.

Когда она достигла круга телепортации, центральное устройство вспыхнуло. Из-за ослепительного света внешний пейзаж начал искажаться. Выступали высокие остроконечные деревья с голыми ветками и серая тусклая трава.

Холод, пронизывающий карету, заставил Денисию всхлипнуть. Знакомая картина вызывала в ней чувство тоски.

Это было то самое место. Денисия кивнула самой себе.

Крутые шпили да крепкие стены. Это могло показаться неприветливым и пугающим, но, оказавшись внутри стен, было теплее и ярче, чем ожидалось…

— Ха?

Прибыв во владение Хабердельдов, Денисия широко распахнула глаза от того, что увидела.

Пейзажи остались прежними. Однако оживленные и согревающие сердце улицы, всегда заполненные людьми, исчезли, уступив место мрачной атмосфере, охватившей пустынные переулки.

— Мы приехали.

Теперь, доехав до желанного места, Денисия не могла отбросить беспокойство. Отдав кучеру оставшиеся деньги, она недоуменно озиралась вокруг.

Заунылый звук хлыста лошади на тихой улице разносился печальным эхом.

Теперь у нее не было денег, чтобы вернуться.

Денисия взглянула на высокую крепость перед собой. Несмотря на знакомое зрелище, она не могла избавится от своих смешанных чувств.

Сейчас точно не время теряться в размышлениях. Денисия энергично покачала головой и подошла к рыцарю-стражнику, стоящему у подъемного моста.

— Я пришла увидеться с маркграфом Хаберфельдом.

— …Сегодня не намечено запланированных визитов. Вы договорились об отдельной встрече, мисс?

— Нет.

Выражение лица рыцаря мгновенно изменилось. Он пренебрежительно взмахнул рукой.

— Наш господин – не тот, у кого есть свободное время для встреч с другими. Прошу, уходите.

— Хм, но возможно, сам маркграф Хаберфельд не отказался бы увидеться со мной.

Даже при пронизывающем ветре глаза Денисии сверкали огнем.

— Я хочу поговорить с ним о маркграфине Грейс.

Лицо стражника значительно ожесточилось. Он казался растерянным, а затем слегка поклонился.

— Я не знаю, откуда вы, но если вы не хотите тратить впустую вашу еще молодую жизнь, то вам следует уйти прямо сейчас.

Его тон звучал твердо, но вежливо. Очевидно, что он старался быть обходительным и не давить на нее.

Наверное, он еще подумал, что какую-то наивную деревенскую даму заманили сюда слухи. Но Денисия не сдавалась.

— Вам не нужно об этом беспокоиться. Я сама выбрала такой путь.

— Разве вы не понимаете, мисс? Если вы решитесь пройти дальше, это может стоить вам жизни.

— Понимаю. Я проделала весь этот путь сюда, веря в свой выбор.

— Ух…

Рыцарь глубоко вздохнул и затем поднял руку. Это был сигнал опустить разводной мост. Грох! Когда мост полностью опустился, стражник отступил в сторону, пропуская Денисию.

— Надеюсь увидеть вас до моего ухода.

Денисия вежливо кивнула, чуть было не сказав слова о том, что знает своего мужа куда лучше, чем кто-либо другой.

Ворота открылись, и она медленно вошла, поглощенная окружающими пейзажами на каждом шагу.

Она прошла через другую дверь, и перед ней предстал знакомый зал. При виде давней обстановки нахлынула ностальгия. Денисия по привычке осмотрелась.

‘Моего ребенка…пока не видно.”

Пять лет.

Мысль о ребенке, которому теперь исполнилось пять лет и который бегал повсюду, изучая мир вокруг и играя, заставляла ее сердце болеть. Вряд ли ребенок, занятый изучением того-сего, часто выходил в этот зал, но она не могла не представлять.

Денисия, надеясь на возможность найти след своего дитя, покачала головой.

‘Если все пройдет хорошо, то я увижу его. Я не должна казаться им подозрительной.’

Ей приходилось быть осторожной в каждом действии и слове, чтобы не показаться просто наивной дамой.

— Я провожу вас в гостиную.

Перед Денисией явился дворецкий, которого она раньше не видела. Дворецкого, который был с Грейс при ее жизни, нигде не было видно, возможно он был занят другими делами.

— Подождите здесь немного.

Сидя в теплой гостиной и потягивая душистый чай, она почувствовала, как ее тело расслабилось. Пальцы на чашке на мгновение замерли.

‘...Я-я нервничаю.’

Денисия сжала ткань свое пальто. Ее сердце, которое начало биться только быстрее, как она вошла во дворец, отказывалось успокаиваться. Жар пробежал по ее телу, настолько она была взволнована.

Скоро она вновь встретит своего мужа спустя пять лет.

И это было только условное время. Ей, которая моргнула и открыла глаза, показалось, будто не прошло и полугода.

“Я скоро вернусь.”

Внезапно на ум пришли слова Дитриха, которые он сказал перед отъездом.

“Как всегда, ничего серьезного. Я вернусь, как ни в чем не бывало.”

Его нежная кожа обволакивала ее руку. Это была холодная зима, падал мягкий снег, поэтому на его одежде не было ни потертостей, ни дыр. Снег прилипал к его шерстяному коричневому пальто.

“Так что подожди немного.”

“Чего ждать?”

“Я говорю о ребенке.”

Только тогда она поняла, что его взгляд был направлен на ее живот. Дитрих продолжал хмуриться, видимо, чем-то недовольный.

“Разве тебе не скоро рожать?”

“...Ах, да.”

Грейс неосознанно погладила свой живот. Хоть еще и оставалось время, не было бы странно, если бы ребенок родился в любой момент.

“Я строго проинструктировал окружающих, чтобы они соблюдали максимальную осторожность и гарантию, что ты не будешь чувствовать дискомфорт. И чтобы тебе всего хватало.”

В семье Хаберфельдов было всего несколько детей. До этого Дитрих не был заинтересован в создании своей собственной.

Именно поэтому Грейс смогла заключить с ним договорной брак. Независимо от пола ребенка, он был уверен, что его вырастят как наследника. Ясно, почему Дитрих отнесся к этому так серьезно.

“Я должен успеть вернуться до родов. Но на всякий случай я поручил всем быть готовыми к любому развитию событий.”

Дитрих слишком сильно волновался. Прервав его бесконечные заботы, Грейс сжала его ладонь.

“Не беспокойтесь. Я буду ждать вас.”

Только тогда он перестал говорить. На его лице не появилось улыбки, но на мгновение уголки его рта слегка дернулись, прежде чем он напоследок бросил:

“Береги себя.”

Несмотря на его слова о скором возвращении, смена времен года помешала Дитриху вернуться назад.

Даже в дни, когда она родила малыша и навсегда закрыла глаза, он так и не появился.

‘Это будет впервые… с тех пор.’

Лицо Денисии покраснело при мысли о том, что она снова увидит Дитриха, с момента как он пообещал увидеть ее еще раз.

Но почему она так нервничала по этому поводу? Денисия сжала щеки. Жар, начавшийся со лба, казалось, распространился на все лицо.

Внезапно дверь позади нее распахнулась. Вздрогнув, Денисия встала и обернулась.

— А…

Она поняла, что не может сказать ни слова.

Было бесчисленное множество вещей, о которых она планировала рассказать ему при встрече. Но по какой-то неведомой причине Денисия не могла вспомнить ни одной из них.

Денисия могла лишь растерянно смотреть на приближающегося к ней мужчину. Темные волосы. Глаза темнее самой тьмы. Неизменные черты лица, отражающиеся в ее глазах, не могли заставить ее и пальцем пошевелить.

Дитрих спустя пять лет уже не был тем человеком, которого она помнила.

Его личность часто неправильно сравнивали с его грозным видом, но теперь это все больше походило на правду. Его взгляд, более острый и злобный, чем когда-либо, излучал угрожающий оттенок.

Он был почти неузнаваем, что хотелось спросить, кто он такой.

Но напротив нее без колебаний, совершенно точно сидел Дитрих, и Денисия не могла оторвать от него глаз.

Он выглядел потрепанным и очень усталым, вероятно, из-за того, что плохо ел и спал. А как насчет кругов под глазами? Они были настолько темными, словно стершаяся сажа.

И было еще кое-что. Уголки его глаз, обычно равнодушные, теперь остро вглядывались в Денисию. Теплоты и доброты, которые раньше виднелись в его глазах, больше не было.

Но почему? Разве война не закончилась великой победой с его стороны?

Наверняка император пообещал награду за принесенный в их страну триумф.

— Я слышал, что вы пришли сюда поговорить о моей жене.

— …Ах.

Она на мгновение запнулась. В голосе Дитриха, услышанном впервые за несколько месяцев, не было и следа прежней привязанности.

— Да, все верно.

— Так кто же это был на сей раз? Кто послал тебя?

— …Я Денисия, Денисия Бланшетт. Меня никто не посылал. Я пришла лично рассказать вам все, что знаю, маркграф.

— Бланшетт, значит…

Его невозмутимый взгляд бегло осмотрелся по Денисии.

— Семья, не имеющая никакого отношения к моей жене. Думаю, не стоит даже и слушать.

— Не лучше ли сначала выслушать мою историю, прежде чем выносить такое суждение?

Похоже, это было не самое хорошее встречное возражение. Брови Дитриха на мгновение дернулись.

— Как вы и утверждали ранее, между моей семьей и маркграфиней никакой связи нет и не было. Мы с Грейс знали друг друга еще до того, как ваше Превосходительство встретило ее.

— Видимо не настолько близко, чтобы вы хотя бы раз за все это время навестили мою жену.

— Я была слишком больна, чтобы это сделать.

Стук. Стук.

Пальцы Дитриха на краткий миг замерли.

— Вы понимаете, насколько нелепо звучат ваши слова, мисс Бланшетт? Продолжайте говорить ерунду, и я могу убить вас прямо здесь и сейчас.

— Мне все равно. Но если вы убьете меня, не выслушав, то утрату понесете вы, маркграф.

Для Дитриха убийство дочери ничтожного барона не составляло ни малейшего труда. Однако Денисия говорила так смело по одной причине.

Потому что он не стал бы этого делать. Ее доверие к мужу оставалось непоколебимым.

— Что ж. Что ты собираешься мне показать?

— Вот. Это письмо, которое дала мне Грейс.

Когда Денисия вытащила письмо из сумки, зрачки Дитриха расширились.

— И как я могу поверить, что это письмо написала именно моя жена?

— Вы можете проверить сами. Стиль написания и почерк человека не так легко имитировать.

Пока Денисия говорила, Дитрих выхватил письмо из ее рук, будто бы за милю секунды.

Он с надеждой развернул письмо, помятое от хранения в сумке, почти незаметно дрожащими пальцами. Его раннее острый взгляд смягчился по мере того, как он читал, постепенно замедляясь на некоторых предложениях.

Дитрих потратил довольно много времени на чтение одностраничного письма. Его глаза неоднократно бегали туда-сюда, перечитывая. В конце-концов Дитриху удалось оторвать свой взор от написанного.

— …Чего ты хочешь от приезда сюда, в эти далекие земли? Простой дочери барона было бы нелегко добраться в такое место.

— До меня дошли слухи, что ваше Превосходительство во всю ищет следы маркграфини.

Воздух в этот момент словно застыл.

— …И?

— Письмо вашей жены для меня – еще не конец. Мы часто обменивались письмами из-за расстояния между нами.

Денисия медленно посмотрела на Дитриха.

— Ваша жена поделилась со мной разными историями. Ее повседневная жизнь, предпочтения… Возможно, это то, что вы ищете.

— Сколько стоит?

Его привычные равнодушные глаза поймали ее взгляд. Каким-то образом это заставило Денисию прийти в себя и расслабиться.

Она не ожидала, что ей придется сказать это снова.

Ее сердце бешено колотилось. Чувство трепетания было таким же сильным, как и тогда, когда она была Грейс.

Когда Денисия собиралась заговорить, на ее губах неосознанно скользнула улыбка.

— Я не прошу ничего такого, как деньги, маркграф. Лишь заключите со мной контрактный брак.

— Что?

— Именно то, что я и сказала. Я хочу, чтобы вы женились на мне.

Денисия широко улыбнулась.

На самом деле письмо, которое держал Дитрих, было написано не Грейс. Или, если быть точнее, это написала Грейс, но только уже будучи Денисией.

‘Я правильно сделала, что подготовила письмо еще вчера.’

Поэтому, поскольку Грейс, технически говоря, стала Денисией, то то, что она сказала, не было ложью. Слова, которые она написала в письме, действительно были словами настоящей Грейс.

Правда, имитировать почерк Грейс руками Денисии было тяжким занятием.

В ее первоначальный план не входило помочь ему таким образом.

Точно также, как он тайно помогал Акеллардам, – изначально, она думала действовать также незаметно.

Однако становление кому-то другому женой меняло бы ситуацию. Любые действия превратились бы в ограниченные, а ярлык замужней преследовал бы ее повсюду.

Особенно, выйди она замуж за графа Вейгелина. Дворянина, которого император, благоволивший к Дитриху, ужасно не любил. Вряд ли Вайгелин с охотой согласился бы помогать Хаберфельду.

Не было уверенности, что и Хаберфельд, осознав необходимость помощи, с готовностью примет ее.

…И физическое состояние Дитриха тоже вызывало беспокойство.

Она не должна допустить, чтобы ее перерождение было бессмысленным.

— Я слышала, что ваша вакантная должность привела к различным неприятным разговорам…

— Это угроза?

— Никак нет.

Она слегка покачала головой.

— Я лишь хочу сказать, что этот контрактный брак будет выгоден нам обоим, — быстро добавила Денисия, чтобы избежать недопонимания со стороны Дитриха.

— Конечно, если ваше Превосходительство не пожелает кого-то другого в роли своей супруги.

Дитрих нахмурился, переводя взгляд с письма на Денисию.

Хоть он не доверял ей, письмо в его руке было "настоящим".

‘Почему оно всплыло только сейчас, после всех моих поисков?’

Он осторожно погладил письмо. Ощущение чернил под кончиками пальцев было приятным.

“Дорогая Денисия,

Я в неописуемом долгу перед вами. Спасибо. Если вы когда-нибудь окажетесь в ситуации, подобной моей, я обещаю помочь вам от своего имени.

С благодарностью,

Грейс”

‘Грейс. Моя жена.’

Ее почерк, который он читал сотни, нет, тысячи раз, заполнил его видение.

Пять лет он бродил по континенту, лихорадочно ища хоть какие-то следы своей жены. Он гадал, не упустил ли чего-нибудь. Не было ли чего-то, чего он не заметил и что привело к ее смерти. Он прочесывал каждые земли.

— ...

Он поднял глаза и посмотрел на Денисию.

‘Денисия Бланшетт.’

Дочь семьи Бланшетт, которая была чудом возвращена к жизни на грани смерти и некоторое время будоражила общественность. Ее история была настолько известна, что даже он, бросивший все ради поисков жены и не обращавший внимания на политические новости, знал о ней.

Он окинул девушку лишенным эмоций взглядом. Ее льняные волосы и светлая фарфоровая кожа делали ее похожей на искусно созданную куклу.

Проследив за ее стройным телосложением, он понял, что неосознанно ищет в ней Грейс. Хотя цвет юных глаз под приподнятыми ресницами был совершенно иным.

Но почему?

— Может быть, вас интересует что-то еще?

Встретившись взглядом с Денисией, Дитрих невольно отвернулся.

— …Мне интересна причина, по которой вы хранили это более пяти лет и теперь показываете мне.

— Я благодарна маркграфине за услугу, но не хотела обременять ее своими личными проблемами. Также, я не желала подорвать ее доброе расположение ко мне.

— Теперь мне еще любопытнее. Почему именно сейчас?

— …Потому что иначе я буду в опасности.

Денисия вкратце рассказала о своем замужестве.

О том, за кого она должна выйти замуж. О том, как к ней относились. Не считая своего физического состояния, она рассказала о Денисии как можно больше, основываясь на наблюдениях за ней в течение трех месяцев.

Не забыла упомянуть и о Грейс.

— ...Как только я подумала, что все кончено, маркграфиня Хаберфельд утешила меня, отправив письмо. Хоть это было только на бумаге, ее добрые слова дали мне надежду на жизнь.

Не мешало упомянуть об этом еще раз, несмотря на то, что это и было написано в письме. Благодарность и сочувствие, полученные от Грейс, были крайне важны для его сознания.

— Вы можете счесть это самонадеянностью, но ради нашего общего благополучия и мира я надеюсь, что вы сможете сотрудничать.

— ...Нашего общего благополучия и мира…

Ее прервал более холодный, чем прежде, голос. Дитрих аккуратно положил письмо на стол.

— И почему это меня должно волновать?

— Это все, что вы хотите сказать?

— Прошу прощения?

— По сути, вы говорите, что не хотите выходить замуж за того старика. Тогда неважно, если бы это был кто-то другой, а не я.

Его тон был ровным.

Положив сцепленные руки на колено, Дитрих вел себя совершенно по-другому. Если раньше он хотя бы прислушивался, то теперь в его “фасаде” не было ни единой трещинки*.

Холодные глаза смотрели на Денисию.

— Я понимаю, в каких печальных обстоятельствах оказалась леди, но, похоже, вы пришли не к тому человеку. Возможно, для вас будет лучше поискать кого-то другого, что я и предлагаю сделать.

— Дело не в этом.

Денисия энергично покачала головой.

Как-никак, этот путь не должен быть пройденным зря. Если бы это был не Дитрих, все было бы бессмысленно. Эта жизнь, ее существование – все ради для него.

— Я могу предоставить информацию, которая удовлетворит ваше Превосходительство...

— Информацию? Это всего лишь одно письмо.

Он сложил его обратно.

— Я все еще не вижу причин, почему должен помогать, леди Бланшетт. Что есть у вас еще, кроме этого письма?

Странно. Разве он не отчаянно пытался собрать хоть какую-то информацию о Грейс? Ее разум переполняло беспокойство.

— Нет необходимости обсуждать дальнейшее. Эта встреча состоялась по доброй воле во имя моей жены, но с самого начала у меня не было намерения оказывать какие-либо услуги.

Словно в знак окончания разговора, он резко встал. Прохладный ветерок коснулся ее одежды, заставив невольно подняться.

— Ну что же, пусть остаток вашего дня будет спокойным.

— Постойте!

Это было довольно импульсивно с ее стороны.

И саквояж, с которым она приехала, был пуст. Не было ничего, что могло бы привлечь его внимание или заполучить его благосклонность.

Однако она не могла просто так вернуться. Возможно, это ее последний шанс. Рука, сжимающая манжету на рубашке Дитриха, еще сильнее сжала ее.

— У меня есть еще письма от Грейс.

В этот момент глаза Дитриха расширились, а зрачки наоборот – сузились.

— Так… давайте поговорим еще немного…

Денисия не смогла закончить фразу. Ведь внезапно Дитрих сжал хватку на ее шее.

Как будто он собирался свернуть.

— Угх!

Ее тело сильно задрожало. Прохладный холод, коснувшийся ее горла, с каждой секундой сжимал его все крепче и крепче. Она не могла понять, что происходит.

Кто этот человек, который душит ее? Кто он, смотрящий на нее сузившимися глазами?

Все вокруг было другим. Каждый взгляд, одаренный ее лицу, каждое прикосновение к коже были совершенно иными, чем тогда, когда она была Грейс.

Кончики пальцев Денисии онемели. Мужчина, сжимавший ее тонкую шею так, словно собирался сломать ее, не был тем Дитрихом, которого она знала.

С каждым презрительным взглядом, ползущим по ее коже, с каждым изгибом его рта, полного отвращения, Денисия сталкивалась с правдой, которую пыталась игнорировать.

Для него она была просто незнакомкой.

— Если вы еще хоть раз попытаетесь использовать имя моей жены, я убью вас.

Его угрожающий голос сопровождался более крепкой хваткой на ее шее.

— Мне казалось, я ясно выразился. Не используйте имя моей жены так беспечно.

— Ха-а...

— Как далеко я должен зайти в своей терпимости?

Она задыхалась, а ее руки дрожали. Но больше, чем жгучая боль в горле, Денисию мучили глаза, не узнававшие ее.

Грейс больше не существовала в его представлении. Перед ним стояла только чужая и незнакомая девушка – Денисия.

— Ну же, леди. Продолжайте лепетать, как раньше. Постарайтесь вызвать жалость.

— Б-безумие… — заикаясь, продолжала Денисия. — ...Из-за безумия вы страдаете бессонницей, не так ли? Нет...?

Внезапно действия Дитриха приостановились.

— ...Говорите.

Кх—

Его хватка на шее усилилась.

— Откуда вам это знать, леди?

— Вам нужно просто отпустить мою шею...

Дитрих некоторое время смотрел на Денисию с недоверчивым выражением лица, прежде чем ослабить хватку.

— Кх, кха!

Она задыхалась, ловя ртом воздух, чтобы вновь привести свое дыхание в порядок. Когда сжатые дыхательные пути открылись, скопившиеся слезы потекли по щекам.

— А теперь скажите мне. Откуда вам это известно?

Денисия едва смогла проглотить слова, подступившие к горлу.

— ...Грейс рассказала мне.

— Кажется я говорил тебе прекратить нести эту чушь, — словно зверь грозно воскликнул он.

— Грейс, моя жена, якобы выкладывает секреты кому попало, ха! Коли лжете, то сделайте свою ложь хотя бы чуть-чуть правдоподобнее.

Угрожающий голос Дитриха будто предупреждал о том, что он готов в любой момент снова наброситься на нее. Совсем не как тот Дитрих, который даже не смел повышать тон, когда она была перед ним будучи Грейс.

Денисия вынуждена была это признать. Она отнеслась к их встрече слишком легкомысленно, может быть, даже самодовольно. Думала, что он будет таким же, как она. Таким же, каким был пять лет назад.

‘...Пять лет.’

Годы ее отсутствия наконец-то стали казаться реальными.

К лучшему или худшему, но ее муж изменился. Возможно, то, что сказала Сара, было самой настоящей правдой.

‘Что именно произошло?’

Прим. переводчика:

*Видимо, это какая-то корейская фраза, альтернативу которой я не смогла найти на русском. И так как "фасад", естественно, имеется ввиду в переносном значении, я взяла его в кавычки. Могу предположить, что данная фраза означала, что теперь у него вопросов нет, и его "фасад" является идеальным, "без трещинки".

Денисия медленно подняла взгляд.

Почему она не боялась его, хотя он вел себя так, будто готов убить?

Возможно…

Из-за его опустошенного взгляда. Из-за его щек, впалых и исхудалых.

Они вызывали у нее сочувствие. Этого было достаточно, чтобы избавиться от страха.

— До последних минут своей жизни Грейс беспокоилась о вас, маркграф. Она говорила, что в случае ее смерти вам некому будет помочь.

— О чем вы говорите?

— Маркграфиня смутно догадывалась о своем физическом состоянии. Что роды могут быть трудными. Поэтому она и сказала мне. Кому-то, кто также мог бы подавить ваше безумие, как могла она.

Безумие Дитриха было наследственным.

Он признался ей, еще Грейс, что его мать, выглядящая хрупкой из-за болезни, на самом деле страдала от безумия, и он унаследовал его. Обычно это не вызывало проблем, но в ночи, когда всходила красная луна, симптомы постепенно проявлялись.

В ночи, когда небо окрашивалось в цвет крови, Дитрих словно превращался в зверя, потерявшего рассудок.

Он причинял себе вред, утверждая, что чувствует боль от давно заживших ран. Все, что попадалось ему на пути, должно было быть уничтожено, прежде чем он мог успокоиться.

Он также не мог отличить добро от зла, поэтому в ночи с красной луной Дитрих замыкался в себе. Чтобы не причинить никому вред, он проводил ночь в подземелье под замком.

Пока Грейс не заметила его безумие.

‘Мне нужно быть рядом с ним еще дольше, чем я думала.’

Денисия сжала кулак. Ради блага Дитриха второй контрактный брак должен состояться.

— …Подавить безумие? Говорите, что умеете это делать? — спросил он скептически.

Никто, кроме Грейс, не мог его вылечить. Даже знаменитые врачи отказывались верить в его безумие.

Это казалось слишком далеким для той, кто едва справлялась со своим здоровьем.

— Я смогу это сделать. Не могу сказать как, но смогу.

— Вы охотно раскрываете чужие секреты, а свои предпочитаете держать в тайне.

— ...Мне очень жаль. Все, что я могу сказать, это то, что маркграфине было известно о безумии.

Духовидцев* было немного, и все они находились в расстоянии друг от друга. Способность Аккеллардов сохранять свою родословную, ни к кому не принадлежа, объяснялась тем, что у них была выдающаяся кровная линия.

Поэтому она не могла представиться одной из них. Упоминание об этом грозило бы опасностью не только ей самой, но и ее невинной семье.

— Информация о Грейс и о безумии. Разве этих двух причин не достаточно, чтобы вы мне помогли?

— …

— Я не прошусь жить под вашим покровительством. Вам нужно лишь притворяться моим мужем, пока моя семья не отречется от меня из-за того, что я не обручилась с этим старика… кхм, графом Вейгелином. В общем этого будет достаточно.

— …Ха-хах.

Дитрих усмехнулся. Ухмылка, которую можно было принять за издевку, застыла перед ее лицом.

— Хватит болтать без умолку.

Дитрих с безразличием выставил два пальца.

— Давайте ограничимся двумя годами. После этого я хотел бы получить беспроблемный развод.

— В-вы согласны помочь?

— Если твоя помощь окажется бесполезной, я сращу же расторгну контракт.

Два года – достаточный срок, чтобы она смогла отплатить ему за свою благодарность и видеться с ребенком, как того желала. Денисия кивнула.

Да и в любом случае это тело вряд ли проживет так долго.

— Позвольте мне добавить, что, поскольку это контрактный брак, не ждите, что я буду играть роль вашего мужа. И не ждите поблажек, только потому что вы будете маркграфиней.

— Мы заключаем контрактный брак с четкими условиями. Я смогу самостоятельно прокладывать свой путь дальше.

“Вам не стоит беспокоиться, маркграф. Я могу позаботиться о себе сама.”

Внезапно в его голове промелькнул ответ Грейс. Ответ леди, стоявшей перед ним, смутно напомнил ему о ней.

‘Нет. Это просто совпадение.’

Ненамеренные поиски сходства с Грейс, колебания из-за простого договора. Все это лишь недоразумение. Дитрих провел рукой по волосам.

Каждая ее часть. Будь то волосы или лицо – все совершенно разное.

Он чувствовал себя глупо, сравнивая Грейс с той, чья внешность не имела ни малейшего сходства с с головы до пят.

— Но я хочу, чтобы вы пообещали мне одну вещь.

— Что именно?

— Я бы хотела, чтобы раз в неделю мы ужинали всей семьей. Это… важно для прикрытия.

— «Семьей»…

— Верно. И чтобы присутствовал каждый.

Денисия сделала акцент на последнем слове. Таким образом, она надеялась увидеть сына во время трапезы. Сдерживать волнение, не позволяя ему появится на своем лице, было трудной задачей.

— Да, думаю это будет прекрасно.

— Замечательно, что наши предпочтения совпадают.

Денисия хлопнула в ладоши и улыбнулась.

— Тогда могу я попросить вас организовать для меня место, где я смогу остановиться?

Прим. переводчика:

*Духовидец – человек, способный общаться с духами и предвещать будущее.

Денисия тщательно вытряхнула содержимое сумки, чтобы показать ее.

— Я потратила все свои деньги, которые были, чтобы добраться сюда.

Того что даже ни пылинки не вылетело, было достаточно, чтобы она невольно нахмурила брови.

— ...Я подам карету. Вы можете доехать на ней до своего дома.

— Моя семья уже наверняка поняла, что я исчезла. Лучше основательно опоздать, чем приехать на полпути и подвергнуться расспросам.

— Это будет в любом случае, независимо от того, когда вы отправитесь.

— Нет. Есть существенная разница.

Она продолжала говорить, приводя в порядок сумку, которую ранее перевернула.

— Дело в том, что я собираюсь провести ночь у вас, маркграф. Если слухи распространятся, даже мои родители не смогут игнорировать их.

Дитрих на мгновение потерял дар речи, глядя на Денисию. В его глазах под нахмуренными бровями затаилось недоумение.

— Вы...

На мгновение его взгляд задержался на шее Денисии, а после исчез.

— Дворецкий.

По жесту Дитриха подошел тот дворецкий, который провел ее в дом.

— Пусть эта леди останется в свободной комнате для гостей.

То, что вместо спальни ей предложили гостевую комнату, несколько разочаровало, но это был не самый худший исход. Денисия слегка кивнула в знак признательности и последовала за дворецким.

— Это будет ваша комната. Если вам что-то понадобится, позвоните в этот колокольчик.

Показав ей, как пользоваться этой штуковиной, стоящей на прикроватной тумбочке, управляющий вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, Денисия опустилась на кровать, словно марионетка, у которой перерезали ниточки.

— ...Фух.

Казалось, что ее тело было вдавлено в кровать. Денисия облегченно ахнула, прикоснувшись к шее.

— Мое тело совсем не адаптируется.

Усталость от такого количества движений. Тело было бесспорно слабым.

Из-за расслабленного состояния ей не хотелось даже пошевелить пальцем, но все же Денисия нехотя поднялась.

После того, как она позвала горничную, чтобы принять ванну и переодеться в предоставленную ночнушку, в комнате наступила темнота. Как только служанки ушли, Денисия распахнула дверь.

Коридор ничем не отличался от других. Пусто. Осмотрев все по сторонам, она осторожно вышла из комнаты.

‘Я достаточно хорошо знаю окрестности дворца.’

К этому времени большинство уже спали. Денисия, погрузившись в воспоминания Грейс, прислонилась к стене.

Не зря Дитрих настаивал на ее приеме, доходя даже до грубости.

‘Мое дитя.

Мой ребенок, которого я не видела с тех пор, как приехала сюда. Наше с Дитрихом общее дитя.’

Денисия не могла больше терпеть. Она схватилась за грудь, полностью переполненная тоской.

— ...Надеюсь, комната не изменилась.

Когда она еще была Грейс, и ее живот был едва заметен, они с Дитрихом приготовили комнату для своего будущего ребенка. Если она не сменилась другой, то, несомненно, их ребенок будет там.

Денисия ускорила шаг. Вот она уже почти повернула за угол на верхней площадке лестницы…

— …Ах.

Как только она нашла комнату, шаги Денисии остановились, словно она не могла их контролировать.

‘Это комната из моей прошлой жизни…’

Пять лет назад это была ее спальня. Несмотря на прошедшее время, Денисии, которая не так давно проснулась, казалось, что это было всего несколько дней назад.

Через слегка приоткрытую дверь вид был точно таким же, каким она его покинула. Та самая комната. Даже кресло стояло на прежнем месте. Ничто не отличалось от того, что запечатлелось в ее памяти.

Лунный свет, проникающий сквозь щели в занавесках, полностью завораживал ее взгляд.

“В эту комнату попадают первые лучи послеполуденного солнца. Хозяин не сказал этого прямо, но он постарался выделить вам лучшую спальню, госпожа.”

Внезапно она вспомнила слова бывшего дворецкого. Возможно, дело было в манящем лунном свете, проникающем сквозь шторы, что Денисия, сама того не заметив, приложила ладонь к дверной ручке.

— Что вы здесь делаете?

Испугавшись низкого голоса, прозвучавшего над ней, Денисия резко обернулась.

— Д-Дитрих..!

Он смотрел на нее с суровым выражением лица; до этого его присутствие было совершенно незаметным. Лицо, окутанное холодной аурой, исказилось в гримасе:

— Уже пытаетесь изобразить из себя жалкую женушку, не так ли?

— Не в этом дело.

— Тогда почему вы здесь?

— Потому что...

‘Я пришла, потому что скучала по тебе. Из-за наших общего прожитого вместе, из-за того, что хотела увидеть нашего ребенка’.

Она хотела сказать правду, но ком, застрявший в горле, не давал вымолвить ни единого слова.

— Потому что, ну… это…

Казалось, ее язык был парализован от корня до самого кончика. Слова, которые она не могла произнести, превратились в огонь, опаляющий сердце.

— Ах...

‘Ну, каково это – не иметь возможности говорить?’

Голос того загадочного мужчины в черном, намекающий на то, что она не сможет сказать правду, эхом отдавался в ее ушах. Ощущения были еще более сильными, чем тогда, когда она пыталась рассказать об этом Саре. Денисия уже чувствовала легкий жар в своем ослабевшем теле. Она попыталась прояснить свое все более расплывающееся зрение.

— Это не та комната, в которую может зайти каждый. И вы не исключение.

— Я и не собиралась входить...

— А что, ошиблись комнатой? Может, хотели прийти ко мне? Вы это хотите сказать, мисс?

Сузившийся взгляд Дитриха осмотрел Денисию сверху донизу. Одетая в тонкую ночную рубашку девушка. И спорить не надо было – ее намерения казались вопиюще очевидными.

Все стало подозрительным с того момента, как она неожиданно предложила заключить с ним договорной брак. Отмахнуться от этого предложения, получив лишь письмо от Грейс, было слишком поспешно.

И теперь ее самонадеянный поступок вызвал недовольство Дитриха.

— Пожалуй, лучше всего считать этот договорной брак недействительным.

Нет. Только не это.

— Вы не можете решать так внезапно. Вы сами, маркграф, сказали что поможете мне.

Денисия прикусила губу, чтобы окончательно не потерять сознание.

— ...Или вы говорите днем иначе, чем ночью?

— Мисс, вы кажетесь несколько противоречивой.

Его резкий тон пронзил ее слух.

— Договор основан на взаимном доверии, так? Как я могу доверять вам, если вы ведете себя так странно?

— Дело в том...

Ее горло резко сжалось. Казалось, что сердце и желудок пылают. Денисия, пытаясь признаться в правде, схватилась за грудь и застонала от невыносимой боли:

— Угх...

Опять! Это чертово проклятие!

Хоть она и была благодарна за это своего рода «спасение», цена ее свободы и воли оказалась страшнее, чем она думала. Денисия подавила желание ударить себя в грудь и проглотила стон.

Это могло разрушить все ее планы.

‘Как заставить его доверять мне? Что же мне сделать…’

— Похоже, вы не намерены говорить.

— Нет, подождите!

В отчаянии Денисия потянулась, чтобы схватить его.

— Блуждать среди ночи... вам это может показаться неприятным. Но всему есть причина.

— У вас есть причина рыскать по моему дому?

Он скрестил руки, приняв безразличное выражение лица.

— Причина для того, чтобы рыскать вокруг, как крыса или как вор... Я слушаю.

— Это…

Поднимающийся жар и проклятие смешались, затуманивая сознание. Денисия изо всех сил старалась сохранить четкость зрения, но продолжила:

— Я не могу... говорить об этом, но...

— Тогда и разговаривать не о чем.

— Прошу, поверьте мне!

Ее голос эхом разнесся по коридору, словно громкий крик.

— Я... я не могу говорить об этом в силу некоторых обстоятельств, но клянусь вам, что это не причинит вам неудобств, маркграф.

— Что же я получу, поверив вам на слово? Разве что буду выращивать морковь на корм кавалерии*.

— Если вам трудно мне поверить, я дам клятву духам. Пожалуйста, просто доверьтесь мне.

Денисия искренне умоляла.

— Если я поклянусь духам, вы ведь поверите, верно? Как Грейс верила в духов, так и вы, маркграф.

Дитрих оказался не в состоянии ответить на слова Денисии.

Прошло пять лет со дня ее смерти. За эти года он впервые услышал от кого-то упоминание о духах.

Сейчас даже существование божественного приходило в упадок. Большинство людей не владеют духами и даже не знают об их существовании.

Аналогичная ситуация была и на территории Хаберфельда. Люди бродили в поисках животных, чтобы прокормиться, а не искали духов на бесплодной земле.

Никто не упоминал о них.

Кроме одного человека.

«Среди Аккеллардов есть одно правило: нужно всегда выполнять обещания, данные духам».

Это было то, что Грейс когда-то сказала Дитриху.

Она говорила с ним, чувствуя, как ветер проносится сквозь ее пальцы.

«Духи, как воздух, всегда рядом с нами».

— Духи всегда рядом с нами, — произнес незнакомый женский голос, ворвавшись в его мысли.

Слова леди Денисии были до жути похожи на слова Грейс.

‘Это не может быть просто совпадением’.

Леди Денисия была целеустремленной личностью. Это было видно, начиная от ее наряда и заканчивая поведением. Сколько людей обращались к нему с какими-то целями за прошедшие года со смерти его жены?

Эта девушка была одной из худших. Она вела себя точно также как Грейс, используя их предполагаемую связь в качестве оправдания.

Возможно, она была мудрее остальных, но даже изменение цвета ее волос или глаз не удовлетворило бы его.

И все же Дитриху казалось, что она посягает на их с женой драгоценные воспоминания, отчего внутри у него все переворачивалось от отвращения.

Словно леди Денисия пытается наложить свои воспоминания с Грейс на его с ней.

— ...Мисс, вы действительно умеете плести сладкие речи.

Резкий тон проскользнул по его искривленным губам.

— Похоже, лежание в постели и отсутствие возможности двигаться приучило вас к болтовне.

Он крепко схватил Денисию за запястье.

— Что бы ни говорила вам Грейс, неужели вы думаете, что сейчас это оправдывает ваши действия?

Нельзя защитить Хаберфельд, легко доверяя другим. Объективная информация и суждения. Именно эта способность помогала Дитриху выжить до сих пор.

Конечная причина, по которой он принял Денисию, была проста.

Это проклятое безумие. Достаточно было просто пережить день, когда взойдет красная луна. Но отголоски его жены – совсем другое дело. Он хотел найти любые мелочи, оставленные человеком, который пришел с письмом Грейс.

Но эта причина не должна была запятнать воспоминания о Грейс.

— Немедленно убирайтесь с глаз моих.

— ....

— Вы меня не слышали? Немедленно собирайте свои вещи–

Но как только ее маленькая головка коснулась его груди, он замолчал.

Ее мягкое тело слегка просвечивалось через тонкую ткань. Было очевидно, что она ведет себя своевольно, даже не спрашивая.

‘Она зашла слишком далеко’.

Больше не было нужды смотреть. Дитрих протянул руку, чтобы оттолкнуть Денисию.

— ..?

Что-то было не так.

— Мисс?

— ...

— Мисс Бланшетт.

— ...

— Эй!

Тут он понял, что ситуация становится ещё более странной, и с силой попытался поднять Денисию.

Удар. Шея Денисии опрокинулась назад, как у куклы, у которой перерезали ниточки.

Прим. переводчика:

*Сначала думала, что это корейский фразеологизм. Перечитав эту фразу несколько (всего-лишь какую-то тысячу)) раз и порыскав в интернете (и ничего не найдя), я полагаю, что это просто язвительность с его стороны.

В тот момент, когда он увидел её склонённую голову, Дитриху стало трудно мыслить ясно. Хотя он чувствовал жар, исходящий от её тела сквозь тонкую ткань одежды, он не мог заставить себя сдвинуться с места.

— Есть здесь кто-нибудь?!

Его голос эхом разнёсся по тёмному коридору.

— Быстро, приведите врача!

Пока не прибыл слуга, Дитрих крепко держал Тенесию, стиснув пальцами её плечи до побелевших костяшек.

Пока Тенесию укладывали обратно на кровать в гостевой комнате, в помещение поспешно вошёл слегка растрёпанный врач.

— Я слышал, меня звали…

— Она внезапно потеряла сознание без всякого предупреждения. Осмотрите её и проверьте, не было ли отравления или чего-то подобного.

От холодных слов маркграфа врач почти в панике бросился к кровати. Лицо Тенесии было покрасневшим от жара, дыхание — частым и сбивчивым.

— Как её состояние?

— Эм… похоже на простуду, но организм настолько слаб, что она не выдержала и потеряла сознание.

Врач произнёс это, продолжая осмотр.

— Разве можно упасть в обморок из-за обычной простуды?

— У неё крайне истощённое состояние. Полагаю, именно поэтому она и потеряла сознание.

Дитрих нахмурился. Неужели барон Бланшетт был настолько беден? Он редко пересекался с бароном, поэтому его воспоминания были расплывчаты.

— Я слышал, у неё есть хроническая болезнь. Что с этим?

— Это скорее не хроническая болезнь, а врождённо слабое тело. В таких случаях даже исцеление божественной силой — всё равно что лить воду в бездонную бочку. Единственный выход — постоянно поддерживать её состояние лекарствами.

Дитрих повернулся к слуге.

— Она не привезла с собой никаких лекарств?

— Я проверил её вещи, но ничего подобного не нашёл.

Слуга покачал головой. Она должна была лучше всех знать своё состояние. Странно, что она не подготовилась.

— Я выпишу ей лекарства от простуды и средства для укрепления организма. Это поможет ей пережить холод Хаберфельда.

С последним поклоном врач покинул комнату.

— Сообщить барону Бланшетту?

— Нет, оставь.

Дитрих покачал головой. Она приехала сюда против воли родителей, и любое сообщение могло быть неправильно истолковано и вызвать недоразумение.

Пока ничего не ясно. Он не хотел давить на неё и ставить в ситуацию, где Тенесия будет чувствовать себя обязанной согласиться.

«Что она собирается делать с таким телом?..»

Это было абсурдно. Разве ей не следовало сначала позаботиться о здоровье, а уже потом думать о контрактном браке?

«Пожалуйста, поверьте мне!»

Он вспомнил, как она отчаянно умоляла его, и нахмурился.

Неужели она настолько ненавидела графа Вайгейлина? Не так уж редко пожилые мужчины берут в жёны молодых девушек, но и необычным это не было.

Большинство благородных женщин смиряются со своей судьбой и впадают в отчаяние, сожалея о воспитании, которое сделало их беспомощными и неспособными самостоятельно что-либо решать.

Если смотреть только на это, Тенесия и Грейс были похожи. Обе пришли к нему, чтобы самостоятельно определить свою судьбу.

«…Чёрт».

Продолжая думать об этом, Дитрих помрачнел, осознав, что подсознательно сравнивает Тенесию с Грейс.

Та неприятная женщина. От одной мысли о том, как она пыталась копировать слова и поведение Грейс, становилось тошно.

Он помнил, как даже с закрытыми глазами она напоминала Грейс, и прикусил внутреннюю сторону щеки.

Несмотря на противоречивые чувства, Дитрих не мог отпустить Тенесию.

Он чувствовал, что из-за их сходства она может знать что-то важное. Возможно, он сможет найти хотя бы ещё один след Грейс, который больше нигде не мог отыскать.

Я не могу её потерять.

---

Дитрих сжал кулак.

— Угх…

Когда она с трудом приподняла тяжёлые веки, перед ней появился незнакомый потолок.

— Где…

— Вы проснулись?

Голос прозвучал сбоку, словно его ждали. С помощью горничной Тенесия приподнялась и огляделась.

— Это гостевая спальня. Мы перенесли вас сюда после того, как вы потеряли сознание.

Горничная, аккуратно поправив её смятую одежду, отошла назад.

— Я позову хозяина.

Не успела Тенесия ничего сказать, как горничная развернулась и вышла. Тенесия нервно проводила её взглядом.

«Потерять сознание прямо перед мужем…»

Какая неприятность. Можно было только представить, как он удивился, несмотря на свою холодную, но всё же заботливую натуру.

Вскоре появился Дитрих. На нём была другая одежда, не та, что раньше, и он нахмурился, глядя на Тенесию, полусидящую у изголовья кровати.

— Ты проспала полдня.

— …Прошу прощения за причинённые неудобства.

— Ты устроила настоящий переполох прошлой ночью. Пришлось вызывать врача, в особняке всё стояло на ушах.

— Врач?..

При упоминании врача Тенесия застыла.

Плохо. У неё большие проблемы.

«Он ведь не узнал о моём состоянии?..»

В памяти ярко всплыли слова странного мужчины о том, что ей недолго осталось жить. Все говорили, что её возвращение к жизни — чудо. Если Дитрих узнает о её состоянии, он наверняка аннулирует их контрактный брак.

— Госпожа Тенесия Бланшетт.

— …

— Ты что-то от меня скрываешь, не так ли?

Глоть.

Тенесия нервно сглотнула. Её не должны были раскрыть. Она с трудом подняла взгляд на Дитриха, стараясь удержать дрожащие глаза под контролем.

— Я не понимаю, о чём вы. Если вы не объясните конкретно, я не смогу понять.

— Твоё физическое состояние.

Её плечи едва заметно дрогнули. Тёмные, почти лишённые эмоций глаза Дитриха внимательно скользнули по Тенесии.

— Ты пришла в себя всего три месяца назад, и всё равно так изнуряешь себя, чтобы приехать сюда?

— А…

Несмотря на его пронизывающий взгляд, Тенесия с облегчением выдохнула. К счастью, он не узнал о том, что её жизнь ограничена.

— Лучше говорить друг с другом честно. Как я сказал вчера, я ненавижу, когда меня обманывают.

— …Я была в отчаянии. Кто бы мог подумать, что, едва очнувшись, меня сразу начнут готовить к браку с мужчиной за пятьдесят?

— Хм.

— Не беспокойтесь о моём здоровье. Сейчас я достаточно здорова, чтобы спокойно справляться с повседневной жизнью.

Дитрих больше ничего не сказал, словно за короткое время её бессознательного состояния уже успел собрать всю нужную информацию.

— Просто я переусердствовала, используя телепортационные врата, но после отдыха мне станет лучше.

Внимательный взгляд Дитриха остановился на Тенесии.

— …Так значит, вы всё ещё хотите, чтобы я пересмотрел расторжение контракта?

— …Вы правда считаете, что выдержите суровый северный холод?

От неожиданного вопроса Тенесия быстро заморгала.

Он даёт согласие? Впрочем, это уже не важно. Главное — исправить вчерашнюю ошибку.

— Не переживайте об этом. Здесь же тоже живут люди. Если в помещении будет камин и тепло, я смогу пережить зиму.

В отличие от её уверенного тона, Дитрих раздражённо нахмурился.

— Разумеется. Было бы идеально устроить скандал и держать жену в холодной комнате.

Он тяжело вздохнул и постучал пальцами по руке. Тенесия промолчала, поняв, что он так делает, когда о чём-то размышляет. На её лице уже начала появляться улыбка — ей показалось, что он не собирается разрывать контракт.

— …Похоже, я начинаю понимать ваше отношение ко мне, леди.

Взгляд Дитриха, полный недоверия, остановился на её лице.

«Чёрт. Я, кажется, слишком прямо попыталась успокоить его…»

Тенесия попыталась что-то сказать, но Дитрих опередил её.

— Раз вы в порядке, на этом закончим. Я прикажу подготовить карету для вашего отъезда.

— А…

Она ещё даже не увидела ребёнка. Ни единого взгляда на его волосы. Тенесию пронзило чувство горького сожаления, и она поспешно заговорила:

— Я… я даже не успела нормально попрощаться со всеми…

— Если будете прощаться дважды, можете получить похороны ещё до свадьбы.

Она могла бы снова быть неправильно понята, если проявит слишком сильное рвение при первой встрече. Тенесия закрыла рот.

Она ещё увидит его. Она вернётся сюда снова.

Потерпи немного, мой ребёнок.

Она попыталась хотя бы немного осмотреть замок перед отъездом, но каждый раз её останавливались.

— Нельзя ходить по замку сразу после того, как вы потеряли сознание!

С лёгким звоном Тенесию заперли в тёплой комнате. Это было сделано из заботы, но всё равно слишком строго.

— Хотя бы дайте мне немного осмотреться…

— Укутайтесь в одеяло и отдыхайте. Если вам что-то понадобится, дайте знать.

Похоже, они решили, что её обморок — их вина, будто они плохо приняли гостью. Не в силах спорить с их искренней заботой, Тенесии оставалось только молча пить чай.

В итоге до самого отъезда она так и не увидела даже волоска того, кого искала. Дитрих тоже был занят и больше не появлялся.

Когда настало время уезжать, Тенесия вышла из замка. Перед ней появилась карета с гербом Хаберфельда.

— Вы поедете на этой карете.

Слова горничной подтвердили её догадку. Ей стало немного спокойнее.

— Мы заранее обогрели карету, учитывая ваше состояние, так что дорога будет комфортной.

— Спасибо.

С помощью горничной Тенесия села в карету.

Дверь закрылась, и колёса плавно тронулись с места. Поездка была несравнимо мягче, чем в дешёвой карете, на которой она ехала раньше.

Тенесия смотрела в окно, наблюдая, как замок постепенно исчезает вдали. Даже в другой, непривычной атмосфере знакомый вид немного её успокаивал.

«Я ещё вернусь сюда. У меня есть ещё один шанс — подарить ему всё, что мне было дано в этой жизни».

Тенесия не отводила взгляда от окна, пока знакомый пейзаж не исчез после телепортации кареты.

Когда они прибыли в поместье Бланшетт, изнутри уже доносился гул голосов. Возможно, всё из-за того, что их карета выглядела явно необычно. Тенесия тихо выдохнула, словно готовясь к надвигающемуся хаосу.

— Тенесия!

Как и ожидалось. Её мать, баронесса Бланшетт, больше раздражённая, чем обеспокоенная, появилась на пороге. Она стремительно подошла и схватила Тенесию за плечо.

— Где ты вообще была? У тебя ведь всё ещё слабое здоровье! И что это за карета?

— Простите, что уехала, не предупредив, мама. Мне нужно было обсудить кое-что с маркграфом Хаберфельда, поэтому я отправилась к нему.

— Не смей притворяться глупой! Я спрашиваю, зачем он вдруг согласился тебя принять и почему одолжил тебе карету с гербом своей семьи!

Её реакция оказалась куда резче, чем ожидалось. Тенесия быстро заморгала и натянула на лицо жалобное выражение.

«Мама, прости, что так долго скрывала это от вас. Я связала своё будущее с ним».

— Что…?

Широко распахнутые глаза баронессы впились в лицо Тенесии.

— О чём ты говоришь, Тенесия? Разве ты не помолвлена с графом Вайгейлином?

Дрожащие руки схватили её за плечи и встряхнули.

— Мне правда жаль, что я скрывала встречу с маркграфом. Но после того, как я едва не умерла, я поняла, что хочу провести оставшиеся дни с тем, кого люблю.

— Ты…!

Эту ложь она придумала ещё в карете. Мольба, которая звучала невинно, но отчаянно. Именно так должна была говорить слабая, наивная юная леди. Тенесия добавила, наполняя глаза слезами:

— Я не знаю, сколько мне осталось жить, но я хочу провести это время так, как сама выберу, мама.

— Как ты смеешь! Как ты можешь так отплатить графу Вайгейлину за его доброту!

Её голос дрожал так же, как и руки. Лицо, покрасневшее от волнения, исказилось от гнева.

«Здесь явно есть что-то большее, чем просто помолвка».

Насколько знала Тенесия, их брак был всего лишь устной договорённостью. Поэтому странная одержимость матери графом Вайгейлином выглядела подозрительно.

— Я правда сожалею перед графом. Но, пожалуйста, ради меня давайте просто сделаем вид, что этой помолвки никогда не было…

— Дело не в этом, Тенесия.

Холодный голос оборвал её на полуслове.

— Другой мужчина для такой хрупкой девочки, как ты? Как же должен страдать добросердечный граф Вайгейлин…

— Мама?

Что-то было не так. Атмосфера отличалась от той, на которую она рассчитывала. Она думала, что мать хотя бы проявит сочувствие к дочери, которая едва не умерла.

— Ради тебя будет правильно выйти замуж за графа Вайгейлина. Доверься матери.

С этими словами она хлопнула в ладони.

— Заприте Тенесию в её комнате.

Её дочь изменилась. После чудесного возвращения к жизни она стала вести себя так, как никогда раньше.

«Что-то здесь не так…»

Она всегда была проблемным ребёнком — первой дочерью женщины, которая мечтала о сыне. К тому же вечно больная, она только тратила и без того скудные средства семьи.

Иногда баронесса даже думала, что было бы лучше, если бы девочка погибла в несчастном случае. Но жизнь Тенесии оказалась удивительно цепкой — слабое тело будто не желало сдаваться.

Единственным её «плюсом» была красота. Из-за того, что она почти не выходила из комнаты, её бледная кожа и хрупкое телосложение делали её весьма привлекательной.

Баронесса, просто наблюдавшая за дочерью в ожидании её смерти, в какой-то момент изменила своё отношение. Она стала воспринимать Тенесию как средство для погашения долгов.

Стоило показать портрет, как старый, жадный мужчина сразу согласился на сделку. Слухи о его отвратительных привычках, из-за которых его жёны погибали одна за другой, её не волновали. Если она не расплатится с долгами, они потеряют поместье. Выдать Тенесию замуж было единственным выходом.

Когда дочь заболела, она решила, что шанс утрачен. Слёзы наворачивались на глаза при мысли, что долг так и останется непогашенным. Но чудесно вернувшаяся к жизни дочь стала для неё вторым шансом.

Однако теперь она изменилась. Начала говорить за семейным столом, высказывать своё мнение… и теперь ещё и бунтует. Её послушная дочь стала другой.

«Я должна отправить её к графу Вайгейлину, пока он ничего не узнал».

Нужно действовать, пока Тенесия не отказалась. Баронесса стиснула зубы.

— Быстрее!

Слуги схватили Тенесию за руки и удержали.

— Ты останешься в своей комнате до свадьбы с графом Вайгейлином. Свежий воздух тебе сейчас вреден.

— Мама! Не делайте этого!

Тенесия изо всех сил сопротивлялась, но она была слишком слаба против слуг. Её без труда скрутили и потащили в комнату.

— Отпустите!

Она не могла понять, почему мать обращается с ней как с преступницей прямо на глазах у слуг.

— Мама!

Она отчаянно позвала баронессу Бланшетт, но безрезультатно. Как только её бросили в комнату, дверь с грохотом захлопнулась прямо перед ней. А затем снаружи раздался звук запираемого замка.

Тенесия застыла в оцепенении.

Она не ожидала, что её запрут. Это был совершенно неожиданный поворот событий.

Нет, ей следовало заподозрить неладное ещё тогда, когда они начали так спешить со свадьбой. В конце концов, прошло всего три месяца с тех пор, как их дочь, находившаяся на грани смерти, пришла в себя.

Тенесия потерла ушибленное место и подошла к окну.

Скрип.

Старая рама заскрежетала, когда она открыла окно. С высоты третьего этажа сад внизу казался гораздо дальше, чем она ожидала. Даже если связать простыни в верёвку, вряд ли она достанет до земли.

«Значит, через окно не выбраться…»

Способов сбежать из этой маленькой комнаты было немного. А с её слабым телом — ещё меньше. Тенесия тревожно посмотрела на запертую дверь.

Прошло некоторое время. Когда настало время обеда, в комнату вошла служанка, толкая тележку с едой.

— Сара!

Тенесия радостно улыбнулась и схватила её за руку, в которой та держала тарелку.

— Сара, пожалуйста… выпусти меня.

— Зачем вы так поступили, миледи? Если бы вы просто послушались мадам, у вас был бы спокойный брак.

«Спокойный? С седым стариком?..»

Слова Сары прозвучали так, будто виновата была она сама. Тенесия растерялась. Но Сара была единственной, к кому она могла обратиться за помощью, и она продолжила, пытаясь её убедить:

— Я не хочу выходить замуж за графа Вайгейлина. Ты же знаешь, сколько ему лет, Сара. Если ты просто выпустишь меня так, чтобы никто не узнал, я обязательно отплачу тебе за помощь.

— Нет, не могу. Тогда мадам меня отругает. Вчера она уже отчитала меня за то, что я плохо за вами следила и даже не заметила, как вы ушли.

Столкнувшись с твёрдым отказом, Тенесия сжала кулаки. Если давить на жалость не выходит, придётся действовать иначе.

— Тогда… хотя бы передай это письмо маркграфу Хаберфельда. Пожалуйста, помоги мне. Ты же знаешь, кроме тебя у меня никого нет.

Тенесия достала из кармана письмо. Оно было написано её собственной рукой — почерком Тенесии, а не Грейс.

«Хорошо, что это тело помнит её почерк».

Она уже показывала Дитриху письмо, написанное почерком Грейс. Нужно было изменить его, чтобы избежать лишних подозрений.

Затем она сняла серьги. Протягивая Саре своё последнее украшение, она заметила, как у той загорелись глаза.

— Миледи… вы правда…

Взгляд Сары наполнился жадностью, когда она посмотрела на драгоценные камни. Она огляделась по сторонам, затем быстро взяла письмо и серьги, спрятав их в карман.

— Это последний раз, когда я вам помогаю, миледи.

— Спасибо, Сара.

Тенесия облегчённо выдохнула, и на её лице появилась спокойная улыбка. Если только Сара сможет доставить это письмо её мужу, всё будет хорошо.

«Хотя неизвестно, придёт ли Дитрих сам…»

Он был занятым человеком, поэтому она не рассчитывала, что он появится лично. Она даже написала в письме, что достаточно просто прислать за ней рыцарей.

Она сделала всё, что могла. Оставалось только ждать.

Но покой длился недолго.

— Тенесия! Как ты могла?!

Спустя несколько дней дверь распахнулась. Но вошёл не Дитрих, а баронесса Бланшетт. Она с яростью бросила на пол письмо, которое держала в руке.

— Я же ясно сказала тебе сидеть тихо! Как ты могла вытворить такое?!

«Сара показала письмо мадам…»

Мысль о том, как Сара, забрав украшение, тут же побежала докладывать баронессе, потемнила её взгляд от гнева.

— Это уже переходит все границы. Я не хотела заходить так далеко.

Баронесса слегка хлопнула в ладони.

— Войдите.

Словно ждали этого момента, в комнату тут же ворвались слуги. Похоже, она собрала всех немногочисленных мужчин в доме — в комнате стало тесно.

— Соберите вещи Тенесии.

— Мама!

— Может, перед свадьбой тебе не помешает немного «подготовки невесты»? Когда окажешься у графа Вайгейлина, поймёшь, что всё это — ради твоего же блага.

Слуги начали торопливо складывать её скудные вещи в мешки. Тенесия бессильно опустилась на пол, наблюдая за этим.

Теперь выхода действительно не было. Если её увезут силой, у неё не останется выбора, кроме как выйти замуж за графа Вайгейлина.

— Не переживай, я приду на твою свадьбу.

Её спокойная улыбка выглядела зловеще. Тенесия подняла на неё взгляд, полный отчаяния.

И в этот момент—

— Мадам! Мадам! У нас гость!

Служанка, развешивавшая бельё во дворе, вбежала в комнату, тяжело дыша.

— Гость?

На лице баронессы мелькнуло недовольство.

— Сегодня никого не должно было быть. Кто осмелился прийти без разрешения?

— Это…

Служанка замялась, затем осторожно произнесла:

— Маркграф Хаберфельда прибыл.

Баронесса Бланшетт редко показывала растерянность.

— Что? Почему маркграф Хаберфельда здесь…?

Она осеклась и резко повернула голову к Тенесии.

— Тенесия, это ты его позвала?

— Это невозможно. Вы же сами знаете, что всё это время я была заперта здесь, мама.

— Но…

Смущённая, она нервно раскрывала и закрывала веер.

Слова Тенесии были правдой. Перехваченное письмо всё ещё лежало у неё перед глазами.

На мгновение взгляд баронессы, полный раздражения, остановился на дочери. Она бросила на неё резкий, недовольный взгляд и поспешно прикрыла дверь.

— Сначала постарайтесь как-нибудь его отправить.

— Ч-что мне сказать…?

— Делайте что угодно! Я не могу принимать гостей, когда хозяина нет дома…

— Говорить, что здесь никого нет, когда вы стоите прямо передо мной… признаться, это меня разочаровывает.

Едва баронесса собралась что-то добавить, как внезапно раздавшийся голос Дитриха, вместе с его появлением, заставил всех замереть.

Издалека донеслось отчаянное: «Туда нельзя!», ясно давая понять, что он просто проигнорировал любые попытки его остановить.

— Значит, вот так в поместье Бланшетт встречают гостей?

— Нет, вы не так поняли… Я просто растерялась, потому что вы пришли внезапно, без предупреждения…

Баронесса встала в проёме, заслоняя собой дверь. Она пыталась не дать Дитриху заметить, что происходит внутри. Широкий подол её платья хорошо скрывал происходящее.

— Надеюсь, вы поймёте. Как только я услышал один любопытный слух, не смог не прийти лично.

— Любопытный слух? Какой именно…?

— Слух о том, что леди Бланшетт собирается выйти замуж за графа Вайгейлина.

Спокойный голос прозвучал ровно, но его намерения оставались неясны.

— Полагаю, баронесса Бланшетт в курсе?

— Ну… если вы об этом, то это не просто слух — это правда.

Даже обычно невозмутимая баронесса, похоже, боялась Дитриха. В её голосе появилась едва заметная дрожь.

— Она сама настаивает на том, чтобы отправиться в дом графа Вайгейлина и начать подготовку к свадьбе, так что я как раз собиралась отправить её туда…

— Мама, я…!

— Замолчи, Тенесия!

Резкий окрик оборвал её слова.

— Ты повышаешь голос в присутствии маркграфа — это недопустимо.

Одновременно с этим баронесса, не привлекая внимания, подала знак слугам через щель в двери. Те сразу всё поняли и быстро схватили Тенесию, зажав ей руки и рот.

Не успела она даже сопротивляться, как её уже связали, а рот зажали. Давящая атмосфера заставила Тенесию бессильно рухнуть на пол.

— Прошу прощения. Надеюсь, вы проявите терпение к грубому вмешательству моей дочери.

Говоря это, баронесса опустила взгляд, на удивление вежливо — несмотря на только что отданный жестокий приказ.

— Слух правдив. Мы уже всё решили.

— То, что вы говорите, отличается от слов леди Бланшетт.

— Ну… если вы об этом, то мне нечего сказать. Этот ребёнок просто ведёт себя незрело. Прошу вас отнестись с пониманием.

«Я на это не соглашалась!»

Крик, который никто не слышал, рвался из груди Тенесии. Она пыталась говорить, но каждый раз слуги сжимали её ещё сильнее.

«Всё бесполезно…»

Отчаяние накрыло её. Она не могла ни двигаться, ни говорить.

Если Дитрих сейчас уйдёт — это конец. Тенесия крепко зажмурилась.

— …Я уверен, вы бы не стали лгать, мадам.

— Разумеется. Перед маркграфом Хаберфельда я не посмела бы…

Баронесса мягко улыбнулась и взмахнула веером. Казалось, разговор подходит к мирному завершению.

— Тогда, полагаю, на этом мы закончим—

— Подождите.

— Что?..

Дитрих шагнул вперёд, минуя баронессу, и с силой распахнул дверь. Та с грохотом ударилась о стену, полностью открывая комнату.

— П-подождите!

Баронесса, слишком поздно осознав происходящее, попыталась его остановить, но скрыть увиденное уже было невозможно. Увидев Тенесию, удерживаемую слугами, Дитрих приподнял бровь.

— Уберите от неё руки.

От его холодной, давящей ауры слуги один за другим отступили. Когда последняя рука исчезла, Тенесия обессиленно рухнула на пол.

— Вы в порядке, леди?

С помощью Дитриха она едва смогла кивнуть. Её тело, всё ещё дрожащее от пережитого, тряслось, словно лист на ветру.

— Что это за безобразие?! Я всего лишь наказывала её за безрассудство! Даже если вы маркграф, это крайне невежливо!

— Невежливо? Я?

Дитрих прервал баронессу и холодно посмотрел на неё.

— Угх…

От его взгляда баронесса невольно вздрогнула.

— Невежливы здесь как раз вы.

— …Что?

— Глава дома Хаберфельд обязан защищать свою кровь. А раз вы этому препятствуете, вполне естественно, что я действую соответствующим образом.

— Род?.. Что вы имеете в виду?

От этих слов и баронесса Бланшетт, и Тенесия одновременно подняли головы, широко раскрыв глаза.

— Кого именно…?

— А кого ещё?

— Неужели…?

В одно мгновение все взгляды устремились на плоский живот Тенесии.

В комнате повисло напряжённое молчание.

Беременна. Кровь Хаберфельда — в утробе незамужней девушки! Все смотрели на Тенесию с потрясением.

«Я?..»

Проблема была в том, что сама Тенесия ничего об этом не знала.

Тишина стала почти осязаемой.

— Леди, сюда.

Поддерживаемая Дитрихом, Тенесия с трудом поднялась.

«Ноги… совсем не слушаются…»

Наверное, из-за того, что она долго стояла на коленях, силы в ногах не осталось.

— Ах…

Проходя мимо баронессы Бланшетт, Тенесия сильно пошатнулась. Она удержалась только потому, что держалась за руку Дитриха.

— Осторожнее. Если напугать ребёнка, это может плохо кончиться.

Рука, поддерживающая её, была удивительно бережной. Это прикосновение напомнило ей о том, как он когда-то касался Грейс, и, сама того не замечая, Тенесия крепче вцепилась в него.

— Р-ребёнок? О чём вы? Моя дочь всё время была дома! К тому же она долго болела! Как она вообще могла встретиться с маркграфом?!

— Похоже, стоит пересмотреть безопасность вашего поместья. Она у вас, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

От этих слов лицо баронессы вспыхнуло ярко-красным. Он не сказал прямо, но намёк был очевиден — и окружающие сами сделали выводы.

Именно этого Дитрих и добивался.

— Н-но всё равно! Вы не можете просто так забрать Тенесию!

— Ах.

На крик баронессы Дитрих остановился и обернулся, словно только сейчас вспомнил об этом.

— В таком случае мне стоит извиниться за то, что я не сообщил вам заранее.

— Нет, это не…

— Я уважал её желание самой рассказать семье, но теперь сожалею, что всё обернулось так.

— Но Тенесия должна выйти замуж за графа Вайгейлина…

— Думаю, вы сами объясните это графу, мадам. Как бы ни было важно прежнее соглашение, мы не можем игнорировать ребёнка в её утробе.

Так же, как она только что делала с Тенесией, Дитрих обрывал каждую попытку баронессы что-то возразить.

— Идём.

Больше не говоря ни слова, он развернулся и направился к выходу, крепко придерживая Тенесию за талию.

— Вы не можете!

Крик баронессы снова остановил их.

— Тенесия… Тенесия должна выйти за графа Вайгейлина! Мы уже получили деньги!

Загнанная в угол, баронесса наконец выдала правду.

— Если мы не выполним соглашение, кто знает, какие неприятности нас ждут…!

— Сколько?

— Что?..

— Сколько вы получили?

Улыбка, которую Дитрих держал из вежливости, исчезла. Его нахмуренные брови ясно показывали, насколько он зол.

— Э-это…

— Сколько бы это ни было, если граф Вайгейлин потребует деньги, отправьте его к Хаберфельдам. Мы разберёмся.

После этих слов баронесса потеряла дар речи. Этим решением он полностью снял и позор с семьи Бланшетт, и возможный гнев графа Вайгейлина — но она всё равно не смогла ничего ответить.

Уже у выхода из поместья за их спинами раздался её голос, полный злобы:

— Не оборачивайся.

Когда Тенесия замедлила шаг, Дитрих крепче сжал её руку. Он помог ей сесть в ожидавшую карету и сам последовал за ней.

Кучер тронул лошадей, и карета плавно покатилась вперёд. Когда она набрала ход, Дитрих поднял взгляд.

Та, что ещё недавно говорила без умолку, исчезла — теперь рядом сидела женщина, будто сжавшаяся в себе. Вспомнив её дрожащие плечи, он раздражённо провёл рукой по волосам.

«Если бы я не пришёл…»

Стоило только представить, для чего у входа уже была готова карета, как в нём снова вспыхнула злость.

Необычайно сильное раздражение не отпускало его. В памяти всплыли слова, услышанные им когда-то в королевском дворце.

Дитрих был в крайне скверном настроении.

Утром пришёл императорский приказ явиться во дворец — якобы по срочному делу. Что-то случилось? Он поспешил туда, но в итоге столкнулся с абсурдным требованием.

— Сколько ты собираешься держать место хозяйки Хаберфельда пустым? Хватит упрямиться и встреться уже с кем-нибудь.

Император был настойчив. Он буквально навязал встречу и, довольный, отпустил Дитриха.

Ещё во время брачного возраста второй принцессы Дитриха постоянно втягивали в подобные «смотрины», и ему приходилось раз за разом отказываться. Теперь же император настаивал, чтобы он встретился с четвёртой принцессой, снова намекая на брак между Хаберфельдом и императорской семьёй.

— С возрастом люди становятся хитрыми и неприятными.

Император никогда не действовал без выгоды для себя. Вспомнив его гладкую, расчётливую улыбку, Дитрих почувствовал, как внутри всё закипает.

Его раздражённые шаги гулко отдавались в коридоре. Дворцовые слуги, заметив его, поспешно отступали в сторону или отворачивались.

— Пожалуйста, подождите здесь. Я приведу вашу лошадь.

Дитрих хотел как можно скорее покинуть дворец. Пока он стоял у стены в ожидании, до него донёсся разговор.

— …Ты слышал?

Голос раздался из-за арочного окна.

— Говорят, семья Бланшетт снова заняла деньги у Вайгейлинов.

Бланшетт. В памяти сразу всплыла та женщина, которая в последнее время не давала ему покоя. Похоже, это был разговор, который не предназначался для чужих ушей — голоса становились всё отчётливее.

— Да это уже давно тянется, разве нет? Сначала всё начиналось как «поддержка», а теперь дошло до того, что они даже связались с ростовщичеством графа Вайгейлина.

Ростовщичество? Это было новой информацией для Дитриха. Он подошёл ближе к окну.

— Именно. А ты слышал? Граф Вайгейлин собирается снова жениться!

— Что? Серьёзно?

— Да. И не на ком-нибудь, а на дочери барона Бланшетта.

— Купить себе жену за деньги… Барон и так не подарок, а у графа после всех этих женщин ещё силы остались?

— Вот именно.

Дитрих нахмурился. Вспомнились слова Тенесии о том, что беспокоиться не о чем, ведь она провела ночь в его особняке. Её образ мелькнул в голове, и раздражение только усилилось.

— Кстати, у Бланшеттов ведь всего одна дочь? Та, что с детства слабая.

— Да, именно она выходит замуж.

— Ох, с таким стариком она и месяца не протянет.

— Похоже, раз они не могут вернуть долг, решили продать дочь.

— Ну, как бы она ни была слаба, одну ночь фантазии ему точно подарит.

— Эй, ты…

После пары грубых шуток голоса стихли.

— Простите, что заставил вас ждать.

Стук копыт возвестил о возвращении конюха с лошадью. Дитрих взял поводья, но не двинулся с места.

Это не имело к нему прямого отношения. Если Тенесия выйдет замуж за графа Вайгейлина, их устное соглашение будет аннулировано.

«Но что насчёт информации о Грейс?..»

Он вспомнил Тенесию, которая так сильно напоминала Грейс. Она раздражала его, но всё же представляла ценность.

Он даже не получил обещанного письма. Чтобы добыть нужные сведения, ему придётся какое-то время подыграть.

«Она ещё может пригодиться. Хотя бы ненадолго».

Он не мог позволить ей уйти сейчас.

Даже если всё это — ложь, неважно. Он может держать её рядом и постепенно отделить правду от вымысла.

«По крайней мере, письмо выглядело настоящим».

Он крепче сжал поводья и развернул коня в сторону поместья Бланшетт — в противоположную от своих владений.

«Теперь понятно, почему ты так отчаянно хотела сбежать из дома».

Тенесия не могла вымолвить ни слова. Пусть это и не была настоящая семья, но жгучий стыд не отпускал её, будто всё происходило по-настоящему.

Дитрих бросил на неё взгляд.

Он не мог понять, что в её теле могло казаться опасным. Её заставили стоять на коленях, слуги удерживали её, зажимали рот — унижение было очевидным.

Даже взрослому мужчине было бы трудно оправиться после такого. И всё же ощущение её руки, крепко вцепившейся в его рукав, не выходило у него из головы.

— Спасибо. Я не ожидала, что вы придёте за мной лично.

— Не стоит благодарности. Тебе всё равно придётся заплатить за это.

— Что?

— Через месяц.

Дитрих протянул руку.

— В Хаберфельд прибудет принцесса. Я хочу, чтобы ты встретила её.

— Зачем здесь принцесса…?

— Всё тот же разговор о браке. Я сказал, что мы собираемся пожениться — это их заинтересовало. И они тут же назначили встречу с принцессой, а заодно предложили и свадьбу, даже дату уже наметили.

— Принцесса?

— Четвёртая принцесса.

Тенесия вспомнила светловолосую принцессу, которая в её смутных воспоминаниях о королевской семье всегда держалась в тени.

— Твоя задача проста. Ты должна благополучно отправить сокровище империи обратно. И заодно было бы неплохо передать, что ты хочешь прекратить все эти ненужные разговоры о браке.

— Я?

— Разумеется. В наш договор входило избегать лишних брачных переговоров.

Дитрих пристально смотрел на неё.

— Ты уверена, что справишься с приёмом?

— Просто сделай так же, как тогда, когда предложила контрактный брак.

В его тёмных глазах отражалась она сама. Недоверие никуда не исчезло, и его взгляд словно видел её насквозь. За окном быстро мелькали пейзажи его земель, из которых он ещё не успел полностью выбраться.

— Поняла. Я постараюсь.

— Тогда договор заключён.

Дитрих протянул руку. Пейзаж за окном постепенно сменился с зелёных равнин на сухую, бесплодную землю.

— Рассчитываю на тебя в течение двух лет, маркграфиня.

— С возвращением, милорд.

Когда они прибыли в замок Хаберфельд, их встретил дворецкий.

— И… госпожа.

На этот раз он вежливо поклонился Тенесии.

В его поведении не было ни удивления, ни неловкости — словно он заранее всё ожидал. Он плавно и уверенно принял её верхнюю одежду.

— Позвольте провести вас в вашу комнату, чтобы вы могли отдохнуть. С багажом придётся немного подождать.

— Хорошо.

В отличие от прошлого раза, дворецкий повёл Тенесию не в гостевую комнату, а в покои хозяйки.

— С этого момента это ваша комната.

Как и ожидалось, это была не та спальня, которой пользовалась Грейс. Тенесия медленно осмотрела новую обстановку.

— Позвольте представить. Это служанки, которые теперь будут вам прислуживать.

По знаку дворецкого две девушки склонили головы.

— Я Эмили.

— Я Хелле.

— Если вам понадобятся другие слуги, не стесняйтесь звать.

После представления дворецкий покинул комнату. Тенесия перевела взгляд на служанок.

— Для начала… мне понадобится одежда. Мой багаж ещё не прибыл.

— Если вы хотите сшить платье, оно будет готово завтра. Но у нас есть готовая одежда для гостей. Если вы не против, я могу принести её.

— Пожалуйста.

Хелле с доброй улыбкой вышла за одеждой, а Тенесия начала переодеваться с помощью Эмили.

Оставшись в одной сорочке, она накинула плотный халат, дожидаясь одежды.

— Вы рады?

— Все в этом замке этого ждали. Они надеются, что вы снова разгоните тучи над Хаберфельдом. Что позаботитесь о хозяине.

Пока она завязывала пояс, Эмили заговорила.

— Прежняя хозяйка всегда заботилась о таких, как мы — простых людях. Она идеально подходила господину.

— Понятно.

На мгновение лицо Эмили смягчилось, но тут же она спохватилась и покачала головой.

— Ох, простите, я не имела в виду, что вы не подходите господину!

— Всё в порядке. Скучать по кому-то — естественно. Когда следы прошлого ещё так свежи, иначе и быть не может.

Тенесия покачала головой. В конце концов, это была и её история тоже. У неё не было причин обижаться.

— У меня есть вопрос. Большинство слуг здесь недавно наняты? Не осталось ли старых?

— Пожалуй, да. Тогда наняли много новых людей, кроме меня.

