Соседний дом обрел дыхание. Я не вкладываю в это прямой смысл, но здание полностью изменилось. Здание стало выглядеть как заброшенный терем, старый зверь на своей последней охоте. Оно стало серым, заплесневелым, гнилым но в то же время чаровало своим ароматом фиалок.

Здание, которое прилагалось стенками к этому дому, был мой дом. Он остался все таким же, с коричневыми кирпичиками и ровными новыми окнами. Казалось, другой подъезд стоял тут больше вечности. Но вчера он был таким же, как и мой.

Недоумение охватывало меня… Холод пронизывал все мое тело. Я не решилась подойти ближе. Мимо прошла женщина.

—Извините — остановила её я. — Вы случайно не знаете что здесь случилось? С подъездом?

—Что? — Высокая соседка с моего подъезда в очках и с горбинкой на носу быстро оглядела здание. — Ничего не случилось. — Она действительно не видела никаких изменений, и, посчитав этот разговор довольно нелепым, зашагала дальше.

Я случайно глянула в окно третьего этажа. На меня смотрела какая-то тень. Она явно заметила, что я тоже смотрю на неё и сделала назад. По коже пробежали мурашки.

В любом случае, мне уже надо было идти в школу, иначе бы я опоздала.

В школе все вокруг действительно было обычным. Я даже нарочно проходила мимо кабинетов, куда раньше не заглядывала, пытаясь найти подвох. Но это была все та же реальность. Наконец я решила заглянуть в школьную библиотеку и поискать книги. К моему несчастью, в школьной литературе не было и слова о таких загадочных случаях. Возможно, я сошла с ума, но это здание действительно казалось живым и гниющим.

Я дошла до своего подъезда и вдруг снова уставилась на соседнее здание. Жуткое, страшное, но так чарующе манящее своим запахом.

— Кого ты сталкеришь? — Сзади меня стоял молодой парень.

— Боже! — Я вскрикнула, обернулась. На меня смотрел голубоглазый блондин с очень бледным или можно даже сказать серым цветом кожи, словно он живой труп. — Ты испугал меня. Никого я не сталкерю… — Я посмотрела ему в глаза. Красивые. — Слушай, ты не знаешь, что с этим домом, почему он вдруг стал так выглядеть?

— Дом? — В его глазах на секунду проблеснуло удивление. Он оглядел здание и посмотрел на меня с улыбкой. — А что с ним не так?

Я опустила глаза. Значит даже он не замечает…

— Я живу в этом доме — сказал он. — Поэтому я действительно не понимаю что не так.

— Вчера дом был красивым и новым. Сейчас выглядит, как кусок сырого мяса. — Ответила я, всматриваясь в окна здания.

— Какое резкое заявление. — Он хитро прищурился. — Что ж, меня зовут Трэвис. — Он подал мне руку. — Если тебе действительно интересно, пойдем ко мне в гости.

— В тот дом?

— Да, Кимберли — ответил он.

Не знаю почему, но я подала ему руку и мы пошл в здание. Но затем на секунду я задумалась… Я не говорила ему свое имя. Почему он знает мое имя, черт возьми?

Я сама не заметила, как взяла Трэвиса за руку и вошла вместе с ним в здание.

Внутри оно оказалось не таким разрушенным, как казалось снаружи.

Но здесь не было цвета.

Стены, пол, перила - всё выглядело выцветшим, словно старая фотография. Звуки будто глохли в воздухе, и от этого становилось тревожно тихо.

— Проходи, — сказал он спокойно.

Он уверенно поднялся по лестнице и остановился у одной из дверей.

Щелчок замка прозвучал слишком громко в этой тишине. Его квартира выглядела так же, как подъезд. Серые шторы, блеклая мебель, холодный воздух.

Но странно… здесь не было по-настоящему неуютно.

Просто холодно.

Я невольно поёжилась.

Трэвис сразу это заметил, молча взял плед с дивана и накинул мне на плечи.

— Здесь всегда прохладно, — тихо сказал он.

— Спасибо…

Плед оказался тёплым.

И вместе с этим теплом пришло странное чувство спокойствия.

Трэвис сел напротив и какое-то время просто смотрел на меня.

— Я рад, что ты пришла.

Я удивлённо подняла глаза.

— Я всегда был здесь, — продолжил он, переводя взгляд к окну.

— Уже очень давно.

Сквозь мутное стекло виднелось серое небо. Он слегка улыбнулся.

— Жаль, что мы не познакомились раньше.

В груди что-то дрогнуло.

Я не понимала, приятно мне это слышать или страшно.

— Почему? — тихо спросила я.

Он помолчал, будто подбирая слова.

— Потому что ты видишь это место таким, какое оно есть.

Я не знала, что ответить.

Мы говорили ещё немного — ни о чём важном, о школе, о погоде, о мелочах.

Но всё равно казалось, что за его словами прячется что-то ещё.

Когда я вышла от него, уже начинало темнеть.

— Тебя проводить? — спросил он у двери.

— Не нужно. Я живу совсем рядом.

Я аккуратно сложила плед и вернула ему.

— Можно я ещё зайду?

Слова вырвались сами. Он прищурился и улыбнулся чуть мягче, чем раньше.

— Конечно. В любое время.

Я вышла из здания и направилась к своему подъезду.

Но вдруг остановилась.

Во дворе стояла дворничиха.

Она медленно подметала асфальт, согнувшись, с пустым выражением лица.

Её кожа была пугающе бледной. Почти серой.

— Извините… — позвала я.

Она не отреагировала.

— Слышите?

Я подошла ближе.

Метла продолжала двигаться по одному и тому же месту, снова и снова.

Словно я была для неё невидимой.

— Эй…

Я помахала рукой у неё перед лицом. Никакой реакции. Её глаза смотрели сквозь меня, куда-то в пустоту. По спине пробежал холодок.

Я больше ничего не сказала и поспешила в свой подъезд. Когда дверь закрылась за моей спиной, я наконец выдохнула.

Этот дом. Этот парень. И эта женщина во дворе.

Мне казалось, что всё это медленно, но неотвратимо начинает вторгаться в мою реальность.

Я проснулась резко, будто меня кто-то позвал.

Комната была тихой. Слишком тихой. Но сильнее всего было ощущение, что за моей спиной кто-то стоит и смотрит на меня.

Я замерла и медленно обернулась. Никого.

Только шкаф, стул и полоска света от окна. Я выдохнула, но ощущение так и не исчезло.

В школе я почти не слушала учителей.

Вместо этого я сидела в телефоне под партой и искала информацию. Странные дома, исчезновения. Люди, которых никто не замечает. Сначала попадались только форумы с городскими легендами, потом блоги и архивы, но я вдруг заметила странный сайт, на который можно было зайти только по прямой ссылке с форума.

Он выглядел старым. Белый фон, чёрный текст, никаких картинок, кроме одного маленького видео внизу страницы. Заголовок гласил:«Случаи домов, которые смотрят в ответ». Я открыла видео.

Сначала экран был чёрным.

Слышалось только тихое шипение, будто запись шла со старой кассеты.

Потом изображение появилось.

Камера дрожала.

Она медленно приближалась к подъезду многоэтажки. Дом выглядел обычным… но чем дольше я смотрела, тем сильнее казалось, что стены слегка пульсируют.

Как будто дышат.

Оператор подошёл ближе.

В кадре появилось окно на третьем этаже. Шторы шевельнулись. Камера резко приблизилась.

За стеклом стоял человек.Он был неподвижен.

Серый. Без выражения лица.

И вдруг его голова дернулась. Не естественно; Слишком резко. Он уставился прямо в камеру. Экран зашипел громче.

Человек в окне медленно поднял руку…

и приложил ладонь к стеклу. В этот момент камера начала отходить назад, словно оператор пытался убежать.

Но человек в окне не двигался. Только его глаза следили. Следили, пока изображение не начало расплываться.

И вдруг… лицо оказалось слишком близко к камере. Будто он уже стоял перед оператором.

Экран вспыхнул белым. Раздался резкий звук - и видео оборвалось.

Я даже не заметила, как перестала дышать. В этот момент сайт дёрнулся. Текст расплылся.

Экран начал мигать.

Телефон нагрелся в руках. И внезапно выключился.

