Слишком поздно для сожалений januri Шарлиз умерла в тюрьме, пронзив сердце кинжалом, подаренным женихом. Её подставила сводная сестра Лилиан, отец отрёкся от неё, а любимый Дельфир поверил в её вину. Но вместо вечной тьмы она очнулась в своей постели — на четыре года раньше, когда мать ещё жива, а Лилиан только готовится войти в их дом. Она клянётся, что больше никому не позволит себя уничтожить. Разрывает помолвку, избегает Дельфира — и тут выясняется, что он тоже вернулся в прошлое. Его слёзы и мольбы о прощении ничего не значат. Впереди — попытка спасти мать, разоблачить Лилиан и не дать ребёнку умереть, не родившись. Но что, если Дельфир — не единственный, кто помнит их общую смерть? ==================== Том 1 Глава 1 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina — Значит, принцесса Лилиан станет преемницей герцога Марсетт? — Учитывая сложившуюся ситуацию, кажется, так оно и будет. — Понятно. — Но семья матери принцессы Лилиан, маркизат Люксен, была сослана за государственную измену. Разве такое возможно? — Они уже давно вернулись, так почему же ты говоришь об этом? Это был разговор между рыцарями, охраняющими тюрьму Хельсен. — Я... Я не понимаю. Неужели младшая герцогиня действительно пыталась отравить принцессу Лилиан? У нее нет причин так поступать, верно? — Совершенно верно. Может быть, боится, что она может отнять у нее место преемницы? — Но Его Светлость уже сказал, что выдворит младшую герцогиню. То, что совершила Шарлиз, было настолько ужасно, что об этом говорили даже рыцари. Она завидовала сводной сестре Лилиан, которая долгое время скрывалась. И не колеблясь, попыталась убить ее отравленным чаем. Кроме того, совершала всевозможные злодеяния. Дельфир, второй сын маркиза Радиас, пребывавший на месте происшествия, поспешил отнести потерявшую сознание Лилиан к доктору, и тем самым спас ее. Хотя та пришла в себя, ее состояние оставалось плохим потому, что очнулась после нескольких дней нахождения на краю смерти. В результате Харберт IV принял решение, которое превзошло все ожидания. Он встал на сторону Лилиан, а не своей племянницы Шарлиз. Поскольку отравленная девушка происходила из королевства Луан, а не мперии Элитор, было невозможно замять это дело. В конце концов, Шарлиз заключили в тюрьму Хельсен. Среди рыцарей, которые насмехались и издевались над Шарлиз, был и рыцарь, принадлежавший герцогу Марсетт. — Сэр Итан, — вспомнив, что была с ним знакома, девушка назвала имя рыцаря. — Что... такое? — откликнувшийся рыцарь выглядел слегка раздраженным. Он прищурился и посмотрел на нее с подозрением. — Пожалуйста, отведите меня к отцу. — Его Светлость очень занят заботой о принцессе Лилиан. — Мне нужно кое-что ему сказать... пожалуйста... Рыцарь на мгновение задумался, что вселило в Шарлиз слабую надежду. Но ответ, который она получила, был полон явного пренебрежения и отвращения: — Его Светлость сказал, что с тех пор, как младшая герцогиня стала унижать семейное достоинство, вы больше не являетесь отцом и дочерью... Невозможно... Неужели вы думаете, что Его Светлость поможет вам? Рука Шарлиз, державшая железный прут, безвольно упала на пол. «Неужели никто не встал на мою защиту?» Она прислонилась к холодной стене и горько усмехнулась. Ее подставила Лилиан. Тем не менее, на ее стороне никого нет. Ей даже не кому было выразить свои чувства. Шарлиз родилась в семье герцога Марсетт и принцессы Екатерины, второй дочери предыдущего императора. Она была единственной наследницей герцога и имела безупречную родословную, чтобы в будущем стать главой семьи. У нее темно-русые волосы — символ императорской семьи, что позволило ей получить имя бывшей императрицы Роксаны, в качестве второго имени. Шарлиз относилась к одной из немногих, кто мог получить право на наследование престола. Герцог Марсетт не мог забыть свою бывшую невесту, дочь маркиза Люксен, поэтому ненавидел жену и Шарлиз. Из-за хронической болезни принцесса Екатерина большую часть времени проводила в постели. Ее родители не выполнили родительский долг. Тем не менее, после долгих и упорных трудов Шарлиз стала младшей герцогиней. Она отлично справлялась со своими обязанностями. Так было до тех пор, пока герцог Марсетт не привез в особняк внебрачного ребенка. Принцесса Екатерина скончалась от хронической болезни, а земля, где было похоронено ее тело, еще даже не высохла. Герцог Марсетт привел Лилиан на следующий день. Анализов крови, чтобы выяснить ее происхождение, даже не понадобилось. Лилиан очень походила на герцога. Серебристые волосы, как у него, которых не было у Шарлиз, и голубые глаза стали веским доказательством. Что еще хуже, биологическая мать Лилиан была дочерью маркиза Люксен, бывшей невестой герцога Марсетт. Герцог неустанно пытался вылечить Лилиан, которая страдала генетическим заболеванием, унаследованным от семьи маркиза Люксен. Благодаря его усилиям Лилиан получила свое первое имя «Роза», от предшественницы герцогини Марсетт. После этого Лилиан официально стала принцессой герцога Марсетт. Естественно, Шарлиз завидовала Лилиан. Ведь она тоже желала, чтобы ее любили. Она больше не хотела, чтобы к ней относились с пренебрежением и ненавистью. Она думала, что если примет этого ребенка и будет хорошо к нему относиться, то отец обратит на нее внимание. Она тщательно скрывала чувства и жила, подавляя их. Если Лилиан высмеивали из-за того, что она была внебрачным ребенком, Шарлиз вступалась за нее. Учитывая, что Лилиан была слаба здоровьем, Шарлиз однажды порекомендовала ей поправить здоровье на своей вилле от имени младшей герцогини. И эти действия заставили людей подумать, что Шарлиз пыталась прогнать ее в более холодную северную часть страны. Она слышала, что Лилиан тайно получила лекарство для лечения генетического заболевания. Кто же знал, что это была ловушка, чтобы занять ее место. Тем не менее, Шарлиз не ожидала, что Лилиан сама выпьет отравленный чай, но с самого начала понимала, что та ненавидит ее. Несмотря на то, что у них были разные матери, но был один отец. В то время ей казалось, что Лилиан так смотрит на нее, потому что еще была мала. Дельфир, державший на руках Лилиан, потерявшую сознание и исходящую кровью, сказал, что очень разочарован в ней. Когда-то он был мужчиной, которого она любила настолько, что готова была отдать жизнь за него. За исключением дня их первой встречи, они провели вместе четыре года. Но он не верил ей до конца. Он оставил ее со словами, которые причинили ей боль. Шарлиз не осмелилась поделиться новостью о беременности, о которой узнала за несколько недель до заключения. В этот момент она увидела приближающуюся маленькую тень. — Приветствуем принцессу Лилиан. Это была Лилиан. Рыцари тут же склонили головы. — Вы всегда усердно работаете, сэр Итан, сэр Луан и сэр Юин. — Принцесса помнит наши имена... — Это честь для нас, принцесса. — Зачем вы сюда пришли? Когда Лилиан спросили о цели визита, на ее глаза тут же навернулись слезы. — Я беспокоилась о сестре, которая находится в таком холодном месте, поэтому не могла спать несколько дней... — О боже... — Итак... Могу я поговорить с ней наедине? Лилиан протянула озадаченным рыцарям мешочек с золотыми монетами. — Если что-то случится, пожалуйста, немедленно кричите. — Да, спасибо. Это займет совсем немного времени. Долго размышлявшие рыцари покинули свой пост. В этот момент уголок ее губ приподнялся. — Сестра... Я помню тот день, когда мы впервые встретились. Глядя на тебя сейчас, понимаю, что наша ситуация удивительным образом изменилась. В