Теперь, когда она задумалась, это действительно было странно. Она ожидала встретить кого-то знакомого в замке, но сколько ни искала — никого не находила.

— И ещё… господин часто уезжает надолго. В этот раз он впервые так долго остаётся дома.

— Часто уезжает?

Тогда… где его сын?

Мысли вихрем пронеслись у неё в голове. Судьба ребёнка, которого она так и не увидела, стала волновать её ещё сильнее.

Его отправили куда-то? Но ему всего пять лет…

Тенесия тревожно посмотрела в сторону двери.

— Не волнуйтесь так сильно. Сегодня он никуда не уедет. Всё-таки важный день.

— Ах… точно.

От неожиданной смены темы Тенесия поспешно отвела взгляд. Нельзя было, чтобы кто-то заметил её странное поведение.

— Кстати, если мы начнём готовиться сейчас, времени будет немного. Придётся поторопиться.

— Готовиться? К чему?

— Ох, не нужно смущаться.

Эмили, аккуратно завязав ленту, широко улыбнулась.

— Конечно же, к вашей первой ночи вместе.

Тенесия отнеслась к этому слишком легко.

В конце концов, это был всего лишь двухлетний контрактный брак. Не было ни необходимости, ни смысла устраивать пышную церемонию. Она думала, что достаточно просто жить, словно хозяйка дома — почти незаметно — а потом уйти, когда придёт время.

Но мир не был столь снисходителен ни к Грейс, ни к Тенесии.

«Я совсем забыла, что должна обмануть и людей здесь…»

Тенесия мысленно подавила крик. Никто, кроме них двоих, не знал о контракте. А те, кто не знал, естественно, считали, что раз они решили пожениться, то, конечно же, проведут ночь вместе.

Её буквально затолкали в комнату, не дав даже спросить о ребёнке. Подозрительная улыбка и звук закрывающейся двери до сих пор стояли перед глазами.

— Ха…

Те, кто старательно всё подготовил, ни в чём не были виноваты. Ошибся Дитрих — он принял решение в одиночку, не объяснив всего до конца.

Тенесия опустила взгляд. Её вид — сидящей в тёмной спальне в одиночестве — сильно отличался от прежнего.

Лёгкое платье, которое она даже не помнила, когда надела, мягко облегало её фигуру. Волосы, аккуратно уложенные и пропитанные ароматом духов, приятно пахли.

Если бы всё на этом заканчивалось, она могла бы спокойно уснуть. Но проблема была в том, что вся эта подготовка — ради одной ночи с её бывшим мужем… нет, снова мужем, Дитрихом.

Тенесия снова коснулась своей щеки, пытаясь успокоиться, но это не помогло.

«Почему это вдруг кажется таким странным?..»

Это действительно было странно. Это ведь не первый раз, когда она будет с ним, и всё же она так нервничает.

До того как она забеременела, они были обязаны делить постель раз в месяц.

Несмотря на контракт, он честно исполнял роль мужа.

И потом…

Она невольно вспомнила о своей смерти и покачала головой. Она слишком далеко зашла в своих мыслях. Тенесия крепко сжала руки и положила их на колени.

«Я жива. Я не умерла…»

Иногда, когда по её телу проходило странное ощущение, словно оно ей не принадлежит, у неё возникало сильное желание расцарапать себе запястье.

Эта странная привычка появилась после того, как она стала Тенесией Бланшетт. Ей казалось, будто к её коже прикасается не ветер, а грязь.

Тенесия с усилием сдержала желание впиться ногтями в запястье.

«Мне нужно это прекратить…»

Это было не так, как в семье Бланшетт, где на неё всем было наплевать. Она вздохнула, вспомнив, как удивились те, кто её одевал.

«Хорошо, что мне удалось это скрыть…»

Ещё немного — и пошли бы слухи о том, что у новой жены есть следы самоповреждений.

Чтобы отвлечься, Тенесия оглядела комнату.

Это была не та спальня, которую они делили раньше. В воздухе ещё витал лёгкий запах свежей краски от новой мебели.

Почему ту комнату сохранили, если не собирались её использовать?

Комната Грейс. «Моя комната», где до сих пор оставались следы её присутствия.

Складка на одеяле, которую она когда-то аккуратно завернула. Книга, снятая с полки, но так и не дочитанная. Даже стул, отодвинутый в сторону. Всё осталось таким, каким было в последний раз.

Будто время продолжало идти без Грейс, словно она никуда не исчезала. Среди всех изменений в замке только эта комната осталась такой же, как пять лет назад.

Неужели её смерть заставила их так тревожиться?

Эта мысль не давала покоя, ведь комнату регулярно убирали.

Но зачем? Вопросы накапливались один за другим.

«Кстати… почему он так долго?»

Вопреки словам служанок, что он скоро придёт, Дитрих всё не появлялся. Она прислушалась, но не услышала ни звука шагов.

Оказаться одной в такой обстановке оказалось куда неловче и смущающей, чем она ожидала.

Тенесия украдкой посмотрела вокруг. Лепестки роз, разбросанные по кровати, розовое постельное бельё, мягкий свет свечей, вино и закуски.

Ей вдруг показалось, что она выглядит как та, кто с нетерпением ждёт его среди всего этого — и её лицо вспыхнуло.

Даже в постели Дитрих играл роль заботливого мужа. Его прикосновения были такими нежными, что почти позволяли забыть о том, что всё это — лишь обязанность ради наследника.

После стольких месяцев она снова почувствует его прикосновение. Сердце забилось быстрее.

Его взгляд — настойчивый, неотступный — словно разливался по телу жаром, от которого внизу живота становилось тепло и щекотно. Она крепко зажмурилась.

Мысли сами собой уносили её всё дальше. Тенесия резко покачала головой, пытаясь избавиться от них.

— И чего ты так сама с собой головой мотаешь?

— Ах…

Вздрогнув от голоса, она повернула голову и увидела Дитриха, которого даже не заметила, как он вошёл. На нём была лёгкая рубашка вместо привычной одежды, и это невольно привлекло её внимание.

— Тебе было некомфортно одной так долго? Если да — прошу прощения.

— Н-нет, не в этом дело…

Дитрих быстро пересёк комнату и остановился прямо перед ней. Его равнодушный взгляд скользнул по её фигуре.

— Ты переоделась.

— Э-это…

— Тебе идёт.

Что?..

Тенесия не успела даже ответить, как Дитрих уже уложил её на кровать.

В последний момент, перед тем как её голова коснулась постели, она почувствовала, как он аккуратно поддержал её затылок. Это было продуманное, осторожное движение, но у неё не было времени об этом задуматься.

Тенесия попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

«Он всегда был таким… напористым?..»

Она ощутила его вес по обе стороны от головы. Словно не желая наваливаться на неё полностью, он опёрся на руки, удерживая себя.

Тенесия напряглась, почувствовав его колено между её ног.

Обычно он всегда спрашивал её согласия, даже в заранее оговорённые дни. Всегда учитывал её мнение.

Но сегодня всё было иначе. Его торопливые руки развязали шнуровку и раздвинули ткань платья. Обнажённая кожа вздрогнула от прохлады воздуха.

Словно желая поскорее покончить с этим, он действовал резко, почти небрежно.

Это был долг. Обязанность. Всего лишь действие ради внешнего вида. Ничего больше.

И всё же её сердце, которое по-глупому забилось быстрее, теперь сжималось от тяжести.

— Почему ты такая напряжённая? Тебе не нравится кровать?

— Н-нет… кровать мягкая.

«Что я вообще несу?..»

Тенесия едва сдержалась, чтобы не прикусить язык от собственной глупости.

— Но ты вся дрожишь. Здесь холодно?

Осторожная рука коснулась её щеки. Неосознанно она сама потянулась к его ладони, наслаждаясь мягким прикосновением пальцев.

Дитрих застыл.

Её поступок, продиктованный тоской, мог показаться ему отвратительным. Осознав это, Тенесия тут же пожалела.

— Маркграф Хаберфельда…

— Ты меня путаешь.

— Я?..

Её губы дрогнули от этих слов.

— Ты размываешь границы, которые я установил… будто пытаешься сказать, что в них есть что-то неправильное.

В тусклом свете единственной свечи его глаза сверкали, словно чёрный обсидиан.

— Ты так легко переступаешь их.

Его голос прозвучал глухо, когда тень легла на лицо. На мгновение ей показалось, что его выражение исказилось.

— Почему ты ушла от меня?

«Я?..»

На мгновение Тенесия растерялась, не понимая, о чём он говорит. А затем, запоздало осознав смысл его слов, пробормотала:

— Но… вы же сами отправили меня домой…

— Я до сих пор скучаю по тебе так, что могу сойти с ума.

— Что?..

Разговор явно не совпадал — слова не складывались. Присмотревшись, Тенесия уловила запах алкоголя.

«Он пьян…»

Дитрих, который никогда не показывал слабости перед алкоголем, был настолько пьян, что даже не узнавал человека перед собой. И было ясно, зачем он пил.

— Дитрих…

Она попыталась отстраниться, но безуспешно. Его хватка была слишком крепкой.

— Почему так?.. Я провёл больше времени без тебя, чем с тобой. Этот дом не может существовать без тебя…

Слушая его, Тенесию внезапно пронзила мысль, от которой перехватило дыхание.

Почему она раньше не подумала об этом? Что у него могла быть другая женщина… не его жена.

Она попыталась вырваться, охваченная мыслью, что могла по своей прихоти разрушить его жизнь.

— Я… тот человек…

— Как мне вернуть тебя? Что я должен сделать…

Её движения постепенно замерли. Даже если он был пьян, в его голосе звучало искреннее отчаяние.

— Дитрих…

Его голос, полный боли, отзывался в её груди. Сжатые брови ясно выдавали его страдание.

Она поняла — в его сердце есть человек, занявший огромное место. Кто-то, чьё отсутствие оставило в нём зияющую пустоту.

И когда их взгляды встретились, Дитрих прошептал ей на ухо, его голос почти исчез:

— Ты мне нужна, Грейс…

Глаза Тенесии широко распахнулись от шока.

Кому я нужна?

Если бы не дыхание, щекочущее ухо, Тенесия решила бы, что ей просто послышалось. Тепло всё ещё оставалось, будто могло расплавить кожу своим жаром.

Её муж скучает по ней.

Мысль была настолько нелепой, что казалась ошибкой. И от того, что это оказалось правдой, становилось ещё страннее.

«Дитрих… скучает по мне?..»

Наверное, дело в её собственной вине. Она ведь почти ничего для него не сделала. Лишь бежала за ним, цеплялась за него, не в силах отпустить всё, что получила от него.

Возможно, поэтому…

Она не могла этого понять.

Неужели она была для него настолько важна?

За те два года, что они прожили вместе, она ни разу не почувствовала ничего подобного. Их брак был контрактом, их отношения — обязанностью. По крайней мере, она всегда так думала.

«Может, я ошибалась?..»

Возможно, он видел её иначе, чем она считала.

— Грейс…

Он смотрел на Тенесию, но в его глазах уже отражался кто-то другой. Будто он искал в ней Грейс, медленно скользя взглядом по её лицу — хотя она совсем не была на неё похожа.

В этот момент она запуталась в собственных чувствах.

Титул маркграфа не давал ему покоя.

Внешнее давление не прекращалось, и бывало, что он уезжал на месяцы, оставляя Грейс одну. Тогда она брала управление замком на себя.

Он не колебался, оставляя её. Для него приказы были важнее всего, и он не мог позволить врагам топтать свои земли.

Но и своим обязанностям он не пренебрегал. Когда находился в замке, он старался уделять ей столько времени, сколько мог.

Чаще всего это были лишь совместные трапезы или чай — но для неё этого хватало.

Он всегда выглядел по-настоящему занятым, заваленным работой. И всё же своё обещание относиться к ней как к «маркграфине» он выполнял безупречно.

Он был человеком строгих правил и дисциплины.

Поэтому она была уверена, что он никогда не вложит в этот контрактный брак своё сердце. Что их чувства не могут быть взаимными. Она верила в это без сомнений.

«А если я ошибалась?..»

Возможно, как она постепенно начала видеть его по-новому, так и он смотрел на неё иначе. Может, он заботился о ней не только как о фиктивной жене.

Тук-тук.

Сердце забилось быстрее.

Возможно, слухи были правдой.

Пусть и преувеличенные, но не на пустом месте. Мысль о том, что за пять лет он не забыл её, заставила сердце колотиться ещё сильнее.

«А если это лишь краткий миг?.. Мимолётный шанс?..»

В этот момент в её голове всплыл голос мужчины. Того самого странного человека, возможно спасшего ей жизнь. Его слова, словно клеймо, не давали покоя.

Её протянутая к Дитриху рука замерла.

«Я проживу недолго…»

Даже без его слов это было очевидно по её состоянию. Слабое тело — максимум ещё несколько лет.

Даже жар, поднявшийся в дороге, только укрепил эту мысль.

Тенесия медленно опустила руку.

«Я не скажу ему, что я — Грейс».

Что это изменит? Показать ему, как она умирает во второй раз? Это было бы слишком жестоко для Дитриха, которому снова пришлось бы остаться одному.

«Ничего не изменилось…»

С самого начала она не могла сказать правду. Ни о том, кто она, ни о своих чувствах.

Но её чувства были настоящими. Как бы она ни называлась — Тенесия или Грейс — она приняла эту вторую, короткую жизнь, чтобы помочь ему.

Она медленно подняла голову. Дитрих, всё ещё пьяный, смотрел на неё расфокусированным взглядом.

«На кого он сейчас смотрит?.. Кого видит?..»

Грейс? Тенесию?

Это уже не имело значения. Она с трудом сдержала слёзы.

Она была рада, что он пьян.

Теперь она могла притвориться Грейс — будто просто утешает его. Перед бессознательным человеком это не казалось неправильным. Напротив — приносило странное счастье.

Тенесия снова протянула руку. Обняв его за широкие плечи, она почувствовала, как его тело напряглось от прикосновения.

Как же приятно — снова касаться его. Чувствовать, что он жив.

То, чего она не могла, когда умерла. То, по чему так тосковала.

— Не переживай, Дитрих…

тихо прошептала она, ощущая тепло их соприкосновения.

— Ты справишься. Как всегда.

— Мы провели вместе слишком мало времени… поэтому перемены кажутся такими тяжёлыми.

Вряд ли он услышит её тихий шёпот в таком состоянии. Но это и не важно.

«Это только для меня».

Сейчас важен лишь этот момент — возможность снова быть рядом с ним.

Тенесия улыбнулась.

— Но скоро это перестанет иметь значение. Как я и говорила, это было недолго… и ты уже достаточно обо мне думал.

Она почувствовала, как его рука мягко коснулась её уха.

Это было словно начало чего-то. Тенесия медленно подняла голову.

Лёгкое прикосновение — ко лбу. К переносице. К закрытым векам.

И затем мягкий поцелуй лёг на её щёку.

— Грейс…

— Да…

— Грейс… Грейс…

Он снова и снова повторял её имя, запинаясь. В этих сбивчивых словах, непривычно для него, звучала тоска.

— Не уходи от меня…

— …Я не уйду. Не уйду.

— Тебе ничего не нужно делать. Просто будь рядом. Пожалуйста… прошу тебя…

Ах…

В конце концов Тенесия не смогла сдержать слёз.

Её сердце переполняло счастье.

И в то же время — будто разрывалось на части.

Почему она не поняла этого раньше? Почему не смогла сказать о своих чувствах хоть немного раньше — или хотя бы понять его?

Запоздалое сожаление болезненно сжалось в груди.

Возможно… у них и правда могла быть другая жизнь.

— Да… я здесь. Всегда рядом с тобой…

Жадное желание остаться всё-таки вырвалось наружу, и Тенесия понизила голос, надеясь, что Дитрих не услышит.

Грейс уже умерла. Она не могла снова причинять боль живым.

Но всё же… ей было легче от того, что они наконец поняли друг друга. Если бы она не узнала его истинных чувств сейчас, возможно, не узнала бы никогда.

Это ведь хорошо.

Но почему тогда слёзы не останавливаются?..

— Дитрих… как наступает новый день, так и пустота со временем заполняется. Ты всегда справлялся. И дальше справишься.

— …

— Потому что ты — Дитрих Хаберфельд. Ты всегда таким был.

Ещё мгновение — и их губы соприкоснулись бы.

Именно в этот момент Дитрих остановился.

Их дыхание смешалось. Достаточно было лёгкого движения — и она коснулась бы его.

Она была благодарна ему за то, что он помнит её.

Но в то же время… хотела, чтобы он поскорее забыл.

Нет ничего мучительнее, чем жить, храня в сердце умершего.

— Ты ведь всегда так говорил…

— …

— Время лечит всё…

Её слова так и не были услышаны.

Будто по внезапному порыву, Дитрих резко поцеловал её. Его горячее дыхание словно плавило сознание.

Её рука, до этого беспомощно двигающаяся, замерла.

Тенесия больше не пыталась говорить.

Она просто приняла его прикосновения и чувства — молча.

Хорошо, что в комнате было темно.

Даже если её глаза были заплаканными, он этого не увидит.

Её сердце, переполненное счастьем, могло остаться скрытым.

Никто не узнает, что она чувствует на самом деле.

Это была тихая, тёплая ночь.

---

Адъютант Дитриха остановился, увидев своего начальника за столом — тот вернулся раньше обычного.

«Он что, опять не спал?..»

Дитрих сидел, сцепив руки, уткнувшись в них лбом — словно полностью опустошённый. Это напомнило состояние пятилетней давности, и адъютант на мгновение замер, но затем взял себя в руки.

«Но у него же теперь новая жена!»

Он выглядел так, будто готов был годами искать следы маркграфини Хаберфельд… а потом внезапно объявил о повторном браке.

Шок от этого до сих пор не прошёл, и Марло почувствовал, как у него учащается пульс.

«Наконец-то он передумал…»

Как бы ни было грустно, живые должны продолжать жить. В одиночку он не справится. Ему нужен кто-то рядом, чтобы вести внутренние дела.

И, похоже, такой человек уже появился в замке. Раз он не стал медлить и сразу привёз её, значит, его намерения серьёзны.

«Но…»

Тогда что это сейчас?

— …Фух.

Дитрих тяжело вздохнул — совсем не так, как человек, только что женившийся. К привычной мрачности теперь примешивалась растерянность.

«Что-то не так? Или они поссорились в первую же ночь?..»

Додумавшись до этого, Марло покачал головой. Слишком уж он разошёлся в предположениях. Что могло пойти не так в первую ночь?

Скорее всего, ему просто тяжело было оставить новую жену и идти на работу.

Марло подошёл ближе.

— Ночь прошла хорошо? Как новая госпожа?

— Замолчи.

Бедный Марло сразу прикусил язык.

— Ха…

На этот раз вздох был ещё тяжелее. От Дитриха едва уловимо пахло алкоголем.

— Что-то случилось? Может, прошлой ночью…

— Я сказал — замолчи.

Рука Дитриха, сжимавшая бумаги, дрогнула. Лист смялся, и Марло окончательно замолчал.

Дитрих раздражённо нахмурился.

Слова Марло были не так уж далеки от истины. Он действительно вздыхал из-за прошлой ночи.

«Чёрт…»

Это было его собственное решение.

С того момента, как он привёл Тенесию в замок как свою жену, ночь вместе была неизбежна.

И всё же… даже спустя столько времени он ничего не почувствовал.

Дело было не в Тенесии.

Просто любая женщина, не являющаяся Грейс, ощущалась одинаково.

Если бы можно было — он бы нанял кого-то вместо себя. Кто узнает, что происходит за закрытой дверью?

Но это было невозможно.

Он сам выбрал Тенесию, отвергнув брак, предложенный императором. А отказ от расположения императорской семьи требовал особой осторожности.

Подозрительный и капризный император не удовлетворится одним лишь объявлением о браке.

Даже после слов о женитьбе он навязал своё решение. Возможно, он захочет показать Дитриху, к чему приводит отказ от брака с четвёртой принцессой.

Даже если позже они разведутся, нельзя допустить, чтобы этот брак выглядел фикцией.

Именно поэтому Дитрих и провёл с ней первую ночь.

Даже если впоследствии пожалеет об этом.

Провести ночь с женщиной, которая не была Грейс, оказалось куда тяжелее, чем он ожидал.

Само ощущение, что рядом с ним не она, делало всё, к чему он готовился, невыносимо тягостным.

Печально опущенные уголки глаз. Маленький аккуратный нос. Ни одной черты, которая напоминала бы Грейс.

Женщина, которая только действовала ему на нервы.

И в то же время — странная женщина, которая постоянно заставляла его вспоминать Грейс.

Вся эта ситуация причиняла Дитриху боль. Настолько, что он едва не прибег к алкоголю, чтобы хоть как-то выдержать это.

Алкоголь подействовал.

На мгновение ему показалось, что у неё серебряные волосы и фиолетовые глаза — хотя в ней не было ничего от Грейс.

Он обнимал Тенесию, принимая её за Грейс. Снова и снова звал её по имени.

И не сожалел об этом.

Ведь она была всего лишь заменой… до тех пор, пока Грейс не вернётся.

— Но почему…

Внезапно в памяти всплыли розовые глаза, которые смотрели на него ясно и прямо — не фиолетовые, которые он воображал.

Это он разрушил её первую ночь.

Даже если никто не ждал от неё особой романтики, никто не захочет мужчину, который принимает тебя за другую.

Он думал, что ему будет всё равно, если она посмотрит на него с презрением или проклянёт. Более того, он даже собирался посмеяться над их пустым контрактом. В нём ведь нигде не говорилось о необходимости уважать друг друга.

Но Тенесия так не поступила.

Она просто смотрела на него своими ясными глазами.

И почему-то этот взгляд тяжёлым грузом лёг на сердце. Если бы она накричала или обругала его, ему было бы куда легче.

Но она сделала даже больше.

— …Похоже, сегодня я не смогу вам помочь с работой. Мне немного нехорошо.

Её спокойствие лишь усилило его вину.

— Чёрт…

Ругательство сорвалось с его губ.

Сердце неприятно сжалось.

Это было неправильно.

---

Тенесия тихо вздохнула.

Как и ожидалось, с наступлением утра тело дало о себе знать — поднялась температура. Жар, начавшийся у шеи, быстро разлился по лицу.

Эмили и Хелле тревожно переглянулись, заметив её покрасневшее лицо.

— Вы в порядке?

— Да, всё хорошо.

— Нужно сообщить господину и позвать врача…

— Нет.

Тенесия схватила Хелле за запястье.

— Не надо.

— Госпожа…

— Я не хочу вызывать лишнего беспокойства. Просто вчера слишком много всего произошло. Организм не выдержал. Отдохну — и всё пройдёт.

— Но…

— Пожалуйста.

Тенесия выдавила улыбку, и только после этого смогла отвести от себя их тревожные взгляды, пообещав сообщить, если станет хуже.

— Кстати, Хелле…

— Да?

— Насколько я знаю, у маркграфа есть ребёнок.

В этот момент Хелле застыла. На её лице мелькнуло такое удивление, будто она на мгновение забыла, как дышать.

— Хелле?

— Д-да?

— Я ошибаюсь?

— Нет… да, есть молодой господин.

Она говорила неуверенно, и в её поведении чувствовалось что-то странное. Взгляд постоянно метался по сторонам, словно она за кем-то следила.

— Раз я теперь здесь, я хотела хотя бы поприветствовать его, чтобы он не испугался.

— Ах… молодого господина сейчас нет в замке.

— Что?

Тенесия невольно повысила голос.

— Почему? Где он?

— У графа Олбейры.

Граф Олбейра — семья сестры Дитриха.

— Он близок с графиней?

— Да. Графиня Олбейра заботится о нём и занимается его «воспитанием как наследника». Поэтому он проводит с ней больше времени, чем с господином.

— Понятно…

Тенесия нервно переплела пальцы. Она понимала, что ничего не поделаешь, но от мысли, что она не увидит его ещё долго, сжалось сердце.

— Ты знаешь, когда он вернётся?

— Скорее всего… не раньше чем через месяц.

Месяц.

Слишком долго.

Тенесия почувствовала, как внутри всё опустело. Она так хотела увидеть своего ребёнка, и это ожидание казалось невыносимым.

Но она не могла показать этого перед Хелле. Лёгкое движение пальцев, сжавших ткань платья, и она натянула спокойную улыбку.

— Хорошо… спасибо, что сказала.

— Конечно. Пожалуйста, отдыхайте.

Когда служанка вышла, Тенесия уткнулась лицом в подушку. Горячее дыхание обожгло мягкую ткань.

С трудом удерживаемое спокойствие рассыпалось. Уверенная улыбка дала трещину.

«Какое же слабое тело…»

Она всегда держалась подальше от болезней. И теперь не знала, как справляться с таким хрупким телом.

Постоянный жар. Внезапная слабость, из-за которой приходилось хвататься за что-то, чтобы не упасть. Всё шло наперекосяк.

Даже сегодня утром ноги несколько раз подкашивались, пока она шла. Она делала вид, что всё в порядке, но усталость накрыла её с головой.

— Не выдай себя…

тихо пробормотала она.

— Как-нибудь…

Хотя бы до тех пор, пока этот брак не закончится… ей нужно обмануть Дитриха.

Немного подумав, она медленно протянула руку.

— Анима… Нимфа.

Стоило ей едва вытянуть ладонь, как она ощутила лёгкий ветерок и влагу — перед ней появились крошечные духи.

…

Получилось.

Это был первый раз, когда она призвала духов после переселения. Она сомневалась, но они действительно откликнулись.

Похоже, духи заключают контракт не с телом, а с душой.

На губах Тенесии появилась слабая улыбка.

— Давно не виделись.

Маленький огонёк закружился у её лба, будто отвечая на улыбку. Иногда он мягко опускался, окутывая её теплом.

— Поможете мне? Нужно лишь, чтобы никто не заметил, что со мной что-то не так.

Свет тихо замерцал, поднимаясь и опускаясь. Она приняла это за согласие.

— Спасибо. Пусть жизнь у меня короткая… но я снова перед вами в долгу.

Она могла призывать духов.

Теперь оставалось лишь полностью обмануть Дитриха.

Сколько времени она так пролежала?

В дверь постучали, и Хелле осторожно заглянула внутрь.

— Госпожа, пришла портниха, чтобы снять мерки. Если вы плохо себя чувствуете…

— Нет, я сейчас выйду.

— Вы точно в порядке?

— Да. После лекарства жар спал.

Хелле ещё пару раз попыталась выразить беспокойство, но, услышав уверенный ответ, успокоилась и вышла готовиться к приёму гостей.

Тенесия глубоко вдохнула.

— Анима, Нимфа… сейчас.

Мягкий ветерок закружился вокруг неё, окутывая тело. Энергия, словно тонкий слой, покрыла её кожу, и безжизненно опущенная рука легко поднялась.

Нимфа приблизилась к её лицу. Когда дух коснулся её, прохладная энергия разлилась по телу.

— Ах… теперь я могу двигаться.

Если нельзя сбить жар — можно просто сделать вид, что его нет.

На лице Тенесии появилась уверенная улыбка.

Всё равно мало кто способен видеть духов — значит, разоблачения можно не бояться.

Она поправила слегка сбившуюся одежду и вышла из комнаты.

Хозяйка ателье встретила её широкой улыбкой и сразу начала длинное приветствие.

— Предоплату уже внёс маркграф, так что можете выбирать всё, что пожелаете.

К счастью, Дитрих не стал ограничивать расходы ради «фиктивной жены». Глаза портнихи загорелись, словно перед ней было золото, когда она оглядела Тенесию.

— Как вам это? Последний писк моды.

— Этот красный цвет прекрасно подчеркнёт ваши глаза, госпожа…

— Или, может быть, выбрать оттенки Хаберфельда…

Она с воодушевлением предлагала один наряд за другим, а её помощницы ловко носились вокруг.

— Тогда я вернусь с готовыми платьями.

Хелле проводила портниху, и, когда людей в комнате стало меньше, Тенесия позволила себе расслабиться.

— Фух…

Теперь, когда рядом осталась только Эмили, ей нужно было беречь силы. Если она не отдохнёт сейчас, то точно не выдержит весь вечер.

— Госпожа, вы устали?

— Нет, всё в порядке.

Тенесия отмахнулась.

— Просто… слишком много всего навалилось.

— Тогда, может, чай?

— Давай.

Чай был неплохим способом немного восстановиться. Получив разрешение, Эмили сняла крышку с чайника.

— Госпожа!

В этот момент по коридору пронёсся резкий крик, и Хелле, вернувшись после проводов гостей, вцепилась в дверь гостиной с побледневшим лицом.

— Что случилось?

— Баронесса Бланшетт… она здесь…

Имя, которое не должно было звучать в этом месте, заставило Тенесию затаить дыхание.

— Где она сейчас?

— Я подумал, что поднимется шум, если не впущу её, поэтому пока провёл в зал, но…

— Ничего. Просто расскажи всё.

— Она говорит, что не уйдёт, пока не заберёт вас с собой.

Лицо Тенезии мгновенно стало жёстким.

— А маркграф сейчас где?

— Господин обычно в это время осматривает приграничные земли. Вернётся, скорее всего, к ужину.

Как назло, Дитриха — её надёжной опоры — сейчас не было. Тенезия нахмурилась.

Она специально выбрала этот момент?

Впрочем, сейчас было не до этого. Тенезия сжала беспокойную руку Хелле.

— Проведёшь меня к баронессе Бланшетт?

— Но она точно причинит вам вред…

— Ничего. Мы должны встретить гостью.

— Госпожа…

Эмили с тревогой посмотрела на неё, но Тенезия лишь мягко улыбнулась, успокаивая её.

— Ты правда думаешь, что я просто откажусь от роли дочери?

Едва она переступила порог зала, как в уши вонзился пронзительный голос. Дворецкий, стоявший перед женщиной, обливался потом, пытаясь её успокоить.

Жалея несчастного слугу, Тенезия быстро подошла ближе.

— Мама, ты пришла.

— Терезия! Дитя моё!

Её голос был до странного ласковым — совсем не таким, каким она говорила, когда запирала её дома. В глазах баронессы Бланшетт стояли слёзы.

— С тех пор как маркграф увёз тебя, я не могу спокойно спать. Ты хоть представляешь, сколько сил я приложила, чтобы вернуть тебя?

Она стремительно подошла и без колебаний схватила Тенезию за руку. Прикосновение было холодным — ни капли тепла.

— Мало того что нас разлучили, так теперь я ещё и наслушалась всяких слухов о тебе.

— Мама, пожалуйста… отпусти мою руку…

— Ты выходишь замуж? За Хаберфельда?!

Её пальцы болезненно сжали запястье Тенезии.

— Разве ты не должна была выйти за графа Вайгелина? За кого ты теперь собралась замуж?

В её голосе прозвучала насмешка.

— Да и что это вообще за место? Что за уродливая статуя? По сравнению с графом Вайгелиным это всё — жалкая развалина. А этот холод… если здесь задержаться, только заболеешь.

В тот же миг лица окружающих изменились. Никто не говорил вслух, но было очевидно — её слова вызвали у всех неприязнь.

И это неудивительно. Для них Хаберфельд был домом, их жизнью.

Они не могли спокойно слушать, как она унижает того, кто защищает эти земли.

— Мама…

Тенезия чувствовала то же самое.

— Та статуя, которую ты только что оскорбила, стоит сотни золотых. Даже если продать всё наше имущество, тебе не увидеть ничего подобного.

— Это… это правда?..

После её слов баронесса Бланшетт с подозрением уставилась на статую.

У той были сколы, утраченные детали, следы неправильного хранения — она выглядела старой и потрёпанной.

Но, услышав о цене, баронесса заметно смягчилась.

— Если присмотреться… в ней и правда есть какой-то шарм…

— Ах… возможно, я имела в виду вовсе не эту статую.

Лицо баронессы вспыхнуло от стыда. Она сама выставила себя невеждой, поверив словам Тенезии, не разобравшись в ценности.

— Тенезия! Ты надо мной издеваешься?!

— Конечно нет.

Тенезия покачала головой.

— Я лишь хотела сказать, что нельзя судить о ценности этого поместья по внешнему виду. Всё не так просто, как кажется на первый взгляд.

Она говорила искренне.

Ей не хотелось, чтобы кто-то судил о владениях Дитриха — о земле, которую он бережно защищал, — лишь по их внешнему виду.

— И что ты этим хочешь сказать? Как можно уважать знать, если в ней нет ни достоинства, ни внешнего лоска? Разве человек без этих качеств достоин называться аристократом?

— Ты правда считаешь это правильным?

— Что?

— Ты думаешь, преданность, построенная на деньгах и власти, может быть искренней? Я так не считаю.

Тенезия вспомнила земли, связанные с Акелартом. Люди там знали только себе подобных и без колебаний эксплуатировали простолюдинов ради собственного удобства.

Но Дитрих был другим.

Он искренне заботился о людях на своих землях. Одежда, еда — он говорил, что всё, чем наслаждается, невозможно получить в одиночку.

Он должен защищать эту землю и возвращать ей столько же, сколько получает.

— По крайней мере, маркграф Хаберфельд заслужил уважение тем, что…

— Теперь, когда я думаю об этом… всё началось именно тогда.

— Простите…

— Теперь я наконец понимаю, кого винить в твоём странном поведении.

Тенезия встретилась взглядом с баронессой Бланшетт и невольно отступила на шаг.

— Маркграф тебя испортил.

— О чём ты говоришь?..

— Пойдём домой.

Баронесса резко схватила Терезию за руку.

— Видеть, как моя когда-то послушная, воспитанная дочь забивает голову такими нелепыми мыслями… Мне и слушать больше не нужно, насколько жалко это место.

— Мама…

Тенезия сумела вырвать руку из хватки матери, которая пыталась утащить её с собой.

— Я никуда не пойду.

Баронесса и не думала прислушиваться к словам дочери.

— Мама, я не вернусь домой.

Раньше Тенезия терпела баронессу только потому, что та была матерью Терезии.

Пусть сама Терезия уже умерла, а её тело занял кто-то другой — это не отменяло того, что она лишь одолжила это тело. Ради неё, ради прежней хозяйки этого тела, Тенезия старалась относиться к окружающим как можно лучше.

Но только до тех пор, пока это не касалось Хаберфельда.

Она не собиралась молча терпеть, как её мать унижает Хаберфельд и устраивает сцену перед слугами.

— Я люблю маркграфа Хаберфельда. И не собираюсь выходить замуж за кого-то другого или возвращаться, бросив того, кого люблю.

Баронесса Бланшетт застыла с раскрытым ртом — она никогда не видела, чтобы её дочь так твёрдо стояла на своём.

— Не говори глупостей. Думаешь, две семьи так просто могут породниться только из-за твоего желания?

— Маркграф Хаберфельд сказал, что это не проблема.

— Что?..

— Независимо от моего происхождения, Дитрих сказал, что примет меня с любовью. Даже если у меня не будет титула.

— Ты…!

Тенезия прекрасно понимала, насколько трудно выйти замуж без положения и титула. Несомненно, возражения последуют отовсюду — от вассалов до самого императора.

Но этот брак не был настоящим — это всего лишь контракт. И чем больше шума он вызовет, тем лучше для них.

— Хм… Похоже, ты всё ещё слишком молода и наивна, чтобы понять ситуацию.

Осознав, что повысила голос, баронесса прокашлялась и попыталась вернуть себе самообладание. Похоже, она всё ещё не собиралась отказываться от образа заботливой матери.

— Когда образумишься — возвращайся. У тебя есть граф Вайгелин, который обещал быть рядом с тобой и в горе, и в радости, не так ли?

— Это вы выбрали его для меня. Ради денег.

— Тенезия! Я лишь хотела обеспечить тебе лучшее лечение! Как ты можешь так пренебрегать моей заботой?

— И это отменяет разницу в возрасте? Или вы хотите заставить меня выйти за него, потому что его долги ещё не погашены?

На мгновение баронесса Бланшетт лишилась дара речи.

Это был предел. Её поверхностные мотивы оказались разоблачены, и она опустила взгляд.

— Я не выйду за него. Моё решение не изменится.

Поняв, что уговоры и давление не действуют, баронесса исказилась от гнева.

— Как ни крути, ты моя дочь. Думаешь, сможешь от меня избавиться?

— Пожалуйста, отпусти меня. Я больше не хочу жить по твоей воле.

— Да как ты…

Не в силах сдержать кипящую ярость, баронесса подняла руку.

Тенезия мгновенно поняла, к чему это ведёт. Знакомое чувство вспыхнуло в памяти, и она зажмурилась.

Шлёп!

— Отпустите.

Но звука пощёчины не последовало. Когда Тенезия открыла глаза, она увидела рыцаря, сжимающего запястье баронессы.

— Что вы себе позволяете?

Баронесса резко обернулась, но рыцарь оставался невозмутим.

— Мне приказано защищать леди Тенезию.

— Что? Я всего лишь собиралась прикоснуться к собственной дочери, и что в этом такого?..

— По-моему, вы собирались её ударить.

— И что с того?!

— Я не могу этого допустить. Это противоречит приказу моего господина.

— Что…

Лицо баронессы налилось яркой краснотой от его непреклонности.

— Как ты смеешь, простой рыцарь, останавливать меня?!

— Мама. Перестань оскорблять людей Хаберфельда. Разве ты не хотела что-то мне сказать?

— Если бы не ты, ничего бы этого не случилось!

Она устроила настоящую истерику, готовая броситься на Тенезию, но её снова остановили.

— Стойте. В третий раз предупреждать не буду.

Подавленная превосходящей силой и ростом рыцаря, баронесса отступила назад.

— Ах нет, я не собиралась её бить… Я просто хотела ещё немного прикоснуться к своей дочери.

Похоже, баронесса наконец осознала, где находится. Она неловко попыталась оправдаться, изображая невиновность.

Рыцарь продолжал держать её за запястье, пока Тенезия не сказала, что всё в порядке и можно отпустить. Тогда он разжал хватку.

— Тенезия, я не для того тебя растила, чтобы ты так разбивала сердце своей матери.

Её голос заметно смягчился, будто она вновь пришла в себя.

— Даже если ты бунтуешь, ты всё равно моя плоть и кровь! Неужели ты правда собираешься отвергнуть любовь между матерью и дочерью?

— Любовь? Ту самую, из-за которой ты два месяца даже не заходила в комнату к больной дочери?

В памяти Тенезии всплыли последние два месяца.

Тогда она ещё не до конца приняла слияние тела и души. Её путало ощущение разрыва между телом и сознанием, но жар болезни был отчётливым и беспощадным.

Если бы тело и душа полностью синхронизировались, жар ощущался бы ещё сильнее. Он накатывал волнами — обжигая, затем отпуская, снова возвращаясь.

Но Тенезия была одна.

Даже когда боль становилась невыносимой, и она утыкалась лицом в подушку, рядом никого не было. К ней заходили лишь поесть или принять лекарство.

Так не обращаются с дорогой дочерью, чудом вернувшейся к жизни.

Она думала, что барон и баронесса заняты, но это было не так. Сквозь тонкие стены отчётливо доносились голоса. Шаги детей в коридоре, оживлённый голос матери — всё это она слышала постоянно.

— Если бы ты действительно ценила меня, ты бы проводила со мной время, а не готовила к браку с мужчиной, который почти в три раза старше меня.

Этот гнев был справедлив.

Она должна была высказать это — ради настоящей Тенезии. Иначе баронесса Бланшетт так ничего и не поймёт.

— Ты лучше всех знаешь, сколько времени я провела в одиночестве.

Даже служанка, приставленная к ней, не была на её стороне. Её мир ограничивался одной комнатой. Трудно было представить, насколько она была одинока, оставшись совсем без поддержки.

— Ну, я была занята, понимаешь. Мне нужно было заботиться и о твоих младших братьях и сёстрах.

Под холодным, отстранённым взглядом Тенезии, которого баронесса никогда раньше не видела, она замялась.

— Ты же знаешь, Тенезия, как усердно учится твой брат и младшие в академии…

— …

— Ты остаёшься дома, а они там, совсем одни. Так что ты должна понять…

Если бы она просто извинилась, всё могло бы сложиться иначе.

Но даже сейчас баронесса продолжала оправдываться, перекладывая вину на других, пока Тенезия смотрела на неё равнодушно.

Стало ясно, насколько мало она для неё значила.

— Мне больше нечего сказать. Пожалуйста, уходи. Ты устраиваешь сцену в чужом доме.

— Т-Тенезия…

Поняв, что уговоры провалились, баронесса закричала:

— Нет! Я не могу уйти без тебя!

— Я не знаю, чем тебе угрожал граф Вайгелин, но это твоя проблема, не моя.

Баронесса снова попыталась броситься к ней, но рыцарь без труда её удержал.

— Так что разберись с этим сама.

— Ты думаешь, что жива не благодаря мне? А? Ты хоть представляешь, сколько стоило твоё лечение?! И теперь ты собираешься бросить родителей, даже не отплатив за это?!

Баронесса кричала во весь голос, окончательно потеряв самообладание. Окружающие хмурились, глядя на эту сцену.

— Думаешь, я просто так тебя отпущу? Ты моя дочь! Тенезия Бланшетт! Моё дитя!

Её пронзительный голос буквально резал воздух.

У Тенезии зазвенело в ушах, и она опустила голову. Если сейчас не остановить это, пострадают не только она, но и слуги.

«Я не могу создавать ещё больше проблем для Хаберфельда из-за семейных дел…»

Вздохнув, Тенезия повернулась к лестнице. Как только она сделала шаг вперёд, лицо баронессы просияло.

— Вот видишь, ты передумала, да? Пойдём домой.

— Мама. Если ты продолжишь, мне придётся заговорить.

— Заговорить? О чём ты?

— Ты же не хочешь, чтобы отец узнал, верно?

— Что? О чём ты говоришь?

— Мама…

Тенезия слабо улыбнулась, затем наклонилась к её уху и прошептала.

— О той бухгалтерской книге, которую ты ведёшь. Я заметила, что некоторые цифры там намеренно искажены.

— …

— Иногда ты заставляла меня заниматься домашними делами. Говорила, что я не должна просто лежать в постели, а хотя бы «отрабатывать» свою еду.

Тихий, тянущийся голос мягко проникал в ухо баронессы Бланшетт.

— Тогда мне показалось, что что-то не так, поэтому я стала записывать все суммы отдельно.

— Т-ты же не…?

— Не волнуйся. Я пока никому ничего не рассказывала.

Закончив, Тенезия отстранилась и вернулась в прежнее положение. На её губах всё ещё играла лёгкая улыбка, она чуть склонила голову.

— Но если ты продолжишь настаивать, я не могу обещать, что буду молчать. Я не из тех, кто держит язык за зубами.

Отчётливо раздался скрежет стиснутых зубов баронессы.

— Я ухожу, так что убери от меня руки!

Баронесса Бланшетт резко взмахнула рукой, отталкивая рыцаря, державшего её. С недовольным видом она поправила одежду и быстро отвернулась.

От прежней показной заботы не осталось и следа.

На её холодной спине не было ни тени той тревоги, которую она демонстрировала раньше.

…

Странно, но в груди защемило.

Тенезия понимала, что эта женщина не её настоящая мать, но тело пронзила острая боль — будто саму плоть сжимали.

Словно оно скорбело по своей настоящей хозяйке.

Тенезия провела ладонью по руке, но даже лёгкое движение отзывалось жгучей болью, и она отвернулась.

Она устала.

— Госпожа!

Когда Тенезия пошатнулась, Хелле тут же подбежала и поддержала её.

— Я хочу вернуться в спальню… Похоже, мне нужно отдохнуть.

— Да, конечно. Я помогу вам.

Та внезапная слабость, которую проявила Тенезия после недавней твёрдости, вызвала у слуг сочувствие.

К тому же то, как она только что заступилась за них, вызвало в них особую симпатию.

— Ты видела? Как она нас защитила?

— Похоже, она намного лучше, чем я думал…

Пока слуги тихо перешёптывались, Тенезия остановилась на полпути по лестнице и обернулась.

На мгновение ей показалось, что в пустом зале всё ещё стоит баронесса Бланшетт.

Но Тенезия тут же отвела взгляд.

Она надеялась, что больше не встретится с ней.

---

Бах!

Дверь кареты с грохотом захлопнулась, и баронесса раздражённо топнула ногой.

— Быстро трогайтесь!

— Есть!

По сигналу колёса кареты плавно покатились вперёд. Баронесса Бланшетт цокнула языком, глядя на унылый пейзаж за окном.

— Как я вообще её такой вырастила?! У меня даже не было денег на кормилицу — я сама её кормила, пока грудь не обвисла!

Баронесса, словно выплёскивая злость, раздражённо дёргала подол платья. Неутихающее раздражение бурлило в ней.

— Госпожа, разве всё прошло неудачно?

Мужчина, до этого молча сидевший напротив, наконец заговорил. Несмотря на растрёпанную бороду, его телосложение было крепким; рубашка была расстёгнута, открывая грудь.

— Она не пошла на уступки, так что я ничего не добилась! Как эта милая девочка превратилась в такую?!

Баронесса вздрогнула от отвращения при одной мысли.

— Уверена, это маркграф Хаберфельд забил ей голову всякой чепухой. Иначе она бы так себя не вела.

— Госпожа, если будете так хмуриться, у вас появятся морщины на этом прекрасном лбу.

Мужчина протянул руку и мягко коснулся её, успокаивая. Она перестала нервно двигаться и, вместо того чтобы топать ногами, уселась к нему на колени.

Пользуясь моментом, он притянул её ближе, заключая в объятия. Его движения были настолько естественными, будто это происходило не впервые.

— Я собиралась использовать эту девчонку, чтобы достать деньги, но, похоже, это будет непросто.

— Не стоит сдаваться.

— Но меня чуть не раскрыли из-за денег, которые я на тебя трачу!

— Эта хитрая девчонка…

Баронесса Бланшетт задрожала.

— Всегда казалась такой далёкой от книг. Кто бы мог подумать, что она выкинет такое… — её пальцы нервно перебирали друг друга.

— А если нас разоблачат? Что будет с моим мужем?

— У меня есть план.

Баронесса удивлённо повернулась к мужчине.

— …Какой план?

Мужчина хитро улыбнулся и наклонился к её уху. Его тёплое дыхание, сопровождаемое шёпотом, заставило баронессу слегка улыбнуться.

— Ты правда сможешь это сделать?

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я проваливался?

Если всё пойдёт по его плану, она не только отомстит маркграфу Хаберфельду за унижение, но и сможет выдать Тенезию за графа Вайгелина.

При этой мысли на лице баронессы Бланшетт появилось удовлетворение, а уверенность вернулась вместе с самодовольной улыбкой мужчины.

Была ночь, но Дитрих всё ещё не вернулся.

Даже когда Тенесия, уставшая от ожидания, ужинала в одиночестве и уже готовилась ко сну, ворота замка, крепко запертые, так и не открылись.

Она знала, что служанки за её спиной переглядываются с беспокойством, но не обращала на это внимания.

Дитрих был занятым человеком.

Даже когда она была Грейс, он нередко возвращался позже назначенного времени. Так что в происходящем не было ничего странного или тревожного.

«И всё же раньше он хотя бы присылал сообщение, что задерживается».

В груди шевельнулось лёгкое сожаление.

Но, напомнив себе, что она больше не Грейс, Тенесия мягко покачала головой, отгоняя поднимающиеся чувства.

— Тогда спокойной ночи.

Когда последняя из ожидавших служанок вышла, в комнате воцарилась тишина. Тенесия поставила свечу на прикроватную тумбочку и легла на подушку.

— Анима. Нимфа. Вы сегодня хорошо поработали.

Тихо прошептала она — и почувствовала, как энергия, окружавшая её тело, постепенно покидает её. Сразу после этого пришёл холод, и она натянула одеяло почти до головы.

— …Холодно.

Даже укрывшись мягким одеялом, дрожь не отступала. Жар, поднимающийся изнутри, превращался в тупую боль каждый раз, когда ткань касалась кожи.

Тенесия ещё глубже зарылась в одеяло. Маленькая щель, оставленная для дыхания, тихо зашуршала.

Ей стоило попросить разжечь печь перед уходом. Запоздалое сожаление смешалось с дрожью в теле.

Если бы Дитрих был рядом… стало бы теплее в его больших объятиях?

Она вспомнила ночь, проведённую с ним. Его тело было немного теплее, чем у других. Каждый раз, когда они держались за руки или прижимались друг к другу, по коже разливалось тёплое ощущение.

Ей хотелось оказаться в его широких объятиях. Тенесия обняла себя за плечи, подтянув к себе ноги.

Запах, исходивший от одеяла, напоминал ей о его объятиях. На её лице появилась довольная улыбка, и вскоре она незаметно погрузилась в глубокий сон.

На следующее утро, после спокойного сна, тело чувствовало себя гораздо лучше, чем накануне.

Заметив пустое место рядом, она позвонила в колокольчик.

Вскоре в комнату вошла Эмили с тазом воды. Она налила горячую воду в стоявший рядом сосуд.

— Госпожа, всё готово.

Пока Тенесия умывалась, Эмили собрала её волосы и завязала их лентой, перекинув через плечо. Некоторое время в тишине слышался лишь плеск воды.

Тенесия украдкой посмотрела на Эмили, которая спокойно занималась её утренним уходом.

— Атмосфера какая-то странная.

В отличие от той тёплой манеры, которую она показывала при первой встрече, Эмили работала спокойно и сдержанно. Но даже это ощущалось иначе, когда они оставались наедине.

— Вы хотели что-то сказать?

— А… нет. Просто не смогла удержаться и смотрела на вашу кожу, госпожа. Она такая белая.

— Вот как…

Сначала Тенесия думала, что Эмили просто старается произвести хорошее впечатление — как служанка, желающая хорошо служить новой госпоже.

Но чем дольше они общались, тем сильнее её не отпускало странное чувство. Та была вежлива, но холодна. И хотя в её службе не было ничего неприятного, взгляд, будто изучающий её, следовал за каждым движением.

«Наверное, ничего особенного».

Она уже сталкивалась с прямолинейностью семьи Бланшетт. Тенесия не стала зацикливаться на этом и просто отмахнулась от мысли.

Заказанная одежда прибыла быстрее, чем ожидалось. Тенесии удалось не выглядеть слишком просто и бедно.

Платья, слегка утеплённые под её хрупкое телосложение, сидели идеально. Стоило накинуть шаль на плечи — и на её губах появилась лёгкая улыбка.

Это было идеально. Плотная ткань давала удивительное чувство тепла. Тенесия слегка повернулась — кружево на сиреневой юбке закружилось и мягко легло обратно.

Пока не наступила зима, этого было достаточно. Но когда придут настоящие холода — будет тяжело.

«Может, стоит заранее укрепить выносливость».

Хотя она жила с осознанием, что её жизнь коротка и неизвестно, когда она закончится, умирать, просто лёжа в постели, она не собиралась.

По крайней мере, она не хотела, чтобы Дитрих узнал о её ограниченном времени жизни. Она не хотела причинять ему ту же боль, что когда-то причинила ему, будучи Грейс.

«Пока моя цель — свободно передвигаться по замку».

Сначала нужно понять состояние своего тела. Если переусердствовать, может вернуться недавно спавшая лихорадка.

— Куда вы направляетесь?

— Хотела немного пройтись по замку, подышать воздухом.

Эмили предложила проводить её, но Тенесия отказалась.

— Я хочу не спеша всё осмотреть. В следующий раз попрошу о помощи.

— Никто лучше неё не знал планировку замка, поэтому Эмили она не хотела лишний раз беспокоить. Вежливо отказавшись, Тенесия заметила, что та, кажется, поняла и отступила.

Звук шагов эхом разносился по тихому коридору. Солнце стояло высоко в небе. В это время весь замок должен был быть полон жизни, но сейчас он казался пугающе безмолвным.

Это было странно.

Даже при дневном свете, проходя по почти пустому замку, она чувствовала лёгкий озноб. Неудивительно, что здесь ходили странные слухи.

Сравнив это со временем, когда она была Грейс, Тенесия покачала головой. Похоже, ей действительно нужно было тщательнее разобраться в событиях пятилетней давности.

Согласится ли Дитрих ей помочь?

Вряд ли. Он не возвращался с работы со вчерашнего дня. А раз она для него Тенесия, он точно не станет легко делиться информацией.

Да и остальные, скорее всего, тоже не будут говорить открыто. Тенесия раздражённо вздохнула.

Она пересекла пустой зал и вышла наружу. Ослепительный солнечный свет и холодный воздух сразу наполнили её лёгкие.

Пейзаж, скрытый до этого из-за её рассеянности, теперь открылся перед ней. Он был немного запущенным, но знакомый вид хотя бы немного ослабил тяжесть в груди.

Внутри поднялось чувство ностальгии. Тенесия свернула за угол привычным шагом.

— …А?

Она резко остановилась.

— Это должно быть здесь…

Она несколько раз огляделась, думая, что, возможно, ошиблась местом, но нет — она стояла там, где нужно. Просто замерла, уставившись вперёд.

Оранжерея, в которой уже должны были цвести прекрасные цветы, находилась в полном запустении. Растения, за которыми она когда-то ухаживала, исчезли, а вместо них разрослись густые сорняки.

Оранжерея, некогда тщательно обустроенная Грейс, больше не имела ни следа заботы. Всё было сухим и грубым — заброшенность чувствовалась сразу.

Тенесия остановила проходящую мимо служанку.

— Простите, почему садовник не ухаживает за этим местом?

— А, ну…

Та растерялась и осторожно ответила:

— Господин не любит, чтобы кто-либо туда заходил.

— Почему?

— Мы… не знаем точно. Но он приказал не трогать это место, поэтому никто туда не ходит.

Он велел оставить всё как есть.

Неосознанно Тенесия отпустила руку служанки, которую до этого держала.

Эта оранжерея с необычно просторной территорией была местом Грейс. Её создали так, чтобы почва соответствовала Акеларту — месту, где она когда-то находила покой среди природы. Это было пространство, предназначенное только для неё.

Теперь, когда хозяйки не стало, это место больше не должно было быть нужно. Она это понимала, но в груди всё равно болезненно сжалось что-то невысказанное.

— Можно я займусь её уборкой?

— Ну… не уверена… Это место нам не доверено, лучше спросить господина.

---

— Западная оранжерея. Я хочу заняться ею.

От её неожиданного заявления он остановился.

— …Что ты сказала?

Прошло пять дней. После бесконечной работы он почти не бывал в замке, всё время пропадая по делам.

— Сегодня, когда я гуляла по саду, заметила заброшенное место. Оно довольно большое, и жаль оставлять его в таком состоянии. Могу я заняться им?

Тенесия, которую он увидел спустя несколько дней, выглядела так же, как и прежде, до его отъезда.

Это была их первая встреча после той ночи. Даже если он тогда оставил ей ужасные впечатления, она не сказала ни слова.

Он ожидал злости, упрёков, разговора о той ночи.

Но в её ясных глазах не было ни гнева, ни упрёка. Она не возвращалась к произошедшему, не задавала вопросов.

Из-за этого обычно сдержанный Дитрих на мгновение едва заметно изменился в лице.

— …Почему именно она?

— Остальные места уже в порядке, там ничего делать не нужно.

Только поэтому. Он едва сдержал слова, подступившие к горлу.

— Когда ты вообще её увидела?

— Пока маркграфа не было, я немного осматривала поместье. Мне нужно знать место, где я буду жить.

— Тебе не нужно заниматься лишним. Никто не собирается угрожать твоему положению.

— Мне просто нравится ухаживать за вещами.

Тенесия слегка улыбнулась.

— Там довольно большое пространство, было бы жаль оставить его заброшенным.

Западная оранжерея. Сколько времени прошло с тех пор, как он там был?

Дитрих на мгновение попытался вспомнить, но быстро отказался от этой мысли. Уже одно это ощущение заставляло землю под ногами будто рушиться.

— …Я её не забрасывал.

— Что?

Тенесия не расслышала его тихий голос и переспросила.

Не повторяя, он снял пальто и передал его дворецкому, после чего развернулся.

— Делай, как хочешь. Мне больше нет до этого дела.

— Тогда я буду считать это твоим разрешением.

Тенесия мягко улыбнулась.

— Кстати, когда семейный ужин? Если я правильно помню, маркграф согласился ужинать вместе раз в неделю.

Вопросы следовали один за другим, будто она пыталась заполнить пятидневную тишину.

Вместо ответа Дитрих перевёл взгляд на дворецкого.

— Приготовьте ужин немедленно.

— Понял.

Он кивнул, провожая взглядом уходящего слугу.

— Если позову позже, придёшь. У меня ещё есть работа.

Было очевидно, что он хотел как можно быстрее уйти от неё. Однако Тенесия схватила его за руку, не давая отвернуться холодно.

— На семейном ужине будет ведь не только маркграф, верно?

— О чём ты?

— Ну… раз это семейный ужин, разве там не должен быть ещё один человек, кроме нас двоих?

Его брови слегка нахмурились от её обходной формулировки.

— Если у тебя есть что сказать — говори прямо, не трать время.

— Ребёнок Грейс.

Тенесия замолчала и подняла голову.

Из-под прищуренных век она встретилась с его взглядом — холоднее, чем когда-либо.

Но отступать она не собиралась. Она не могла позволить их отношениям остаться такими — ни ради ребёнка, ни ради него самого.

— Милорд, он ведь тоже часть семьи. Разве не естественно, что он будет с нами за ужином?

Она не упомянула, что узнала об этом от служанки. Ей хотелось услышать правду от него самого.

Дитрих больше ничего не сказал. Лишь холодно произнёс:

— …Поговорим об этом позже. Сейчас его нет в поместье.

— И где он?

— Тенесия.

Он произнёс её имя мягче, чем обычно, словно учитывая присутствие окружающих.

И на этом всё. С прежним холодным выражением он выдернул руку из её хватки, будто стряхивая её.

— Спасибо за заботу, но на этом лучше остановиться.

Это был вежливый отказ.

— Я сам позабочусь о ребёнке.

— Маркграф собирается нарушить наше обещание?

— О чём ты говоришь?

— Я понимаю. Вы делаете это, чтобы защитить меня. Но я тоже хочу помочь вам, маркграф.

Чем больше он пытался держать дистанцию, тем спокойнее становился её взгляд. Тенесия смотрела на него широко раскрытыми, наивными глазами.

— Он тоже станет частью семьи, милорд. Он может испугаться, поэтому я хочу всё делать постепенно.

Он на мгновение перестал хмуриться. Многочисленные взгляды вокруг заставили его замолчать.

Рука, не находя себе места, грубо прошлась по волосам.

— …Завтра.

Сколько времени прошло, прежде чем он решился? Через несколько минут плотно сжатые губы наконец разомкнулись, и слова прозвучали:

— Я пришлю за ним людей.

— Я с нетерпением жду.

Наконец! При мысли о том, что она увидит ребёнка, Тенесия просияла.

— Посмотрите на неё…

— Госпожа превзошла самого господина…

Шёпот вокруг был достаточно громким, но Тенесия не обращала внимания. Как и говорили, она просто радовалась.

Наконец она увидит ребёнка.

Радость и предвкушение наполнили грудь. Она была разлучена с новорождённым, который ещё даже не открыл глаз.

Интересно, какие у него волосы и глаза, на кого он похож, каким увидит этот мир…

«Ещё одна ночь — и я смогу его увидеть».

На мгновение она попыталась сдержать волнение. Тенесия посмотрела на Дитриха, который уже полностью отвернулся от неё.

Хотя он явно чувствовал взгляды окружающих, полностью непреклонным он не был. Пусть и резко, но он всё же согласился.

Если она что-то получила — она должна ответить тем же. Тенесия тихо кивнула сама себе.

В ту ночь.

— Вот. Это письмо, которое Грейс оставила мне.

Тенесия протянула ему лист бумаги.

Заметив растерянность Дитриха, она добавила:

— Я не смогла принести само письмо, поэтому записала то, что смогла вспомнить.

Изначально она не собиралась этого делать.

Да, она думала переписать письмо, но обстоятельства были не на её стороне. Даже без Дитриха вокруг было слишком много глаз.

Она прекрасно понимала, чем всё закончится, если её поймают на подделке.

Поэтому в итоге Тенесии пришлось сделать вид, что она вспоминает содержание несуществующего письма, и записать его.

Не сказав ни слова, Дитрих взял лист. Его взгляд без колебаний пробежал по неровному почерку.

«Это должно сработать».

Чем дольше он читал, тем сильнее Тенесия нервничала.

Содержимое письма Грейс могло быть хоть пустяковым — важна была информация. Нужно было написать то, что заинтересует Дитриха, но при этом не окажется для него очевидным.

Лгать было нельзя. Дитрих наверняка бы это раскусил.

Поэтому Тенесии пришлось изо всех сил выуживать из памяти воспоминания Грейс.

— …У Грейс был фамильяр?

— Если верить тому, что я от неё слышала…

— Она никогда не говорила мне об этом.

— Возможно, Грейс не хотела это раскрывать.

На лице Дитриха отразилось холодное недоверие.

Скорее всего, ни Грейс, ни Акеларт никогда не делились подобной информацией.

Его подозрения были понятны — но это была правда. Фамильяр… Когда-то это была связь, объединяющая партнёров, но теперь это почти забытый договор.

Фамильяр — это часть моей жизни.

Так говорил глава рода Акеларт — отец Грейс.

Существо, похожее на духа, но всё же отличное от него. Считается, что они живут в вечности, появляясь в мире людей лишь на короткое мгновение за всю свою жизнь.

И, разумеется, именно в этот момент они заключают связь. Для них это скорее игра, чем настоящая привязанность.

Те, с кем они связывались, были самыми разными: иногда дракон, иногда человек, иногда вовсе представители иных рас.

Давным-давно, помимо Акеларта, были и люди, заключавшие такие связи и жившие с фамильярами.

Но со временем вера угасала.

Вместо того чтобы почитать недосягаемых богов, люди всё больше полагались на стремительно развивающиеся магию и технологии. Вера в Богиню Земли и высших богов ослабевала, и людей с искренней верой становилось всё меньше.

В итоге те, кто мог заключать контракты с фамильярами, постепенно исчезли.

Теперь, кроме Акеларта, такие случаи среди людей — большая редкость.

— Если у неё был фамильяр, почему моя жена никогда не показывала его мне? По крайней мере, если бы он был рядом, я ожидал, что они жили бы вместе.

— Не знаю, как для вас, маркграф, но для обычных людей это нечто незнакомое. Грейс не хотела создавать лишние проблемы из-за этого.

То, что исчезает, со временем забывается. Для людей этого времени существование фамильяров почти неизвестно. Настолько, что о них почти не осталось записей ни в истории, ни в книгах.

— Она сказала, что больше не хочет доставлять вам неприятности, Дитрих.

…

Дитрих на мгновение замолчал, будто сдерживая вздох.

— Я знал о существовании связи с фамильяром, но впервые встречаю человека, который действительно заключил контракт.

— Люди Акеларта особенные.

— Где сейчас этот фамильяр?..

Тенесия покачала головой.

Даже несмотря на то, что это был её фамильяр, они не делили ощущения. Если не происходило чего-то серьёзного, она не могла понять, где он находится.

— Возможно… он уже покинул это место.

Раз тело Грейс умерло, фамильяр мог понять, что контракт завершён, и уйти. А возможно, сама связь уже была разорвана.

Ху-у…

Сквозь приоткрытое окно в комнату проник поток ночного воздуха.

Каждый раз, когда пламя свечи колыхалось, тени на её лице дрожали вместе с ним.

— Значит, та первая ночь была ошибкой?

— К счастью, нет.

Дитрих повернулся и приподнял подушки, сваленные в одном месте. Там, где он только что прошёл, едва уловимо оставался его запах.

— Было бы проблемой, если бы старик с его подозрительностью не унялся.

— …?

— Хоть я и привёл тебя сюда, он всё равно не избавился от сомнений и отправил представителя лично поздравить нас.

— Поздравить? В каком смысле…?

— А что ещё? С нашей свадьбой.

Тенесия растерялась от его прямоты.

Она не думала, что всё зайдёт так далеко.

Император и раньше проявлял интерес к семье Дитриха, но никогда не был настолько настойчив в попытках наладить близкие отношения.

Вспоминая свою жизнь в роли Грейс, Тенесия вдруг резко повернула голову.

— Насчёт визита Четвёртой принцессы, о котором вы говорили…

— Его проведут, как и планировалось. Независимо от того, поженимся мы или нет.

Несмотря на то, что у него уже была жена, он всё равно собирался устроить встречу. Тенесия невольно подумала, что даже после свадьбы он продолжит пытаться установить связь.

— Если тебе будет неудобно спать вместе, просто скажи.

Он говорил это не просто так. Дитрих выглядел так, будто в любой момент готов покинуть постель.

— Я постараюсь оставить тебе пространство, если понадобится.

— Всё в порядке. Сейчас это выглядело бы даже странно.

Они уже провели первую ночь вместе. Снова делить одну постель не казалось неловким. Тенесия покачала головой.

— Я спросила только потому, что это было неожиданно. Я думала… маркграф будет спать где-то ещё.

— Если бы всё прошло по плану, так бы и было.

Если бы не вмешательство императора, они бы точно не делили одну постель.

Странно, но слова Дитриха не ранили Тенесию. Возможно, потому что она понимала — он действует ради Грейс.

Наверное, поэтому, даже сталкиваясь с его явной настороженностью и холодностью, она лишь мягко улыбалась.

— Если вам будет некомфортно, маркграф, скажите в любой момент.

Как только она это произнесла, его взгляд словно спросил: «И что ты тогда сделаешь?»

— Я постараюсь сделать всё, чтобы вам было проще привыкнуть.

Она собиралась добиться того, чтобы рядом с ней он больше не чувствовал неловкости. Хотя, по правде говоря, её старания чаще всего будут продиктованы собственными желаниями.

— Давай спать.

С его выдохом комната быстро погрузилась во тьму. Тенесия, прижавшись к подушке, укрылась одеялом.

С соседней стороны кровати донёсся тихий шорох. В ночной тишине даже малейшие звуки становились отчётливыми.

Глаза привыкли к темноте, но всё равно видели хуже, чем днём. Неприятное ощущение словно сжимало тело.

Но сегодня всё было иначе. Каждый раз, когда она слышала за спиной его тихое дыхание, чувство одиночества отступало.

Тем более это было знакомое дыхание.

С более спокойным сердцем Тенесия закрыла глаза.

---

— Сегодня оденьте меня полегче.

Ранним днём, когда Дитрих уже ушёл, Тенесия обратилась к служанке, поправлявшей её наряд.

— О, у вас есть планы?

— Мне разрешили, так что я собираюсь заняться оранжереей.

Хотя в голове уже начинала пульсировать лёгкая боль, с её лица не сходила улыбка.

Раз уж ей позволили делать, что она хочет, откладывать не было смысла. При жизни она всегда заботилась об этом месте, и теперь хотела как можно скорее привести его в порядок.

К тому же внешний вид оставлял желать лучшего. Вспомнив сплетни мадам Бланшетт, Тенесия помрачнела.

У Хабрефельда не было причин становиться предметом пересудов. Его не должны были так обсуждать.

Было несправедливо, что его критикуют лишь из-за немного запущенного внешнего вида поместья.

В лёгком наряде, отражающем её решимость, Тенесия направилась к оранжерее.

Благодаря заранее переданному распоряжению садовники и другие работники уже ждали её там.

— Прекрасная погода, чтобы заняться оранжереей, правда?

На её бодрый голос все отреагировали растерянными взглядами. Кто-то даже начал перешёптываться.

— Эм… а что именно вы хотите сделать с этим местом?..

— Не переживайте, я не собираюсь засаживать всё яркими и вычурными цветами. Мне нужны растения, которые хорошо приживаются в этой земле.

Она и не думала превращать оранжерею в пёстрый цветник. Это не только не подходило для замка — здешний климат был холоднее, чем в других регионах, так что тропические растения здесь всё равно не выжили бы.

Да и ей самой это было не по вкусу.

Когда садовник заметно оживился, поняв, что речь не о цветах, Тенесия продолжила. Видимо, он изначально решил, что благородная дама обязательно захочет именно их.

— В таком случае… придётся завозить землю извне.

— Землю?

— Неизвестно, сколько лет уйдёт на восстановление настолько истощённой почвы. Проще будет перекопать всё и засыпать новой.

По словам садовника, земля пришла в упадок из-за того, что за ней долго никто не ухаживал.

— А другого способа нет, кроме как завозить землю?

— Можно дать ей отдохнуть и восстановиться… но, как я уже говорил, это займёт годы.

Она не собиралась нагружать слуг сверх меры. Тенесия огляделась.

Это было её личное желание. И, если возможно, она хотела справиться своими силами.

К тому же ей не хотелось менять почву, привезённую из Акеларта.

— …Оставьте меня ненадолго одну. Я хочу подумать, как лучше обустроить оранжерею.

По её просьбе все разошлись, и вскоре в помещении осталась только Тенесия. Она тихо выдохнула.

Аккуратно сняв шёлковые чулки, носки и обувь, она ступила босыми ногами на землю.

Мягкая почва просочилась между пальцами, и по телу разлилось приятное тепло — будто она наконец вернулась к чему-то родному.

— Нимфа.

На её зов любимое существо сразу откликнулось. Коснувшись прохладой её щеки, оно появилось, и Тенесия слегка наклонила голову в ответ.

— Хочу, чтобы ты равномерно увлажнила землю и перекопала её. Если получится… да, до состояния, чтобы можно было что-то посадить.

Нимфа, словно поняв, кивнула. Полу-девочка, полу-рыбка, эта озорная сущность тут же нырнула в землю.

Одного раза было недостаточно, чтобы вернуть почве плодородие. Но с помощью Нимфы процесс пойдёт куда быстрее.

Тенесия снова надела обувь и позвала садовника.

— Всё же лучше восстановить землю, сколько бы времени это ни заняло. В конце концов, эта почва тоже хранит воспоминания маркграфа.

— Понял.

Тенесия радостно улыбнулась.

Она уже погрузилась в приятные мысли: посадить ли те же растения, что были раньше, или попробовать что-то новое.

— Госпожа! Господин вернулся!

Она резко повернула голову на голос — и ноги сами двинулись вперёд.

Тело среагировало быстрее, чем разум.

Иначе и быть не могло. Дитрих возвращался — да ещё и так рано…

«Мой ребёнок».

Она даже не заметила, как переоделась. Как только служанки отпустили её, она поспешила вниз по лестнице. Даже эти короткие секунды казались невыносимо долгими. Когда она посмотрела вниз, Дитрих уже стоял в холле.

С ним было больше слуг, чем обычно. В их руках были крупные дорожные сумки.

Но взгляд Тенесии сразу выхватил среди них маленькую тёмноволосую головку.

И в тот момент она поняла.

Это её ребёнок.

Он оказался больше, чем она ожидала. То ли потому, что пошёл в Дитриха, то ли все дети в этом возрасте такие — она не знала.

— А…

Тенесия, на мгновение замершая, снова двинулась вперёд. Сначала медленно, потом быстрее — и к концу лестницы она уже почти бежала.

— Вы… вернулись…

От волнения сбилось дыхание, слова путались. О внешнем виде она даже не думала. Её взгляд был прикован только к ребёнку за спиной Дитриха.

И вот — мальчик, всё это время смотревший вниз, поднял голову.

Их взгляды встретились.

Фиолетовые глаза.

На мгновение она не смогла произнести ни слова.

Нахлынувшие эмоции сжали горло, не давая вымолвить ни звука.

Вопреки её опасениям, ребёнок выглядел здоровым. Удивительно, что он так хорошо вырос, ни разу не попробовав материнского молока с самого рождения.

«Мой ребёнок… мой малыш…»

Она вспомнила, как бесчисленное количество раз нежно гладила свой округлившийся живот, как с каждым месяцем с волнением ждала встречи с ним.

Сначала всё казалось неловким. Раздувшийся живот ощущался чужим, разговоры с ребёнком ради дородового воспитания — тоже.

Но эта неловкость быстро исчезла. Разговаривать с малышом стало привычкой, а радость от его лёгких движений внутри — чем-то естественным.

И теперь трудно было поверить, что тот крошечный, сморщенный младенец так вырос. Лицо, когда-то сжатое в складки, всё больше напоминало Дитриха. Глаза, которые раньше едва могли открыться, теперь смотрели прямо на неё.

Всё это казалось нереальным.

И всё же, глядя на своего ребёнка, она почувствовала, как внутри поднимается горечь. Пять лет… почему они пролетели так быстро?

Ей хотелось увидеть, как он ползает, делает первые шаги, произносит первые слова.

Какой счастливой она была бы, будь рядом в эти моменты.

Стоит только начать о чём-то сожалеть — и этому нет конца. Она была благодарна за то, что может видеть его сейчас, но утраченные годы тяжёлым грузом давили на сердце.

Грудь сжало, чувство подступило к горлу. В носу защипало, и перед глазами всё поплыло.

Неосознанно Тенесия протянула руку — и тут же остановилась.

«Не веди себя странно».

Она больше не Грейс. Ребёнок перед ней — чужой, между ними нет прежней связи.

Их первая встреча. Ни больше, ни меньше — никаких лишних эмоций.

Собравшись, Тенесия смахнула выступившие слёзы.

— …Рада познакомиться, молодой господин.

Голос дрогнул, но это можно было списать на волнение. Она медленно присела в лёгком поклоне.

Ребёнок, похоже, растерялся от этой встречи. Он спрятался за Дитрихом, напряжённо глядя на неё.

— Меня зовут Тенесия Бланшетт. С этого дня я буду жить вместе с вами.

Она хотела улыбнуться широко, но не была уверена, что слёзы не хлынут снова. Поэтому ограничилась сдержанной, вежливой улыбкой.

Ребёнок, от которого она ожидала мгновенного ответа, долго молчал. Его взгляд внимательно изучал её лицо.

…

— Арден.

От строгого голоса Дитриха мальчик вздрогнул и поспешно заговорил:

— …Я Арден, старший сын семьи Хаберфельд. Рад познакомиться.

Он говорил так сдержанно и чётко, что трудно было поверить — ему всего пять лет. Но, несмотря на вежливость, в его поведении чувствовалась скованность.

— Тебе что-то некомфортно?

— Нет! Нет… просто…

После короткой паузы Арден тихо пробормотал:

— …Да.

— Ах, прости. Ты, должно быть, устал после долгой дороги.

Она так обрадовалась, что совсем не подумала, как всё это выглядит для него. Услышав её слова, мальчик покачал головой.

— …Немного. Я устал. Можно я сначала пойду в свою комнату?

— Приходи к ужину.

— Да. Я понял.

Получив разрешение Дитриха, ребёнок направился к лестнице. Своими маленькими шагами он карабкался вверх, напоминая крошечную белку.

— …Похоже, молодой господин немного стеснительный.

— Мне о таком не докладывали.

Может, дело в том, что она — первый незнакомый человек, которого он встретил? Тенесия озадаченно наклонила голову.

— Возможно, потому что ему пришлось вернуться раньше, чем ожидалось. Ему больше нравится у графа Ольбейры, чем здесь.

Если большую часть времени он проводил под присмотром тёти, а не Дитриха, это объяснимо. Тенесия посмотрела на него с пониманием — и с лёгкой обидой.

«Я доверяла тебе…»

Она верила, что даже без неё ребёнок, так похожий на него, будет окружён заботой Дитриха.

Она знала, что он занят, но всё равно где-то в глубине души считала, что о

н будет хорошо заботиться об Ардене.

Иначе она не чувствовала бы сейчас такого разочарования.

— Молодой господин обычно живёт в поместье графа Ольбейры?

— Что-то вроде того. Сначала я оставлял его там только во время длительных отъездов. Но потом графиня сказала, что для обучения наследника будет полезно, если он станет бывать там регулярно.

— Он уже начал обучение?

— В пять лет — не рано. Некоторые начинают даже раньше.