— Да ну… — прошептала я. Я включила его снова. Телефон загрузился. История браузера была пустой.

Я попыталась найти сайт ещё раз. Ничего. Словно его никогда не существовало.

После школы я решила спросить брата.

Он сидел на кухне и ел хлопья.

— Слушай… ты ничего странного в нашем доме не замечал?

Он поднял на меня глаза.

— Типа чего?

— Не знаю… подъезд… запах…

Он нахмурился и покачал головой.

— Ким, ты опять ужастиков пересмотрела?

Я ничего не ответила.

Вечером я всё равно пошла к соседнему дому. Ноги будто сами несли меня туда. Я нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу.

Трэвис стоял на пороге. Бледный, спокойный… и улыбался так мягко, будто ждал меня.

— Привет, Кимберли.

И почему-то от его улыбки мне стало одновременно спокойнее

и гораздо тревожнее.

Трэвис встретил меня так, будто я была самым ожидаемым гостем в мире.

— Я как раз заварил чай, — сказал он мягко. — Подумал, вдруг ты придёшь.

Почему-то от этих слов по коже пробежали мурашки.

В квартире было всё так же серо и тихо.

Но на столе уже стояли две чашки, аккуратно разложены печенья, а рядом - старый плед. Он отодвинул для меня стул.

— Садись.

Движения у него были плавные, почти старомодные. Он налил чай, подал чашку обеими руками и чуть наклонил голову, словно из какого-то другого времени.

— Осторожно, горячо.

Я поймала себя на мысли, что он ведёт себя как герой старого романа. Слишком внимательный и галантный парень.

— Ты всегда такой? — не выдержала я.

— Какой?

— Будто… из прошлого века.

Он тихо усмехнулся.

— Может, я просто люблю заботиться о людях.

Он сказал это так спокойно, что я не сразу поняла, почему стало холодно. Мы сидели и разговаривали о всякой ерунде. Он слушал так внимательно, будто каждое моё слово было важным.

Мне стало неловко. Я подняла чашку и случайно задела её рукой. Чай выплеснулся прямо на него.

— Ой! Прости!

Я вскочила. Горячая жидкость стекала по его руке и рубашке.

Он замер. На долю секунды его лицо изменилось.

Глаза потемнели, улыбка исчезла. Черты стали резкими, почти чужими. Взгляд был… не человеческий. У меня перехватило дыхание.

Но уже в следующий миг всё исчезло. Он снова улыбался.

— Ничего страшного, — мягко сказал он. — Это всего лишь чай. — Он взял салфетку, спокойно промокнул рукав, будто ничего не произошло.

Потом подошёл ко мне ближе и неожиданно положил руку мне на голову. Медленно, почти нежно погладил.

— Не переживай, Кимберли.

От этого прикосновения стало ещё холоднее.

— Кстати… — осторожно сказала я. — Откуда ты знаешь моё имя?

Он на секунду задумался, будто вопрос был неважным.

— А? — он пожал плечами. — Я слышал, как тебя кто-то звал во дворе. Наверное, так и запомнил.

Он сказал это так легко, что спорить не хотелось. Я кивнула.

О видео я не сказала ни слова. Он снова улыбнулся и подлил мне чаю. И я вдруг поняла, что не чувствую вкуса.

Я проснулась среди ночи. Сначала не поняла, почему. Потом услышала звук. Это был странноватый шорох, будто кто-то стоял под окнами. Я поднялась с кровати и подошла к окну.

Снаружи было темно, двор освещал только один фонарь. И под этим светом… стояли люди.

Несколько человек из соседнего подъезда. Они стояли неподвижно, лицом к дому, как будто чего-то ждали, или слушали.

Я моргнула. Никто не двигался. Ни один из них. Даже ветер не трогал их одежду. Меня пробрала дрожь.

Я даже не помню, как оказалась на улице.

Только то, что выбежала в пижаме и тапках. Ночной воздух был холодным. Люди всё так же стояли.

— Эй… — прошептала я, подходя ближе. — С вами всё нормально?..

Никто не ответил.

Одна женщина медленно повернула голову, но не на меня. Она смотрела на дом. И её глаза были пустыми.

— Кимберли?

Я резко обернулась. Трэвис стоял у входа. Он выглядел спокойно, будто увидел меня днём, а не ночью среди застывших людей.

— Тебе холодно, — сказал он мягко. — Ты выбежала без куртки.

— Посмотри на них… — прошептала я. — Они стоят тут… как статуи…

Он перевёл взгляд на людей. Совсем ненадолго.

— С ними всё в порядке, — спокойно сказал он. — Они просто вышли подышать воздухом.

— Среди ночи?..

Он подошёл ближе.

— Ты слишком волнуешься, Кимберли.

Он снял с себя шарф и накинул мне на плечи.

— Идём. Тебе нужно спать.

Я уже собиралась возразить, но вдруг заметила землю у его ног. Вдоль стены росли цветы. Фиалки. Они пробивались прямо из трещин в асфальте.

— Они же тут не росли… — прошептала я.

Он посмотрел вниз, будто увидел их впервые. Затем он наклонился и с невозмутимым лицом сорвал одну. И протянул мне.

— Тогда пусть будет теперь, — тихо сказал он.

Я взяла цветок. Он пах так же, как подъезд. Я моргнула. Снова моргнула. А потом вдруг развернулась и пошла домой. Будто ничего не произошло.

Ночью мне снился дом. Но это уже был не дом. Он был живым. Стены медленно двигались, как мышцы. Лестницы дышали. Из окон тянулись длинные коридоры, похожие на жилы. Люди стояли внутри, вросшие в пол. Серые. А где-то глубоко в центре дома билось огромное сердце. С каждым ударом стены дрожали. И я знала, что дом смотрит на меня.

И ждёт.

Фиалка лежала на моей тумбочке. Я долго смотрела на неё, не решаясь взять. Я точно помнила, что не приносила её в комнату, а оставила в прихожей. Но вот она была здесь.

Я сунула её в рюкзак и ушла в школу.

День прошёл почти нормально. На перемене ко мне подсел парень из параллели. Мы раньше почти не разговаривали. Он жил рядом. Кажется., в детстве наши родители дружили.

— Ты ведь из второго подъезда? — спросил он.

— Да.

— Я видел тебя вчера во дворе… ты стояла среди ночи. Всё нормально?

Я неловко улыбнулась.

— Да, просто не спалось.

Он представился, начал шутить, рассказывал какие-то истории про школу. Я поймала себя на том, что смеюсь. Это было… приятно. По-настоящему нормально.

Вечером я снова пошла к Трэвису. Он открыл почти сразу.

— Привет, Кимберли.

Я прошла внутрь и вдруг сказала:

— Сегодня я общалась с одним парнем в школе.

Не знаю, зачем сказала. Он остановился. Всего на секунду.

— Правда? — мягко спросил он.

— Да. Он просто… подсел поговорить.

Трэвис улыбнулся, но улыбка была другой.

— Ты ему нравишься?

Я пожала плечами.

— Не знаю.

Он подошёл ближе. Слишком близко…

— Тебе стоит быть осторожнее с людьми, — тихо сказал он. — Не все хотят тебе добра.

Его голос был мягким, но в нём было что-то тяжёлое.

— Ты ведь будешь осторожной? — спросил он.

Я покраснела. Что за вопросы? Я кивнула и почему-то почувствовала себя виноватой.

Ночью меня разбудил звук. Это был скрежет. Тихий, будто кто-то царапал стену. Я включила фонарик и вышла в подъезд. Звук шёл снизу. Я спустилась на этаж ниже. И увидела.

Один из кирпичей стены потемнел. Он выглядел… как у соседнего подъезда. Серый и Влажный, странно… Меня затрясло. Я вернулась домой, взяла молоток и снова вышла. Руки дрожали.

— Это просто кирпич… — шептала я.

Я ударила. Кусок откололся. Внутри он был темнее. Почти чёрный, словно гнилой. Я ударила ещё раз, разбивая его на мелкие части. Потом схватила обломки и выбежала на улицу, там выбросила их в мусорный бак.

Тяжело дыша, я вернулась в подъезд и замерла.