тот день, когда Лилиан познакомилась с герцогом Марсетт, который забрал ее у барона Базза, она нарочно надела самое потрепанное платье из всех, что у нее были. Одного ее вида было достаточно, чтобы вызвать сочувствие у герцога. А Шарлиз, которую она впервые встретила на лестнице, выглядела такой благородной и элегантной. С самого рождения у Шарлиз было многое. Лилиан почувствовала несправедливость. Интерес герцога Марсетт, статус и честь младшей герцогини и даже ее любимый жених — все должно было принадлежать ей. — Ты сумасшедшая, Лилиан, — услышав спокойный тон Шарлиз, Лилиан зло ухмыльнулась: — В глазах всего мира сумасшедшая — ты. Злодейка, которая завидовала слабой сводной сестре и пыталась убить ее... Верно, сестра? — Даже если не поприветствовала тебя в первый день, я искренне заботилась о тебе. В твоем существовании рядом с нами нет ничего плохого. Шарлиз горько усмехнулась. Жаль, что их отношения стали такими катастрофическими. — Ты слышала новости?.. Мы с Дельфиром обручаемся. Должно быть, это какая-то ошибка, чтобы Дельфир, ее возлюбленный, и Лилиан, ее сестра, были помолвлены. — Мы собираемся провести церемонию весной. Когда будет тепло... Что ты об этом думаешь, сестра? Но это было правдой. Осознание этого заставило вырваться гнев, который Шарлиз с трудом сдерживала. Чаша терпения переполнилась, пролившись через край. Она изо всех сил яростно закричала. — Положение младшей герцогини и твой жених — принадлежат мне. Шарлиз не хотела в это верить. Она все делала так, чтобы сохранить свое положение. — Тогда... что будет со мной? — В полдень, когда солнце будет в зените, тебя приговорят к смертной казни. Ты слышала, что это Дельфир разоблачил твои грехи?.. Наш отец так же активно поддерживает эту версию. Действительно... Ты такая жалкая, сестра. Почувствовав чье-то присутствие, Лилиан поднялась. — Кажется, возвращаются рыцари. Извини, мне пора. — Почему?.. — Сестра, ты все еще хочешь жить? Я не хотела бы видеть тебя такой жалкой в последний день. Будь я на твоем месте, решила бы покончить жизнь самоубийством. Лилиан ушла. Занимался рассвет, когда в патруле оставалось всего несколько рыцарей. Через крошечное окошко Шарлиз видела, как просачивается лунный свет. Она вспомнила день, когда узнала, что беременна от Дельфира. Несмотря на то, что это был еще ранний срок, ей казалось, что она чувствует присутствие ребенка. Она погладила слегка округлившийся живот. — Бедный малыш. Детка, твой отец убьет нас, — прошептала Шарлиз настолько тихо, что ее могла услышать только зарождающаяся жизнь. — Детка, как твоя мать... думаю, мне придется поступить неправильно по отношению к тебе, — она с трудом продолжала: — даже если бы тебе посчастливилось выжить, то пришлось бы очень трудно, будучи ненавидимым отцом. Надеюсь, ты поймешь, что я не хочу, чтобы ты прошел через тоже, что и я, верно? Успокаивая, она умоляла о прощении. Слезы медленно текли по щекам. Шарлиз тихо прислушивалась к звукам, которые доносились до нее. Она вытащила кинжал, который был хорошо спрятан. Они не обыскивали ее, поэтому не забрали. Когда она посмотрела на розовые драгоценные камни, которыми была инкрустирована рукоять, ей внезапно вспомнилось прошлое. Ей постоянно угрожали расправой. Дельфир дал ей этот кинжал, украшенный драгоценными камнями, который был памятным подарком ее матери. «Где еще можно найти настолько жалкую жизнь?» — когда она подумала об этом, ее жизнь показалась такой одинокой и несчастной. — Я никогда не считал тебя своей дочерью. До последней минуты отец относился к ней холодно. — Уведите принцессу из комнаты! Ее мать, чье тело было слабым, давно скончалась. — Время, которое я провел с тобой, ужасно. Ее предал Дельфир, которого она любила. Хотя она просто думала об этом, эмоции, которые она испытывала в тот момент, снова болью отозвались в ее сердце. Дальний уголке ее души был скован тяжестью. Было настолько тяжело, что невозможно было освободится. Словно в доказательство того, что она все еще жива, ее сердце забилось быстрее. Без колебаний она вонзила в него кинжал. Ее сердце тут же сжалось. Она ощутила невыносимую боль. Но она вздохнула с облегчением. На губах Шарлиз появилась горькая улыбка. — Ди… тя. Если бы я могла вернуться в прошлое до того, как встретила тебя, и получить еще один шанс... У нее заболел живот. Она неосознанно завернулась в одеяло и пробормотала: — Я буду ждать тебя как мать, которая может дать тебе... всю любовь. Мы сможем держаться за руки и идти вместе... Давай проживём жизнь, о которой мечтала моя мать. В последний миг жалкой жизни перед ее внутренним взором пронеслись все воспоминания. Ее веки отяжелели. И когда она уже собиралась смежить их, вспыхнул яркий свет и появился мужчина. У него были серебристые волосы. Он ничего не говорил. Только, прижав к себе Шарлиз, крепко обнял ее. Он не ощущал отвращения из-за крови, которая текла из ее раны, и его решимость не отпускать ее была завораживающей. Мужчина крепко обнял ее, и Шарлиз ощутила, что он испытывает сожаление. При виде этого человека у неё защемило сердце, она почувствовала тоску и облегчение. Ее зрение затуманилось, и она не могла разглядеть его. Шарлиз положила руку на щеку мужчины и погладила ее. Он сжал ее руку. Как ни странно, Шарлиз не хотела отпускать его. На самом деле, у нее даже не было сил сделать это. Ощутив холод и тепло, она поняла, что пришло время ее смерти. — Все. Я хочу уйти из этой жизни. Во-первых... было бы замечательно... если бы я не родилас... Ее дыхание стало прерывистым. Время шло, боль в сердце, которая усиливалась, стала невыносимой. — Я опоздал... Прости. Когда она застонала от боли, мужчина ответил сквозь слезы: — Покойся с миром. В следующей жизни тебе не нужно будет ни о чем беспокоиться. Слушай только добрые слова и заводи хорошие знакомства... Прощай, Лиз. Словно эти слова стали концом ее жизни, она вскоре погрузилась во тьму. Так Шарлиз Эльзе Роксана фон Марсетт встретила свою смерть. ---------- Том 1 Глава 2 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina — Высочество. Ваше Высочество. Шарлиз рефлекторно отмахнулась от прикосновения, разбудившего ее. На лбу выступили капли холодного пота. Тело казалось тяжелым, словно наполненным водой. К тому же ее мучила сильная головная боль, слововно кто-то бил молотком. — Вам... приснился кошмар? Повернув голову, она увидела Лари, с которой рассталась, когда та стала служанкой Лилиан. — Лари?.. — Да, Ваше Высочество. Я рядом. Она чувствовала на себе взгляд Лари, полный тревоги и беспокойства. Мягкая ткань одеяла была ей знакома. Яркий солнечный свет, льющийся через прозрачное стекло окон, щекотал глаза. Судя по виду и ощущениям, это, похоже, был не сон. Шарлиз никак не могла осознать происходящее. Она умерла после того, как увидела мужчину с серкбристыми волосами. Его облик был размытым, поэтому невозможно было понять, кто он. Уголки его губ, едва заметно приподнявшиеся, почему-то оставляли ощущение горечи. Её сердце билось так быстро, что она не могла совладать с собой, просто думая об этом человеке. Как чернила, растекающиеся в воде, её мучительная головная боль постепенно расширяла радиус. — ...