Тенесия вдруг задумалась: проходил ли сам Дитрих такое же обучение в детстве? Возможно, ещё в более раннем возрасте, чем сейчас Арден — её ребёнок.

Может быть, именно тогда и сформировалось это его холодное выражение лица.

— А может, он просто устал после дороги.

— Он ещё ребёнок.

Тенесия кивнула, но её взгляд невольно устремился туда, куда ушёл Арден. Не прошло и минуты, а она уже скучала по нему.

Хотя они увидятся за ужином, даже эта короткая разлука казалась невыносимо долгой.

Чему он научился за время её отсутствия? Что успел увидеть? Чтобы восполнить пять лет, ей казалось, не хватит и целой вечности разговоров.

«Пусть время идёт быстрее…» — тихо прошептала она.

И вот, спустя бесконечно долгие часы ожидания, наконец наступило время ужина.

Она сама не заметила, как дотерпела до этого момента. Стоило служанке позвать её, как она тут же вскочила.

На ней было лучшее платье, но она всё равно несколько раз проверила свой внешний вид. Желание произвести хорошее впечатление заставляло её нервно теребить одежду.

И всё же сдержать волнение было невозможно. Она поспешила в столовую и распахнула дверь.

На мгновение Тенесии показалось, что она ошиблась комнатой. Она даже почти развернулась, сомневаясь.

Она ожидала, что после долгой разлуки отец и сын будут спокойно разговаривать.

Но холодная атмосфера в столовой, словно перед надвигающейся метелью, остановила её на месте. Несмотря на её появление, никто из них не произнёс ни слова.

И эта ледяная тишина не исчезла до самого конца ужина.

Ароматная еда. Пряные запахи, щекочущие нос. Ничто не могло согреть эту пустую, тяжёлую атмосферу.

Наоборот — звон приборов о тарелки лишь усиливал неловкость. С трудом проглотив несколько кусочков, Тенесия отложила приборы.

Арден тоже чувствовал себя не в своей тарелке — он медленно ковырял еду вилкой.

— Кстати, молодой господин, вы уже слышали об этом?

Не в силах больше выносить тишину, Тенесия решила заговорить первой. Арден моргнул, явно растерявшись.

— А? О чём вы…?

— Через месяц состоится наша свадебная церемония. Если хочешь, мы были бы рады, чтобы ты тоже принял в ней участие.

— Как… именно?

— Ну, например, ты мог бы идти впереди с цветами или подать нам кольца во время церемонии. Это было бы очень красиво.

Она уже представляла, как мило будет выглядеть Арден в белом костюме с корзинкой цветов. На её лице сама собой появилась улыбка.

— Нет.

Но её мечты тут же разбились.

— Это важное событие, на котором будут присутствовать высокопоставленные гости. В такой церемонии не должно быть ни малейших ошибок. Арден, ты уверен, что справишься без промахов?

…

Выражение лица Ардена, едва начавшее смягчаться, снова исчезло под словами Дитриха. Он вновь замкнулся, став холодным и напряжённым.

— Если не попробовать, как можно узнать? — попыталась мягко возразить Тенесия. — Ничего страшного, если ребёнок, несущий цветы, ошибётся. Его никто не будет ругать.

Но атмосфера не изменилась.

— Я…

Арден, кажется, хотел что-то сказать, но тут же сжал губы, бросив быстрый взгляд на Дитриха. Его маленькая рука крепко сжала край одежды.

— Я наелся… больше не хочу.

Прежде чем Тенесия успела его остановить, он встал, коротко поклонился и вышел. Проводив его грустным взглядом, она повернулась к Дитриху — в голосе звучал упрёк.

— Что это было?

— О чём ты?

— Вы не дали Ардену даже слова сказать.

— Я сказал что-то неверное?

— Вы не можете знать, справился бы он или нет, пока он не попробует. Лишать его шанса — неправильно.

— Я ясно сказал, что сам займусь его воспитанием.

— Это не воспитание. Это наша свадьба. Не только ваша, маркграф.

— Верно. Это взаимное соглашение.

Дитрих понизил голос, чтобы их никто не услышал.

— Не забывай: эта свадьба нужна, чтобы больше не поднимали тему брака.

Он посмотрел на неё холодно, оценивающе, словно взвешивая её полезность.

— На церемонии будут приближённые императора. Ты действительно хочешь добавлять туда что-то непредсказуемое?

— Именно поэтому, — тихо, но твёрдо ответила Тенесия, — важно, чтобы Арден сам захотел участвовать. Его нужно включить в церемонию, чтобы это выглядело естественно.

Она вздохнула.

— В конце концов, мы — семья. Разве это не самое естественное?

— Я примерно понимаю, что вы хотите сказать.

От Дитриха последовал сдержанно положительный ответ.

— Но нет смысла добавлять неопределённость только ради этого.

И всё. Как и прежде — холодный расчёт, практичность, почти деловой подход.

Он всегда был таким с самого их знакомства.

Если он не доверял человеку, то тщательно взвешивал каждое слово, оценивая выгоду. А положение маркграфа лишь укрепило эту холодную отстранённость.

— Нет причин добавлять лишние риски в свадьбу, которая и так пройдёт без проблем.

— Если бы это была просто наша свадьба — этого было бы достаточно.

— А кто ещё?

— Молодой господин.

Благодаря этому недоразумений не возникло. Он остался таким же, как и пять лет назад.

— Пусть это временно, но мы становимся семьёй. Поэтому я думаю, он тоже должен быть частью этого.

Дитрих на мгновение замолчал. На его лице мелькнула едва заметная тень сомнения.

— В этом нет необходимости. Я сам объясню всё Ардену.

— Ради него как раз лучше сделать именно так.

Тенесия вновь подчеркнула это.

Теперь всё иначе, чем когда была Грейс. Есть ребёнок, которому нужно принять изменения в своей жизни. И так ему будет проще привыкнуть к внезапному появлению семьи.

— Всё будет в порядке. Молодому господину ничего не угрожает.

На секунду Дитрих приподнял бровь.

— Иногда, Тенесия, ты слишком уверена в себе. Откуда такая уверенность?

— Как вы сами сказали, маркграф, это будет важная и торжественная церемония. Охрана тоже будет усилена.

Тенесия вспомнила свою свадьбу, когда была Грейс.

— Если что-то и случится, скорее всего, это произойдёт уже после церемонии, на приёме, когда гости рассредоточатся, а не во время самой церемонии.

— Если целью будет один человек, то наоборот — удобнее действовать во время церемонии.

— Даже так, я не думаю, что молодой господин окажется в опасности. Я буду рядом с ним.

Девочка с цветами не идёт одна. Невеста идёт вперёд, ступая по символам чистоты и благословения, которые несёт ребёнок с цветами.

— Если что-то случится, я его защищу.

Она собиралась использовать духов, чтобы защитить его. Конечно, об этом Дитриху она сказать не могла.

— …А ты?

— А?

Дитрих, до этого молча слушавший, словно хотел что-то добавить, но передумал. Не дождавшись продолжения, Тенесия снова заговорила:

— И потом… я вам доверяю. Вы ведь не позволите своему ребёнку оказаться в опасности, маркграф.

— Доверяешь? На каком основании?

— Грейс говорила мне. Вы кажетесь холодным, но хорошо относитесь к своей семье.

Тенесия мягко улыбнулась.

— Я верю вам, потому что верю Грейс.

— …Арден не будет этого делать, если сам не согласится.

Это было сказано обходным путём, но по сути означало уступку.

— Оставьте это мне. Я попробую его убедить.

В этот момент подали десерт — знак окончания ужина. Тенесия взяла одну из тарелок и добавила:

— И не переживайте так сильно. Судя по тому, что я видела, молодой господин гораздо смелее, чем вы думаете.

В конце концов, он ребёнок Дитриха, — подумала она, вспоминая взгляд Ардена.

В то же время её шаги к его комнате стали чуть быстрее.

— Молодой господин? Это я, Тенесия.

Подойдя к двери, она тихо постучала.

— Я принесла вам десерт. Вы почти ничего не съели.

— …Десерт?

В возрасте, когда сладости — настоящее сокровище, Арден сразу отреагировал на это слово.

— Да. Сладкий торт, а клубника сверху просто восхитительная.

Как бы он ни старался казаться взрослым, ему было всего пять лет. Спустя мгновение дверь открылась — и на лице мальчика читалось любопытство.

Тенесия сначала протянула ему десерт. Он почти не ел за ужином, поэтому она позволила ему спокойно насладиться тортом.

— Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?

Когда Арден доел и с лёгким сожалением поставил пустую тарелку, Тенесия мягко заговорила.

— …Да.

К счастью, он ответил — и голос звучал спокойнее, чем раньше.

— Простите, что не ответил тогда…

— Ты ни в чём не виноват. Я сама тебя застала врасплох своим вопросом, правда?

Тенесия остановила его, не дав извиняться.

— …На самом деле я хотела получить твоё поздравление в день свадьбы. И, если возможно, провести церемонию вместе с тобой.

— Со… мной тоже?

— Конечно. Мы ведь станем семьёй.

— Семьёй…

Арден неуверенно повторил это слово.

— Ты, наверное, ещё не до конца это понимаешь. Я понимаю.

— Мы ведь только сегодня познакомились, — мягко добавила Тенесия.

— …Нет, я знал. Я знал, что, когда вернусь домой, у меня появится «мама». И что мне придётся называть её «мамой»…

Услышав это, Тенесия невольно улыбнулась — грустно и тепло одновременно.

Ему всего пять лет. Пусть он и выглядел старше своих сверстников, он всё равно был маленьким ребёнком.

В возрасте, когда дети капризничают и требуют внимания, Арден уже старался вести себя как взрослый — возможно, потому что у него не было матери.

От этого у Тенесии болезненно сжалось сердце, словно во всём этом была её вина.

— Я не прошу тебя принять это сразу. Тебе не обязательно называть меня «мамой», пока ты сам не будешь к этому готов — не только разумом, но и сердцем.

Арден резко поднял голову. Его глаза широко раскрылись от удивления.

— Но…

— Всё в порядке. Я не настаиваю, — мягко добавила она.

Затем, немного оживляя разговор, Тенесия продолжила:

— И насчёт церемонии — я уже поговорила с маркграфом. Он сказал, что ты можешь участвовать, если сам захочешь.

— Правда? Отец разрешил?

— Правда.

На лице Ардена на мгновение вспыхнула радость, но затем сомнение снова вернулось.

— …Нет. Я всё равно не хочу. Не уверен, что справлюсь. Я, наверное, ошибусь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я всё время ошибаюсь…

Руки Ардена, которые держала Тенесия, беспокойно зашевелились.

— Даже графиня Ольбейра каждый день говорит, что я проблемный ребёнок…

Снова эта графиня. Каждый раз, когда Арден сомневался, всплывало её имя.

Тенесия невольно задумалась, действительно ли она правильно его воспитывает.

— Тогда не переживай так сильно. Когда пробуешь что-то новое, все ошибаются.

— Но… меня ведь будут ругать?

— Молодой господин… нет, Арден. Для маркграфа нет никого важнее тебя.

— Правда…?

— Правда. Грейс тоже так считала.

— Вы знали маму?

— Конечно. Мы были подругами.

— Правда? А какая она была…?

— Хм…

Тенесия на мгновение улыбнулась, но затем замерла, услышав неожиданный вопрос. Она не думала, что он спросит о матери.

Заметив её паузу, Арден опустил голову, его щёки покраснели.

— Просто… я никогда не видел маму… только на картинах…

Это было естественно — их разлучили сразу после его рождения. Но он говорил так, будто в этом было что-то постыдное, словно он в чём-то виноват.

— Хм. Она была сильным человеком. Ради своей семьи она могла принять любое решение и сделать всё, что угодно, каким бы трудным это ни было.

Тенесия говорила легко, с теплом.

— Она просила меня позаботиться о тебе. И сказала, что если с ней что-то случится, я должна передать тебе её слова.

— Мне…?

— Хочешь узнать?

Арден с готовностью кивнул. Увидев его искренний интерес, Тенесия не смогла сдержать улыбку.

— Тогда слушай.

— Да!

Его оживлённый ответ заставил её протянуть руки и обнять его.

— Ах…

— Мой дорогой сын.

Послышался тихий, сбившийся вдох. Арден замер в её объятиях, и Тенесия мягко провела рукой по его спине.

Ребёнок, так естественно помещавшийся в её руках, казался куда больше, чем она представляла. Когда он родился, едва умещался на ладонях, а теперь его уже нельзя было обхватить одной рукой.

— Спасибо, что ты так хорошо вырос.

Наконец она произнесла то, что хотела сказать всё это время.

— Даже без мамы ты старался быть здоровым и соблюдать режим, правда? Ты хорошо кушаешь? Не капризничаешь из-за еды?

Она осторожно подбирала слова. Сказать хотелось так много, но времени было мало — нужно было выбрать самое важное.

— Что бы ты ни делал, я буду наблюдать за тобой. Я всегда буду тебя поддерживать — в любое время и в любом месте.

…

— Даже когда ты был у меня в животе, я чувствовала то же самое. Тогда, сейчас и всегда — ты будешь моей самой большой радостью.

Она не хотела, чтобы он чувствовал вину. Хотела лишь, чтобы он был счастлив и жил так же, как другие дети, даже без неё рядом.

Она чувствовала его маленькую руку у себя на боку, его чуть дрожащие плечи, лицо, уткнувшееся в её грудь. Всё это было таким реальным.

Я жива.

Как же прекрасно — быть живой.

Тенесия обняла Ардена чуть крепче, когда он прижался к ней.

Тепло его маленького тела было таким мягким, а прикосновение его рук — невыразимо дорогим.

Долгое время ребёнок не поднимал головы.

— Эм… я буду участвовать.

Его покрасневшее лицо теперь было наполнено решимостью — совсем не такой, как раньше.

— Я буду усердно тренироваться.

— Молодой господин…

— Я справлюсь. Я не допущу ошибок.

— Спасибо, молодой господин. Это очень важное решение.

Тенесия мягко погладила его растрёпанные волосы. Его тёмная, словно маленький боб, макушка была такой мягкой, что он невольно улыбнулся.

Но всё пошло не так гладко.

— Где маркграф Хаберфельд?

После встречи с Арденом у неё впервые выдался спокойный день. Но покой продлился недолго.

В замок лично прибыла графиня Ольбейра.

Графиня Ольбейра — старшая дочь семьи Хаберфельд, сестра Дитриха. И человек, который никогда не питал симпатии к Грейс.

«Именно из-за неё Дитрих разочаровался в браке».

Из-за неё Грейс в своё время даже запрещали появляться в замке. Ходила известная история о том, как графиня демонстративно смотрела на неё с неприязнью на одном из банкетов.

— Сестра, вы прибыли.

— Пока меня не было, ты тут навёл порядки.

Несмотря на вежливое приветствие Дитриха, она даже не удостоила его ответным кивком.

— Где Арден?

Мальчик, который до этого сидел рядом с Тенесией и читал книгу, вздрогнул от её вопроса.

— Зачем вы его ищете?

— В этом месяце он ещё не завершил обучение. Чтобы стать достойным наследником, он обязан следовать установленной программе.

Её строгий голос эхом разнёсся по залу.

— Как можно назвать наследником Хаберфельда ребёнка без должной подготовки?

Чем громче она говорила, тем сильнее Арден сжимался. Он не прятался, но лицо его побледнело. Тенесия, заметив это, шагнула вперёд.

— Здравствуйте, графиня Ольбейра.

— Кто…?

— Рада познакомиться. Я Тенесия из семьи Бланшетт.

— Ах, вот как…

Она открыто окинула её взглядом с головы до ног. Оценив за пару секунд, недовольно цокнула языком.

Было очевидно, что она не одобряет выбор Дитриха. И Акеларт, и Бланшетт казались ей недостаточно достойными.

Обычно Тенесия просто проигнорировала бы это. Но сейчас для неё важнее был Арден.

— Графиня Ольбейра, если вы не возражаете, могу я ненадолго забрать Ардена?

— Зачем?

— Он будет участвовать в свадебной церемонии в роли мальчика с цветами. Ему нужно подготовиться.

— В этом нет необходимости. Обучение наследника куда важнее, чем роль какого-то мальчика с цветами.

— Я согласна, что обучение важно. Но это семейное событие. Надеюсь на ваше понимание.

— Семья, говоришь. Пока клятвы не произнесены, формально мы ещё не семья.

Её холодный взгляд чётко провёл границу. В её глазах Тенесия не была членом семьи — так же, как когда-то и Грейс.

— Раз уж вы сами это сказали, до церемонии нам стоит быть осторожнее в своих действиях.

Тенесия молча улыбнулась на этот укол.

— Вместо того чтобы стоять, давайте присядем и выпьем чаю. Неловко заставлять вас стоять после дороги.

Она хлопнула в ладоши, созывая служанок.

— Не нужно. Я заберу Ардена и сразу уеду.

— Мы ведь только познакомились. Позвольте хотя бы немного побеседовать.

Она распорядилась подать чай и настойчиво проводила графиню в гостиную.

— Кстати, этот чай считается лучшим в замке. Для меня честь разделить его с вами.

Проводив графиню, Тенесия обернулась и посмотрела на двух мужчин, которые просто стояли и наблюдали за происходящим.

— Тенесия, ты…

— Я сама разберусь.

Она улыбнулась им так же, как только что графине.

— Разве это не часть обязанностей хозяйки?

К тому же ей хотелось поговорить с графиней наедине.

— Я поговорю с ней. Не волнуйтесь. А вы проведите немного времени вместе с Арденом.

Тенесия взяла их за руки и буквально соединила их вместе. За день наблюдений стало ясно — они почти не разговаривают.

Невольно возникал вопрос, как они вообще ладили до этого.

«Они так похожи…»

Хотя в Ардене текла кровь Акеларта, он гораздо больше походил на Дитриха. Даже разный цвет глаз будто ещё сильнее связывал их.

И всё же, несмотря на родство, между ними чувствовалась холодная дистанция. Тенесия слегка подтолкнула их.

— Ну же. Идите.

— …Хорошо. Я оставляю это на тебя.

Проводив их взглядом, Тенесия тихо выдохнула.

Ей удалось отделить Ардена от графини, как и было задумано.

Но самое важное только начиналось.

Собравшись с духом, она направилась в гостиную.

Когда она вошла, её встретил недовольный взгляд графини Ольбейры.

— Вы говорили, что развлечёте меня, а сами бросаете гостя и уходите?

— Прошу прощения. Мне нужно было обсудить кое-что с маркграфом.

Тенесия нарочно села напротив. Когда перед ними поставили чашки, от них поднялся тёплый пар.

— Как вам чай?

— Ужасный.

— Когда я стану хозяйкой, обязательно предложу привезти что-нибудь получше.

Несмотря на явную насмешку, Тенесия оставалась спокойной, аккуратно поднося чашку к губам.

— Я слышала, что молодой господин начал обучение уже с четырёх лет. Он медленно учится?

— Да. Обычно дети начинают обучение, как только начинают говорить, так что Арден заметно отстаёт.

— А какие предметы обычно изучает наследник Хаберфельдов?

Она говорила осторожно, будто между прочим, но её слова тихо отразились в чашке с чаем.

— Зачем вам это знать?

— Просто молодой господин, несмотря на свои пять лет, выглядит очень собранным и взрослым для своего возраста.

Тенесия старалась держаться максимально вежливо.

— Я слышала, что его обучением занимаетесь вы, графиня Ольбейра, вот мне и стало любопытно.

— …Ничего особенного. Можно сказать, это просто продолжение той программы, по которой обучался покойный маркграф.

К счастью, графиня не придала вопросу особого значения. Как и рассчитывала Тенесия, она начала перечислять детали обучения.

Арифметика, мировая история, география и многое другое — чрезмерно тяжёлая программа для пятилетнего ребёнка — спокойно слетало с её губ.

— Не только я, но и граф проявляет большой интерес к воспитанию Ардена. Например, верховой езде он обучает его лично.

— Как замечательно.

Обучение, без сомнения, велось серьёзно, но нагрузка для ребёнка была явно чрезмерной.

— Вам, должно быть, пришлось немало потрудиться, воспитывая его. Неудивительно, что молодой господин так хорошо вырос.

Похвала постепенно смягчила выражение лица графини. Она вздохнула с видом удовлетворения.

— Это всё благодаря моим усилиям. Я старалась больше всех, чтобы семья Хаберфельд не потеряла лицо. Но маркграф этого не ценит.

После короткого обмена любезностями разговор стал серьёзнее.

— Значит, с тех пор как вы взяли на себя его обучение, у вас совсем не было времени на отдых?

— Разумеется. Воспитание наследника — это основа существования семьи Хаберфельд.

— Понимаю, — кивнула Тенесия и поставила чашку. Тихий звон фарфора разнёсся по комнате.

— Может, вам всё же стоит немного отдохнуть?

Не успела она договорить, как графиня нахмурилась ещё сильнее.

— Кажется, мы уже обсуждали это.

— Это не только ради молодого господина, графиня.

Голос Тенесии звучал мягко, успокаивающе.

— Я слышала, что из-за его обучения вы перестали появляться на светских мероприятиях.

— Вы хотите сказать, что я не в курсе происходящего?

— Вовсе нет. Но разве не важно иногда слышать новости извне, не только из Хаберфельда?

Тенесия слегка подалась вперёд. Графиня, стараясь не показывать интереса, тоже приблизилась.

Когда Тенесия тихо прошептала ей на ухо, выражение лица графини постепенно изменилось.

— Это невозможно.

— Важно ли, правда это или нет? Для них главное — повод для разговоров.

— Что…! Ты хоть представляешь, сколько сил я вложила в его воспитание?!

— Я вовсе не думаю, что вы плохо его обучали, графиня Ольбейра. Скорее всего, кто-то из приглашённых наставников просто оказал на него слишком сильное давление.

В комнате отчётливо раздался скрежет её зубов.

— Я столько раз всё ему объясняла, и всё равно… Придётся начинать заново и учить его самой.

Она уже была готова вскочить с места. Тенесия осторожно взяла её за руку.

— Прошу, не сердитесь так. Это ведь не из-за ревности, правда?

— Я столько сил вложила в его воспитание! И не собираюсь терпеть, как эти ничтожества обсуждают меня за спиной!

Её рука дрожала от злости.

— Я заберу его прямо сейчас. С сегодняшнего дня буду обучать его строже, и тогда он перестанет вести себя неподобающим образом.

— Графиня, прошу вас. Давайте попробуем иначе.

Её взгляд, острый и холодный, впился в Тенесию. В этом взгляде та вдруг уловила знакомое выражение — точно такое же, как у Дитриха.

— Что вы имеете в виду?

— Разве люди не решат, что плохое поведение молодого господина — результат моего воспитания, если я заберу его, прикрываясь ролью хозяйки?

Казалось, родственная кровь действительно давала о себе знать — её пронизывающий взгляд был точь-в-точь как у Дитриха.

— О чём вы говорите?

— Если поступить так, все ошибки Ардена спишут на меня. Разве это не выгоднее?

Тенесия поспешно добавила:

— Вам не о чем беспокоиться, графиня. Вас никто не обвинит.

— Но обучение наследника…

— Это временная мера. К тому же вы не можете бесконечно взваливать всё на себя. Если свадьба пройдёт успешно, вы сможете время от времени лично заниматься с ним, не полагаясь только на наставников.

Тенесия осторожно озвучила то, чего графиня на самом деле хотела — не только контроль над обучением наследника.

— Разве не лучше будет показать маркграфу, насколько важно это обучение?

— Хм…

Как она и ожидала, наступила долгая пауза.

Сделав ещё несколько глотков чая, графиня резко перевела взгляд на Тенесию.

— Похоже, предложение леди не так уж и плохо.

— Вот как?

Тенесия слегка улыбнулась. Ещё со времён Грейс она знала, что финансовое положение семьи Ольбейра оставляет желать лучшего.

Скорее всего, усердное «обучение» Ардена графиней было способом укрепить своё положение и получить больше поддержки от Дитриха.

Тенесия просто дала ей возможность, позволив проявить себя более открыто.

Конечно, если Дитрих позже не одобрит это — это уже другой вопрос.

Но, похоже, сама графиня Ольбейра видела ситуацию иначе.

Женщина, которая после бесконечных отказов от брачных предложений внезапно была выбрана Дитрихом и стала его женой, явно считала, что он без памяти влюбился в Тенесию.

— Но если я увижу, что это вредно для обучения Ардена, я в любой момент заберу его обратно, — добавила графиня.

— Да. Так будет лучше для молодого господина, — спокойно кивнула Тенесия.

После ещё нескольких фраз, в которых графиня настаивала, что обязательно сообщит Дитриху о своих стараниях в воспитании Ардена, она ушла.

Когда карета графини скрылась вдали, Тенесия тихо выдохнула.

Она не была плохим человеком — просто слишком сильно заботилась о семье. Когда-то она сама управляла Хаберфельдом, а также вырастила Дитриха после смерти его родителей.

— Но что это был за взгляд у Ардена, когда он смотрел на неё?

В глазах ребёнка не было ни радости, ни привязанности — только страх и тревога.

У неё было всего два года. Сейчас она могла защитить Ардена от графини, но позже ребёнок всё равно окажется под её опекой.

Значит, нужно действовать до этого.

Тенесия развернулась и направилась к замку. Холодный воздух всё сильнее пробирался под одежду.

Узнав, что Арден в своей комнате, она сразу пошла туда.

— Молодой господин.

Лёгкий стук — и дверь открылась. Арден появился на пороге.

— Тенесия!

Он радостно поздоровался, но тут же настороженно оглянулся.

— Где графиня Ольбейра?

— Она сказала, что вернётся после свадьбы, чтобы навестить тебя.

Услышав, что пока ему не придётся ехать в дом графа, Арден заметно оживился. Его искренняя улыбка невольно заставила Тенесию улыбнуться в ответ.

— А где маркграф?

При упоминании Дитриха Арден неловко заёрзал.

— Отец сказал, что уехал по делам. Скоро вернётся…

Похоже, Дитрих снова быстро ушёл, даже не задержавшись. Это многое говорило о тех пяти годах, что её здесь не было.

Стоило ли винить его за отсутствие отдыха или за его неизменную холодную занятость?

— Тогда потренируемся? Нельзя же терять время, которое нам дала тётя.

— Да! Хорошо!

Арден энергично кивнул, и его воодушевление заставило окружающих невольно улыбнуться.

«Вот он — наш сын!»

Тенесия прижала Ардена к себе, с трудом сдерживая желание гордо заявить об этом вслух. Его милое поведение на мгновение даже заставило её забыть о холоде.

Они направились в сад. Вместо пустой и заброшенной оранжереи Грейс они остановились в ближайшей аллее.

— Тебе нужно просто идти прямо, как по дорожке. Только медленно и при этом разбрасывать цветы.

Арден с маленькой корзинкой, полной цветов, энергично кивнул. Тенесия невольно почувствовала гордость.

— Попробуем? Отсюда и до кустов.

— Есть!

Он сделал первый осторожный шаг. Всё его тело было напряжено, плечи зажаты.

Но, возвращаясь обратно, он выглядел куда увереннее — в его лице уже читалась решимость. Было видно, что он старается изо всех сил.

— …Ну как? У меня получилось?

— Для первого раза — очень хорошо. Ты не растерялся.

Тенесия улыбнулась, сдерживая смех. Уже то, что он не боялся её, было прогрессом. Она мягко добавила:

— Просто немного поправь осанку.

— Как?

Как она и ожидала, Арден тут же выпрямился ещё сильнее, будто боялся сделать хоть что-то неправильно. Тенесия мягко положила руки ему на плечи и слегка его пощекотала.

— Стой, хватит! Щекотно!

К счастью, Арден был очень чувствительным к щекотке. Стоило ей чуть коснуться его боков, как он тут же рассмеялся.

— Это же счастливый день, поэтому нужно смеяться. И ты, и я должны улыбаться в этот день, значит, нужно потренироваться, верно?

— Но это так щекотно… ха-ха! Я смеюсь, смеюсь!

Он крепко прижимал корзинку к груди, чтобы не уронить её, и беззаботно смеялся под её руками. И вскоре их смех уже разносился по всему саду.

— А теперь подумай об этом и снова улыбнись.

Тенесия отпустила бок ребёнка, который до этого щекотала. Его гибкое тело быстро вернулось в прежнее положение.

Напряжение на лице Ардена сменилось естественной улыбкой. Тенесия взъерошила ему волосы.

— А теперь давай попробуем по-настоящему.

Вместо того чтобы снова щекотать его, она положила руку ему на плечо.

— Спину прямо… и не размахивай руками слишком сильно.

Она мягко поправила его осанку, выровняв позвоночник, а затем слегка подтолкнула вперёд.

Арден пошёл. Его шаги были медленнее, чем раньше, но осанка изменилась разительно.

Сгорбленные плечи выпрямились, а неуверенная походка стала заметно устойчивее.

И самое главное — он выглядел счастливым. Эта простая, искренняя улыбка подчёркивала его детскую чистоту.

Его нос, так похожий на нос Дитриха, гордо приподнялся. И в тот же момент на лице Тенесии появилась мягкая улыбка.

— А?

Она вдруг заметила рядом с улыбающимся ребёнком сияющие сферы и удивлённо приоткрыла рот. Если ей не изменяло зрение, это были духи.

Сегодня она не призывала духов, значит, это не могли быть ни Анима, ни Нимфа — те, с кем у неё был контракт. Тогда что это за дух рядом с ребёнком?

— У меня снова получилось, да? Правда?

— Получилось, — ответила Тенесия, не успев закончить мысль, и щедро его похвалила. На лице Ардена тут же появилось гордое выражение.

— Но, молодой господин, ты что-нибудь вокруг себя видишь?

— Вокруг меня?

Арден огляделся.

— Что именно? Ты про ветер?

Он даже не заметил духа, который парил совсем рядом.

«Возможно, его сила ещё не пробудилась полностью…»

Раз он материализовался, значит, его всё же как-то затронула сила Ардена. Тенесия снова взъерошила ему волосы, решив не придавать этому значения.

В Акеларте детей обычно учат видеть духов, когда они достигают определённого возраста. Грейс тоже познакомилась с Нимфой через отца.

Для Ардена это могло быть полезно — всё-таки в нём текла кровь Акеларта.

Но это не Акеларт, и здесь не было организации, которая могла бы помочь с этим.

И, самое главное, если она будет действовать неосторожно, её истинная сущность может раскрыться.

— …Нет, показалось. Наверное, это просто пыль в воздухе.

Даже если Арден не видел духов, это не причиняло ему вреда. И этого было достаточно. Возможно, даже неплохо, если бы Арден стал первым ребёнком Акеларта, который не способен их видеть.

Поздним вечером мужчина на полном скаку пересёк подъёмный мост, почти перепрыгнув его, и спешился. Пыль взметнулась из-под копыт лошади.

— Вы вернулись.

— Где графиня Ольбейра?

— Она уехала утром.

— Понятно.

Дитрих больше ничего не сказал. Если она уехала, значит, добилась своего.

Он и так понимал, что Тенесия не сможет остановить графиню Ольбейру.

Как сестра Дитриха, она обладала строгим и упрямым характером. Такой же она была и тогда, когда воспитывала его.

Её властность подавляла любое его действие. И лишь из-за того, что он забрал у неё право наследника, она требовала от него «пожизненного искупления».

По какой-то причине Тенесия с нетерпением ждала встречи с Арденом. Дитрих надеялся, что, даже если она не смогла остановить графиню, на него не свалится вина за отсутствие ребёнка.

Пройдя через необычно благоухающий сад, мужчина открыл дверь.

— Вы… вернулись…

Услышав немного непривычный, но тёплый голос, Дитрих резко остановился.

Это был голос Ардена.

Он застыл, увидев ребёнка, который впервые сам его поприветствовал.

— Где графиня Ольбейра?

— Она уехала. Сказала, что увидит нас на свадьбе.

— Кто это сказал?

— Тенесия.

Она устроила весь этот шум — и даже не забрала Ардена с собой?

Но удивление на этом не закончилось. Обернувшийся ребёнок побежал к кому-то, и в следующий миг оказался в объятиях Тенесии, которая мягко улыбнулась.

— С возвращением.

Дитрих не мог понять, что происходит.

Картина того, как Тенесия мягко гладит ребёнка по голове, а Арден спокойно принимает её прикосновения, говорила сама за себя — они явно были близки.

Когда он вообще в последний раз видел, чтобы Арден так искренне смеялся?

Пытаясь вспомнить, Дитрих вдруг осознал, насколько сильно тот вырос. Перед глазами вспыхнул образ младенца, завёрнутого в ткань и тихо смеющегося.

И это при том, что Ардена привезли сюда буквально вчера. Они провели вместе от силы один день.

— Что это за фокусы?

— Что вы имеете в виду…?

— Почему моя сестра не забрала Ардена с собой?

— А… — женщина, до этого смотревшая на него с круглыми от растерянности глазами, мягко улыбнулась.

— Я попросила об этом.

— Что?

— Я сказала, что после свадьбы ещё не поздно возобновить обучение. И добавила, что ей самой, кажется, не помешает отдых.

Это была нелепая ложь. Графиня Ольбейра не из тех, кто так легко отступает из-за подобных пустяков.

Она всегда была крайне педантична, особенно когда речь шла о деле. Ни за что бы не отказалась от своих планов просто так.

— Тенесия права. Она сказала мне стараться и беречь себя…

— …Понятно.

Он не стал спорить и просто потрепал Ардена по голове.

Это можно было выяснить позже. Сейчас ему не хотелось отнимать у ребёнка радость.

— Арден, тебе лучше слезть. Леди, должно быть, тяжело.

— Всё в порядке. Мне не тяжело.

— Я что, правда такой тяжёлый…?

Арден выглядел как обычный пятилетний ребёнок. Но проблема была в хрупком запястье Тенесии, которое казалось слишком тонким, чтобы держать даже его.

Почувствовав это, мальчик изменился в лице и, немного повозившись, сам выскользнул из её рук.

Но даже оказавшись на земле, он продолжил крутиться рядом с Тенесией.

Дитрих задумался, не нужно ли ему кого-то поручить следить за ребёнком — но дело было не в этом. Несмотря на наличие няни, Арден странным образом тянулся именно к Тенесии.

Со стороны они выглядели так, будто знали друг друга с детства.

И это странное ощущение касалось не только Ардена. Прошло всего около двух недель с её появления в замке, но и слуги, и сам Арден, казалось, относились к Тенесии с удивительной теплотой.

Это уже не было просто уважением между господами и слугами — они действительно чувствовали себя с ней спокойно.

— Выпейте чаю.

— Спасибо, Шаша. Помогло ли лекарство в прошлый раз?

— Да! Благодаря вам у моего сына почти полностью прошла сыпь!

Подобные сцены… свободное, почти домашнее общение.

И вдруг Дитрих вспомнил слова дворецкого.

— У меня есть доклад…

Дворецкий, обычно не задававший лишних вопросов, тогда неожиданно поднял взгляд от бумаг.

— Что именно?

— Госпожа… леди Бланшетт раньше бывала здесь?

— Нет. Никогда.

— Понятно…

Он замолчал, словно не решаясь продолжать. Затем всё же добавил:

— Просто… она слишком хорошо знает планировку замка. Как будто уже жила здесь.

— И?

— И ещё… она не требует от слуг ничего лишнего. Скорее… словно старается понять нас.

— Хм.

Дитрих сложил руки и задумался.

— Возможно, из-за частых болезней она долго жила взаперти в своей комнате.

Это было его простое объяснение.

Когда человек часто болеет, он постоянно сталкивается с врачами и прислугой — неудивительно, если он начинает понимать их поведение.

Даже если окружающие могли смотреть на Тенесию свысока.

— Например?

— Один из слуг сказал, что она старается делать всё сама, даже больше, чем положено госпоже. Например, пыталась лично ухаживать за оранжереей.

Дитрих знал, что Тенесия восстанавливает сад Грейс. И знал, что она не меняла почву.

— Ей неприятно, когда ей помогают?

— Не похоже. Она спокойно принимает помощь.

Противоречие.

Она будто избегала слуг, но при этом совершенно естественно позволяла им обслуживать себя.

Он вспомнил поместье Бланшетт — бедное, почти запущенное. И слуг, которые не проявляли никакого почтения.

Внутри дома баронессы её положение действительно выглядело жалким.

— И ещё… это уже личное наблюдение…

— Что именно?

— Госпожа часто смотрит на «неиспользуемую комнату». Мы думали, ей что-то нужно, но она просто говорит, что ничего не нужно.

— …Она пыталась её открыть?

— Нет. Она спрашивала, используется ли комната. И, получив ответ, просто уходила.

— И всё же продолжала смотреть на неё?

— Да. Иногда даже спрашивает о вещах многолетней давности.

Почему?

В замке Хаберфельд было несколько запертых комнат. Большинство из них было связано с Грейс.

Никаких сокровищ там не хранилось. Они были закрыты лишь для того, чтобы сохранить следы её существования.

Если Тенесия искала следы Грейс, это делало ситуацию ещё более странной. Если бы она так дорожила этими воспоминаниями, она должна была прийти в Хаберфельд ещё при жизни Грейс.

Сколько бы он ни перебирал варианты, все они приводили к одному — тревожному — выводу.

Он всё равно её не понимал.

Странная женщина.

— Продолжайте докладывать. Я часто не бываю дома, поэтому хочу знать заранее, если ей что-то понадобится.

— Понял.

И всего несколько дней назад он произнёс это спокойно и без лишних эмоций.

Те, кто просил денег, были проще. Нет ничего хуже, чем не понимать чужих намерений.

— Пожалуйста, женись на мне.

— …

В его жизни и так было бы достаточно одного человека, которого невозможно понять.

Дитрих смотрел на женщину, смеющуюся вместе с Арденом. Чем дольше он наблюдал, тем сильнее росло беспокойство. И в конце этого смятения появилось неприятное ощущение, будто всё это… начинает казаться уместным.

«Он сошёл с ума.»

Он тут же отмёл эту мысль.

Это должно было быть место Грейс. Тенесия, занявшая её роль и даже пытавшаяся ей подражать, должна была вызывать отвращение.

Смех Ардена. Уважение слуг. Всё это принадлежало Грейс. И никому другому.

Дитрих стиснул зубы. Он резко отвернулся от этой сцены. Даже смотреть было больно. Казалось, будто Грейс вот-вот окликнет его.

— Дитрих.

— Куда вы идёте?

— А тебе какое дело?

— Просто… вы вдруг побледнели.

Он крепче сжал перила. Даже этот вопрос о его состоянии казался намеренным. Не может быть, чтобы она так сильно напоминала Грейс случайно.

Дитрих с трудом подавил поднимающееся отвращение.

— Тебе показалось.

— Может, вам стоит немного отдохнуть…

— Я занят. Поднимусь наверх.

Это не было ложью. В кабинете всегда лежали горы документов.

Он не мог отрицать — он сбегал. Его шаги стали тяжёлыми, будто вязли в грязи, пока он направлялся в кабинет.

Он отчаянно скучал по Грейс.

Однако Тенесия Бланшетт оказалась куда настойчивее, чем он ожидал. Несмотря на его холодное отношение, на следующий день она пришла в кабинет, где он работал.

— Я пришла помочь.

Она спокойно разложила письменные принадлежности, принесённые из спальни.

— Я разве просил вас помогать мне с работой, мисс Тенесия?

— Но у маркграфа и правда слишком много работы.

Она как ни в чём не бывало велела принести бухгалтерские книги, словно делала это всегда. Часть бумаг с его стола она переложила на свой.

— Госпожа пришла, потому что беспокоилась о муже, который с самого утра сидит в кабинете, — тихо прошептал дворецкий ему на ухо.

Она пришла проверить его, потому что он не возвращался в спальню до рассвета. Вскоре рядом поставили завтрак, который она приготовила сама.

Хлеб и суп на подносе для двоих мягко дымились.

— Вы ведь предпочитаете простой завтрак? Я приготовила лёгкий суп. И хлеб…

— Мисс Тенесия.

Его холодный голос оборвал её.

— Я не завтракаю. Мне неприятно есть сразу после пробуждения.

Дитрих бросил быстрый взгляд на дворецкого. Тот, поняв без слов, поспешно унёс поднос.

— Ах…

Её тихий вздох повис в воздухе. Рука едва заметно дрогнула.

— Простите. Я не знала, что маркграф не завтракает.

Но Тенесия лишь мягко улыбнулась, словно его резкость её ничуть не задела.

Дитрих смотрел на неё в оцепенении. Любой другой уже бы испугался.

Марло, его адъютант, который постоянно находился рядом, — тоже. Но Тенесия была другой. Ни холод, ни резкие слова на неё не действовали.

Иногда она казалась даже смелее его собственных подчинённых. На миг ему пришло в голову: если бы все рыцари империи были такими, можно было бы не бояться внешних угроз.

— Ну что, начнём? Нельзя же бесконечно тратить драгоценное время маркграфа.

— …

Он хотел что-то ответить, но передумал. Продолжать разговор казалось бессмысленным.

Некоторое время в кабинете слышался лишь звук пера по бумаге. Закончив, она передавала ему документы через дворецкого.

Она действительно была способной. Ранее она вела бухгалтерию семьи Бланшетт и хорошо справлялась с этой работой.

Без вопросов с его стороны она точно распределяла средства и даже знала источники финансирования каждого отдела. Даже Дитрих был удивлён, просматривая её записи.

— Где вы научились вести бухгалтерию?

— Мой младший брат, который учится в академии, научил меня. Даже когда я была прикована к постели, я хотела хоть чем-то помочь.

Тенесия на мгновение погрузилась в размытое воспоминание. В памяти всплыло лицо младшего брата, вернувшегося из академии, и её упорные попытки научиться вести записи.

— …Можно ли в будущем снова рассчитывать на вашу помощь?

Звук пера Тенесии на миг остановился. Она подняла взгляд на Дитриха, и её лицо озарилось искренней радостью.

— Конечно!

Перед ней стоял человек, которого здесь в это время быть не должно.

Мужчина, шедший по коридору, остановился прямо у приоткрытой двери. Медленно переведя на неё взгляд, он заставил Тенесию задержать дыхание.

— Ты всё это время делала вид, а в итоге всё-таки открыла дверь, да?

— Это не я.

Тенесия знала, что он не поверит. И всё же у неё не было выбора, кроме как сказать правду.

Даже если в ответ она получит лишь его холодный взгляд.

— Значит, ты хочешь сказать, что всё, что я вижу сейчас, — это иллюзия, леди?

Она была готова к этому, но его насмешка ударила больнее, чем она ожидала.

— Ты, должно быть, долго сдерживалась, раз всё-таки не выдержала и открыла. Пожалуй, я должен даже похвалить тебя за тщательность плана — хотя ты и провалилась с первого раза.

— Я не открывала её. Когда я пришла, дверь уже была открыта.

— Уже была… сама по себе?

По коридору разнёсся сухой, насмешливый смешок.

— Нет, Тенесия. Ты уже использовала эту отговорку раньше. На этот раз постарайся придумать что-то пооригинальнее, если хочешь, чтобы я тебе поверил.

Его откровенная насмешка ударила прямо в грудь.

— Зачем мне лгать маркграфу? Тогда было так же, и сейчас так же.

— Правда? Откуда мне знать, что ты не пытаешься что-то скрыть за моей спиной?

…

— Тогда задам тебе всего один вопрос.

Он поднял руку и упёрся ладонью в стену рядом с её головой, перекрывая путь.

— Почему тебя так интересуют закрытые комнаты?

Тенесия на мгновение потеряла дар речи. Не потому что ей нечего было сказать — а потому что проклятие не позволяло произнести правду.

— Мне было любопытно.

С трудом найдя слова, она всё же ответила, раздражённо сжав губы.

— Потому что существуют комнаты, которые запрещено использовать.

— И только? Но когда я посмотрел на тебя раньше, у тебя был вид человека, который точно знает, что за этой дверью.

Дитрих был слишком проницателен. И дело было не только в характере — это было отточено годами выживания на поле боя, где он привык сомневаться во всём.

И сейчас — точно так же.

Тенесия задержала дыхание.

Она не могла сказать правду. Проклятие словно сжимало горло, лишая голоса.

— Возможно, вы ошибаетесь. В коридоре довольно темно.

— Ты так тщательно всё контролируешь, что я уверен — ни одна монета из казны Хаберфельда не уйдёт в коррупцию.

Он шагнул ближе, продолжая насмешливо давить.

— Хватит увиливать и отвечай. Чего ты добиваешься? Почему ты так упорно смотришь на эту комнату?

— …Я ничего не добиваюсь.

Это было правдой. Скорее наоборот — у неё было слишком много вопросов.

Почему комнату, в которой она раньше жила, заперли?

Почему её больше не используют?

— Ты так хочешь занять место Грейс?

— Что?

Тенесия ошарашенно подняла взгляд.

— Это нелепо. Я никогда о таком не думала.

— Правда? А твои действия говорят об обратном.

Его голос стал резче, почти сорвался.

Когда дело касалось Грейс, Дитрих становился другим человеком. Не тем, кого она знала.

Слишком сильные эмоции проступали наружу, будто он терял контроль. Обычно он был рационален и сдержан, но сейчас казался чужим.

— Если хочешь, чтобы я тебе доверял, отвечай. Будешь продолжать увиливать — я сам решу, что ты скрываешь.

— Я не открывала её.

После долгого молчания она снова произнесла те же слова — единственное, что могла сказать.

Но и этого оказалось достаточно, чтобы его взгляд стал ещё холоднее.

— Понятно. Тогда, пожалуй, придётся действовать иначе. Может быть, так ты наконец скажешь, что именно ты задумала.

Его грубый голос резанул по слуху.

— Если тебе так хочется играть роль хозяйки этого дома, я тебе позволю.

— Погоди… Дитрих!

Он внезапно схватил её за запястье и резко потянул за собой. Его хватка была крепкой — она не могла вырваться и вынуждена была идти за ним.

— Куда ты меня ведёшь?

— Если ты так хочешь быть хозяйкой этого дома, начни с самой главной своей обязанности и ответственности.

Перед ней стоял человек, которого здесь в это время быть не должно.

Мужчина, шедший по коридору, остановился прямо у приоткрытой двери. Медленно переведя на неё взгляд, он заставил Тенесию задержать дыхание.

— Ты всё это время делала вид, а в итоге всё-таки открыла дверь, да?

— Это не я.

Тенесия знала, что он не поверит. И всё же у неё не было выбора, кроме как сказать правду.

Даже если в ответ она получит лишь его холодный взгляд.

— Значит, ты хочешь сказать, что всё, что я вижу сейчас, — это иллюзия, леди?

Она была готова к этому, но его насмешка ударила больнее, чем она ожидала.

— Ты, должно быть, долго сдерживалась, раз всё-таки не выдержала и открыла. Пожалуй, я должен даже похвалить тебя за тщательность плана — хотя ты и провалилась с первого раза.

— Я не открывала её. Когда я пришла, дверь уже была открыта.

— Уже была… сама по себе?

По коридору разнёсся сухой, насмешливый смешок.

— Нет, Тенесия. Ты уже использовала эту отговорку раньше. На этот раз постарайся придумать что-то пооригинальнее, если хочешь, чтобы я тебе поверил.

Его откровенная насмешка ударила прямо в грудь.

— Зачем мне лгать маркграфу? Тогда было так же, и сейчас так же.

— Правда? Откуда мне знать, что ты не пытаешься что-то скрыть за моей спиной?

…

— Тогда задам тебе всего один вопрос.

Он поднял руку и упёрся ладонью в стену рядом с её головой, перекрывая путь.

— Почему тебя так интересуют закрытые комнаты?

Тенесия на мгновение потеряла дар речи. Не потому что ей нечего было сказать — а потому что проклятие не позволяло произнести правду.

— Мне было любопытно.

С трудом найдя слова, она всё же ответила, раздражённо сжав губы.

— Потому что существуют комнаты, которые запрещено использовать.

— И только? Но когда я посмотрел на тебя раньше, у тебя был вид человека, который точно знает, что за этой дверью.

Дитрих был слишком проницателен. И дело было не только в характере — это было отточено годами выживания на поле боя, где он привык сомневаться во всём.

И сейчас — точно так же.

Тенесия задержала дыхание.

Она не могла сказать правду. Проклятие словно сжимало горло, лишая голоса.

— Возможно, вы ошибаетесь. В коридоре довольно темно.

— Ты так тщательно всё контролируешь, что я уверен — ни одна монета из казны Хаберфельда не уйдёт в коррупцию.

Он шагнул ближе, продолжая насмешливо давить.

— Хватит увиливать и отвечай. Чего ты добиваешься? Почему ты так упорно смотришь на эту комнату?

— …Я ничего не добиваюсь.

Это было правдой. Скорее наоборот — у неё было слишком много вопросов.

Почему комнату, в которой она раньше жила, заперли?

Почему её больше не используют?

— Ты так хочешь занять место Грейс?

— Что?

Тенесия ошарашенно подняла взгляд.

— Это нелепо. Я никогда о таком не думала.

— Правда? А твои действия говорят об обратном.

Его голос стал резче, почти сорвался.

Когда дело касалось Грейс, Дитрих становился другим человеком. Не тем, кого она знала.

Слишком сильные эмоции проступали наружу, будто он терял контроль. Обычно он был рационален и сдержан, но сейчас казался чужим.

— Если хочешь, чтобы я тебе доверял, отвечай. Будешь продолжать увиливать — я сам решу, что ты скрываешь.

— Я не открывала её.

После долгого молчания она снова произнесла те же слова — единственное, что могла сказать.

Но и этого оказалось достаточно, чтобы его взгляд стал ещё холоднее.

— Понятно. Тогда, пожалуй, придётся действовать иначе. Может быть, так ты наконец скажешь, что именно ты задумала.

Его грубый голос резанул по слуху.

— Если тебе так хочется играть роль хозяйки этого дома, я тебе позволю.

— Погоди… Дитрих!

Он внезапно схватил её за запястье и резко потянул за собой. Его хватка была крепкой — она не могла вырваться и вынуждена была идти за ним.

— Куда ты меня ведёшь?

— Если ты так хочешь быть хозяйкой этого дома, начни с самой главной своей обязанности и ответственности.

— Подожди!

Но его шаги не замедлились.

Мимо проносились испуганные лица людей, поспешно опускавших головы. Дитрих, казалось, вовсе не замечал их.

Обычно он внимательно следил за происходящим вокруг, но сейчас его словно подменили. Широкая спина не дрогнула ни на дюйм.

Тенесия чувствовала, как его грубая рука сжимает её запястье, таща за собой.

— Больно... больно же.

— Дитрих, пожалуйста.

На миг его шаги замедлились. И в тот же миг хватка, выкручивающая запястье, чуть ослабла.

Но и только. Дитрих не отпустил её. Крупная рука тянула её прямиком… в их спальню.

— Ах?

Тенесия, опираясь ноющей рукой на простыни, не успела издать ни звука, как над ней нависла тень.

— Дитрих.

Светлые пшеничные волосы рассыпались по постели.

Между ними замерла его сильная рука, сохраняя почти опасную дистанцию — их разделял лишь тонкий слой ткани.

Дыхание было таким близким, что казалось, вот-вот коснутся друг друга. Хрупкая грань готова была рухнуть в любой миг.

Доверие, которое он подарил ей всего несколько дней назад, казалось ложью.

Муж, отдавший ей бухгалтерские книги и позволивший бывать в кабинете, исчез. На его месте стоял чужак с холодными глазами, глядящий на неё сверху вниз.

— Подожди... давай поговорим.

— Если ты хотела поговорить, мы говорим сейчас.

— Это не разговор. Ты просто вымещаешь на мне свою злость.

— Я даю тебе то, чего ты так хотела. И ты ещё смеешь превратно это понимать?

— Я никогда этого не хотела.

Тенесия энергично замотала головой. Она знала: молчать, ожидая, что он поймёт сам, — значит относиться к нему с пренебрежением.

Но другого выхода не было.

— Такая месть в итоге навредит только тебе самому.

Её губы сжались, словно створки раковины.

Дитрих прищурился. Она, которая так хотела поговорить, сама же и замолкала, как только разговор начинался.

Она была женщиной, которую он не мог раскусить. Сначала вела себя так, будто понимает его с полуслова, а в ответственный момент просто немела.

— Говори, Тенесия.

Она словно проверяла, сколько он вытерпит, испытывая его терпение на прочность.

Как сейчас: его пальцы, сам того не замечая, всё глубже вдавливались ей в челюсть.

— …Я шла встретиться с молодым господином в условленный час. А то, что дверь оказалась открыта, — просто совпадение.

— Всё просто совпадение… и ты ожидаешь, что я в это поверю?

Он усмехнулся, презрительно скривив губы.

— Никто не поверит в такую нелепую случайность.

Разговор был окончен. Когда его рука рванула юбку и коснулась голых ног, тело Тенесии напряглось.

— Перестань… прекрати.

Он прижал ладонь к её внутренней стороне бедра и начал исследовать. Хотя она знала, что это прикосновение Дитриха, по спине пробежал незнакомый холод.

Непривычное ощущение накрыло её с головой. Всё казалось таким, будто она переживала это впервые. Его холодное лицо застыло в памяти чем-то пугающим, и напряжение всё нарастало.

— …

Уловив краем уха слабый звук, она резко повернула голову.

В щёлке двери колыхнулись чёрные волосы. В маленькую щель виднелось бледное от страха детское лицо — виден был только половина глаза.

Нет. Думать было некогда. Она протянула руку и влепила Дитриху пощёчину.

Резкий звук шлепка разнёсся по комнате, и все движения замерли.

— …

Дитрих долго молчал. Его тёмные глаза застыли. Он провёл языком по губам, словно тщательно обдумывая только что произошедшее.

— …Что это значит?

— Я не знала, как ещё заставить тебя слушать, поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам.

— Ты всё равно собиралась повторять одно и то же как попугай.

— Вы ведь всё равно не поверите мне, маркграф?

Даже под его ледяным взглядом Тенесия смотрела прямо на него.

— Я понимаю, что вы глубоко скорбите об утрате Грейс.

— …

— За то, что я безрассудно бродила по поместью, я извинюсь. Но и только. За то, чего не совершала, я извиняться не буду. Ни сейчас, ни впредь.

— До самого конца…

— Это всё. Из-за своих ошибок я стерплю всё, что вы со мной сделаете. Но всё, что сверх этого, я верну вам с лихвой.

Тенесия посмотрела на него. В его тёмных, пустых глазах, из которых словно вынули свет, отражалась она сама.

— Как бы тяжело ни было, не терзайте себя. Вы не один, маркграф.

— Не один?

— С вами молодой господин. Ваш ребёнок, который так похож на Грейс и на вас, маркграф.

— …

Какое-то время он молчал. Его чёрные глаза блуждали в воздухе, словно что-то искали.

— Что может понимать такая, как ты?

Его голос, хриплый, будто он процарапывал горло, впился ей в ухо.

Он схватил её за запястье — то самое, которым она его ударила.

— Ты всего лишь замена Грейс. Ты занимаешь это место, пока моя жена не вернётся.

Дитрих приблизился к ней, словно собираясь поцеловать. Но вместо этого его губы скользнули мимо к её уху.

— Не забывай своё место.

Острая боль пронзила ухо. Дитрих выпрямился, оставив её в тишине. Даже не взглянув на неё, он вышел из комнаты. Когда их взгляды на мгновение встретились с Арденом, его глаза, кажется, дрогнули — и только.

Он ушёл, оставив после себя холод, который был лютее зимних ветров Хаберфельда.

Тенесия вздохнула и посмотрела на свою руку. Это был первый раз, когда она его ударила. И помимо облегчения… её переполняло ощущение пустоты.

— Молодой господин.

Тенесия жестом подозвала растерянного ребёнка.

— Можешь войти.

Ребёнок, который колебался, сразу же подбежал к ней, как только она позвала.

— Простите… я волновался, потому что вы не пришли даже к тому времени, о котором мы договорились…

— Тебе, наверное, было очень страшно.

Тенесия погладила его по голове. Встревоженные глаза, полные беспокойства, смотрели на неё.

— …С вами всё в порядке?

— Со мной правда всё хорошо.

— Но ваше лицо…

Тенесия натянуто улыбнулась.

— Это не Марграф. Я просто сегодня немного переусердствовала с работой, вот и всё.

Тенесия с воодушевлением начала рассказывать о теплице, над которой работала, даже упомянула, что когда-нибудь сможет пересадить туда растения.

Однако выражение лица Ардена не стало светлее. Его тревога никуда не делась.

Тенесия опустила руки. Этот ребёнок умел читать эмоции лучше всех, поэтому её ложь была раскрыта слишком легко.

Если ребёнок смог так просто это понять, почему он не может увидеть правду?

— Прости. Тебе пришлось увидеть меня в таком виде, молодой господин.

— Н-нет! Вы каждый день красивая, Тенесия!

Арден отчаянно замахал руками.

— Это… не плохо… правда.

Тенесия мягко коснулась его щеки. Его кожа была гладкой, как шёлк, и тёплой под её ладонью.

— Тебе, наверное, было больно это видеть. Спасибо.

Вместо ответа Арден глубоко опустил голову.

Хотя он стоял далеко, казалось, он услышал почти весь разговор.

Тенесия протянула руки и обняла его. Без всякого сопротивления ребёнок прижался к ней.

— Прости. Это должны были решать взрослые, но в итоге я заставила тебя волноваться.

Она не хотела создавать ему ещё больше проблем, особенно теперь, когда они снова вместе. Но оказалось, что это сложнее, чем она думала.

— …Прости.

Возможно, она была слишком наивной. После своей смерти она ни разу не задумалась о том, что чувствуют те, кто остался.

Ни Дитрих. Ни Арден.

Вдруг разрыв в пять лет болезненно пронзил её. Она осталась той же, что и раньше, но всё вокруг изменилось, оставив её одну.

— Дитрих…

Ей вдруг захотелось увидеть его улыбку — ту самую, с лёгкой ямочкой на щеке. Она хотела увидеть её снова.

Наверное, он тоже скучает по тому же человеку… но Тенесия поняла, что не может превзойти Грейс.

После этого она долго не видела Дитриха.

Точнее, Дитрих не возвращался в замок. Дворецкий говорил, что он слишком занят работой.

Но Тенесия знала, что это ложь. Это было видно по осторожному поведению слуг и их напряжённости.

Дни тянулись медленно, без какой-либо уверенности в будущем.

Даже без Дитриха подготовка к свадьбе шла гладко. Белое свадебное платье, заказанное для примерки, быстро доставили.

Платье, идеально подогнанное по её фигуре, было невероятно роскошным. Тонкая вышивка и драгоценности делали его ещё более ослепительным, чем у Грейс.

Странно, но, несмотря на всю его роскошь, Тенесия не чувствовала радости. Платье, которое ей предстояло надеть во второй раз, казалось слишком тяжёлым.

Возможно, потому что она старалась не думать о свадебном платье Грейс и намеренно изменила его, добавив множество деталей. В итоге оно получилось совсем не в её вкусе.

Тенесия пыталась успокоить себя.

Но Дитрих не пришёл ни на следующий день. Ни через день.

Даже в день свадьбы.

— Марграф уже прибыл?

Хелле выглядела непривычно обеспокоенной.

— Он передал, что скоро будет.

— Он всё ещё не появился?

Тенесия вздохнула.

— Простите.

— Это не ваша вина. У Марграфа много работы, так что ничего не поделаешь.

Скоро начнут прибывать гости. Но хозяин и главный участник события всё ещё не появился. Тенесия не понимала его намерений.

— Госпожа! Господин…

В этот момент до неё донёсся взволнованный голос Эмили, и Тенесия сразу встала.

— Я выйду на минуту.

Долгожданный голос прозвучал у неё в ушах. Когда все поклонились и вышли, Тенесия медленно повернула голову. Белая вуаль, плохо закреплённая, соскользнула по её спине.

В дверях стоял Дитрих.

Прошло очень много времени с тех пор, как она видела это лицо.

Одетый в чёрный парадный костюм, он наклонился и поднял вуаль. В отличие от обычного, его аккуратно зачёсанные волосы открывали чёткие, красивые черты лица.

Его лицо было настолько красивым, что на мгновение казалось даже надменным. Его безразличный взгляд был устремлён прямо на неё.

— Похоже, ты всё-таки не сбежала.

— Срок контракта ещё не закончился.

— Верно. Точно. Это ведь два года?

Он пробормотал так, словно слышал об этом впервые.

— Подготовка к церемонии завершена?

— Почти.

Его поведение делало так, будто события последних дней были ложью. Хотя прошло больше десяти дней с тех пор, как они виделись в последний раз, он не сказал ни слова о том, как она себя чувствовала.

— Я слышала, ты был очень занят.

— Я искал Грейс.

Его ответ прозвучал ровно и холодно.

Это было совсем не то, что следует говорить невесте перед свадьбой.

— Я побывал в нескольких местах, основываясь на письме, которое ты мне показала. Подумал, что, может быть, смогу найти хоть какие-то следы.

— …Ты что-нибудь нашёл?

— Нет. Нигде.

Он приподнял уголок губ.

— Это даже не были новые места. Обычные. Те, куда она иногда ходила. Даже те, где она никогда не была… я посетил все места, где могли остаться следы её шагов.

Его улыбка на мгновение исказилась. Он провёл целый месяц в разъездах. Даже приняв контракт с Тенесией, он втайне продолжал искать Грейс.

Он не хотел этого.

Он не хотел быть связанным никаким брачным контрактом ни с кем, кроме неё.

Его блуждающий взгляд на мгновение устремился куда-то вдаль, прежде чем вернуться к ней. Та нестабильность, что недавно читалась на его лице, исчезла без следа.

— У меня есть ещё кое-что сказать о разговоре с Грейс.

— …Да.

— Это было бы неплохо. Контракт должен продолжаться.

Он высокомерно приподнял подбородок. Его выражение лица, словно его сюда насильно привели, выглядело одновременно и раздражённым, и безразличным.

— Нет.

Тенесия остановила себя, не позволяя пытаться разгадать мысли мужа.

— Было бы хорошо, если бы ты заранее предупредил меня.

— Ах, ты хотела точно знать расписание, чтобы успеть запереть двери к моему возвращению, да?

— Нет.

Тенесия покачала головой. При каждом движении подбородка украшения на её шее тихо звенели.

— Я просто спросила, потому что хотела быть хоть немного полезной Марграфу.

Его чёрные глаза повернулись к ней.

Когда-то она была уверена, что прекрасно понимает, чего хотят эти глаза.

Но теперь она решила больше так не думать. Пока Дитрих не видит в ней Грейс, она останется лишь Тенесией.

С самого начала. Так же, как тогда, когда она впервые услышала слухи о Дитрихе и отправилась его искать — ей нужно было снова встретиться с ним заново.

Так же, как они постепенно входили в жизнь друг друга, шаг за шагом, она тоже будет узнавать его постепенно. Ровно два года. По совпадению, срок их контракта был почти таким же, как и продолжительность брака Грейс — а значит, стоило попробовать.

Это было не так уж мало времени, чтобы медленно восстановить всё по частям.

Он спокойно приподнял вуаль и снова надел её на голову Тенесии.

— Если ты хочешь продолжать выполнять этот контракт, есть одна вещь, которую ты должна чётко понять.

Следуя его движению, белая вуаль мягко опустилась на её шелковистые волосы.

— Не пытайся обманывать меня, когда речь идёт о моей жене. Это твой последний шанс.

— Обман это или нет — ты сам узнаешь со временем.

— С нетерпением жду этого.

Он ловко закрепил вуаль на украшениях и слегка искривил губы в улыбке.

— Пойдём, моя невеста?

Белая рука легла на протянутую руку Дитриха.

Гости уже начали собираться в банкетном зале. На лицах большинства читалось любопытство.

Мужчина, потерявший жену и сошедший с ума, внезапно объявил о свадьбе. И невестой оказалась не какая-нибудь знатная дама, которую тихо прочили ему в жёны, а скромная дочь барона.

Не было ни одного человека, которого бы не привлекли эти провокационные слухи.

— Кстати, кто такая эта дочь семьи Бланшетт?

Если слухи о Дитрихе слышал, пожалуй, каждый житель империи Карбоннель, то о дочери Бланшетт почти ничего не было известно.

Бедная семья. Обычная, даже без собственного владения. Из-за ничем не примечательного барона они так и не смогли выбраться из нищеты. Среди бесконечных сплетен не было ничего конкретного о дочери Бланшетт.

Кроме одного. Все знали, насколько она была слабой — настолько, что даже не смогла выйти в свет.

— Я слышал, её уже собирались хоронить, но она ожила?

— А я слышал, что она сама выбралась из земли.

Какая бы версия ни была правдой, ясно одно — однажды она уже пережила смерть. Безумец и почти мёртвая. В каком-то смысле — странно подходящая пара.

— Маркграф Хаберфельд снова берёт в жёны необычную женщину. Разве его предыдущая жена не была из семьи Акеларт…?

— Тсс! Тише. В другом месте ещё ладно, но если будешь клеветать на эту семью здесь, пожалеешь об этом до самого отъезда.

— Тц.

К старым слухам добавлялись новые. Часовня, наполненная смесью правды и лжи, больше напоминала источник сплетен, чем место проведения свадьбы. Но было одно, что интересовало всех — внешность невесты.

Она была женщиной, которая ни разу не появлялась в обществе. Одни говорили, что она невероятная красавица, другие — что её скрывают, потому что она уродлива.

Ясно было одно: чем больше ходило слухов, тем сильнее становился интерес к невесте. Люди не отрывали взгляд от двери, ожидая, когда она появится.

Тем временем Тенесия уже находилась в комнате недалеко от главного зала. Солнечный свет проникал через решётчатое окно и рассыпался по её белому платью.

В отличие от шумного зала, в комнате невесты было тихо — до начала церемонии её могли видеть только самые близкие. Лишь изредка слуги, помогавшие ей, перекидывались парой слов.

В этот момент дверь слегка скрипнула.

— Юный господин.

Аккуратно уложенная чёлка ребёнка слегка колыхнулась от движения. Покраснев, он осторожно закрыл за собой дверь.

— Сегодня вы особенно красивы, юный господин.

— Тенесия, ты тоже сегодня очень красивая. Как ангел.

Ребёнок улыбнулся искренне, словно говорил от всего сердца.

— Спасибо, что пришёл.

— Ну… я ведь семья Тенесии.

При слове «семья» ямочки на щеках Тенесии стали глубже. Она была просто рада, что Арден начал принимать её как часть семьи.

— И ещё я…

Маленькие руки Ардена неловко задвигались. Его губы шевельнулись, но он замялся, не решаясь продолжить.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— А, нет! Я пойду проверю, правильно ли уложены цветы в корзине!

Арден быстро выбежал из комнаты, и собравшиеся рассмеялись.

— Госпожа такая красивая, что он сбежал.

В пять лет его руки и ноги уже вытянулись, но детская миловидность никуда не исчезла. Арден, почти одетый как взрослый, напоминал куклу, о чём уже ходили разговоры.

В этот момент снова заскрипела дверь и медленно открылась.

Подумав, что это снова Арден, Тенесия с улыбкой повернула голову, но вместо ребёнка её слух резанул знакомый голос.

— Тенесия!

Голос, неприятно режущий слух, нарочито высокий. Она сразу узнала его.

— …Мама.

— Доченька! Ты сегодня такая красивая.

Тенесия нахмурилась от неожиданного появления баронессы Бланшетт, но та, игнорируя её выражение лица, тепло подошла ближе.

— Маркграф Хаберфельд, должно быть, очень тебя любит, это видно сразу. Я никогда не видела такого роскошного платья.

— Зачем вы здесь?

Тенесия перебила её. В её голосе чувствовалась отчуждённость — будто ей было трудно назвать её «мамой».

— Что значит «зачем»?

Баронесса широко улыбнулась.

— Если не к тебе, то зачем ещё мне приходить? Думаешь, я как мать пропущу такой радостный день?

— …Мама.

Тенесия крепко сжала губы.

— Кстати, приглашение пришло слишком поздно. Даже если он занят, это не оправдание. Надеюсь, с другими гостями так не обошлись. Позже разберёшься с этим.

— Мама.

— Почему ты всё время меня так зовёшь?

— Приглашение не отправляли намеренно.

В этот момент баронесса Бланшетт, до этого суетившаяся, резко замерла.

Её лицо мгновенно застыло. Тенесия тихо вздохнула и посмотрела на побледневшую женщину.

Дело было не в том, что она не переживала. Как бы ни оскорбляли Хаберфельд, это всё ещё были её настоящие родители.

Стоило ли не приглашать их, принимая возможный шум? Или, наоборот, рискнуть и пригласить, усилив скандал?

После долгих раздумий Тенесия выбрала стабильность. С учётом того, насколько шаткими были её отношения с Дитрихом, лучше было избегать лишних рисков.

Она не ожидала, что они появятся сами.

— Доченька, я понимаю, о чём ты переживаешь.

К её удивлению, мягкий голос прозвучал спокойно.

— Не волнуйся. После прошлого случая я многое переосмыслила. Обещаю, ничего из того, чего ты боишься, не произойдёт.

Это было резкое изменение. Совсем не то поведение, как тогда, когда она пыталась контролировать и фактически заточить Тенесию, отправив её к графу Вайгелину.

— Твой будущий муж любезно погасил все наши долги. Так что я решила, что должна прийти и выразить своё уважение.

Вместо ответа Тенесия лишь сдержанно улыбнулась.

Сложно было поверить, что жадная баронесса Бланшетт так просто отступит.

— Рада слышать, что мама изменила своё мнение.

Под белой фатой расцвела яркая улыбка. Было видно, что баронесса Бланшетт довольна её реакцией.

— Эта свадьба… без благословения матери… меня всегда беспокоило, что я не смогла пригласить семью.

— Ну, что бы ни говорили, мы — семья, Тенесия. В конце концов, семья — самое важное.

Семья. Сложно поверить, что человек, способный запереть члена семьи и попытаться продать его, говорит такие слова.

Тенесия не отстранилась от протянутых рук баронессы Бланшетт, которая хотела обнять её.

— Моя дочь, Тенесия. Пусть и поздно, но я искренне поздравляю тебя.

— …Вы ничего не сделаете, верно?

— Конечно нет. За кого ты принимаешь свою мать?

Её укоризненный тон заставил Тенесию больше ничего не говорить. Она закрыла глаза и уткнулась в объятия матери. Это было последним извинением, адресованным настоящей хозяйке этого тела.

— Добро пожаловать, мама. Я тоже скучала.

Руки, украшенные богатой вышивкой, обняли баронессу за спину. Тепло, повисшее в воздухе, казалось почти умиротворяющим.

— Эмили.

— Да, госпожа.

На зов Эмили шагнула вперёд.

— Помоги баронессе Бланшетт пройти на церемонию. И не забудь обеспечить ей место.

— Поняла.

— Ах, подожди. Возьми и это. Если кто-то усомнится в её праве присутствовать, просто покажи это.

Тенесия слегка взмахнула платком в руке. Изначально он предназначался для невесты, но не имело значения, если его возьмёт её биологическая мать. Эмили кивнула и приняла платок.

По мере приближения назначенного времени места в зале церемонии начали заполняться. Люди приходили самые разные — кто-то искренне поздравить, кто-то посмотреть на нашумевшее событие своими глазами. Среди них появился и «представитель императора».

— Маркграф Хаберфельд.

Человек, смело назвавший имя жениха, широко улыбнулся и протянул руку. Похоже, он хотел пожать её, но Дитрих лишь поклонился.

— Для меня честь видеть представителя Его Величества.

— Как я мог не прийти, когда мой дорогой друг преодолевает боль и начинает новую жизнь?

Сын предыдущего императора и младший брат нынешнего — великий герцог Тамарт — широко ухмыльнулся.

В отличие от нынешнего императора Карбоннеля, за которым закрепилась не самая добрая репутация, он был человеком щедрым. С юных лет он предпочитал меч перу и большую часть жизни провёл на поле боя.

Когда нынешний император принял имя Киэстор и открыл новую эпоху, он добровольно стал вассалом своего брата.

Получив от него фамилию Тамарт, он стал единственным великим герцогом Карбоннеля.

Однако, несмотря на титул, он не изменился. Его дружба с Дитрихом была закалена на поле боя, так что это было неудивительно.

— Рад видеть, что боль на твоём лице стала слабее.

— Прошу прощения за доставленные волнения.

— Все проходят через трудные времена.

— Но ты всё же переборщил, — добавил он игриво, хлопнув жениха по плечу.

— Больно же, так что будь умереннее.

— Я тебя убью! В такой день ты не умрёшь, что бы ни случилось.

Это был человек, который не издавал ни звука, даже когда меч пронзал его плечо. Великий герцог прекрасно знал: если бы Дитриху было действительно больно, он бы этого не показал.

Возможно, из-за долгих лет, проведённых вместе на поле боя, его грубые, сильные руки всё время были в движении.

— Поздравляю. Жаль, что ты не войдёшь в мою семью.

— Прошу, избавьте меня от подобных шуток в такой день.

— Ха-ха!

Несмотря на то что его слова почти звучали как оскорбление императорской семьи, великий герцог лишь рассмеялся. Вместо того чтобы продолжать, он понизил голос.

— Искренне надеюсь, что ты сможешь выбраться из своего упрямства.

— …Спасибо за совет.

Дитрих едва заметно улыбнулся. После ещё пары дружеских хлопков представитель императора перестал вмешиваться в церемонию.

— Господин, пора занять своё место.

— Хорошо.

Дитрих окинул взглядом зал. Если сегодня всё пройдёт без происшествий, влияние императора, вероятно, заметно уменьшится.

Внезапно он вспомнил свою первую свадьбу.

То же место. Похожие гости. Слишком много сходства — невозможно было не сравнивать.

В Хаберфельде не было другого подходящего места для церемоний. Он знал, что сходство неизбежно, но мысли о Грейс всё равно возвращались.

— Дитрих, о чём ты думаешь?

— Дитрих, быстрее. Мы опоздаем.

Голос, звучащий в его голове, заставил его закрыть глаза.

Как бы ни был этот брак фикцией, Дитрих не хотел, чтобы Грейс увидела это.

Нет… он даже надеялся, что она внезапно появится, охваченная ревностью, и сорвёт церемонию.

Он хотел, чтобы она отругала его, возненавидела за то, что он, оставив живую жену, женится на другой.

Даже если бы это было лишь ради того, чтобы увидеть её… даже её гневное лицо сделало бы этот день лучшим в его жизни.

Дитрих некоторое время стоял один у плотно закрытых дверей часовни. Новых гостей больше не ожидалось — двери уже были закрыты. И всё же он не мог оторвать взгляд от пустого пространства, словно ждал кого-то, кто так и не пришёл.

— Милорд.

— Пойдём.

Его грубые ботинки с квадратными носами скользнули по полу, когда он двинулся вперёд. Его серьёзное выражение лица резко контрастировало с элегантным чёрным нарядом.

— Эта чёртова женщина?

Баронесса Бланшетт стиснула зубы.

Дело было не в недовольстве обращением или холодными взглядами окружающих. Церемония вот-вот должна была начаться, и она нервно ёрзала, её руки дрожали.

— Баронесса Бланшетт, вам не разрешается покидать это место.

— Что значит «не разрешается»? Ты кем себя возомнила, чтобы указывать мне, куда идти? Я встану, если захочу!

С самого начала всё шло именно так.

Слуги безупречно проводили её к месту, но после этого начались проблемы. Служанка, действуя по приказу Тенесии, обращалась с ней крайне вежливо, но не позволяла сделать ни шагу.

— Если вы попытаетесь выйти, возможно, вам не позволят вернуться в зал церемонии.

— Что ты несёшь? Ты что, не слышала? Невеста — моя дочь! Вы правда собираетесь так со мной обращаться?

Угрозы не действовали. Служанка даже не моргнула. Её поведение напоминало саму Тенесию, будто та уже стала хозяйкой замка Хаберфельд.