Кирпич был на месте. Целый. С той же тёмной трещиной. Словно я ничего не делала.

Молоток выпал из рук. Мне стало по-настоящему страшно.

Я почти не спала, мне казалось, что если закрою глаза, услышу скрежет снова. Утром я проверила стену. Кирпич был там. Я даже не удивилась.

После школы я снова пошла к Трэвису. Сама не знаю зачем. Наверное, потому что рядом с ним было проще притворяться, что всё нормально. К тому же, у меня особо не было друзей, а тут сосед рядом. Он открыл дверь и сразу заулыбался.

— Ты выглядишь усталой, Кимберли.

— Не выспалась.

Он ничего не спросил. Просто пропустил меня внутрь, усадил, поставил чай, как будто это уже привычка, словно будто я принадлежала этому месту.

— Ты слишком много думаешь, — тихо сказал он, наблюдая за мной.

— Возможно…

— Тебе нужно отдыхать. И меньше общаться с теми, кто тебя тревожит.

Я подняла глаза.

— Ты про того парня?

Он не ответил сразу.

— Просто люди могут причинять боль, сами того не понимая, — сказал он мягко. — Я бы не хотел, чтобы кто-то заставил тебя страдать.

Он говорил так спокойно, будто заботился. Но в груди стало тесно.

— Со мной всё нормально, — сказала я.

Он наклонился ближе.

— Я знаю, — прошептал он. — Поэтому и хочу, чтобы так оставалось.

Его рука легла поверх моей. Медленно и уверенно, он не сжимал её, но и не отпускал.

— Со мной безопасно, — добавил он. — Здесь никто тебя не обидит.

Слова звучали утешающе. Но почему-то напоминали… клетку? Я попыталась улыбнуться.

— Ты говоришь так, будто я уже живу тут.

Он посмотрел на меня.

— Разве это было бы плохо?

У меня перехватило дыхание. Он сказал это без давления. Просто… как факт, который однажды станет правдой. Он убрал прядь волос с моего лица. Пальцы задержались на щеке.

— Ты выглядишь лучше, когда рядом со мной, — тихо сказал он. — Спокойнее.

Я не знала, что ответить, в голове стало пусто и слишком тихо.

— Ты ведь не исчезнешь, правда? — вдруг добавил он почти шёпотом.

В этом вопросе было что-то детское и что-то очень страшное.

— Я… не планирую, — ответила я.

Он улыбнулся. Так мягко, будто услышал клятву.

И почему-то в тот момент мне стало ясно: он уже решил, что я останусь.

В школе я снова встретила того паренька, что разговаривал со мной в прошлый раз. Он махнул мне рукой в коридоре.

— Привет, Ким!

Я остановилась.

— Привет.

— Слушай, мы с ребятами после уроков идём за кофе. Пойдёшь?

Я уже собиралась отказаться, но слова застряли. Мне вдруг захотелось хоть раз сделать что-то обычное.

— Конечно… ненадолго, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Круто!

Когда я вышла из кафе, уже темнело. Мы болтали всего минут сорок. Ничего особенного, но я чувствовала себя почти нормальной. Пока не увидела его…

Трэвис стоял на другой стороне улицы. Он не махал и не пытался привлечь к себе внимание, он просто смотрел на меня. Я сразу поняла, что он видел всё.

— Мне пора, — быстро сказала я и ушла. Я не понимала почему, но мне стало очень страшно.

Он встретил меня у входа во двор.

— Ты выглядела счастливой, — тихо сказал Трэвис.

Я сжала лямку рюкзака.

— Я просто пила кофе.

Он молчал, глядя на меня.

— Мне не нравится, когда на тебя так смотрят, — добавил он.

Что-то внутри меня щёлкнуло.

— А тебе какое дело? — вырвалось у меня.

Он чуть наклонил голову.

— Я переживаю за тебя.

— Ты мне никто, — сказала я резче, чем собиралась. — Мы знакомы всего ничего, а ты уже говоришь так, будто имеешь право…

Он резко сделал шаг ближе.

— Потому что я вижу больше, чем ты, — сказал он. Голос стал ниже и тяжелее. — Люди используют друг друга. Им нельзя доверять.

— Это не твоё дело! — перебила я. — Я сама решу, с кем мне говорить и куда ходить!

Он смотрел на меня несколько секунд. И впервые я увидела, как его лицо меняется. Улыбка исчезла, а глаза стали холодными.

— Ты думаешь, я просто так это говорю? — его голос прозвучал громче. — Думаешь, я стал бы тратить на тебя время, если бы это было не важно?

Я замерла. Он по-настоящему злился. Воздух между нами будто стал плотнее.

— Я пытаюсь защитить тебя, — сказал он уже почти резко. — А ты ведёшь себя так, будто я твой враг.

Мне стало страшно. Я никогда не слышала его таким. Мы стояли молча. Потом он резко выдохнул. Лицо снова стало мягким.

Он улыбнулся, словно только что ничего не произошло.

— Прости, — сказал он тихо. — Я не должен был повышать голос.

Он осторожно коснулся моей руки.

— Просто ты для меня важна, Кимберли. Я боюсь, что с тобой что-то случится.

Голос снова был тёплым и заботливым.

— Я иногда слишком переживаю, — добавил он. — Это глупо, да?

Я не знала, что сказать, поэтому просто кивнула. Внутри всё спуталось. Может, я правда перегнула? Может, он просто переживает? Да, мы знакомы не долго, но может он и правда моя судьба?

— Не сердись на меня, хорошо? — тихо сказал он.

Я покачала головой.

— Всё нормально.

Но почему-то мне стало ещё тревожнее.

Я заметила его у шкафчиков. Того самого мальчика, с которым недавно разговаривала. Мой новый друг, с которым я пила кофе. Прекрасно! Мне нужно было немного успокоиться. Я с облегчением потопала к нему.

— Привет!

Он повернулся и посмотрел на меня так, будто видел впервые. Что случилось? Неужели он не узнал меня? Несколько секунд он просто изучал моё лицо, потом нахмурился.

— Ты… кто?

У меня будто выбили воздух из груди. Он не стал ждать ответа, а просто отвернулся и ушёл.

А я осталась стоять посреди коридора, чувствуя себя лишней в собственной жизни.

Мне это надоело. Я пошла в библиотеку.

В библиотеке было тихо. Я сидела у окна и пыталась собраться с мыслями, но вместо этого просто смотрела на полки. И вдруг я заметила странную книгу, она была старой, серой и потрёпанной. Я могла поклясться, что раньше её тут не было.

На обложке было написано:

«Драуга»

Я осторожно открыла её.

Страницы были пожелтевшими, исписанными неровным почерком, и в них говорилось о существах, питающихся энергией людей.

В большинстве случаев не одного человека, а целых групп. Домов и семей, или даже улиц.

?!

Они вытягивали из людей тепло, волю, память, оставляя серые оболочки. Чем ближе человек становился к существу, тем быстрее исчезал. Или… Умирал?

У меня задрожали руки. Я перелистнула дальше, там были вырванные страницы. Ровно там, где должны были быть способы защиты.

С книгой, прижатой к груди, я шла домой.

Словно несла доказательство того, что не сошла с ума.

Трэвис стоял у входа, словно ждал меня.

— Кимберли, ты выглядишь уставшей. Зайдёшь ко мне?

Я сжала книгу сильнее. Внутри шевельнулось тревожное чувство.

…

Но его голос был таким тёплым… Слишком тёплый, чтобы не согласиться.

— Только на чай, — сказала я тихо.

Он улыбнулся, словно так и должно было быть. У него дома было всё так же серо и спокойно.

Я держала чашку обеими руками, пытаясь согреться. Он говорил мягко, будто укутывал меня словами, затем сел рядом… Он был слишком близко.

Я положила книгу на колени, но уже не читала.

Глаза слипались. Он укрыл меня пледом. Его пальцы на секунду задержались в моих волосах.

— Отдохни, — тихо сказал он.

И я заснула с книгой на коленях. Последнее, что я почувствовала, это то, как он забрал книгу из моих рук.

Я проснулась медленно, будто вынырнула из густой смолы. Голова была ватной, мне было жарко. Потолок был серым. И это был не мой потолок. Я моргнула. Укутанная в мягкий плед, я лежала на мягком диване. Тишина.