принеси мне воды. У нее болело горло, и она попросила воды. Лари налила ее в стакан, стоящий на столе. — Ах, да. Пожалуйста, подождите минуту. Руки Шарлиз дрожали, и она чуть не уронила стакан. Благодаря помощи Лари, она не удержала его и осторожно поднесла к губам. Затем глубоко вздохнула. — Лари. — Да, Ваше Высочество. — Какое сегодня число? Возможно, Лари удивилась, почему её госпожа вдруг спросила об этом, но, не задавая лишних вопросов, ответила: — Вечная весна империи Элитоэр, 1 апреля 1517 года. Даже после этого, Шарлиз всё равно не смогла расслабиться. Её растерянность продолжала нарастать. «Четыре года назад. Я вернулась, когда мне было 17. Это... имеет значение? Что произошло?» Ей это не нравилось. Если бы это ситуация не была игрой воображения, она оказалась бы ужасающей. Девушка хотела забыть обо всем и отдохнуть. Именно поэтому она отказалась от ребёнка. Теперь она боялась, что это ужасное событие повторится. Она больше не хотела быть уязвимой или зависеть от других людей. Шарлиз протянула руку, чтобы поймать солнечный луч, щекочущий её глаза. Конечно, его нельзя было поймать, но в её руке чувствовалось тепло. «Четыре года назад в это время... я всё ещё была младшей герцогиней. Моя мать...» Что-то быстро пронеслось у неё в памяти. После долгих лет обучения за границей в Академии Розетт, она стала младшей герцогиней на церемонии совершеннолетия. Её мать умерла в следующем году, но сейчас она, должно быть, ещё жива. — А как... мама? — Сейчас госпожа должна принять лекарство и лечь спать. Лари изначально училась работе горничной матери Шарлиз, поэтому всё ещё помнила расписание бывшей хозяйки. Кроме того, она обладала такой живой и любопытной натурой, что, казалось, не было ничего, о чём она не знала. Она была знакома со всем происходящим в особняке настолько, что получила прозвище «источник». — Это хорошая новость. Я хочу выпить с ней чаю после долгого перерыва, поэтому передай ей, чтобы она сообщила, когда это будет возможно. — Да, Ваше Высочество. Сердце Шарлиз снова забилось быстрее. Она слышала его биение. Девушка умерла, но вернулась к жизни. Казалось, что она стала моложе. И едва могла скрыть волнение от новости, что её мать всё ещё жива. Узнав, что та умерла в одиночестве на рассвете, эта смерть превратилась в пепел сожаления, который глубоко засел в уголке её сердца. Отец привёл Лиллиан в тот день, когда Шарлиз передали памятный подарок от матери, который та получила от подруги. Ослепительные голубые бриллианты выглядели одинокими, несмотря на то, что были всего лишь драгоценностями. Они сверкали, будто намеренно демонстрируя прекрасную форму, чтобы скрыть этот факт. — Ваше Высочество, это Хейли. Когда Шарлиз погрузилась в печальные воспоминания, она услышала вежливый стук в дверь. Она вышла из размышлений и разрешила — Входи. Всего у нее было три личные горничные. — Ты пришла, Хейли. — Как вы провели ночь, Ваше Высочество? Лари, с каштановыми волосами и темными глазами, и Хейли, производящая впечатление спокойной особы. Последней была Мартин, дочь её няни, одна из немногих, кому Шарлиз доверяла. Хотя после смерти ее матери Мартин уволилась с работы, вскоре за этим её няня сильно ослабела. По приказу герцога Марестт Лари была вынуждена стать служанкой Лиллиан. По этой причине время, которое она могла провести с ними, казалось ей очень ценным. — Что случилось? — Это... семья маркиза Радиаc послала кого-то... — Маркиз Радиаc? Семья Дельфира. Если маркиз Радиас отправил кого-то рано утром, было очевидно, что это как-то связано с Делфиром. Волнение, которое испытывала Шарлиз, быстро исчезло. Особенно, когда она увидела неуверенный вид Хейли. — Этот человек сказал, что молодой господин Делфир ехал на лошади, вдруг упал с неё и потерял сознание. — Потерял сознание?.. Даже услышав слова Хейли, Шарлиз не почувствовала ничего особенно странного. — Ваше Высочество? Если бы это была обычная Шарлиз, она бы спросила у Хейли, где находится Дельфир, как это произошло и насколько сильно он пострадал. Вела бы себя так, будто собирается немедленно отправиться и погрузиться в заботы. — Хейли. — Да, Ваше Высочество. — Я думаю выпить чаю с моей матерью. Передай посланнику Радиас, что я занята и не знаю, когда смогу их посетить. Также скажи, чтобы они не ждали меня. — Хорошо, Ваше Высочество. Хейли была удивлена непривычным отношением Шарлиз к делам, связанным с Делфиром. Вскоре она поклонилась и ушла. Лари, находившаяся рядом, тоже покинула комнату, сказав, что приготовит воду для ванны. Оставшись одна в просторной комнате, Шарлиз несколько раз моргнула. Она сжимала и разжимала кулак, придавая руке силы, и слегка ущипнула себя за щеку. Кожа оказалась настолько мягкой, что быстро покраснела, и она ощутила легкую боль. В этот момент девушка окончательно убедилась, что вернулась в прошлое, в ту жизнь, которую прожила до смерти. Вскоре её охватило чувство вины за ребёнка, который был в её утробе, и за то, что она выжила одна. Почувствовав разочарование и безысходность, она подняла руку и погладила себя по груди. Хлынули слезы, и она не могла их сдержать, как бы сильно ни старалась. Ей казалось странным, что она не почувствовала беспокойства, когда услышала новость о произошедшем с Дельфиром несчастном случае. Всё время, что они провели вместе, как он говорил, было ужасным. Она злилась на него за то, что он обесценил их общее прошлое, воспоминания, которые они накопили. Она даже испытывала чувство вины за ребёнка, который умер, так и не увидев света этого мира. Она никогда больше не должна влюбляться. Нет, для неё было естественным больше не испытывать этого чувства. С этой мыслью Шарелиз направилась в ванную комнату. — Ваше Высочество, температура воды подходящая? — Да, всё в порядке. Спасибо, Мартин. Шарлиз погрузилась в тёплую воду. — Это моя обязанность, — ответила с лучезарной улыбкой Мартин, напомнив ей о няне. — Поезжай в особняк виконта Раэля на несколько дней. Пока будешь там, передай мое приветствие няне. Казалось, Мартин провела всю ночь, переживая за мать Шарлиз, которая вернулась в поместье виконта Раэля из-за болезни. Усталость легко читалась на ее лице. — Благодарю вас, Ваше Высочество. Смыв пену, Шарлиз встала и вышла из ванной комнаты. — Госпожа сказала, что Ваше Высочество может навестить её до заката. — Прекрасно, Лари. Шарлиз надела мягкий халат, который ей протянула Хейли. Высушив волосы, нанеся лавандовый бальзам и тщательно их расчесав, Хейли обратилась к ней необычно: — Кажется, будто вы снова вернулись в детство, Ваше Высочество. — Разве? Может быть, это потому, что я так давно не видела свою мать. — Я беспокоилась, потому что в последнее время Ваше Высочество, кажется, очень занята, но теперь я спокойна, — ответила Хейли вежливо, словно пытаясь успокоить младшую сестру. Лицо Шарлиз покраснело. Наконец, она закончила одеваться, надев удобное, светло-голубое платье, которое, однако, выглядело несколько слишком официальным для случая. Затем она направилась в комнату герцогини Марсетт. — Молодая госпожа пришла. Горничная сообщила, что пришла Шарлиз. — Впусти её. Утончённый голос герцогини прозвучал, несмотря на усталость, вызванную долгой борьбой с болезнью. — Давно не виделись, младшая герцогиня. Им были настолько неловко друг с другом, что трудно было представить их как мать и дочь, которых связывают родственные узы и которые живут в одном особняке. Шарлиз давно не слышала, как ее мать называла ее младшей герцогиней, и это звучало для нее непривычно. — Матушка, вы хорошо себя чувствуете? — Мне стало намного лучше. Что привело тебя сюда? Вместо того чтобы обидеться на мать, которая интересовалась причиной визита дочери, Шарлиз, наоборот, была счастлива, потому что та осталась такой же, какой она запомнила ее. — Младшая герцогиня? Этот момент был дороже всего на свете. Нет ничего ценнее, чем просто встретиться взглядом и дышать