Говорят, если хозяин никчёмный — и слуги такие же! Баронесса Бланшетт не понимала, что это может разрушить её собственные планы.

— Баронесса, вы не были официально приглашены, поэтому без гарантий вас могут вывести в любой момент.

— Моя дочь — моя гарантия!

Её раздражение достигло предела, и она закричала. Люди вокруг зашептались, испуганные её вспышкой, но служанка осталась невозмутимой.

— Если вы не останетесь со мной, вы не сможете войти обратно, — спокойно сказала служанка.

— Думаешь, я не заставлю тебя замолчать? — в голосе баронессы зазвучала угроза.

— Баронесса, если вы продолжите устраивать шум, нам придётся применить более жёсткие меры.

— Более жёсткие меры?

Эмили щёлкнула пальцами. В тот же момент рыцари, ожидавшие у стены, сразу отреагировали.

— Госпожа велела нам сделать всё возможное, чтобы служить баронессе Бланшетт и при необходимости помочь ей покинуть зал.

— Это…

— Приказать подать карету, баронесса Бланшетт?

Баронесса, покрасневшая от злости, не смогла ничего сказать. Она сжала веер так, словно собиралась его сломать.

— ТЕНЕСИЯ!

Её резкий крик разнёсся по залу.

— Мама…

Услышав это, Тенесия глубоко выдохнула.

— Мы также нашли подозрительных бродяг у зала церемонии и прогнали их.

— Передай Эмили, что она хорошо справилась. Это неудобно, но пусть потерпит ещё немного, пока церемония не закончится.

Служанка кивнула и вышла.

Когда дверь закрылась, плечи Тенесии обмякли от облегчения. Стоит ли радоваться, что всё прошло без единой ошибки? Она едва сдерживала тело, готовое рухнуть.

— Так даже лучше.

Чем оставлять непредсказуемую мать вне поля зрения, лучше держать её под контролем — там, где она у неё на ладони.

— Вы в порядке?

— Да. Всё хорошо.

Тенесия быстро скрыла жар на лице и улыбнулась. Прохладное дыхание Нимфы немного облегчило её состояние.

Хотя ей хотелось сильнее опереться на помощь духа, ради Ардена ей пришлось терпеть.

Вскоре сообщили, что церемония вот-вот начнётся, и Тенесия поднялась. Когда слуги подняли подол её платья и повели её вперёд, она столкнулась с Арденом, чьи щёки пылали от волнения.

— Кажется, я дрожу.

— Я тоже, юный господин. Сердце так сильно бьётся.

— Ты тоже волнуешься, Тенесия?

На этот наивный, полный доверия взгляд Тенесия мягко улыбнулась.

— Конечно. Я стараюсь не допустить ошибок. Но если ты рядом, уверена, всё будет хорошо.

Когда объявили о начале церемонии, изнутри зазвучала нежная музыка.

Ещё одна свадьба. Тот же муж.

Единственная разница — на этот раз её ребёнок был рядом с ней.

— Пойдём, юный господин?

Ребёнок взял протянутую руку Тенесии и ярко улыбнулся.

Аккорды постепенно нарастали, переходя в сопровождение, начавшееся с пианино.

Струнные и духовые инструменты, которые становились основной мелодией, сливались в гармонию, не слишком перегруженную, чтобы главный герой выделялся ещё сильнее. В тот момент, когда три аккорда наложились друг на друга, плотно закрытые двери распахнулись.

Через широко открытый вход появился маленький мальчик с цветами. Арден, одетый в белый галстук-бабочку и шорты, вошёл в зал церемонии, неся красиво украшенную корзинку с цветами.

— Ох…

— Как мило.

Каждый раз, когда Арден делал шаг, цветы, рассыпанные над его головой, кружились в воздухе. Хотя его короткие руки не могли подбросить их высоко, даже то, как они падали на пол, выглядело очаровательно.

Когда он прошёл половину красной дорожки, позади него появился ещё один человек.

Это было похоже на чистую снежинку. Мягкий шёлк струился при каждом движении, словно в зал входила белая магнолия.

Невеста была прекрасна. Её лицо скрывала белая фата, под ней виднелись ключицы, тонкая талия подчёркивалась облегающим платьем — всё в ней привлекало взгляд.

Голоса тех, кто шептался о том, что Тенесия не появляется в обществе из-за своей внешности, мгновенно смолкли. Прекрасная невеста шагала к алтарю, ступая по лепесткам цветов, рассыпанных ранее.

К счастью, по пути не произошло никаких нападений или срывов церемонии.

Арден, дошедший первым, с гордостью смотрел на Тенесию. Убедившись, что рядом с ребёнком есть Анима, она ответила ему улыбкой и подняла взгляд.

Дитрих.

Он, с трудно читаемым выражением лица, смотрел на Тенесию. Вежливая улыбка на его губах только сильнее скрывала его настоящие чувства.

Когда они подошли к алтарю, священник начал читать молитву.

— Перед великим Богом, наблюдающим за небом и землёй, те, кто заключил союз, возносят молитву.

Хотя люди уже не верили в Бога так, как раньше, это была одна из старых традиций Хаберфельда. Как в отчаянии люди ищут Бога, так и в радостные дни им хочется получить благословение.

Из-за этого молитва священника оказалась необычно длинной.

— Во имя святого Бога…

Она опустила голову, пропуская длинное благословение мимо ушей.

Она прекрасно знала, как будет выглядеть в завтрашнем еженедельнике, если позволит себе хоть малейшую небрежность. Тенесия с самого входа чувствовала на себе откровенные взгляды.

Она также знала, что внимание людей сосредоточено на ней, а не на Дитрихе.

Это было естественно. Женщина, которая за одну ночь станет супругой маркграфа, была окутана тайной. Нет ничего более интересного.

Разве это не повторяется? Тенесия мысленно вздохнула, глядя на толпу, ничем не отличающуюся от той, что была во времена Грейс.

Но скоро всё закончится. Священник перевернул последнюю страницу.

— По милости Господа эти двое вступают в брак…

— Это ложь!

Оставалось всего одно слово. Но крик прервал речь священника и остановил руки, уже готовые обменяться кольцами.

— Маркграф осмелился солгать Богу!

Мужчина ступил на ковёр, по которому должны были идти только жених и невеста, и указал на Дитриха.

— Кто ты такой?!

Рыцари, опоздавшие всего на шаг, схватили мужчину. Но шум в зале уже невозможно было остановить.

— Что это значит?

— Ложь? О чём он?

— Что за беспорядок? Какая ещё «ложь»?..

Каждое слово усиливало суматоху. Чистая атмосфера давно исчезла.

— Тишина! Вы забыли, что это святая часовня?!

Священник, наконец придя в себя, закричал, но это было бесполезно. Люди с подозрением смотрели на тех, кто стоял у алтаря.

Атмосфера изменилась в одно мгновение. Те, кто ещё недавно пытался принять происходящее, теперь смотрели с враждебностью. Если так продолжится, даже завершённая церемония вызовет лишь подозрения.

Если это дойдёт до ушей императора, он наверняка будет доволен. Этого нельзя было допустить.

Даже если продолжать церемонию, сначала нужно было успокоить толпу. Дитрих успокоил растерянного священника и шагнул вперёд.

— Хватит.

Голос, наполненный давлением, мгновенно сковал пространство.

Голос Дитриха обладал властью подчинять. Даже те, кто шумел, даже рыцари, уже собиравшиеся утащить дебошира, остановились и посмотрели на него.

— Давайте послушаем, что это за «ложь».

— Бесполезно притворяться, что ты ничего не знаешь! Я пришёл сюда, потому что знал — ты пытаешься обмануть Бога фальшивыми клятвами!

— Фальшивыми клятвами?

Дитрих усмехнулся. Но, не показывая ни малейшего отрицания, он лишь сделал наглеца ещё самоувереннее.

— Именно! У знати брак считается действительным только если есть печать архиепископа, верно? Я слышал, что на ваших клятвах такой печати нет!

Свадебные обычаи немного различались от страны к стране. В Карбоннеле было принято подавать отдельные брачные клятвы вместе с церемонией.

Простолюдины, у которых не было денег, обычно обращались к ближайшему священнику, но знать была другой. Чтобы подтвердить своё происхождение, им приходилось проходить более сложную процедуру.

Тенесия нервно сжала подол платья. Всё, в чём она участвовала — это платье и украшение зала. Почти всей свадьбой занимался Дитрих. Дата, место — всё выбирал он.

Тенесия, приехавшая всего за месяц до свадьбы, не имела другого выбора.

И хотя она знала, что Дитрих не сделает ничего предосудительного, успокоить дрожь в сердце она не могла.

— Откуда ты это услышал?

— А зачем тебе это знать?

— Судя по твоей уверенности, у тебя есть сообщник внутри.

— Какая разница! Главное то, что маркграф, который должен подавать пример, совершил обман!

— Понятно.

Дитрих произнёс это без всяких эмоций.

— Но ты, Ханс… не хочешь ли сначала проверить, есть ли вообще клятвы?

— Что?

Растерянный мужчина вскрикнул и прикусил язык. Его перекошенное лицо повторяло одно и то же:

— Этого не может быть…

— Откуда ты знаешь моё имя… Что значит — брак без клятв?

— Именно то, что я сказал. Насколько мне известно, нет закона, запрещающего проводить церемонию без клятв.

— Бог тебя не простит!

— Не простит?..

Он издал искажённый смешок.

— Похоже, Бог и так меня ненавидит, раз уже так наказывает.

Ханс прикусил губу. Он не знал, что клятв вообще не будет, но суть ведь не изменилась. Маркграф всё равно пытался обмануть всех.

— Это устаревшая система, но традиции нужно соблюдать…

— Да что это такое, разрушать основы закона?..

На лице Ханса расплылась улыбка, когда он увидел, что мнения людей уже разделились.

«Готово…»

Если так продолжится, свадьбу не удастся провести спокойно. Более того, её могут признать недействительной.

Фальшивый брак — да ещё и без клятв. Он уже почти был уверен в своей победе.

— …Вы хотите сказать, что это запрещено законом Карбоннеля?

Невеста, всё это время молчавшая, заговорила. В отличие от маркграфа, её хрупкое лицо выглядело таким бледным, будто она могла упасть в обморок в любой момент.

— Именно.

По сравнению с Дитрихом, она казалась совсем слабой. Ханс лениво пробормотал, глядя на Тенесию:

— Пожалуй, я понимаю, почему тот старик так хочет её заполучить.

Хотя она не была пышной, чем дольше он на неё смотрел, тем красивее она казалась. Жалкость, смешанная с врождённым достоинством, пробуждала желание защитить.

— Тогда достаточно просто пожениться в законном месте.

— Что за чушь.

Дитрих, до этого молча слушавший, вмешался, словно ему стало интересно.

— Моя невеста уже дала чёткий ответ, не так ли?

Он сделал шаг вперёд.

— Подготовьте карету.

— Есть.

Рыцари тут же пришли в движение. Лицо Ханса побледнело, когда он увидел, что они действуют так, будто собираются прямо сейчас отправиться в Молдову.

— Это беспрецедентно!

— Значит, самое время создать прецедент.

Он криво улыбнулся и протянул руку к Тенесии.

Шёпот в зале не утихал.

— Дитрих.

— Сможешь идти без помощи?

Он спросил, глядя на длинный шлейф её платья.

— Мне, возможно, понадобится немного помощи… Ты правда собираешься идти прямо сейчас?

— Это было предложено самой невестой, так есть ли смысл откладывать?

Его выражение лица не выглядело притворным. Гости тоже были растеряны из-за внезапного поворота событий.

— Но Молдова…

Она замялась. Королевство Молдова, соседнее с Карбоннелем государство, было местом активной торговли и частых конфликтов.

Была лишь одна причина, по которой страны в последнее время не вступали в войну — на горе, разделяющей их территории, обитал дракон.

Легендарное чудовище, живущее в разы дольше человека.

Существо, извергающее пламя горячее лавы, не двигалось с тех пор, как обосновалось там. Уже пять лет.

И никто не хотел его провоцировать. Именно так и был заключён договор между Карбоннелем и Молдовой.

Однако договор не устранил враждебность между странами. По крайней мере, на уровне дипломатии.

— Даже если ненадолго, если ты отправишься туда без официального запроса, Молдова поднимет протест.

— Моя невеста, такая умная, не стала бы предлагать что-то, не подумав об этом.

— …Но я не говорила это с мыслью, что мы поедем прямо сейчас.

— Разве ты не собиралась использовать нейтральную территорию между Молдовой и Карбоннелем?

Глаза Тенесии расширились.

Он всегда жил по правилам. Человек, который не терпел отклонений.

— Судя по твоему взгляду, ты думаешь о том же, что и я. Тогда нет причин больше откладывать.

Тенесия моргнула, не узнавая его. На мгновение ей пришла мысль: возможно, как изменилась она сама, так и характер Дитриха изменился рядом с другим человеком?

Одно было ясно — Дитрих не собирался останавливать эту свадьбу.

— Или вы хотите, чтобы церемония закончилась прямо здесь, леди Бланшетт?

Тенесия опустила взгляд. Она увидела Ардена, который с тревогой сжимал корзинку.

— …Нет.

Она не хотела терять ни минуты. Не хотела снова рисковать разлукой с сыном, которого только обрела.

— Тогда нет причин не идти.

Дитрих небрежно повернул голову.

— К сожалению, ваши доводы не имеют особой ценности.

— Н-но! Подождите…

— У тебя есть что ещё сказать?

Ханс отчаянно пытался что-то выдавить, но слова не складывались.

— Я… я просто думал, что такого быть не может… Я пришёл лишь предупредить… Если всё так… я уйду…

Все его обвинения потеряли смысл. Лишь теперь он вспомнил о последствиях и отступил назад.

— Отпустите! Отпустите меня!

— Куда это ты так спешишь, Ханс? Мы ещё не закончили.

Рыцари схватили его и грубо прижали к полу. Его лицо, прижатое к холодному мрамору, выглядело жалко.

— В темницу его. Возможно, у него есть сообщники. Не убивать и не дать умереть.

— П-подождите! Я скажу! Скажу, кто меня послал! Только пощадите!

— Поговорим позже.

Несмотря на отчаянные крики, рыцари не остановились. Вскоре они исчезли за дверями, и в часовне воцарилась тишина.

Все ясно поняли одно — никто не хотел закончить как Ханс.

Дитрих легко хлопнул в ладоши, будто меняя атмосферу.

— Как вы слышали, хотя это и неожиданно, мы меняем место проведения. Церемония продолжится на открытом воздухе, так что можете последовать за нами.

Несмотря на почти грубое замечание, даже намёк на отмену банкета, никто не возразил.

Он мягко взял руку Тенесии и положил её на своё плечо.

— Прошу не беспокоиться о безопасности границ. Ни сейчас, ни в будущем Карбоннелю ничего не угрожает.

Сказав это, жених и невеста покинули часовню.

Зал, оставшийся без главных действующих лиц, наполнился растерянным гулом.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Похоже, маркграф совсем не знает, как проходит обычная свадьба.

Несмотря на раздававшиеся со всех сторон замечания, взгляды людей по-прежнему были прикованы к распахнутой двери. Какими бы резкими ни были их слова, одно было очевидно — им было любопытно.

Когда всё происходящее выходило за рамки привычного, люди терялись и не знали, как реагировать.

— Я пойду.

Первым двинулся великий герцог Тамарт.

— Разве это не выглядит интересно? Давно я не видел, чтобы маркграф так чего-то хотел.

С громким смехом покинув зал, он подал пример — и остальные начали подниматься один за другим.

Движение герцога стало сигналом. Почти все присутствующие были знатью, так что с транспортом проблем не возникло.

Вскоре улицы заполнились каретами, направляющимися к границе.

Карета с женихом и невестой остановилась у ворот крепостной стены.

Солдат на посту на мгновение растерялся, увидев их. Когда он заметил Дитриха в парадной одежде и Тенесию, придерживающую подол платья, он поспешно поклонился.

— Почему маркграф здесь?.. Ах… разве у вас сегодня не свадьба?

— Это займёт всего минуту. Открой ворота.

— Что?.. В каком смысле?

— Быстро.

— Д-да!

По его приказу тяжёлые ворота медленно начали открываться. За ними, кроме узкой дороги, росли густые заросли.

Дитрих без колебаний вышел вперёд. Даже стены и ворота были невероятно толстыми — лишь пройдя некоторое расстояние, он ступил на землю Молдовы.

Всего один шаг — и он уже был не в Карбоннеле.

По всей длине стены стояли его люди, готовые отразить любую внезапную атаку.

Дитрих протянул руку с территории Молдовы к Тенесии, стоящей в Карбоннеле.

— Иди сюда, Тенесия.

Она шагнула вперёд, едва сдерживая бешено колотящееся сердце. С каждым шагом оно билось всё сильнее.

В тот момент, когда она взяла его за руку и встала рядом, Тенесия невольно крепко зажмурилась.

Она, никогда не покидавшая свою страну даже до смерти, впервые ступила на чужую землю. Голова закружилась.

— Священник.

— А… да.

К тому моменту у стен уже собралась толпа. Священник, избегая внимания, поспешно вышел вперёд.

— Прошу вас стать свидетелем и продолжить церемонию.

— Я… понимаю.

Побледнев, он пробормотал молитву, словно исповедуясь, и открыл священную книгу.

— Вы обменяетесь знаками, подтверждающими вашу клятву быть вместе и нести ответственность друг за друга.

Дитрих достал кольцо. Платиновое украшение ярко сверкнуло в его пальцах.

— Руку.

Он сам надел кольцо на безымянный палец Тенесии. Затем протянул руку.

Впервые она увидела его так близко. На пальце был глубокий след.

Она сразу поняла — это след от обручального кольца с Грейс. И заметила, что самого кольца сегодня нет.

Ничего не спрашивая, Тенесия молча надела кольцо на его палец. Оно идеально легло на прежнее место.

— Вы поклянётесь перед Богом стать супругами, разделяющими судьбу друг друга.

Настал финал — священный поцелуй.

Тенесия невольно крепче сжала букет.

— Ты нервничаешь?

— …Немного.

— Не думал, что ты, не боявшаяся меня, будешь дрожать.

Сверху раздался тихий смешок.

— Это…

Она не успела договорить. Его тёплое дыхание коснулось её губ и лишило её слов.

— Я объявляю вас законными супругами, благодарящими Бога за соединение.

С окончанием церемонии вокруг разразились громкие аплодисменты.

Они были куда мощнее, чем сдержанные хлопки в зале — настолько, что птицы на стенах вспорхнули и улетели.

Белая вуаль развевалась на ветру под чистым небом. Зрители не отрывали глаз от этой картины.

И у каждого возникло ощущение:

жизнь этой пары станет темой, о которой будут говорить все.

Несколько дней высокая температура не отпускала Тенесию.

Это случилось уже после того, как свадебная церемония и приём были успешно завершены.

— Мне немного… тяжело…

— Боже мой! Госпожа! Госпожа!!

Сказав, что ей плохо, она рухнула и не могла подняться несколько дней. К ней вызывали врача, даже пригласили высокопоставленного священника — всё было бесполезно.

— У неё особенное телосложение, которое плохо реагирует на божественную силу. В таком случае остаётся только принимать лекарства, много отдыхать и ждать, пока организм сам справится.

Он едва слышал слова о том, что не стоит беспокоиться. Даже уверения, что с ней всё будет в порядке, казались ложью.

— Ха… ха…

Её грудь тяжело вздымалась, пока она лежала без сил. Один только этот вид заставлял сомневаться — не шарлатаны ли все те, кого он привёл.

Дитрих сжал переносицу. На него навалилась тяжёлая усталость.

Он знал, что она слабая, но не думал, что настолько.

Он посмотрел на Тенесию, которая всё ещё не приходила в сознание.

Её тело, укутанное в толстое одеяло, казалось пугающе хрупким. Сквозь бледную кожу, выглядывающую из-под ткани, просвечивали даже сосуды.

Лучше бы она была одета в плотную одежду. Тогда хотя бы выглядела как человек. Сейчас же она напоминала засохшую белую берёзовую ветку.

Он ненавидел слабость. С детства слабость была для него грехом и признаком беспомощности. Этот принцип не исчез даже на поле боя.

Такая слабая… и при этом так отчаянно цепляется за жизнь.

В этом было что-то, от чего он не мог отвести взгляд. И он этого не понимал.

Его губы дрогнули, будто он хотел её позвать, но замерли. Сомнение всколыхнуло воспоминания, которые он пытался забыть. Тревога, давившая на него, спутала мысли.

— …Чёрт возьми, вставай. Вставай уже.

Из его губ вырвался непривычно слабый голос.

Чем сильнее он пытался не думать об этом, тем отчётливее лицо Грейс накладывалось на её образ.

Та, какой она была в тот день.

Безжизненно лежащая на кровати, без малейшего движения — этот образ накладывался на Тенесию.

Он машинально полез в карман за сигаретами, но остановился — их не было. Дитрих резко поднялся.

Ему не хотелось здесь находиться.

Спальня, в которой он жил, всегда была пропитана запахом смерти. Тогда… и сейчас — ничего не изменилось.

Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть это чувство.

— Господин!

— Быстро в спальню! Скорее!

— Ах, госпожа! Госпожа!

— Господин, почему именно сейчас…

Голоса не прекращались.

До начала безумия оставалось ещё полгода. Значит, ему просто нельзя было отвлекаться на подобные вещи.

Он вышел из комнаты, отворачиваясь от того, что хотел бы не видеть и не слышать.

По крайней мере, он должен был обеспечить ей стабильность.

Она открыла глаза только через два дня.

Почти неделю пролежав в болезни, она наконец пришла в себя.

Среди тревоги и заботы слуг она, к счастью, быстро пошла на поправку.

— Принесите, пожалуйста… газеты за эти дни.

Тенесия хотела узнать, что происходило, пока она была без сознания.

Вскоре Хелле вернулась с целой стопкой газет и положила их на столик.

— Некоторые выпуски отсутствуют — их использовали для растопки.

— Ничего страшного.

Тенесия посмотрела на даты и взяла одну из самых ранних.

И замерла.

[Страстная свадьба маркграфа Хаберфельда]

Она даже не была уверена, что правильно прочитала этот заголовок.

С сомнением она взяла следующую газету.

[Невыносимые времена маркграфа Хаберфельда]

[Как они познакомились?]

И это было ещё не всё.

[Горячий скандал глазами гостей церемонии]

[Хаберфельд наконец избавился от призрака бывшей жены]

В какой бы газете она ни открыла страницу — везде писали о них.

Более того, некоторые статьи были настолько абсурдными, что даже Тенесия, являвшаяся их «источником», не знала, что сказать.

— «У неё уже было два выкидыша…»?

Она раздражённо щёлкнула языком.

Особенно много писали о её слабом здоровье.

Новая жена маркграфа. И уже назначенный наследник.

Станет ли положение наследника Хаберфельда шатким из-за них — это стало горячей темой.

Тенесия глубоко вздохнула и сложила газету.

Даже если бы Дитрих знал содержание, он бы не стал ничего останавливать.

Потому что именно такого внимания он и добивался.

Но ей всё равно было немного неловко.

Даже будучи Грейс, она никогда не привлекала к себе столько внимания.

Более того, вдохновлённые их свадьбой, молодые люди начали активно устраивать свадьбы на открытом воздухе.

Это лишь доказывало, какой резонанс вызвало их событие.

Тенесия облегчённо вздохнула — то, что всё прошло хорошо, было удачей, но волнение всё равно не отпускало.

Она снова легла на кровать и стала дышать медленно, пытаясь сбить жар, который поднимался всякий раз, стоило ей хоть немного разволноваться.

Можно было сказать, что хорошо, что она упала сразу после свадьбы. Она и представить не могла, что её тело окажется настолько слабым.

А вдруг он узнал, что я смертельно больна?

Сейчас было бы несложно скрыть это от Дитриха.

Но, учитывая, что даже врач толком не понимал её состояния, вполне возможно, что он ничего не заметил.

Слабый пульс, едва слышное дыхание, тело, которое не слушается… максимум, что он мог понять — это то, что она снова выглядит хрупкой.

— …Интересно, чем сейчас занят Арден?

Она уже несколько раз слышала от слуг, что он беспокоился о ней и хотел прийти. Но, боясь заразить ребёнка, Тенесия каждый раз отказывала.

Она надеялась, что это не ранит его. Вопреки её опасениям, Арден каждый день передавал через служанку цветы из клумбы, добавляя, что это вместо визита.

— Мой милый ребёнок!

Тенесия, не сдержавшись, уткнулась в подушку, как будто обнимая её вместо него. Он был куда лучше своего отца, который даже не появился после того, как она очнулась.

Она хотела поскорее выздороветь. Конечно, она могла бы использовать Нимфу и Аниму, чтобы сейчас двигаться, но тогда её обещание не передавать ребёнку плохую энергию потеряло бы смысл.

Тук-тук.

Послышался лёгкий стук, и дверь открылась. В этом замке было всего несколько человек, которые могли войти без разрешения. Даже не оборачиваясь, она весело сказала:

— Молодой господин! Я же говорила тебе не приходить…

— Прости, это не Арден.

— В-ваше сиятельство, маркграф…

Вздрогнув, она неловко приподнялась. У двери, опираясь о косяк, стоял Дитрих.

— Ты что делаешь?

— Я сейчас быстро встану… всего на минуту…

— Не нужно вставать. Лежи.

— Но…

Дитрих надавил ей на плечи. Давление было лёгким, но у неё не осталось выбора, кроме как снова лечь.

Тенесия лишь моргала, глядя на него, не понимая, зачем он пришёл. Его движение — аккуратно убрать выбившуюся прядь с её щеки — казалось непривычным.

По крайней мере, той тревоги, что была на свадьбе, на его лице больше не было.

— …Мне неловко просто лежать, когда столько дел…

— Всё, что нужно было сделать сейчас — уже сделано. Тебе остаётся только отдыхать.

Ответ был твёрдым, но мягким. А то, что он сел рядом с кроватью, ещё больше сбивало её с толку.

Если бы это была Грейс, она бы точно знала — он делает это из искренней заботы. Но для Тенесии…

— Как ты себя чувствуешь?

— Простите?

— Твоё состояние. У тебя была высокая температура.

— А… сейчас уже легче. Врач сказал, что накопившаяся усталость сразу дала о себе знать, поэтому всё было так тяжело.

Её щёки слегка порозовели, когда она поняла, что он действительно просто беспокоится о ней.

— Скоро я смогу встать, так что не волнуйтесь.

— Я уже сказал — все дела закончены. Тебе не о чем беспокоиться. Сосредоточься на выздоровлении.

Он прижал одеяло, словно не давая ей снова попытаться подняться.

— Не нужно так спешить вставать.

После его настойчивых слов Тенесия могла лишь тихо кивнуть. Она решила, что, наверное, то, как она потеряла сознание прямо у него на глазах, сильно на него повлияло.

Его пальцы, словно успокаивая, гладили одеяло — и вдруг блеснули. Заметив это, она невольно заговорила:

— Кольцо… Вы не сняли его.

— Кольцо?

— То, что мы надели на свадьбе. Я думала, потом вы снова наденете кольцо Грейс — всё-таки это было ради видимости.

— Мне нужно было выходить.

— А… для публики.

Конечно. Она и не думала, что он мог забыть Грейс.

И всё же… то, что Дитрих не снял их обручальное кольцо, странно согревало её.

Тенесия невольно покрутила своё кольцо на пальце. Оно стало свободным — за несколько дней она почти ничего не ела.

Она не собиралась соперничать со своей прошлой жизнью. В этом не было смысла. Ей просто хотелось, чтобы он принял её такой, какая она есть сейчас.

— Нет.

Но он опроверг её слова.

— Это не ради публики. Я всегда буду носить это кольцо перед тобой. Потому что сейчас моя жена — ты, леди Бланшетт.

Её рука, игравшая с кольцом, замерла.

— …Это значит, вы принимаете меня как свою жену?

— Пока контракт не расторгнут, ты и так всегда была моей женой.

— Я спрашиваю, доверяете ли вы мне хоть немного.

— А ты… доверяешь мне?

Некоторое время он молчал. В его потемневшем взгляде было видно, что Дитрих о чём-то думает.

— …Сложно сказать, что я полностью тебе доверяю. Ты ведь никогда не показывала мне всё, верно?

Ах… да.

Короткий вздох вырвался сам собой — неожиданно, но сдержать его она не смогла. Тенесия отвела взгляд, а Дитрих внимательно наблюдал за ней.

— Но я знаю, что ты стараешься ради нашего контракта больше всех. Даже до того, что вредишь себе.

— Да…?

— По крайней мере, я не сделаю ничего, что предаст твои усилия, леди Бланшетт.

Это был уже второй раз.

Её глаза расширились, пока она лежала на кровати. С маленьким лицом и большими глазами она напоминала кролика — маленького коричневого кролика, который скачет по полям весной.

— Этого ответа достаточно?

Тенесия кивнула, даже не заметив этого.

Ей показалось, что этот человек всё же немного её принял. По крайней мере, сделал шаг навстречу тому доверию, о котором сам говорил.

— Кстати, какая была реакция в Молдове?

— В Королевстве Молдова? Там всё как обычно.

— Мы ведь провели часть свадьбы в Молдове. Мне интересно, что было после.

— А, это.

Дитрих коротко пробормотал, а затем, будто вспомнив, ответил:

— Им даже понравилось.

— …Понравилось?

— Да.

Она ожидала, что это станет поводом для конфликта или даже вторжения. Поэтому новость оказалась неожиданной.

Наблюдая за её растерянностью, Дитрих едва заметно усмехнулся.

— Северные ворота, которые открывались только во время войны, были открыты. Знаешь, что это означает, леди?

— …Начало новых отношений?

— Верно. Больше всего обрадовались жители Карбоннеля, живущие рядом с территорией Хаберфельда. Для людей, которые постоянно жили в страхе войны, это выглядело как внезапный знак мира.

Никто не отказывается от мира. Даже если война ведётся во имя славы, в итоге она разрушает чью-то спокойную жизнь.

Особенно для простых людей, которые страдают от неё напрямую. Им естественно желать, чтобы завтра было таким же, как сегодня, а не встречей с дьяволом.

— По крайней мере, так это выглядело со стороны.

После войны действительно может наступить мир. Похоже, это особенно заинтересовало торговцев.

Он добавил, что первыми начали появляться купцы, надеясь занять выгодные позиции. Даже бродячих торговцев стало заметно больше.

— К слову, Карбоннель тоже получил выгоду, хоть и не такую, как Молдова.

— В любом случае… хорошо, что это не стало проблемой.

— Да.

Тенесия тихо выдохнула. Всё оказалось даже лучше, чем она ожидала, и это приносило облегчение.

— Леди Бланшетт.

— Да?

— Ты помнишь человека, который ворвался во время церемонии?

Как можно было забыть? Того, кто внезапно появился и попытался всё разрушить. Тенесия кивнула.

— Причина, по которой я пришёл сегодня, — узнать твоё мнение о его судьбе.

— Раз вы спрашиваете меня… значит, это кто-то, связанный со мной?

— Да.

Она крепко зажмурилась. Ей даже не нужно было спрашивать — она уже догадывалась, кто за этим стоит.

— …Мама, да?

— Верно. Он любовник баронессы Бланшетт.

Пустые счета вызывали подозрения. Она не отправляла деньги домой и не тратила их на роскошь.

Более того, регулярные недостачи указывали на то, что она продолжала вести какие-то дела.

Но Тенесия и представить не могла… что это был её любовник.

— Сегодня я во многом чувствую себя неловко. Это семейное дело, но мне стыдно, что Маркграфу пришлось видеть такую позорную сцену.

— Если так, то я отпустил это ещё в тот момент, когда впервые увидел вас. Так что можете не беспокоиться.

Его безразличный ответ только усилил её стыд. Это не была её настоящая семья, но сам факт того, что из-за них она доставила Дитриху проблемы, заставлял её лицо пылать.

— К сожалению, ваша семья, похоже, не понимает слов, поэтому я намерен на этот раз подать им наглядный пример.

— …Что вы собираетесь сделать?

— Я планирую запретить семье Бланшетт доступ на территорию Пагель.

Территория Пагель была тем самым местом, через которое семье Бланшетт приходилось проходить по пути в столицу. Не будет преувеличением сказать, что через неё проходили все деньги и товары.

Конечно, существовали телепортационные врата, так что путь не был полностью перекрыт. Но использование таких ворот, где расчёты ведутся по весу и объёму, обходилось очень дорого.

Вспомнив людей, которые не давали ей даже денег на дрова, она тихо кивнула.

— …Понимаю. В таком случае это станет поводом для моей матери и отца, которые вас игнорировали, наконец задуматься.

— Вы не собираетесь меня останавливать?

— Я чуть не нанесла Маркграфу серьёзный ущерб. Я считаю это весьма мягким наказанием.

На её лице не было ни тени эмоций — она говорила спокойно, словно решала судьбу посторонних людей.

— …Однако.

— Однако?

— Прошу вас не лишать их окончательно положения.

— Почему? Это жалость?

— Нет. Им тоже нужно как-то жить. Загнанная в угол крыса будет кусаться.

Это была её последняя вежливость как Тенесии. Даже если прежней Тенесии уже нет, они всё равно оставались её семьёй.

— Вы говорите, что пострадал я, но на самом деле это вы, леди, а не я. Вам этого достаточно? Не думайте, что я буду заботиться о вас после развода.

— Да. Этого достаточно.

— Тогда так и будет.

Дитрих внимательно посмотрел на свою фиктивную жену. Её спокойные глаза оставались совершенно неподвижными.

Совсем недавно он узнал от помощника, что Тенесия подвергалась домашнему насилию под видом «пренебрежения». По сути, он дал ей возможность отомстить.

Но она ничего не сделала. Ей было достаточно того, что они больше не смогут противостоять Хаберфельду.

Возможно, его до сих пор не отпускал шок от увиденных странных отношений. Он не считал её глупой — скорее, его удивляло, как она могла так спокойно всё игнорировать.

— …Есть ли что-нибудь, чего вы хотите?

Наверное, поэтому он это спросил.

— Что?

— Эта свадьба прошла успешно во многом благодаря вам. В качестве награды я готов исполнить любое ваше желание.

Он продолжал говорить, даже понимая, что действует импульсивно.

— Награда, говорите… Но ведь у Маркграфа были те же мысли, не так ли? Всё в порядке.

— Если бы вы тогда не вмешались, всё могло бы сильно усложниться.

Это была правда. Её слова в нужный момент упростили его план.

— Если не сейчас, то уже никогда. Я уезжаю из замка на несколько дней, так что, если вам что-то нужно — скажите до этого.

— Желание…

Тенесия тихо повторила это слово и задумалась. Видя, что ей сложно ответить сразу, он уже собирался уйти, чтобы дать ей время.

— …Тогда называйте меня Тенесия.

— Что?

Он удивлённо расширил глаза.

— Называйте меня по имени. Не «леди Тенесия» и не «леди Бланшетт».

— И это всё?

— Этого достаточно.

Тенесия не могла просить большего. Она и так уже была ему многим обязана.

— Хм.

Дитрих откинулся на спинку стула. Его длинные пальцы медленно скользнули по скрещённым рукам.

— Тогда стоит уравнять и ваше обращение ко мне.

— Разве я не всегда использую одно?

— Вы и сами не замечаете. Обычно вы говорите «маркграф», но в экстренных ситуациях зовёте меня по имени.

— Я так делала?

Её лицо тут же вспыхнуло. Она думала, что строго придерживается формальностей, но её промах оказался слишком очевиден.

— Тогда с этого момента я буду внимательнее и стану называть вас маркграфом…

— Дитрих.

Он перебил её.

— Называй меня так, Тенесия.

Тенесия была странно жадной.

Она была одержима лишь титулом жены маркграфа. Будто всё остальное для неё не имело значения.

Словно ей было достаточно одного этого положения.

Даже если он никак к ней не относился. То же самое касалось и обеспечения — ей хватало самого минимума. Для дворянской семьи, какой бы бедной она ни была, это было слишком скромно.

Она делала всё в пределах своих возможностей. Ходила с видом, будто вот-вот упадёт.

Он думал, что она изменится, получив статус. Но даже став Хаберфельд, она осталась прежней.

Её спокойное лицо не выражало ни желания богатства, ни стремления к славе. Она выглядела человеком, которому достаточно просто жить в замке.

Она была совершенно не похожа на тех, кто раньше цеплялся за него, и это вызывало странное ощущение, будто он ошибается. Будто Тенесия действительно не пытается получить от него что-то ещё.

Её большие глаза сияли чисто и прозрачно. В них его отражение казалось утонувшим в красном озере.

— Тебя это правда устраивает?

— Разве не поздно сейчас спрашивать?

— Это правда.

Она отвела взгляд. Почему-то сейчас она выглядела счастливее, чем даже тогда, когда он помог ей отомстить.

— …Дитрих.

В тот момент, когда его имя сорвалось с её губ, внутри него что-то странно сжалось.

— Продолжай называть меня так.

— Спасибо, Дитрих.

Тенесия действительно выглядела счастливой, произнося это. Её не интересовали ни наряды, ни украшения. Он совершенно не понимал, почему она так искренне радуется таким вещам.

Но видеть её светлую улыбку было… приятно. На мгновение ему даже подумалось, как хорошо было бы, если бы она всегда так улыбалась.

Это был обычный день.

Барон Бланшетт был занят погрузкой товаров в повозку — их нужно было отвезти в столицу.

Когда он проходил через ворота, ведущие из территории Лернер в Пагель, процесс проверки почему-то затянулся.

Не выдержав, он высунулся из кареты.

— Что происходит? Почему вы так копаетесь?

— Эм… солдаты не пропускают.

— Что?

Комендантский запрет.

Барон Бланшетт резко вышел из кареты.

— Почему я не могу пройти? Ещё несколько дней назад я ездил без проблем. Что-то случилось в Пагеле?

— Нет, дело не в этом.

— Тогда пропустите меня.

— Простите, но вы не можете пройти.

— Почему?!

Голос барона стал громче от раздражения.

— Вы хотя бы объясните причину!

— Это приказ маркграфа.

— Что?..

— Семье Бланшетт запрещено пересекать территорию Пагель. Это приказ маркграфа.

Барон пошатнулся. Он с трудом пришёл в себя и попытался настоять ещё раз — но ответ остался тем же.

— Вы не можете пройти.

Что это вообще значит? Барон не мог понять, что произошло.

К счастью, путь не был полностью перекрыт — оставались телепортационные врата.

Но стоимость перевозки хотя бы одного товара была огромной. Это было просто невыгодно.

Семья Бланшетт, и так живущая впроголодь, не могла позволить себе такие расходы.

В итоге ему ничего не оставалось, кроме как вернуться домой.

— Что, чёрт возьми, происходит? Почему маркграф Хаберфельд блокирует нашу семью?!

В ярости он ударил по столу. Чай в чашке опасно качнулся.

— То есть тебя всё-таки не пропустили?

— Разве не видно, что я вернулся?!

Барон тяжело дышал, не в силах успокоиться.

Он совершенно ничего не понимал. Что он сделал такого, чтобы ему перекрыли путь?

И тут ему вдруг вспомнилась его больная дочь.

— Разве не в Хаберфельде вышла замуж Тенесия?

— Д-да…

— И после этого с нами так обращаются? Это что, шутка?

— Дорогой, успокойся…

— Как я могу успокоиться?! Я ничего не сделал, а маркграф ограничивает доступ только нашей семье!

В таком темпе их товар сгниёт, даже не добравшись до рынка. Убытки были неизбежны.

Они даже пытались выехать под видом других торговцев, но это не помогло. Проверки стали слишком тщательными — теперь проверяли каждого.

Это была явная месть. Иначе он бы не стал так цепляться именно за них.

— Говори. Что ты сделала?

— Разве ты не говорил, что на свадьбе всё закончилось хорошо?

— Ну… было небольшое недоразумение…

— Какое ещё недоразумение?! Что ты натворила, что маркграф так взбесился?!

— Э-это…

— Чёрт! Не стоило мне тебе верить.

Поняв причину, он с досадой выругался.

Даже без этого у него было достаточно проблем. Из-за угроз графа Вейгелина он не мог спокойно ходить по ночам — тот постоянно намекал, что в любой момент заберёт его дочь.

Долг не ограничивался одним только телом — проценты росли с каждым днём, душа его сжималась.

Ему нужно было зарабатывать деньги как можно скорее.

Но теперь даже этот путь был перекрыт.

Он стиснул зубы, думая о долге, который продолжал расти.

— Хватит! Пока не снимут запрет на передвижение, прекратите также отправку припасов в академию. Пусть живут сами.

— Это невозможно! Вы же сказали, что телепортационные ворота не перекрыты. Даже если пользоваться ими…

— Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

— Но если мы не будем отправлять припасы, дети будут голодать!

— Куда делись деньги, которые я отправлял?

— Как они могут жить на такую маленькую сумму? Этого хватает только на поддержание связей.

— Прекрати нести чушь! Сколько денег ты отправляешь каждый месяц! Этой суммы обычному человеку хватает на полгода!

— Дорогой, пожалуйста…

Жена опустилась на колени, умоляя о прощении, но он даже не моргнул. Наоборот, он выразил свой гнев, швырнув на пол кипу разрешений с печатями «вход запрещён».

— Это всё из-за тебя. Ты говорила, что у тебя есть план, который удовлетворит и маркграфа, и графа, но в итоге получилось вот это!

— У-у-у…

— Тебе тоже запрещено выходить из дома. Сиди и думай над своим поведением.

— Нет! Дорогой! Дорогой!

Бам! Дверь захлопнулась с оглушительным звуком. Оставшись одна в комнате, она разрыдалась.

Всё должно было быть не так.

Всё пошло наперекосяк. И любовник, которого схватили, и помощь сыну, которую она больше не могла оказывать. Всё не должно было так закончиться.

— …Тенесия.

Причина, по которой всё рухнуло. Её налитые кровью глаза уставились в пустоту, будто перед ней стояла Тенесия.

Она даже не думала, что её измена и растрата денег — это неправильно.

— Это всё вина этой твари.

С того дня она перестала быть её дочерью. Госпожа Бланшетт сжала кулаки. Она не позволит им жить счастливо. Если ей придётся ползти по грязи, она утянет эту девку за собой.

На губах госпожи Бланшетт появилась мрачная улыбка.

---

Свадьба маркграфа Дитриха стала настоящей сенсацией.

Обычно простолюдины почти ничего не знают о браках знати. Но на этот раз, вопреки обычаям, об этом заговорили даже они.

Причина была одна — ворота на границе, которые десятилетиями оставались закрытыми, были открыты.

Ходили слухи, что замороженные отношения между двумя странами могут восстановиться, и эти слухи быстро распространились.

Первыми отреагировали торговцы.

Ни один купец не захочет рисковать, приходя туда, где в любой момент может начаться война. Но если отношения между странами наладятся — это уже совсем другое дело. Было очевидно, что те, кто придёт первыми, захватят новый рынок.

Благодаря этому рынок оживился как никогда. Разнообразные товары из других стран наполнили его новыми красками.

С появлением новых торговых путей экономика начала активно развиваться. Всё это стало результатом брака двух людей.

Естественно, слухи вокруг территории Хаберфельд постепенно утихли.

Клеймо «проклятого дома», не способного избавиться от призрака бывшей госпожи, постепенно исчезало по мере того, как туда стекались торговцы.

— Разве это не всё благодаря новой госпоже?

— Похоже, маркграф наконец пришёл в себя после новой свадьбы.

Пока жители территории радовались, среди вассалов всё ещё были разногласия.

Достижения Тенесии напрямую повлияли на её репутацию. Из ненадёжной девушки из небогатой семьи она превратилась в человека, который оказался лучше, чем ожидалось.

Хотя сомнения в отношении семьи Бланшетт всё ещё оставались, всё больше людей начинали принимать «новую госпожу».

Как всё было последние пять лет?

Все возможные способы были использованы, чтобы вернуть маркграфа к жизни после смерти его жены, но ничего не помогло.

Ни красавицы, ни женщины, похожие на его покойную супругу, не смогли заполнить пустоту в его сердце. Он лишь цеплялся за гроб умершей и отрицал реальность.

Не то чтобы он пренебрегал своими обязанностями, но именно поэтому он выглядел ещё более тревожным и опасным.

Если бы однажды он не выдержал… исход был очевиден.

Это был словно заранее предрешённый конец.

Никто не верил, что сможет рассеять мрачную атмосферу, нависшую над Хаберфельдом. Все лишь жили с мыслью, что однажды род, служивший этому дому поколениями, рухнет.

Но новая госпожа изменила всё.

— Может быть…

— В этот раз всё будет иначе.

— Возможно, мы сможем заполнить пустоту и возродиться.

Один за другим люди, смотревшие на неё с недоверием, начали менять своё мнение. Васcалы стали смотреть на новую госпожу с надеждой.

Пока большинство радовалось переменам, только один человек нервно крутил веер.

— Тенесия…

В глухом уголке провинции эта женщина всё ещё лежала в постели. Она не считала её достойной соперницей и потому оставила в покое. Но, похоже, та оказалась куда хитрее, чем она думала.

— …Так не пойдёт.

Она с трудом расширила своё влияние, воспитывая наследника. Ей нужно было ещё несколько лет, чтобы полностью вернуть контроль над семьёй.

Но если Дитрих окончательно придёт в себя — всё закончится. Все её планы и усилия окажутся напрасными.

Она должна остановить это любой ценой.

Это место изначально принадлежало ей.

Графиня Олбейра встала со своего места.

— Подготовьте всё к выезду.

— Куда вы направляетесь?

— В замок Хаберфельд.

Она смотрела прямо перед собой.

— Похоже, мне придётся забрать Ардена обратно.

Тенесия смотрела на графиню Олбейру с обеспокоенным выражением лица. Графиня, которая в течение нескольких дней настойчиво добивалась визита, наконец прибыла в замок.

Тенесия пыталась перенести встречу на другой день, но графиня была непреклонна.

Поскольку Дитриха не было, Тенесия не хотела создавать проблем, поэтому ей пришлось принять её.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Хелле посмотрела на неё с тревогой.

— Уже лучше.

Ответила Тенесия, натянуто улыбнувшись. Она ещё не полностью восстановилась, но выбора не было. Приветствуя гостью, Тенесия незаметно кивнула Нимфе рядом с собой.

— Добро пожаловать, графиня Олбейра.

Графиня нахмурилась, услышав изменившееся обращение. Это напомнило ей, что теперь перед ней не посторонняя, а хозяйка замка. Ей пришлось ответить поклоном.

— Мы впервые встречаемся после церемонии, госпожа Хаберфельд.

— Для меня было большой честью, что вы почтили нас своим присутствием на свадьбе.

— Я слышала, вы были больны. Сейчас вам лучше?

— Благодаря вашей заботе я почти полностью поправилась.

Несмотря на тёплую шаль, Тенесия не выглядела больной. Тем не менее, графиня недовольно цокнула языком.

— Вы слишком хрупкая. Сомневаюсь, что вы сможете родить детей для продолжения рода.

— Арден уже является наследником, так что беспокоиться не о чем.

— О чём вы говорите? Чем больше наследников, тем лучше. Только сильный человек может долго удерживать славу рода.

Этот вопрос Дитрих уже обсуждал с вассалами. Если не случится ничего неожиданного, положение Ардена как наследника было прочным.

Тенесия ясно видела, что её провоцируют, но решила ничего не отвечать.

— Где молодой господин Хаберфельд?

— Арден сейчас в своей комнате.

Тук! Изящная трость ударила о пол.

— Я не учила его быть невежливым.

— Сейчас у него время занятий. Я решила, что ему лучше закончить учёбу, чем прерываться, поэтому дала разрешение. Пожалуйста, не ругайте его слишком строго.

— Хм.

Разумеется, это было продуманное решение ради Ардена, который опасался графини. Тенесия также специально сказала ему не выходить.

К счастью, упоминание учёбы охладило её недовольство, и графиня поднесла чашку к губам. Тепло чая на мгновение смягчило выражение её лица, но вскоре исчезло.

— Я просто заберу молодого господина Хаберфельда с собой.

— Заберёте? Куда?

— Куда же ещё? В поместье Олбейра, разумеется.

Тенесия была настолько поражена этим заявлением, что чуть не вскочила с места. Сдержав себя, она посмотрела на графиню.

— Насколько я помню, было решено, что Арден останется в замке, если не возникнет проблем.

— Перестаньте говорить глупости! Вы думаете, его можно должным образом обучать здесь?

Её резкий голос разнёсся по гостиной.

— Кто знает, какие слухи могут пойти? Я должна обучать его там, где сама нахожусь, и следить за ним лично.

— Могу я узнать, почему вы изменили своё решение?

— Я просто решила, что лучше поступить как обычно.

Очевидно, что-то её разозлило. Иначе её прежнее благосклонное отношение не изменилось бы так резко.

— Кстати, графиня.

Тенесия мягко сменила тему, не желая обострять ситуацию.

— Насчёт вашей прошлой просьбы… я поговорила с маркграфом.

— Вот как? И что он сказал?

— Он сказал, что смог как следует выполнять свои обязанности благодаря тому, что вы заботились о его сыне. Я уверена, что он ценит ваши усилия.

— …Этот ребёнок…

Графиня некоторое время молчала, её взгляд задумчиво блуждал.

— …Если маркграф это ценит, то этого достаточно.

— Поэтому тем более, что касается обучения Ардена…

— Арден будет завершать своё образование в поместье Олбейра.

— Графиня Олбейра.

Тенесия поспешно остановила её, когда та уже собиралась встать.

— Последние дни были очень тяжёлыми для Ардена. Может быть, ему стоит дать немного времени, чтобы привыкнуть?

— Впереди ещё много времени. Зачем тянуть?

— Разве детские связи не важны?

— Что в них такого важного? Вы считаете, что это необходимо для качеств наследника?

Это невозможно было изменить. Раз Дитрих поручил обучение Ардена графине Олбейре, Тенесия не могла легко вмешиваться в их дела.

И всё же она не хотела отправлять ребёнка прочь, поэтому должна была хотя бы тянуть время до возвращения Дитриха. Тенесия сжала кулаки под столом.

— Тогда, графиня… как насчёт того, чтобы он остался до окончания текущего курса? Это займёт всего несколько дней, так что было бы неплохо пока остаться в замке.

— Я уже отдыхала целый месяц! Срочно нужно возобновить его обучение!

— Тогда, может быть, вы проведёте занятия здесь, в замке, несколько дней?

— Мы можем делать это в поместье Олбейра.

— Ардену нужно несколько дней, чтобы настроиться на правильный режим обучения наследника.

Тенесия снова и снова подчёркивала отсутствие Дитриха. Она также напомнила, что глава семьи имеет право решать место проживания и обучения наследника.

— Вы слишком негибкая.

Несмотря на недовольство графини, она всё же пошла на уступку, и выражение лица Тенесии немного смягчилось.

— Я постараюсь закончить всё как можно быстрее.

— Однако есть одно условие.

— Какое?

— В вопросах обучения Ардена вы не должны исключать меня. В конце концов, это я его обучала.

— Конечно, графиня.

Это было допустимо. Тенесия с облегчением выдохнула.

— Я провожу вас в комнату.

— Не нужно. Я не собираюсь оставаться здесь надолго.

Она крепко сжала трость и поднялась.

— Я приду снова завтра.

— Да, тогда буду ждать вас завтра.

Уходя с прямой спиной, графиня покинула комнату. Тенесия откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула. Теперь она понимала, почему Дитрих запрещал графине Олбейре приходить в замок, пока он отсутствует.

— Всё закончилось?

— Арден.

В этот момент в дверях показалась круглая головка, и вся усталость Тенесии будто растаяла. Она встала и обняла подбежавшего ребёнка.

— Ты хорошо позанимался?

— Да! Сегодня я учился…

Весёлый голос Ардена начал рассказывать о занятиях. К счастью, он, похоже, хорошо ладил с наставником, которого нашла Тенесия, и улыбка не сходила с его лица.

— Арден.

— Да?

— Тебе нравится учиться сейчас?

— Да!

Тенесия не смогла сдержать улыбку и погладила его по голове.

— С таким настроем ты сможешь учиться и в поместье Олбейра, правда?

В этот момент ребёнок, жестикулировавший во время рассказа, замер.

— …Я снова уеду? Это из-за меня пришла графиня Олбейра?

— Да. Не сразу, но, возможно, тебе придётся поехать.

Ребёнок замолчал. Арден опустил взгляд, крепко сжав губы, затем медленно поднял голову.

— …Меня снова отправляют, потому что я не нужен?

— Арден?

— Тенесия, я тоже тебе не нужен…

— Это совсем не так.

— Но…

Голос Ардена дрогнул, он не смог закончить фразу. Тенесия почувствовала острую боль в груди и крепко обняла ребёнка.

— Графиня Олбейра меня ненавидит…

— Арден.

Тенесия слегка отстранила его и посмотрела в глаза. Лицо ребёнка, теперь на уровне её взгляда, было мокрым от слёз.

— И графиня, и я учим тебя, чтобы ты стал хорошим наследником. Суть одна и та же.

— Хорошим наследником…

Усталый голос повторил её слова.

— Тенесия, ты хочешь, чтобы я стал хорошим наследником?

— Если ты сам этого хочешь.

— …Тогда я постараюсь. Я стану хорошим наследником.

— Спасибо, Арден. Давай стараться вместе.

В его глазах появился боевой огонёк — желание не разочаровать Тенесию. Она не стала его останавливать.

Какой бы ни была причина, пусть она станет для него опорой, чтобы преодолеть страх. Пусть это поможет ему сделать следующий шаг.

Даже если её самой рядом уже не будет.

Тенесия тихо молилась, представляя будущее Ардена, которое ей, возможно, никогда не суждено увидеть.

На следующий день графиня Олбейра появилась точно в назначенное время.

Это было как раз тогда, когда занятия Ардена шли полным ходом. Тенесия тихо провела её в комнату мальчика.

— Хм.

Графиня села на приготовленное место и внимательно огляделась.

Ситуация была довольно напряжённой, но благодаря предварительному предупреждению им удалось избежать проблем.

Однако возникла другая сложность.

— Разве этот учебник не слишком простой для Ардена?

— Он явно не соответствует уровню.

— Это лишнее, лучше вообще убрать.

Графиня продолжала придираться под видом оценки. В конце концов наставник растерялся, и занятие остановилось, поэтому Тенесии пришлось вмешаться.

— Графиня Олбейра, прошу, минутку…

Несмотря на явное недовольство, Тенесия всё же вывела её в коридор.

— Я понимаю, что многое может казаться недостаточным, но раз я выбрала этого учителя, прошу вас отнестись с пониманием.

— Увидев такого слабого преподавателя, я ещё больше убеждаюсь, что нужно забрать ребёнка.

Тенесия не ответила даже на эти слова, критикующие её. Она лишь спокойно улыбнулась.

— Я постараюсь найти лучших учителей.

Хрупкое равновесие занятия было нарушено, и очередь перешла к графине Олбейре. С суровым выражением лица она выложила на стол стопку учебников, которые принесла с собой.

— Для начала проверим, сколько ты запомнил за последний месяц.

Увидев напряжённое лицо Ардена, Тенесия тихо поднялась. Она решила принести ребёнку сладости, чтобы немного его поддержать.

— Госпожа, мы сами всё сделаем.

— Нет. Я хочу сделать это сама, всё в порядке.

Она не хотела перекладывать это на слуг. Лично выбрав сладости, которые нравились Ардену, она аккуратно разложила их на тарелке.

Арден редко улыбался, как обычный ребёнок, даже когда держал в руках угощение. Она надеялась, что хотя бы немного радости появится на его щеках.

Попросив служанку отнести поднос, она направилась обратно. И в этот момент по коридору разнёсся резкий голос.

Чем ближе она подходила, тем громче он становился.

Неужели…

Шлёп!

Как только она заглянула в щель двери, в воздухе раздался резкий звук удара.

— Как ты можешь даже этого не уметь!

Графиня Олбейра держала в руке тонкую длинную указку — ту самую, которой учитель до этого показывал материал.

— Забыть всё, что ты учил всего месяц назад! Что у тебя вообще в голове?!

Чем дольше продолжался выговор, тем ниже опускалась голова Ардена. Его маленькое тело слегка дрожало.

— Я сколько раз говорила тебе не отрывать глаз от книги ни на секунду!

Шлёп! Указка снова ударила по его руке. Тонкая, но крепкая палка оставила ярко-красный след на белой коже.

— Где ты научился такой наглости — бросать перо до окончания урока, Арден!

Когда Арден, морщась от боли, уронил перо, указка тут же снова ударила по его руке. Опухшая кожа жгла, но графиня не проявляла ни капли жалости.

Плечи мальчика задрожали, когда он заставил себя снова поднять перо.

— Прекрати плакать, Арден. Я сколько раз учила тебя, что наследник не должен показывать эмоции ни при каких обстоятельствах. Ты не способен нормально ничего сделать — позор семьи Хаберфельд.

Тенесия, увидев это, задрожала от гнева.

Она терпела графиню Олбейру лишь потому, что та была сестрой Дитриха и частью его семьи. Холодное отношение, высокомерие — она закрывала на всё это глаза по одной причине.

Она надеялась, что когда её не станет, кто-то сможет занять её место рядом с ребёнком.

Но это было уже слишком.

Она не хотела, чтобы замок Хаберфельд выглядел так без неё. Она не хотела, чтобы рядом с Арденом оставался такой человек.

В тот момент, когда белая указка снова ударила по руке ребёнка, её переполнила такая ярость, что стало трудно дышать.

Она больше не могла стоять в стороне.

Тенесия резко распахнула дверь. Графиня и ребёнок одновременно повернулись на шум.

— Что происходит? Я же сказала не мешать во время урока.

Недовольство графини было очевидным. Но Тенесия даже не обратила на это внимания и посмотрела на Ардена.

Его глаза были опухшими от сдерживаемых слёз. Щёки покраснели. Но больше всего её поразила рука — вся в ярко-красных следах.

Подавив желание тут же обнять его и обработать раны, она перевела взгляд на графиню.

— Графиня Олбейра. Может, на сегодня закончим занятие?

— Нет. Я говорю как хозяйка Хаберфельда. С сегодняшнего дня ваше обучение больше не требуется для образования Ардена.

Тенесия улыбнулась.

— Пожалуйста, уходите.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно понимаю. Мне повторить дважды, чтобы вы поняли? Или мне тоже взять трость, как вы, чтобы обучать Ардена?

— Мадам Хаберфельд!

Раздражённый голос эхом разнёсся по комнате. Белая трость в руке женщины дрожала от гнева.

— Да. Я — мадам Хаберфельд. Графиня Олбейра ниже меня.

— Ты думаешь, можешь выгнать меня?

— Могу. Потому что это не поместье Олбейра.

— Ты смеешь говорить, что можешь меня отстранить, когда брак ещё не закреплён?

— Маркиз доверил мне дела замка. Сейчас я хозяйка этого дома.

— Что…

Графиня Олбейра на мгновение лишилась дара речи. Неожиданная твёрдость Тенесии заставила её инстинктивно отступить.

— Я, я вырастила Ардена! Можно сказать, я его вырастила! И ты теперь говоришь, что собираешься меня отстранить? Как ты смеешь!

— Вы считаете, что это было правильное воспитание?

— Ты сейчас говоришь, что моё воспитание было неправильным?

— Вы можете честно посмотреть на результат этого воспитания?

Как только взгляд графини упал на него, Арден вздрогнул и спрятался за Тенесией. Его маленькая дрожащая рука крепко сжала её юбку.

Тенесия мягко погладила ребёнка по голове и холодно посмотрела на графиню.

— Мне достаточно увидеть то, что вы сделали сегодня. Я понимаю, как вы обращаетесь с Арденом в поместье Олбейра.

— Это образование!

— Презрение и унижение — это не образование. Это насилие!

Глаза графини Олбейры расширились. В отличие от обычного мягкого голоса Тенесии, её крик прозвучал резко.

— Ребёнка не нужно учить силой. Его нужно направлять, чтобы он мог раскрыть свой потенциал.

— Ты выросла в бедной семье и ничего не понимаешь. Разве не так воспитывают наследника? Дитрих тоже вырос так!

— Нельзя считать, что один и тот же метод подойдёт всем детям. Арден — не Дитрих.

Тенесия вытянула руку, словно защищая Ардена.

— У всех разный характер. Как можно воспитывать двух людей одинаково? Это неправильно.

Дисциплина — это не телесные наказания. Жестокость лишь делает ребёнка нестабильным и не имеет ничего общего с обучением.

— Маркиз мог это вытерпеть, но посмотрите на Ардена. Разве это лицо человека, который просто терпит?

Только тогда графиня посмотрела на Ардена. Ребёнок был бледен и дрожал от страха.

— …Но я, я обучаю его…

— Графиня Олбейра.

Тенесия перебила её.

— Если вы продолжите настаивать, мне придётся прибегнуть к более жёстким мерам. Думаю, вам этого не хочется.

— Ты думаешь, сможешь причинить мне вред?

Графиня фыркнула, её глаза вспыхнули.

— Если маркиз узнает, он этого не оставит! Как думаешь, кому он поверит — тебе или мне?

— Я спрошу маркиза напрямую, когда он вернётся.

Тенесия слегка отступила, освобождая проход. Но графиня не двигалась.

— Если вам трудно идти, я позову слугу…

— Я сама уйду!

Тук! Графиня резко ударила тростью о пол и вышла из комнаты.

Когда всё наконец стихло, Тенесия сразу повернулась к ребёнку.

— Арден, ты в порядке?

Она осторожно взяла его за руку. Она опухла, красные следы всё ещё не сходили.

Тенесия с трудом сдержала подступившие слёзы.

— Больно? Там сильно жжёт?

— Мне… не нужно уходить?

Вместо ответа он тихо спросил, глядя на неё заплаканными глазами.

— Мне не нужно идти с графиней Олбейрой…

— Конечно нет. Ты больше никуда не пойдёшь. Ты останешься здесь со мной, Арден.

Он на мгновение замолчал.

А затем, как только его дрожащие губы раскрылись, слёзы хлынули потоком.

— Уааа!

Впервые Арден, как обычный пятилетний ребёнок, бросился в её объятия.

Тенесия крепко обняла его.

Её тонкие руки не могли полностью обхватить его, но она могла передать тепло. И, благодарная за это, она прижала его ещё сильнее.

— …Прости, Арден. Прости.

Это произошло потому, что её не было рядом. То, через что он не должен был проходить.

Тенесия сдерживала разрывающие сердце чувства и крепко обнимала ребёнка.

— Очень больно было?.. Прости, что не заметила раньше. Мне следовало понять раньше. Прости.

— Было очень больно… правда очень…

Тенесия ничего не сказала и просто крепко обняла его.

Тепло между ними заполнило пустоту.

Белая повязка была обмотана вокруг тыльной стороны руки Ардена.

— Так нормально?

— Да!

Арден кивнул с храбрым выражением лица. Уголки его глаз всё ещё были опухшими, но слёзы почти прекратились.

— Рана может воспалиться… Ты точно не хочешь показать её врачу?

— С этим всё нормально. Я же сын отца… нет, маркиза.

На его гордых словах Тенезия слегка улыбнулась. Даже в этом сходстве она ясно видела, что он ребёнок Дитриха.

Тенезия погладила Ардена по голове.

— Он обязательно сочтёт тебя достойным.

Лицо ребёнка, озарённое радостной улыбкой, выглядело светлым. То, что он смог преодолеть нечто, что могло стать для него травмой, было настолько поразительным, что она обняла его ещё крепче.

— Но что же делать…

Она не хотела создавать проблем, пока Дитрих отсутствовал. Но всё редко идёт гладко. Достаточно вспомнить, что произошло за это короткое время.

Как Дитрих это воспримет? Тенезия сжала руку, которой обнимала ребёнка, словно скрывая тревожный взгляд.

В карете, направлявшейся в поместье Олбейра, тяжёлое, прерывистое дыхание никак не успокаивалось.

— Как они посмели так со мной поступить…

Рука, дрожащая от гнева, сжалась в кулак.

Она, которая делала всё ради семьи, теперь терпела унижения из-за кого-то из низкого рода. Плохое настроение и раздражение переполняли её.

— Маркиз дорожит и любит новую госпожу.

Она слышала эти слухи. Но графиня Олбейра намеренно их игнорировала.

Разве не так было и с той девушкой из Акеларта? Когда объект привязанности исчезает, чувства исчезают, словно мираж.

В конце концов остаётся только привязанность к кровным родственникам. И Дитрих чувствует это лучше всех — графиня была в этом уверена.

— …Дитрих выберет меня.

Она пробормотала это, словно утешая себя. Чтобы полностью склонить маркиза на свою сторону, ей нужно было рассказать ему всё раньше Тенезии.

Она обязана была донести правду прежде, чем эта хитрая женщина нашепчет ему ложь.

— Остановите карету.

Карета, направлявшаяся в поместье Олбейра, остановилась посреди дороги.

— Я передумала. Мне нужно поехать в другое место.

— Куда вы направляетесь?

До того как Дитрих был назначен наследником, графиня Олбейра занималась мелкими делами. Она примерно представляла, где маркиз будет находиться в это время года.

Перед наступлением холодов. На пограничных воротах Хаберфельда шла активная подготовка к зиме. Губы графини искривились.

— К посту у пограничных ворот.

Услышав пункт назначения, карета снова тронулась. Времени было немного, и кучер несколько раз хлестнул лошадь, подгоняя её.

Этот ребёнок послушает её. Так было всегда с самого его детства. После свадьбы с девушкой из Акеларта он на короткое время, около двух лет, вёл себя иначе, но в конце концов снова обратился к ней за помощью.

И сейчас будет так же.

— Фух.

Гора работы наконец подходила к концу. Зима в Хаберфельде наступает раньше, чем в других владениях. Поскольку сезон особенно долгий, многое зависит от того, насколько тщательно подготовятся.

Если закончить это, можно будет вернуться в замок.

Дитрих подумал об этом и остановил перо.

Вернуться…? Он сам принял это решение, но не мог в него поверить.

Он не мог нормально принять реальность, поэтому каждый раз, возвращаясь, закрывал одну из комнат Грейс. Это были оковы, которые он сам на себя надел: цепляться за её следы, одержимо хранить их — и в то же время пытаться стереть.

Когда-нибудь. Если Грейс вернётся, она сможет сразу воспользоваться всем без неудобств.

— Господин, к вам пришли с просьбой о встрече.

— …Сюда?

Вынырнув из мыслей, он поднял голову с недоумением. Солдат выглядел неловко.

— Графиня Олбейра ожидает.

Как только он услышал это имя, лицо Дитриха помрачнело.

— Где она сейчас?

— Место не самое подходящее, но мы разместили её в комнате ожидания.

С его губ невольно сорвался вздох. Подавив желание отправить её обратно, Дитрих поднялся со своего места.

— Не нужно её сюда приводить. Проводи меня. Я сам пойду.

Это было место со строгой охраной. В отличие от замка, здесь не было ни нормальной приёмной, ни слуг.

Увидев женщину, стоящую в небольшой комнате с тёмно-серыми стенами, он нахмурился.

— Графиня Олбейра.

Она обернулась на голос. Её напряжённо поднятые брови дрогнули, когда она посмотрела на него.

— Маркиз Дитрих.

— По какой причине вы пришли сюда?

— Я пришла, потому что мне нужно кое-что сказать. Это не место, куда нельзя приходить, так что ничего страшного, что я здесь.

— …Тем не менее, это приграничная зона. А если случится что-то опасное? Почему вы приняли такое необдуманное решение?

— Вы думаете, я не способна сама себя защитить?

С ней невозможно было нормально поговорить. Единственная кровная родственница с детства оставалась такой.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Я как раз собираюсь возвращаться, так что поедем вместе и поговорим. Это военная зона. Здесь нельзя находиться посторонним без особого разрешения.

— Я тоже член семьи Хаберфельд.

— Но вы не рыцарь, которого можно сейчас задействовать.

С этими словами Дитрих повёл графиню Олбейру к выходу. Несмотря на её недовольный взгляд, она всё же села в карету.

Карета снова тронулась. Внутри повисла тяжёлая тишина.

— Говорите. Что за срочное дело привело вас сюда?

— Та женщина. Её звали Тенесия Бланшетт?

— Теперь она Хаберфельд.

— Ты же сам говорил, что брачный договор ещё не заключён. Так даже лучше. Давай разорвём его сейчас.

Это прозвучало слишком внезапно. До свадьбы единственной проблемой было её низкое происхождение. Разве она сама не дала согласие?

— Могу я узнать причину?

— Ты даже представить не можешь, какое унижение я испытала сегодня в замке.

Графиня Олбейра начала подробно рассказывать, словно жалуясь.

— Обучение наследника должно было быть моей обязанностью. Как ты думаешь, что скажут старшие рода после такого?

— Тенесия разозлилась?

— Она сказала, что моё обучение неправильное!

Человек, который терпеть не мог быть в невыгодном положении, тяжело дышал, не сдерживая злость.

— Это я учила тебя. Сказать, что моё обучение неправильное — значит оскорбить саму основу того, чему я тебя научила!

Графиня сжала трость так сильно, что та чуть не треснула.

— Я оставила её в покое, потому что на прошлой встрече она показалась мне сообразительной, но я ошиблась. Не думала, что она окажется настолько глупой! Я даже использовала указку, чтобы дисциплинировать ребёнка, но ведь это ради его будущего, а не ради меня…

— Что вы сейчас сказали?

— Ты перебиваешь меня.

— Вы сказали, что сделали что-то Ардену?

На строгий тон графиня моргнула.

Дитрих редко перебивал её. Её упрямый взгляд дрогнул.

— …Ничего такого. Просто ребёнок плохо учился, и я слегка наказала его.

— Раньше вы об этом не говорили.

— Мне было стыдно это упоминать! Ты знаешь, насколько этот ребёнок неуклюж по сравнению с тобой? Как ты можешь не понимать, чья кровь течёт в его жилах?

— …Вы сейчас оскорбляете Грейс?

Графиня прикусила губу.

Это была ошибка. Она слишком поторопилась и сказала лишнее. Для Дитриха Грейс была запретной темой.

Она попыталась смягчить ситуацию, понизив голос:

— Нет, я имела в виду… твою жену…

— Больше не смейте оскорблять мою жену.

— Дитрих!

Она не выдержала и повысила голос:

— Я говорю о нынешней госпоже Хаберфельд!

Он и так это понял. Но неприятное чувство не исчезало. В груди зашевелилось что-то старое.

— Я имею в виду и нынешнюю жену.

— Что я такого сделала? Телесные наказания я применяла и когда обучала тебя! Разве я когда-нибудь наказывала без причины?

— Графиня Олбейра.

Дитрих посмотрел на свою старшую сестру.

Единственную кровную родственницу, оставшуюся рядом после смерти родителей.

Но одновременно — на человека, который сковывал все его действия. Она не заботилась о младшем брате, отнявшем у неё право наследования, и без колебаний срывала на нём злость под предлогом обучения.

Он не считал это неправильным. Мир, который он знал, был именно таким. Он думал, что и сам должен это терпеть.

Но Тенесия была другой.

Она сказала ему, что его воспитание было лишено заботы, и показала, что такое тепло и привязанность.

Почти как Грейс… если бы она была жива.

Она искренне заботилась об Ардене, хотя он не был её родным ребёнком. Было очевидно, что она никогда не сделает ему больно.

— Думаю, дальше обсуждать это нет смысла. Я примерно понял ситуацию.

— Маркграф, я…

— Вы редко бываете в таком состоянии, графиня Олбейра. Вы и сами лучше всех понимаете, почему сейчас так нервничаете.

Губы графини побледнели и сжались.

— Остальное я решу, когда вернусь.

— Ты вернулся…

Тенесия встретила Дитриха яркой улыбкой, но, увидев человека за его спиной, замерла. Улыбка постепенно исчезла с её лица, и Дитрих прошёл внутрь.

Графиня Олбейра тоже не изменилась. Она вошла в замок, даже не кивнув Тенесии. Её уверенная походка создавалa ощущение, будто хозяйкой Хаберфельда стала именно она.

Проводив взглядом графиню и слугу, поспешно следующего за ней, Тенесия тихо вздохнула.

— Судя по твоему выражению лица, ты уже понимаешь, почему я пришёл вместе с графиней Олбейрой.

— Мы виделись всего несколько часов назад.

— Верно. И я подробно выслушал всю историю от графини Олбейры.

Дитрих снял плащ и передал его слуге.

— Приведите Ардена.

— Дитрих.

Тенесия схватила его за руку, пытаясь остановить.

— Арден ничего плохого не сделал.

— Я не собираюсь решать, прав ребёнок или нет.

Он покачал головой. Его чёрные глаза следили за графиней, которая вела себя в замке как у себя дома.

— Правда?

— Если бы ты знала, ты бы сама это одобрила.

Он слегка похлопал её по плечу, словно успокаивая. От этого жеста Тенесия невольно затаила дыхание.

— Просто смотри. После всего, что тебе пришлось пережить, пока меня не было, тебе остаётся только наблюдать.

— …Отец.

Арден, вошедший в гостиную, растерялся от странной обстановки. Тенесия и графиня сидели напротив друг друга, а Дитрих занял место во главе стола.

— Садись здесь.

Арден осторожно сел на указанное место. Тенесия, сидевшая рядом, незаметно погладила его под столом.

— Я позвал тебя, потому что хочу кое-что спросить.

— Спросить… меня…?

— Графиня Олбейра сказала, что сегодня занималась твоим обучением в замке. Это правда?

— Да.

— И правда, что она применяла к тебе телесное наказание?

Арден замялся, затем медленно кивнул.

— Маркграф, это…

— Графиня Олбейра. Я не давал вам слова. Подождите своей очереди.

Холодный взгляд резко оборвал её. Когда он говорил как глава семьи, даже графиня не могла возразить. Она сжала губы и отступила.

— Я слышал, что госпожа Хаберфельд злоупотребила своей властью. Это так?

— Те, Тенесия ничего плохого не сделала! Она просто пыталась защитить меня!

— Значит, она всё же воспользовалась своей властью.

Арден растерянно поднял голову. Его взгляд метался, подбирая слова.

— …Я не знаю, но Тенесия не виновата. Потому что графиня Олбейра меня ударила.

— Ударила? Ты имеешь в виду то самое наказание?

— Тенесия сказала, что так нельзя. Что это неправильно. Поэтому это не её вина. Она защищала меня.

— Понятно.

Он лениво перевёл взгляд на графиню. Её лицо побледнело до серого.

— У вас ещё есть что сказать, графиня Олбейра?

— Это было всего лишь лёгкое наказание!

— Вы осмелились поднять руку на наследника Хаберфельда.

— …Я не могу так.

— Графиня Олбейра.

— Арден!

Крик графини эхом разнёсся по комнате.

— Это я тебя воспитывала всё это время! Почему ты встаёшь на сторону Тенесии?!

Не выдержав, Тенесия обняла дрожащего от страха ребёнка.

— Прекратите, графиня Олбейра. Как бы вы ни настаивали, последствия ваших действий не изменятся.

— Ты!

Гнев графини мгновенно обратился на Тенесию.

— Это всё ты! Ты разрушила семью, околдовав Дитриха и даже единственного наследника Хаберфельда!

— Почему вы повышаете голос, графиня Олбейра?

Спокойный голос разрезал напряжённую атмосферу.

— Дитрих, ты правда…

— Дитрих?

Раздался тихий щелчок языком.

— Графиня, вам стоит заново научиться обращаться к людям. Вы сейчас оспариваете власть главы семьи?

От ледяного тона графиня невольно отступила. Что-то шло не так. Всё происходило совсем не так, как она ожидала.

— Графиня Олбейра. Вы правда думали, что я не замечаю вашей жадности?