И только через секунду я поняла, где нахожусь. У Трэвиса.

Я резко села, мое сердце бешено заколотилось. Почему я лежу тут так… аккуратно? Он укрыл меня? Когда я уснула? Почему он не разбудил?

Стоп.

И где книга?

Я судорожно огляделась. Ни на столе ни на полу не было моего ключа к разгадке тайны. Трэвис вышел из кухни, будто ждал, когда я проснусь. Он был спокоен и немного улыбался.

— Доброе утро, Кимберли.

— Где книга?

Слова вылетели раньше, чем я успела подумать. Он слегка наклонил голову, как щенок, словно не понимает меня.

— Какая книга?

— Та, что была у меня вчера! — голос сорвался— Серая, старая! Я принесла её сюда!

Он смотрел на меня спокойно. Словно я единственная кто сходит с ума.

— Ты ничего не приносила, — мягко сказал он.

В груди стало пусто.

— Нет… я принесла… я держала её… я…

Я вскочила. Голова закружилась.

— Ты врёшь! — крикнула я. — Она была у меня! Ты забрал её!

Он вздрогнул, будто я его ударила. Но выражение лица почти сразу снова стало мягким.

— Кимберли… — тихо произнёс он. — Ты просто устала. Ты заснула у меня, вот и всё. — Он слегка погладил меня по голове.

Я смотрела на него, пытаясь понять, правда ли это. Может, я просто схожу с ума?!?! Я закрыла лицо руками. Мне было ужасно стыдно.

— Боже… прости… я… я не знаю, что со мной…

Он подошёл ближе.

— Тебе не за что извиняться, — тихо сказал он — Я просто переживаю за тебя, не переутомляйся.

Я кивнула, не поднимая глаз. Мне хотелось уйти.

— Я пойду домой.

— Конечно, — ответил он сразу.

И снова улыбнулся.

Дома было тепло. Я скучала по этой теплоте и чуть-чуть выдохнула. Брат выглянул из комнаты, когда я снимала обувь.

— О, ты вернулась от подруги?

Я замерла.

— От… кого?

— Ну ты же сказала вчера, что ночуешь у подруги, — пожал он плечами. — Я даже рад, что ты наконец выбралась из дома.

У меня похолодели руки. У меня даже и друзей то особо нет, так с чего бы мне такое говорить?

— Я… не говорила такого.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Говорила. Перед тем как уйти. Ты что, забыла?

Я не ответила, потому что если это правда… То кто сказал это за меня? Или почему я начинаю забывать собственные слова? Я медленно закрыла дверь своей комнаты. Мне страшно.

Я проснулась поздно, когда в комнате уже было светло. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, почему чувствую такую усталость, будто почти не спала.

Потом вспомнила.

Я резко села.

Комната была моей. Всё на месте.

Но внутри всё равно оставалось странное горькое чувство. Я провела рукой по пижаме, и пальцы наткнулись на что-то мягкое в кармане. Я достала это. Это был прекрасный цветок фиалки. Я долго смотрела на неё, не двигаясь.

Я точно не клала её в карман. Я бы запомнила.

Я положила цветок на стол и медленно выдохнула, пытаясь не паниковать. Чтобы отвлечься, я взяла телефон. Экран загорелся, на телефоне была открыта галерея фотографий. Сначала просто хотела убедиться, что всё нормально. Но в галерее было новое фото. Это была я. Я спала на диване у Трэвиса, укрытая пледом. Зачем он сфотографировал меня?

Снимок был сделан сверху, будто кто-то стоял рядом и фотографировал. На фото видно моё лицо, его комнату, серые стены. Я хотела нажать на фото, чтобы открыть его и посмотреть ближе, но оно вдруг оказалось удалено.

Я закрыла телефон и положила его на стол, чувствуя, как начинает холодеть спина. На кухне брат пил кофе, как обычно. Я села напротив него, всё ещё думая о цветке и фотографии.

— Слушай… — осторожно начала я. — Ты вчера никого не видел у нашей двери?

Он пожал плечами.

— Видел. Парня какого-то.

Я напряглась.

— Какого парня?

— Светлый такой, высокий. Я решил, что это к тебе, — он спокойно сделал глоток. — Он стоял у двери, когда ты уходила. Смотрел тебе вслед.

Я почувствовала, как внутри всё медленно сжимается.

— Он разговаривал с тобой?

— Нет. Просто стоял. Немного жуткий тип, если честно.

Я кивнула, хотя он уже снова смотрел в телефон. Я вернулась в комнату и закрыла дверь. Вчера я думала, что всё это у меня в голове, что я просто устала, нервничаю, накручиваю себя. Но цветок был настоящим. И фото тоже. Тут что то происходит. Я не схожу с ума.

И если Трэвис действительно приходил к нашей двери…

Я медленно опустилась на кровать. Мне стало страшно не потому, что происходило что-то мистическое. А потому что это происходило так, будто я не должна об этом знать. Словно кто-то шаг за шагом входит в мою жизнь, не спрашивая разрешения, не требуя понимая и моля лишь об одном… О том, чтобы я никогда не лезла дальше, чем сейчас.

И я уже не уверена, что смогу его остановить.

В тот день я решила не идти к Трэвису. Это решение далось странно тяжело, будто я ломала привычку, которой у меня ещё вчера не было. Но он действительно был очень странными игнорировать такое я не могла. Чтобы не думать о нём, я начала делать всё наоборот.

После школы я не пошла домой сразу, зашла в маленький магазин у остановки, купила сок, хотя обычно никогда не покупала. Постояла на улице, разглядывая витрины, словно турист в собственном районе. Мне казалось, если я буду вести себя непривычно, мир снова станет моим.

Когда я наконец подошла к дому, солнце уже клонилось к вечеру. И он стоял у подъезда, словно знал, когда я приду. Сердце резко забилось, но я заставила себя идти дальше, не замедляя шаг.

Он шагнул навстречу.

— Кимберли.

Я остановилась и посмотрела на него так, будто вижу впервые.

— Простите… вы ко мне обращаетесь?

Он замер. Улыбка на его лице не исчезла, но стала какой-то неподвижной.

— Это я, — тихо сказал он. — Трэвис.

Я нахмурилась, словно пытаясь вспомнить.

— Извините, но… мы знакомы?

В этот момент что-то в его взгляде треснуло, улыбка дёрнулась.

— Не шути так, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Я покачала головой.

— Правда, вы, наверное, меня с кем-то перепутали.

Несколько секунд он просто смотрел на меня очень пристально. И вдруг его голос стал резче:

— Ты не можешь меня забыть.

Слова прозвучали почти как приказ. Я почувствовала холодок, но не отвела взгляд.

— Простите, — повторила я тихо. — Мне нужно домой.

Я сделала шаг мимо него. Он не двигался. Но когда я прошла, я почувствовала, как его взгляд буквально впивается в спину. Только уже у двери я услышала его голос, почти сорвавшийся:

— Кимберли…

Я всё равно не повернулась. И впервые за всё время почувствовала, что, возможно, он не всесилен. Но вместе с этим пришло другое чувство….

Я заметила их днём. Сначала одного, а потом ещё двоих. Жители соседнего подъезда стояли у входа, почти неподвижно, словно ждали чего-то. Серые лица, потухшие глаза и медленные движения. Я остановилась на тротуаре, не решаясь идти дальше.

Они выглядели так, будто всю ночь не спали.

И всю жизнь не чувствовали тепла. Один мужчина стоял ближе всех. Я подошла к нему осторожно.

— Извините… вы в порядке?

Он не ответил. Даже не посмотрел на меня. Конечно, я уже встречала такое отношение.

— Вы меня слышите?

Я протянула руку, почти коснулась его плеча. И в тот же момент он рухнул замертво. Тело ударилось о землю глухо, тяжело.

— Господи…

Я опустилась рядом, пытаясь понять, дышит ли он. Он был холодный. Я дрожащими руками набрала скорую. Когда машина приехала, я стояла у входа, почти плача от напряжения.

— Здесь! Он здесь упал!

Фельдшеры вышли, огляделись.

— Кто упал? — спросил один из них. Я показала. Но там никого не было. Я огляделась: ни мужчины, ни остальных людей, будто их никогда не существовало.