одним воздухом в одном месте. — Так получилось... Что я соскучилась по вам, матушка. Она испытывала радость, просто находясь рядом с той, по кому всегда скучала. Шарлиз хотела, чтобы этот момент длился вечно. ---------- Том 1 Глава 3 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina — Что... случилось? — спросила герцогиня Марсетт в полном недоумении. — Мы уходим, госпожа, юная госпожа. То же самое было и для служанки герцогини и Хейли, находившихся в комнате. Они едва сдерживали свои расширенные от удивления глаза и вышли с опущенными головами. — Мне нравится аромат чая. Маленькой герцогине тоже стоит попробовать. — Спасибо, матушка. На слова герцогини Марсетт, предложившей чай, Шарлиз слегка улыбнулась. Сидя на своём месте, она не знала, что сказать. Было бесчисленное множество вещей, которые Шарлиз хотела сказать. Она всегда скучала по ней и плакала, просто думая о ней. Но её рот не мог правильно двигаться, когда смотрела на лицо матери. Она прикусила губы, теребя подол своего платья. — Неприлично теребить платье во время разговора с кем-то. Услышав замечание, Шарлиз с опозданием опомнилась. Ослабив хватку, она посмотрела на лицо матери и встретилась с ней взглядом. После рождения Шарлиз тело герцогини стало настолько хрупким, что даже лёгкий ветерок мог угрожать её жизни. Большую часть времени после родов она проводила в постели. Тем не менее, она сохраняла свое благородное достоинство всегда и везде. Воспоминания о том, как она помогала слабым и раздавала что-то бедным, были ярко запечатлены в памяти Шарлиз. — Мы родились дворянами, но не потому, что сделали что-то особенное. Точно так же, как они не родились с низким статусом из-за того, что совершали грехи. — Да, матушка. — Принцесса, всегда помни, что под твоим началом находится множество людей. Для Шарлиз её мать была идеалом. Она хотела держать её за руку и идти по одному пути. Однако, как бы ни старалась, она не могла дотянуться до её руки. Они не могли идти вместе. Теперь Шарлиз была примерно того же возраста, что и её мать, когда она родила её. Она постепенно замечала следы жизни матери на своём лице. — Ты всё ещё чувствуешь вину перед молодой леди из дома маркиза Люксен? Возможно, это был неожиданный вопрос, и её мать, казалось, была очень удивлена. Сиаэль Дженна фон Люксен. Она была невестой герцога Марсетт, и упоминать её имя было запрещено. Никто никогда не спрашивал о ней первым, и никто не отвечал на такие вопросы. Не было ни разговоров, ни интереса к ней. — Это... правда, что я разрушила жизни многих людей, просто находясь здесь. Опустилась неловкая атмосфера. Снова наступило молчание. — Я собираюсь разорвать помолвку со вторым сыном маркиза Радиаса. — Что... что ты имеешь в виду? Герцогиня Марсетт в недоумении наклонила голову. Ей было трудно понять, что говорит её дочь, поскольку она только сейчас слушала её. Герцогиня Марсетт знала, что её дочь считала, что все, кроме тех, кто рядом с ней, были её врагами. Разум Шарлиз также не очень хорошо открывался. Однако Дельфира считали одним из немногих людей на её стороне. Это было естественно, поскольку они были вместе с раннего возраста. Вскоре после церемонии совершеннолетия они обручились. — Я... неправильно расслышала? — Всё правильно. Шарлиз не была из тех, кто дурачит других шутками. Зная этот факт лучше, чем кто-либо другой, для герцогини эта ситуация была достаточно запутанной. Мало того, что она внезапно пришла сюда без всякой причины, первая фраза, которую сказала, была о том, что хочет разорвать помолвку с Дельфиром. «Что с ней произошло? Я понятия не имею, почему она приняла это решение». — Ты знаешь, что маркиза Радиаса... близкая подруга твоей матери? — Я смогла встретиться с ним в первую очередь потому, что вы двое были близки. Конечно, я не говорю, что разорву помолвку без причины. Разве мы не должны быть осторожны с вещами, которые могут остаться незамеченными? — Тогда почему ты говоришь это? Это просто поверхностная причина? Или это потому, что ты поздно узнала историю молодой леди Люксен и сожалеешь о ней? С внезапным изменением в поведении Шарлиз, герцогиня Марсетт пыталась найти причину. — Прежде чем станет слишком поздно, я хочу провести время с матерью. Герцогиня Марсетт пристально смотрела на Шарлиз. Её прямой взгляд напомнил ей давно потерянного человека, который ежедневно появлялся в её снах. — Госпожа, маленькая госпожа, прошу прощения за то, что прерываю разговор. — В чем дело? Они услышали стук служанки, ожидающей снаружи. — Здесь гость, который пришел повидаться с госпожой. — Гость? У меня сегодня нет никаких встреч... Лицо герцогини Марсетт, которая долго размышляла, внезапно потемнело. — Проводите их в гостиную. Скажите, что я скоро буду, и обращайтесь с ними с величайшим уважением. — Матушка? — Маленькая герцогиня. Я не думаю, что сегодня подходящее время. Давай выпьем чаю в следующий раз. — Да. Шарлиз слегка кивнула и встала со своего места. — Кто, чёрт возьми, этот гость, который навестил мать? — она остановила и спросила служанку, которая вышла из гостиной. — Простите, маленькая герцогиня. Я не знаю, потому что получила указание от главной служанки. — Ты не знаешь? — Да. Гость скрывает своё лицо чёрной мантией. — Иди. — Да, маленькая герцогиня. Даже после того, как служанка ушла, чувства дискомфорта и разочарования не исчезли. Вернувшись в свой кабинет, всё, что она делала, — выполняла текущие задачи. Когда она стояла неподвижно, неизвестное головокружение заставило её тело дрожать. Прошел день или два, и наконец наступил третий день. — Я еду в поместье маркиза Радиаса. Подготовьте карету. — Да, маленькая герцогиня. Она отдала приказ кучеру и готовилась переодеться в платье для выхода. — Мартин тоже в отпуске, поэтому сегодня не сопровождайте меня. Отдохните и наберитесь сил. — Ваше Высочество, а что, если что-то случится? — Лари права. Ваше Высочество, пожалуйста, подумайте ещё раз. Как только она дала отпуск Хейли и Лари, которые помогали ей одеваться, немедленно послышались голоса протеста. Даже Хейли, которая всегда соглашалась с её словами и верно выполняла свою работу, не согласилась с ней. Карета, которая едва отъехала от обеспокоенных служанок, была, конечно, тихой. С другой стороны, Шарлиз думала, что воспоминания из далёкого прошлого казались иллюзией. Они надели друг другу кольца на безымянные пальцы и обещали вечность. Однако кольцо, которое надел Дельфир, было слишком свободным. Оно не подходило к её пальцу. Дело не в том, что она похудела, а в том, что, казалось, это с самого начала была не она. От этого возникало чувство чужеродности, словно она украла чужие вещи. Когда они прибыли в резиденцию маркиза Радиаса, лошади, ведущие карету, постепенно замедлились. Сделав несколько глубоких вдохов, Шарлиз вышла из кареты. — Я вижу маленькую герцогиню. — Пусть благословение богини Ресины достигнет маленькой герцогини. — Пусть вы оба будете защищены. Она поприветствовала маркиза и маркизу Радиаса. Затем они проводили Шарлиз в комнату Дельфира. — Он только проснулся этим утром. Знаешь, кого он искал в первую очередь? Мне было трудно остановить его, потому что он искал маленькую герцогиню. — Правда? — Он на время потерял сознание, но не волнуйтесь, у него лишь незначительный ушиб. — Я... не беспокоюсь. — Простите?.. — В будущем такого не будет. Маркиза Радиаса истолковала её слова так, будто Шарлиз не позволит Дельфиру пострадать в будущем. — О боже, маленькая герцогиня... Шарлиз не нужно было исправлять это недоразумение. — Дельфир, маленькая