— Чт… что…

— Я закрывал на это глаза лишь потому, что вы заботились об Ардене, пока я сам был не в себе. Вы действительно считали, что я настолько наивен?

Графиня вздрогнула, судорожно втянув воздух. Её зубы застучали.

— Я верил, что ваша грязная зависть ограничится только мной. Но вы не смогли остановиться и даже подняли руку на наследника Хаберфельда.

— Я… я…

— Сестра.

Он поднялся и подошёл к ней. Положив руку на спинку дивана за её спиной, Дитрих наклонился и посмотрел на её побледневшее лицо.

— Я дам вам последний совет. Из доброты.

— Дитрих…

Её губы, едва произнёсшие слова, несколько раз задрожали. Дрожащие от страха, она кусала их снова и снова, пока не выступила кровь.

— Ты говоришь о делах давно минувших дней. Даже если тебя назначили наследником, разве не естественно отдавать приоритет более способным? И прежде всего ты должен понимать это лучше всех.

Скрежет зубов прозвучал отчётливо. Налитые кровью глаза, полные ярости, были направлены на Дитриха.

От растрёпанной графини Олбейры уже ничего не осталось. Прежняя грация исчезла, и ею двигал только гнев.

— Так не должно быть.

— Дворецкий, подготовьте карету. Похоже, кто-то скоро покинет замок.

Несмотря на её бормотание, Дитрих холодно отвернулся. Если она уйдёт сейчас, больше никогда не сможет переступить порог Хаберфельда.

— Сколько я для тебя сделала…

— Я думал, ты уже всё поняла.

Он вздохнул и поднялся.

— Моя единственная сестра и кровная родственница, графиня Олбейра. Если ты до сих пор не понимаешь своего положения, скажу ещё раз: доказательства, полученные от вассалов, у меня уже давно есть. Если ты тихо уйдёшь, я могу сделать вид, что ничего не знаю… но если не сможешь это принять — с радостью доведу дело до суда.

Графиня резко вдохнула.

— Ты хочешь, чтобы род Олбейра навсегда исчез?

Она прикусила губу и крепко зажмурилась.

— …Прости мою ошибку.

— Просить прощения нужно не у меня. Ты всё ещё не понимаешь, зачем я привёл тебя сюда?

— …Прости. Арден.

Когда Арден вздрогнул, увидев графиню, Тенесия крепко сжала его руку. Холодные пальцы постепенно согрелись в её ладони.

— Это ещё не всё, верно? Есть ещё один человек, перед кем ты должна извиниться.

— …Простите меня, госпожа Хаберфельд.

В тишине она стояла, низко склонившись. От прежней властной фигуры ничего не осталось — только слабая пожилая женщина.

— Я устала.

Было уже далеко за время ужина. Тенесия сначала отправила Ардена спать, а затем принесла ему лёгкую закуску.

— Ты ужинал?

— Нет. Не особо хочется.

— Тогда поешь хотя бы немного. Когда устаёшь, особенно важно нормально есть, чтобы не подорвать здоровье.

Он некоторое время смотрел на фрукты, которые она протянула, а затем взял их. Сладость, казалось, немного сняла усталость.

— …Спасибо.

— А?

Её розовые глаза растерянно распахнулись.

— А, ты про фрукты? Сейчас как раз сезон, слуги покупают очень вкусные…

— Я про Ардена.

Он тихо сказал, глядя на фрукт в руке.

То, что раньше не казалось ему естественным… именно Тенесия научила его этому.

Она была единственной, кто сказал, что его прежнее обращение было несправедливым. Хотя… до неё был ещё один человек.

— Грейс.

Он повернул голову и посмотрел на Тенесию. Её глаза, светлее его собственных, были устремлены на него.

— Если бы не ты, я бы не узнал, через что проходит этот ребёнок. Я смутно думал, что графиня Олбейра справляется лучше меня.

— …

— Это всё благодаря тебе.

— Я лишь сделала то, что было естественно.

Её мягкая улыбка показалась ему знакомой. Он отвёл взгляд.

— …Возможно, принцесса прибудет послезавтра.

— Послезавтра? Так внезапно.

— Сегодня пришёл доклад, что она уже въехала на территорию Хаберфельда. С её текущей скоростью она будет здесь через два дня.

— Это та четвёртая принцесса, о которой ты говорил перед свадьбой?

— Да.

Тенесия попыталась представить её, но образ был размытым. Третья принцесса была старше, а младшая — тихая и незаметная.

Она даже не унаследовала золотые волосы императорской семьи, поэтому не привлекала внимания.

И всё. Больше она ничего о ней толком не помнила.

— Судя по времени отправления, она едет довольно долго.

— Если бы она воспользовалась порталом, добралась бы быстрее, но её высочество захотела осмотреть окрестности.

— Осмотреть окрестности?

Тенесия удивлённо округлила губы.

— Говорят, она умоляла императора — мол, если не сейчас, то когда ещё у неё будет шанс надолго покинуть дворец.

— Хочешь, я покажу ей красивые места Хаберфельда?

— Оставим это самой принцессе. У тебя есть другое задание.

Он не сказал прямо, но Тенесия поняла.

Разорвать этот обременительный брак. Это было условием их соглашения и единственным, чего он хотел.

— Положись на меня. Я сделаю всё возможное.

— Надеюсь, завтра ты будешь настроена так же.

Это было испытание Дитриха. От того, как она поведёт себя с четвёртой принцессой, зависело продолжение их брака.

Тенесия крепко сжала дрожащие руки.

Наследная принцесса и её свита прибыли раньше, чем ожидалось. Вскоре после того как Дитрих уехал на окраину, подъёмный мост снова опустили.

Карета, богато украшенная гербом императорского дворца, остановилась прямо перед Тенесией. Рыцарь, ехавший позади, подошёл, открыл дверцу и протянул руку, на которую опустилась белая ладонь.

Волосы насыщенного красного оттенка, не такие яркие, как золото, но притягательные, мягко колыхнулись. Тенесия склонила голову перед вышедшей из кареты девушкой.

— О, вы…

— Приветствую свет Империи. Я Тенесия Хаберфельд.

— Ах, вы та, кто вышла замуж за маркграфа Хаберфельда на прошлой неделе. Я слышала новости.

Вопреки ожиданиям, её голос был живым и непринуждённым.

— Жаль, что я не приехала чуть раньше — тогда смогла бы лично поздравить вас на свадьбе.

Айлетия фон Кьестор. Очаровательная младшая дочь императора Карбоннеля, четвёртая принцесса, рождённая от второй императрицы Тетрадии.

Её волосы, унаследовавшие ярко-красный цвет матери, и лицо совсем не выглядели уставшими после долгого пути.

— Для меня уже честь услышать ваши поздравления.

— Я слышала, это была свадьба, о которой будут говорить веками.

— Это преувеличение.

— Правда? Тогда мне придётся позже спросить великого герцога. Он ведь присутствовал лично и сможет сказать, правда это или нет.

Не зная, что ответить, Тенесия просто склонила голову. Похоже, принцессе их свадьба действительно показалась интересной.

Чтобы сменить тему, Тенесия произнесла заранее согласованные с Дитрихом слова:

— Прошу прощения за невежливость, но маркграф может немного задержаться из-за срочных дел, поэтому я принимаю вас одна.

— Вот как? Жаль, я бы хотела его увидеть, раз уж проделала такой путь.

— Прошу прощения от имени моего мужа. Приграничная зона — место, где в любой момент может случиться что-то неожиданное… надеюсь, вы поймёте, почему ему пришлось срочно уехать.

— Во дворце все знают, насколько тяжела служба маркграфа Хаберфельда. Всё в порядке.

— Возможно, он не сможет вернуться быстро, но до вашего отъезда обязательно прибудет.

— Хм.

Принцесса окинула взглядом окружающее. Подготовленный с самого утра замок мелькнул перед её глазами.

— Впрочем, не обязательно говорить это именно ему.

Она пожала плечами.

— Кстати, я слышала, сейчас все только об этом и говорят. О вашей свадьбе и о вашей страстной любви.

Она прищурилась с лёгкой улыбкой.

— Если не возражаете, расскажете мне эту историю внутри?

— Конечно, ваше высочество.

Принцесса оказалась гораздо дружелюбнее, чем ожидалось. Тенесия думала, что та приедет по приказу императора и сразу начнёт давить авторитетом, но вместо этого перед ней стояла почти наивная девушка.

Из-за этого Тенесии было ещё сложнее понять её настоящие намерения. С лёгкой улыбкой она провела принцессу в гостиную.

Когда они сели, на стол начали подавать угощения — от простого чая до сэндвичей с мясом.

— Возможно, это немного тяжело к чаю, но я подготовила блюда, чтобы вы могли перекусить после дороги.

— Я как раз проголодалась, так что это идеально.

С этими словами принцесса сразу взяла сэндвич рукой. Она вела себя настолько свободно, что совсем не походила на принцессу.

— Очень вкусно. По качеству и старанию не уступает дворцовой кухне.

— Спасибо. Тефи, отвечающая за кухню, будет рада это услышать.

Похоже, это был не просто комплимент — принцесса быстро доела и взяла следующий сэндвич. Заметив, что чашка опустела, Тенесия приказала служанке подлить горячей воды.

Некоторое время разговор шёл легко.

О свадьбе. О знакомстве. Даже истории, обычно обсуждаемые лишь в слухах и сплетнях, стали темой беседы.

Белая повязка была аккуратно намотана на тыльную сторону руки Ардена.

— Так нормально?

— Да!

Арден кивнул с храбрым выражением лица. Уголки его глаз всё ещё были опухшими, но слёзы почти высохли.

— Рана может воспалиться… Ты точно не хочешь показать её врачу?

— Ничего страшного. Я ведь сын отца… то есть маркграфа.

Тенесия слабо улыбнулась его гордым словам. Даже в этом она отчётливо видела сходство с Дитрихом.

Она провела рукой по его волосам.

— Он обязательно будет тобой гордиться.

Лицо ребёнка, озарённое радостной улыбкой, выглядело светлым. То, что он смог справиться с этим, хотя это могло оставить травму, казалось ей почти чудом, и она крепче обняла его.

— Но что же делать…

Она не хотела создавать проблем, пока Дитриха нет. Но всё редко идёт гладко — достаточно вспомнить, что произошло за такое короткое время.

Как он это воспримет? Тенесия сильнее сжала ребёнка, словно пытаясь скрыть тревогу.

В карете, направляющейся в поместье Олбейра, тяжёлое дыхание никак не успокаивалось.

— Как они посмели так со мной поступить…

Её рука, дрожащая от злости, сжалась в кулак.

Она, столько сделавшая для семьи, теперь терпела унижение из-за какой-то девчонки из низкого рода. Раздражение и гнев захлестнули её.

— Маркграф дорожит новой госпожой.

Она слышала эти слухи. Но графиня Олбейра намеренно игнорировала их.

Разве не так было и раньше, когда он привёл ту девушку из Акеларта? Когда исчезает объект привязанности, исчезают и чувства, словно мираж.

В конце концов остаётся только привязанность к крови. И Дитрих это должен чувствовать сильнее всех. Она была уверена.

— …Дитрих выберет меня.

Она пробормотала это, словно успокаивая себя. Чтобы окончательно перетянуть маркграфа на свою сторону, нужно было рассказать ему всё раньше Тенесии.

Она должна была сказать правду, прежде чем та хитрая женщина начнёт шептать ему на ухо ложь.

— Остановите карету.

Карета остановилась посреди дороги.

— Я передумала. Мне нужно в другое место.

— Куда направляемся?

До того как Дитриха назначили наследником, графиня Олбейра занималась многими делами. Она примерно знала, где в это время года находится маркграф.

Перед наступлением холодов на пограничной заставе активно готовились к зиме.

Её губы искривились.

— К пограничной заставе.

После указания направления карета снова тронулась. Времени было мало, и кучер несколько раз хлестнул лошадь, подгоняя её.

Этот ребёнок всё равно послушает её. Так было всегда.

После женитьбы на девушке из Акеларта он на время изменился, но в итоге всё равно пришёл к ней за помощью.

И в этот раз будет так же.

— Фух…

Гора работы наконец подходила к концу. Зима в Хаберфельде наступает раньше, чем в других землях, и длится дольше, поэтому от подготовки зависело всё.

Если закончить это, можно будет вернуться в замок.

Дитрих остановился, задумавшись.

Сможет ли он вернуться? Сам факт, что он думает об этом положительно, казался ему странным.

Каждый раз, возвращаясь, он закрывал одну из комнат Грейс. Он цеплялся за её следы, одновременно пытаясь избавиться от них.

Когда-нибудь… если Грейс вернётся, она сможет сразу воспользоваться ими.

— Господин, к вам посетитель.

— …Здесь?

Он поднял голову, нахмурившись.

— Графиня Олбейра ожидает вас.

В тот же момент его лицо стало жёстким.

— Где она сейчас?

— Мы разместили её в комнате ожидания.

Он тихо вздохнул, подавляя желание сразу отправить её обратно.

— Не нужно приводить её сюда. Я сам подойду.

Это было место с жёсткой охраной. Не замок — ни должного приёма, ни слуг.

Увидев женщину, стоящую в небольшой серой комнате, он нахмурился.

— Графиня Олбейра.

Она подняла голову.

— Маркграф Дитрих.

— Зачем вы пришли сюда?

— У меня есть, что сказать. Это не запретное место, так что ничего страшного.

— …Но это пограничная зона. А если что-то случится? Зачем вы приняли такое необдуманное решение?

— Вы считаете, что я не могу себя защитить?

С ней невозможно было нормально разговаривать.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Я как раз собирался возвращаться. Поедем вместе и поговорим. Это военная зона, сюда нельзя просто так приходить.

— Я тоже часть Хаберфельда.

— Но вы не рыцарь.

С этими словами он вывел её к воротам.

Карета снова тронулась. Внутри повисла тяжёлая тишина.

— Говорите. Что за срочность?

— Та женщина… Тенесия Бланшетт?

— Теперь — Хаберфельд.

— Вы сами говорили, что брак ещё не оформлен. Так даже лучше — давайте всё отменим.

Это было слишком неожиданно.

— Причина?

— Вы даже не представляете, какое унижение я сегодня испытала.

Графиня начала подробно рассказывать.

— Обучение наследника должно было быть моим делом. Что вы думаете о старших в семье?

— Тенесия рассердилась?

— Она сказала, что моё обучение неправильное!

Она тяжело дышала от злости.

— Я учила вас! Отрицать это — значит отрицать всё, чему я вас научила!

— Что вы сейчас сказали?

— Вы меня перебиваете.

— Вы сказали, что сделали что-то Ардену?

Она моргнула.

— …Он плохо учился, я просто слегка наказала его.

— Вы никогда раньше об этом не говорили.

— Мне было стыдно! Вы знаете, насколько он хуже вас?

— …Вы сейчас оскорбляете Грейс?

Она прикусила губу.

— Я не это имела в виду…

— Больше не смейте оскорблять мою жену.

— Дитрих!

— Я имею в виду обеих.

Его голос стал холодным.

— Телесные наказания были и с вами! Разве они были без причины?

— Графиня Олбейра.

Он посмотрел на неё.

Она была его единственной роднёй… и одновременно тем, кто его подавлял.

Он считал это нормой.

Пока не встретил Тенесию.

Она показала ему, что это было неправильно.

— Думаю, я понял ситуацию.

— Маркграф, я…

— Вы сами знаете, почему вы так нервничаете.

Она замолчала.

— Остальное я решу на месте.

Мариэлла Кесслер, дочь графа Кесслера.

Она была одной из немногих, кто мог видеть и слышать духов, несмотря на то, что не принадлежала к семье Акеларт.

Для Карбоннеля, считавшего, что это уникальная способность рода Акеларт, это стало настоящим потрясением. Именно тогда императорская семья, пытавшаяся привить эту силу кому угодно ради усиления власти, изменила свою стратегию.

Для семьи Кесслер, занимавшей до этого довольно скромное положение, это стало шансом. Граф сумел договориться с императорской семьёй, фактически отдав свою дочь, и получил невиданную прежде власть.

Ей дали лишь один приказ.

— Установи связь с драконом.

Ради отца Мариэлла не могла отказаться. Чтобы защитить её, император назначил ей в сопровождение маркграфа Хаберфельда.

Но итогом стало лишь проклятие, доводящее до безумия.

Связь с драконом провалилась. На самозванку, осмелившуюся бросить вызов богу, обрушилось страшное проклятие.

Несчастная Мариэлла день и ночь плакала и кричала. Она дрожала от страха и разговаривала с пустотой.

Падение от благородной, владеющей духовной магией, до проклятого существа произошло мгновенно. Никто не хотел сталкиваться с обезумевшей девушкой, никто не хотел её забирать. Даже императорская семья отвернулась от неё.

Граф Кесслер потом сожалел, но было уже поздно. Императорская семья отвернулась, дочь сошла с ума — у него не осталось ничего.

Семья Кесслер, которая недавно была ослеплена своей внезапной властью, исчезла так же тихо.

И именно тогда бывший маркграф Хаберфельда внезапно взял Мариэллу в жёны. Ходили слухи, что они влюбились друг в друга во время сопровождения, но никто так и не подтвердил правду.

После свадьбы он ни разу не показал её обществу. Ей было запрещено появляться среди людей — даже встречаться с родителями.

Мариэлла родила нынешнего маркграфа Хаберфельда, Дитриха, так ни разу и не покинув замок.

Из-за проклятия дракона или безумия матери — Дитрих родился с силой, значительно превосходящей обычного человека.

— Его Величество с детства благоволит маркграфу Хаберфельда. Хотя внутри он полон тёмной жадности.

Тенесия, услышав это, не смогла ничего сказать.

Она не знала, что чувствовать — жалость к Дитриху или отвращение к императорской семье.

— …Возможно, эта жадность ничем не отличается от той, что проявилась по отношению к бывшей госпоже Хаберфельд.

Принцесса Айлетия, закончив рассказ, сделала глоток чая. Уже остывший напиток тихо исчез в чашке.

— Его Величество во что бы то ни стало хочет заполучить вновь появившегося дракона. И в этот раз — не через бывшую госпожу, а через её сына, маркграфа.

— Но ведь ей не удалось установить связь?

— В записях сказано, что на короткое время — всего на несколько часов — это удалось. Я видела эти записи без ведома Его Величества, так что, скорее всего, это правда.

— …

— Причиной провала назвали слабость бывшей госпожи. Возможно, он решил, что маркграф, будучи мужчиной, справится иначе.

— Но мой муж не видит духов.

— Его Величество считает иначе.

Айлетия покачала головой.

— Возможно, он лжёт. Причина — его брак с Акеларт, его бывшей женой.

На некоторое время в комнате повисла тяжёлая тишина.

Одержимость императора становилась всё сильнее с каждым годом.

Ни дракон, ни человеческое сердце — это не то, чем можно управлять. Чтобы Дитрих и Арден могли жить спокойно, эту одержимость нужно было остановить.

— Можно задать вопрос?

— Конечно. Какой?

— Мне интересно, зачем вы рассказали мне всё это.

Принцесса сама сказала, что это не обязательно говорить Дитриху. Но всё услышанное скорее следовало бы сказать ему напрямую.

Это не было приказом императора. И потому её намерения становились ещё более непонятными.

Зачем она зашла так далеко, фактически провоцируя Дитриха?

Тенесия сглотнула и сжала руки.

— Вопрос у вас острый.

Она легко улыбнулась, и её глаза заискрились.

— У меня был человек, которого я любила. Тот, с кем я выросла… тот, с кем поклялась провести всю жизнь.

Тенесия смутно вспомнила, что слышала об этом ещё до своей смерти. О том, что принцесса настаивала на помолвке со своим рыцарем-эскортом — незаконнорождённым сыном герцога.

— …Ах.

Тенесия посмотрела на принцессу перед собой. Кажется, она начала понимать, зачем та пришла сюда.

— Но Его Величество самовольно расторг эту помолвку, заявив, что я должна выйти замуж за маркграфа Хаберфельда. Конечно, и я, и сам маркграф возражали… но в итоге всё вышло вот так.

Она изо всех сил старалась сохранить улыбку. Мизинец, которым она держала чашку, заметно дрожал.

— Я просила позволить мне увидеть внешний мир именно поэтому. Надеялась, что вы двое успеете спокойно пожениться до моего приезда… и на этом всё закончится.

— …Благодаря доброте Вашего Высочества мы смогли благополучно пожениться.

— Не нужно так говорить. Я тоже не хотела выходить замуж за маркграфа Хаберфельда.

Она горько улыбнулась, словно признавая, что их интересы просто совпали.

— Вы отослали всех, потому что хотели поговорить наедине?

— Верно. У меня есть план. И для его осуществления мне нужна помощь Хаберфельда.

Чашка, поставленная с лёгким стуком, громко звякнула о блюдце.

— Но если вы решите, что это вам невыгодно, я ничего не скажу. Тогда всё пойдёт так, как хочет Его Величество.

Император Карбоннель хотел только одного — брака Дитриха и четвёртой принцессы.

И это был один из самых страшных сценариев для Тенесии. Она не могла смириться с тем, что не сможет ни защитить его, ни помочь.

— Я не уверена, что смогу дать вам то, что вы хотите… но мешать не стану.

— Могу ли я вам верить?

— Разве приезд сюда не был для Вашего Высочества последним средством?

— …Да.

Принцесса нахмурилась от прямоты слов. Одно дело — признать это самой, и совсем другое — услышать это от другого.

Это задевало её гордость, но такие вещи нужно было говорить прямо.

— Как вы проявили заботу о Хаберфельде, так и мы постараемся отплатить вам тем же.

— …Госпожа Хаберфельд.

— Надеюсь, вы сможете отпустить всё, что чувствовали, когда ехали сюда.

Искренние слова словно стерли напряжение с лица принцессы. Она попыталась что-то сказать, но лишь тихо вздохнула и отвернулась.

— Они говорили, что выдадут его за мою старшую сестру… вторую принцессу… Я так ненавижу этот навязанный мне брак.

— Ваше Высочество…

— Пожалуйста… не разводитесь, госпожа Тенесия.

Она посмотрела на неё так, будто сдерживала слёзы. Покрасневшие глаза делали её лицо пятнистым.

— Это моя единственная просьба.

Чем выше положение, тем чаще брак становится политическим инструментом.

Как поступало прошлое поколение, так же поступает и следующее.

Но принцесса Айлетия не хотела быть просто инструментом.

Рождённая младшей дочерью императорской семьи Карбоннель, она была любима и избалована. Но это не означало, что она готова пожертвовать своей жизнью ради политики.

Желание быть нужной приходилось подавлять. Ей приходилось действовать так, чтобы не навредить своим братьям и сёстрам.

Всегда отодвинутая назад, она почти ничего не могла назвать своим. Ни материнскую любовь. Ни признание отца. Даже чужую доброту.

Несмотря на роскошную жизнь, в её сердце всегда оставалась пустота.

И эту пустоту заполнил её нынешний возлюбленный. Тот, кто всегда был рядом, ставил её на первое место… человек, которого она могла назвать своим.

Пусть это упрямство — не важно. Она решила прожить жизнь с тем, кто зажёг в её сердце огонь.

— Если ваши отношения крепки, Его Величество не сможет навязать этот брак. Как бы он ни хотел заполучить Хаберфельда, он не станет унижать императорскую семью.

Даже будучи императором, он, похоже, не рассматривал вариант сделать принцессу второй женой Дитриха. Но, несмотря на отчаяние в её голосе, Тенесия не могла просто согласиться.

То, что этот брак — лишь контракт. И что ей, возможно, осталось жить всего два года.

Она не могла сказать об этом.

— Вы ведь можете пообещать, правда? Я прошу не так много… просто сохранить ваш брак.

— …Я постараюсь.

Тенесия смогла ответить лишь с трудом выдавленными словами.

Было уже поздно вечером, когда вернулся Дитрих.

Хотя он сильно задержался — вопреки ожиданиям, что приедет раньше, — его возвращение почти никто не заметил.

— Маркграф, вы наконец вернулись.

Тенесия стояла рядом с принцессой, почти прижавшись к ней. Та встретила его так, будто сама была хозяйкой замка. Они держались за руки и выглядели как близкие подруги.

— Вы хорошо добрались?

— Как официально. Мы же виделись всего месяц назад.

Не отвечая на её лёгкость, Дитрих перевёл взгляд на Тенесию. Её щеки были слегка покрасневшими, словно она долго чем-то мучилась. Она поднялась со своего места.

— Госпожа, куда вы?

— Мне нужно кое-что сказать мужу.

Принцесса тут же вцепилась в неё, не желая отпускать ни на секунду. Тенесия мягко высвободилась и подошла к Дитриху.

— Можно мне завтра выйти?

— …Что?

Он собирался спросить совсем о другом, но на мгновение потерял дар речи.

— С чего вдруг?

— Её Высочество попросила показать ей территорию Хаберфельда. И, если возможно, сопровождать её…

— Сопровождать?

Бровь Дитриха дёрнулась. Судя по всему, разговор уже был решён без него.

— …Но Её Высочество сама попросила. Сказала, что ей будет одиноко гулять одной.

— Ты ведь даже толком не знаешь местность.

— Всё в порядке. Я изучала это до приезда. И ещё слышала от Грейс.

Он смотрел на неё — улыбающуюся, уверенную, — и невольно вспоминал, как всего несколько дней назад она лежала с жаром.

— К тому же, мы в основном будем ехать в карете, так что ничего страшного.

Дитрих не понимал, зачем она так рвётся куда-то ехать, будучи в таком состоянии. Для неё это, возможно, было частью их соглашения, но для него — просто раздражало.

Слова врача о её слабом теле всё ещё звучали в голове. Тело, не реагирующее даже на божественную силу. Даже сам врач был в замешательстве.

— Я не претендую на место вашей жены. Через два года мы спокойно расстанемся, так что не переживайте.

На мгновение он задумался — сказала ли она это, зная о своём состоянии? Любой мог догадаться, что ей недолго осталось… но насколько ясно это понимала она сама?

— Дитрих?

Чистые глаза смотрели прямо на него. Слишком ясные. Почти раздражающие.

— О чём вы так серьёзно разговариваете с женой?

Он не успел ответить.

Принцесса Айлетия, не выдержав ожидания, вмешалась:

— Мы обсуждали предложение, которое я сделала.

— Ты про прогулку? Это же просто выход — зачем спрашивать разрешение? Или…

Она бросила на него острый взгляд.

— Ты из тех мужчин, которым нужно контролировать каждый шаг жены? Таких не любят.

— Вам что-то не нравится в Хаберфельде?

Это был укол, но Дитрих даже не отреагировал. Он спокойно сменил тему.

— Как скучно.

Принцесса недовольно фыркнула.

— Нет, всё прекрасно. Как я могу быть недовольна, когда меня так хорошо принимают? К тому же, рядом госпожа.

— Вы уже познакомились с моей женой?

— Нет, мы сегодня впервые встретились. Правда, Тенесия?

Та кивнула, даже не подозревая, что этим вызывает странное чувство у Дитриха.

— Вот как…

Ему потребовался месяц, чтобы назвать её по имени. А принцесса сделала это в первый же день.

Ему это не нравилось.

Он подавил поднимающееся внутри раздражение.

— Если вы собираетесь завтра осматривать территорию, я поеду с вами.

— Мы планировали женскую прогулку.

— Вы — гостья в Хаберфельде. Это вопрос безопасности, прошу понять.

Лёгкое недоумение на лице принцессы сменилось недовольством. Она наклонилась к Тенесии и прошептала ей на ухо — совершенно не заботясь о приличиях.

— …Но, Ваше Высочество…

— Доверься мне. Получится?

Тенесия растерянно посмотрела то на одного, то на другого. Дитрих с трудом сдержался, чтобы не вмешаться.

В итоге, не выдержав настойчивости, она слегка кивнула.

— Хорошо.

Принцесса довольно улыбнулась.

— Раз маркграф так считает — я соглашусь. Но держитесь на расстоянии. Я не хочу, чтобы нам мешали во время нашего девичьего времени.

— Понимаю.

Отказаться он не мог.

— Кстати, я так и не увидела вашего ребёнка сегодня. Хотелось бы познакомиться.

— …Ваше Высочество.

Фрейлина принцессы поспешно остановила её.

Упоминать ребёнка от первой жены при нынешней супруге — тема щекотливая. Было очевидно, что она пыталась не дать своей госпоже сказать лишнего.

— Всё в порядке. Он очень милый.

Но Тенесия сама заговорила первой, даже не дав фрейлине вмешаться.

— К тому же он очень умный. Он так хорошо использует эпитеты и метафоры, что трудно поверить, что он только недавно начал читать. Учитель хвалит его за богатый словарный запас.

Какой родитель упустит шанс похвастаться ребёнком? Поток похвалы был таким искренним, что глаза принцессы загорелись.

— Если ты не против, Тенесия, может, познакомишь меня с ним…

— Уже поздно. Давайте продолжим разговор завтра.

На этот раз её резко перебил Дитрих.

Но принцесса лишь пожала плечами, будто ей было всё равно.

— Ах, и правда. Для ребёнка уже поздно.

— И вам, Ваше Высочество, тоже пора отдыхать.

— О? Ты считаешь меня ровесницей своего сына?

— Я лишь напоминаю, что день уже давно закончился. Моей жене тоже пора отдохнуть.

Его взгляд, не допускающий возражений, был направлен на Тенесию.

— Хватит вам обоим.

Прежде чем напряжение усилилось, Тенесия вмешалась.

— Ваше Высочество, вы, должно быть, устали после дороги. Лучше отдохнуть. Завтра нам ведь предстоит прогулка к озеру, нужно набраться сил.

— Тенесия права.

Принцесса тяжело вздохнула.

— Ладно, ничего не поделаешь. На сегодня закончим.

Она легко сдалась и отпустила руку Тенесии.

— Тенесия, увидимся завтра.

— Спокойной ночи.

Когда принцесса ушла вслед за служанкой, в комнате наконец воцарилась тишина. Но ощущение её присутствия всё ещё витало в воздухе.

— Когда вы так сблизились?

— О чём вы?

Не успела Тенесия перевести дух, как он подошёл ближе и посмотрел на неё с недовольством.

— Я о принцессе. Вы выглядели довольно близкими.

— Её Высочество очень открытая. Это даже напомнило мне моих младших братьев и сестёр…

— Младших?

Тенесия невольно прикусила губу.

— В доме была тяжёлая атмосфера, так что особой близости у нас не было… Они просто следовали словам родителей. Когда я была младше, они немного помогали мне, но потом почти не бывали дома, так что повода для чувств не было.

— Вот как.

К счастью, Дитрих не стал подозревать её. Тенесия незаметно выдохнула.

Она ясно почувствовала, что из-за усталости стала менее осторожной. Нужно было быть внимательнее.

Хорошо, что у Тенесии вообще были младшие — даже если после возвращения к жизни она их ни разу не видела.

— Я слышала, что Её Высочество тоже была против этого брака. У неё ведь был другой человек…

Она специально сменила тему.

— Ты про лорда Бертрама.

— Вы его знаете?

— Да. Он был её рыцарем-охранником, мы пару раз пересекались. Теперь — уже нет.

— Потому что должен был жениться на принцессе?

— Да.

— Похоже, она сильно его любит… Наверное, ей очень тяжело.

Дитрих нахмурился, глядя на Тенесию.

Он не понимал, как она может жалеть почти незнакомого человека, при этом оставаясь холодной к собственной семье. Точно так же, как не понимал её упрямства — сидеть и принимать гостей, будучи бледной и ослабленной.

Когда дело касалось обязанностей, она не знала меры.

Скорее упрямство — это слово лучше всего её описывало.

Чем старательнее она всё доводила до идеала, тем это было выгоднее ему. Одержимость Императора давно перешла все границы.

Но тогда что это за раздражение?

Он не мог понять собственные чувства.

Это странное ощущение, возникающее каждый раз, когда он смотрел на Тенесию… всё из-за Грейс.

Он решил так думать.

Сколько бы он ни пытался вырвать это, семя, посеянное Грейс, снова прорастало.

Её воспоминания разъедали его, как остатки, разрушая его некогда неприступные стены. И рядом больше не было той, кто могла бы их залечить.

— Тебе бы сначала о себе позаботиться. Ты выглядишь бледной.

— Правда? Наверное, просто устала.

Тенесия слабо улыбнулась.

— Ничего страшного. Это всего лишь…

Она не успела договорить.

Он резко подхватил её за талию, когда она пошатнулась.

— Ты и правда выглядишь отлично.

— Я просто споткнулась.

— Похоже, у тебя есть привычка спотыкаться на ровном мраморном полу.

— Это была ошибка.

Её маленькие губы упрямо сжались, не желая уступать. Ему показалось — или это и правда так — что даже это напоминало Грейс? Или Тенесия делала это намеренно?

Как бы то ни было, она определённо добилась одного — ему стало ещё не по себе.

Дитрих вздохнул и отпустил её талию.

— Может, тебе завтра отдохнуть?

— Как я могу отменить обещание, данное Её Высочеству? После хорошего сна всё будет в порядке.

Её упрямство не изменилось. Дитрих по привычке хотел промолчать, но всё же заговорил:

— Не перенапрягайся.

Он сам не заметил, как добавил это, думая: «Я не хочу снова видеть, как кто-то падает у меня на глазах».

— Не волнуйтесь так сильно.

— Тенесия.

В тот момент, когда он произнёс её имя, она широко распахнула глаза.

— …Что вы сейчас сказали?

— Разве ты сама не просила звать тебя по имени?

— А… точно. Просила…

Её голос дрогнул.

Она не забыла. Просто имя, прозвучавшее из его уст, казалось непривычным.

Даже когда он называл её «госпожа Тенесия», это не вызывало у неё странных чувств. Но сейчас…

Она прижала руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Одно было точно — это чувство не было неприятным.

Скорее наоборот.

Оно напоминало тот момент, когда её впервые назвали Грейс.

— Делай всё в меру. Я не требовал, чтобы ты выполняла контракт ценой собственного здоровья.

С тех пор как она потеряла сознание у него на глазах, Дитрих стал особенно внимателен к её состоянию. Даже если внешне он оставался холоден, в его взгляде и действиях чувствовалась забота.

И это было его вина.

Как она могла не сравнивать это с теми днями… с тем замком, где всё было наполнено воспоминаниями о нём?

Тенесия посмотрела на него и мягко улыбнулась.

Ей нравился этот человек.

И, похоже, это чувство никуда не исчезнет.

— Спасибо, Дитрих.

---

До назначенного времени с принцессой Тенесия попросила привести Ардена. Дитрих, стоявший у двери, недовольно нахмурился.

— Ты правда собираешься взять его с собой?

— Конечно. Ты же знаешь, насколько важна репутация. Это неофициальное мероприятие, где собирается семья — он обязательно должен присутствовать.

Информация от Сары о том, что о Ардене почти никто не знает, не была чем-то необычным. Большинство людей за пределами замка Хаберфельд действительно не знали о нём.

Даже в пределах территории это было нормально. Наследники обычно становятся заметными уже после академии.

Но Тенесия хотела изменить это.

Она хотела, чтобы он увидел больше людей, чтобы у него появились связи.

Чтобы он не остался один… даже когда её не станет.

К счастью, Дитрих больше не спорил. В последнее время он редко возражал ей.

Может быть… он начал ей доверять.

От этой мысли на душе стало тепло.

— Госпожа, молодой господин прибыл.

Дверь открылась, и появился Арден. За эти несколько дней он будто немного подрос.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Тенесия.

Он улыбнулся немного застенчиво.

— Прости, что так рано подняла тебя.

— Мне всегда нравится проводить время с тобой. Ты уже лучше себя чувствуешь…?

Тенесия не выдержала.

Она крепко обняла его.

Прижимаясь щекой к его щеке, она чувствовала мягкий, детский запах.

— Я быстро поправилась благодаря твоей заботе.

— Правда?

— Мне было очень жаль, что я не позволяла тебе приходить. Давай сегодня наверстаем всё.

— Да!

Его улыбка стала яркой, и Тенесия улыбнулась в ответ.

Даже окружающие невольно заулыбались, глядя на них.

Пока Дитрих проверял приготовления к поездке, Тенесия взяла Ардена и вышла вперёд. Как раз в этот момент появилась принцесса.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— Доброе утро.

Тенесия посмотрела на мальчика, слегка прячущегося за её спиной.

— Ваше Высочество, могу я представить вам моего сына, Ардена?

— Конечно.

Она мягко погладила напряжённые плечи ребёнка.

— Арден, поздоровайся с принцессой.

«Просто сделай, как тебя учили», — тихо прошептала она.

Арден выпрямился.

— …Приятно познакомиться, Ваше Высочество. Я Арден Хаберфельд.

Золотые глаза принцессы внимательно смотрели на него, словно оценивая.

— Так вот ты какой, тот самый молодой господин, которого так хвалит госпожа.

Она улыбнулась.

— Буду рада провести с тобой этот день, молодой господин Хаберфельд.

Сегодняшний маршрут контролировал Дитрих.

Тенесия пыталась возразить, что может справиться сама, но после слов Дитриха о том, что он будет вести, она замолчала, как рыба.

Сколько бы воспоминаний о Грейс у неё ни было, ей всё равно было не сравниться с Дитрихом, который родился и вырос в Хаберфельде. Он спокойно сопровождал обе кареты и объезжал разные места.

К счастью, принцесса и Арден, похоже, неплохо ладили. Каждый раз, когда они останавливались по пути, чтобы полюбоваться пейзажем и выйти из кареты, они часто находили общий язык.

Чтобы утолить голод, четверо остановили кареты на уединённом поле. Пока слуги готовили еду, глаза Ардена загорелись, когда он увидел спокойно пасущихся овец. Дитрих последовал за ребёнком, который незаметно для себя отошёл от группы.

Это был первый раз, когда Тенесия испытывала подобное спокойствие с тех пор, как стала Тенесией. Приятный ветер шевелил её волосы.

— Наследник Хаберфельда довольно развит для своего возраста.

— Вот как?

— Его зрелые слова и поведение совсем не соответствуют возрасту, я даже забываю, что он ещё ребёнок.

Конечно, позже она, смущаясь, добавила оправдания, что никогда не видела детей младше себя.

— Думаю, это результат его собственных усилий. Он действительно усердно учится, чтобы не опозорить имя маркграфа.

— Вот как?

— Насколько я вижу, я в этом уверена.

— Госпожа, вы, похоже, очень дорожите Арденом.

Когда Тенесия повернулась, принцесса Айлетия с мягкой улыбкой подошла и встала рядом.

— Арден — милый ребёнок. Ребёнок, которого может любить каждый.

— …Понимаю.

Айлетия, четвёртая принцесса.

Не было никого, кто говорил бы, глядя лишь на её сущность.

Все либо стремились к её влиянию, либо пытались приблизиться к императору, пусть даже формально.

И даже это у неё отнимали братья, оставляя лишь неумелых и слабых людей вокруг. Айлетии приходилось жить среди таких людей.

— На самом деле я попросила вас представить мне Ардена, потому что мне было любопытно, как вы обращаетесь с сыном маркграфа, ребёнком его прежней жены.

— И как это выглядело для Вашего Высочества?

— По крайней мере, я уверена, что вы не будете со мной обращаться неуважительно.

Она широко улыбнулась.

— Давайте и дальше будем близки, Тенесия.

— Это мой первый раз на лодке.

— Ваше Высочество, если будете неосторожны, лодка может сильно накрениться.

Сопровождающий остановил принцессу, которая уже собиралась встать от возбуждения.

— Вау…

Ардэн, крепко держась за край лодки, широко раскрыл рот. Его сияющие глаза не отрывались от озера.

— У Ардена тоже первый раз на лодке?

— Да! И на озере я тоже впервые!

Он с восторгом протянул руку к воде. Тенесия удержала его за талию, чтобы он не упал.

— Лодка качается сильнее, чем лошадь.

— Нужно быть осторожнее. Лодка небольшая, может перевернуться в любой момент.

Принцесса повторила слова сопровождающего, не упуская ни одного. Но Арден, полностью увлечённый озером, лишь сильнее схватился за рукав Тенесии.

— Всё в порядке. Даже если лодка маленькая, она не перевернётся так легко.

Принцесса засмеялась и успокоила Ардена. Блестящие волны переливались и рассыпались на солнце.

День был безоблачным. Солнце палило прямо над озером, и принцесса обмахнулась рукой.

— Жарко, нужно немного отдохнуть.

— О…

Чтобы принцесса вышла, лодку нужно было подвести к берегу. У Ардена опустились брови, когда он понял, что их прогулка заканчивается.

— Если Арден хочет, можно ещё немного прокатиться.

— Правда?

— Конечно. Маркграф Хаберфельд разрешит, если я попрошу.

При словах о том, что они будут вместе с отцом, Тенесия спокойно отошла. Лодка была маленькой — там они всё равно часто задевали бы друг друга.

Скрип. Лодка с двумя людьми начала двигаться к центру озера. Сильные руки Дитриха уверенно направляли её.

— Красиво.

— Согласна.

Тенесия улыбнулась. Вид отца и сына в лодке действительно выглядел гармонично.

— …Но та лодка там не кажется странной?

— А? Правда?

— Место, где крепится весло, выглядит немного…

Но она не успела договорить.

Часть лодки, за которую держался Арден, треснула — и ребёнок вылетел вперёд.

Плеск!

Фигура Ардена исчезла в воде с громким всплеском.

Тенесия резко побледнела и вскочила.

— Арден!

Её разум опустел.

— … …!

Отчаянный голос ребёнка, тонущий в плеске воды, болезненно резал слух.

Она ничего не видела. В голове была только одна мысль — бежать вперёд.

— ……!

Кто-то закричал рядом и схватил её за руку. Остановленная, Тенесия лишь спустя мгновение повернула голову.

— Отпустите меня, Ваше Высочество.

— Успокойтесь. Подождите немного.

— Подождать…?

Тенесия резко вырвала руку.

— Мой ребёнок тонет в глубокой воде. Он может умереть в любой момент. Как я могу ждать?

Она снова рванулась вперёд, но на этот раз её остановили слуги. Вид того, как ребёнок борется за жизнь прямо перед ней, разрывал сердце.

Её ребёнок. Арден. Тот самый ребёнок, которого она наконец обрела.

Она уже не понимала, что говорит. Снова и снова повторяла «отпустите», пытаясь вырваться. Но её силы были ничтожны перед обученными рыцарями.

— Тенесия!

В этот момент, вместе с криком её имени, перед глазами вспыхнул яркий огонь.

Жгучая боль ударила по щеке, и звуки вокруг начали возвращаться.

— Молодой господин в опасности!

— Верёвку!

Она увидела, как ожидавшие рыцари один за другим бросаются в озеро. И не только они — Дитрих, который был в лодке, тоже отчаянно пытался спасти Ардена.

— Маркграф Хаберфельд справится. К тому же рыцари тоже делают всё возможное. Если вы сейчас прыгнете в воду, всё станет только хуже.

— Ах…

Она дрожащей рукой коснулась щеки. Жар от пощёчины немного привёл её в чувство. Размытый взгляд постепенно прояснился, и принцесса сразу извинилась.

— Простите. Это был единственный способ быстро привести вас в себя.

— Не нужно извиняться… Это моя вина, я запаниковала и перестала соображать.

— Не волнуйтесь так, госпожа. Его скоро спасут. Здесь лучшие рыцари.

— Да… надеюсь.

Тенесия сжала дрожащие руки. Дрожь не унималась, поднимаясь до плеч, но хватка становилась только сильнее.

Но, вопреки ожиданиям, Арден и Дитрих не появлялись на поверхности. Вода плескалась слишком широко.

— Ваше Высочество… что-то странно.

— Согласна. Такой человек, как маркграф Хаберфельд, не может не справиться с ребёнком…

Не обращая внимания на слова принцессы, Тенесия смотрела в центр озера.

Дитрих всё ещё кружил на одном месте. И не только он — все рыцари, бросившиеся на помощь, тоже.

Что-то было не так. Вода вела себя ненормально. Брызги всё расширялись, будто сама вода пыталась утянуть Ардена вниз.

Она больше не могла ждать.

Тенесия шагнула вперёд.

— Подождите… госпожа! Госпожа Хаберфельд!

Принцесса, заметив это слишком поздно, протянула руку, но Тенесия уже зашла в воду. Ей было всё равно, что платье намокает.

С каждым шагом вокруг неё поднимались бурные волны. Когда вода дошла до пояса, она призвала духа.

— Нимфа! Нимфа!

На отчаянный зов дух явился.

— Пожалуйста! Спаси их!

Нимфа устремилась туда, куда указывала Тенесия, описав дугу в воздухе.

Кем она была — неважно. Главное — спасти ребёнка.

— Угх!

В груди внезапно вспыхнула резкая боль. Тенесия инстинктивно схватилась за сердце. Оно билось слишком быстро.

Здесь не было никого, кто мог бы управлять духами. Но если её сила была отражена или отвергнута, оставалось только одно объяснение.

Странное движение воды. Дитрих, который не мог использовать свою силу.

Сила Ардена вышла из-под контроля.

Другого объяснения не было.

— Ах… ах…

Позднее раскаяние накрыло её с головой.

В тот момент, когда она поняла, что у ребёнка есть сила, ей следовало сразу начать его обучать. Нельзя было оставлять всё как есть только из страха быть разоблачённой.

Сожаление накрыло её с головой, но сейчас было не время тонуть в этом чувстве. Тенесия подавила боль в груди и подняла голову.

— Нимфа. Ты можешь хотя бы передать сообщение Ардену? Просто передай — этого достаточно.

Нимфа кивнула и снова направилась туда же. В тот момент, когда дух приблизился к Ардену, мощная волна обрушилась на неё.

— Угх—

Сердце заколотилось так, будто готово было вырваться из груди. Но она не могла сдаться. Она не могла бросить ребёнка.

— Арден!

Как только связь с Нимфой установилась, в неё хлынули эмоции.

Страх. Ужас. Кто-нибудь, помогите!

Крик ребёнка, отчаянно ищущего спасения, разрывал ей сердце.

— Арден, ты меня слышишь?

В этот момент она почувствовала, как его эмоции дрогнули. Похоже, её отчаянный голос наконец до него дошёл.

— Слушай меня внимательно. Вода сейчас вышла из-под контроля, потому что сила внутри тебя начала буйствовать.

Счёт шёл на секунды. Отбросив формальности, она говорила быстро, надеясь, что он поймёт.

— Духи вокруг реагируют на твой страх и усиливают хаос. Ты должен успокоиться — тогда и они успокоятся.

В его чувствах смешались паника и страх. Из-за вихря казалось, что он всё ещё может дышать, но надолго ли — неизвестно.

Если бы у неё сейчас был фамильяр… Тенесия подавила порыв броситься вперёд.

Чтобы спасти Ардена, она должна была сохранять спокойствие. Плакать можно потом.

— Я знаю, тебе страшно. Очень страшно, правда? Прости… Прости, что не рассказала раньше, что не научила тебя как следует…

Она слабо ощущала его присутствие. Его эмоции постепенно утихали. Значит, до него можно достучаться.

— Посмотри рядом. Маркграф пытается тебя спасти. Ни я, ни Дитрих никогда тебя не оставим.

— Тене…сия?..

— Ты молодец, Арден. Мой малыш. Постарайся ещё немного успокоиться.

Но это спокойствие длилось недолго. Словно силы покинули его тело, накатила боль.

— Нет!

Тенесия вскрикнула. Вид был слишком хрупким, слишком опасным.

Так нельзя оставлять. Нужно было что-то сделать.

— Мой милый малыш… мой малыш, что спит под холмом, где восходят луна и звёзды…

Она невольно начала напевать колыбельную.

Песню, которую часто пела, держа Ардена на руках. Ту же песню, что пела, когда он ещё был в её утробе.

Получается!

Видя, как вода постепенно успокаивается, Тенесия улыбнулась. Волны заметно стихали.

— Нимфа!

Поняв приказ, Нимфа начала усмирять воду. Бешеные волны постепенно утихли под её воздействием.

Дитрих не упустил момент.

Он схватил Ардена и, удерживая его, выбрался на лодку.

— Слава богу… всё обошлось…

Но облегчение длилось лишь мгновение.

Тенесия покачнулась, глядя на них.

Ноги внезапно подкосились.

Она наглоталась воды и потратила слишком много сил, сдерживая бурю Ардена.

Вода, в которую она вошла, чтобы легче связаться с духом, теперь только мешала ей выбраться.

— Нет…

Она только что спасла Ардена. Сейчас она не хотела становиться новой проблемой.

Она попыталась двинуться вперёд. Но тяжёлое мокрое платье опутало ноги. Украшения и ткань, что раньше украшали её, теперь лишь тянули вниз.

Покачиваясь, будто в любой момент упадёт обратно в воду, Тенесия всё равно не отводила взгляда.

Она смотрела только на него — на Ардена, который, кашляя, держался за лодку.

— Госпожа!

С трудом выбравшись на берег на четвереньках, она увидела, как к ней бежит принцесса…

…и потеряла сознание.

Арден, упавший в воду, и Дитрих, бросившийся его спасать, остались невредимы.

Но Тенесия, ставшая свидетелем всего, слегла с высокой температурой, вызвав переполох в замке.

Её слабое тело не выдержало холодной осенней воды. Ей пришлось выслушивать бесконечные упрёки врача.

Один день. Два. Дни, проведённые в постели, затягивались.

В итоге принцессе, которая ждала, пришлось покинуть замок из-за расписания.

— Тенесия, ты в порядке?

Прошло целых четыре дня, прежде чем она смогла нормально двигаться.

Она улыбнулась Ардену, который смотрел на неё с тревогой.

— Давно не виделись, Арден.

И в этот раз первым к ней пришёл именно он.

Тенесия с облегчением посмотрела на его румяные щёки.

— Кажется, каждый раз, когда я тебя вижу, я говорю «давно не виделись».

— Ты правда в порядке?

— Конечно. А ты? Нигде не поранился?

— Я в порядке.

— Правда?

— …Правда.

Но, несмотря на слова, Арден избегал её взгляда.

— Тогда подними голову. Я хочу сама убедиться, что с тобой всё хорошо.

Она попыталась поймать его взгляд, но он не двигался.

— Арден?

Почувствовав неладное, она осторожно протянула руку.

Маленькая ладонь схватила её.

— …Мама.

— Что…?

На мгновение ей показалось, что она ослышалась.

Она переспросила, но мальчик медленно поднял голову.

— Ты ведь… моя мама, правда?..

Она не смогла произнести ни слова.

Губы, будто забывшие речь, даже не раскрывались — она лишь смотрела на Ардена.

Даже слово «как» не приходило в голову. Горло пересохло так, что она не могла даже облизнуть губы.

— …Арден. Что ты сейчас…?

— …

— Ты… только что назвал меня мамой?

Ребёнок ничего не ответил. Он лишь пристально смотрел на Тенесию.

— Ах… ну…

Её голос дрогнул, и она сама не заметила, как замолчала.

— Я… рада. Пусть это немного неожиданно, но я давно хотела услышать, как ты называешь меня мамой.

Она с трудом выдавила слова, делая вид, что всё в порядке. Но Арден покачал головой.

— Голос в воде… это была мама, да?

От прямого вопроса Тенесия снова потеряла дар речи.

— Ты помогла мне… говорила про духов… это ведь была ты, мама? Ты правда моя мама, да?

Казалось, ребёнок уже был уверен. Его щёки порозовели, он снова и снова звал её «мамой».

Нужно было что-то сказать. Но горло сжалось так, что слова не выходили.

Не то чтобы она не думала о том, что ребёнок когда-нибудь узнает её. Не то чтобы она не представляла, как он назовёт её мамой.

Но не так. Не так внезапно.

Внутри поднялось противоречие — желание, чтобы он узнал её, сильнее всего на свете… и одновременно страх, чтобы он этого не узнал.

— Я…

К тому же она не знала, не прервёт ли её слова проклятие.

Можно ли говорить ребёнку полуправду?

Пока она колебалась, тёплая ладонь коснулась её руки. Маленькая рука снова и снова сжимала её, словно не давая ей уйти.

И в этот момент Тенесия вспомнила далёкое, но отчётливое воспоминание.

Тот день, когда ребёнок, которого она так и не смогла обнять, протянул к ней сжатые пальцы.

— Мама.

Тот момент, когда маленькая красная ручка, с выступающими венами, тянулась к ней изо всех сил.

— Скажи… Ты правда моя мама?

— Ах, Арден…

— Ты… не моя мама…?

В одно мгновение.

Увидев этот потерянный взгляд, она больше не смогла сдержаться — и крепко обняла Ардена.

Мягкое, тёплое тело идеально прижалось к ней, и слёзы хлынули сами собой.

— Нет. Это правда, Арден. Я твоя мама.

Слово «мама», наконец сорвавшееся с губ, не было остановлено.

— Арден, я твоя мама. Я правда твоя мама.

Вместо ощущения, будто она глотает огонь, всё её тело наполнилось тяжёлым, глубоким чувством.

Она не знала, сколько раз гладила его плечи.

Её рука снова и снова проводила по его спине, по плечам — и вскоре плечи Ардена задрожали.

— Правда…?

— Да.

— Ты правда моя мама…?

— Да, Арден.

И только тогда ребёнок, наконец успокоившись, разрыдался.

Слёзы бесконечно катились по его круглым щекам, пропитывая её одежду.

Тенесия лишь крепче обняла его.

Так, как не могла раньше.

Она гладила его спину, будто пытаясь наверстать всё упущенное время.

Сейчас она не хотела думать о будущем.

О будущем, где она снова умрёт.

О разводе с Дитрихом.

Она хотела лишь бесконечно вдыхать родной запах ребёнка у себя на руках.

Чем сильнее их тела соприкасались, тем яснее она ощущала тепло, по которому так скучала.

Милый ребёнок. Её ребёнок.

Пока Тенесия шептала это, дрожащая рука снова и снова цеплялась за её одежду.

В тихой спальне какое-то время звучали только их сдавленные от слёз голоса.

— Арден.

Тенесия осторожно вытерла ему глаза.

Слёзы уже прекратились, но теперь его тело вздрагивало от икоты.

Он никак не мог остановиться и, кажется, сам из-за этого расстраивался — но даже это казалось ей милым.

Она обняла ребёнка, который беспокойно махал руками, и мягко погладила его по груди.

— Арден… как ты понял, что я твоя мама?

Её разум опустел.

«…!»

Отчаянный голос ребёнка, доносившийся сквозь всплески воды, болезненно пронзил её слух.

Она ничего не видела. В голове была только одна мысль — бежать вперёд.

«……!»

Кто-то крикнул рядом и схватил её за руку. Тенесия, остановленная и не в силах двинуться дальше, запоздало повернула голову.

— Пожалуйста, отпустите меня, Ваше Высочество.

— Успокойтесь. Подождите немного.

— Подождать…?

Тенесия вырвала руку и стряхнула её хватку.

— Мой ребёнок тонет в глубокой воде. Он может умереть в любую секунду. Как я могу ждать?

Она снова попыталась броситься вперёд, но на этот раз её остановили слуги. Вид ребёнка, отчаянно барахтающегося у неё на глазах, сжигал ей сердце.

Её ребёнок. Арден. Ребёнок, которого она наконец встретила.

Она уже не понимала, что говорит. Десятки раз повторяла «отпустите меня», пытаясь вырваться, но её силы были ничтожны перед натренированными рыцарями.

— Тенесия!

И в этот момент, вместе с чьим-то криком, перед её глазами вспыхнул яркий огонь. От резкой боли окружающие звуки постепенно начали возвращаться.

— Молодой господин в опасности!

— Верёвку!

Она увидела, как рыцари, стоявшие наготове, быстро прыгнули в озеро. И не только они — Дитрих, находившийся в лодке, тоже отчаянно пытался спасти Ардена.

— Маркграф Хаберфельд справится. К тому же рыцари делают всё возможное. Если вы сейчас упадёте в воду, всё станет только хуже.

— Ах…

Она дрожащей рукой коснулась щеки. Казалось, жар понемногу возвращает её в сознание. Когда затуманенный взгляд начал проясняться, принцесса сразу же извинилась за пощёчину.

— Простите. Это был единственный способ привести вас в чувство.

— Вам не за что извиняться… Это моя вина, что я запаниковала и не смогла мыслить трезво.

— Не волнуйтесь слишком, мадам. Они скоро его спасут. Здесь собраны лучшие рыцари.

— Да… надеюсь.

Тенесия сжала всё ещё дрожащие руки. Дрожь передавалась даже на плечи, но сила в сцепленных пальцах только крепла.

Но вопреки ожиданиям, что его быстро спасут, Арден и Дитрих не появлялись на поверхности. Всплески воды становились всё шире.

— Ваше Высочество, что-то здесь не так.

— Согласна. Не может быть, чтобы человек вроде маркграфа Хаберфельда не смог легко вытащить ребёнка…

Тенесия, игнорируя обеспокоенные слова принцессы, смотрела в сторону середины озера.

Дитрих, который всё это время плыл, продолжал кружить на одном месте. И не только он — то же самое происходило со всеми рыцарями, бросившимися спасать Ардена.

Как и сказала служанка, что-то было не так. Вода вела себя странно — особенно то, как круги всё расширялись. Поток словно закручивался вокруг центра, будто собираясь поглотить Ардена.

Больше ждать было нельзя. Тенесия двинулась вперёд без колебаний.

— Подождите… мадам! Мадам Хаберфельд!

Принцесса, заметившая это слишком поздно, протянула руку, но Тенесия уже ступила в воду. Ей было всё равно, что подол платья намокнет.

С каждым шагом по воде вокруг неё поднимались сильные волны. Когда вода достигла её пояса, Тенесия призвала духа.

— Нимфа, Нимфа!

На её отчаянный зов откликнулся дух.

— Пожалуйста! Спаси их двоих!

Нимфа, описав дугу в воздухе, устремилась в указанном направлении.

Кем она была — сейчас было не важно. Главное — спасти ребёнка.

— Ах!

Резкая боль пронзила её грудь. Тенесия инстинктивно схватилась за неё. Сердце билось ненормально быстро.

Здесь не было никого, кто мог бы управлять духами. Но если её сила была отвергнута или отталкивалась, объяснение могло быть только одно.

Странное движение воды. Даже Дитрих не мог воспользоваться своей силой.

Сила Ардена вышла из-под контроля.

Другого объяснения не было.

— Ах… ах…

Позднее раскаяние накрыло её.

В тот момент, когда она поняла, что у ребёнка есть сила, нужно было сразу начать его обучать. Нельзя было оставлять всё как есть только из-за страха быть раскрытой.

Сожаление захлестнуло её, но она не могла просто утонуть в этих чувствах. Тенесия сжала ноющую грудь и подняла голову.

— Нимфа… ты можешь хотя бы передать Ардену сообщение? Просто передай — этого будет достаточно.

Нимфа кивнула и снова направилась туда. Но как только дух приблизился к Ардену, на неё обрушилась мощная волна.

— Угх—

Сердце билось так, будто вот-вот разорвётся. Но она не могла сдаться. Она не могла бросить ребёнка.

— Арден!

Как только она связалась через Нимфу, на неё нахлынули бурные эмоции.

Страх. Ужас. Кто-нибудь, помогите!

Крик ребёнка, отчаянно ищущего кого-то, разрывал ей сердце.

— Арден, ты меня слышишь?

В этот момент она почувствовала, как он дрогнул — словно его эмоции колебались. Похоже, её отчаянный голос наконец достиг его.

— Слушай меня внимательно. Вода выходит из-под контроля, потому что твоя скрытая сила сейчас бушует.

Каждая секунда была на счету. Отбросив формальности, она говорила быстро, надеясь, что ребёнок поймёт.

— Духи вокруг тебя реагируют на твои тревожные эмоции и усиливают хаос. Тебе нужно успокоиться, тогда и духи успокоятся.

Смятение и страх переполняли его. Из-за вихря он всё ещё мог дышать, но надолго ли — неизвестно.

Если бы только сейчас у него был фамильяр… Тенесия подавила желание броситься вперёд.

Чтобы спасти Ардена, она должна была оставаться спокойной. Плакать можно потом.

— Я знаю, тебе страшно. Это ужасно, правда? Прости. Мне очень жаль, что я не сказала тебе раньше, не научила тебя.

Она едва чувствовала его присутствие. Казалось, эмоции постепенно успокаиваются. Значит, говорить с ним всё ещё возможно.

— Посмотри рядом. Маркграф пытается тебя спасти. Ни я, ни Дитрих никогда не позволим тебе исчезнуть.

— Тене… сия?..

— Ты молодец, Арден. Мой малыш. Постарайся ещё немного успокоиться.

Но спокойствие длилось недолго. Будто силы покидали его, накатила боль.

— Нет!

Крик вырвался сам собой. Вид его состояния разрывал ей сердце.

Она не могла оставить всё так. Нужно было что-то, чтобы успокоить его.

— Мой милый малыш… мой ребёнок, что спит под холмом, где восходят луна и звёзды…

Она неосознанно начала напевать колыбельную.

Песню, которую часто пела, когда носила Ардена. Ту самую, которую напевала, когда он беспокоился в её утробе.

Получается!

Когда поверхность воды начала постепенно успокаиваться, радость наполнила её.

— Нимфа!

Поняв приказ, Нимфа начала усмирять волны. Бушующая вода постепенно затихала.

Дитрих не упустил этот момент. Он схватил Ардена и выбрался с ним на лодку.

— Слава богу… правда…

Но облегчение длилось недолго.

Её тело сильно качнулось, когда она увидела их на лодке.

Ноги подкосились.

Она едва держалась, наглотавшись воды. Сил ушло гораздо больше, чем она ожидала.

Вода, в которую она вошла ради связи с духом, теперь только мешала ей.

— Нет…

Она только что спасла Ардена. Не хотелось становиться ещё одной проблемой.

Она попыталась сдвинуть окоченевшие ноги. Мокрое платье обвивало их, мешая двигаться. Украшения и ткань, стягивающая тело, стали лишь тяжёлым грузом.

Даже шатаясь, словно вот-вот упадёт в воду, она не отрывала взгляда от лодки. Арден, кашляя, держался за край.

— Мадам!

Она, почти ползком, выбралась на берег и увидела бегущую к ней принцессу… прежде чем потерять сознание.

— Тенесия…

Дитрих, слегка постучав и войдя, на мгновение замолчал, увидев Ардена вместе с ней.

Дело было не в том, что Арден находился в спальне Тенесии. А в том, что сцена, где они были вместе, была настолько тёплой и гармоничной, будто это картина.

Был кто-то, кто когда-то хотел именно такую сцену. Даже если он смотрел на неё с лёгким неодобрением за её простоту, её желание всегда оставалось прежним.

Она была человеком, которая, несмотря на маленькое тело, всегда улыбалась, даже с большим животом. Когда они гуляли по саду, она всегда говорила, что в следующий раз они придут втроём.

«В следующий раз мы придём втроём».

Дитрих смотрел на Тенесию, читающую Ардену книгу.

«Лев вернулся в пещеру. Глядя на пустую пещеру, лев проливал слёзы сожаления…»

Её мягкий голос наполнял комнату. Она с любовью смотрела на ребёнка, полностью погружённого в книгу, и читала строки одну за другой.

«В тот момент кролик вернулся в пещеру. “Лев, я так по тебе скучал”. Лев крепко обнял своего лучшего друга, чтобы больше его не потерять».

Возможно, именно такую сцену хотела Грейс. Он не мог отвести взгляд.

— О, отец.

Когда ребёнок заметил присутствие Дитриха, он повернул голову, и взгляд Тенесии последовал за ним. Когда на него посмотрели два глаза разного цвета, Дитрих невольно отвёл взгляд.

— …Арден. Ты всё это время был здесь?

— Ой, уже время. Я даже не заметила, как оно прошло, пока мы играли, и Арден тоже.

Тенесия улыбнулась. Её щёки всё ещё были слегка румяными, будто жар полностью не спал.

— Я думал, ты всё ещё лежишь, потому что тебе не становится лучше. Но читать книгу, держа на коленях такого большого ребёнка, должно быть тяжело для твоего тела.

— Всё в порядке. Насколько тяжёлым может быть Арден? К тому же проводить время с Арденом для меня радость.

Она гордо прижала ребёнка к себе.

— Правда ведь, Арден?

Мягкое тело в её руках тихо засмеялось от счастья.

Он молча смотрел на непривычный вид своего сына. Это было не только сегодня. В последнее время Арден почти не отходил от Тенесии.

И каждый раз, когда он его видел, ребёнок был рядом с ней. Это вызывало у Дитриха необъяснимое раздражение.

— Арден.

— Да?

— Мне нужно поговорить с Тенесией, выйди ненадолго.

— …Нет. Я не хочу уходить. Я не хочу быть без мамы.

Арден ещё крепче обнял Тенесию.

— …Мама? Когда ты начал её так называть?

— Недавно. Он начал называть меня так совсем недавно. Правда, Арден?

— Да. Она сказала, что будет моей мамой.

Ребёнок гордо кивнул. Обычно серьёзный, он становился по-детски упрямым рядом с Тенесией. Его лицо сморщилось от упрямства.

— Нет, нельзя. Нам нужно поговорить по-взрослому, выйди.

— Но…

— Арден. Можешь ненадолго выйти? Мы потом снова поговорим вместе.

Когда даже Тенесия вмешалась, Арден неохотно кивнул. С очень обиженным видом он отпустил её и слез с кровати.

Но он не вышел из комнаты. Вместо этого он посмотрел на Дитриха с сияющими глазами.

— Отец.

— Что?

— Не ссорьтесь.

— Что?

Арден протянул руки и заставил Дитриха и Тенесию взяться за руки. Когда их пальцы неловко соприкоснулись, он крепко сжал их, переплетая.

— Вы двое должны ладить! Поняли?!

Арден бросил последний приказ и вышел. Двое неловких людей молча смотрели на дверь.

Дитрих не мог даже пошевелиться. Переплетённые пальцы странно горели. Возможно, потому что у Тенесии после лихорадки всё ещё оставалось тепло в теле.

— Мне отпустить твою руку?

— Как пожелаешь.

Её мягкая кожа выскользнула из его длинных, крепких пальцев. Он непроизвольно пошевелил пальцами. Ощущение её нежной кожи, скользнувшей по его кончикам, ещё долго не исчезало.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я почти выздоровела. Думаю, эта простуда была довольно тяжёлой.

Тенесия неловко повела запястьем и рукой. Румянец на её лице уже немного спал, но следы всё ещё оставались.

— Слабость твоего тела, вероятно, всё усугубила.

— …Мне остаётся только извиниться за это.

— Я тебя не обвиняю.

Он сел на край кровати.

— Тенесия. В тот день… ты использовала силу духов?

— …Что?

Тенесия нервно сглотнула. Она спрятала холодные кончики пальцев под одеяло, будто пытаясь скрыть их.

— О чём ты…

— У озера в тот день было что-то странное. Как могли быть волны в безветренную погоду? Это ненормально.

— Да. Я использовала свою силу. — Тенесия с трудом выговорила эти слова, будто они застревали у неё в горле. Она не собиралась ничего раскрывать, но проклятие, похоже, не позволило бы ей и дальше молчать.

Какие вообще были правила? Почему это допустимо для Ардена, но не для Дитриха?

Как бы то ни было, скрывать свои действия ей приходилось в любом случае. Тенесия глубоко вдохнула и заговорила:

— …Разве Дитрих этого не почувствовал?

— О чём ты?

— Силу Ардена.

Дитрих слегка расширил глаза.

— Это может быть связано с кровью Акеларта?

— Да.

— Значит, сила в тот день тоже была силой Ардена…?

— Похоже на то. Когда носитель силы испытывает страх, окружающие духи, вероятно, реагируют и выходят из-под контроля. Волны на озере, должно быть, возникли из-за того, что сила Ардена вышла из-под контроля…

Тенесия вдруг замолчала, почувствовав на себе пронзительный взгляд Дитриха. Когда это началось? Его острые глаза будто видели её насквозь.

«Плохо».

Она сказала слишком много. Запоздалое осознание заставило её щёки вспыхнуть, но назад пути уже не было.

— Откуда ты это знаешь?

Он заметил её заминку и тут же усилил давление.

— Это…

С самой первой встречи она только лгала. Даже если её конец был предрешён, правду ему раскрывать нельзя.

— Мне сказала Грейс.

— Похоже, моя жена вдруг стала прорицательницей. Всё, что ты знаешь, — от Грейс.

— Раньше… Грейс приглашала меня в Акеларт. Тогда я и узнала.

— Узнала? Акеларт, который никому не рассказывает о своих договорах с духами, вдруг раскрыл это тебе?

— Грейс сказала, что у меня слабая способность чувствовать духов. Поэтому я могу подавлять твоё безумие.

— Даже так, Акеларт…

— Это место, куда не так просто попасть.

Она осторожно взглянула на Дитриха, пока говорила, отчаянно надеясь, что он ей поверит.

— Но я была другой… Я спасла Грейс жизнь. Она считала меня своим благодетелем, поэтому мне позволили туда попасть.

— …Спасла ей жизнь?

— Я больше ничего не могу рассказать об Акеларте. Я пообещала Грейс.

С каждым словом ложь накапливалась, как снежный ком.

— Мне всё больше интересно, как вы познакомились с Грейс.

— …Наша первая встреча не была чем-то особенным. Мы просто встретились на улице.

— На улице?

— Случайно…

Чем быстрее она пыталась оправдаться, тем очевиднее становилась её ложь. Тенесия, чувствуя на себе его взгляд, попыталась отодвинуться, но уже упиралась в изголовье кровати. Отступать было некуда, и Дитрих приблизился.

— Скажи правду, Тенесия.

Его рука мягко коснулась её подбородка. Ещё немного — и пальцы могли бы сжаться на её шее.

— Это…

Губы задрожали. Голова стала пустой, будто окутанной белым туманом, и она не могла выдавить ни слова.

— Ты слишком часто упоминаешь Грейс. Тебе не кажется, что твои действия слишком точны и своевременны?

— …

— Словно ты уже всё знаешь заранее.

«Ложь порождает новую ложь».

В памяти всплыли слова её отца.

Возможно, в глазах её отца, который оставался честным до конца и потому был отстранён от других, все выглядели именно так, как она сейчас.

Тенесия едва разжала пересохшие губы.

— …Вы что, поссорились?

И в этот момент юный голос разорвал напряжение между ними.

— Ах, Арден.

— Я же сказал не ссориться… вы что, ссоритесь?..

Арден, появившийся незаметно, стоял с обиженным видом. Тенесия, смутившись, без раздумий обвила руками шею Дитриха.

— Ой, нет. Мы не ссоримся. Смотри.

Она прижалась к его щеке, будто демонстрируя их «мир». По коже скользнуло прохладное ощущение.

— …Что ты делаешь?

— Посмотри на лицо Ардена. Ты что, хочешь оставить его таким обиженным?

Тенесия тихо его одёрнула.

— Пожалуйста, подыграй ради ребёнка.

Дитрих хотел что-то сказать, но осёкся. Под прямым, очевидным взглядом он не решился даже попросить её отодвинуться.

Он поколебался и осторожно положил руку ей на плечо. Хрупкое плечо почти целиком уместилось в его ладони.

— Не волнуйся. Мы уже помирились.

Тенесия улыбнулась и легонько ткнула его в бок. Он с явной неохотой приподнял уголки губ.

— …Правда?

— Конечно. Правда.

Ребёнок, наблюдавший за ними, наконец довольно улыбнулся.

— Арден.

Кажется, всё должно было закончиться спокойно, но Дитрих на этом не остановился. Даже со стороны его резкий голос прозвучал отчётливо.

— Я же ясно сказал не возвращаться, пока я не позову. Почему ты пришёл без разрешения? Я ведь говорил, что взрослым нужно поговорить наедине.

— Я просто хотел проверить, всё ли у вас хорошо… Я не хочу, чтобы вы ссорились…

Голос стал совсем тихим — он явно понял, что провинился.

— И потом, мама всё ещё болеет. Я пришёл, потому что не хочу, чтобы ты её обижал.

— Кстати… почему ты зовёшь Тенесию мамой?

— Мама — это мама…

— Наверное, Арден просто очень её любит. Я рада, что он так легко идёт на контакт.

Тенесия поспешно вмешалась, слегка растерявшись от слов ребёнка. Просить пятилетнего хранить это в секрете было бы слишком.

Она протянула руку к мальчику. Тот, понимая, чего она хочет, сразу подошёл и обнял её.

Дитрих молча смотрел на тепло, которое ускользнуло из его рук. От него — к сыну.

Он проследил взглядом за волосами, прошедшими между пальцами, и медленно сжал руку.

— …Дело не в этом.

— Тогда в чём?

— Ты — мама, а почему я — отец?

Тенесия посмотрела на него с явным недоумением. Резкий, холодный и неприступный человек исчез — перед ней стоял совершенно незнакомый мужчина, в котором отчётливо чувствовалось недовольство.

— Это… потому что ты сам сказал называть тебя отцом. Иначе ты ругался.

— Ещё причина?

Ребёнок покачал головой.

— Тогда с сегодняшнего дня зови меня не отцом, а папой.

— Можно?

— Глава Хаберфельда дважды не повторяет.

От этого серьёзного тона Арден задумался, потом неуверенно произнёс:

— П… папа.

— Пф…

Тенесия не выдержала и тихо рассмеялась, тут же прикрыв рот рукой, но смех уже вырвался наружу. Её лицо стремительно покраснело.

— Ты смеёшься над тем, как он меня назвал?

— Н-нет… просто Арден такой милый…

Она энергично замотала головой, отрицая, хотя это было правдой.

— Привыкнет постепенно. Он просто впервые это произнёс, поэтому неловко. Да, Арден?

— Я смогу!

Мальчик сжал кулачок и энергично кивнул.

— Вот видишь.

— Но… без мамы у меня не получается…

— А?

— Я чувствую себя сильным только когда мама смотрит.

Арден улыбнулся Тенесии.

— Поэтому вы должны быть вместе!

После этого Тенесия смогла нормально встать с постели лишь спустя чуть больше двух дней. Когда она наконец смогла свободно двигаться, её встретили взгляды облегчения.

— Слава богу. Вы не представляете, как мы переживали, когда несколько дней не спадала температура.

— Простите, что заставила вас волноваться. Я доставила всем столько хлопот.

— Хлопот? Никто так не думает. Это наш долг — заботиться о вас.

— Если бы я лучше следила за своим здоровьем, вам бы не пришлось через это проходить.

— Не переживайте так. Для нас честь помочь вам.

— Верно. К тому же мы слышали, что вы рисковали здоровьем, чтобы спасти молодого господина. Об этом знают все в замке.

Стоявшие рядом люди согласно закивали.

— От кого вы это услышали?

— Маркграф сказал. И добавил, что за вами нужно особенно присматривать.

— …Дитрих.

Это было неожиданно. Она и представить не могла, что он станет защищать её репутацию. Смущение так просто не проходило.

— Если почувствуете себя плохо, сразу скажите.

— Ваша одежда, наверное, вся влажная от пота… Принести вам переодеться?

Пока все наперебой заботились о Тенесии, лишь одна девушка стояла чуть поодаль и молча наблюдала за происходящим.

— …Эмили.

Выражение её лица трудно было назвать радостным.

— Да.

Стоило их взглядам встретиться, как Эмили мгновенно сменила выражение.

— Вам что-нибудь нужно?

— Нет, всё в порядке.

Тенесия покачала головой и, бросив короткий взгляд на Эмили, снова перевела внимание на остальных.

«…Хм».

Из-за всей этой суеты она вдруг вспомнила о деле, которое давно откладывала.

Пора было с этим разобраться. К тому же она уже уверенно заявила об этом Дитриху. Тенесия отвела взгляд и улыбнулась окружающим.

Пока она находится в замке Хаберфельд, она намерена избавиться от всех проблем.

— Где госпожа?

— В кабинете. Сказала, что ей нужно проверить книги и попросила, чтобы её не беспокоили.