— Девушка, вы уверены, что вам не стало плохо? — осторожно спросил фельдшер.

Я не ответила.

Вечером я долго сидела в комнате, не включая свет. Я Старалась не смотреть в окно, старалась не думать обо всем, что происходит. Когда легла спать, казалось, что усталость просто выключит меня, но среди ночи я проснулась. Меня разбудил звук, он был тихий, словно кто то шагал по квартире. Я замерла.

Потом услышала голос, тихий и почти что ласковый.

— Кимберли…

У меня перехватило дыхание. Голос был в коридоре.

— Я знаю, что ты не спишь.

Сердце колотилось так, что я боялась, он услышит. Я натянула одеяло на голову, как ребёнок, прячущийся от темноты. Так глупо. Но я всё равно лежала так, не двигаясь, стараясь даже не дышать.

Шаги остановились у двери. Тишина.

…

У края кровати кто-то стоял.

— Я просто хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.

Я закрыла глаза, и поняла, что больше не чувствую себя в безопасности даже в собственной комнате. Но прежде чем я решилась ответить, он исчез.

Я проснулась. Первым делом я почувствовала тяжелый взгляд на себе. Я открыла глаза и увидела его. Трэвис сидел на стуле возле моей кровати и смотрел на меня. На секунду я даже не испугалась. Я вообще ничего не поняла.

— …Трэвис?

Он выглядел так, словно не спал всю ночь. Лицо было напряжённым, глаза темнее обычного.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя будить.

Я резко села.

— Как ты сюда попал?!

Он опустил голову, будто собираясь с мыслями, но ничего не сказал.

— Ты меня пугаешь.

Он провёл рукой по лицу.

— Прости. Я просто… не хочу стать для тебя пустым местом.

Я не знала, что сказать. Часть меня понимала, о чём он.

— Пойдём, — сказала я наконец. — Я отведу тебя домой.

Он молча кивнул. Когда мы выходили, мой брат сидел на кухне. Он посмотрел на нас и просто кивнул, словно у него не было никаких претензий. Как будто Трэвис был здесь всегда.

Мне стало холодно. Мы дошли до его квартиры молча. Он открыл дверь и вошёл первым. Я остановилась у стола.

— Объясни, — сказала я. — Как ты попал ко мне домой?

Он пожал плечами.

— Это не сложно.

— Что значит “не сложно”?

Он посмотрел на меня спокойно.

— Мне просто… легко приходить туда.

— Зачем ты пришёл?

Он ответил сразу:

— Потому что ты заставляешь меня исчезнуть.

Я не поняла.

— Почему ты так поступаешь? — Он сделал шаг ближе. — Если ты забудешь меня… Я не знаю, что со мной будет. — он сделал такое жалостливое выражение лица, что казалось, я тоже сейчас расплачусь.

Мне стало не по себе. Что ответить?

Вдруг его лицо изменилось и это выражение лица исчезло. Оно заменилось его привычным спокойным и мягким выражением лица. А потом появилась та самая безупречная улыбка.

— Чай? — легко спросил он. — Я купил новый сорт. — Он уже наливал воду.

— Ты устала вчера, да? Осень всегда давит на настроение.

Он говорил так спокойно, будто минуту назад не умолял меня помнить его. Я сидела с чашкой в руках и смотрела на него.

Я всегда была тихим ребёнком. Нет, меня не ненавидели. Но меня и не любили. Просто… не замечали.

В младшей школе надо мной иногда смеялись.

Это не было так уж жестоко, и не было громко, но достаточно, чтобы каждый день хотелось стать меньше, чем есть.

Я почти никогда не отвечала, потому что молчание казалось мне безопаснее.

Однажды брат это заметил. Он не устроил драку и не пошёл жаловаться учителям. Он просто начал встречать меня после уроков и сидеть рядом на переменах. И этого оказалось достаточно. Никто больше не издевался, но… Вместо этого случилось другое. Меня начали игнорировать.

Со мной не разговаривали, меня не звали играть. На уроках учителя иногда смотрели сквозь меня, будто забывали, что я есть. Словно я уже исчезла.

Дома было… похоже.Родители много работали, они старались, правда старались. Я понимала это даже будучи малышкой. Но брат был старше, активнее и громче, он больше участвовал в их жизни. И любовь как будто текла в его сторону.

Я не злилась. Я просто… не была уверена, что меня вообще видят. Когда мне было четырнадцать, родители однажды не вернулись домой. Сначала я думала, что они просто задержались на работе. Потом я подумала, что случилось что то страшное. Отбросив мысли, - что они вернутся завтра.

Но они не вернулись.

Никогда.

Полиция что-то проверяла, задавала вопросы.

Но никаких следов не нашли. С тех пор мы с братом живём вдвоём. Он бросил учёбу и устроился работать. Сначала на одну работу, потом на две.

Чтобы мы могли жить.

Я больше не жду родителей. И иногда ловлю себя на мысли, что даже не знаю,

любили ли они меня по-настоящему.

В ту ночь, сидя на кровати, я вдруг вспомнила слова Трэвиса.

«Потому что ты заставляешь меня исчезнуть».

Тогда я не поняла.

Но сейчас…

Я знаю, что значит исчезать.

Нет, это не произойдет сразу, это не щелчок пальцем. Это медленный процесс. Сначала тебя перестают замечать, затем перестают помнить,а потом ты уже не уверена, что вообще была важна.

Я закрыла глаза и впервые поняла его по-настоящему. Наверное, лучше, чем кто-либо.

Я сидела с чашкой в руках и смотрела на Трэвиса. Пар поднимался тонкой струйкой.

Запах фиалок пронизывал всю квартиру. Я вдруг поняла, что если я сейчас останусь, я снова начну сомневаться, я снова позволю ему говорить и снова забуду, что он сделал.

Я резко поставила чашку на стол.

— Прости, — сказала я, поднимаясь. — Брат сегодня готовит спагетти. Мои любимые! Если я не вернусь вовремя, он обидится.

Я сама удивилась, как спокойно это прозвучало. Трэвис моргнул, будто не ожидал, но затем улыбнулся.

— Конечно. Тогда иди.

Он даже не пытался остановить меня, от этого стало только страшнее. Я почти выбежала из квартиры и всю дорогу домой чувствовала, будто кто-то идёт за моей спиной.

Дверь я закрыла резко. Брат выглянул из кухни.

— Ты быстро.

Я подошла к нему и схватила за рукав.

— Слушай меня внимательно. Если тот парень придёт — не открывай. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он будет говорить, что это важно.

Брат нахмурился.

— Что случилось?

— Просто… пообещай.

Он кивнул.

— Ладно.

Я пошла в ванную, закрыла дверь и уставилась на своё отражение.

Щётка дрожала в руке, когда я чистила зубы.

Мысли путались.

Он был в моей комнате.

Сидел рядом, пока я спала.

Как это вообще возможно?

Я умылась холодной водой, оделась и вышла в школу раньше обычного. Когда я закрыла подъездную дверь и подняла глаза… Я замерла.

Наш дом изменился. Половина стены уже была серой. Кирпичи потемнели, словно пропитались влагой. Швы между ними выглядели как трещины в старой коже.

Я шагнула ближе. Запах был тот же самый, сладковато-гнилой, с примесью фиалок. Колени подогнулись сами. Я опустилась на асфальт.

— Мамочки… это что ещё такое… — прошептала я.

— Как это остановить?..

Люди проходили мимо, никто не обращал внимания, как всегда. Я заставила себя встать и пошла в школу. Кайл стоял у входа, листая телефон. Я подошла и взяла его за руку. Он вздрогнул и посмотрел на меня так, будто я чужая.

— Подожди, — быстро сказала я и открыла галерею.

— Смотри.

Я показала фото.

Мы маленькие, грязные, смеёмся во дворе, а наши мамы стоят за спиной. А вот и праздничный торт, свечи, колпаки!

Он нахмурился.

— Это… мы?

— Да. Наши мамы дружили. Мы всё детство вместе проводили.

Он молчал, разглядывая экран.

— Я не понимаю, что происходит, — тихо сказала я. — Но мне нужна помощь.