герцогиня прибыла. Маркиза Радиаса слегка постучала в дверь комнаты Дельфира. Внезапно послышался звук разбивающегося стекла. — Дельфир! Озадаченная маркиза Радиаса поспешно открыла дверь и увидела Дельфира, сидящего на полу. Стеклянные бусины, содержащие их воспоминания, были все разбиты. — Малыш! Что происходит? Ты в порядке? — Шарель... это действительно Шарель? Дельфир оттолкнул маркизу Радиаса, которая пыталась поднять его. Как будто он не мог в это поверить, он снова и снова повторял прозвище Шарелиз. — Мне нужно поговорить с Дельфиром. — Мы оставим вас на некоторое время, Ваше Высочество. — Но, дорогой. Дельфир... Маркиз Радиаса, у которого с некоторого времени было суровое выражение лица, казалось, что-то заметил. Он увёл свою жену, которая выглядела обеспокоенной. После того, как прошло некоторое время, Шарлиз наклонилась и подняла осколок стекла, упавший рядом с ней. — Шарель! Когда стекло коснулось её нежной кожи и пошла кровь, Дельфир немедленно отреагировал. Как будто ничто не было так болезненно, как видеть её кровь, он в изумлении закрыл глаза. — Ты падаешь, когда едешь верхом. Это удивительно. Никто иной, как ты, кто научил меня ездить верхом. Это первый раз, когда ты упал с лошади. Отвечать на мой вопрос таким молчанием. Приехав в карете и учитывая время в её прошлом, Шарелиз постоянно думала. Несчастный случай с Дельфиром, которого никогда раньше не случалось, был удивительным. Более того, навыки верховой езды Дельфира были настолько хороши, что над ними нельзя было насмехаться. И она не могла понять, почему он смотрел на стеклянные бусины, на которые даже не смотрел раньше. Когда она спросила со спокойным лицом, сдерживая свои эмоции, Дельфир не ответил. Она задавалась вопросом, почему он дрожал всем телом. — Ты смотрел на стеклянные бусины, которые содержали наши воспоминания. Почему? Обычно ты так не делаешь. Ты ничего не отвечаешь и даже дрожишь от тревоги... Тогда такого не было. Как только она сказала эти слова, Дельфир опустил голову. — На всякий случай. Я просто думала. Ты действительно помнишь всё? — Что... О чём ты говоришь? Я, нет... — Даже сейчас ты всё ещё не умеешь лгать. Благодаря этому, я рада, что знаю, что сказанное тобой в тюрьме, не было ложью. Предположение, которое она только что сделала, оказалось верным. Дельфир избегал взгляда Шарлиз. Он помнил всё, и он тоже вернулся в прошлое. — Если бы только я страдала и помнила всё... нет ничего более обидного и несправедливого, чем это. Ей было трудно в это поверить, но это было даже хорошо. — Почему ты так поступил? — Прости... Мне очень жаль. Я... я неправильно тебя понял. — Замолчи. Ты не верил мне и не слушал меня. Слезы капали из его глаз. — Я не хочу, чтобы ты сейчас сожалел, и мне не нужны твои слезы, или даже твои извинения. Мой ребенок никогда не увидел свет, умер из-за тебя. ---------- Том 1 Глава 4 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina Как только Шарлиз закончила говорить, Дельфир тут же опустился на колени. Его тело дрожало, и он не мог успокоиться. Он кусал губы, чтобы не закричать вслух. — Я умерла, пронзив сердце кинжалом, который ты мне подарил. Ты хоть раз задумывался, почему я сделала такой выбор? ...Звук сердца моего ребёнка, умирающего от рук собственного отца, был таким громким. Оглядываясь на прожитую жизнь... Жизнь, которую ненавидит твой собственный отец, — это невыносимая боль. Ты не представляешь, что я чувствовала, когда решила отказаться от ребёнка и умереть. Дельфир глубоко вдохнул. Его глаза наполнились слезами. — Почему ты не сказала мне раньше... — Это ты первым толкнул меня в ад. Разве что-то изменилось бы, если бы я тебе рассказала? Нет, ничего бы не изменилось. Дельфир схватил Шарлиз за лодыжки, когда та попыталась уйти. Она улыбнулась. Шире, чем когда-либо, улыбка, которая ему так нравилась, украсила её губы. — Надеюсь, сегодня последний день, когда я вижу твоё лицо. А затем она произнесла слова, которые Дельфир не хотел слышать и боялся больше всего. — Не будь счастлив. И не смейся. Просто живи в аду. А когда время пройдёт, и ты всё забудешь, вспомни, почему умер мой ребёнок. Она медленно подошла к нему, неспособному вымолвить ни слова, и сняла кольцо с безымянного пальца. Так же легко, как и всё время, проведённое вместе, оказалось бессмысленным. Шарлиз швырнула кольцо на пол. Драгоценный камень, украшавший его, треснул. Этот треск словно поставил точку. — Дельфир. — Шарель. Нет... Я... прости. Шарль, пожалуйста... Он тряс головой, словно отказываясь верить в то, что она сейчас скажет. — Я не считаю время, проведённое с тобой, счастливыми воспоминаниями. Дышать с тобой одним воздухом настолько отвратительно, что я предпочла бы умереть. Всё действительно кончено. Их отношения нельзя было ни вернуть, ни переписать заново. Так Шарлиз поставила точку. Когда она вышла, её взгляд встретился с маркизом Радиаса, ожидавшим снаружи. — Маленькая герцогиня. — Скоро придёт письмо о расторжении помолвки. — Если ты покинешь наш дом в таком виде, мы с тобой станем врагами. — Я это прекрасно понимаю. Слова маркиза Радиаса были естественны. Он испытывал глубокую привязанность к Дельфиру, приёмному сыну своей сводной сестры. Вне зависимости от правоты или вины, маркиз Радиаса стал для Дельфира отцом. — Хотела бы я, чтобы мой отец был таким, как маркиз... человеком, готовым отдать всё ради своих детей. Дельфир вызывал в ней безумную зависть. Ей так хотелось иметь семью и родителей, как у него. — Пусть благословение богини Резины коснётся тебя, маленькая герцогиня. Маркиз Радиаса поклонился. — И пусть маркиз будет под защитой богини. Она отвернулась и прошла мимо. Шарлиз вернулась в герцогство Марсетт и не могла понять, о чём думала все эти дни. Она была в смятении, занята и растеряна. Новость о расторжении помолвки быстро разлетелась по свету. Слухи, разросшиеся, как ветви, обрастали новыми деталями и искажались с каждым пересказом. Молва дошла и до Гарберта IV, что стало поводом для личной встречи. — Я вижу Ваше Величество, сияющее солнце, отца Империи Элиотер. — Шарлиз, как твои дела? Гарберт IV был сводным братом герцогини Марсетт, а значит, дядей Шарлиз по материнской линии. Но, вспоминая его поступки, лучше бы он оставался чужим. Гарберт IV был незаконнорождённым сыном предыдущего императора, влюблённого в королеву Екатерину, танцовщицу из княжества Киртэ. Поскольку наследников не было, кроме потомков нескольких поколений, Гарберт IV стал наследником престола с момента рождения. Однако появление принцессы Елизаветы от императрицы Роксаны сместило его с этой позиции. Предыдущий император так любил дочь, что дал ей имя своей предшественницы — «Елизавета I» Империи Элиотер. Уже в юном возрасте принцесса проявляла гениальность. В семь лет она стала самой юной ученицей профессора Хейла, считавшегося живой легендой Академии Эральпьер. У принцессы Елизаветы были тёмно-золотистые волосы, сиявшие, как солнечный свет — символ императорской семьи. Благословение богини Резины склонило на её сторону даже тех, кто поддерживал Гарберта IV. В итоге принцесса Елизавета, рождённая с безупречной родословной, заняла его место. Гарберт IV внешне смирился с этим. Он обещал заботиться о ней как старший брат и старался развеять опасения окружающих. В день коронации кронпринцессы те, кто не видел Гарберта IV, подумали, что всё закончится мирно. Тот обручился с Лирит, единственной дочерью маркиза Ребразе. Все предполагали, что он унаследует титул маркиза, заменив слабую Лирит. Однако вопреки