— …Правда?

Эмили, услышав разговор, остановилась. Вместо того чтобы отнести бельё в прачечную на первом этаже, она сложила его в углу.

Если та всё ещё в кабинете, возможно, ещё не поздно. Осторожно оглядевшись, она медленно поднялась наверх.

Сегодня на кухню не поступало особых распоряжений. Это означало, что хозяин замка, маркграф Хаберфельд, вернётся вовремя.

Избегая чужих взглядов, она направилась в безлюдное место. Точнее — к комнате, в которую Дитрих строго запретил входить.

Рядом с кабинетом находилось несколько комнат, которые Дитрих лично запечатал. Никто из прислуги не знал, для чего они используются.

Просто никто не задавал лишних вопросов — хозяин запретил, и этого было достаточно.

Но Эмили была немного другой. Она примерно понимала, что это за комната и почему туда запрещено входить.

Возможно, эту дверь никогда не откроют — ни сейчас, ни в будущем. И всё же Эмили собиралась нарушить этот запрет.

Причина была только одна — выгнать нынешнюю госпожу, Тенесию, из этого замка.

Нужно лишь открыть дверь и свести этих двоих лицом к лицу.

Убедившись, что рядом никого нет, она ускорила шаг.

— …Госпожа?

До запретной двери она так и не дошла. Увидев Тенесию, стоящую прямо перед ней, Эмили замерла.

— Я тебя ждала, Эмили.

Тенесия захлопнула книгу и медленно подошла.

«Я тебя ждала».

От этих слов по спине пробежал холодок. Спокойное выражение её лица будто говорило, что она уже всё знает.

— Почему вы здесь одна, без служанки? В зависимости от ваших действий, мне придётся доложить маркграфу.

— В этом нет необходимости. Я попросила Дитриха разрешить мне быть здесь.

— Правда…?

— Я хотела поговорить с тобой наедине. Поэтому и ждала.

Тенесия мягко улыбнулась.

— …Если у вас ко мне есть разговор, можно было сказать это в любое время, не обязательно здесь.

— Нет. Только так я смогу услышать твоё настоящее мнение.

— Моё… настоящее мнение?

— Эмили.

Стоило ей произнести это имя, как улыбка исчезла с её лица.

Она медленно подошла ближе и посмотрела прямо в глаза.

Почему-то… даже перед человеком, который, возможно, пытался ей навредить, Тенесия оставалась абсолютно спокойной.

— Я скажу прямо. Это ведь ты оставляла дверь в ту комнату открытой, да?

— О чём вы…

— О том, кто специально открывал запретную дверь всякий раз, когда мы с Дитрихом оставались наедине.

Она положила руку Эмили на плечо. Давление было не сильным, но от него по телу пробежало странное напряжение.

— Эмили… это ведь ты, да?

Эмили невольно приоткрыла рот, но тут же закрыла его. Тенесия обратилась к ней первой, а не к Дитриху, и Эмили подумала, что у неё, возможно, лишь подозрения, а не реальные доказательства.

— Простите, но я правда не понимаю, о чём вы говорите, госпожа. Я даже не знаю, что находится в той комнате.

— Может, другие и не знают, но ты, Эмили, — другое дело.

Тенесия слегка покачала головой.

— Ты была одной из немногих служанок, которые занимались делами замка ещё при Грейс.

— Откуда вы…!

Эмили поспешно прикрыла рот, но было уже поздно. Она побледнела и уставилась на Тенесию.

— Я попросила дворецкого проверить списки. И сверила их с прошлыми записями.

— …

— Я не собираюсь спрашивать, почему ты осталась здесь, когда после того инцидента сменили всю прислугу. Мне это неинтересно.

Её не интересовало, как Эмили удалось остаться. Но если этот факт можно было использовать против неё, всё менялось.

— Эмили, скажи, чего ты хочешь?

— …Я ничего не хочу…

— Тогда зачем ты это делала?

Эмили долго молчала. Её взгляд метался, словно она выбирала между правдой и отрицанием.

Но, похоже, осознав, что выхода нет, она опустила голову.

— …Мне не нравилось, что ты заняла это место, Тенесия.

После паузы она тихо добавила:

— Ты сама хотела занять его?

— Это не из-за такой мелочи!

Эмили резко повысила голос.

— …Однажды Грейс спасла мне жизнь.

— Мне? — растерянно моргнула Тенесия, но Эмили продолжила, не заметив её реакции.

— Я бы никогда не сделала ничего подобного ради своих эгоистичных желаний, забыв о своей благодетельнице. И мне самой не нужна такая тяжёлая должность.

Она будто выплеснула всё сразу и тяжело вздохнула.

— Это место принадлежало Грейс и до сих пор принадлежит ей. Я не могла смотреть, как его занимает кто-то другой.

— …Эмили.

Тенесия почувствовала нечто знакомое.

«Мама, не уходи больше».

Она думала, что история Грейс закончилась с её смертью, но не ожидала, что столько людей будут её оплакивать.

— …Что вы собираетесь со мной сделать? Доложите маркграфу?

— Нет, не собираюсь.

Тенесия покачала головой, и Эмили растерялась. Ей было непонятно, почему Тенесия не выбирает самый очевидный вариант.

— Может, ты заключишь со мной соглашение?

— Что? Соглашение?

— Помоги мне в течение двух лет. Потом я передам это место Грейс, когда она вернётся.

Это казалось ей разумным предложением, но стоило ей его произнести, как лицо Эмили дрогнуло.

— Не смотри на меня так же, как на маркграфа. У меня нет намерения тревожить покой Грейс.

— Тогда я скажу иначе. Давай заключим перемирие на два года. После этого я собираюсь уйти.

— …Уйти?

— Да. Этот брак. С самого начала он был браком по контракту.

В устном соглашении с ним не было пункта, запрещающего ей что-либо рассказывать другим. Тенесия коротко объяснила это ошеломлённой Эмили.

— …Контракт…

— Да. Через два года я уйду, даже если ты попытаешься меня остановить.

— …Вы правда не доложите маркграфу?

— Ты этого хочешь?

Эмили на мгновение крепко сжала губы.

Если Тенесия расскажет, она потеряет не только работу, но и, возможно, жизнь.

— …Почему вы всё это делаете?

— Что?

— Я не понимаю, почему вы меня защищаете.

Тенесия не ответила, лишь улыбнулась.

Её прямые брови, приподнятые вверх, её постоянная настороженность — всё это отличалось от того, какой она обычно была.

Эта непоколебимая подозрительность напоминала ей баронессу Бланшетт, когда та скрывала свои истинные намерения.

Значит, это и была настоящая Эмили.

— Так проще заставить тебя слушать меня, чем говорить с Дитрихом.

Эмили удивлённо раскрыла рот. Она не ожидала такой прямоты.

— И, вопреки твоим опасениям, я не собираюсь заменять Грейс. Что бы ты ни думала, Эмили, ничего из того, чего ты боишься, не случится.

Она протянула руку к Эмили, но почти сразу убрала её.

Рука, которая должна была утешить её, исчезла, остановившись у талии. Кто бы поверил ей в таком состоянии?

Тенесия с горькой улыбкой проглотила собственную, самой себе не до конца понятную реальность.

— Однако да. Ты позволишь мне закончить то, что не смогла сделать Грейс?

— …Почему тебя вообще так волнуют Хаберфельд и Грейс? Это ведь не твоя семья и не твоя родина.

— Хаберфельд для меня особенное место. И с точки зрения географии, и по судьбе.

— …Судьбы, говоришь.

Эмили на некоторое время замолчала.

Она словно не до конца понимала ситуацию, нервно шевельнулась, а затем тихо вздохнула.

— …Если вы не будете наказывать меня за прошлое, я буду сотрудничать.

— Спасибо. Тогда можно ещё один вопрос?

— Спрашивайте.

— Озеро Квалген. Это тоже твоих рук дело?

— …Нет.

Эмили покачала головой.

— Это не я.

— Мама!

Погружённая в мысли, Тенесия машинально помахала рукой ребёнку, который радостно улыбался и махал ей в ответ.

— Смотри! Я сделал!

Арден сиял искренней, почти детской радостью. Тенесия улыбнулась и помахала ему в ответ.

Когда он такой, он действительно выглядит просто ребёнком. Она опустила руку и повернула голову.

— …Что ты здесь делаешь в такое время?

Это было за пределами замка.

Её тело уже восстановилось, и она вывела Ардена на редкий пикник, но Дитрих внезапно появился.

— Я закончил работу раньше, чем ожидалось, поэтому возвращался домой.

— И ты пошёл именно сюда?

— Арден попросил меня зайти. Сказал, что здесь есть цветок, который цветёт только тут, и он хочет его.

Он сорвал цветок, растущий у его ног. Белый полевой цветок слегка покачивался в его руке.

— А вы что здесь делаете с Арденом?

— Я помогаю Ардену развивать способность управлять духами.

— Духами?

— Посмотри туда.

Тенесия указала рукой.

— Видишь?

Неподалёку Арден смотрел в небо. Нет, его взгляд был направлен в пустоту и постоянно следовал за чем-то невидимым.

— Это…

У кончиков пальцев Ардена колыхался слабый зелёный ветер. Лёгкий поток играл с его волосами, и он вдруг засмеялся.

Дитрих уже видел подобное раньше. В памяти всплыло знакомое лицо.

— Грейс…

Он некоторое время молча смотрел на Ардена.

Тот, смеясь и разговаривая с невидимым источником жизни, выглядел в точности как Грейс.

— У Ардена сильная склонность к духу ветра. Анима тоже его очень любит.

— Духи могут любить людей? Я впервые об этом слышу.

— Духи тоже избирательны. Они тянутся к тем, у кого с ними схожая природа, и привязываются к ним.

Она сказала это, вспоминая духа огня, с которым Грейс так и не смогла подружиться, сколько ни пыталась.

— Похоже, у Ардена талант к воде, ветру и земле.

У Грейс были только вода и ветер, а у Ардена добавилась ещё одна стихия. От этой мысли Тенесия не смогла скрыть гордость.

Оживлённо улыбнувшись, она добавила:

— Это естественно. Арден ведь такой милый.

— Если кто-то увидит, подумает, что он твой сын.

— Ой, что ты говоришь? Он и есть мой сын. Я его мать, официальная жена, которая вышла за тебя замуж.

Это была её законная роль. Она хотела беречь это время, пока оно у неё есть.

— Кстати, разве ты обычно не очень занят в это время года?

— В этом году подготовка к зиме закончилась раньше, чем обычно.

— Правда…?

Тенесия наклонила голову.

Насколько она помнила, в это время Дитрих всегда был занят. Речь шла не только о подготовке замка к зиме. В Хаберфельде, где земля промерзала, нужно было заранее заготовить достаточно еды на зиму.

К тому же деревья, измотанные суровыми ветрами и снегом, почти не позволяли нормально разводить огонь, поэтому дрова тоже заготавливали заранее.

Осень здесь фактически была полноценным сезоном подготовки к зиме.

— Я могу позволить себе немного времени.

— Правда?

Он на мгновение нахмурился.

Похоже, он уже собирался раздражаться из-за её непонимания, но затем лишь вздохнул и продолжил:

— Я говорю, что готов проводить время с семьёй.

— Время… проводить вместе…

Тенесия, машинально повторявшая его слова, вдруг подняла голову и посмотрела на Дитриха.

— Значит, ты наконец решил уделить время Ардену! Уверена, он будет очень рад.

— …Ну, можно и так сказать.

Тенесия широко улыбнулась. Её радовало, что он не забыл её слова и действительно об этом думал.

— Правда, сегодня, думаю, это будет немного сложно. С духами нужно сближаться самостоятельно.

— Разве нельзя, чтобы рядом был кто-то ещё?

— Можно, если у человека нет сродства с духами. Но тогда тебе придётся снять меч. Они не любят вещи, созданные искусственно. Особенно те, что сделаны из расплавленных минералов.

— …Поэтому Акеларт находится в лесу?

— Можно сказать и так.

Она ответила спокойно и кивнула.

Дитрих внимательно смотрел на неё.

— …Это тебе Грейс рассказала?

— А? А, да.

Она поспешно добавила:

— Иначе я бы не знала.

— …Логично.

Было неудобно, что она постоянно забывает следить за словами рядом с ним.

Но и молчать она не могла. Оставалось только быть внимательнее и держать себя в руках.

Ребёнок всё ещё был с Анимой. Не просто чувствовать духа, а сближаться с ним — это очень хороший знак.

Способность управлять духами и сродство с ними — разные вещи. Но в известных учениях говорилось только о контроле.

Возможно, поэтому Акеларт и отличался особой близостью к духам.

То, что случилось раньше, не должно повториться. Чтобы этого избежать, Арден должен научиться лучше обращаться с духами.

Именно поэтому она выбрала место, где их можно легко почувствовать. Тенесия мельком взглянула на Дитриха.

Она не могла призывать духов при нём. Он слишком проницателен. Даже если не увидит, обязательно заметит неладное.

Холодный осенний ветер Хаберфельда трепал её волосы. Она была тепло одета, но ветер всё равно пробирался под ворот. Тенесия невольно поёжилась.

— Надень.

— А… спасибо.

— Не за что.

Она поправила накинутый на плечи плащ. Он был не слишком тёплым, но в нём чувствовалось его тепло.

Она аккуратно подтянула ворот и чуть глубже укуталась. В этом тепле было ощущение, будто её обнимает сам Дитрих. Каждый раз, когда он, неловкий, но заботливый, иногда обнимал её, сердце начинало биться быстрее.

Наверное, она никогда не чувствовала себя такой живой, как в этот момент. Тенесия медленно закрыла глаза. Лёгкий запах замка Хаберфельд, исходивший от одежды, создавал ощущение, будто она вернулась домой.

Ей захотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Вдруг на переносицу упала капля.

Она протянула руку, и следом на кожу начали падать новые капли. Дождь, появившийся среди ясного неба, постепенно усиливался.

— Арден!

Тенесия встревоженно позвала ребёнка.

— Мама! Смотри!

Арден обернулся к ней, широко улыбаясь, и протянул ладони вперёд.

— Я не мокну!

Тенесия удивлённо распахнула глаза, увидев Нимфу, окружающую ребёнка.

В таком возрасте он уже умел защищать себя с помощью духов. Самостоятельно.

Возможно, её ребёнок — настоящий гений.

— Чего ты застыла?

В этот момент над её головой появилась тень. Капли дождя, которые только что падали на лицо, исчезли.

— Дитрих.

— Если твоё тело ещё не окрепло, сначала позаботься о себе. Если ты снова сломаешься, хуже всего будет тебе самой.

Только сейчас Тенесия почувствовала, как сильно замёрзла. Холод накрыл её с опозданием, и она вздрогнула.

— Идём.

Он взял её за руку и повёл вперёд. Хотя ноги должны были тяжело ступать по мокрой земле, ей почему-то казалось, что идти легко.

Они втроём укрылись под ближайшим деревом. Небо было ясным, и казалось, что дождь скоро закончится. Но вопреки ожиданиям он становился только сильнее.

Тенесия притянула ребёнка ближе к себе. Ей не хотелось, чтобы он хоть немного промок.

— Похоже, он не собирается прекращаться.

— Похоже на то.

Сказав это, Тенесия невольно вздрогнула.

— Тебе холодно?

— Ребёнку важнее…

— А руки у тебя всё равно дрожат.

— Мама. Может, мне позвать Нимфу?

— Нет, Арден. Береги силы. Никогда не переоценивай свои возможности.

Запас магической силы в теле ограничен. Тенесия мягко улыбнулась, глядя на обеспокоенное лицо ребёнка.

— К тому же у мамы есть этот плащ.

С этими словами она показала ему накинутую одежду. Намокшая ткань прилипла к телу, обнажая её тонкие руки.

Но если для неё это было пустяком, то на лице Дитриха появилось явное недовольство. Её тело, которое он раньше толком не видел, оказалось слишком худым.

Если подумать, она всегда носила на себе несколько слоёв одежды. В Хаберфельде было холодно. Снег на вершинах гор, окружающих эти земли, не таял даже летом, а само лето здесь было прохладнее, чем в других регионах.

Он вдруг вспомнил, как она выглядела при их первой встрече. Это было в начале осени, но на ней уже было надето несколько слоёв одежды.

Тенесия пролежала в постели несколько дней всего лишь из-за того, что промокла в осеннем озере. Под дождём ей точно не станет лучше.

Медленно подняв взгляд, он увидел её влажные волосы. На бледной коже прилипшие к щекам светлые пряди казались ещё ярче.

Чем дольше он смотрел, тем больше она напоминала ему куклу, которую он видел в детстве. Хрупкое стеклянное украшение, очаровавшее его своей красотой, но разбившееся, стоило лишь взять его в руки.

— Дитрих?

Когда её розовые глаза, обрамлённые длинными ресницами, встретились с его взглядом, по лицу скатилась капля дождя. Её губы, намокшие от воды, уже почти утратили цвет.

— …Так ты снова свалишься.

— Простите?

— Арден, ты в порядке?

— Да.

Ребёнок, похоже, понял его намерение и спокойно кивнул.

— Тогда на счёт три побежим.

Сказав это, он тут же подхватил Тенесию на руки. От внезапного ощущения лёгкости она вздрогнула и инстинктивно обняла его за шею.

— Подожди, одну минуту!

— Раз.

— Дитрих!

— Два.

— Три!

С этими словами Дитрих рванул вперёд из-под дерева, под которым они укрывались. Он ясно чувствовал, как Тенесия крепко вцепилась в его шею.

В ушах раздавался звук воды под ногами. С каждым шагом её маленькая голова всё сильнее прижималась к его груди.

Каждый раз, когда она держалась за него, словно за единственную опору, внутри него поднималось странное чувство.

Почти такое же, как тогда, когда он безжалостно загонял врагов в угол с мечом в руке. Он бежал, чувствуя, как кровь горячо пульсирует в груди.

Хотя лошади ждали довольно далеко, расстояние совсем не казалось ему длинным.

— О боже!

Слуги, увидев, как они втроём вернулись насквозь промокшие, тут же засуетились вокруг.

— С вами всё в порядке?

Треск огня разносился по залу, словно уже разожгли большой камин. Дитрих махнул рукой подошедшему слуге.

— Сначала позаботьтесь о госпоже Хаберфельд.

— Да, госпожа, сюда…

— Сначала позаботьтесь об Ардене. Если ребёнок простудится…

— Это дело няни. И в этом замке не одна ванная, Тенесия.

Он уже какое-то время с трудом сдерживал раздражение. Её губы, побледневшие до синевы, открывались лишь затем, чтобы беспокоиться о других. Глупее и быть нельзя.

— Я уже много раз говорил. Научись ставить себя на первое место. В этом замке нет никого слабее тебя.

— Верно, госпожа. Я понимаю, что вы переживаете за молодого господина, но вы только недавно встали с постели.

Её личная служанка, видимо, вызванная в спешке, подбежала к ним, тяжело дыша.

— Ванна уже готова.

Тенесии ничего не оставалось, кроме как оставить Ардена и отправиться в купальню.

Вскоре туда же с няней направился и Арден.

Только после того, как они оба ушли, Дитрих покинул зал. Однако он направился не в купальню, а в кабинет.

Когда он вошёл, следовавший за ним рыцарь закрыл дверь. Убедившись, что звуки снаружи полностью заглушены, Дитрих заговорил:

— Что с тем, что я велел проверить?

Он говорил спокойно, вытирая волосы полотенцем, которое подал дворецкий. Один из тех, кто сопровождал его, словно тень, выступил вперёд.

— По вашему приказу мы искали тех, кто мог видеть или иметь доказательства контакта между нынешней госпожой и бывшей госпожой. Однако прошло уже довольно много времени, поэтому даже сбор сведений оказался затруднён.

— И каков результат?

Рыцарь позади склонил голову в ответ на резкий вопрос хозяина. Это был знак говорить без промедления. Он продолжил:

— Мы нашли свидетеля.

— Вот как.

Его спокойный голос не выражал ни малейшего одобрения. Взгляд, оценивающий правдивость, стал ещё холоднее и острее.

— Да. Судя по обстоятельствам, нам удалось получить показания владельца ближайшей лавки.

— Прошло несколько лет, поэтому он помнил всё не очень чётко, но один момент запомнился ему ясно. Она просила в лавке воды.

— …Значит, встреча действительно была.

То, о чём говорила Тенесия, оказалось правдой. Появился человек, подтвердивший её слова.

Однако, в отличие от ожидаемого, лицо Дитриха только сильнее нахмурилось.

Такая близкая связь с Грейс и при этом ни единого следа до сих пор.

— Тенесия Бланшетт…

Семь лет — не короткий срок. Даже будучи больной, она хотя бы раз появилась бы. Или хотя бы отправила письмо.

Но при этом она знала больше, чем он, проживший рядом с Грейс последние два года. Каждый раз, когда он это осознавал, внутри поднималось раздражение.

— Есть что-то ещё?

— Известно, что госпожа с детства была слабого здоровья, поэтому информации почти нет.

Ответ оказался тем же, что и раньше. В день, когда Тенесия впервые появилась в замке, он пытался собрать о ней сведения, но почти ничего не нашёл.

Лишь одно и то же, упрямо повторяющееся в записях.

«Из-за слабого здоровья редко выходила из дома».

Но могло ли это быть правдой?

Поведение Тенесии никак не походило на человека, всю жизнь просидевшего взаперти и ничего не знающего о мире.

Эта едва уловимая несостыковка. Словно…

— …Нет.

Он покачал головой, отгоняя внезапную мысль.

— Любая мелочь подойдёт. Узнайте всё, что связано с Тенесией.

— Есть.

— Подойдут даже предвзятые слова семьи, родственников или бывших слуг. Я сам решу, что из этого важно.

Он какое-то время смотрел в пустоту там, где только что стоял подчинённый, затем медленно опустил голову.

Сухие волосы упали на лицо.

— …Тенесия Бланшетт.

Отчёт на столе подробно описывал её жизнь до брака. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — это совсем другой человек.

— Кто же ты на самом деле?

Семья Хаберфельд собиралась раз в пять лет.

Это собрание проходило не в замке, а в отдельной зимней резиденции и длилось целую неделю. Когда она была Грейс, она тоже сопровождала его туда.

Но в этот раз всё было иначе.

Хотя он и запретил графине Олбейре появляться в замке, распространить этот запрет на резиденцию он не мог. Понимая это, Дитрих отправился туда один, оставив Тенесию и Ардена.

И ровно через неделю он вернулся.

Выражение его лица было мрачнее, чем когда-либо.

— Делают, что хотят.

Он почти швырнул пальто дворецкому.

— Принеси выпить.

Резко ослабив галстук, он тяжело опустился на диван, вытянув длинные ноги.

Он вернулся довольно поздно, как раз в тот момент, когда Тенесия собиралась ложиться спать. Успокоив внезапно забившееся сердце, она тихо подошла к нему.

Он лежал, прикрыв лицо рукой. Морщины между бровями так и не исчезли.

Тенесия уже потянулась было разгладить их, но передумала и вместо этого взяла его галстук.

— …Что-то случилось на собрании гармонии?

От её голоса он вздрогнул. Медленно опустив руку, он уже не выглядел таким раздражённым.

— Она из боковой ветви рода. Сказали, что отправляют её сюда служанкой, чтобы она до брака научилась манерам жены.

Он усмехнулся с явной иронией.

— Разумеется, служанкой она будет только на словах.

— …Это из-за меня?

— Да. Формально она служанка, но на деле будет следить за тобой.

В его голосе звучало явное недовольство.

Обычно власть главы рода была абсолютной, но на одну неделю, во время собрания, это правило не действовало.

Там собирались мнения всех членов семьи. И в таком месте решающим становился голос большинства, а не слово одного человека.

И, похоже, в этот раз было принято решение отправить в замок новую служанку.

Какой бы ни была причина, это было скорее раздражающим, чем опасным.

Он нахмурился, вспомнив разговоры, которые велись вместе с графиней Олбейрой. Ему не раз приходилось сдерживаться, чтобы не выйти из зала прямо во время обсуждения.

Даже одно воспоминание об этом вызывало у него отвращение.

— …Тогда мне стоит подготовить комнату.

— Буду благодарен.

— Она приедет со своими слугами? Или нам подготовить людей здесь?

— Все приготовления они возьмут на себя.

— Поняла.

Её спокойный голос тихо разнёсся по комнате.

— Нужно подготовить что-то ещё?

— Остальное уточни у дворецкого. Это уже не в моей компетенции.

Отвечая без колебаний, Дитрих всё это время не сводил с Тенесии взгляда.

Она имела полное право злиться. И именно её спокойствие теперь сбивало его с толку.

Это уже второй раз.

Сначала графиня Олбейра, теперь леди Рейнольд, прибывающая под видом служанки. Ситуации, в которых ему приходилось полагаться на помощь Тенесии, возникали снова и снова.

«Я ведь был уверен, что проиграю в этой игре».

Чем дольше они были рядом, тем сильнее всё менялось. Дитрих всё отчётливее ощущал присутствие Тенесии в своей жизни.

— …В итоге я всё время оказываюсь у тебя в долгу.

— Так было нужно.

Её спокойный ответ достиг его слуха. Дитрих тихо выдохнул и отвёл взгляд.

В памяти внезапно всплыли его собственные слова.

«Не рассчитывай на отношение как к жене маркграфа».

Сейчас, вспоминая это, он чувствовал только абсурд.

Уже невозможно было понять, кто именно кого поддерживает. Он тихо подавил стон.

Слова о том, что он не станет относиться к ней как к жене, теперь будто душили его самого.

Он протянул руку и залпом осушил бокал.

— Мне нужно кое-куда сходить.

— Да?

Это был самый обычный день.

Но Дитрих, вернувшийся с работы раньше обычного, неожиданно обратился к Тенесии:

— Собирайся. Поедешь со мной.

— Куда?

Он на мгновение замолчал и внимательно посмотрел на неё. Его лицо отразилось в её расширившихся глазах.

— Узнаешь, когда приедем.

— А Ардена не берём?

— Нет.

Он мельком посмотрел на неё и добавил:

— На улице холодно. Оденься теплее.

После этого Дитрих больше ничего не сказал, даже когда они сели в карету. Всю дорогу он молча смотрел в окно.

Карета остановилась возле магазина в центре города. Выйдя наружу, Тенесия застыла на месте, увидев вывеску перед собой.

— К-кукольный магазин?

Что ещё более удивительно, Дитрих уверенно вошёл внутрь, хотя это место совершенно ему не подходило. Тенесия растерянно пошла за ним.

«Неужели он хочет купить куклу Ардену?»

Внутри магазин оказался ещё уютнее, чем снаружи. Полки были заполнены очаровательными куклами и всевозможными украшениями, от которых невольно хотелось восхищённо ахнуть. Среди всей этой яркости Дитрих стоял с совершенно серьёзным лицом и внимательно рассматривал игрушки.

— Как думаешь, какая лучше?

— …Ты сейчас меня спрашиваешь?

Он кивнул.

Похоже, он решил, что Тенесия лучше знает вкусы Ардена. Она спокойно посмотрела на кукол, которые он выбрал.

— Но разве ему не понравилась бы игрушка больше, чем кукла?

Казалось, Арден уже вышел из возраста, когда играют в куклы. Тенесия задумчиво перебрала несколько вариантов.

— Хм… наверное, вот эта лучше.

— Эта?..

Он выглядел сомневающимся, но всё же кивнул и взял куклу, на которую она указала.

Через некоторое время красиво упакованную куклу вернули Дитриху. Он сразу же протянул её Тенесии.

— Держи.

Тенесия удивлённо посмотрела на коробку, оказавшуюся у неё в руках.

— Разве не лучше будет, если ты сам подаришь её Ардену? Это ведь поможет вам стать ближе.

— …

На их лицах одновременно появилось недоумение.

— Разве ты не купил это Ардену?

— …Я покупал это не для Ардена.

— Тогда для кого?

— Для тебя.

— Что?

— Тенесия. Это тебе.

— Моё…?

Взволнованное сердце никак не могло успокоиться.

Даже через упаковку было видно, что кукла дорогая. Кукла с сияющими глазами-камнями и одеждой из тончайшего шёлка ярко улыбалась ей.

— Я слышал, что ты любишь кукол.

— Я?

После её вопроса выражение лица Дитриха едва заметно изменилось.

— …Похоже, я ошибся.

Он сразу протянул руку, будто собирался забрать подарок обратно. Тенесия инстинктивно крепче прижала куклу к груди.

— Мне нравится!

— …Что?

— Мне нравятся куклы.

— Для человека, которому они нравятся, ты выглядела не слишком довольной.

— Но эта кукла ведь ни в чём не виновата.

Тенесия ещё крепче обняла её, словно демонстрируя. В объятиях зашуршала и смялась упаковочная бумага.

— И потом, это ведь подарок от тебя?

Он ничего не ответил.

Но её это уже не волновало. Это был первый подарок, который Дитрих подарил ей сам. Шуршание бумаги у груди приятно щекотало сердце.

— Это от тебя, Дитрих. Как я могу не любить такое?

Тенесия улыбнулась, и на щеке появилась едва заметная ямочка.

— Спасибо. Я буду беречь её.

Дитрих несколько секунд смотрел на неё, а потом отвернулся и первым сел в карету. Холодный ветер коснулся лица, но улыбка Тенесии не исчезла.

Потому что она лучше всех знала — сейчас ему просто неловко.

Та сторона, которую он показывал только Грейс, постепенно открывалась и ей.

И это радовало её больше всего.

— Так что тебе нравится на самом деле?

Когда карета снова тронулась, под стук копыт он подпёр подбородок рукой и неожиданно спросил:

— Разве этот разговор ещё не закончился?

— К сожалению, нет.

— Мне правда нравятся куклы.

Тенесия ответила, крепче обнимая подарок, словно боялась, что его отберут.

— Но ты ведь сказала, что есть что-то, что нравится тебе больше всего.

— Больше всего я люблю…

На самом деле ей нравились растения, которые она выращивала раньше. Но сказать этого она не могла. Об этом Дитриху уже рассказывала Грейс.

— …Лошадей.

— Лошадей? Ты когда-нибудь ездила верхом?

— Нет, но в детстве я их видела.

Пусть она и не ездила на них, но до сих пор помнила то чувство восторга, когда увидела животных, намного больше себя.

Её жизнь всегда была серой и тусклой. С детства она была настолько слабой, что едва могла выходить за порог дома.

Единственной радостью были прогулки в сад.

Возможно, дело было не только в болезни, но и в чрезмерной опеке родителей. Тенесия перестала перебирать чужие воспоминания и подняла голову.

Если настоящая Тенесия всё ещё существовала где-то внутри этого тела, ей хотелось верить, что хотя бы через её глаза она сможет увидеть мир.

— Родители и врач не верили, что я проживу долго. Но я рада, что вышла замуж и превзошла ожидания всех вокруг.

— Ты удивительно оптимистична. Хотя этот брак едва не сорвался именно из-за твоих желаний.

— Но благодаря тебе я всё-таки смогла выйти за тебя замуж.

— Значит, ты рада, что стала моей женой?

— Это куда лучше, чем быть рядом с графом Вайгелином.

Она мягко улыбнулась.

— К тому же у тебя такой милый сын…

Тенесия не успела договорить.

— Ух…!

Карету резко тряхнуло, и одновременно с этим послышался растерянный возглас кучера.

— Ах!

От сильного удара Тенесия потеряла равновесие. В тот момент, когда её подбросило вверх, сильная рука обхватила её.

С тихим стуком она оказалась прямо в его объятиях. Сквозь ткань ладонь ясно чувствовала тепло его тела.

Иго-го!

После громкого ржания лошадей карета наконец остановилась.

— Что за…

Тенесия никак не могла успокоить бешено колотящееся сердце. Его стук эхом отдавался в ушах.

— Вы в порядке?!

Снаружи раздался голос кучера.

— Что случилось?

— Э-это… кто-то внезапно выскочил прямо перед каретой…

Сквозь голос кучера ей послышался какой-то шум. Когда Тенесия попыталась выглянуть наружу, Дитрих удержал её за плечи.

— Оставайся здесь. Мы ещё не знаем, что произошло.

— …Хорошо.

Они остановились у подъёмного моста перед замком.

Тенесия понимала, что рядом есть рыцари и солдаты, так что ничего серьёзного случиться не должно. Но тревога всё равно не отпускала.

Оставив её в карете, Дитрих вышел наружу. Как только дверь закрылась, шум снаружи стал громче.

— Что вы здесь делаете, барон Бланшетт?

…Барон Бланшетт? Её отец?

— И что это было? Решили броситься под карету? Жить надоело?

— …Что?

Не сумев справиться с любопытством, Тенесия всё же выглянула в окно и увидела барона Бланшетта, стоящего на коленях перед Дитрихом.

— Прошу, дайте мне ещё один шанс!

— Барон Бланшетт. Вам не стыдно так себя вести?

— Пожалуйста, смягчите ограничения. Умоляю вас. Если всё продолжится в том же духе, наша семья скоро падёт.

— Не прошло и месяца. Не слишком ли рано просить о пощаде?

— Это моя вина, что я позволял своей глупой жене делать всё, что ей вздумается. Но мои дети и остальные члены семьи ни в чём не виноваты. Прошу, хотя бы один раз проявите милосердие.

Он выглядел так, словно готов был в любой момент начать ползать в ногах. Посреди дороги это зрелище казалось почти нелепым.

— Прошу вас… хотя бы ради Тенесии…

— Ради моей жены, значит.

Дитрих вдруг повернул голову к карете. Его взгляд встретился с ошеломлёнными глазами Тенесии.

— В таком случае я просто обязан выслушать её мнение.

Он протянул ей руку. По его жесту Тенесия открыла дверь кареты.

Когда она взяла его за руку и встала рядом, глаза барона Бланшетта расширились. От взгляда, которым он смотрел на неё, будто на добычу, по спине пробежал холод.

— Тенесия. Что думаешь?

Тенесия посмотрела на него с явным нежеланием. Сначала его жена, теперь барон. Ей уже надоело втягиваться во всё это.

— …Отец.

— О, Тенесия!

Словно никогда прежде не смотрел на неё с ненавистью, он тут же расплылся в улыбке.

— Как ты? Всё хорошо? Тебя никто не обижает?

— Да, со мной всё в порядке. А вот вы, отец… похоже, живёте не так уж хорошо.

— Именно! Всё из-за ужасного недоразумения со стороны маркграфа. Ты должна замолвить за нас словечко! Да?

…

Тенесия не ответила.

Будь это обычная семья, она, возможно, заколебалась бы. Но семья «Тенесии Бланшетт» была совсем другой.

К тому же именно он молчал, пока его жена творила всё, что хотела. Пусть воспоминания были расплывчатыми, Тенесия прекрасно понимала, как барон относился к собственной дочери.

— Ну же? Хотя бы ради своих братьев!

— …А обо мне?

Это вырвалось само собой.

— Вы хоть раз думали обо мне?

— Что?

— Если вы такой, отец, то нам больше не о чем говорить. Ни сейчас, ни потом.

Тенесия в последний раз улыбнулась ему, а затем повернулась к Дитриху.

— Можно я вернусь в карету?

— Как пожелаешь.

— П-подожди…

Она без колебаний отвернулась. Барон Бланшетт что-то говорил ей вслед, но за то короткое время, пока она шла к карете, ни разу не остановилась.

— Тенесия!

Хлоп.

Дверца кареты закрылась с холодным стуком. На этот раз она даже не выглянула наружу.

Вопреки её ожиданиям, Дитрих не вернулся к карете даже спустя несколько минут.

Более того, время от времени до неё доносились звуки суматохи, и это заставляло Тенесию нервничать.

Неужели из-за неё что-то пошло не так?

Она снова попыталась выйти, но рыцарь у входа в карету молча покачал головой.

Было ясно, что Дитрих приказал не выпускать её наружу. Тенесии ничего не оставалось, кроме как с тревогой сесть обратно.

Возможно, ей стоило закончить всё до возвращения.

В тот момент, когда напряжение уже не отпускало её, дверца кареты наконец открылась, и Тенесия резко подняла взгляд.

— Дитрих…

Он сразу же отдал приказ отправляться. Раздался щелчок кнута кучера, и карета тронулась.

— Что случилось с бароном Бланшеттом?

— Он не хотел слушать, поэтому я спросил, хочет ли он уйти на своих ногах или чтобы его отвели обратно в поместье. Он сразу же сбежал.

— Хаа…

С её губ сорвался вздох облегчения.

— Мне правда… очень жаль.

— Это не твоя вина, тебе не за что извиняться.

Он твёрдо это отверг.

— Ты теперь человек Хаберфельда, а не рода Бланшетт.

— А…

— Разве не так? Так я понимаю наш контракт.

Из-за его прямолинейных слов атмосфера мгновенно стала легче.

— …Да. В течение двух лет, что бы ни случилось, я жена маркграфа.

— Рад, что ты не забыла.

Он протянул руку и убрал выбившуюся вперёд пшеничную прядь её волос. Его большая ладонь осторожно коснулась её уха и заправила волосы.

В тот момент, когда он встретился с её растерянным взглядом, Дитрих понял, что сделал это слишком импульсивно.

— Мы прибыли!

Громкий голос кучера разрезал тишину между ними. Прежде чем открыть дверцу кареты, Дитрих резко отвернулся.

Его привычное спокойствие было нарушено. Он будто отмахнулся от своих мыслей.

— Выходим.

— А, да!

Тенесия взяла куклу, оставленную на сиденье. На её лице появилась лёгкая застенчивая улыбка, когда она прижала её к себе.

—

Было уже за полночь. В тишине раздался шорох, вырвавший её из сна. Одеяло едва слышно шевелилось снова и снова.

— …Дитрих?

— …

С трудом привыкшие к темноте глаза различили силуэт.

Потерев глаза, она увидела его яснее. Он сидел один в темноте с бокалом вина в руке.

Но он даже не сделал ни глотка. Вино покачивалось в бокале, который дрожал в его руке.

— Ты опять не можешь уснуть?

— …Ага.

Он ответил сразу.

Возможно, ему просто не нужно было скрывать это.

Его лицо было настолько бледным, что это было видно даже в темноте. Он прижимал лоб к ладони, холодный пот стекал по острому подбородку.

Тенесия знала, что с ним происходит.

— …Луна.

Она повернулась к окну. Луна в небе имела слабый розоватый оттенок.

Это было предвестием его безумия.

— Тебе нужна моя помощь…

— Нет.

Он оборвал её.

— Я ещё не настолько сломан. Просто оставь меня.

Но вопреки словам, вены на его руке, сжимавшей край одеяла, резко вздулись. Было ясно, что боль и жажда уже сильные.

— Дитрих, ты правда в порядке? Если тебе тяжело, я могу помочь…

Щёлк.

В тот момент, когда Тенесия протянула руку, в воздухе раздался резкий звук. Её ладонь грубо отбросило назад. Жгучее онемение разлилось по руке.

— …

Она с опозданием подняла взгляд.

— Тенесия, я…

— Всё в порядке. Мы просто случайно задели друг друга.

— …Прости. Я сейчас не в лучшем состоянии.

Тенесия покачала головой.

— Не думай обо мне. Сначала подумай о себе.

— Похоже, моё состояние действительно выглядит плохо. Иначе ты бы не говорила мне думать о себе.

Он горько усмехнулся.

— Я не настолько слаб, чтобы не выдержать это.

— Дитрих.

— Когда я думаю о том, что раньше выдерживал это без тебя, это даже смешно.

— …

— Так что иди спать. Если я буду мешать, просто выйду.

— Не надо!

Тенесия схватила его, когда он уже собирался встать.

— Останься здесь. Ты же не любишь выходить из комнаты в такие ночи.

Взгляд Дитриха дрогнул на мгновение.

— Тебе не нужно обо мне заботиться. Я не поэтому остаюсь рядом с тобой.

Он провёл пальцами по её лицу, будто очерчивая его, и тихо вздохнул.

— Ладно…

Это было почти согласие. Он расслабился и откинулся на кровать.

— …Я не знаю, насколько ты в курсе, но чем темнее становится и чем краснее луна, тем сильнее проявляется моё безумие.

Он продолжил спокойно.

— А когда поднимается полная красная луна, даже сохранить разум становится испытанием.

— …

— Ты всё ещё собираешься оставаться рядом со мной?

— Конечно.

— Конечно…?

Его голос стал чуть резче.

— Похоже, ты не совсем понимаешь, что такое безумие. Я могу даже не узнать тебя рядом.

— Я это тоже знаю.

— Знаешь? Даже если я могу причинить тебе вред?

— Даже зная это, ничего не меняется.

Когда его безумие усиливалось, Грейс использовала духа Нимфу, чтобы подавлять его энергию.

— Моё намерение помочь тебе не изменилось.

— …

— И Дитрих, сильнее всего от этого безумия страдаешь именно ты. Не думай обо мне. Я справлюсь, что бы ни случилось.

Тенесия потянулась к прикроватному столику.

Она смочила полотенце водой из подготовленной бутылки и снова протянула руку к Дитриху.

— …Что ты делаешь?

— Тебе станет немного легче.

Она прижала ладонь к его груди, когда он попытался отстраниться. Под её рукой его напряжённое тело вдруг застыло, будто его и не было.

Тенесия осторожно положила мокрое полотенце ему на шею. Он вздрогнул от прохлады, но лишь на мгновение.

Она медленно направила немного своей силы. Энергия духа, проходя через ладонь, пропитала ткань и подавила его внутренний поток.

Каждый раз, когда спущенный рукав задевал его воротник, раздавался лёгкий шорох.

— Терпеть не всегда достаточно. Если тебе тяжело, скажи об этом честно.

Потому что именно так поступает семья.

Тенесия проглотила слова, которые не смогла произнести вслух.

— …Это же было условием нашего контракта, разве нет?

Дитрих долго молчал. Пока тело, охлаждённое мокрым полотенцем, снова не стало тёплым.

— …Спасибо.

С его губ сорвался низкий шёпот. Тёмные глаза не отрывались от неё.

— Пожалуйста.

Тенесия слабо улыбнулась.

Но она не ожидала, что ему так скоро снова понадобится её помощь. Тенесия подняла взгляд на мужчину, нависшего над ней.

Она не думала, что это случится так быстро после той ночи.

Его глаза, лишённые ясности, смотрели на неё с пугающе расширенными зрачками.

До полной кроваво-красной луны оставалось ещё несколько дней, поэтому она даже не рассматривала такую возможность.

Ещё совсем недавно он спокойно читал книгу, и от этого её растерянность стала ещё сильнее.

— Дитрих…

— …

— Ты в порядке?

Его тень дрогнула от ветра, ворвавшегося через щель в окне. Она колыхалась на занавеске, будто сцена из романа, где человек превращается в чудовище.

— Дитрих…?

Ответа не было. Каждый его тяжёлый вдох касался её кожи, вызывая холодную дрожь внутри.

— Ха… ха…

Его грудь резко поднималась, и давление на неё усилилось. Даже через плотную зимнюю пижаму ощущалась жаркая температура его тела. Его нога, скользнувшая между складками её ночной одежды, прижала её к себе.

Их тела были плотно прижаты друг к другу, и жар передавался напрямую.

---

Проклятие дракона. Безумие, унаследованное от матери, проявлялось лишь раз в год, в день красной луны.

Сначала это была лишь лёгкая боль и возбуждение, но по мере того как луна краснела, боль усиливалась вдвое. Иногда к этому добавлялась спутанность сознания.

И так продолжалось до тех пор, пока луна не становилась полностью кроваво-красной. Дитриху приходилось проходить через этот цикл страданий снова и снова.

Но он никогда не переставал узнавать Грейс. Так было и сейчас. Даже задыхаясь, он держался, стиснув кулаки.

— Дитрих, ты правда в порядке…?

— Красивых слов от меня не жди.

Его дыхание касалось затылка Тенесии. Каждый его вздох горячо щекотал тонкие волоски на её шее.

— Просто… дай мне немного побыть так.

Его чёрные прямые волосы коснулись её щеки.

Он, обычно такой сдержанный в словах, сейчас говорил прямо. Она даже не могла представить, насколько сильной была его боль.

— Не трогай меня, Тенесия.

Когда она уже собиралась коснуться его склонённой головы, его голос, низкий и тяжёлый, прозвучал у её шеи.

— Потому что если ты меня ещё раз спровоцируешь, я не знаю, что может случиться.

Раздался отчётливый звук, похожий на хриплый скрежет в горле.

— Потому что мой разум сейчас не настолько устойчив, чтобы оставаться спокойным даже от твоего прикосновения.

Когда он поднял голову, между бровями залегли глубокие складки.

— Думаю, ты и так это чувствуешь.

— А…

Щёки Тенесии мгновенно вспыхнули. При их тесно прижатых друг к другу нижних телах притворяться, что она ничего не понимает, было невозможно.

— Всё в порядке. Я…

— Я отойду, как только приду в себя.

— А…

Лицо Дитриха, встретившее её взгляд, выглядело крайне плохо. Морщины на лбу не исчезали. По вискам стекали капли пота, скатываясь к подбородку.

Внезапно Тенесия вспомнила их первую встречу с его безумием семь лет назад.

Тогда Дитрих тоже не подпускал её к себе. Более того, он пытался скрыть своё состояние ещё тщательнее, чем сейчас.

Человек, который даже дома не мог спокойно отдыхать, не мог долго выдерживать подобное. Как и сейчас, его безумие проявилось внезапно.

— Дитрих?

Его прикосновения тогда были грубее обычного, но, поскольку между ними уже была близость, она сначала не придала этому значения.

Однако его действия, когда он разорвал её юбку и резко раздвинул ей ноги, словно собираясь сломать, заставили её понять, что перед ней уже не тот человек, которого она знала.

Хватка на бедре была настолько сильной, что оставила ярко-красный след, и от этого по коже пробежал холод.

— Дитрих? Что с тобой?

Она попыталась оттолкнуть его от груди, но он не сдвинулся ни на сантиметр, словно каменная глыба. Напротив, его тяжёлое тело прижало её ещё сильнее, лишая возможности пошевелиться.

Только тогда она остро ощутила разницу между мужчиной и женщиной. Даже с её способностями, которыми восхищались другие, это ничего не меняло. Её тонкие запястья были совершенно беспомощны в его хватке.

И сейчас всё было точно так же.

Правильно ли просто оставаться неподвижной?

Тенесия подняла взгляд на него.

Охваченный красной луной, он был похож на разъярённого зверя, который не различает ничего вокруг. Он разрушал всё и существовал только на инстинктах.

Сейчас всё было иначе, чем пять лет назад.

Она не была Грейс и не могла свободно использовать духов.

Даже если он не узнает её, на этот раз она действительно может оказаться в опасности.

Но…

Она подняла взгляд, дрожащими веками. Даже сквозь жажду и боль, словно горло горело огнём, он не делал первого шага.

Пока он полностью не терял разум, он никогда не начинал первым.

Дитрих был именно таким человеком.

И он был её единственным мужем.

Его кроваво-красные глаза, отражавшие лунный свет, смотрели прямо на неё. Тенесия осторожно коснулась его щеки.

Его кожа под её пальцами заметно дрогнула, словно он вздрогнул.

— Я правда в порядке.

Её губы дрогнули, затем она словно решилась и продолжила:

— Эту жажду… ты можешь утолить ею.

— Что…

Ошеломлённый взгляд впился в неё.

— Это тебе сказала Грейс?

— Да, так что…

— Хватит.

Дитрих резко оборвал её.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь, Тенесия?

— Мы же всё равно супруги.

— Супруги, связанные исключительно контрактом взаимной выгоды, не так ли?

— Дитрих…

Тенесия подняла на него взгляд.

Несмотря на прохладный воздух, на его щеках выступили капли пота. Расширенные зрачки выдавали его состояние.

Его внутреннее состояние должно быть ещё мучительнее. Тенесия хотела хотя бы немного облегчить его боль.

— Мы ведь уже были близки однажды. Лучше уж так, чем смотреть, как ты мучаешься рядом со мной.

— …

— И обязанности супругов…

— Тенесия Бланшетт!

Её девичья фамилия резко оборвала её слова. Он посмотрел на неё сверху вниз и прикусил губу.

— Не испытывай моё терпение дальше, Тенесия.

— Дитрих…

— Ты говоришь, что тебе всё равно?

Он криво усмехнулся.

— Разве не очевидно, что я тогда причинил тебе боль, намеренно или нет? Я бы предпочёл больше не повторять такую глупость.

Тенесия широко раскрыла глаза от этой прямой, почти обнажённой честности.

Это было не похоже на обычного Дитриха. Его искренние чувства, вырвавшиеся наружу из-за особых обстоятельств, дошли до неё без прикрас.

На мгновение он словно пожалел, что сказал это, но на этом всё. Вместо того чтобы отступить, он продолжал смотреть на неё.

— Ты помнишь, что я говорил раньше?

— Что именно?

— Что я здесь, чтобы помогать тебе. Чтобы ты не чувствовала вину передо мной.

Он нахмурился и покачал головой. В его взгляде было непонимание.

— Зачем ты заходишь так далеко?

— Почему ты заходишь так далеко?

В последнее время ей уже не раз задавали этот вопрос. Тенесия вспомнила Эмили, которая говорила почти то же самое.

— …Потому что Грейс попросила меня об этом.

— И только ради этого ты готова заботиться о совершенно чужом человеке? Не знал, что тебе нравится изображать святую.

— Ты не представляешь, в каком отчаянии была Грейс. И если я могу хоть немного передать её чувства… я готова на всё.

— Ха.

Дитрих невольно усмехнулся.

— Какая самоотверженность. Лечь в постель с мужем своей подруги ради самой подруги. Не думал, что у тебя такие вкусы.

— Кажется, ты забыл. Теперь я твоя жена.

Тенесия даже не моргнула, несмотря на его резкий тон.

— Какими бы ни были наши отношения, в глазах всего мира ближайшие два года я — маркграфиня Хаберфельд. И я намерена соответствовать этому титулу.

— То есть ты готова переспать со мной?

— Если это необходимо.

Его потемневший взгляд медленно скользнул по её лицу.

Даже сейчас его дыхание оставалось неровным. Лишь когда луна зайдёт и красноватый свет исчезнет, он наконец освободится от этой муки.

— Что ты хочешь получить, идя на такое? Деньги? Почести?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь, госпожа Хаберфельд?

— Твоего внимания.

— …Что?

На мгновение он растерялся.

— Ты хочешь моей любви?

— Я не прошу о таком великом чувстве, как любовь.

Получив вторую жизнь с ограниченным сроком, она не хотела оставлять на его сердце ещё одну рану.

— Я лишь хочу, чтобы ты немного больше замечал меня. Если я поливаю цветы — чтобы ты поинтересовался, какие именно цветы я выращиваю. Если я пью чай с Арденом — чтобы спросил, о чём мы говорили.

Она хотела, чтобы благодаря ей он чаще оглядывался вокруг и позволял себе немного расслабиться. Чтобы, когда однажды Тенесия исчезнет, он не остался совершенно один.

— Я просто хочу, чтобы, глядя на меня, ты задавал не только вопрос «почему?», но и ещё хотя бы один.

Некоторое время Дитрих молчал.

Всего мгновение — и его взгляд, следуя за мерцанием её розовых глаз, остановился только на ней.

— Почему ты этого хочешь?

— Потому что ты мне нравишься.

— …Ты умеешь удивлять. И не один раз за день.

— Но это правда. Для меня, человека, чья жизнь была ограничена стенами дома, ты стал героем. Тем, кто оттолкнул родителей, отрезавших меня от мира, и открыл передо мной новый. Как я могу не испытывать к тебе чувств?

— Твой герой, между прочим, пытался оклеветать тебя и воспользоваться ситуацией.

— По крайней мере, сейчас он не лжёт.

Снова повисла тишина.

Когда ей показалось, что тяжесть его тела слегка ослабла, Дитрих осторожно коснулся её щеки. Его пальцы скользнули по коже так бережно, словно крылья бабочки.

Это прикосновение было настолько нежным и дорогим, что Тенесии пришлось сдержать желание прижаться к его ладони, как она делала раньше.

— Дитрих, я хочу, чтобы эти два года, которые нам предстоит провести вместе, оставили после себя хорошие воспоминания. Слишком жаль тратить это время только на ссоры.

— Тебе часто говорили, что ты бессовестная?

— Впервые слышу, но, пожалуй, это не так уж плохо.

Он тихо усмехнулся. Вскоре складка между его бровями вновь углубилась, но напряжение между ними заметно ослабло.

— Ты правда уверена, что с тобой всё будет в порядке?

— Мои чувства ничуть не изменились.

— …В таком случае, госпожа Хаберфельд.

Дитрих встретился с ней взглядом. Его суровые черты заметно смягчились.

— Позволишь мне быть с тобой не слишком деликатным? Возможно… будет немного грубо.

— Только… не до такой степени, чтобы я потом не смогла встать.

— Это уже что-то.

Он прикусил внутреннюю сторону щеки.

Физически и морально он давно достиг предела. И всё же его жена требовала от него терпения.

Но сейчас инициатива была в руках Тенесии. Стоило ей лишь оттолкнуть его, и он немедленно отступил бы.

— Постараюсь держать себя в руках.

На тыльной стороне его руки, сжимавшей мягкую кожу её стройного бедра, вздулись напряжённые вены.

Вот это была ночка.

Тенесия попыталась выпрямиться, но поясницу тут же потянуло, и ей пришлось снова согнуться.

Болела не только спина. Под одеждой кожа была покрыта следами его рук.

Впрочем, этого и следовало ожидать.

Вспомнив, как безжалостно Дитрих целовал и покусывал её грудь, Тенесия поджала губы. Именно поэтому сегодня на ней было платье с высоким воротом, застёгнутое до самой шеи.

Хотя следы скрывала ткань, ей всё ещё казалось, будто по телу до сих пор гуляет дрожь от его прикосновений.

Необычайно долгая ночь.

Её затуманенное сознание вновь и вновь прояснялось под его настойчивыми ласками. Даже когда она совсем выбивалась из сил, он продолжал нежно успокаивать её и снова притягивать к себе.

В его движениях было нечто первобытное — словно им двигал один лишь инстинкт.

Тенесия коснулась кончиков ушей.

Ей всё ещё чудилось горячее дыхание Дитриха.

Наверное, из-за того, что сегодня она оделась теплее обычного, но жар, вспыхнувший на щеках, никак не проходил.

— Господин велел вам сегодня отдохнуть.

Хелле недовольно надула губы.

— Я ведь не больна. Зачем такие меры?

— Господин несколько раз повторил, что мы должны особенно внимательно следить за тем, чтобы вы не переутомлялись, госпожа.

Хелле не могла скрыть улыбки, явно радуясь тому, что отношения между супругами заметно улучшились. Тенесия смущённо взглянула на неё, но решила не развеивать это заблуждение.

— Вы точно хорошо себя чувствуете?

— Да. Просто немного устала.

Она всего лишь проспала дольше обычного после того, как всю ночь заботилась о Дитрихе. В остальном с ней всё было в порядке.

— Кстати, нас и так достаточно. Зачем ещё приводить новую горничную? О чём только думает господин?

— Эмили! Что ты такое говоришь при госпоже?!

Испуганная Хелле тут же попыталась остановить Эмили.

С тех пор как Эмили согласилась сотрудничать с Тенесией, она всё чаще позволяла себе говорить то, что действительно думает. И для Хелле, не знавшей всей ситуации, это выглядело довольно дерзко.

— Это ведь ненадолго. Разве нет?

Тенесия с улыбкой наблюдала за их перепалкой.

— Ах, госпожа… Разумеется. Не беспокойтесь об этом.

— Комната для леди Рейнольд уже готова?

— Да, госпожа. Осталось только докупить несколько мелочей.

— Хотя всё зависит от того, понравится ли ей результат.

— Эмили!

Тенесия не выдержала и рассмеялась.

— Уверена, ей обязательно понравится.

Она мягко остановила Хелле, которая уже пыталась зажать Эмили рот.

— Ведь комнату готовили Хелле и Эмили. Я прекрасно знаю, какой у вас хороший вкус.

— Госпожа…

На лице Хелле отразилось растроганное выражение. Эмили демонстративно отвернулась, будто ей было всё равно, но вскоре молча занялась приготовлением угощения.

— Кстати, а где Арден?

— Сейчас у него урок фехтования, — ответила Эмили, которая утром проводила учителя.

— Не хотите прогуляться?

— Сегодня открывается большой рынок. Перед зимой там всегда особенно много редких товаров и развлечений. Будет на что посмотреть.

— Это своего рода репетиция зимнего фестиваля, — добавила Эмили. — Торговцы наблюдают за реакцией покупателей, чтобы решить, что выставлять во время самого праздника.

— А мы можем туда пойти?

— Нам всё равно нужно купить кое-что для леди Рейнольд, так что можно совместить приятное с полезным.

— Только обязательно оденьтесь потеплее. В последнее время ветер стал совсем холодным.

От заботливых слов с обеих сторон Тенесия невольно улыбнулась.

— Хорошо.

— Тогда, может, наденете меховое пальто, которое вам недавно подарил господин? Его как раз закончили и доставили вчера.

С помощью Эмили и Хелле Тенесия облачилась в пальто, которое оказалось теплее любой верхней одежды, что у неё когда-либо была.

Ей тут же вспомнились слова Дитриха о звере с настолько густым мехом, что до кожи почти невозможно добраться. Тенесия провела ладонью по мягкому ворсу, окутывавшему её плечи. Казалось, вместе с этим теплом она ощущала и его заботу.

— Вам невероятно идёт!

— Спасибо.

Тенесия улыбнулась, и в уголках её глаз заиграли тёплые искорки. От макушки до кончиков пальцев её наполняло щекочущее чувство счастья.

— Ого…

Улицы были переполнены людьми. Даже рыцари сопровождения почти терялись в толпе.

— Ни в коем случае не отходите от нас, госпожа.

Один из рыцарей говорил с напряжённым выражением лица. Судя по всему, в такой давке стоило быть особенно осторожными.

— Госпожа, посмотрите! Там человек извергает огонь прямо изо рта!

— Хелле, мы ведь…

— Да, пойдём посмотрим. Мне тоже интересно.

Хелле восторженно воскликнула, и Тенесия, остановив Эмили, которая собиралась её одёрнуть, с улыбкой согласилась. Такой выход в город случался нечасто, и ей хотелось, чтобы Хелле тоже смогла насладиться прогулкой. К тому же самой Тенесии было любопытно увидеть, как изменился город за последние пять лет.

— Этого хватит для покупок?

— Если брать только самое необходимое, то вполне.

К тому моменту они уже почти приобрели всё нужное.

И тут откуда-то издалека донёсся пронзительный крик, а людской поток вокруг заметно оживился.

— Ч-что происходит?

Хелле крепче прижала к груди свёртки и обеспокоенно огляделась.

— Не знаю. Я тоже слышу крики. Надеюсь, ничего серьёзного.

Но тревожные возгласы раздавались снова и снова. Испуганные люди и зеваки смешались, и улица быстро погрузилась в хаос.

— Мы проверим, что случилось, и сразу вернёмся. Пожалуйста, подождите здесь, госпожа.

Поскольку суматоха только усиливалась, двое рыцарей отправились разведать обстановку, оставив одного охранять их.

— Всё будет хорошо. Не волнуйтесь.

Тенесия мягко похлопала Эмили по руке, заметив, что та всё сильнее нервничает.

Оставшийся рыцарь поддержал её:

— Верно. Как только они выяснят, что произошло, всё быстро уладится.

— Д-да… наверное…

Эмили не сводила тревожного взгляда с направления, откуда доносился шум.

И в этот момент раздался оглушительный грохот, от которого задрожала земля, а в воздух взметнулись клубы густого дыма.

— Ч-что это?!

— Что это за звук?!

Среди охваченной паникой толпы послышались крики:

— Террористы!

Люди в ужасе бросились бежать в противоположную сторону.

Шумный рынок, ещё минуту назад наполненный смехом и разговорами, в одно мгновение превратился в место, полное криков и давки.

— А-а-а!

— Уйди с дороги! Не мешай!

Люди, ослеплённые страхом, не разбирали, кто перед ними. Мужчины и женщины, толкая друг друга, стремились лишь как можно скорее выбраться отсюда.

Место, где находилась Тенесия, не стало исключением. Испуганные люди пытались укрыться в ближайших зданиях, и удержаться на ногах становилось всё труднее.

— Госпожа!

Под напором толпы рыцаря сопровождения оттеснили в сторону. Он пытался пробраться обратно, но его фигура всё больше исчезала в людском потоке.

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Тенесия тайком призвала духа. Если понадобится, она собиралась воспользоваться своей силой, чтобы выбраться.

Но в тот же миг чья-то сильная рука крепко схватила её за руку.

— Не отходите от меня!

— А Хелле?

— Я тоже не знаю! Но с ней всё будет в порядке!

Эмили сжала её ладонь так крепко, словно поклялась больше никогда не выпускать её.

Толпа не редела. Устоять на ногах среди людских волн было почти невозможно.

— Эмили, давай зайдём в тот магазин и переждём там. Здесь слишком опасно.

Тенесия потянула её к ближайшей лавке. Эмили кивнула и поспешила следом.

— Ах!

Но в следующую секунду её оттеснили в сторону, и их руки разъединились.

— Эмили!

На лице Тенесии отразился ужас. Она уже собиралась послать Аниму защитить Эмили.

— Угх!

Но внезапно ей зажали рот и нос тканью.

Её рука дрогнула, и концентрация мгновенно рассеялась.

Тенесия отчаянно пыталась вырваться, но безуспешно. Задыхаясь, она невольно вдохнула пропитанный чем-то запах.

В ту же секунду мир закружился перед глазами.

Шум вокруг стал глухим. Она больше не ощущала толкающих её людей.

Ноги подкосились, но вместо того чтобы упасть, она оказалась в чьих-то руках.

— Госпожа…!

Где-то вдалеке прозвучал отчаянный голос Эмили.

Эмили…

Тенесия попыталась протянуть к ней руку, но сознание поглотила тьма.

Кап. Кап.

Ледяная влага, упавшая на щёки, вернула Тенесию в сознание.

— Мм…

Она рефлекторно попыталась потереть глаза, но рука дёрнулась и замерла. Ноги тоже не двигались.

Только тогда Тенесия поняла, что связана.

Значит, её всё-таки похитили.

Она тяжело вздохнула.

Не суметь призвать духа в такой решающий момент… Впервые она чувствовала себя настолько беспомощной.

С трудом приоткрыв тяжёлые веки, Тенесия тут же ощутила, как голову пронзила резкая боль. Зрение ещё не успело проясниться, а виски уже раскалывались. Не выдержав, она зажмурилась и свернулась клубком.

— …Госпожа! Госпожа!

— Э… Эмили?

Когда Тенесия наконец смогла открыть глаза, она увидела лежащую на полу Эмили. Её глаза были полны слёз.

— Госпожа! Вы в порядке?

— Эмили… Где мы?..

Новая волна боли прокатилась по голове, словно кто-то сжимал её в тисках. Тенесия поморщилась и, преодолевая дурноту, огляделась.

— Вы точно в порядке? У вас что-нибудь болит?

— Нет… Просто немного кружится голова.

— Честно говоря, я так испугалась. Вы так долго не приходили в себя…

— Со мной всё нормально, но…

Когда её зрение окончательно прояснилось, Тенесия осеклась.

— Эмили… твоё лицо…

— Со мной всё в порядке.

— У тебя кровь!

— Всего лишь царапина.

Хотя Эмили говорила уверенно, Тенесия не могла отвести взгляд от раны на её лбу.

Последнее, что она помнила, — как их руки разъединились в толпе.

И всё же Эмили оказалась здесь.

Значит, она пошла за ней.

Тенесия несколько раз открывала рот, но так ничего и не сказала, лишь крепко прикусила губу.

— Лучше скажите, вам стало легче? Я столько раз просила не оставлять вас на холодном полу, но меня никто не слушал…

— Ах…

Тенесия наконец прислушалась к своему телу.

Её мучил жар.

Пока она была без сознания, с неё сняли меховое пальто и бросили на холодный пол. Похоже, холод успел пробрать её до костей.

Стоило ей это осознать, как по телу тут же пробежала дрожь.

— Пока я могу терпеть.

Она попыталась сказать это как можно спокойнее, стараясь не показывать, как её знобит.

— Но кто вообще мог сделать такое?..

Скрип.

В этот момент, словно дождавшись подходящего момента, дверь со скрипом отворилась.

В поле зрения Тенесии появились длинные мужские ноги.

— Проснулась.

Голос прозвучал так, будто его обладатель был хорошо с ней знаком.

Лицо мужчины было ей незнакомо.

Но тело узнало его раньше, чем разум.

Она невольно напряглась.

— …Брат.

— Я уже начал беспокоиться, что ты будешь спать вечно, как обычно дома.

Её старший брат, Теобальд, криво усмехнулся.

— Разве ты не должен сейчас прилежно учиться в академии? Что ты делаешь в Хаберфельде?

— Ты, бесполезная пиявка, которая умеет только тратить чужие деньги. Пока меня не было, ты успела натворить дел.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Не понимаешь?

Он присел на корточки и грубо схватил Тенесию за подбородок.

— Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти из-за тебя?

Его пальцы сжались сильнее.

Казалось, челюсть вот-вот треснет.

— Из-за тебя мне урезали содержание!

— Это не имеет ко мне никакого отношения.

— Не имеет? Ты думала, можешь перевернуть весь дом вверх дном, а потом спокойно сбежать, Тенесия?

Шлёп!

От пощёчины щёку обожгло болью.

Тенесия инстинктивно дёрнулась, чтобы коснуться лица, но остановилась. Стоило ей пошевелиться, как верёвки ещё сильнее впились в кожу.

— С тех пор как я вышла замуж, я ничего не знаю о делах семьи. Если что-то пошло не так, значит, отец и мать сами допустили ошибку.

— О, Тенесия. Даже находясь в академии, я прекрасно слышал обо всём.

Теобальд усмехнулся.

— Ты же знаешь, как мать предана нам. Даже ты, которая только и делает, что лежит в постели, не могла этого не заметить.

— Значит, ты решил свалить всю вину на меня?

— Это действительно твоя вина.

Его голос прозвучал твёрдо и без тени сомнения.

— Потому что без денег даже дружба, которую я с таким трудом выстраивал, вот-вот рассыплется. Ты хоть представляешь, сколько усилий мне стоило завести эти связи?

— Если дружба держится только на деньгах, значит, она и стоит ровно столько. Всё остальное зависит уже от тебя, брат.

— Замолчи! Что ты вообще знаешь о жизни в академии?!

Не в силах сдержать гнев, Теобальд вскинул руку. В этот момент он был точной копией их отца и матери.

Тенесия крепко зажмурилась, готовясь к удару.

— Не смейте трогать госпожу!

— Если хочешь жить, закрой рот и сиди тихо!

Но ярость Теобальда обрушилась не на неё.

Удар!

— А-а!

Тенесия в ужасе распахнула глаза.

Теобальд с силой ударил Эмили ногой в живот.

— Эмили!

Эмили согнулась пополам, задыхаясь от боли. На её одежде отчётливо отпечатался след подошвы.

Тенесия могла бы стерпеть пощёчину или две, если бы это касалось только её.

Но она не могла позволить, чтобы из-за неё страдали другие.

Стиснув зубы, она резко подняла голову.

— Не смейте трогать Эмили!

— А разве это не твоя вина? Ты совсем не умеешь воспитывать прислугу. Какая дерзость — перебивать разговор!

Теобальд снова высоко занёс ногу.

Эмили зажмурилась и свернулась, в ужасе ожидая нового удара.

Тенесия больше не могла бездействовать.

— Нимфа!

— Что за… Кх!

Перед Теобальдом внезапно возникли капли воды.

В следующее мгновение его голову заключила водяная сфера.

Он в панике схватился за лицо, пытаясь сорвать воду, но пальцы лишь беспомощно проходили сквозь неё.

— Кх…!

Воздуха становилось всё меньше.

— Эмили!

Тенесия, разрезав верёвки с помощью Анимы, тут же подползла к служанке.

— Г-госпожа?..

— Потерпи немного. Сейчас я тебя освобожу.

Она быстро развязала верёвки на её руках и ногах.

Эмили, ошеломлённо глядя на Теобальда, дрожащим пальцем указала на него.

— Госпожа… Что это за сила?..

— Сейчас не время объяснять. Нужно немедленно уходить!

— Д-да! Конечно!

Тенесия приказала Нимфе отпустить Теобальда, когда тот потеряет сознание.

Некоторое время он не придёт в себя, но оставаться здесь было слишком опасно.

Похоже, похитители даже не подумали, что пленницы смогут освободиться.

Дверь склада оказалась не заперта.

Редкая беспечность Теобальда сыграла им на руку.

Оказавшись снаружи, они увидели лишь пустырь.

Видимо, их привезли в безлюдное место, пока Тенесия была без сознания.

— Госпожа! Там лошадь!

В ту сторону, куда указала Эмили, действительно стояла привязанная к повозке лошадь.

Повозкой воспользоваться они не смогут, но верхом выбраться отсюда будет гораздо быстрее.

Даже без седла это лучше, чем идти пешком.

— Госпожа, осторожно!

Стоило Тенесии сделать шаг, как раздался пронзительный крик.

Инстинктивно она окутала себя Анимой.

В ту же секунду что-то полоснуло её по щеке.

— Госпожа!

Щёку обожгло резкой болью.

Лишь тогда Тенесия поняла, что её задел клинок.

Если бы не Анима, меч глубоко рассёк бы кожу и оставил неизгладимый шрам.

— А-а-а!

— Эмили!

Пока Тенесия оцепенело смотрела на неожиданное нападение, кто-то подкрался сзади и схватил Эмили.

Та отчаянно вырывалась, но силы были неравны.

Тенесия попыталась использовать духа, чтобы помочь ей, но противники опередили её.

— Отпусти…!

— Лучше не сопротивляйся. Граф Вайгелин велел не калечить твоё тело.

— Угх…!

— Особенно не оставлять шрамов.

Словно она была всего лишь товаром.

От жара и боли Тенесии становилось всё труднее сосредоточиться.

Тело ослабло от лихорадки, и сопротивляться становилось почти невозможно.

Граф Вайгелин…

Она и не сомневалась, что за этим стоит не один Теобальд.

Но даже представить не могла, что он вступит в сговор с графом Вайгелином.

— Сначала заткните ей рот! Похоже, она использует какую-то странную магию!

Когда вперёд шагнул и пришедший в себя Теобальд, положение стало ещё хуже.

Один из мужчин тут же зажал Тенесии рот.

Она бросила на него полный ненависти взгляд.

В это время Теобальд подошёл к Эмили.

— Как ты посмела так обращаться со мной?

— Ммф!

Приглушённый крик сорвался с губ Тенесии.

После удара в живот Эмили пошатнулась и рухнула на землю.

Увидев, как её бесчувственное тело грубо бросили на землю, Тенесия вырвалась из руки, закрывавшей ей рот, и отчаянно закричала:

— Пожалуйста, остановитесь! Не трогайте больше невинных людей. Делайте со мной всё, что хотите!

— Похоже, наконец-то ты готова меня выслушать.

Теобальд медленно растянул губы в жуткой улыбке.

Теобальд отошёл от Эмили.

Бедная девушка уже не могла даже закричать — лишь тяжело и прерывисто дышала.

— Знаешь, Тенесия.

Шаг.

Ещё один.

С каждым его приближением страх всё сильнее сжимал ей горло.

— Если бы ты с самого начала вела себя послушно, до этого бы не дошло.

Он достал из внутреннего кармана короткий деревянный футляр. Сняв крышку, Теобальд вынул тонкий острый клинок, блеснувший в тусклом свете.

— Хотя, если подумать… возможно, так даже лучше.

— Угх!

— Если я прямо сейчас отправлю тебя к графу Вайгелину, он наверняка закроет мой долг.

Теобальд грубо схватил Тенесию за волосы и заставил поднять голову.

От резкой боли в коже головы её лицо исказилось.

— Только не говори… что ты снова занял у него деньги.

— Это всё из-за тебя! Из-за того, что мне перекрыли содержание!

Шлёп!

Её голова резко дёрнулась в сторону.

На бледной щеке, сквозь которую просвечивали тонкие сосуды, мгновенно проступил ярко-красный след, и вскоре кожа начала опухать.

— Разве граф не приказал не оставлять на ней никаких следов?

— От такого удара даже царапины не останется.

Он коротко усмехнулся.

Похоже, люди, помогавшие ему, были рыцарями, подосланными графом Вайгелином.

— К тому же я занял деньги без ведома отца, так что другого выхода у меня нет. Всё это произошло из-за тебя, значит, ты и должна взять ответственность на себя. Разве не так?

Тенесия едва сдержала горькую усмешку.

Он ничего не знал.

С тех пор как их отец начал брать деньги в долг, он ни разу не смог полностью расплатиться.

— Ты займёшь моё место у графа Вайгелина.

— …Если Дитрих узнает, он этого так не оставит.

— До Дитриха дело даже не дойдёт. Все будут считать, что бедная маркиза погибла в результате несчастного случая.

Он усмехнулся и приставил нож к её шее.

— На тебя напали разбойники, а твоё слабое здоровье не выдержало потрясения. Вот и вся история.

— Остановись. Ещё не поздно, брат.

— Ха-ха. О чём ты говоришь, Тенесия? Пока не поздно только тебе отправиться к графу Вайгелину.

Тенесия молча смотрела ему в глаза.

Он был не один.

Каждое действие нужно было продумывать.

Теобальд, ослеплённый ощущением собственного успеха, становился всё самоувереннее. Нужно было лишь дождаться момента, когда он ослабит бдительность.

— Брат… мы же семья.

— Ах, не беспокойся. К счастью, граф Вайгелин собирается запереть тебя в башне и держать там до конца жизни.

Слово «к счастью» прозвучало особенно отвратительно.

Он медленно отвёл нож от её шеи.

— А что касается тела… если сжечь его дотла, кто сможет определить, чьё оно? Разве что по украшениям.

— Брат, прошу тебя. Не делай этого.

— Видишь? Если бы ты сразу вышла замуж за графа Вайгелина, ничего этого не случилось бы.

Он опустил взгляд, будто искренне сожалел.

— Мне самому неприятно поднимать руку на родную сестру. Жаль, что всё дошло до этого.

Теобальд перевернул нож рукоятью вперёд.

Тупой конец был направлен прямо ей под солнечное сплетение.

— Хорошая новость в том, что, когда ты откроешь глаза, меня уже не будет рядом.

Он высоко занёс руку.

— Мы больше никогда не увидимся. Прощай, Тенесия.

Но договорить он не успел.

— Кх!

Один из головорезов вдруг захрипел и рухнул на землю.

Он больше не поднялся.

Всё произошло в одно мгновение.

— Ч-что происходит?!

— Смотрите по сторонам! Здесь кто-то есть!

Охваченные паникой, мужчины выхватили оружие.

Даже тот, кто удерживал Тенесию, отпустил её и схватился за меч.

— Ты, иди сюда!

Теобальд грубо дёрнул её за запястье.

С такой силой, будто хотел сломать руку.

Тенесия, не сопротивляясь, позволила утащить себя.

Вокруг звенела ночная тишина, нарушаемая лишь стрекотом насекомых.

На ладонях людей, сжимавших мечи, выступил пот.

Они были готовы защищаться.

Но для этого нужно было хотя бы видеть врага.

А впереди была лишь густая, непроглядная тьма.

— Где он, чёрт возьми?!

Они впустую теряли все возможности для атаки. Противник, возможно, и был осторожен, но бандит не мог избавиться от ощущения, что с ними просто играют.

Чирк, чирк — насекомые стрекотали среди шороха сухой травы под ногами. Они обострили чувства до предела, но так ничего и не ощущали.

— Ке… кха…

— Туда!

Ещё один предсмертный крик разорвал тишину, и они резко, слаженно двинулись вперёд.