Он поднял на меня глаза и долго смотрел.

— Ладно, — сказал наконец. — Пойдём.

Мы поднялись на крышу школы. Ветер там был сильнее, чем внизу. Я облокотилась на перила.

— Наш дом… — начала я. — Он словно начал гнить. Прямо на глазах. Половина стены уже изменилась.

Кайл нахмурился.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Я сжала руки.

— Я не знаю, что происходит. Но если это не остановить…

Я не закончила, потому что сама боялась услышать конец этой фразы.

Кажется я заметила их издалека. Я было подумала, что это просто соседи. Люди, которые вышли подышать воздухом, поговорить, постоять у подъезда. Но чем ближе я подходила, тем меньше в них оставалось человеческого. Снова серые лица и тусклые глаза. Их движения были медлительными, словно они марионетки.

Я собиралась пройти мимо, просто сделать вид, что ничего не происходит, как всегда, но ноги сами остановились. Я спряталась за припаркованной машиной и начала наблюдать. Один из них вдруг опустился на колени.

Потом второй.

Третий.

Как будто это был сигнал. Через несколько секунд уже пятеро стояли на коленях у моего дома. И затем они заговорили. Нет. Не заговорили. Они завыли, как дикие звери. Странные, рваные звуки, похожие на слова, но не принадлежащие ни одному языку, который я знала. Звук был глухим, вибрирующим, будто шёл не из горла, а из пустоты внутри них.

И вдруг они начали говорить одновременно синхронно, как хор. У меня потемнело в глазах. Сердце забилось так сильно, что больно ударяло в рёбра. Воздух исчез. Грудь сжалась, как будто её стянули ремнями.

— Перестаньте… — прошептала я.

Но звук становился только громче. Я зажала уши ладонями.

— Замолчите… замолчите… замолчите…

Я не заметила, как упала на колени. Слёзы сами полились по щекам.

— ЗАМОЛЧИТЕ!!!

Мой голос сорвался на крик, но их завывания только сильнее наполнили двор. Я задыхалась. Не могла вдохнуть. Не могла пошевелиться.

И вдруг чьи-то руки аккуратно взяли мои ладони. Такие… теплые и… живые.

— Посчитай пуговицы на моём плаще, — тихо сказал он.

Я замерла. Перед глазами было темно, но я всё равно посмотрела.

Одна.

Две.

Три.

Я сосредоточилась.

Четыре.

Пять.

Дыхание стало глубже.

Шесть.

Сердце замедлилось.

Семь.

Голоса начали растворяться, будто их смывала вода. Когда я наконец подняла взгляд, он стоял прямо передо мной.

Трэвис.

Он смотрел так внимательно, будто боялся, что я исчезну прямо сейчас. Я резко выдернула руки.

— Я занята!!

Я вскочила и, не оборачиваясь, побежала к подъезду. Лестница и ключи, дверь - всё произошло как во сне. Я влетела в квартиру и сразу обняла брата.

— Ты лучший… ты самый лучший… — прошептала я, вжимаясь лицом в его плечо. Он растерянно погладил меня по голове.

— Эй… всё нормально?

Я только кивнула. Позже я сидела у себя в комнате, делала уроки и пыталась убедить себя, что день был обычным. Телефон зазвонил. Это был Кайл.

— Слушай… — его голос звучал напряжённо. — Я видел странное видео.

Я замерла.

— В окне старого дома… там появляется тень. Реально жутко. Я хотел показать тебе, но сайт исчез.

Я поперхнулась чаем. Тот самый сайт, то самое видео. Я медленно опустила чашку.

— Давай завтра обсудим, — тихо сказала я.

— Да… давай.

Когда звонок закончился, я долго смотрела в экран телефона…

Я шла в школу почти вприпрыжку! Впервые за долгое время внутри было не только напряжение, но и надежда, она была настоящей и теплой, но осторожной. Я ведь больше не одна. У меня есть человек, который видел то же самое, он поверил мне, он

не сказал, что мне показалось.

Мы разберёмся вместе.

От этой мысли становилось легче дышать.

Я нашла Кайла почти сразу, он стоял у шкафчиков, как обычно.

— Кайл!

Он обернулся, и на секунду мне показалось, что всё будет нормально, но его лицо было пустым.

— Ты кто?

Мир будто щёлкнул. Звук в коридоре приглушился, словно меня засунули под воду. Я стояла перед ним, не двигаясь. Он уже повернулся к однокласснику и продолжил разговор, будто меня не существовало, словно я просто пустое место. Минуту… или вечность… я не знала.

Кайл уже собирался уйти. Я схватила его за руку.

— Подожди.

Он нахмурился, но не вырвался. Я поспешно открыла телефон и сунула ему под нос экран.

— Это мы в детстве. Смотри. Наши мамы дружили.

На фото мы стояли рядом на каком-то детском празднике, перепачканные мороженым и смеющиеся.

Я пролистнула.

— Вчера мы разговаривали. Ты сказал, что видел странное видео. Я тоже его видела. Мы собирались всё обсудить.

Я говорила быстро, боясь, что он снова уйдёт, но он смотрел на экран, потом на меня.

Сначала в его взгляде читалась явная недоверчивость, но затем Кайл, кажется, просто стал выглядеть растерянно.

— Я… правда это говорил?

— Да.

Тишина между нами повисла тяжёлой занавесью, он провёл рукой по затылку.

— Ладно… — тихо сказал он. — Пойдём. Расскажешь всё сначала.

У меня внутри словно щёлкнул замок. Я не знала, что он помнит и посолит ли вообще, и я не знала, поверит ли Кайл мне. Но он пошёл со мной. И это действие заставило меня расслабиться, почувствовать, что я могу это контролировать, что я не исчезаю.

Пока не исчезаю.

Мы с Кайлом вышли из школы вместе. С ним идти было странно спокойно, словно рядом был якорь, который держит меня в реальности.

— Я серьёзно, — сказал он, поправляя рюкзак. — Я начну вести дневник. Каждый день. Если я начну забывать, то буду читать его утром.

— Думаешь, сработает?

— Хочу проверить. Если это правда происходит… значит, должно оставаться хоть что-то.

Я кивнула.

Мы подошли к моему дому, вероятно он выглядел… нормально. Обычный подъезд, обычные окна и обычные облупленные стены, но Кайл вдруг остановился.

— Что? — спросила я.

Он нахмурился, глядя на дом.

— Не знаю… показалось, будто…

Он моргнул.

— Ладно, ерунда.

Он улыбнулся, попрощался и ушёл, оставив меня одну. Я поднялась по ступенькам, открыла дверь подъезда и шагнула внутрь. И оказалась снова на улице. Я замерла. Передо мной стоял Трэвис. Он улыбался так, будто встретил меня случайно.

— Привет, соседка. Ты давно не заходила. Не хочешь посидеть со мной?

Я ничего не ответила и молча развернулась обратно к двери. Я открыла и шагнула внутрь. Снова на моем пути была улица. Трэвис тихо засмеялся.

— Как насчёт торта? Я купил его специально для тебя.

Я стиснула зубы.

— Отвали.

Я снова открыла дверь и шагнула. Улица. Я резко обернулась.

— Кайл!

Но Трэвис чуть опустил голову и посмотрел на меня почти обиженно.

— Если так хочешь домой… можешь просто попросить.

От этих слов внутри всё похолодело, ведь он сказал это спокойно, словно это естественно - решать, где я могу находиться. Я молчала.

И я снова подошла к двери, открыла, шагнула.

Передо мной была улица. Во мне вдруг поднялась злость, очень резкая и горячая.

Я развернулась и замахнулась, чтобы ударить его, но он поймал мою руку в воздухе. Мне не было больно, но схватил он крепко. Я выдохнула. Горло сжалось.

— Хочу домой… пожалуйста.

Он отпустил мою руку. Я открыла дверь, шагнула и оказалась в доме. Тишина, запах краски и старой плитки, настоящий пол под ногами… Я медленно поднялась по лестнице и вошла в квартиру.

Брат выглянул из кухни.

— О, ты пришла. Я приготовил обед.

Я стояла в коридоре и слушала, как на плите что-то тихо кипит. Кажется я ощутила, что стены на этот раз настоящие.