ожиданиям, Гарберт IV стал императором. Он подставил свою 16-летнюю сестру, обвинив её в контрабанде запрещённых наркотиков. Он лично отрубил голову кронпринцессе Елизавете. Заручившись поддержкой ключевых фигур через связи маркиза Ребразе, он захватил дворец. Предыдущий император с трудом передвигался и уже передал все дела дочери. Когда он увидел коробку с головой кронпринцессы, присланную Гарбертом IV, то потерял сознание. Очнувшись, он немедленно выдал принцессу Екатерину за герцога Марсетт. Он понимал, что не сможет защитить младшую дочь после смерти. Герцог Марсетт уже был помолвлен с женщиной, которую искренне любил. Он отказался жениться на принцессе, даже когда император умолял его на коленях. Тогда император использовал клятву верности, данную первым главой семьи Марсетт. Добившись своего, император словно исполнил последнее желание. Вскоре после свадьбы герцога Марсетт и принцессы Екатерины он отошёл в мир иной. Семья леди Люксен, невесты герцога, была обвинена в измене и уничтожена. Герцог разыскал исчезнувшую леди, поселил её во флигеле, но через несколько дней она сбежала. Спустя годы он нашёл её снова, но история повторилась. Тем временем у герцога и принцессы родилась дочь — настоящее чудо, учитывая, что они едва могли находиться в одной комнате. После второго побега леди Люксен герцог стал раздражительным. Слуги надеялись, что рождение принцессы изменит ситуацию, но он, тосковавший по возлюбленной, не смог стать хорошим отцом для Шарлиз. То же самое было с герцогиней. Она не могла смириться со смертью сестры и предательством брата. После потери отца, тяжёлых родов и ухудшения здоровья она едва держалась. Шарлиз, как потенциальная наследница престола, с детства пережила множество покушений, в том числе от императора Гарберта IV. Родители не обеспечили ей должной защиты. В восьмой день рождения Шарлиз, обиженная на отца, который даже не пришёл её поздравить, взяла его носовой платок — тот самый, который он бережно хранил. Она хотела вернуть его, просто в знак протеста, чтобы почувствовать его запах. Это был простой платок с небрежной вышивкой. Когда герцог обнаружил пропажу, он обыскал весь дом, даже комнаты слуг. Шарлиз впервые так испугалась отца. За свою смелость и правду она получила от него рану, которая не заживёт никогда. Чем больше герцог игнорировал её, тем сильнее она жаждала его внимания. Шарлиз тоже была человеком. Бессонница и депрессия стали её постоянными спутниками. Возможно, из-за отсутствия родительской любви и постоянных угроз жизни. Даже в юном возрасте она не доверяла людям, сомневалась в каждом добром жесте. Она боялась открыть сердце и снова быть преданной. Воспитанная как наследница герцогства, она не могла показывать эмоции — ни радость, ни грусть. Её свобода была подавлена. Со временем она перестала выражать чувства вообще. Поэтому никто не ожидал, что у неё завяжутся отношения с Дельфиром, приведшие к помолвке. Гарберт IV был удивлён, что Шарлиз способна любить. К тому же мать маркизы Радиаса, графиня Азель, была связана кровными узами с княжеством Моден. Император не одобрял их помолвку, но когда она была расторгнута, он почувствовал беспокойство. Решив, что она что-то замышляет, он вызвал Шарлиз во дворец. — Жаль, что мы не виделись с тех пор, как ты стала маленькой герцогиней. Его слова звучали так тепло, что трудно было поверить, что это тот самый человек, который отправлял убийц к Шарлиз. ---------- Том 1 Глава 5 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina — Если вы так почувствовали, то приношу свои извинения, Ваше Императорское Величество. Шарлиз склонила голову в почтительном поклоне, и её вид, казалось, доставлял Гарберту IV такое удовольствие, что на его лице появилась довольная улыбка. — Ты знаешь, что в свете ходят слухи о тебе? — Если даже я, заинтересованное лицо, слышу об этом впервые... Это любопытно. — Неужели? Они уставились друг на друга. Никто из них не собирался отводить взгляд или отступать. — Правда ли, что ты расторгла помолвку с наследником маркиза Радиаса? Первым обнажил клинок Гарберт IV. Но у Шарлиз был крепкий щит, чтобы противостоять ему, и острая стрела, готовая пронзить его грудь. — Разве может быть большая честь, чем то, что Ваше Величество, занятое государственными делами, проявляет такой интерес к брачным делам знати? Шарлиз слегка приподняла подол платья, сделав реверанс. — Это исключительно дело нашего дома, Ваше Императорское Величество. — Что-что? — Будь то расторжение помолвки с наследником маркиза Радиаса слухом или правдой... Прошу, не тратьте драгоценное время Вашего Величества на такие пустяки. Шарлиз провела чёткую границу, назвав это делом дома. Не получив желаемого, Гарберт IV явно раздражённо помрачнел. Его бесило, что она, отвечая на каждое его слово и возражая, мастерски соблюдала этикет, не давая ему возможности возразить. — Тебе стоит побеспокоиться о своей матери, которая лежит в постели больная, — Гарберт IV упомянул герцогиню Марсетт, находящуюся при смерти. — Я запомню эти слова и сохраню их в своём сердце, — лицо Шарлиз постепенно застыло. Увидев это, Гарберт IV удовлетворённо усмехнулся, будто одержал победу. — Ваше Императорское Величество, беда! Ситуация явно улучшилась по сравнению с предыдущей. Но его достоинство мгновенно рухнуло, когда в зал без стука ворвался слуга, даже не попытавшийся соблюсти приличия. — Неужели я позволил себе принять гостя без разрешения на аудиенцию с малой герцогиней? Тебе нужно, чтобы тебя четвертовали, чтобы ты наконец одумался? — В-ваше Величество... Умоляю, успокойтесь. Боюсь, это навредит вашему драгоценному здоровью, — вмешалась Шарлиз, наблюдая за дрожащим слугой, который едва мог говорить. Со стороны могло показаться, что она — преданнейшая подданная. Гарберт IV, убивший законную наследницу Елизавету и захвативший трон, не получил императорской печати от предыдущего императора. Хотя боялся и молчал, он так и не был признан настоящим императором. Некоторые, даже будучи признанными принцами, недовольны тем, что должны поклоняться Гарберту IV как солнцу. Причина была в том, что он убил законную наследницу Елизавету и сам взошёл на престол. Даже спустя десятилетия после кровавой резни в высшем свете продолжали ходить разные слухи. Низкое происхождение его матери и незаконный путь к трону. Гарберт IV знал это лучше, чем кто-либо. В доме герцогов Марсетт было двое, кто имел право наследования по крови. Именно поэтому Гарберт IV ненавидел, когда перед членами этого дома его императорский авторитет ставился под сомнение. Разъярённый он продолжал излучать убийственную ярость. — Э-это... — слуга, едва пришедший в себя, заговорил дрожащим голосом. — У... у принцессы Беллоче... приступ... Не дав ему закончить, Гарберт IV вскочил с трона и схватил слугу за воротник. — Разве не говорили, что в последнее время всё в порядке?! Где сейчас придворный врач?! Он не давал ему шанса ответить, продолжая наседать. — О-он лечит Её Высочество принцессу... — Приведи эту женщину сюда. Если она откажется, тащи её силой! — Повинуюсь вашему высочайшему приказу, Ваше Величество. Когда слуга удалился, Гарберт IV перевёл взгляд на Шарлиз. — Малая герцогиня... К сожалению, кажется, мне придётся уйти по делам. — Желаю принцессе Беллоче скорейшего выздоровления. Да снизойдёт на неё благословение богини Решины. Выйдя наружу, она усмехнулась глупости Гарберта IV. «Если хотел вонзить нож, держа противника за слабое место, то сначала нужно было надёжно защитить то, что у тебя