Но противник оказался слишком силён.

— В приоритете — не допустить вреда заложнице.

В тот же момент из темноты прозвучал низкий приказ, и один за другим начали появляться люди с мечами.

Это были рыцари.

Их движения были безупречно скоординированы — совершенно другого уровня, чем у рыцарей графа Вайгелина.

Это был опыт людей, которые не тренировались «для вида», а выживали в реальных боях на границе. Они отличались от тех, кто всю жизнь спокойно жил в столице.

В одно мгновение те, кто до этого расправлялся с бандитами, полностью перехватили ситуацию.

В кромешной темноте кто-то подошёл к ней и тяжело выдохнул.

— Н-не подходи ближе! Ещё шаг — и я перережу эту женщину, Тенесию!

Теобальд в панике метался с ножом у её тела. Каждый взмах лезвия сверкал прямо перед её глазами.

Но несмотря на его угрозы, человек напротив не остановился. Он медленно вышел из тени туда, где лунный свет ещё не скрывался.

— Дитрих!

— К-как ты вообще узнал…

— Узнал?

Дитрих усмехнулся.

Но в его лице не было ни капли улыбки.

— Вы ведь специально устроили такой шум, чтобы я пришёл. А после этого — настолько небрежно всё организовать и думать, что я не найду вас. Забавно.

— Маркиз…

Один из рыцарей, обыскивавших тела, подошёл к Дитриху с чем-то в руках.

— Как и ожидалось, это рыцари графа Вайгелина. Вот доказательство.

— Н-не может быть… я ведь… всё идеально…

— Ты правда думал, что всё, что происходит на моей территории, не дойдёт до моих ушей?

— И-ик!

Почувствовав опасность, Теобальд резко толкнул Тенесию от себя.

— Н-не подходи ближе!

— Тенесия!

Дитрих резко повернул голову к упавшей Тенесии.

А Теобальд тем временем попытался сбежать.

Но территория уже была полностью окружена рыцарями Дитриха. В панике он споткнулся и был схвачен ещё до того, как успел сделать несколько шагов.

— Ты в порядке?

— Да… я в порядке…

— Твоя щека…

Теперь, когда тьма больше не скрывала её, стало видно ярко-красный, опухший след удара.

Лицо Дитриха мгновенно потемнело.

— А… всё нормально, если обработать…

Он осторожно коснулся её щеки, когда она попыталась улыбнуться.

Палец медленно провёл по ране — предельно аккуратно.

— Угх! О-отпусти! Отпусти меня!

Крики Теобальда глухо звучали где-то в стороне.

Но взгляд Дитриха был полностью сосредоточен на Тенесии.

— Ах…

Когда его пальцы коснулись области рядом с раной, она невольно вздрогнула.

Он медленно провёл по щеке снова и снова — словно стирая следы того, что кто-то посмел к ней прикоснуться.

Боль тупо пульсировала по коже.

— Д… Дитрих…

Глядя на его лицо, Тенесия невольно задрожала.

Эта жажда убийства была направлена не на неё — и от этого становилось ещё страшнее.

— Подожди немного…

Он снял свой плащ и накинул ей на плечи.

— Я скоро вернусь.

Она даже не успела ничего сказать.

Дитрих уже направился к Теобальду, которого держали на земле.

— Н-не подходи ближе!

Резким движением он поднял Теобальда и дёрнул за ворот прямо к себе.

— Кха!

Тот задыхался и вырывался, но хватка была как железо.

— Признаю, я удивлён. Не думал, что ты настолько безмозглый, что решишь похитить Тенесию.

— М-маркиз…

— Я думал, ты ограничишься вымогательством денег. Но ты ещё и связался с графом Вайгелином. Смело.

Его выражение медленно стало жёстким.

Улыбка исчезла.

И перед ними стояло чистое, холодное бешенство.

— Похоже, ты просто очень хочешь умереть.

Теобальд задрожал.

— Я… я… это… я…

— Будь готов заплатить за это, молодой господин.

— Простите! Один раз… пожалуйста, простите меня! Ради Тенесии…

Его слова оборвались.

Глухой удар разнёсся по лесу.

— Кха-ха!..

Даже в туманных воспоминаниях Тенесии Теобальд никогда не умел толком обращаться с мечом. К тому же мать растила его как драгоценное сокровище, оберегая от любых невзгод — он рос в тепличных условиях и понятия не имел, что такое настоящий бой.

Теобальд даже не попытался защититься. Удар Дитриха пришелся прямо в цель, и все его тело содрогнулось от мощного выпада.

— Прости, прости меня! Я ошибся!..

Но Дитрих не собирался давать ему передышку. Его беспощадные кулаки раз за разом обрушивались на лицо Теобальда.

— Угх! Кха-хек!..

После этой односторонней жестокой трепки Теобальд отлетел в сторону, пролетев прямо мимо Тенесии, и рухнул на землю вдалеке.

Дитрих с абсолютно непроницаемым лицом направился к человеку, который теперь отчаянно и жалко уползал, пытаясь спасти свою жизнь.

— Х-хик! Пожалуйста! Я совершил ошибку! Прошу, просто пощади меня… Кха-хек!

Дитрих наступил на Теобальда с предельной, леденящей душу жестокостью. В его движениях не было ни капли жалости.

По лесу разносились лишь глухие, тяжелые звуки ударов.

— Дитрих! Прекрати! Остановись! Ты же убьешь его!

Тенесия с трудом потащила вперед свое тяжелое, словно налитое свинцом тело. Ноги слушались хуже обычного, но она все же сумела как-то дотянуться до Дитриха и обхватить его за талию.

— Продолжать это бессмысленно…

— Почему?

Он обернулся, и в тот же миг, как их взгляды встретились, Тенесия оцепенела.

Она знала этот взгляд.

— Почему я должен остановиться?

И она прекрасно понимала, какой зловещий смысл кроется в этом пугающем цвете.

— Разве он не причинил тебе боль?

С каких пор?

Цвет его зрачков изменился. Иссиня-черные глаза, на которые она смотрела еще мгновение назад, исчезли — теперь на Тенесию глядел взор, налитый кровью.

Они не были полностью окрашены лунным светом. Но то, что они стали другими, пугающе отличались от прежних, оставалось неоспоримым фактом.

Его чувства обострились до предела, фиксируя малейшее движение вокруг.

— Он похитил тебя и даже ранил.

Удар.

— И это все? Он ведь еще пытался продать тебя графу Вейгелину.

Удар. С каждым словом он продолжал пинать Теобальда, глядя на него абсолютно безэмоциональными глазами.

— И ты все еще думаешь, что я должен остановиться?

— Я не собираюсь прощать брата.

— Тогда почему?

— Если ты в порядке, и никто вокруг нас не пострадал, то пускай его судит закон. Этого достаточно.

— Закон. Хорошо.

Его глаза вспыхнули ярко-красным огнем.

— Но разве твоя семья — не те самые люди, которых этот закон никогда не устраивал? Я уже со счета сбился, сколько раз это повторялось.

— …Я знаю.

— Тогда…

— Но даже если его и нужно проучить, это сделаю я, а не ты. Если речь идет о том, чтобы выместить злость за мои раны, то это моя забота.

Тенесия мельком взглянула на Теобальда, зажатого в тиски. Половина его лица уже превратилась в кровавое месиво.

Она не испытывала к нему внезапного сострадания. Просто нельзя было допустить, чтобы он погиб здесь от рук Дитриха — вот и все.

Точно так же, как Теобальд когда-то относился к Тенесии как к пустому месту, ее забота на этом заканчивалась. Он не стоил того, чтобы тратить на него лишние мысли.

— Так что давай остановимся на этом. Я беспокоюсь о тебе сильнее, чем о брате.

— Ты беспокоишься обо мне?

— Дитрих, которого я знаю, не стал бы первым распускать руки, словно уличный разбойник с большой дороги.

— …….

Он несколько раз мотнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение, а затем резко замер.

Дитрих медленно опустил руку. Теобальд неподвижно лежал у его ног. Судя по едва заметно вздымающейся груди, он просто потерял сознание.

— Значит, это был не я… — рассеянно пробормотал Дитрих, будто осознав что-то. — Возможно, твоя правда.

— Дитрих.

— Я не знаю, как сейчас объясниться. Это первый раз, когда мне удалось сохранить рассудок, несмотря на то, что взошла красная луна.

Он слегка повел кистью руки, словно проверяя свои ощущения.

— Хотя, не знаю, можно ли назвать это рассудком.

Выражение его лица было абсолютно нечитаемым. Из-под подрагивающих бровей на нее все еще смотрели красные зрачки.

В отличие от своего обычного состояния, он дышал прерывисто, часто и поверхностно.

— Все звучит слишком громко. Шум вокруг. Даже твой пульс.

Дитрих протянул руку и потянул ее за предплечье. Движение казалось легким, но хватка была железной.

— Вот насколько это громко.

Вблизи его зрачки отливали чуждым, пугающим блеском. В этом лесу, где единственным источником света была луна, его глаза горели остро и хищно, словно у дикого зверя.

Инстинктивно у нее перехватило дыхание. Подавив ощущение, будто она оказалась один на один с диким зверем, Тенесия заговорила:

— …Ты спас меня. Спасибо тебе.

— Вот как.

— Да. Мой брат действительно натворил дел. Но ты не смог бы так быстро отыскать это глухое место, если бы не твои обострившиеся чувства.

Она услышала, как он шумно выдохнул сквозь зубы.

— Возможно, ты права.

— Как ты узнал об этом месте?

— Там были метки. Довольно редкие, но вместе с другими следами они помогли мне сориентироваться.

«Должно быть, это дело рук Эмили», — подумала Тенесия. Сама она была без сознания все то время, пока ее везли сюда.

— Тенесия.

— Да?

— Подойди ближе.

Она послушно обвила руками шею Дитриха. Его частое, прерывистое дыхание обжигало грудь, к которой он прижимался.

С тихим стоном он зарылся лицом в шею Тенесии, крепко и надежно обняв ее своими сильными руками.

По его лихорадочным вздохам было заметно, каких трудов ему стоит удерживать контроль над разумом. Вместо лишних слов Тенесия обняла его еще крепче, втайне делясь с ним своими силами.

— Только теперь я прихожу в себя. Поведение, вполне достойное безумца, — он горько усмехнулся. — Честно говоря, если бы не ты, я бы окончательно потерял рассудок.

— Тебе теперь немного лучше?

— …Да, — тихо ответил он, не переставая ласково прижиматься губами к нежной коже у ее воротника. — Как же хорошо, что ты жива и сейчас рядом со мной.

— …Дитрих, мы все еще на улице.

— Разве ты не знаешь, что это самое лучшее лекарство?

Это было правдой. Но даже понимая это, Тенесия не могла скрыть смущения. Наверное, виной тому были рыцари, которые тактично отвернулись и вовсю притворялись, будто ничего не замечают — неловкость никак не проходила.

— Если тебе неприятно, я прекращу.

Однако его руки, вопреки словам, сжимали её с небывалой жадностью. Тенесия вспыхнула и сердито посмотрела на него.

— Что ты планируешь делать с моим братом?

— Я должен поступить так, как пожелаешь ты. Иначе жена снова будет меня ругать.

Губы Тенесии тронула слабая улыбка.

— Я рада, что тебе хватило на это благоразумия.

— Мне тоже не улыбается выслушивать нотации дважды.

— Тогда, может, вернемся домой? Кажется, меня уже давно знобит…

— Тенесия?

Может, дело было в том, что она наконец успокоилась, убедившись, что луна не поглотила его разум? Но забытая до этого момента боль начала медленно возвращаться.

Все началось с пульсирующей боли в лодыжке, на которую она опиралась, а затем по телу побежал колючий холод. Не осталось ни единого места, которое бы не ломило.

Тут и гадать было нечего. Ее тело, явно подававшее тревожные сигналы, уже давно работало на пределе.

Несмотря на ночную темноту, перед глазами все побелело, и она закрыла глаза.

— Тенесия? Тенесия!

Встревоженный крик Дитриха стал последним, что она услышала перед тем, как ее сознание погрузилось в глубокую трясину.

— За подстрекательство к убийству супруги маркграфа молодой господин Теобальд Бланшетт приговаривается к смертной казни.

Как только приговор был оглашен, Тенесия поднялась со своего места. Позади раздались отчаянные, похожие на истошные вопли крики ее семьи, но она даже не обернулась.

— Я же просил тебя не ходить пешком.

— Дитрих.

Он, как ей думалось, отошел лишь на минуту, но уже вернулся и теперь смотрел на Тенесию, нахмурив брови.

— Одним из условий твоего присутствия здесь было то, что ты будешь как можно меньше утомляться. Ты забыла?

— Но я не хотела устраивать там непристойное зрелище.

— Какое еще непристойное зрелище? — добавил Дитрих с полным недоумением. — Если обычные объятия с собственной женой могут вызвать скандал, то мне стоит серьезно проверить, как управляется эта страна.

— Я хотела выйти на собственных ногах.

— Даже ценой того, что твои раны воспалятся?

Он легко подхватил Тенесию на руки. Она лишь вздохнула и обняла его за шею. К счастью, зевак, пришедших посмотреть на вынесение столь беспрецедентного приговора, было немного.

— У тебя еще даже отеки с щек полностью не сошли, а ты нацепила эту вуаль. Не пора ли уже признать, что вы больны, госпожа Хаберфельд?

— Разве я не выгляжу безупречно? Мне кажется, Хелла отлично поработала над макияжем.

Возражая ему, Тенесия невольно вспомнила тот момент, когда впервые открыла глаза после случившегося.

Первое, что она тогда увидела сквозь размытую пелену — это заплаканное лицо Хеллы с опухшими глазами.

— Х-Хелла?..

— Госпожа!

В руке, которая крепко сжала ее ладонь, отчетливо чувствовались и пережитый страх, и огромное облегчение.

— Госпожа, я так боялась, что вы больше не очнетесь…

— Хелла…

Она попыталась протянуть руку, чтобы успокоить ее и сказать, что все в порядке, но замерла от резкой боли.

— Пожалуйста, не двигайтесь. Доктор сказал, что вам нужен абсолютный покой.

Тенесии казалось, что она отделалась лишь синяками от сильной тряски, но, судя по всему, у нее был еще и вывих. Она вздохнула и оглядела комнату.

Кроме Хеллы, человека, который обязательно должен был находиться здесь, нигде не было видно. Тенесия удивленно наклонила голову и спросила:

— А где Эмили?

В то же мгновение лицо Хеллы испуганно окаменело.

— Хелла?

Услышав свое имя, Хелла поспешно расправила лицо, стерев испуг, и выдавила из себя искусственную улыбку.

— Эмили поправляется, госпожа.

— По твоему лицу этого не скажешь.

— Ах, это…

— Эмили ведь не страдает от какой-нибудь скрытой болезни, верно? Из-за травм, которые она получила от моего брата, когда пыталась защитить меня.

— Нет, госпожа, дело не в этом.

Хелла быстро замотала головой.

— Благодаря милости маркграфа она получила надлежащее лечение. Можете об этом не беспокоиться.

Тенесия с облегчением прижала руку к груди.

Образ Эмили, принимающей удары вместо нее, все еще стоял перед глазами. Служанка пострадала и оказалась втянута в похищение лишь из-за своей никчемной хозяйки. Тенесия чувствовала острую необходимость не просто оплатить лечение, но и щедро компенсировать ей этот кошмар.

— Однако… Вчера Эмили сказала, что увольняется и больше не будет вашей горничной.

— Что? О чем ты вообще говоришь?

— Я… я и сама не знаю причину, она мне так ничего толком и не объяснила, — с огорчением произнесла Хелла. — Даже когда я предложила ей взять временный отпуск, ведь ей сейчас тяжело двигаться из-за травм… она и слушать ничего не хотела.

— Где сейчас Эмили?

— Вчера она взяла отпуск и уехала, сказала, что хочет навестить семью.

— Ах…

Лицо Тенесии, которая еще секунду назад была готова вскочить с постели и бежать к ней, вытянулось от разочарования.

Она увольняется.

Неужели даже то клятвенное обещание верой и правдой служить ей два года было лишь убедительной ложью? Впрочем, вспоминая вчерашние события, Тенесия могла ее понять.

«…Я оказалась слишком проблемной хозяйкой?»

Наверное, Эмили решила, что служить ей — сплошное мучение. То, что происходило с Тенесией в последние дни, никак нельзя было назвать нормальной жизнью.

К тому же, раз опасность затронула и ее подчиненную, Эмили вполне резонно могла захотеть оказаться от всего этого как можно дальше.

А ведь Тенесии казалось, что они наконец-то начали ладить. Она сглотнула горький ком разочарования.

Сейчас она была не в том положении, чтобы вести себя как капризный ребенок и требовать от Эмили остаться.

Тенесия осторожно коснулась повязки на щеке. Она еще не проверяла, но, судя по ноющей боли в правой руке, та тоже была забинтована.

Причина была очевидна.

Кому захочется прислуживать хозяйке, которая через день оказывается прикованной к постели? Это просто утомительно.

— Она не говорила, когда вернется?

— Ну… — Хелла замялась, а затем медленно продолжила: — На самом деле, Эмили раньше никогда не брала выходных. И раз уж она ушла в отпуск, то накопленных дней ей с лихвой хватит на целый месяц.

— Вот как…

Тенесия тихо сжала руки в кулаки. Она решила во что бы то ни стало набраться сил к тому времени, как Эмили вернется.

Когда она станет хозяйкой, за которую не придется краснеть, она снова предложит Эмили стать ее горничной…

— Тенесия.

Глубокий голос над самым ухом вырвал ее из глубоких раздумий.

— О чем ты так напряженно думаешь?

— Ах.

Только сейчас Тенесия осознала, что до сих пор находится на руках у Дитриха, и густо покраснела.

Сколько бы она ни пыталась вырваться, он и не думал отпускать ее, поэтому ей оставалось лишь смиренно вздохнуть.

— Да так, просто вспомнила об Эмили.

— Твоей горничной?

— Да. Я хотела поблагодарить ее после того случая, но она ушла в отпуск, поэтому мы никак не можем увидеться.

— Она пренебрегает своими обязанностями?

— Конечно, нет. Эмили — очень толковая девушка. Она просто в отпуске.

Тенесия принялась теребить пальцы рук, скромно сложенных на коленях.

— Мне нужно сказать ей спасибо… но мы все время разминаемся, вот я и думаю об этом постоянно.

— Значит, вы и дальше собираетесь думать о ком-то другом, находясь рядом со мной, госпожа Хаберфельд?

Тенесия ошарашенно посмотрела на Дитриха.

— Она не «кто-то другой», она ваша служащая.

— Это одно и то же.

Пока она отмахивалась от его нелепого заявления, сверху на них полился теплый солнечный свет. Но в то же мгновение резкий порыв ледяного ветра забрался прямо за воротник.

Дитрих ловко поправил ей воротник. То, как виртуозно он завязал узел одной рукой, казалось какой-то странной привычкой.

— Будь осторожна. Будет ужасно, если в таком состоянии ты еще и простудишься.

— Спасибо…

Дон. Дон.

В этот момент зазвонил колокол, возвещая об окончании судебного заседания. Совсем скоро толпа зевак, наблюдавшая за процессом, хлынет из дверей, из которых они только что вышли.

Нужно было уходить, пока не началась давка. Тенесия понимала это, но все равно не могла отвести взгляд от здания суда.

— Переживаешь?

Отрицать было бессмысленно, все было написано у нее на лице. Тенесия тихо кивнула.

Ей казалось, что она до сих пор слышит перешептывания толпы.

— …Мои младшие найдут в себе силы окончить академию, верно? С ними все будет в порядке?

— Да. Хоть они и получат свои дипломы как простолюдины, а не дворяне.

Эти дети всю жизнь прожили как аристократы, пусть их семья и носила скромный титул баронов. И мысль о том, что они в одночасье скатились до положения обычных простолюдинов, наверняка казалась им самым страшным кошмаром.

Но ни Тенесия, ни Дитрих не собирались им помогать. Барон Бланшетт был лишен своего титула.

Госпожа Бланшетт остаток дней проведет в уединенном монастыре на далеком острове, коротая время в молитвах и искуплении грехов, а дата казни их старшего сына уже была назначена.

Пока эти дети носят фамилию Бланшетт, им больше никогда не вернуть себе дворянское имя.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я намерен взять их под свое обеспечение. Они всю оставшуюся жизнь проживут под именем Хаберфельд, так что для них не может быть чести больше, чем эта.

Иными словами, это означало, что они до конца своих дней будут оставаться под его бдительным присмотром. Такова была пожизненная расплата за бесконечные бесчинства Бланшеттов, на которые он прежде закрывал глаза из милосердия.

Пока Дитрих говорил это со спокойным лицом, в его глазах промелькнула тень мимолетной жестокости.

Сами того не заметив, они дошли до ожидавшего их экипажа. Дитрих помог Тенесии сесть первой, после чего поднялся в карету сам.

Прежде чем вокруг здания суда поднялась суматоха, они успели благополучно уехать.

Тенесия перевела взгляд на окно.

Она лишилась своей девичьей фамилии, но, к собственному удивлению, не почувствовала ничего, кроме безразличия. Напротив, в душе разлилось приятное чувство облегчения.

Возможно, именно это испытывала и «настоящая» Тенесия. Она отвернулась от окна и посмотрела на сидящего напротив мужа.

— Мои младшие ни в чем не виноваты. Раз они останутся живы, то мне этого вполне достаточно.

— Ты слишком мягкосердечна.

— …Они ведь моя семья.

— По мне, так они хуже чужаков.

Вместо ответа она лишь слабо улыбнулась, решив прекратить этот разговор.

В ее сердце не осталось ни злости, ни обиды, ни ненависти. Она просто надеялась больше никогда с ними не встречаться.

— Теперь все позади. Абсолютно все.

— Да.

— Даже если мы разведемся, меня больше некому будет удерживать… Кто бы мог подумать, что вырваться на свободу окажется так просто.

В этот момент Дитрих резко замолчал.

Сбитая с толку этой неестественной паузой, она удивленно наклонила голову:

— Дитрих?

— Пожалуй, мне стоит спросить тебя об этом прямо сейчас.

— О чем?

— Что ты планируешь делать после развода? Имущество барона конфисковано. Дом, в котором вы жили, скоро перейдет в чужие руки, и его перестроят.

— …Это правда.

Тенесия подперла щеку рукой.

Она толком не задумывалась о том, что будет делать после развода. С самого начала эта ее вторая жизнь была лишь временной, строго ограниченной отсрочкой.

Если бы время позволило, ей хотелось бы еще хоть раз повидаться с семьей Грейс. Но кроме этого, никаких планов у нее не было.

И все же, если ей действительно будет отпущено полноценное будущее…

— …Я бы хотела.

— Чего именно?

Она вспомнила бескрайние, залитые солнцем поля, которые видела когда-то давно. То чистое восхищение, которое она испытывала, глядя на хрупкие чудеса природы и дикорастущие травы.

Вспомнила ветер, нежно ласкавший ее щеки, и солнечные лучи, от которых ее бледная кожа становилась румяной. И даже сочные травинки, скользившие сквозь пальцы.

Ей вдруг до боли захотелось снова увидеть эту картину.

Как было бы прекрасно узреть все это своими собственными глазами еще раз.

— Когда я останусь одна… Думаю, я открою лавку.

— Лавку? Какую еще лавку?

— Цветочную. Место, где будут продаваться не только цветы, но и самые разные растения. Если бы мне удалось пристроить рядом стеклянную оранжерею и создать все условия для их выращивания, я была бы невероятно счастлива.

— …И где же ты собираешься ее открыть?

— Ну… Я пока и сама не знаю.

— Ты собираешься уехать из Хаберфельда?

— Разве так не будет лучше для всех? Если я, разведенная женщина, останусь на твоих землях, это принесет лишь ненужные пересуды.

— Арден будет очень расстроен.

— Арден…

При мысли о лучезарно улыбающемся мальчике сердце Тенесии болезненно сжалось. Осознание того, что ей придется снова оставить этого драгоценного ребенка, буквально разрывало ее душу на части.

Но ее сыну будет еще больнее. Ради мальчика, которому предстоит вновь пережить боль разлуки, она должна была стать сильнее.

Чтобы даже без нее он смог твердо стоять на ногах и жить дальше.

— Я выберу подходящее время и буду говорить с Арденом понемногу. Наш мальчик очень храбрый и сильный.

— …А если у нас есть другой выход, помимо развода?

— Дитрих, — Тенесия мягко, но решительно перебила его. — Я прекрасно понимаю, что совершенно не соответствую титулу, который ношу. Так что двух лет твоего сострадания мне более чем достаточно.

Его брови упрямо сдвинулись к переносице. По плотно сжатым губам она поняла, что его настроение испортилось окончательно.

Но Тенесия не собиралась отступать.

— Надеюсь, мы поладим в оставшиеся полтора года.

Она с улыбкой провела между ними невидимую черту.

— Что скажешь?

— ……

Солнечный свет пробивался сквозь окно кареты, безжалостно слепя глаза. Не выдержав этого резкого, слепящего сияния, Дитрих лишь нахмурил свой красивый лоб.

Это было неоспоримо импульсивно.

Он никогда не относился к числу мужчин, которые забирают свои слова или обещания назад. Он не просто презирал людей, бросающих слова на ветер, но и в принципе не желал иметь с ними ничего общего.

И тем не менее его внезапная несдержанность была вызвана исключительно Тенесией.

Женщиной, чьи волосы пшеничного цвета отливали едва заметным, особенным розоватым оттенком.

Его фиктивная жена. В тот момент, когда она с облегчением произнесла, что уедет из Хаберфельда, необъяснимая тревога затмила все остальные его мысли.

Однако прежде чем он успел пожалеть о содеянном, Тенесия заговорила первой:

— Двух лет вполне достаточно.

Его четко очерченные брови слегка дрогнули.

Два года. Это ведь было его собственное условие, которое он выдвинул в самом начале.

Просто потому, что он не хотел связывать себя с этой женщиной дольше положенного срока.

Но кто же знал, что его же собственное предложение иронично затянется удавкой на его шее? Дитрих скривился так, словно разжевал охапку горькой травы.

— Я…

Проклятье, в голове было абсолютно пусто. Стоило ему попытаться возразить, как установленный им же двухлетний срок связывал его по рукам и ногам.

Раньше ему казалось, что два года — это более чем достаточно. Сейчас же, оглядываясь назад, этот срок казался ничтожно коротким.

С каких пор все изменилось?

Он поймал себя на мысли, что теперь ему хочется возвращаться домой, а не мотаться по всей стране в поисках призрачных следов Грейс, которые едва ли можно отыскать.

Даже если бы он попытался оправдаться усталостью из-за плотной подготовки к зиме, глупо было отрицать: в последнее время возвращение домой приносило ему искреннее удовольствие.

Какой же он дурак. Вместо того чтобы называть точную цифру в два года, следовало отделаться размытыми фразами — тогда сейчас было бы куда проще либо отпустить её пораньше, либо удержать подле себя.

Тенесия по-прежнему смотрела на него спокойным, выжидающим взглядом. Обычно она вела себя очень ласково, точь-в-точь как настоящая жена, но в такие моменты от нее веяло арктическим холодом.

Будь на его месте их маленький сын, она бы и то отнеслась к нему теплее. Отведя взор от ее глаз, безмолвно требовавших ответа, он с трудом выдавил из себя:

— …Я постараюсь.

Карета на полной скорости неслась по земле, которая сковала утренняя роса и которая еще не успела оттаять под бледным солнцем.

Перед подъемным мостом показался незнакомый экипаж.

— Стой! — бдительный стражник преградил путь.

Дверца кареты резко распахнулась, оставив позади растерянного кучера, который так и не успел выполнить приказ и сопроводить гостью внутрь замка.

Цок.

Из кареты показался туфель с округлым носком, щедро украшенный кружевом, прикрывавшим подъем стопы.

— …Скоро этот замок станет моим.

Искрящиеся зеленые глаза с улыбкой окинули взглядом замковые башни.

Леди Эди Рейнольд наконец прибыла.

Как и предсказывалось, она явилась в замок ровно через месяц. Она приехала намеренно, даже рискнув навлечь на себя недовольство Дитриха. Среди замковой прислуги, принимавшей гостью, воцарилось ощутимое напряжение.

Однако, вопреки всеобщим опасениям, леди Рейнольд не стала проявлять самодурство. В ней не было и капли высокомерия, присущего дальним родственникам; напротив, она вела себя крайне дружелюбно.

С момента ее появления в замке прошла уже неделя.

Тенесия тихо отложила перо. Эди, сидевшая рядом и разбиравшая документы, все еще была погружена в работу по самые уши. Ее брови были упрямо сдвинуты — судя по всему, она была крайне сосредоточена.

— Леди Эди, может, сделаем перерыв?

Эди тут же вскинула голову. Несмотря на всю свою напускную сосредоточенность, её лицо заметно просияло, словно эта бумажная волокита ей уже изрядно наскучила.

— Тогда я принесу ваш любимый чай.

— Я сама схожу.

— Леди Эди, Хелла должна оставаться подле вас, — мягко возразила Тенесия. — Принести чай — дело нехитрое, я мигом вернусь.

Эди быстро выскользнула из комнаты, мягко остановив Хеллу. Как только дверь за ней закрылась, Хелла с облегчением выдохнула и прижала руку к груди.

— Какое счастье, что она оказалась приятным человеком.

Хелла шумно выдохнула, признаваясь, что втайне сильно переживала.

— Вы ведь говорили, что она дальняя… родственница маркграфа, верно? По побочной линии.

— Все верно, Хелла.

— Мне просто показалось странным, что она совсем не похожа на господина маркграфа внешне.

При этих словах Тенесия невольно кивнула. Эди действительно называют дальней родственницей Дитриха, но внешне между ними не было абсолютно ничего общего.

Особенно если вспоминать его сестру, графиню Олбейра, которая была точной копией своего брата.

У Эди же были невинные зеленые глаза со слегка опущенными уголками и мягкие светло-каштановые волосы, спадавшие на плечи. В отличие от холодного Дитриха и графини Олбейра, вся её внешность излучала мягкость и теплоту.

— Она совсем не похожа на маркграфа… Да. Мне даже показалось, госпожа, что она больше напоминает вас.

— Правда? — Тенесия удивленно наклонила голову. Была ли вообще какая-то связь между семьями Рейнольд и Бланшетт?

— Да! И характер у неё похожий, может, поэтому. Вчера я столкнулась с ней в коридоре, и она отнеслась к такой, как я, с такой добротой… Представляете, назвала меня коллегой!

— К такой, как ты? Ты вообще-то моя личная горничная. Веди себя с гордостью. В этом замке ты — мой прямой подчиненный.

— Госпожа…

Тенесия остановила Хеллу, у которой на глаза уже наворачивались слезы от умиления, и снова спросила:

— И больше ничего необычного не было?

— Ах, кое-что было, — растроганный взгляд Хеллы мгновенно сменился подозрением. — Когда я видела её вчера, горничной, которая всегда ходит за ней хвостом, нигде не было видно. На мой вопрос, куда она делась, леди Эди ответила, что та «занята тем, чем должна».

— Тем, чем должна?

— Мне тоже стало любопытно, и я переспросила, но она больше ничего не добавила.

— Вот как?..

Горничная Эди была той самой служанкой, которая по прибытии лично запрашивала разрешение остаться. Ей предлагали выделить кого-то из замка, но она наотрез отказалась, заявив, что привезенной с собой прислуги вполне достаточно.

— Наверное, ничего серьезного… Но если заметишь что-то еще, сразу говори мне.

— Да, госпожа, я поняла.

Как раз в этот момент появилась Эди, толкая перед собой сервировочную тележку. Ловкими движениями она вмиг превратила заваленный бумагами стол в уютное место для чаепития.

Из носика маленького чайника потекла струйка насыщенно-красного напитка. Когда прогретые чашки наполнились, по комнате разлился терпкий, пробуждающий аппетит аромат.

— В который раз убеждаюсь, что отдых необходим, какой бы работой ты ни занимался.

— Работа кажется слишком изнурительной?

— Не то чтобы изнурительной… Я просто не ожидала, что у вас столько дел.

— Управлять расходами замка гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Только в самом замке работают десятки людей.

— И меня очень удивило, что ставки оплаты у всех такие разные.

— Каждый из них выкладывается на своем месте на полную силу. И их труд должен вознаграждаться должным образом.

Эди мельком взглянула на Хеллу, делая глоток чая.

— Будь у меня помимо этого другие обязанности, я бы и недели не протянула — упала бы без сил.

— Леди Эди, вам тоже нужно во всем этом набивать руку. Когда вы выйдете замуж и уедете, меня рядом уже не будет, так что придется справляться самой.

— Я буду очень стараться… — понуро кивнула Эди.

Тенесия ласково похлопала ее по опущенному плечу, словно подбадривая:

— Леди Эди, вы умница, так что быстро ко всему привыкнете.

— Вы правда так думаете?..

— Конечно.

Пока Тенесия гладила её по голове, Эди довольно зажмурилась. Она принимала эту ласку точь-в-точь как послушный ягненок, и Тенесия невольно провела по её волосам еще несколько раз.

Тук-тук.

Минутную идиллию нарушил стук в дверь. Поправив платье, Хелла подошла проверить, кто пришел, и, взявшись за дверную ручку, обернулась.

— Госпожа, к нам посетитель.

— Но у меня на сегодня не назначено никаких встреч.

— Это не к вам, госпожа… К леди Рейнольд.

— Ко мне? — Эди удивленно наклонила голову и поднялась со своего места.

Когда Хелла с легким замешательством на лице приоткрыла дверь, на пороге показалась горничная Эди. Она вежливо поклонилась Тенесии, а затем перевела взгляд на свою хозяйку:

— Мисс.

— Поговорим в другом месте.

— ……

Когда Эди резко оборвала её, горничная молча кивнула, бросив беглый взгляд внутрь кабинета.

— Госпожа, мне ужасно неловко, но можно мне отлучиться на минуту?

Обычно слуги редко беспокоили господ во время работы, если только не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Тенесия кивнула:

— Иди, конечно. Но постарайся не задерживаться.

— Да, я мигом.

Эди отвесила легкий поклон и поспешно, быстрым шагом вышла из кабинета вместе со своей служанкой.

— И что это могло быть?

— Хелла.

Как только дверь захлопнулась, Хелла тут же дала волю своему любопытству. Тенесия негромко приструнила её, но подозрительное выражение лица горничной так и не исчезло.

— У той служанки, которая пришла звать леди, вид был совсем не радостный.

— Может, новости из дома?

— Думаете?

Пока Хелла озадаченно крутила головой, неплотно прикрытая дверь снова распахнулась.

Тенесия подумала, что Эди уже вернулась, но вошедший гость оказался совсем другим.

— Мама!

— Арден.

Мальчик пулей влетел в комнату и уткнулся лицом в колени Тенесии. При виде любимого ребенка уголки её губ сами собой дрогнули в теплой улыбке.

Малыш резко вскинул голову и огляделся вокруг. Убедившись, что в кабинете остались только Тенесия и Хелла, он так и просиял.

— Мама, я так скучал.

Тенесия ласково погладила ребенка по голове с видом «ничего не поделаешь с этим твоим обращением».

До того как Эди прибыла в замок, Дитрих строго-настрого запретил Ардену называть Тенесию «мамой» при посторонних, чтобы не показывать уязвимость перед чужими людьми. Арден поначалу пытался бунтовать, но стоило Тенесии обмолвиться, что её за это могут отругать, как он тут же прикусил язык.

С тех пор Арден называл Тенесию «мамой» только тогда, когда они оставались наедине. Ну или в присутствии Хеллы, её личной горничной, при которой можно было не таиться.

— А как же твои занятия?

— Только что закончились.

В отличие от обычных дней, Арден сегодня с каким-то особым упрямством прижимался к её боку. Он с силой сжимал пальцами её юбку, словно сегодняшний урок дался ему с большим трудом.

Взгляд мальчика переместился на стол. Заметив чайную чашку, стоявшую напротив Тенесии, его сиреневые глаза недовольно сузились.

— А где эта особа?

— Арден, — строго оборвала его Тенесия. — Нужно говорить «леди Рейнольд».

— …Я не очень-то хочу с ней дружить.

— Арден.

От её строгого тона Арден обиженно надул свои пухлые щеки.

Детский каприз длился недолго.

Осознав свою оплошность, мальчик опустил голову, и его надутые щеки тут же сдулись.

— …Да. Я понял, мама.

Только убедившись, что Арден снова ведет себя как обычно, Тенесия с облегчением выдохнула.

Сначала леди Рейнольд ему вроде бы понравилась — он радовался, что впервые видит родственницу. Но после той самой первой встречи отношение Ардена резко изменилось. Невинный детский взгляд сменился глухой обороной.

Тенесия пыталась расшевелить мальчика, который теперь даже видеть её не хотел, порой строго отчитывала его за упрямство, но он не поддавался.

— Леди Эди для тебя пока просто непривычна.

— ……

Арден насупился, но промолчал.

— Мы как раз пили чай с леди Эди. Не хочешь присоединиться к нам?

— Чаепитие с мамой!

— И с леди Рейнольд тоже, — мягко поправила его Тенесия, пресекая попытку сгладить углы.

— Хм…

Малыш озадаченно промычал, погрузившись в раздумья. Его упрямые бровки нахмурились точь-в-точь как у Дитриха.

— Я решил! Я тоже хочу чаю!..

Похоже, желание посидеть за столом с Тенесией перевесило нежелание видеть Эди. Щечки мальчика порозовели — он просто не смог устоять перед искушением.

Глядя в эти полные решимости детские глаза, Тенесия нежно убрала с его лба черную челку.

— Арден. Если ты останешься с нами, пообещай мне кое-что.

— Обещание?

— Да. Пообещай, что за чаем ты будешь вести себя с леди Эди дружелюбно.

— Хм…

Как она и думала, мальчик заколебался. Тенесия мягко улыбнулась и потрепала его за круглую щеку.

— А я-то слышала, что прекрасный юный господин Хаберфельд прекрасно ладит со всеми без исключения?

— …Хорошо. Я буду вести себя вежливо.

Но, судя по всему, простым согласием дело не ограничилось. Арден вскинул на неё глаза:

— Но взамен мы снова сыграем на пианино?

— На пианино?

— Да. Давай сыграем вместе, как в прошлый раз.

Однажды, услышав от ребенка, что тот никогда не обучался искусствам, Тенесия села за инструмент, который до этого пылился в замке без дела. Видимо, Ардену тогда очень понравилось. С тех пор он частенько донимал её просьбами сыграть вместе.

— Хм… — Тенесия замялась с ответом.

Повязку с руки ей сняли уже давно. Однако безымянный палец до сих пор не слушался так, как ей хотелось. Вспомнив о своей малоподвижной руке, она вздрогнула от теплого прикосновения — мальчик крепко сжал её ладонь.

— Нельзя?..

— Ну конечно можно. Я обязательно найду время.

— Ура!

«Надеюсь, еще не все потеряно», — подумала Тенесия. Глядя на сияющее лицо Ардена, она изо всех сил постаралась прогнать мысли о непослушном пальце.

— Это точно будет весело.

Глядя на радостного ребенка, Тенесия и сама улыбнулась еще шире.

— Так, еще одну чашку…

— Госпожа. Хозяин только что прибыл.

Рука Тенесии, которая как раз тянулась, чтобы положить перед Арденом печенье, замерла.

— …Дитрих.

Это была их первая встреча со времен суда над Теобальдом. И первая — после того, как она провела между ними черту в карете.

Должно быть, он был очень занят, но Дитрих не появлялся дома так долго, словно намеренно избегал её.

Тенесия вздохнула и поднялась со своего места. Её грызло чувство вины перед ним, но такая дистанция была единственно верной. Она — та, кто рано или поздно уйдет. И ей меньше всего хотелось снова причинять ему боль.

— Похоже, чаепитие придется отложить, — Тенесия опустила взгляд на Ардена. — Арден, давай вместе пойдем и встретим отца?

— Давай!

— Хелла. Когда леди Эди вернется, попроси её пройти в центральный холл. Они с Дитрихом еще не виделись.

— Слушаюсь, госпожа.

— Пойдем, Арден.

Тенесия взяла маленького мальчика за руку. Тепло его ладошки, так уютно устроившейся в её руке, приятно согрело сердце.

Когда они вышли в холл, их щек коснулся резкий, колючий поток воздуха. Источник сквозняка был виден сразу: зимний ветер, врывавшийся сквозь распахнутые настежь парадные двери, безжалостно гулял по помещению.

— Живее, передавай туда!

— Шевелитесь быстрее!

Среди бесконечно снующих туда-сюда слуг отыскать Дитриха не составило труда. Как гвоздь, приковывающий к себе всё внимание, его необычайно высокий силуэт выделялся в любой толпе.

Он никогда не терял времени даром. Вернувшись домой после долгого отсутствия, Дитрих без единой минуты отдыха уже вовсю раздавал поручения вместе с дворецким.

И почему эта картина, несмотря на разлуку, казалась такой привычной? Наверное, потому что это было частью их повседневной жизни, которую она видела каждый день. И лишь его более плотная одежда напоминала о том, что погода на улице окончательно переменилась.

— Ты вернулся?

Когда она приблизилась, крепко держа Ардена за руку, Дитрих устремил на неё свой взор. На какое-то мимолетное мгновение ей показалось, будто его равнодушный взгляд физически коснулся её кожи. Но затем он посмотрел на Тенесию и резко нахмурился.

— Почему ты здесь, а не у себя в комнате? На улице холодно.

Он передал бумаги дворецкому и подошел к Тенесии.

Прежде чем она успела хоть что-то возразить, его большая ладонь уже поправляла её воротник. Словно он не мог потерпеть и малейшего дуновения ледяного ветра, его пальцы решительно и плотно затягивали ткань.

— Хорошо еще, что снег не идет. Для жителей Хаберфельда такая погода — пустяк, но ты выглядишь так, будто готова замерзнуть от обычного сквозняка. Так что сиди смирно в своей комнате.

Он так усердно возился с её воротником, что шею едва ли не сдавило. Глядя на его руку, коснувшуюся её щеки, Тенесия накрыла ладонь Дитриха своей ладонью.

— !

— Для человека, который меня отчитывает, у тебя самого руки ледяные.

— У меня всегда так, это нормально.

— А еще, когда тебя нет, я послушно сижу у камина.

Тенесия не стала удерживать его руку, когда он попытался её отстранить. Вместо этого она подняла глаза и пристально вгляделась в лицо мужа, которого не видела уже очень давно.

— Мы так долго не встречались. Я просто не могла сидеть сложа руки.

— …По крайней мере, накидывала бы еще одну шаль, прежде чем выходить.

Пока Тенесия, пожав плечами, отступала на шаг, Арден, терпеливо дожидавшийся своей очереди, шагнул вперед. Мальчик вытянулся в струнку со всей возможной учтивостью и поклонился Дитриху.

— Отец, с возвращением.

— Ну-ка, посмотрим на тебя.

— Ого!

Арден на секунду вскрикнул от неожиданности, когда его резко подхватили вверх, но стоило ему оказаться прижатым к широкой и надежной груди Дитриха, как его глаза радостно округлились.

За последние несколько дней эти двоё заметно сблизились. Теперь они частенько непринужденно болтали, даже когда Тенесии не было рядом.

Наблюдая за тем, как уютно Арден устроился на руках у отца, Тенесия тепло улыбнулась.

— Хорошо ли ты себя вел, Арден? Слушался Тенесию?

— Да! И учился я тоже прилежно. А еще я теперь занимаюсь фехтованием с учителем, это так здорово! Недавно учитель сказал, что подберет мне лошадь для верховой езды…

— Госпожа.

В этот момент чей-то осторожный, приглушенный голос окликнул Тенесию. Обернувшись, она увидела Эди и приехавшую с ней горничную, которые стоились позади Хеллы.

— Дитрих. Уделишь минуту?

Было жаль прерывать эту теплую семейную идиллию, но следовало представить Эди. Тенесия слегка подалась в сторону, открывая ему вид на двух женщин.

— Дитрих. Это леди Эди Рейнольд. Теперь она моя горничная.

Затем она повернула голову в другую сторону и обратилась к девушке:

— Эди. Это маркграф Хаберфельд. Возможно, вы уже пересекались раньше, но здесь вы встречаетесь впервые, так что поприветствуйте его как подобает.

Эди всегда мастерски ладила с людьми. Именно поэтому Тенесия ожидала увидеть её фирменную живую улыбку и вежливый поклон, однако Эди лишь завороженно и неотрывно уставилась на Дитриха.

— Эди?

— …Ах.

Вздрогнув, словно очнувшись от наваждения, она с опозданием склонила голову.

— Рада нашей встрече. Меня зовут Эди Рейнольд.

— Значит, все-таки явилась.

— Дитрих! — Тенесия негромко приструнила мужа и слегка толкнула его в бок.

Каким бы недовольным он ни был, не стоило вести себя так прямо перед гостьей.

Его натренированное тело даже не шелохнулось от её тычка, но вот взгляд изменился. Стоило Тенесии сердито воззриться на Дитриха, как тот нехотя отвел глаза в сторону.

— Раз уж ты пришла на службу к Тенесии, смотри не смей расстраивать её.

Бросив эти слова, Дитрих развернулся и пошел прочь, все еще держа Ардена на руках. Было очевидно, что он просто хочет поскорее сбежать от этого неловкого приветствия.

Ну надо же. Невероятно «послушный» муж.

— Простите его, леди Эди. Господин маркграф хоть и говорит так, но он просто не в духе, так что не принимайте близко к сердцу.

— Ну что вы, все в порядке… — тихо пробормотала Эди.

Несмотря на пронизывающий ветер, на её лице, когда она смотрела вслед Дитриху, читался явный интерес.

— Ого… А он еще красивее, чем я думала.

— Мисс, тише.

— Зачем? Вокруг же никого нет.

Эди беспечно пожала плечами. Слуг в замке Хаберфельд было куда меньше, чем в других резиденциях, и это была одна из причин, почему ей здесь нравилось.

Что ж, когда она станет здесь хозяйкой, все изменится.

— И отец хорош. Расскажи он мне об этом заранее, у меня было бы куда больше рвения.

Она мысленно прокрутила в голове недавнюю сцену. В её воспоминаниях Дитрих казался еще более статным и ослепительным. И в её воображении он непременно одаривал Эди мягкой, ласковой улыбкой.

— С таким мужчиной определенно стоило бы связать свою жизнь.

— Мисс, следите за языком.

— Лучше скажи, что там с письмом отца?

В ответ на вопрос Эди Лаура достала из-за пазухи послание. В нем было всего несколько строк, но их оказалось достаточно, чтобы испортить девушке настроение.

— …Так я и думала. Он требует, чтобы я начала действовать раньше намеченного срока.

— Мисс.

— А ведь я… так хотела насладиться этим моментом подольше.

Эди крепко сжала кулак. Письмо в её руке некрасиво смялось.

— Но как я могу ослушаться воли отца? Раз уж он приказал, я обязана приложить все усилия и исполнить это.

Она развернулась и пристально посмотрела на замок.

— Ты должна сделать это, Эди. Во что бы то ни стало…

Ее тихий, решительный шепот растворился в морозном воздухе.

— Да в Хаберфельде к гостям относятся просто отвратительно!

И сколько уже раз это повторялось?

Тенесия устало потерла занывшие виски.

— Позвольте, граф Клуг…

— Мы хоть и живем на окраине, но мои предки с самого основания делали для этой семьи все возможное! И в ответ получать такое холодное, наплевательское отношение?!

Тенесии стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не зажать уши от этого оглушительного, раскатистого рева. Поведение графа Клуга, который не желал слушать ни единого слова, уже сидело у неё в печенках.

— Я приношу свои извинения, если наше гостеприимство показалось вам недостаточным. Однако не вы ли, граф Клуг, прибыли к нам без какого-либо предварительного уведомления?

— Да когда это я не присылал извещений?! — он в ярости грохнул кулаком по подлокотнику кресла. — Я совершенно точно связывался с вами! Через Эди!

Все всегда сводилось именно к этому.

Вот она — истинная причина, почему в их тихую обитель, где раньше отродясь не бывало посетителей, теперь один за другим ломились гости. Люди изо дня в день использовали Эди как удобный предлог, чтобы заявляться сюда и вести себя так, как им вздумается.

Они могли бы просто запретить этим господам переступать порог замка. Но Тенесия сама отговорила мужа от этого шага.

«Не давай им повода».

«……»

«Если мы закроем перед ними двери, это развяжет руки графу Рейнольду и даже графине Олбейра. У них появится зацепка, чтобы вмешаться».

Тенесия мысленно вспомнила Дитриха, который в тот момент до хруста сжимал кулаки. Но они ничего не могли поделать — его былая безграничная власть уже не была такой непоколебимой, как раньше. Это становилось очевидно при одном лишь взгляде на сидящего перед ней графа Клуга. Пять лет назад, когда влияние главы рода было абсолютным, никто бы не осмелился вести себя подобным образом.

— Вам были предложены угощения, но вы изволили заявить, что у вас аллергия, и вы не можете их есть. Поэтому прислуга их унесла.

— Какое разочарование, воистину, — картинно вздохнул граф Клуг. — Вы говорите об этом с такой гордостью, будто неспособность быстро подать что-то другое, учитывая предпочтения гостя — это норма. Похоже, слухи, которые ходят о здешней хозяйке, сильно преувеличены.

— Слухи всегда остаются лишь слухами, — Тенесия выдавила слабую улыбку. — Однако, судя по всему, вам не хватает не только элементарной вежливости, но и уважения к человеку, которому вы приехали нанести визит.

— Ч-что вы сказали?!

Похоже, он никак не ожидал от нее отпора. Глаза графа, до этого пылавшие яростью, округлились от крайнего изумления.

— Как насчет того, чтобы заново обучиться хорошим манерам? Как раз сейчас наша новая горничная проходит обучение, так что вы могли бы брать уроки вместе.

Это был прямой и колкий намек на то, что его поведение ничуть не лучше, чем у самой неопытной прислуги. От такой язвительной колкости лицо графа Клуга мгновенно налилось пунцовой краской.

— Или, быть может, вы прибыли сюда с единственной целью — спровоцировать ссору с Хаберфельдом?

— Кхм, кхм! Да как я мог! О чем вы!

— В таком случае, будьте добры, четко изложите причину вашего визита в замок Хаберфельд. И прекратите тянуть время.

— Мне нужно увидеть леди Рейнольд.

В конце концов, они вернулись к тому, с чего начали. Подавив рвущийся наружу тяжелый вздох, Тенесия перевела взгляд на свою горничную. Хелла, мгновенно уловив намек, склонила голову и бесшумно выскользнула из комнаты.

— …Эта девушка сейчас находится на службе в качестве горничной. Вы не можете вызывать её на личные беседы без моего на то разрешения.

— Так разве я не об этом прошу у вас с самого начала, госпожа?! Мне нужно лишь разок взглянуть на неё перед уездом, и я уже начинаю поражаться, почему вы так яростно встали у меня на пути! — граф Клуг в сердцах застучал себя кулаком по груди, изображая крайнюю степень возмущения.

— И вы не уедете, пока не увидите её.

— Разумеется! Я её родной дядя. Ради спокойствия нашей семьи, оставшейся на чужбине, я обязан своими собственными глазами убедиться, что с ней все в порядке.

— …Хорошо. Пожалуйста, подождите немного.

Тенесия указала рукой на дверь.

— Дядюшка!

Благодаря Хелле, которая получила распоряжение позвать девушку заранее, Эди появилась в приемной довольно быстро.

— Что привело тебя сюда?

Эди со счастливыми, сияющими глазами подбежала к графу Клугу. При виде её цветущего и радостного лица суровое выражение мгновенно сошло с лица графа.

— Я узнал, что ты уехала сюда совсем одна. Я так испереживался, что просто не мог усидеть на месте!

— Ну право слово, дядюшка, я ведь уже давно не маленькая девочка.

— Ха-ха, но в моих глазах ты всегда будешь нашей драгоценной малышкой.

— И ты проделал такой долгий путь только ради этого?

— Да что хорошего в этом захолустье? Мне ничего не стоило приехать и лично проверить, как ты тут обустроилась.

Эди надула губки и принялась шутливо отчитывать графа:

— Дядюшка. И все равно, нельзя же действовать так опрометчиво. Ты ведь доставляешь неудобства хозяйке замка.

— Ничего не мог с собой поделать. Это единственный способ повидаться с тобой.

— И все же, ты не должен докучать маркграфу, дядюшка.

— Ох, надо же. Неужели ты уже пытаешься выслужиться перед маркграфом вместо того, чтобы принять сторону родного дяди?

— Хи-хи-хи! Хо-хо-хо!

В гостиной зазвучал заливистый, радостный смех. Атмосфера в комнате мгновенно и кардинально изменилась, став совершенно непохожей на ту, что царила здесь при Тенесии.

Не желая больше вмешиваться и мешать их семейной идиллии, Тенесия оставила гостя на попечение Эди и тихо вышла из приемной. Хелла, которая до этого растерянно озиралась по сторонам, поспешно последовала за своей госпожой.

— Это уже переходит все границы!

Стоило им двоим скрыться из виду, как Хелла в сердцах заговорила, не скрывая своего возмущения:

— Я о графе Клуге! Как он смеет вести себя так вызывающе?! Это совершенно недопустимо по отношению к вам, госпоже и полноправной хозяйке замка Хаберфельд!

Слова так и сыпались из Хеллы непрерывным потоком, словно она слишком долго сдерживала себя.

— И леди Рейнольд хороша! Вместо того чтобы приструнить его, она ему лишь тонко поддакивала. Как ни посмотри, это же прямой вызов авторитету господина маркграфа!

Хелла тяжело дышала, крепко сжав кулаки.

— Может, мне пойти прямо сейчас? Если доложить маркграфу, то он уже…

— Полно тебе, Хелла, — Тенесия попыталась успокоить горничную, которая, казалось, была готова сию секунду мчаться на границу, где сейчас находился Дитрих. — Он гость, который приехал повидаться с Эди, а не со мной. Тут мы ничего не можем поделать.

— Г-госпожа… — Хелла осеклась, у нее просто не хватало слов от такой несправедливости. Обида за хозяйку буквально душила её.

Тенесия и сама все прекрасно понимала. Если закрывать глаза на то, что творится у неё под носом, это сильно пошатнет её положение в замке.

— То, что они делают — безусловно, неправильно.

— Вот именно!

Хелла удивленно захлопала глазами, услышав столь спокойное согласие. На её немой вопрос, почему же госпожа бездействует, зная обо всем, Тенесия лишь загадочно улыбнулась.

— Ну госпожа! Вы правда не собираетесь ничего говорить маркграфу?

— Разве стоит снаряжать целый китобойный флот ради поимки мелкой рыбешки?

— Что, простите? — Хелла озадаченно наклонила голову, не разобрав метафоры.

— Я имею в виду, что эта проблема даже не стоит того, чтобы беспокоить Дитриха.

— Но…

Хелла с явной неохотой оглянулась назад. Сквозь полуприкрытую дверь приемной все еще доносились их веселые голоса.

«Кстати говоря, с твоим появлением в замке стало куда светлее. Твое место — здесь, в этих стенах».

«Ой, дядюшка, ну что ты такое говоришь. Это ведь личные покои супруги маркграфа».

«Раз уж ты так идеально здесь смотришься, разве не должны они принадлежать тебе?»

«Дядюшка, ну хватит!»

Капризный, кокетливый голосок Эди эхом разносился по коридору. Было так громко, что даже проходившие мимо слуги невольно хмурились.

Пускай хозяина замка сейчас не было на месте, подобные речи граничили с неслыханной дерзостью. При желании их и вовсе можно было расценить как заговор с целью измены.

Однако Эди, окончательно раздувшаяся от гордости, даже не думала его останавливать. Ей казалось, что раз Тенесия никак не отреагировала на подобное неуважение, то теперь ей все сойдет с рук, и это делало её еще более заносчивой.

— …Я беру назад все свои слова о том, что леди Рейнольд хорошая, — пробормотала Хелла, мысленно готовая надавать себе по губам за прежнюю наивность.

Тенесия ласково погладила Хеллу по голове.

— Вы действительно позволите ей и дальше так себя вести?

— Все разрешится само собой, мне даже вмешиваться не придется.

— Хелла. Ты мне не веришь?

— …Дело не в этом, — Хелла тихо покачала головой.

Её госпожа была сильной женщиной. Она совершенно точно не оставит это просто так. Она не из тех, кто станет безропотно сносить обиды.

— Вот и отлично.

Тенесия ускорила шаг, чтобы больше не слышать этих приторных голосов, и Хелла послушно пошла следом.

— Порой проблемы исчезают сами собой, без нашего утомительного вмешательства.

— …Вы правда так думаете?

— Конечно, Хелла. Доверься мне.

Персиковые губы Тенесии тронула уверенная улыбка.

Тем временем на лице Ардена, который тайно наблюдал за всей этой сценой, отразилась глубокая тревога.

«Что же делать? Отец… снова задерживается».

В последнее время его надежный и сильный отец все чаще возвращался домой поздно. И это было еще не все. Уже несколько дней между мамой и папой чувствовалось какое-то странное, леденящее отчуждение, хотя еще совсем недавно они были так близки.

— …И мама, и папа сейчас очень заняты.

Значит, оставался только один путь.

«Я должен сам защитить свою семью!» — Арден крепко сжал кулачки. В этот миг в глазах ребенка вспыхнула решимость.

— Ой, надо же, юный господин.

— !

Этот неприятный голос… Арден весь так и замер.

— Какая приятная встреча. Как ваши дела?

В обычное время он бы развернулся и бросился наутек, даже не встречаясь с ней взглядом. Но он слишком сильно погрузился в свои мысли и не уследил за тем, что происходит вокруг.

«Вот почему мама всегда говорит мне быть внимательным к окружению», — подумал Арден и защитно сощурил глаза.

— Юный господин?

— …Люди с дурными сердцами — настоящие чудовища.

— Простите?

— А я не разговариваю с чудовищами.

Арден лучезарно улыбнулся и с королевским изяществом развернулся к ней спиной.

— Ч-что этот ребенок себе позволяет?! — донесся сзади визгливый голос.

Арден изо всех сил подавил желание заткнуть уши руками и продолжил идти вперед гордой, величественной походкой, какая и подобает истинному наследнику.

«Я защищу маму!»

— Леди. Пожалуйста, успокойтесь.

Лишь после того, как горничная повторила это несколько раз, Эди наконец перестала шумно и прерывисто дышать. Однако её гнев не утих окончательно — на лице всё еще застыло свирепое выражение.

— Впрочем, неважно, — Эди раздраженно откинула волосы назад, изо всех сил пытаясь казаться непринужденной. — Как только я стану хозяйкой этого замка, я первым же делом отправлю этого мальчишку в академию.

Всё шло как по маслу.

Её родственники наведывались в Хаберфельд чуть ли не каждый день, точь-в-точь как она и желала. Ни здешняя госпожа, ни маркграф, которого, как она думала, придется контролировать, не выказывали никакого протеста. Этот замок постепенно превращался в личный мир Эди.

«Здесь куда свободнее, чем дома», — промелькнула у неё мимолетная мысль.

Отец вечно требовал от неё быть полезной для семьи. Мать закрывала глаза на страдания собственных детей.

В Хаберфельде же любое желание Эди исполнялось беспрепятственно. В отличие от её кошмарного родного дома, здесь ей искренне нравилось, как перед ней лебезили, и как другие выказывали ей робкое почтение.

Конечно, существовали некоторые ограничения, но и они испарятся, стоит ей стать женой маркграфа. Губы Эди невольно расплылись в довольной улыбке.

— И надо же, всё совсем не так, как мне рассказывали. Расхваливали её на все лады, мол, какая она умная, как ловко ведет дела Хаберфельда, будучи чужачкой. Но вопреки всем этим комплиментам, она абсолютно беспомощна.

Её белоснежное лицо и эти невинные, святошные глазки… Эди презрительно усмехнулась, подумав, что характер Тенесии точь-в-точь соответствует её внешности.

— Ну, разве что в бытовых хлопотах она сильна. Что ж, вполне подходящая суета для баронской дочки, которая только и умеет, что заниматься черной работой.

Эди небрежно бросала слова, которые сама когда-то слышала бессчетное количество раз:

«Это место идеально для этой женщины. Сколько бы она ни жадничала, ей не сбежать от своего врожденного происхождения».

«Нет никаких причин, по которым ты не смогла бы сделать то, что сделала эта никчемная баронская дочка».

«Не позорь семью Рейнольд».

Да, всё именно так. Тенесия — всего лишь глупая баба, которую всю жизнь держали взаперти в четырех стенах, и у которой нет ничего, кроме миловидного личика, чтобы завлекать мужчин.

Эди крепко сжала кулак. А значит, вероятность её собственного провала была исключена.

— И вопреки слухам, их отношения с маркграфом далеки от идеала. При таком раскладе занять её место — лишь вопрос времени, тебе не кажется?

— Ну… как сказать. Слуги, похоже, искренне доверяют супруге маркграфа и слушаются её.

— Эй.

Атмосфера в комнате мгновенно похолодела.

— Ты вообще на чьей стороне? — её голос опустился до леденящего шепота, в котором сквозила явная угроза. — Хочешь сказать, я не смогу одолеть эту женщину?

Горничная прекрасно знала переменчивый и вспыльчивый нрав своей госпожи, поэтому поспешно опустила голову:

— Разумеется, я имела в виду совсем не это, мисс.

— …То-то же.

Укротив свой яростный взгляд, Эди снова удовлетворенно улыбнулась.

— Тебе лучше следить за своим языком. Если бы ты не была моей служанкой с самого детства, я бы вообще не взяла тебя с собой. Веди себя прилично, если хочешь остаться при мне, когда я стану супругой маркграфа.

— ……

— Ах, нужно поскорее написать письмо отцу, — её шаги по направлению к комнате стали непривычно легкими. Вприпрыжку, под стать своему прекрасному настроению, она шла по коридору. — Попрошу его присылать в замок Хаберфельд еще больше гостей. Раз уж она даже сейчас не может расправить крылья, то так она осознает свое ничтожное положение еще быстрее.

Стоит этому пронизывающему до костей зимнему сезону подойти к концу, как в замке отгремит новая свадьба. Куда более пышная и роскошная, чем предыдущая.

Дитрих отложил перо и тяжело выдохнул.

Какими же безумными выдались последние несколько дней. К счастью, благодаря этой суматохе ему удавалось отвлечься от тяжелых мыслей и полностью погрузиться в работу.

Дитрих аккуратно расправил край последнего документа, над которым трудился.

— …Значит, Акеларты все-таки сделали свой ход.

Те самые люди, что тайно оплакивали Грейс даже на её похоронах. И вдруг, спустя пять лет, они внезапно объявляются на политической арене и в деловых кругах.

Но почему именно сейчас?

Дитрих с силой надавил на кончик пера. Оставшиеся чернила брызнули на бумагу, оставив жирную темную кляксу.

Разве они сами не говорили, что когда всё закончится, они уйдут в тень и будут жить уединенно, не связывая себя никакими обязательствами? Дитрих нахмурился.

…Неужели? Неужели под тем «делом», о котором они упоминали, подразумевалось нечто большее, чем просто попытка остаться в живых?

Дитрих поднялся со своего места. Чтобы докопаться до истины, ему нужен был кто-то, кто хоть немного знал об Акелартах.

Перед его мысленным взором предстала жена с её вьющимися волосами пшеничного оттенка. Чужачка, которая не принадлежала ни к одному из миров, но при этом слишком хорошо знала и Акелартов, и Хаберфельд. Именно поэтому он никак не мог выпустить её из виду.

И при всем этом она умудрялась отталкивать его. Стоило ему подумать, что он начал хоть немного понимать её, как она ускользала, заставляя его постоянно пребывать в крайнем напряжении.

…Может, на обратном пути купить ей плотную теплую шаль? При воспоминании о том, как она вышла на улицу в одном лишь легком пальто в такой пронизывающий холод, его сердце болезненно сжалось.

Она ведь сама твердила, что с детства росла слабой и болезненной. Как можно настолько наплевательски относиться к собственному здоровью? Дитрих искренне не мог этого понять.

Что ж, решено. Он её купит.

Было бы совсем неплохо накинуть что-то тяжелое и теплое на это хрупкое создание, чью талию можно было обхватить ладонями. Но стоило Дитриху собраться на выход, как его адъютант, до этого безмолвно наблюдавший за господином, нерешительно сделал шаг вперед:

— Маркграф, есть еще кое-что, требующее доклада.

— Позже.

— Это касается земель на границе с Молдовой. Дракон, который не подавал признаков жизни в течение многих лет, недавно начал шевелиться…

Бах!

Папка с документами, которую Дитрих с силой швырнул на стол, прокрутилась по полированной поверхности.

— Почему ты не докладываешь всё разом?

— Я… прошу прощения. Мне показалось, что это не к спеху, и я самовольно понизил приоритет этой задачи, — адъютант крепко закусил губу.

Ситуация, которую в любой другой день Дитрих принял бы спокойно и просто пустил в работу, сейчас почему-то вызвала у него глухую ярость. Возможно, виной тому был образ Тенесии, которая непременно лучезарно улыбнулась бы, получив от него подарок. Заметив, как угрожающе сошлись к переносице брови маркграфа, адъютант испуганно округлил глаза и поспешно сел обратно на стул.

— …Докладывай.

Почувствовав мимолетное облегчение, мужчина взял бумаги и заговорил уже более уверенно:

— Похоже, дракон недавно пробудился ото сна. Зафиксировано несколько его перемещений, он пару раз устраивал переполох.

— Это становится проблемой, — Дитрих с силой помассировал виски. Головная боль, о которой он успел позабыть, возвращалась с новой силой. — Что намерена делать Молдова?

— Судя по всему, пока они собираются просто наблюдать. Вероятно, они не станут предпринимать активных действий, пока чудовище не нанесет прямой ущерб. В конце концов, это ведь не на тигра в ближний лес поохотиться сходить.

— Разве они не обращались за помощью к Карбонелю?

— Никаких признаков этого нет. Просить о помощи для них — всё равно что расписаться в собственной беспомощности.

— Ситуация двоякая.

— Именно поэтому я и сомневался, стоит ли поднимать этот вопрос сейчас.

В этот момент Дитрих круто выгнул бровь:

— Вот как? И какова же причина, по которой ты решил заговорить о проблеме, в которой так сомневался, именно сейчас?

— Э-это…

— Ты что-то скрываешь от меня?

— Н-нет, что вы, ни в коем случае! — лицо адъютанта мгновенно побледнело, он отчаянно затряс head, весь вытянувшись от напряжения.

Однако на его сурового и хладнокровного командира это жалкое зрелище не произвело никакого впечатления.

— Тогда говори четко и ясно. Ты ведь хочешь прийти завтра на службу с головой, которая всё еще прочно держится на плечах?

Вопрос о том, должна ли голова оставаться на законном месте, был более чем очевиден. Перепуганный адъютант тяжело сглотнул, словно мысленно проверяя, цела ли еще шея.

— Выкладывай всё, без утайки.

— Мне абсолютно нечего скрывать от вас, маркграф. Однако…

— Что «однако»?

— Госпожа лично просила меня… задержать вас, если я замечу, что вы собираетесь вернуться в замок раньше обычного.

— …Тенесия? — он произнес её имя прежде, чем успел подумать. — С каких это пор вы так близки?.. Нет. Когда она тебе это сказала?

С какой стати она откровенничает с другим мужчиной вместо того, чтобы поговорить с ним лично? Дитрих понимал, что эта мысль звучит по-детски, но в груди всё равно укололо глухое, ревнивое недовольство.

— Это было совсем недавно. Госпожа упомянула, что не хочет лишний раз беспокоить вас, маркграф, из-за… участившихся в последнее время визитов гостей…

— Стоп, — Дитрих резко оборвал подчиненного. — Что ты только что сказал?

— Я…

Глядя на заикающегося адъютанта, Дитрих тяжело и шумно выдохнул. И этот человек еще смел утверждать, что ничего не скрывает. Похоже, придется доходчиво объяснить ему всю глубину его ошибки через вычет из следующей зарплаты.

— Можешь не продолжать. Собирайся.

— М-мне тоже ехать?

— А разве это не очевидно? Ты должен понести наказание за сокрытие информации, — суровый, леденящий тон маркграфа буквально пригвоздил адъютанта к месту. — Степень твоей вины и наказание я определю после того, как оценю обстановку на месте. Так что молча следуй за мной.

— …Слушаюсь.

Оставив позади понурого подчиненного, Дитрих накинул пальто. Из-за личной настойчивости Тенесии это пальто, более плотное и тяжелое, чем обычно, ощутимо давило на плечи.

Его шаги невольно ускорились.

— Дворецкий.

Замок Хаберфельд гудел как потревоженный улей из-за того, что Дитрих вернулся намного раньше обычного. Прислуга, хоть и радовалась возвращению маркграфа, суетилась и бегала из угла в угол, стремясь выказать ему безупречное почтение и угодить во всем.

— Где Тенесия?

— Госпожа сейчас в оранжерее, из-за внезапного визита гостя…

— В оранжерее? — переспросил он, искренне недоумевая. — Разве то место не заброшено?

Прошло совсем мало времени с тех пор, как он передал её Тенесии. К тому же, этот стеклянный павильон стоял в полном запустении, ведь после ухода Грейс там не прижилось ни одно растение. Принимать гостей в подобном месте… Эти люди готовы были придираться и выказывать недовольство, даже если бы их потчевали по высшему разряду в парадной гостиной. Тревога в груди Дитриха начала нарастать.

— Вовсе нет, господин.

— …Нет?

— Госпожа полностью преобразила оранжерею. Вы ни за что не узнаете её прежнее состояние. Я более чем уверен, что если бы господин маркграф лично увидел…

Дворецкий не успел договорить — Дитрих уже развернулся и стремительно направился к павильону.

Его шаги были твердыми и решительными. Быстро миновав слуг, которые застывали в глубоких поклонах на его пути, он вошел внутрь оранжереи, куда мягко струился теплый солнечный свет.

Дитрих замер на месте, пораженный представшим перед ним буйством зелени.

— …Грейс? — сорвалось с его губ прежде, чем он успел это осознать.

Казалось, будто оранжерея пятилетней давности вернулась в своем первозданном виде. Пускай молодые саженцы были еще совсем небольшими, деревья, переплетающиеся с яркими цветами, выглядели невероятно живыми и ухоженными. А расставленные повсюду декоративные террариумы и вовсе полностью приковывали к себе взгляд.

Если вспоминать прошлое, оранжерея Грейс была одним из немногих теплых мест во всем замке во время суровых зим Хаберфельда. И Грейс частенько принимала там гостей, которые плохо переносили холод.

Сквозь аккуратно подрезанные ветви деревьев Дитрих разглядел лицо Тенесии. Ведомый тоской по её облику, он уже собирался сделать шаг навстречу, но застыл как вкопанный, стоило ему заметить человека, стоявшего рядом с ней.

— …Барон Альдапе.

Мужчина, который с напыщенным видом стоял подле лучезарно улыбающейся леди Рейнольд, был одним из членов этой семьи. К тому же, он имел тесные связи с графом Рейнольдом. Этот человек, который раньше при встрече с маркграфом не смел даже глаз поднять, теперь вальяжно и без умолку болтал прямо перед Тенесией. Покручивая рукой свои холеные усы, он вел себя крайне заносчиво.

— Ну, как ты справляешься со своими новыми обязанностями?

— Благодаря превосходному руководству госпожи, всё не так сложно, как я думала.

— Хм. Похоже, у тебя к этому врожденный талант.

— Полагаю, всё потому, что с самого детства я повсюду следовала за своим отцом-графом и многому у него училась.

Слушать этот бред дальше не было никаких сил.

Дитрих сделал широкий шаг вперед, изо всех сил подавляя ярость, закипавшую в груди. В этот самый момент Тенесия подняла глаза и их взгляды встретились.

Её розовые глаза слегка округлились, и она медленно моргнула. Весь её вид безмолвно вопрошал: «Что ты здесь делаешь?»

Но стоило Дитриху сделать еще один шаг, как выражение её лица мгновенно изменилось. Быстро окинув взглядом пространство и убедившись, что барон с Эди его не заметили, она едва заметно покачала головой.

«Да почему, в самом деле?!»

Это было вопиющее проявление неуважения к его авторитету. В голове маркграфа промелькнула мысль, что он абсолютно не понимает мотивов этой женщины, однако его ноги послушно остановились.

Но Тенесия на этом не успокоилась. Она выразительно посмотрела на Дитриха, буквально приказывая ему… спрятаться.

Что, черт возьми, она задумала? Дитриху пришлось неловко втиснуть свое массивное тело за раскидистое дерево, но он так и не смог отвести от нее пристального взгляда. Было ли дело в том, что из всей этой троицы она выглядела самой хрупкой и беззащитной? Словно за ребенком, оставленным на морозе, он непрерывно следил за каждым её движением.

Единственным утешением, пожалуй, было то, что она послушно накинула шаль, как он ей и велел перед уходом. Но это ничуть не помогало успокоить его взбудораженное сердце.

О чем вообще думает эта женщина, чья голова размером с его кулак? Не могла же она из одной лишь природной доброты стоять и кротко улыбаться людям, которые в лицо насмехаются над ней и её статусом.

Дитрих изо всех сил нахмурился, меча яростные громы и молнии из своего укрытия. Однако объектом его гнева была вовсе не Тенесия. Его взгляд стал острым как бритва — казалось, он готов был собственноручно свернуть шею любому, кто посмеет сорвать с губ еще хоть одно глупое слово.

— Видя, насколько ты способна, леди Эди могла бы взять на себя ведение всех мало-мальски важных дел замка Хаберфельд напрямую, чтобы лишний раз не утруждать госпожу…

— Госпожа, дело чрезвычайной важности!

Лицо барона Альдапе уродливо перекосилось от того, что его беспардонно перебили на полуслове. Он уже собирался было обрушиться с бранью на дерзкого слугу, посмевшего влезть в разговор господ, но Тенесия мягко остановила его жестом.

— Дело чрезвычайной важности? Что случилось?

— Купцы, прибывшие из Молдовы, устроила беспорядок у замковых ворот и требуют, чтобы их немедленно впустили!

— О боже, какой кошмар, — лицо барона Альдапе так и просияло, словно он почуял легкую добычу. — Сброд вечно доставляет одни неприятности. Впрочем, если бы дела в замке изначально велись должным образом, подобных инцидентов бы просто не происходило.

Тенесия даже не удостоила колкость барона Альдапе взглядом.

— …Продолжай доклад.

— Они не только заблокировали главные ворота, но и пристают к прохожим, сея кругом панику. Это становится действительно опасным. Как нам поступить?

И барон Альдапе, и Эди одновременно устремили выжидающие взгляды на Тенесию.

Какая предсказуемая сцена. В зависимости от ответа Тенесии они были готовы наброситься на неё, как стая голодных волков. К тому же, она носила титул супруги маркграфа всего полгода. Откуда ей знать, как решать подобные проблемы? Начнет ли она заикаться и пытаться замять дело? Или выдаст абсолютно некомпетентную глупость, пытаясь изобразить из себя хозяйку?

Однако среди этих полных злорадного ожидания взглядов ответ Тенесии полностью шел вразрез со всеми их предположениями.

— Что ж…

— Г-госпожа?

— Раз такое дело, мне бы хотелось сперва услышать мнение леди Эди.

— Ч-что? Моё?.. — Эди запнулась, опешив от столь внезапного внимания к своей персоне.

— Леди Эди сама с полной уверенностью заявила всего минуту назад, что переняла от меня все премудрости управления.

— Это…

— Самое время продемонстрировать свои успехи на деле, леди.

Тенесия лучезарно улыбнулась. Вот только Эди её улыбку разделить никак не могла.