Мы сидели с братом на кухне, он ел быстро, как всегда после смены, почти не поднимая глаз от тарелки. Я ковыряла вилкой лапшу и собиралась с духом.

— Слушай… мне нужно тебе кое-что рассказать.

Он хмыкнул.

— Если ты опять про свои странные сны - давай после ужина, а? Я сейчас как выжатый лимон.

— Это не сон.

Он всё-таки посмотрел на меня. Я рассказала всё, про подъезд и про улицу, про то, как я не могла войти домой, и, конечно, про Трэвиса.

Сначала он засмеялся.

— Ким, ну это явно приснилось. Такое бывает, когда стресс…

Он замолчал. Я сама не заметила, как у меня задрожали губы.

— Эй… — он сразу смягчился. — Ну ты чего…

Он придвинулся ближе и положил руку мне на плечо.

— Ладно. Хорошо. Если тебе страшно, значит, для тебя это реально. Я с тобой, ясно?

От этих слов внутри будто стало теплее.

— Спасибо…

Он растрепал мне волосы.

— Всегда пожалуйста, мелкая.

После ужина я ушла в комнату и позвонила Кайлу, разговаривали долго. Он достал тетрадь, и мы вместе начали записывать всё по порядку: даты и события, странности и видео, все про дом дом, все про людей. В какой-то момент мы сами начали смеяться.

— Если это окажется школьным розыгрышем, я тебя убью, — сказал он.

— Если это розыгрыш, я сама себя убью, — ответила я.

Он фыркнул.

— Ладно, до завтра.

Он сбросил.

Наутро брат уже собирался на смену.

— Не забудь поесть, — сказал он, натягивая куртку.

— Не забуду.

Дверь закрылась, уютный дом стал тихим. Я пошла в школу, на полпути меня догнал Кайл. Он остановился и просто смотрел на меня. Я подошла ближе.

— Кайл, это я. Кимберли.

Его глаза вдруг вспыхнули узнаваемым выражением.

— Я так и понял, — сказал он. — Знаешь, я был в шоке утром. Просыпаюсь, а передо мной тетрадь, полная каких-то жутких записей. Я думал, кто-то прикалывается.

Он усмехнулся.

— А потом вспомнил тебя. И понял, что это всё… реально.

Мне стало легче. Я улыбнулась, и в тот же момент споткнулась о камень.

— Ай!

Я упала на колени, Кайл тут же присел рядом.

— Ты нормально?!

— Да… просто… — я посмотрела на разбитые коленки. — Чёрт.

Кровь медленно выступала из ссадин.

— Пошли в аптеку, — сказал он. — Там рядом.

Мы купили спирт и салфетки, сели на лавку. Он осторожно обработал рану.

— Щиплет?

— Угу…

Я подняла взгляд на витрину аптеки и замерла.

В отражении, на другой стороне улицы, стоял Трэвис. Он смотрел прямо на нас неподвижно, был спокоен и почти обволакивал взглядом.

Я резко обернулась. Никого. Пустая улица.

— Всё нормально? — спросил Кайл.

— Да… показалось.

Мы дошли до школы. На перемене мы засели в библиотеке и начали искать похожие случаи. Я рассказала ему про книгу.

— Она была про «Драуга». Там говорилось о существах, которые питаются энергией людей… групп людей.

Кайл слушал очень внимательно. Потом тихо сказал:

— У меня отец пропал, когда я был маленький.

Я замолчала.

— Его никто не видел. Не нашли тело. Не нашли следов. И… — он нахмурился, — со временем люди перестали помнить, как он выглядел.

Я почувствовала холод по спине.

— Даже фотографии казались чужими… будто не о нём.

Он посмотрел на меня.

— Скажи… это похоже?

Я поняла, что у нас теперь одна история на двоих.

Мы сидели в библиотеке, слова сами сорвались с губ.

— Кайл… мои родители тоже пропали.

Он замер.

— Когда?

— Два года назад. Просто не вернулись домой. Они не звонили, не было ни единого следа, тела тоже не нашли. Я сжала пальцы.

— Сначала все искали. Потом перестали. А потом… люди начали забывать.

Кайл медленно выдохнул.

— Похоже на моего отца.

Мы посмотрели друг на друга. В этот момент всё стало ясно: это не совпадение.

— Давай проверим, — сказал он. — Есть ли вообще записи об их исчезновении.

После школы мы пошли в старое районное отделение полиции. Здание было серым, пахло пылью и старой бумагой. Дежурный лениво поднял глаза.

— Чем могу помочь?

Кайл говорил уверенно:

— Мы хотели бы узнать информацию о деле пропавших людей. Их фамилия…

Я назвала. Полицейский недоверчиво набрал что-то в компьютере. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Он нахмурился.

— Странно.

— Что? — спросила я.

— Записей нет.

У меня похолодели руки.

— Это невозможно. Было расследование.

Он пожал плечами.

— У нас ничего не числится.

Кайл тихо сказал:

— Можно проверить архивы? Старые?

Полицейский тяжело вздохнул, но махнул рукой, как будто не в силах выгнать обеспокоенных детей.

— Ладно, там, в подвале. Только быстро.

Мы спустились вниз. Архив пах сыростью и временем, металлические шкафы, стопки папок, скрипящие лампы.

Мы начали искать вручную. Минуты тянулись бесконечно. И вдруг Кайл сказал:

— Ким… смотри.

Он держал тонкую папку без номера. На ней не было ни штампа, ни даты, только написано от руки:

“Серия исчезновений. Район северных кварталов.”

Моё сердце забилось быстрее. Мы открыли её, внутри были листы. Фотографии людей, отчеты. И почти у каждого адрес совпадал с нашим кварталом. И с нашим домом. Я перевернула страницу, увидела фото своих родителей. Это была старая фотография из паспорта. Рядом пометка карандашом:

“Последний раз замечены рядом с домом №17.”

Я прошептала:

— Это наш подъезд…

Кайл перевернул следующий лист. Там была ещё одна запись, короткая.

“Свидетель сообщил о странном запахе цветов и тёмной фигуре в окне.”

Я вспомнила запах фиалок. Тень в окне… Кайл тихо сказал:

— Кто-то пытался расследовать это до нас.

— И что случилось с этим человеком? — спросила я.

Он показал на последнюю страницу, пустую. Только одно слово внизу:

“Закрыто.”

Но печати не было. Ни подписи, ни даты, только одно единственное слово. В комнате стало прохладно.

— Кайл…

Он кивнул.

— Это не просто исчезновения.

Я закрыла папку. В голову пришла одна мысль:

— Кто-то стирает существование людей

Он ответил почти шёпотом:

— Или что-то.

Мы вышли из архива, и я впервые за всё время почувствовала, что мы на шаг ближе к правде. Но в тот момент я ещё не знала, что правда уже знает о нас.

Почти случайно, мы нашли его - имя всплыло в старой папке, не как следователь и не как жертва, про него была лишь пометка:

«Сосед. Видел что-то в ночь исчезновения.»

Адрес был ещё действителен. Мы стояли перед старым пятиэтажным домом на окраине района. Краска облупилась, балконы провисали, окна смотрели пусто.

— Думаешь, он всё ещё здесь? — спросила я.

— Проверим, — ответил Кайл.

Мы поднялись на третий этаж и постучали. Долго никто не открывал, потом послышались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на цепочке. На нас смотрел худой старик с мутными глазами.

— Вам кого?

Кайл осторожно сказал:

— Вы жили здесь два года назад?

Старик прищурился.

— А что?

Я сделала шаг вперёд.

— Вы знали моих родителей.

Он замер.

Цепочка звякнула, когда он медленно снял её и открыл дверь.

— Заходите.

Квартира пахла лекарствами и пылью. Он усадил нас за стол, долго смотрел на нас, будто сверяя лица с памятью.

— Вы… дочь той женщины с негромким голосом, да? — сказал он мне.

У меня перехватило дыхание.

— Да.

Он медленно кивнул.

— Я помню. Не всё… но ту ночь помню.

Кайл наклонился ближе.

— Что вы видели?

Старик долго молчал, затем ответил:

— Дом.

— Какой дом? — спросила я.

— Тот, где вы жили. Он… выглядел не так.

У меня сжалось горло.