есть». Единственная дочь императора, принцесса Беллоче, родилась от наложницы Саломеи, бывшей проститутки, усыновлённой домом графа Сона. Принцесса Беллоче не имела тёмно-золотых волос — символа благословения богини Решины, что должно было подтверждать её императорскую кровь. Унаследовав рыжие волосы наложницы Саломеи, она имела право наследования, но так и не была официально объявлена наследной принцессой. Это стало клеймом, преследовавшим её всю жизнь. К тому же, её слабое здоровье часто вызывало приступы. В народе шептались, что вместо императора, устроившего кровавую резню, проклятие пало на его ребёнка. К тому же, она была робкой и избегала власти над другими. Даже став наследницей, она явно не смогла бы править как следует. Однако первый глава дома Марсетт принёс клятву верности императорскому дому Элиотера. Эту клятву нельзя было нарушить. Шарлиз должна была оставаться верной подданной. «Уважение и преданность нельзя создать искусственно». Она уже собиралась сесть в карету, но Дельфир, ожидавший её у входа, преградил путь. — Эй, ты, — Шарлиз окликнула проходившего мимо рыцаря. — Вы звали, Ваша Светлость? — С каких пор императорский дворец стал местом, куда может явиться по своему желанию какой-то наследник маркиза? — Прошу прощения. Немедленно исправлюсь. Наследник маркиза Радиаса... Тёмные круги под глазами выдавали, что он не спал несколько дней. По словам слуг, он упрямо ждал её, пока она не согласится встретиться. Голова раскалывалась. Столько всего шло не так, как хотелось. Шарлиз отпустила рыцаря жестом. Дельфир по-прежнему смотрел на неё с мольбой. — Я так сильно на тебя полагалась. Думала, что ты — мой спутник на всю жизнь, готова была отдать за тебя даже жизнь. И именно ты, никто другой... Предал меня. Задумывался ли ты, что я чувствовала, когда мне пришлось оставить ребёнка и умереть? — убедившись, что вокруг никого нет, Шарлиз прошептала так, чтобы слышал только он. — Прости... прости меня, Шарль. Я.. я неправильно тебя понял. Мысль о ребёнке снова всплыла в голове, и ей захотелось убить его тут же. Его умоляющее, почти плачущее лицо казалось ей лишь притворством. — Не заставляй меня стать... такой же, как ты. — Шарль... — Прошу, не вкладывай в мою руку нож, чтобы я могла пронзить тебя. Шарлиз отвернулась. Она была рада, что не видит его лица. Не хотела показывать ему свои слёзы снова. Это было бы слишком глупо. Расстаться с тем, кого любила, было невероятно тяжело. Он всегда встречал её улыбкой, понимал её чувства и плакал вместо неё. Может, он был неопытен и неуклюж, но именно поэтому он ей нравился. Но теперь всё это стало бессмысленным. *** На следующий день, во второй половине дня, Шарлиз получила вызов от герцога Марсетт. Он, получив неточные сведения о том, что видел девушку, похожую на дочь маркиза Люксен, сразу же отправился в западное герцогство Моден. Обыскав всё герцогство и его окрестности, он так и не нашёл её и вернулся лишь через два месяца. Её заинтересовала и сама дочь маркиза Люксен. Хотя её семья была позже реабилитирована, это был дом, обвинённый в измене и павший. «Кто же её покровитель, если даже герцог Марсетт не может её найти?» Пока она размышляла, быстро дошла до его кабинета. — Маленькая госпожа прибыла, — доложил рыцарь, стоявший у двери. — Впустите, — последовал короткий и холодный ответ, характерный для герцога Марсетт. — Приветствую вашу светлость, — Шарлиз поклонилась, войдя. Чем больше герцог Марсетт отталкивал её, тем сильнее в ней росло упрямство, и она жаждала его внимания. Даже слыша жестокие слова, она никогда не переставала называть его отцом. Но после смерти поняла. Нет, она осознала это, когда оказалась в тупике, и ей некуда было идти. Всё это было бессмысленно. Даже в момент её смерти герцог Марсетт не изменился. Когда Лиллиан выпила яд и упала, герцог Марсетт ударил её по лицу и осыпал оскорблениями, вонзая кинжал в её сердце. Он вычеркнул её из семейного реестра, разорвав все связи с ней. Причина, по которой она выбрала смерть, отказавшись даже от ребёнка, заключалась исключительно в герцоге Марсетт. Жизнь, отвергнутая отцом, была достаточна лишь для неё одной. Она знала, что не сможет обнять ребёнка, который будет плакать так же, как и она. Шарлиз начала меняться, начиная с обращения к нему. — Ты расторгла помолвку. Даже если ты теперь малая герцогиня, как ты могла принять такое важное решение, не посоветовавшись со мной? — Ваша Светлость по-прежнему не мой отец. — Что ты говоришь? — герцог Марсетт переспросил, будто не понимая. — Конечно, я поступила своевольно. Но... если бы Ваша Светлость действительно был моим отцом, то вместо упрёков за то, что я не посоветовалась, вы бы спросили... Всё ли в порядке? Какая причина? Не обидел ли меня наследник? Вот о чём вы должны были спросить в первую очередь. Это не был брак ради дома. Я любила его. Герцог Марсетт вздохнул. Его отношение говорило, что ему было лень спорить с её бунтом. — Вы помните моё имя? — спросила она, повернувшись к двери и берясь за ручку. — Что ты имеешь в виду? — Если на официальном мероприятии вы перепутаете имя своей кровной родственницы... Думаю, нет ничего более позорного. — Твоя мать... так тебя воспитала? Герцог Марсетт так и не стал для Шарлиз отцом. ---------- Том 1 Глава 6 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina — ...Не понимаю, зачем вы её упомянули. Мать не имеет к этому никакого отношения. — Никакого отношения?.. Что это за отношение к отцу, когда ты защищаешь мать? — Немного неловко слышать это от герцога, который в жизни ни разу не обращался со мной как с дочерью и никогда не был для меня отцом, — Шарлиз, шокированная абсурдными словами герцога Марсетт, усмехнулась и откинула волосы назад. — Ах, я поправлюсь. Не немного, а очень сильно. Услышав это, герцог Марсетт был крайне озадачен. Шарлиз всегда была ребёнком, который следил за каждым его взглядом и усердно трудился, чтобы не оскорбить его, поэтому он не мог поверить в то, что она говорила. Опомнившись с опозданием, он попытался её образумить. — Какие манеры... — Не беспокойтесь об аннулировании. Я уже приняла меры, чтобы предотвратить ущерб нашей семье. Ну, вы тот, кто лишь мельком показался на моей помолвке, поэтому у вас нет права что-либо говорить, если наши отношения с семьёй маркиза Радиас ухудшатся. Я пойду, Ваша Светлость. Шарлиз вышла, не дожидаясь ответа герцога Марсетт. Только тогда тот осознал, что она не назвала его «отцом». *** Было слишком легко отпустить руку, протянутую к герцогу Марсетт. Всё, чего она добивалась, чтобы получить его любовь, оказалось напрасным, и слёзы даже не выступили у неё на глазах. Они обменялись лишь несколькими словами. Тем не менее, внутри неё было некомфортно. Что ещё хуже, она ещё ничего не ела. Произошедшее было настолько невыносимым, что её тошнило. Грудь сдавило, и она несколько раз сильно ударила по ней. Герцог Марсетт не только отрицал, что она его дочь, но даже стёр её имя из семейного реестра. Это оставило в её сердце шрамы глубже, чем от удара мечом. Он закрыл глаза на все усилия, которые Шарлиз прилагала, чтобы быть признанной его дочерью. Она вспомнила моменты детства, где проводила ночи в слезах, тоскуя по отцовскому прикосновению. — Лона. — Да, принцесса. — Я так скучаю по отцу. — Он, должно быть, в кабинете. Спросить у дворецкого, есть ли у него свободное время? — Но если я пойду, отец не обрадуется, так что мне придётся терпеть. Когда ей было шесть лет, она подавляла желание пойти к отцу. — Принцесса, никогда больше так не делайте! Вы знаете... как я испугалась? — ...