— Н-но…

Девушка растерянно забегала глазами, лихорадочно озираясь по сторонам. Ей хотелось прямо сейчас закричать, что она не знает, что делать, но буравящий взгляд барона Альдапе был слишком тяжелым. Всё, что происходило здесь, будет передано её отцу слово в слово через уста барона. Если… Если она прямо сейчас, при всех, распишется в собственной беспомощности…

Эди крепко сжала свои дрожащие руки.

— Вы ведь не пытаетесь таким образом переложить свои прямые обязанности на меня, госпожа?

— Разумеется, нет. Если вы чего-то не знаете, вы всегда можете спросить у меня.

Глаза Эди округлились от столь откровенной провокации. Тенесия лишь мягко улыбнулась в ответ на этот взгляд, безмолвно кричащий: «Да как ты смеешь говорить такое?!»

— Н-но разве это не тот вопрос, который должен решать лично маркграф? — её желание сбежать от ответственности было слишком очевидным. Но Тенесия окончательно отрезала ей последний путь к отступлению.

— В отсутствие супруга вся полнота власти переходит к его жене. Это то, с чем и вам, леди, со временем придется столкнуться.

— Но я никогда раньше не занималась ничем подобным!.. — не выдержав напряжения, выпалила Эди и тут же испуганно прикусила язык. Взгляд барона Альдапе, который еще минуту назад её подбадривал, теперь стал невыносимо липким и давящим. — Просто… отправьте рыцарей. Они посмели незаконно занять наши ворота, разве они не должны понести за это суровое наказание?

— Леди желает развязать войну?

— Н-нет! Конечно же нет!

— То, что вы сейчас предложили — это прямой акт жестокого угнетения подданных чужой территории. Если что-то пойдет не так, это может спровоцировать затяжную осаду между землями или, что еще хуже, международный конфликт.

— Ах…! — лицо Эди мгновенно побледнело, и она в ужасе прижала ладонь к губам. Ей и в голову не могло прийти, что её легкомысленные слова могут повлечь за собой такие катастрофические последствия.

— Я… я не знала, что всё настолько серьезно! Откуда мне было знать?! — одно за другим посыпались отчаянные оправдания. — И вообще, разве в этом не виновата стража, которая изначально не досмотрела людей у ворот? Довести ситуацию до того, что приходится беспокоить господ, просто потому, что они не смогли вовремя дать отпор… Солдаты, охраняющие ворота, должны понести за это полную ответственность!

— Что ж, позиция леди Эди ясна.

Слушать этот детский лепет дальше не имело смысла. Тенесия повернула голову к слуге, ожидавшему её распоряжений.

— …Их происхождение подтверждено?

— Они назвались выходцами из племени Келк.

— Значит, они не входят в число тех, с кем у нас заключены отдельные торговые соглашения, — Тенесия задумчиво постучала пальцами по руке.

На её губах играла едва заметная улыбка. Это был её первый самостоятельный шаг в качестве Тенесии, а не Грейс. Если знать хотя бы базовый свод правил замка, ответить было проще простого. К тому же, эту тему она уже успела поверхностно объяснить Эди. Сложность заключалась лишь в том, что нужно было держать в голове названия множества малых племен и четко помнить протокол обращения с каждым из них.

— В таком случае, впускать их нет никакой необходимости. Передай им, чтобы возвращались с официальным разрешением. Если же они откажутся уходить, они будут сурово наказаны.

— Слушаюсь. Я передам ваши слова в точности.

— Если и после этого они продолжат упорствовать, задержите их и отправьте весточку маркграфу.

— Будет исполнено.

Когда слуга с заметным облегчением на лице поспешил уйти, чтобы передать приказ, атмосфера в оранжерее разительно изменилась.

— Надеюсь, этот наглядный пример послужит хорошим и не слишком обременительным уроком для леди Эди?

— Ах, да, конечно… — неловко и с явным неудовольствием пробормотал барон Альдапе, продолжая нервно покручивать свои усы.

— Решение, предложенное леди Эди, тоже имеет право на существование как один из методов. Однако сейчас, когда мы всеми силами поддерживаем дружественные отношения с соседними землями, нет никакой нужды намеренно провоцировать конфликт.

Стоило Тенесии перевести взгляд на Эди, как та поспешно опустила голову. На лице девушки горел несмываемый стыд от собственного сокрушительного поражения.

— Похоже, леди Эди еще многому предстоит у меня научиться. Вам так не кажется?

Услышав вопрос Тенесии, Эди лишь молча, до побелевших костяшек, сжала подол своей юбки.

— Мне вот любопытно, какими такими историями вы тут делитесь без меня?

Барон Альдапе, мгновенно узнав этот голос, прямо-таки подскочил на месте. Это был голос человека, которого никак не должно было здесь быть в такой час, и лицо барона в миг стало пепельно-серым.

— М-маркграф Хаберфельд…

Тонкие брови Тенесии слегка дрогнули.

Она гадала, что же сказать мужу, который в конце концов не выдержал и покинул свое укрытие. Стоит ли поблагодарить его за то, что он терпел так долго? Тенесия поразмыслила секунду и лишь едва заметно пожала плечами. Так или иначе, он своими глазами увидел всё, что она хотела ему показать. Будет совсем неплохо, если дальнейшие разборки он возьмет на себя.

— Вы ведь должны быть крайне заняты… Как получилось, что вы здесь в такое время…

— Барон, вы часом не забыли, что нужно сделать в первую очередь при встрече с тем, кого давно не видели?

Это был настолько резкий и леденящий упрек, что даже случайные свидетели невольно вжали головы в плечи. Барон с трудом заставил свое оцепенелое тело подчиниться и низко склонил голову:

— …Приветствую вас, маркграф.

— Давненько не виделись, барон Альдапе.

Дитрих принял это приветствие с таким невозмутимым видом, словно на нем была железная маска, после чего уверенно подошел и занял последнее свободное кресло. Никто не посмел ему перечить — он сел так, будто находился здесь с самого начала.

— В-ваше сиятельство тоже пребывает в добром здравии?

— Вашими молитвами.

Его темные, глубокие глаза медленно сканировали оранжерею. Ему явно пришлась не по душе эта атмосфера, разительно отличавшаяся от той, что царила здесь, когда Тенесия оставалась одна.

— В мое отсутствие барон Альдапе так весело проводит время в моем замке, так с чего бы мне чувствовать себя дурно?

— В-весело провожу время? Что вы, я лишь подумал, что мы давно не справлялись о вашем благополучии, вот и решил нанести визит.

— Справляться о благополучии, заявляясь к хозяевам без единого предупреждения? Не знал, что вы настолько импульсивный человек, барон.

— Без единого предупреждения? — барон испуганно замахал руками. — Прошу прощения, если возникло недоразумение, маркграф, но я совершенно точно связывался с леди Эди!

— Леди Рейнольд здесь чужая, не так ли?

— Но с недавних пор она взяла на себя обязанности горничной…

— Это всего лишь ученичество. Или вы не только что своими собственными глазами созерцали, насколько леди Рейнольд некомпетентна?

Барону Альдапе решительно нечего было на это возразить. Из-за глупости и провала Эди он оказался загнан в угол, и его ладони мгновенно взмокли от пота.

— Иметь столько возможностей для связи и при этом отправить извещение о визите постороннему человеку… Неужели в столице появилась новая мода, пока меня не было?

С каждым новым вопросом маркграфа барон чувствовал, как удавка на его шее затягивается всё туже. Непрерывно облизывая пересохшие губы, он заискивающе забормотал:

— Я был уверен, что леди Эди сама обо всем доложит. Раз уж она прислуживает здесь, я полагал, что она справится с таким плевым делом…

— Барон! Что вы такое говорите?! — Adie вскинулась, ошарашенная тем, как легко родственник переложил на неё всю вину.

— А разве это не правда? Если я связался с тобой, ты должна была передать это госпоже Хаберфельд.

От такой неприкрытой подлости губы Эди лишь беззвучно задрожали.

— Если моя вина заключается в том, что от радости скорой встречи я забыл составить официальный протокол визита, то я искренне надеюсь, маркграф, что вы учтете и оплошность леди Эди, которая не соизволила вас проинформировать.

— Барон!..

— То есть вы хотите сказать, — Дитрих опасно сузил глаза, — что я остался в неведении лишь потому, что дочь графа Рейнольда не умеет передавать сообщения?

— Д-да. Всё именно так.

— Как любопытно. Любая корреспонденция, прибывающая в этот замок, должна в первую очередь ложиться на стол моей жены — полноправной хозяйки, — Дитрих повернул голову. Он устремил тяжелый взгляд на супругу, которая с самого его появления отступила на шаг назад и молча наблюдала за сценой. — Тенесия. Ты знала об этом?

— Нет, я не получала никаких извещений.

— Тогда каким образом тайное письмо, о котором не ведала даже моя жена, оказалось в руках леги Эди?

— Э-это…

— И вы всё еще будете утверждать, что здесь нет вашей вины?

Барон еще пару раз судорожно глотнул воздух, но в итоге окончательно затих. До него наконец дошло, что никакие оправдания перед маркграфом не сработают.

— Барон. Почему бы вам не прекратить вилять и не признаться мне честно прямо сейчас? Если, конечно, вы не пытались намеренно нанести оскорбление мне и моей супруге.

— М-маркграф… Я…

— К слову, в последнее время мы с вами мало общались, барон Альдапе. Как глава рода, я должен был уделить вам пристальное внимание еще очень давно.

— Ну что вы, не стоило…

Когда Дитрих поднялся со своего кресла, барон, бледный как полотно, поспешно вскочил вслед за ним.

— Не нужно лести. Разве вы проделали весь этот путь не потому, что вам есть что мне сказать? Ах, к слову, я слышал, вы получили немалую прибыль от недавней торговли, не так ли?

— Э-это всё исключительно благодаря содействию вашего сиятельства. Вы во многом нам помогли, позволив первыми занять столь выгодные позиции.

— Рад, что вы это понимаете. А то на мгновение мне показалось, будто передо мной неблагодарное животное, которое забыло о проявленной милости и решило показать свой гонор.

Взгляд Дитриха потяжелел. Даже видя, как мертвенно побледнело лицо барона, он не спешил остужать свой пыл.

— Вы ведь не забыли, что сама возможность торговли с Молдовой появилась благодаря моей жене?

— Ну что вы, конечно же нет! Я совершенно не понимаю, откуда у маркграфа такие заблуждения, это ведь… я…

— Или, быть может, в великие планы барона входило уступить эти возможности кому-то другому?

Барон в ужасе зажмурился.

Торговля с Молдовой, которая только-только начала набирать обороты, приносила неожиданно колоссальный доход. Когда в карманы потекли огромные деньги, отношение окружающих к барону Альдапе резко изменилось. Вкус власти, который он ощутил впервые в жизни, окончательно затмил ему разум. Желая еще больше золота и влияния, барон поддался на сладкие речи о том, что сможет единолично монополизировать молдавский рынок, и втайне связался с графом Рейнольдом.

Ему следовало гораздо раньше понять, что этот канат гнилой.

В конце концов, барон медленно опустился на колени. Перед ним стоял человек гораздо моложе его самого, но в его позе не было ни капли сомнения или гордости.

— Я был неправ. Это больше никогда не повторится.

— Барон. Почему вы извиняетесь передо мной?

— Простите?

— Не передо мной вы провинились.

Дитрих слегка наклонил голову набок:

— Что может быть глупее, чем просить прощения не у того человека, когда законная хозяйка стоит прямо здесь?

— Ах…!

Поймав его красноречивый взгляд, барон Альдапе поспешно переполз на коленях к Тенесии.

— Простите меня, госпожа. Я буду предельно осторожен и сделаю всё, чтобы подобная двусмысленность больше никогда не повторилась.

Получить извинения было вполне справедливо. Однако Тенесии было не слишком приятно лицезреть, как мужчина, годящийся ей в отцы, стоит перед ней на коленях, уткнувшись макушкой в пол.

Тенесия тихо вздохнула и спокойно произнесла:

— Надеюсь, барон воспользуется своим влиянием и вразумит остальных. Похоже, многие в последнее время стали забывать, на чьё имя следует отправлять корреспонденцию в этот замок.

— Разумеется. Я всенепременно передам это каждому, госпожа.

— Эди. Пожалуйста, проводи барона Альдапе.

— …Слушаюсь.

Эди, ставшая теперь непривычно кроткой и тихой, подошла к барону и помогла ему подняться. С её помощью мужчина встал на ноги, еще несколько раз подобострастно поклонился обоим супругам и поспешно покинул оранжерею.

— Излишняя жесткость далеко не всегда приносит плоды в долгосрочной перспективе, Дитрих, — негромко пожурила его Тенесия, стоило дверям за ними закрыться.

Ей казалось, что все её усилия по выстраиванию деликатных, мирных отношений с вассалами — даже ценой сноса их мелких шпилек — только что пошли прахом.

— Глупцы не заслуживают милосердия. Они имеют свойство забывать о нем быстрее остальных.

Тенесия шутливо надула губы:

— А если твой метод не сработает?

— Тогда госпожа, которая до этого проявляла исключительное дружелюбие, непременно придумает другой, более изящный план.

— Меня к тому времени здесь может уже не быть.

Рука Дитриха, которая как раз тянулась к остывающей чайной чашке, резко замерла.

Опять. Словно не давая ему забыть, она снова напомнила об их брачном контракте и его сроках. Так же безжалостно и буднично, как и всегда.

— Ты ведь прекрасно знаешь, Дитрих, что наш договор заключен на не такой уж долгий срок.

— Тогда позволь и мне спросить тебя кое о чем, — он решительно поднял на неё глаза. — Почему ты мне ничего не сказала? Нет, почему ты это скрывала?

— …Это было слишком мелкое происшествие, чтобы беспокоить тебя.

— Даже после того, как тебе пришлось терпеть такое неуважение в собственном доме?

— Это пустяки, Дитрих.

Внутри у маркграфа вмиг закипела глухая, обжигающая волна эмоций. Слова о том, что ей следовало бы ценить и оберегать себя точно так же, как она ценит его и их сына, едва не сорвались с языка.

Обычно ведь всё бывает с точностью до наоборот. Но Тенесия была бесконечно щедра и снисходительна к чужим проступкам, оставаясь при этом поразительно беспечной к собственной безопасности. Глядя на неё, Дитриху порой казалось, будто привычная логика этого мира вывернута наизнанку. Её внутренние стандарты оставались мягкими и щадящими по отношению к другим, какое бы унижение ей ни приходилось терпеть.

— И давно это продолжается?

— …Всего несколько дней, — осторожно добавила Тенесия, внимательно следя за его реакцией. — Ты ведь знаешь, Дитрих, что меня не так-то просто уязвить подобными дешевыми трюками.

Эта женщина действительно не понимала, что именно её непрошибаемая стойкость пугала его больше всего. Это заставляло его тревожиться еще сильнее, ведь за её невидимым, прочным внутренним стержнем скрывалась внешняя, почти прозрачная хрупкость. Ему казалось, что в один прекрасный день она просто расколется на куски, не выдержав бремени нахождения рядом с ним.

Несмотря на то, что в оранжерее было довольно тепло, Дитрих снял свой тяжелый форменный сюртук и аккуратно набросил ей на плечи. Его ладони на секунду задержались на её хрупких ключицах, слегка сжав их.

— …Я не хотел, чтобы тебе приходилось сталкиваться с подобной грязью.

— Ну вот, опять ты за свое. Я выходила за тебя замуж, прекрасно понимая, на что иду и с какими трудностями столкнусь. Так что не переживай.

— Мне отослать леди Эди обратно?

— Что ты такое говоришь? — Тенесия удивленно обернулась к нему. — Разве ты сам не держал её здесь только потому, что её поспешный отъезд сейчас мог спровоцировать кучу ненужных проблем с её семьей?

— Я думаю, лучше выслушать пару резких слов от Совета сейчас, чем позволять им садиться нам на шею.

— Опять пытаешься решить всё грубой силой на заседании?

— Я и так слишком долго закрывал на это глаза.

— Ну разумеется.

Похоже, в глазах жены у него была репутация человека, который решает проблемы исключительно мечом. Учитывая всё, через что им пришлось пройти, Дитрих понимал, что это заслуженно, но всё равно невольно нахмурился.

Его рука осторожно скользнула по её предплечью. Ему отчаянно хотелось привлечь её внимание. Хотелось видеть её улыбку гораздо чаще, чем это сосредоточенное, полное чужих забот выражение лица.

— Тенесия. Если тебе станет в тягость… просто скажи мне. В любой момент. Я сделаю всё, что ты пожелаешь.

Понимал ли он вообще, что сейчас говорил?

Его небрежное замечание, в зависимости от ответа Тенесии, могло стать искрой, из которой разгорится грандиозный скандал. Все его собственные усилия, а возможно, и труды, приложенные задолго до этого, могли пойти прахом. И тем не менее, на его безупречном лице не было ни тени сомнения — лишь привычная, сквозит высокомерием, уверенность в своих силах.

Честно говоря, предложение было заманчивым.

Незваный гость, явившийся в её тихий, мирный замок, притащил с собой крикливую птицу, которая без умолку щебетала изо дня в день, испытывая её терпение. Стоило Тенесии произнести всего одно слово…

От этой мысли по спине пробежал внезапный холодок.

— …Это действительно немного утомляет.

— Значит, мне всё-таки стоит их прогнать?

— Вот именно этого я и прошу тебя не делать, — Тенесия изо всех сил покачала head.

Он говорил об изгнании влиятельных дворян так легко, словно речь шла о прополке сорняков на замковой клумбе. Именно из-за такой его прямолинейности она и не решалась делиться с ним своими заботами.

— Они уедут, когда придет время. Давай просто потерпим еще немного.

— Терпеть придется тебе, а не мне.

— Она всего лишь молодая леди. Ну сколько еще капризов она может выкинуть?

— Вообще-то, она примерно твоего возраста.

— …Вот как?

Услышав о возрасте Эди, о котором она как-то не задумывалась раньше, Тенесия почувствовала, как в сердце кольнула странная игла. Вместо того чтобы злиться на детские выходки Эди, она подсознательно воспринимала её как незрелого, капризного подростка.

Осознав, сколько лет ей самой в этом теле, Тенесия смущенно отвела взгляд:

— Я смутно догадывалась, что мы где-то рядом, но не думала, что ровесницы.

— И всё же вы совершенно разные.

— Хочешь сказать, я веду себя не по возрасту?

— Ну… Я не знаю, чем обычно занимаются леди ваших лет, — Дитрих слегка прищурился, — но я точно знаю, что их интересы бесконечно далеки от того, что увлекает тебя.

— …Мне не казалось, что я так уж сильно отличаюсь.

Неужели разница была настолько очевидной? Тенесия невольно потерла сгиб локтя, пытаясь скрыть накатившее волнение. На самом деле, разница в возрасте между Тенесией и Грейс была не такой уж большой — всего три года. Возраст, который вполне можно отнести к одному поколению.

Однако Грейс росла далеко не в обычной семье. Её род, славившийся своей абсолютной обособленностью от остального высшего света, всегда казался остальной знати чуждым и загадочным. И эта черта полностью отпечаталась на Грейс. Даже после замужества, когда она жила в замке Хаберфельд, её уникальные привычки и манеры то и дело становились поводом для пересудов.

К тому же, прибавьте к этому пятилетний разрыв во времени. Похоже, её нынешние поступки и образ мыслей никак не укладывались в рамки скромной трехлетней разницы. А ведь она была уверена, что виртуозно прячет свою истинную суть за маской «болезненной и хрупкой баронской дочки».

— Чего стоит одно то, что ты сама копаешься в земле в этой оранжерее.

Плечо Тенесии едва заметно дрогнуло. Её привычки, на которые, как она думала, Дитрих никогда не обратит внимания, сейчас с легкостью срывались с его губ. Сама того не желая, она скользнула взглядом по уединенному уголку павильона и лишь огромным усилием воли заставила себя снова посмотреть мужу в глаза.

— Я что-то не слышал, чтобы молодые леди любили простые деревья и кустарники больше, чем изысканные цветы. Или чтобы сладости интересовали их куда сильнее, чем новые платья и драгоценности.

— ……

Она промолчала, лишь упрямо поджав губы.

Слушать, как другой человек методично, пункт за пунктом, перечисляет твои странности, было довольно неловко. Это заставило её со всей очевидностью понять, насколько сильно она отстала от современных светских трендов. Причем заставило понять весьма недвусмысленно.

Наверное, она выглядела в глазах окружающих еще более чудаковатой из-за того, что оставалась абсолютно равнодушной к приглашениям на самые популярные столичные пьесы или музыкальные вечера. Прекрасно зная за собой этот грех, Тенесия тем не менее робко возразила:

— …Я всё еще считаю, что в этом нет ничего необычного.

— Правда?

— ……

— Мои познания в светской жизни могут быть ограничены, но до встречи с тобой я знал лишь одного человека, который так же сильно любил растения…

Дитрих внезапно осекся, и слова застряли у него в горле.

Было ли правдой то, что Тенесия — единственная, кто обладал столь специфическим увлечением?

Разумеется, нет. Дитрих слишком хорошо знал еще одного человека с точно таким же уникальным и редким хобби.

— Я такого раньше не видел.

Пока он перебирал серебристые волосы Грейс, его взгляд случайно упал на письменный стол. Странное чувство чужеродности оказалось вполне обоснованным: на столе действительно лежал незнакомый предмет.

— Ах, это… — Грейс приподнялась, поправляя накинутое одеяло.

Его ладонь, внезапно ощутив пустоту после её ухода, послушно опустилась на постель. Из глубины комнаты донесся тонкий аромат свежей зелени. Этот запах, гораздо более приглушенный, чем у цветов, но невероятно уютный, приятно щекотал ноздри.

— Оно прибыло только сегодня, так что ты не мог его видеть. Я попросила отца привезти его сюда, в Хаберфельд, прямиком из Акеларта.

Грейс говорила с явным воодушевлением. Было видно, что она ждала этого момента очень долго.

Если его зрение не обманывало маркграфа, новое приобретение на столе представляло собой обыкновенный крошечный цветок в горшке. Листья его имели специфический синеватый отлив, но на этом всё. Самое заурядное растение, без каких-либо выдающихся особенностей.

— …Оно обладает какими-то особыми свойствами?

— Нет.

— Тогда почему оно?

— Оно красивое.

— Оно хотя бы цветет?

— Нет.

Вопросы сыпались один за другим, превращаясь в своеобразную игру «угадайку».

— Плодоносит?

— Дитрих, — Грейс мягко перехватила его руку. — Это растение всегда выглядит одинаково. И весной, когда всё вокруг благоухает, и суровой зимой, когда природа засыпает. Оно круглый год радует глаз своими зелеными листьями.

— И какая в этом ценность?

— Оно неизменно. Всегда рядом, в любое время года. Разве не кажется, что оно останется со мной навечно?

Она опустила взгляд на их переплетенные пальцы. Если быть точнее — на кольцо, украшавшее её безымянный палец. В этот момент её взор ясно давал понять: она проецировала их собственные отношения на этот неприметный цветок.

Дитрих снова посмотрел на горшок. Возможно, это растение было воплощением её сокровенного желания. Даже балансируя на шаткой грани их брачного контракта, сохраняя те теплые и гладкие отношения, что связывали их сейчас, она втайне надеялась, что они будут вместе и в будущем. Дитрих истолковал её немой посыл именно так, как ему хотелось. И в глубине души он страстно желал того же.

— Я хочу вырастить собственный сад, Дитрих.

— Этот замок твой, Грейс. Каждая его пядь. Распоряжайся им так, как посчитаешь нужным.

После его слов по лицу Грейс медленно разлилось безграничное счастье. Даже в полумраке ночи её улыбка, казалось, сияла ослепительно ярко. Пока Грейс оставалась рядом с ним, ни одна ночь в мире больше не казалась ему темной.

— Так тебе это не нравится?

Прозвучавший прямо над ухом голос мгновенно выдернул его из пучины воспоминаний. Хрупкий, тихий голосок, разительно отличавшийся от голоса Грейс, негромко позвал его по имени:

— Дитрих?

— …Нет, — Дитрих несколько раз моргнул, и прекрасный образ улыбающейся Грейс тут же растаял, уступив место Тенесии.

Её бледное лицо было совсем близко, и она пристально, с легким беспокойством всматривалась в него.

— Я ни разу не сказал, что мне это не нравится, — медленно произнес он, мягко опровергая её домыслы. — Скорее наоборот: из-за того, что ты так сильно отличаешься от остальных, я просто не могу отвести от тебя глаз.

Женщина, явившаяся под именем Грейс. Её поступки, настолько похожие на повадки его покойной жены, что это казалось намеренным подражанием, делали её истинные мотивы совершенно непостижимыми. Разве она уже не добилась своей цели? Маркграф искренне не понимал, зачем она продолжает разыгрывать этот спектакль, который теперь казался абсолютно бессмысленным.

Дитрих медленно протянул руку и аккуратно коснулся пальцами щеки Тенесии. От этого мимолетного прикосновения на её нежной коже тут же проступил едва заметный розоватый след. На мгновение кончики его пальцев пробила легкая, едва уловимая дрожь.

— Дитрих…

Шорох. Полупрозрачные серебристые пряди мягко качнулись, скользнув по его ладони. Призрак Грейс, который в последнее время почти не беспокоил его, вновь соткался из пустоты. Однако на сей раз всё было иначе. Вопреки своему обычному поведению — просто кротко улыбаться, что бы он ни говорил — фантом начал в точности повторять жесты и мимику Тенесии.

— …В общем, если ты и впредь решишь прибегнуть к радикальным мерам, я бы очень хотела, чтобы ты предупреждал меня заранее.

— ……

— Дитрих?

— …Ах.

Стоило ему на секунду зажмуриться, как силуэт Грейс бесследно растворился в воздухе. Дитрих устало потер пальцами переносицу, пытаясь унять подступающую головную боль.

— Ты в порядке? Тебя что-то тревожит?

— Нет. Просто подумал о том, что ты опять готова была безропотно сносить чужие нападки.

— Ты ведь знаешь, что я всего лишь хочу решить дело миром.

— И как мне этого не знать, когда ты сидишь передо мной с такой безупречно прямой спиной и так безмятежно улыбаешься?

В мыслях маркграфа тут же всплыл образ графа Рейнольда. Очевидно, за последние несколько лет он слишком ослабил хватку и запустил дела управления. Всякий сброд и мелкие сошки теперь смели исподтишка зариться на то, что принадлежало ему по праву.

— Раз уж моя госпожа прилагает столько усилий, мне, пожалуй, тоже стоит постараться.

Дитрих крепче сжал плечи Тенесии, словно пытаясь полностью укрыть её от всего внешнего мира. Отчетливое ощущение тепла её тела под его ладонями окончательно вернуло его к реальности.

— Барон Альдапе. Я искренне надеюсь, что вы не станете докладывать о сегодняшнем инциденте моему отцу.

Барон, который как раз отдавал слуге распоряжение подать экипаж и позвать кучера, медленно повернул голову к Эди. Девушка поспешно, со скрытой тревогой в голосе, продолжала лепетать:

— И как, по-твоему, я должен поступить? — сухо отозвался барон. — Я обязан передать графу всё, что лично видел и слышал в этом замке, без прикрас.

— Вот именно об этом я вас сейчас и прошу! Не делайте этого! — раздраженно выпалила Эди, теряя остатки самообладания. — Я вовсе не требую от вас притворяться, будто сегодняшнего визита не было. Я лишь предлагаю нам всем проявить благоразумие и пойти друг другу навстречу. Будьте гибче, барон!

— Гибче, говоришь?..

Голос мужчины, повторившего её слова, заметно упал и угрожающе потяжелел. Однако Эди, ослепленная нахлынувшими эмоциями, не уловила этой перемены тона.

— Да! Вы ведь прекрасно понимаете, клоню, верно?

Барон Альдапе слегка наклонил голову набок и задумчиво почесал ухоженный ус:

— Ну надо же… А вот я, признаться, совершенно не уверен, что понимаю тебя правильно, леди.

— Ч-что вы такое говорите?! — заикаясь от избытка чувств, переспросила ошарашенная Эди.

— Вы ведь стремитесь стать новой супругой маркграфа?

— Разумеется! Вы прекрасно знали, ради чего я сюда приехала.

— И вы всенепременно считаете, что ваши шансы высоки?

— На что вы вообще намекаете, барон?!

Мужчина по привычке погладил ухоженную бородку. Он бесцеремонно окинул Эди оценивающим взглядом с ног до головы и легкомысленно пожал плечами:

— Всё равно я намерен изложить графу всё именно в таком ключе, так что, полагаю, нет ничего страшного, если я сперва выскажу это вам.

В первую очередь он оставался торговцем.

Его предки заслужили дворянский титул и фамилию Альдапе благодаря верной службе короне, однако купеческую кровь, бурлившую в его жилах, невозможно было вытравить окончательно. У него был прирожденный нюх на выгоду и чужие таланты, который он годами оттачивал, управляя различными купеческими гильдиями. И даже если кичливые аристократы презирали его происхождение, считая его едва ли не простолюдином, его способность мгновенно определять истинную ценность вещей и людей была точнее, чем у кого-либо другого.

— Леди Рейнольд, я умываю руки и выхожу из этой игры.

— Барон Альдапе! — пронзительный, полный шока и ярости девичий голос эхом разнесся по саду.

От той милой, невинной барышни, что еще пару минут назад кротко улыбалась в оранжерее, не осталось и следа.

— Барон, не кажется ли вам, что вам следует выбирать выражения осторожнее?!

— Пускай у меня есть титул, в душе я коммерсант. Ожидание туманной и сомнительной прибыли — не мой профиль. Я привык иметь дело с точными расчетами, которые могу просчитать прямо здесь и сейчас.

Притворная маска на лице Эди окончательно дала трещину.

В этом-то и заключалась её главная проблема. Сидевшая перед ним леди прекрасно знала себе цену и даже умела довольно ловко этим пользоваться. Но на этом всё. Её вспыльчивый, капризный нрав — фамильная черта, унаследованная от графа Рейнольда, — совершенно не подходил для того, чтобы провернуть столь крупное и опасное политическое дельце.

«Меня просто использовали как пушечное мясо. И надо же было мне так легкомысленно ввязаться в эту авантюру», — подумал барон, едва заметно качая головой.

— К тому же, леди, пускай вы и твердите, что ваши шансы высоки… лично я не вижу здесь ни единой перспективы на успех.

Перед глазами барона предстал образ хозяйки замка. До него доходили слухи, будто она происходит из захудалого баронского рода с окраины империи.

«Но правда ли это?»

Её величественная, непоколебимая осанка заставила его усомниться в этих сплетнях. Даже когда они с леди Рейнольд в открытую пытались принизить её статус, на лице супруги маркграфа не дрогнул ни один мускул. Она не выказала ни капли замешательства или слабости.

Барону импонировали такие люди — если уж они брались за дело, то отдавались ему без остатка. Способность хладнокровно управлять как глобальными, так и мелкими бытовыми вопросами, не теряя самообладания… Разве не такая женщина идеально подходит на роль истинной хозяйки Севера?

— ……Барон. Барон Альдапе!

— Пожалуйста, тише. Мы всё еще находимся на территории замка Хаберфельд.

— Я поубавлю тон только в том случае, если вы хотя бы сделаете вид, что слушаете меня!

Вспышка безрассудного гнева Эди, последовавшая сразу же после того, как ей отказали в поддержке, заставила барона инстинктивно наморщить нос от отвращения.

— Вы невероятно слепы. Вы еще горько пожалеете о своем выборе!

— Что ж, если этот день настанет, я просто пересчитаю другие риски и найду новую выгоду. Какими бы туманными ни были перспективы, настоящий купец инвестирует только в то, что имеет хотя бы малейший потенциал.

— То есть вы хотите сказать, что у меня вообще нет надежды?!

— Ну, если умная леди Рейнольд истолковала мои слова именно так, то кто я такой, чтобы с ней спорить?

— Барон!..

— Прошу прощения, если моя прямота показалась вам дерзостью.

Барон Альдапе отвесил легкий, формальный поклон. Как раз в этот момент к крыльцу подогнали его экипаж. Мужчина сел внутрь и уехал, ни разу не обернувшись назад.

Эди осталась стоять в полном одиночестве, стеклянным взглядом провожая карету, скрывающуюся за подъемным мостом. А ведь еще несколько минут назад этот мерзкий толстяк из кожи вон лез, чтобы завоевать её расположение!

Ярость Эди достигла своего апогея. Обычно мягкий, кокетливый разрез её глаз сменился свирепым, испепеляющим взглядом, которым она дико окинула пространство вокруг себя.

«Тупой, никчемный барон!»

Ей стоило огромных усилий подавить дикое желание закричать во весь голос. Но это был не её родной особняк. Здесь не было преданных служанок, готовых терпеть любые её истерики.

Низко опустив голову, Эди стремительным шагом пошла по коридору замка. В любой другой день она бы непременно одарила проходящих мимо слуг притворно-милой улыбкой, но сейчас у неё не было ресурса даже на такую базовую фальшь.

Хуже всего было то, что она умудрилась выставить себя в самом неприглядном свете перед маркграфом, встречи с которым так долго ждала. Это был абсолютный, сокрушительный провал.

— Я этого не прощу… — зубы, с силой терзавшие нижнюю губу, сомкнулись еще крепче. — Как она посмела так унизить меня? Я не прощу её. Ни за что не прощу…

Глаза Эди лихорадочно блестели. От избытка злости её острые зубы до крови прокусили нежную кожу. На подбородке выступили капли алой крови.

«Она хитрая и изворотливая тварь. Прикидывается невинной овечкой и помалкивает, но стоит тебе потерять бдительность, как она нанесет удар в спину. С ней нужно быть ухо востро, предельно осторожной».

Внезапно в её памяти вспыхнули предостережения графини Ольбейры. Эти полные жгучей ненависти глаза графини было не так-то просто забыть.

— …Точно. Эта сучка, жена маркграфа, просто обвела меня вокруг пальца!

Стоило этой мысли оформиться в голове, как все детали головоломки сошлись сами собой, будто по мановению волшебной палочки. Эта дрянь словно специально выжидала подходящего момента, подкинув проблему с купцами, которую Эди заведомо не могла решить. Да еще и притащила с собой маркграфа в самый критический момент!

— Какая расчетливая змея. И когда только успела всё это провернуть? — её действия были слишком выверенными.

Эди пришлось кардинально пересмотреть свое отношение к супруге маркграфа, которую она до этого считала недалекой пустышкой. Ей больше не нужен был трусливый барон, готовый сбежать при первых же трудностях.

Главной и самой опасной преградой теперь являлась сама Тенесия Бланшетт. Несмотря на свое сомнительное баронское происхождение и тяжелое детство, характер у этой девки оказался на удивление стальным. Изначально Эди планировала методично и незаметно изводить её бытовыми придирками, пока та сама не взвыла бы от бессилия и не покинула замок. Но судя по всему, легкой прогулки не предвидится.

— Что ж, отступать я не собираюсь, — Эди раздраженно передернула плечами.

В конце концов, к цели ведет не одна дорога. Просто до этого она выбрала самый простой и наименее пыльный путь. Теперь придется действовать иначе.

— Маркграф Дитрих…

В памяти Эди образ маркграфа, соткавшийся из светских слухов, всегда имел две крайности. Преданный муж, без памяти любивший свою супругу, и безумец, наполовину лишившийся рассудка после её трагической кончины.

Особенно прославилась вторая его ипостась — эти пересуды были настолько громкими, что долетали даже до ушей Эди, которая обычно не утруждала себя политическими сплетнями.

«Это думеное предзнаменование! С тех пор как проклятие дракона Карбонеля проникло в Хаберфельд, оно заживо пожирает этот род!» — в голове девушки до сих пор отчетливо звучал голос отца, громыхавший посреди ночи. В её сознании железным клеймом отпечаталась мысль: вслед за своими предками нынешний хозяин Хаберфельда привел в дом странную женщину и в конце концов сошел с ума.

Однако мужчина, которого она встретила лично, не имел ничего общего с этими зловещими небылицами.

Да, его облик дышал суровой, опасной силой, но он не был ни сумасшедшим, ни кровожадным чудовищем. Эди искренне недоумевала, кто мог распустить подобную чушь о безумце, одержимом демонами. Напротив, его тонкий, аристократичный нос и упрямо сжатые губы придавали его суровой красоте особое благородство.

Более того, тьма, таившаяся в самой глубине его глаз, обладала каким-то порочным, чувственным магнетизмом. Он кардинально отличался от тех жалких, слащавых молодых дворян её возраста, которых она привыкла видеть в столице.

«…И почему я разглядела это только сейчас?»

Присматриваясь к нему — будь то сквозь призму его колоссального титула или как к потенциальному спутнику жизни — Эди понимала: чем больше она его видит, тем сильнее желает им обладать. Она лишь запоздало кусала локти, сокрушаясь о том, как опрометчиво пренебрегала Севером, считая его дикой, захолустной окраиной империи. Прояви она чуточку больше интереса раньше, и место хозяйки замка по праву принадлежало бы ей, а не этой безродной Тенесии. Стань она законной супругой маркграфа, даже собственный отец больше не посмел бы обращаться с ней как с разменной монетой.

— …….

Эди судорожно прижала ладонь к груди. Внутри неё лавиной нарастало жгучее нетерпение.

Любые слухи имеют свойство раздуваться до немыслимых масштабов. Наверняка так произошло и с маркграфом. Обычную человеческую скорбь светские кумушки превратили в безумие, извратив всё до неузнаваемости… Успокаивая себя этими мыслями, Эди едва заметно прикусила губу.

Лучший способ заглушить боль от утраченной любви — это встретить новую страсть. И она была абсолютно уверена, что справится с ролью утешительницы в стократ лучше, чем эта бледная, апатичная Тенесия.

«…К тому же, сама графиня Ольбейра говорила, что лучшей кандидатуры, чем я, не найти».

Нынешняя графиня Ольбейра, родная сестра маркграфа, утверждала ровно то же самое. Её ядовитые напутствия о том, что в замке сейчас заправляет пустая, никчемная девка, а все разговоры об их пылкой любви с Дитрихом — не более чем фарс, хаотично роились в голове Эди. Вспоминая, какой явной прохладой и неловкостью веяло от общения супругов, девушка ободряюще кивнула самой себе:

— У меня всё еще есть шанс.

Шанс доказать отцу свою полезность и не разочаровать его. Она не собиралась так просто отказываться от той роскоши и свободы, которыми наслаждалась всю жизнь. В конце концов, если оценивать знатность рода и внешность, разве она не превосходила Тенесию по всем статьям? То, что случилось сегодня с бароном — лишь досадная случайность, она просто растерялась. Дайте ей еще пару месяцев практики, и Эди сможет щелкать эти замковые дела как орехи.

Она нервно поправила безупречно уложенные волосы. Ей нужно было во что бы то ни стало добиться расположения Дитриха до того, как барон Альдапе вернется с докладом к её отцу.

Тенесия, закончив с основными бумажными делами, направилась в оранжерею.

Для нее не было лучшего места, чтобы завершить тяжелый день. Какая бы буря ни бушевала за стеклянными стенами, внутри павильона неизменно царил уютный, умиротворяющий покой. Время, проведенное среди буйной зелени в лучах заходящего солнца, смывало усталость и любые тревоги.

Точно так же, как когда-то это было с Грейс… Тенесия ловила себя на мысли, что снова всем сердцем полюбила этот стеклянный уголок, пропитанный ароматом влажной земли и травы.

— Хелле, не подашь мне вон ту садовую лопатку?

— Сию минуту, госпожа.

Хелле привычным, отточенным движением протянула инструмент. Теперь, когда слуги замка полностью привыкли к мягким, но уверенным методам новой хозяйки, никто не смел перечить её воле.

За исключением Эди.

Она стояла поодаль, и её неприкрытое, кислое выражение лица красноречиво выдавало крайнюю степень недовольства. После сокрушительного фиаско с бароном Альдапе Эди притихла и практически перестала вставлять свои ядовитые шпильки. Тенесия, в свою очередь, тоже не навязывала ей общество. Из-за этого положение гостьи в Хаберфельде стало весьма шатким — прислуга и рыцари, ставшие свидетелями её некомпетентности, больше не видели причин заискивать перед ней.

Тем не менее, Эди продолжала держать марку с поразительным высокомерием. На следующее же утро после инцидента она как ни в чем не бывало явилась в кабинет Тенесии. И всё же, судя по её вечно надутому лицу, к роли безмолвной тени она привыкнуть не могла.

— И зачем только заниматься подобной грязью… — обиженно проворчала Эди под нос.

Ей искренне не давал покоя вопрос: с какой стати супруга великого маркграфа добровольно опускается до работы простого садовника? Ладно бы еще за благородными розами ухаживала, так нет же — копается в каких-то кустах.

— Леди Рейнольд, будьте добры, передайте мне те садовые ножницы.

— Ах, да…

Стоило Эди взять секатор и подойти ближе, как она случайно скользнула взглядом по земле. Почувствовав, как пальцев коснулось нечто склизкое и извивающееся, она истошно, на всю оранжерею, закричала:

— Кья-а-а-а!

— Что случилось?! — на её крик испуганно прибежали несшие караул рыцари.

— Ч-червяк! Там земляной червяк! А-а-а-а, уберите его!

В павильоне повисла звенящая тишина. Несмотря на оглушительный визг благородной леди, ни один солдат не двинулся с места.

— Да почему вы все стоите как вкопанные?! Немедленно убейте эту тварь! Что с вами не так?!

В конце концов Тенесия, которой надоело лицезреть эту театральную истерику, спокойно попыталась урезонить девушку:

— Леди Рейнольд, земляные черви необходимы для того, чтобы почва оставалась рыхлой и растения лучше росли.

— Да мне плевать! Я видеть этого не могу! — Эди яростно затрясла head. — Я вообще не понимаю, зачем вы лично копаетесь в этом навозе, и понимать не желаю! Сами забирайте свои червивые железки!

Рука Эди, сжимавшая тяжелые стальные ножницы, взметнулась вверх. Ослепленная гневом и брезгливостью, она уже собиралась с силой швырнуть острый инструмент прямо под ноги Тенесии, как вдруг чья-то железная хватка намертво перехватила её запястье.

Что за вопиющая дерзость?

— Э-эй, немедленно отпусти меня!

— Сначала положите ножницы, а потом разговаривайте.

Эди в панике замахала свободной рукой, но державшие её запястье пальцы даже не дрогнули.

— Разгуливать с острым предметом и вести себя агрессивно в присутствии хозяйки замка, в зависимости от трактовки, может расцениваться как покушение на убийство.

Леденящий, лишенный каких-либо эмоций голос заставил Эди оцепенеть. В действиях незнакомки не было ни капли колебаний.

— Эмили! — Тенесия невольно повысила голос, ошеломленная внезапным появлением девушки.

Она так давно не видела её и не произносила её имени.

— Я вернулась, госпожа, — в отличие от ледяного тона, обращенного к Эди, к Тенесии служанка обратилась с безупречным почтением.

Не зная, как реагировать на её столь внезапное возвращение, Тенесия с долей растерянности попросила:

— Для начала… не могла бы ты отпустить леди Рейнольд? Она моя горничная.

— Ах, вот как… — Эди удостоилась от Эмили крайне недовольного взгляда, прежде чем та разжала пальцы.

Едва оказавшись на свободе, Эди тут же схватилась за ушибленное запястье и яростно закричала:

— Кто вообще эта ненормальная?! Что за грубиянка?!

— Леди Рейнольд, прошу вас, воздержитесь от оскорблений в адрес моей личной служанки. К тому же, вы сами только что повели себя так, что это могло вызвать вполне обоснованное двусмысленное толкование.

— Но она же мне угрожала!..

— Если вам здесь настолько не по себе, быть может, вы пойдете и заново заварите чай? И я бы предпочла что-нибудь горячее, а не остывшее пойло.

Здесь не было никого, кто принял бы сторону Эди. Ни один человек в оранжерее не посмотрел на нее с сочувствием. Скрежетав зубами от бессильной злобы, она процедила сквозь зубы:

— …Слушаюсь.

Когда разгневанная гостья наконец скрылась из виду, унося с собой гнетущую атмосферу, Тенесия повернулась к девушке:

— Эмили, подойди ближе, пожалуйста.

Тенесия поднялась на ноги, отряхивая подол платья от земли. Когда она выпрямилась, Эмили уже стояла прямо перед ней, низко склонив голову.

— Давненько не виделись, Эмили. Ты хорошо отдохнула?

— Да, госпожа. Благодаря вашей исключительной заботе у меня было более чем достаточно времени.

Тенесия пристально вглядывалась в лицо горничной. В тот злополучный день Эмили пострадала гораздо сильнее, чем она сама. Тенесия внимательно изучала каждую черточку её лица, пытаясь понять, не осталось ли шрамов или тяжелых последствий.

— ……Ты уверена, что действительно отдыхала?

Видимых увечий не осталось, но внешний вид Эмили был бесконечно далек от облика человека, только что вернувшегося из лечебного отпуска. Впалые щеки, бледность и пересохшие губы красноречиво говорили о том, что покоем там и не пахло.

— Кажется, этого времени было мало… Тебе следовало побыть дома еще немного.

— Нет, госпожа. Дальнейший отдых потерял бы всякий смысл.

— Вот как?.. — Тенесия удивленно наклонила голову.

Несмотря на изможденный вид, взгляд Эмили горел пугающей, непоколебимой решимостью.

— Хелле передавала мне, что ты хочешь сложить с себя обязанности моей горничной.

— …Разве это невозможно?

— Нет, если такова твоя воля, ты можешь перевестись на любую другую должность в замке в любое время. Но… — Тенесия подняла на нее глаза. — Мне просто любопытно, почему ты приняла такое решение. Тот инцидент… он так сильно напугал тебя?

Ей не давала покоя мысль, что виной этой болезненной худобы служанки была она сама. Вопрос, который Тенесия так долго держала в себе, наконец сорвался с губ.

— Дело вовсе не в этом. Просто… мне было так невыносимо стыдно перед вами, госпожа. Я чувствовала, что просто не имею права смотреть вам в глаза.

— Эмили, в тот день ты сделала всё возможное, чтобы защитить меня. Если бы не твоя самоотверженность, меня бы уже не было в живых.

— …Госпожа, есть кое-что, о чем я обязана вам рассказать.

— О чем ты?

Эмили выразительно огляделась по сторонам. Поняв её безмолвную просьбу, Тенесия жестом приказала оставшимся слугам и рыцарям покинуть павильон. Стража и прислуга поспешно удалились.

— Теперь мы одни. Говори.

— Пока я была в отъезде… я кое-что расследовала.

— Расследовала?

— Всё, что связано с Акелартом.

Тенесия невольно вздрогнула, почувствовав, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

— Если быть точнее, я искала информацию о магических способностях леди Грейс. Вы ведь ни разу за всё время пребывания в замке Хаберфельд не демонстрировали свою силу, госпожа.

— И… ты что-то узнала?

— ……

Эмили долго молчала. Было видно, как она судорожно прикусила изнутри губу, а затем, словно бросаясь в омут с головой, до побелевших костяшек пальцев вцепилась в подол собственного фартука.

— …Да. «Госпожа Грейс». Я всё узнала.

«Как я и думала», — Тенесия тихо, едва слышно выдохнула, чувствуя, как на плечи ложится привычная тяжесть.

— Твою уверенность, должно быть, подкрепило то, что я сотворила в день нападения.

— Той силой могут повелевать исключительно выходцы из рода Акеларт.

Тенесия ничего не ответила. Она лишь молча, с мягкой грустью смотрела на преданную служанку.

— …Госпожа, — подбородок Эди мелко задрожал, а на глаза навернулись слезы. — Вы ведь действительно наша госпожа Грейс, верно?

Она упрямо повторяла этот вопрос, ответ на который уже знала наверняка. Ей просто жизненно необходимо было услышать подтверждение, чтобы окончательно поверить собственным глазам.

— Значит, именно поэтому… вы так отчаянно, не жалея себя, пытались защитить Хаберфельд и маленького молодого господина?..

— Послушай меня, Эмили… Для начала, я прошу тебя держать это в строжайшем секрете. Ни одна живая душа в замке, кроме Ардена, не знает правды.

— Молодой господин знает?..

— Ему пришлось узнать, это было неизбежно, — Тенесия горько, едва заметно улыбнулась. — Мне осталось не так уж долго жить, Эмили.

Слова, которые она произносила, звучали на удивление четко и отчетливо.

Как и в случае с Арденом, проклятие, мертвой хваткой сжимавшее её изнутри, почему-то не накладывало на неё никаких ограничений. Стоило ей заговорить о правде с кем-то еще, оковы спадали. И только Дитрих… Всё, что было связано лично с ним, безжалостно давило на горло, лишая возможности сделать даже вдох.

Почему, ради всего святого, это происходило?

Но даже когда этот вопрос привычно возник в её мыслях, правда, сорвавшаяся с губ, принесла Тенесии невиданное доселе облегчение.

— Именно поэтому я не планирую рассказывать об этом кому-то еще.

— Это… связано с теми двумя годами, о которых вы как-то говорили мне? — тихо спросила Эмили.

— Да, очень похоже.

— Но почему…?

Дрожащие пальцы служанки судорожно вцепились в рукав Тенесии. Несмотря на эту непозволительную для прислуги дерзость, хозяйка замка даже не подумала её отчитать.

Эмили крепко сжала руку Тенесии и низко опустила голову. Спустя мгновение её согнутые плечи начали мелко подрагивать от беззвучных рыданий.

— Я наконец-то… наконец-то снова смогла увидеть вас, так почему же…

— Я вовсе не хотела заставлять тебя плакать.

Эмили отчаянно замотала головой, уткнувшись лбом в свои ладони.

— Я счастлива… Я так счастлива снова встретить вас вот так. Настолько, что у меня просто не хватает слов, чтобы это описать…

Теплые, крупные слезы закапали на тыльную сторону ладони Тенесии. Точно так же, как она делала это для Ардена, Тенесия ласково и размеренно застучала ладонью по сжавшейся, беззащитной спине девушки.

— Зачем ты вообще вернулась в замок, Эмили? У тебя ведь есть семья, и было столько планов, которые ты так хотела осуществить.

— Я хотела попрощаться, — прошептала горничная. — Ведь тогда… мы так и не смогли попрощаться по-человечески, верно?

Из-за внезапной и стремительной потери крови, а также свалившей её тогда высокой лихорадки, в покои умирающей Грейс допускался лишь строго ограниченный круг людей. Даже личные высокопоставленные горничные не могли толком к ней подойти. Что уж говорить об Эмили, которая на тот момент была лишь рядовой служанкой.

— К слову об этом. Мне ведь тоже давно хотелось кое-что сказать тебе, Эмили.

— Что именно, госпожа?

— Когда я еще была Грейс, ты как-то обмолвилась, что я оказала тебе огромную услугу.

Эмили покорно кивнула.

— Прости меня, но я совершенно этого не помню. Я даже понятия не имею, о каком именно благодеянии шла речь.

— Это совершенно естественно, что вы не помните, госпожа. Ведь вы помогли мне не лично.

На изможденном лице Эмили наконец проступила слабая, но искренняя улыбка.

— Когда несколько лет назад из-за аномальных снегопадов в нашей деревне начался страшный голод, мой младший брат выжил лишь благодаря зерну, которое начали раздавать крестьянам по вашему личному приказу. Вы настояли на том, чтобы распечатать замковые амбары.

— Но это стало возможным только потому, что Дитрих дал свое согласие.

— Да, всё так. Но это был первый случай в истории Севера, когда лорд открыл закрома так охотно и без лишних проволочек. И всё благодаря вам.

Служанка на секунду запнулась, а затем качнула головой.

— Нет, даже если мне отведено всего два года… я хочу вернуть хотя бы крупицу той доброты, которой вы когда-то озарили эти бесплодные, холодные земли. Я хочу служить вам до конца своих дней.

— Тогда почему ты заявила, что хочешь уйти с должности моей горничной?

— Э-это…

— М-м?

— Мне было так мучительно стыдно и больно от собственного поведения… Я ведь не знала, что передо мной моя госпожа Грейс, и вела себя так отстраненно…

— Что? И ты решила уволиться из-за такой глупости? — Тенесия не удержалась и тихонько рассмеялась.

Ладно бы Эмили уходила потому, что ей некомфортно работать под её началом. Но раз уж девушка сама всей душой желала остаться, у Тенесии не было ни единой причины отпускать её.

— Что ж, теперь, когда ты посвященна в мою самую страшную тайну, у тебя, увы, просто нет выбора. Тебе придется и дальше работать моей личной горничной.

От этих шутливых слов округлившиеся от крайнего изумления глаза Эмили — зрелище, которое можно было увидеть крайне редко — уставились на Тенесию.

— Пожалуйста, позаботься обо мне еще раз, Эмили. Пусть даже этот срок и будет недолгим.

— Да, госпожа!.. — Эмили, продолжая крепко сжимать её ладонь, счастливо и лучезарно улыбнулась через слезы.

— Мы отправляемся на зимнюю виллу.

Всё началось с этой единственной, короткой фразы Дитриха.

Зимняя вилла. Роскошный особняк, расположенный в Ангериманне — соседних землях, граничащих с владениями Хаберфельд. Обычно его использовали исключительно для проведения крупных светских раутов и дипломатических приемов. И это было место, в котором Дитрих никогда не бывал ради собственного удовольствия или частного отдыха.

— С чего вдруг такая спешка? — Тенесия с подозрением прищурилась.

— Это ненадолго. Примерно на неделю.

Столь короткий срок поездки лишь укрепил её подозрения. Зима еще не вошла в свою полную силу, а для маркграфа это было самое напряженное время года из-за монстров, которые с первыми морозами традиционно начинали штурмовать северные границы. Его непреклонный, суровый характер, не позволявший ему прохлаждаться в одиночестве, пока его подданные рискуют жизнями, никак не вязался со словосочетанием «отдых на вилле».

И вдруг — такой внезапный отъезд?

— Я буквально вижу, какие шестеренки крутятся в твоей очаровательной головке, Тенесия.

— Ну так просвети меня. Зачем нам посреди зимы ехать на виллу?

— Это отпуск. Для тебя и для меня. Как видишь, моя дорогая супруга даже не думает об отдыхе, пока её насильно не заставишь. Так разве я, как любящий муж, не должен сделать всё, чтобы удержать её от работы?

— И кто из нас двоих еще трудоголик… — проворчала она.

— В любом случае, — Дитрих мягко, но безапелляционно прервал её возражения, подводя итог, — мы едем. Заодно и выспишься как следует.

Утвержденный таким образом план поездки на зимнюю виллу не предполагал никаких пышных сборов или официальных церемоний. В карету погрузили лишь самый необходимый минимум вещей; выезд в сторону Ангериманна был назначен на утро.

Маленький Арден, пришедший в неописуемый восторг от своего первого в жизни путешествия с родителями, буквально стоял на ушах целую неделю до отправления.

— Поездка! Мы едем в поездку!

— Я тоже очень жду этого дня, малыш. Я ведь еще ни разу не была на зимней вилле, — улыбнулась Тенесия, наблюдая за сыном.

А прямо рядом с ними — с таким видом, словно её присутствие здесь было самой естественной вещью в мире — стояла Эди.

Эди вообще не должна была принимать во вторых ролях участие в этой поездке.

Это были личные планы семьи Хаберфельд. Эди, которая к тому же ещё даже не стала официальной горничной, вовсе не была обязана их сопровождать.

— Но я тоже хочу поехать.

Разумеется, это продолжалось ровно до тех пор, пока Эди не высказала свое фи капризным, недовольным тоном.

— Леди Рейнольд, вы уже очень давно не навещали свою семью. Почему бы вам не воспользоваться этой возможностью и не съездить домой?

— …Мне не нужно домой. На самом деле, мне просто жутко любопытно, как выглядит зимняя вилла.

Услышав столь шитое белыми нитками оправдание, Тенесия открыла было рот, но так ничего и не сказав, закрыла его обратно. Она была настолько обескуражена, что просто не находила слов, дабы описать свои чувства.

— В таком случае, леди Рейнольд, почему бы вам не поехать с нами?

— Дитрих!

— Правда?!

Эди своего не упустила. Перехватив инициативу со стремительностью истинного хищника, она тут же просияла такой яркой улыбкой, словно еще секунду назад и не думала дуться.

Поймет ли она когда-нибудь, что творится в голове у этого человека?

Тенесия посмотрела на Дитриха и лишь обреченно покачала головой. Не понимая его истинных мыслей, разве не провела она последние две жизни, двигаясь по параллельным прямым эмоций из-за вечных недоразумений? Его сердце, сотканное из хитросплетений, подобных паутине, было тайной за семью печатями, в которую никто, кроме самого Дитриха, не смел даже заглянуть.

Стараясь держаться подальше от Эди, которая с любопытством озиралась по сторонам, Тенесия вошла внутрь виллы.

Особняк, предназначенный для светских приемов, оказался весьма внушительных размеров. Небольшой, но изящно обставленный холл, встретивший её у входа, выглядел едва ли не слишком роскошно для дома, который использовался от силы раз в сезон.

Красивые картины, украшавшие каждую стену, и изысканные статуэтки на столах невольно приковывали к себе взгляд. Пройдя вдоль стены, Тенесия очутилась перед винтовой лестницей.

— О, пианино!

Арден пулей подлетел к инструменту, расположившемуся в нише рядом с лестницей. Крошечные пальчики ребенка с размаху опустились на клавиши.

Дзинь. Чистый, идеально настроенный звук эхом разнесся по залам особняка, который всё еще был заставлен неразобранным багажом.

— Мама, давай потом вместе сыграем на пианино!

— Конечно, малыш. Обязательно сыграем.

Тенесия поспешно спрятала за складками юбки правую руку, которая до сих пор плохо слушалась её. Ей меньше всего хотелось омрачать разочарованием сияющее от счастья лицо сына.

Арден, понажимав на клавиши еще пару раз, быстро потерял к ним интерес и принялся заглядывать в другие комнаты. Любопытство ребенка было безграничным: его черная макушка то и дело мелькала в самых неожиданных дверных проемах.

— Арден! Будь осторожен! — няня, вовремя заметившая беспокойство хозяйки, поспешно бросилась вдогонку за сорванцом.

Вид заливисто смеющегося ребенка посреди всей этой суматохи с переездом принес в душу Тенесии странное умиротворение. В самом деле, ну что такого страшного в присутствии леди Рейнольд? Даже если она приехала сюда, её привычный уклад жизни ведь от этого не изменится, верно?

Тенесия развернулась и направилась в другую часть дома. Если Дитрих успел приложить руку к обустройству этого места, она точно знала, где его искать.

— Дитрих.

Тенесия осторожно заглянула в кабинет на первом этаже. Как она и думала, маркграф вальяжно расположился на диване внутри комнаты.

В отличие от остального особняка, где вовсю кипела жизнь, здесь царила абсолютная, звенящая тишина. Лишь мерно потрескивали дрова в камине. Газета в его руках слегка колыхнулась.

— Признайся честно. Ведь есть какая-то скрытая причина, почему ты привез нас сюда?

Только после её слов его взгляд, до этого намертво прикованный к строчкам, наконец оторвался от прессы. Дитрих аккуратно сложил газету вдвое и посмотрел на жену.

— Обязательно должна быть причина?

— Ты никогда ничего не делаешь просто так.

— Что ж, одна причина всё-таки есть.

— Я так и знала.

Щелк. Мягко прикрыв за собой дверь, Тенесия прошла вглубь кабинета и присела на диван рядом с ним. Дитрих молча протянул ей теплый плед, до этого небрежно переброшенный через подлокотник.

— Укутайся, а потом говори.

«Мне вовсе не холодно», — подумала Тенесия, удивленно наклонив голову, но спорить не стала и послушно набросила плед на плечи. В отличие от привычных покрывал с вычурными гобеленами или узорами, этот плед был абсолютно простым и строгим.

Он всегда выбирал лаконичные и практичные вещи. И всё же, сложные аристократические орнаменты подошли бы ему ничуть не меньше. В воображении Тенесии тут же промелькнул образ Дитриха в роскошном, расшитом золотыми нитями плаще — образ настолько великолепный, что у нее едва не перехватило дыхание.

— И какова же, по твоей версии, моя причина? — с легкой усмешкой спросил он.

— Хм… Какая-то секретная миссия? Или шпионаж? Если нет, возможно, у тебя есть личные дела к графу Ангериманну?

— Нет.

Его взгляд, словно подначивающий её продолжать, замер на её щеке. Тенесия заставила свои мысли работать еще быстрее.

— В Ангериманне периодически заседает Совет, но сейчас совсем не то время года… Тебе нужно встретиться здесь с кем-то конкретным?

— Нет.

За этим последовало еще несколько предположений, но стоило ей озвучить очередную догадку, как он безжалостно рушил её одним коротким отказом, откровенно забавляясь её мучениями.

— …Фестиваль гранатов в Ангериманне?

— …….

Одна из его бровей выразительно поползла вверх. Это был немой, но крайне красноречивый протест против самой мысли о том, что он мог приехать ради подобного зрелища.

— Сдаюсь, я не знаю.

В конце концов Тенесия обреченно выдохнула и устало откинулась на спинку дивана.

Запас её предположений был полностью исчерпан. Взгляд Тенесии сделался вялым, а плечи бессильно опустились.

— И что же это тогда, ради всего святого?

Когда её глаза, в которых теперь смешались легкая досада и жгучее любопытство, уставились на него, Дитрих лишь тихо хмыкнул и снова перевел взгляд на газету.

Когда маркграф так красноречиво молчал, это могло означать одно из двух: либо она сморозила откровенную глупость, либо сам спрашивающий и был правильным ответом.

— Неужели…

Тенесия резко выпрямилась.

— Это из-за меня?

— Скажем так: мне претит мысль о том, что в моем замке крутится всякий неприглядный гнус, — отозвался он.

Этот ответ был равносилен безоговорочному подтверждению. Ошеломленная Тенесия крепче вцепилась в подлокотник дивана, на котором он сидел.

— Но я ведь говорила тебе, что со мной всё в порядке.

— А мы просто приехали в отпуск.

— В самое напряженное время года?

— Разве я не говорил, что в ближайшее время не буду занят?

— ……Марло тебе всё рассказал, да?

Стоило ей встретиться с его леденящим взглядом, как Тенесия инстинктивно всё поняла. Марло сдал её со всеми потрохами. По всей видимости, Дитриху теперь было известно не только о выходках барона Альдапе, но и о том, как «радушно» Тенесии пришлось встречать остальных внезапных гостей.

Впрочем, спорить было бессмысленно. Она лишь упрямо поджала губы, прекрасно зная, кому именно приходится тяжелее всего, когда на Хаберфельд обрушивается зима.

— Тебе действительно не стоило так поступать ради меня…

— Мой отпуск вполне реален, Тенесия.

Он окончательно сложил газету и небрежно опустил её на журнальный столик.

— Ты вообще видела, как выглядишь в последнее время? Какая у тебя кожа?

— А что не так с моим лицом?

— Ты бледная настолько, что вполне можешь соперничать с бескрайними снегами Хаберфельда.

Тенесия невольно коснулась ладонью щеки. Благодаря тому, что кучер всю дорогу вел карету с предельной осторожностью, её даже ни разу не укачало. Не было абсолютно никаких видимых причин для того, чтобы её лицо казалось бледным.

— В отличие от Хаберфельда, в Ангериманне можно жить по-человечески даже зимой. Забудь здесь об обязанностях, контрактах и договорах. Просто отдыхай.

— И как, по-твоему, я должна это сделать?

— А что тебе мешает?

Тенесия снова прикусила язык. Она не находила в себе сил признаться ему, что оставшийся ей срок слишком мал, чтобы тратить его на безделье. Каждый уходящий день был для нее слишком большой роскошью.

— Просто делай то, что я говорю.

Должно быть, решив, что Тенесия молчит из чистого упрямства, Дитрих накрыл своей широкой ладонью её руку, всё еще покоившуюся на подлокотнике. Её вечно холодные кончики пальцев начали медленно оттаивать в его тепле.

— …Пока мне не пришлось уложить тебя в постель силой.

— Дитрих!

После той памятной ночи красной луны его манера вести беседу стала пугающе откровенной и свободной от прежних рамок. Радоваться этому или возмущаться — она до сих пор не могла для себя решить.

— Если ты устала, можешь лечь спать пораньше. Или же я сам могу сделать так, чтобы ты устала.

К лицу Тенесии мгновенно прилил густой румянец. Порочный подтекст, скрытый в его двусмысленной фразе, заставил её инстинктивно отвести взгляд в сторону.

— На дворе глухой день, а ты позволяешь себе такие речи…

Тенесия осеклась на полуслове. Её широко распахнутые глаза несколько раз испуганно моргнули, прежде чем она заставила себя выдавить:

— Ах… Арден.

Она так отчаянно молилась, чтобы ребенок не услышал вторую половину их разговора. Тенесия буквально окаменела от неловкости, совершенно не зная, куда себя деть.

— Мама! Я осмотрел поместье и нашел конюшню, а там — маленький жеребенок! Можно мне покататься на нем?

— Если смотритель конюшни разрешит, — спокойно ответил Дитрих.

— Ух ты! — мальчик высоко вскинул обе руки, сияя от восторга.

— Но с одним условием: ты будешь ездить только там, где я смогу тебя видеть.

— Хорошо!

Глядя на невинную, счастливую улыбку сына, Тенесия наконец тихонько выдохнула с облегчением. К счастью, её маленький мальчик ничего не понял.

Она молча наблюдала за тем, как Дитрих ласково погладил Ардена по затылку. Её искренне радовало, насколько близки стали эти двое за последнее время.

— Не хочешь присоединиться к нам? — Дитрих поднял на неё глаза.

— Мама… то есть, матушка, пойдемте с нами!

Под одновременным, выжидающим взглядом двух пар темных глаз Тенесия на мгновение растерялась.

— Я совсем не умею держаться в седле.

— Значит, начнешь учиться с сегодняшнего дня, — без тени сомнений Дитрих протянул ей руку. — Ты ведь сама говорила, что тебе нравятся лошади.

Это была брошенная когда-то вскользь, случайная фраза. Глупая, наспех придуманная отговорка, которой она в свое время пыталась прикрыть тайну своего происхождения, чтобы он не догадался, что она — Грейс. Но Дитрих запомнил даже этот незначительный, крошечный предлог.

Сердце в её груди предательски пропустило удар.

— Матушка может поехать со мной! Я ведь тоже еще плохо умею кататься, — защебетал Арден, дергая её за юбку.

— Арден, вообще-то я пригласил её первым.

— Но мама поедет со мной!

— А почему бы нам просто не поехать всем вместе? — мягко предложила Тенесия, выступая в роли миротворца.

Услышав её компромиссное предложение, Арден расплылся в широкой, беззаботной улыбке. И глядя на это искреннее детское счастье, Тенесия не смогла сдержать ответной, теплой улыбки.

— Да говорю же тебе, это не то!

Дзынь! Брошенная чашка с оглушительным треском разлетелась вдребезги. Острые осколки брызнули во все стороны, оцарапав белоснежную кожу Эди, но девушка даже не обратила на это внимания.

— Леди, у вас кровь…

— Да разве это сейчас важно?! — грудь Эди бурно и часто вздымалась. — Из-за того, что ты паршиво заварила этот чертов чай, маркграф даже не соизволил прийти!

Она яростно ткнула пальцем в сторону противоположного конца стола. Там сиротливо стояла чашка, к которой никто так и не прикоснулся, — налитый в неё чай уже давно покрылся ледяной пленкой.

— Принеси новый! И поживее!

Вместо ответа Лаура лишь покорно опустила голову и поспешно вышла из комнаты.

В последнее время её хозяйка закатывала истерики всё чаще и чаще. И причина этого была настолько очевидна, что над ней даже не приходилось задумываться.

Клац.

Лаура тихонько прислонила поднос, уставленный приборами для заваривания чая, к стене коридора и осторожно постучала в дверь:

— Леди, это Лаура.

Из-за двери не донеслось ни звука. Служанке ничего не оставалось, кроме как взяться за круглую ручку и аккуратно потянуть её на себя.

Даже когда Лаура вернулась, Эди не шелохнулась. Её взгляд был намертво прикован к пейзажу за оконной рамой. Сквозь плотно закрытые двойные стекла то и дело пробивались чужие, раздражающе-веселые голоса. В этой зимней вилле был лишь один человек, способный так заливисто и беззаботно смеяться.

Маленький молодой господин, Арден Хаберфельд.

Бум, бум. Звонко прыгал по земле брошенный мяч. Каждый раз, когда ребенок с силой швырял его, вокруг раздавались одобрительные возгласы и восхищенные вздохи прислуги и стражи.

— Няня! Быстрее, беги за ним!

Пока один из рыцарей услужливо бросился догонять улетевший мяч вместо запыхавшейся няни, мальчик с гордым видом протянул женщине плоскую деревянную лопатку.

Теплая, невероятно уютная семейная сцена. Это была картина, которая кардинально, до абсурда отличалась от всего, что в свое время внушала ей графиня Ольбейра.

«Существованию этого мальчишки в замке никто не рад, его никто не любит. Маркграф с самого начала демонстративно игнорировал собственного сына, так что и все подчиненные прекрасно знают ему цену».

«Тебе совершенно ни к чему завоевывать расположение этого щенка. На него всё равно всем плевать».

«Просто докажи всем, что нынешняя жена маркграфа абсолютно бестолкова и некомпетентна. После этого занять её место не составит никакого труда».

Эди поняла, насколько в корне неверной была эта информация, почти сразу же по прибытии в замок Хаберфельд. Однако её хозяйка, Эди Рейнольд, упрямо отказывалась смотреть правде в глаза.

Чем громче и звонче разносился по саду детский смех, тем сильнее пальцы Эди, вцепившиеся в деревянный подоконник, наливались мертвенной белизной — на коже проступили вены. Её взгляд скользнул чуть в сторону, туда, где рядом с мальчиком стояли супруги Хаберфельд, мягко и безмятежно улыбаясь друг другу.

И в этом взоре, направленном на счастливое семейство, сейчас не было уродливой, удушающей алчности или грязного желания отобрать чужое. Это был тоскливый, глубоко несчастный и отчаянный взгляд человека, который уже очень долгое время мог лишь безотрывно смотреть на чужой праздник жизни из темного окна.

— Так дело не пойдет… — пробормотала Эди едва слышным, словно увядающим голосом. — Так больше нельзя…

Вскоре после позорного бегства барона Альдапе Эди получила письмо от отца. Послание, которое, разумеется, сперва прошло через руки дворецкого и самой Тенесии, содержало всего одну короткую, леденящую кровь строчку:

[Следующего раза не будет.]

Короткая, сухая фраза — но её хватило, чтобы Эди задрожала от первобытного, парализующего страха.

Ей нельзя было возвращаться домой. Дорога назад, в родное гнездо, была для нее отрезан навсегда. Именно поэтому она с таким фанатичным упрямством настояла на поездке на эту проклятую зимнюю виллу. Более того, этот особняк, где маркграф, обычно неделями пропадавший на границе, теперь постоянно находился в зоне досягаемости, казался ей золотым, благословенным шансом. Эди перепробовала буквально всё, чтобы хоть как-то наладить с ним личный контакт.

Однако стоило ей подстроить ситуацию и попытаться остаться с маркграфом наедине, как из ниоткуда неизменно возникал этот несносный мальчишка и бесцеремонно рушил все её планы. Тот факт, что Арден был всего лишь маленьким ребенком, служил ему безупречным и абсолютно легальным оправданием — мальчик мог совершенно безнаказанно носиться по всему поместью.

Поначалу Эди списывала всё на нелепые совпадения. Но маленький лорд продолжал методично и с завидным упорством влезать в её тщательно выверенные схемы.

— Отец, мама зовет тебя.

— Отец, а можно мне пойти погулять вместе с тобой?

— Ты ведь обещал сегодня поиграть со мной, помнишь?

Ребенок раз за разом уводил маркграфа за собой под самыми благовидными предлогами, оставляя Эди кусать губы в полном одиночестве.

— Я хочу избавиться от него! Спрятать куда-нибудь с глаз долой!

— Леди, умоляю, оставьте эти опасные мысли! — испуганно зашептала Лаура. — Если вы попытаетесь навредить единственному наследнику и вас поймают, ваша жизнь оборвется в то же мгновение!

— Да когда я говорила, что собираюсь причинить ему вред?! — яростно огрызнулась Эди. — Я просто хочу запереть его где-нибудь на время. В таком месте, откуда он физически не сможет совать свой нос в мои дела и мешать моим планам!

Девушка принялась нервно, до мяса обкусывать ногти.

— Ладно. Для начала мне нужно всё хорошенько разузнать. До завтрашнего дня я приму окончательное решение, — она резко повернула голову к служанке. — Ты ведь понимаешь меня, да? Завтра. Ты должна подготовить всё идеально, без сучка и задоринки.

— …Я всё поняла, леди.

Лаура покорно склонила голову. Раз такова воля её госпожи, у нее, простой подневольной девки, не было иного выбора, кроме как повиноваться.

…И в эту самую секунду за дверью комнаты был кое-кто, кто сквозь узкую щель приоткрытой двери отчетливо слышал каждое до единого слово этого заговора.

— Спасибо, что рассказала.

— Не стоит благодарности, Эмили. Всё ради безопасности госпожи и маленького господина.

— Если услышишь что-нибудь еще, сразу дай мне знать.

— Договорились. Я всё поняла.

Горничная, подмигнув Эмили, быстро зашагала прочь по коридору. Эмили тихо перевела дух. Если всё услышанное — правда, медлить нельзя ни секунды. Она развернулась и поспешила к своей единственной и истинной хозяйке.

— …Вот как. Значит, Эди.

Тенесия произнесла это тихо, без тени удивления. Подобный исход был вполне предсказуем. Она протянула Эмили небольшой увесистый мешочек с монетами:

— Передай это девушке, которая тебя предупредила. Награда должна быть щедрой, чтобы у нее был стимул прийти к нам и в следующий раз.

— Будет исполнено, госпожа.

— Завтра… Значит, завтра, да?

На завтрашний день в Ангериманне было запланировано открытие Фестиваля гранатов. Праздник, которого маленький Арден ждал с огромным, чистым детским нетерпением. Стоило малышу прознать, что ярмарка совсем близко, как он загорелся этой идеей. Нечто подобное планировалось и в Хаберфельде, но из-за трагедии с похищением Тенесии все торжества тогда сошли на нет.

От одной мысли о том, что ей придется выйти в плотную, шумную толпу незнакомых людей, Тенесию до сих пор пробивала мелкая дрожь. Но она уже однажды перешагнула черту смерти. Разве существовало в мире то, чего бы она не смогла сделать ради улыбки своего ребенка?

— Леди Рейнольд как раз прислала уведомление, что не сможет присутствовать на празднике, — добавила Эмили.

— Да.

— Мне было любопытно, под каким предлогом она откажется… Но теперь, когда я знаю её истинные мотивы, в этом нет ничего удивительного.

С губ Тенесии сорвался тяжелый вздох.

До сих пор она сквозь пальцы смотрела на все капризы и высокомерие Эди лишь потому, что главной мишенью была она сама. Одной смерти Грейс и того безумного хаоса, который Дитрих устроил из-за её гибели, было более чем достаточно. Повторения этой драмы Тенесия не желала.

Но Арден… Арден был совсем другим делом. Мысль о том, что эта девка посмела нацелиться на её драгоценного сына, которого она не променяла бы ни на одно сокровище во Вселенной, заставила Тенесию содрогнуться от глухой, леденящей ярости.

— Пойди и приведи ко мне Лауру.

Вскоре после вызова Лаура переступила порог комнаты и робко склонила голову перед Тенесией. Должно быть, служанка сразу почувствовала неестественно тяжелую, давящую атмосферу, царившую в покоях: она выглядела скованной, а её плечи испуганно прижались к телу.