— Как?

— Будто старше, сгнил, но стоял и светился изнутри.

Кайл тихо сказал:

— Вы видели людей?

Старик кивнул.

— Они выходили по одному, как во сне. Шли к подъезду и исчезали внутри.

Мои руки задрожали.

— А мои родители?

Он посмотрел на меня с жалостью.

— Они держались за руки.

Будто знали, что происходит.

Но всё равно пошли.

Я почувствовала, как мир наклоняется.

— Почему вы никому не рассказали? — спросил Кайл.

Старик усмехнулся.

— Рассказал я, пришел участковый, записал, да ушел. А утром… я уже лиц вспомнить не мог.

Он провёл рукой по лбу.

— Только одно помнил. Запах цветов.

Фиалки? Я прошептала:

— Вы видели кого-нибудь ещё?

Он посмотрел на меня.

— Да.

— Кого?

Он сглотнул.

— Парня у окна. Он смотрел на дом, а потом на меня.

Кайл напрягся.

— И?

Старик тихо сказал:

— Я тогда подумал, что он живой. А теперь думаю, что он ждал.

Комната стала холодной.

— Вы сможете описать его? — спросила я.

Старик открыл рот… И вдруг его взгляд остекленел. Он замер.

— Эй? — Кайл щёлкнул пальцами.

Старик моргнул.

— Простите… о чём мы говорили?

Мы с Кайлом переглянулись. Я осторожно спросила:

— Вы помните моих родителей?

Он покачал головой.

— Нет, девочка. Боюсь, вы ошиблись квартирой.

Внутри стало пусто. Мы тихо вышли. На лестнице Кайл сказал:

— Он начал вспоминать… и его память просто…

— Стерлась, — закончила я.

Мы вышли на улицу. Я подняла глаза на окна дома свидетеля, и мне показалось, что в стекле на секунду мелькнула знакомая бледная фигура. Когда я моргнула, там было пусто.

Кайл позвонил утром, как обычно.

— Привет… это я. Я снова проснулся, и передо мной тетрадь.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Значит, всё работает. Ты позвонил.

Он нервно выдохнул.

— Там написано, что мы приближаемся к правде. И что это опасно. Ты уверена, что хочешь продолжать?

Я выглянула в окно, на соседний подъезд, на окна Трэвиса.

— Да, — сказала я тихо.

— Тогда сегодня ты идёшь к нему, — прочитал Кайл. — Я записал, что это важно.

— Я знаю.

Я сбросила звонок и долго сидела на краю кровати, словно пыталась запомнить каждую деталь мира, пока он ещё держится.

Дверь подъезда Трэвиса была приоткрыта.

Я не помнила, чтобы он когда-нибудь оставлял её так. Внутри пахло сыростью и фиалками. Я поднялась по лестнице, и каждый шаг отдавался глухим звуком, будто ступени были полыми. Он открыл дверь почти сразу.

— Привет, соседка, — мягко сказал он. — Я думал, ты не придёшь.

Я молча вошла. Квартира была тихой, как будто звуки сюда не доходили. Он, как обычно, усадил меня за стол. Передо мной уже стояла чашка чая. Пар поднимался медленно, тяжело, словно воздух был густым.

— Ты выглядишь усталой, — сказал он тихо. — Мир иногда бывает слишком громким.

Я сжала чашку.

— Ты понимаешь, почему я тут?

Он посмотрел на меня внимательно, будто слушал не слова, а что-то глубже.

— Понимаю, — мягко ответил он.

Я резко усмехнулась.

— Правда? Тогда скажи, почему в тот день я не могла попасть домой, почему дверь не открывалась, пока я не попросила тебя?!

Он молчал. И в этой тишине чайник вдруг тихо щёлкнул сам по себе. Пар стал гуще. Воздух пахнул чем-то сладким и гнилым.

— Иногда, — сказал он наконец, — люди боятся просить.

Во мне поднялась злость.

— Мои родители тоже исчезли, — выпалила я. — Просто не вернулись. И никто не помнит их нормально, они просто исчезли.

Его взгляд изменился. Это было не резко, но комната будто потемнела. Он смотрел на меня теперь иначе, не загадочно. Он смотрел на меня, как на тяжелую рану:

— Мне жаль, — сказал он тихо.

И впервые это прозвучало по-настоящему. От этого стало ещё страшнее. Он провёл пальцами по столу, будто вспоминая что-то.

— Иногда… людей, которые заставляют других чувствовать себя призраками… нужно поставить на место.

Слова прозвучали спокойно. Но в них было что-то твердое, окончательное. Я осознала: он знает о чем говорит. Он говорит о ком-то конкретном. О ком-то, кого уже нет. Где-то в стенах тихо заскрежетали кирпичи. Я прошептала:

— Трэвис…

Он тут же улыбнулся своей идеальной, спокойной улыбкой.

— Чай остынет, — мягко сказал он. — Выпей.

Вечером Кайл позвонил снова.

— Привет… это я. Я проснулся, и снова тетрадь.

— Всё нормально, — сказала я.

— Тут написано, что ты ходила к соседу.

Что ты узнала?

Я посмотрела на стену рядом со столом, на записку, приклеенную скотчем. Я не помнила, чтобы писала её.

НЕ ОН СТИРАЕТ ПАМЯТЬ.

ЭТО ДЕЛАЕТ МЕСТО.

У меня похолодели пальцы.

— Я… не уверена, — прошептала я. — Но кажется, мы уже слишком близко.

Кайл долго молчал.

— Тогда завтра я начну писать дневник ещё подробнее, — сказал он.

— На случай, если однажды проснусь и забуду даже тебя.

У меня сжалось горло.

— Не забудешь, — сказала я, хотя сама не верила.

— Если забуду… позвони снова.

Связь оборвалась. Я сидела в темноте и думала: если место стирает память тем, кто приближается к правде, то что случается с теми, кто живёт в самом центре? И почему Трэвис помнит всё?

Я легла спать с ощущением, будто день закончился не до конца, словно в комнате осталась недосказанная фраза.

Когда я открыла глаза, дома больше не было.

Вместо потолка надо мной нависала какая-то вязкая темнота. Свет был зеленоватый, как под водой, и воздух пах сыростью, плесенью и чем-то сладким. Стены расползались, будто сделаны из мокрой бумаги. Пол мягко пружинил под ногами. Я знала, куда идти. Не потому что хотела, а потому что не могла иначе. В конце коридора стоял столик, а на нем веретено.

Тонкая игла поблескивала, как живая. Я чувствовала, как мои шаги становятся медленными, чужими, будто кто-то переставляет мои ноги за меня.

Не надо…

Но рука уже тянулась.

Я коснулась иглы, боль была крошечной, но в ту же секунду по телу разлился лед. И тогда я почувствовала взгляд. Это было не просто ощущение. Кто-то действительно стоял рядом.. Я не видела его, но знала: он наблюдает, как я падаю. Мир провалился в темноту.

Я резко проснулась.

Комната была обычной. Моя кровать, стол и шторы, все было на месте. Я долго лежала, слушая, как стучит сердце.

— Просто сон… — прошептала я.

Мне нужно было умыться. Я встала и открыла дверь в уборную и замерла. Дом выглядел старым. Не просто старым, а заброшенным.

Штукатурка осыпалась, дерево на дверях почернело, а вдоль пола росли фиалки. Настоящие. Они тянулись из трещин, будто дом давно принадлежал земле.

Воздух был холодный и пах землей.

Я не выдержала и выскочила наружу прямо в пижаме. На улице стоял Трэвис. Он смотрел на меня так, словно ждал именно этого момента.

— Похоже, это неизбежно, — тихо сказал он.

Я не успела ничего ответить.

Он шагнул ближе и обнял меня. Его рука легла мне на голову, и он медленно провел по волосам - так, как гладят испуганного ребенка. Это было слишком спокойно, правильно, похоже на прощание.

Я снова проснулась. На этот раз по-настоящему?

Комната была обычной.

Тело горело, как после высокой температуры.

Телефон лежал рядом. Пропущенный вызов от Кайла. Я сразу набрала его. Когда он ответил, я поняла, что голос у меня дрожит.

— Кайл… — прошептала я. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

И я начала рассказывать.