а отец? ...он не придёт? Я ещё не слышала новостей. Поторопись, скажи мне, Няня. Быстрее. — Принцесса... Его Светлость посадил вас на недельный арест... Я думаю, он знает, что вы упали с лестницы нарочно. — ...Ясно. Передайте ему, что я сожалею, что разочаровала его. В десять лет она скатилась с лестницы, чтобы привлечь внимание отца. — В-вилла?.. — Да. — Спасибо... тебе, отец. Я буду беречь её. Большое спасибо. Когда ей было пятнадцать, она получила от отца подарок на день рождения. Всё, что он дарил ей до этого, было драгоценным и роскошным, но она узнала, что дворецкий отправлял это от его имени. Поэтому вилла, которую она получила тогда, была для неё значимее и дороже всего. На самом деле, ей даже не нужен был подарок. Она была счастлива просто от того, что отец помнил её день рождения. Как бы ни была занята Шарлиз, она посещала виллу хотя бы четыре раза в год. Однажды, хотя она знала, что это будет отвергнуто, она предложила им отправиться на виллу вместе, на всякий случай. Затем с того момента она перестала часто ездить туда, как он ушёл, сказав: «Я не понимаю, о чём ты», и «Я занят, поэтому забыл о существовании той виллы». В ту ночь у неё была особенно высокая температура. Несмотря на то, что утром привели священника, улучшения не было. Когда она думала о своих глупых днях, силы покинули её ноги, и она опустилась на пол. — Юная госпожа! Вы в порядке? — ...Я в порядке. Отойди. Рыцарь, проходивший мимо, поспешил к ней. Он попытался поддержать ее, но она отказалась одним жестом. Даже если она испытывала слабость, она не должна показывать её другим. Так что это был момент, когда она решила не считать ничего ценным. Шарлиз даже не могла вспомнить, с каким настроением вернулась в свой кабинет. Она сделала больше, чем нужно, чтобы избавиться от постоянных мыслей. — Ваше Высочество! Что... Что мне делать? Глаза Лари были полны тревоги, и в них стояли слёзы. — Лари? Что-то не так? — Госпожа... в очень, очень тяжёлом состоянии... Хейли ответила вместо Лари, которая была слишком потрясена, чтобы говорить членораздельно. — Госпожа в критическом состоянии. Думаю, Ваше Высочество должна посетить её немедленно. Ухудшение состояния матери было как гром среди ясного неба. Шарлиз едва успокоила своё сердце, которое бешено колотилось. Это было раньше, чем в тот день, когда её мать умерла. Этого не должно было случиться. — Юная госпожа! Перед комнатой матери стояла главная горничная, плакавшая. — Главная горничная. — Наша госпожа, что нам делать? — О чём ты говоришь? Я провела с ней время всего несколько дней назад. — Юная госпожа... — Прошло время, но мать заметно поправилась и даже могла гулять на улице. Главная горничная смотрела на Шарлиз с жалостью. — Пожалуйста, войдите. Госпожа ждёт вас. Когда она вошла, врач, осматривавший мать, лежавшую на кровати, покачал головой. — Я сделал всё возможное, но... Думаю, госпожа не переживёт эту ночь. Он опустил голову. Услышав его слова, Шарлиз медленно подошла к матери. Короткое расстояние казалось бесконечно далёким. Та еле дышала, отдыхая. Когда она услышала, что мать умрёт, Шарлиз не могла отрицать это. Потому что её состояние было таким же, как в тот день, когда она видела её в последний раз. Бог был жесток. Он давал новую жизнь тем, кто хотел отдохнуть, и смерть тем, кто хотел жить. — Все вы. Выйдите. Я останусь здесь, так что не пускайте никого. Слуги с мрачными лицами неохотно покинули комнату. Шарлиз слышала только неровное дыхание матери, борющейся с болью. Она молчала. Как будто это была воля Бога провести время комфортно, вокруг царила только тишина. — Мама. Ответа не было. Это позволяло Шарлиз говорить свободнее. — Я услышала об этом утром. Когда услышала, что ты умерла одна на рассвете... знаешь... как разрывалось моё сердце? Поэтому в этот раз я хотела провести с тобой немного больше времени. Я хотела, чтобы наши отношения были обычными отношениями матери и дочери. Когда была маленькой, я ненавидела тебя, мама, которая всегда держалась на расстоянии... Но... в те редкие дни, когда ты гладила мои волосы, мне это так нравилось... Просто... нормально, даже если не так много, как у других... Есть вместе... делиться маленькими историями... в тяжёлый день отдыхать, ничего не говоря... Я хотела, чтобы было так. Я до сих пор помню. День, когда я оттолкнула твою руку. Это был день, когда она услышала, что из-за матери герцог Марсетт её ненавидит. Услышав это, она расстроилась и сказала то, чего не имела в виду. — Правда в том... что я не хотела этого. Я всегда сожалела. Не смогла извиниться. Я сожалела, что причинила тебе такую боль, что не могла спать. Ты рисковала жизнью, чтобы родить меня, и пожертвовала многим... а я сказала эти слова... Ты стёрла своё имя из мира и прожила остаток жизни только как моя мать... Когда Шарлиз опустила голову и зарыдала, герцогиня Марсетт мягко сжала её руку. Худая рука, в которой виднелись только кости, легла на щёку Шарлиз и погладила её. — Я думала, ты уже взрослая, но ты всё ещё малышка, Шарль. — Мама?.. Шарлиз не слышала, как мать называла её по имени, уже давно. Она называла её «принцессой» долгое время и держалась на расстоянии. Поэтому было неловко, когда её называли по имени. — В тот день, когда ты плакала, потому что не должна показывать свои эмоции. Я знала, что я уродливая мать, которая ничего не может для тебя сделать... Я думала, что единственное, что защитит тебя с такой матерью — статус принцессы. Даже когда видела, как ты падала, когда бежала ко мне... я была так слаба, что не могла даже обнять тебя, не то что подбежать, как другие матери. Неспособность обнять тебя всегда была для меня сожалением. Ты чувствовала бремя принцессы, и мне было грустно. Я злилась на себя. Со временем ты поймёшь. Я не злюсь на тебя. Я злюсь на себя за то, что не была матерью, которая держит тебя за руку и идёт рядом. Образ девушки отражался в глазах герцогини Марсетт. Несмотря на то, что Шарлиз уже пережила это однажды, она не была готова отпустить её. Она возненавидела Бога за жестокость. В этот момент она не могла вынести этого, если не обвиняла других. — В это время... Ты знала, что даже на холодном севере цветут цветы? Я видела это в последней поездке с сестрой... Даже в холодную погоду вид раскрытых лепестков выглядел сильным и твёрдым. Это было забавно. Оказывается, этот цветок приносит счастье, и люди там относятся к нему как к драгоценности, — мать улыбнулась, говоря это. Лёгкая улыбка была настолько тёплой, что её нельзя было ни с чем сравнить. — Когда я впервые увидела тебя, я дала тебе имя этого цветка, надеясь, что тебя будут любить окружающие, как этот цветок. Шарлиз, не обязательно быть любимой всеми. Тебе не нужно обманывать себя, чтобы быть любимой. Когда-нибудь в жизни ты обязательно встретишь того, кто будет любить тебя без условий. Моя дочь... заслуживает любви. Ты так драгоценна, что я могу отдать тебе всё. Глаза герцогини Марсетт, смотрящие на Шарлиз, были полны любви. — Ты всегда... держалась от меня на расстоянии. Я думала, ты сожалеешь, что родила меня... Но почему... — ...Я не хотела, чтобы ты видела, как я слабею, Шарль. Это совершенно... не потому что я ненавидела тебя. Как я могла... ненавидеть тебя. Ты... моя... самая любимая малышка... в этом мире. Шарлиз не знала, что её отправили прочь, потому что мать не хотела показывать ей свою больную сторону. Её мать не могла защитить её и не могла быть матерью, которая шла бы с ней рядом, поэтому ей не оставалось ничего другого. — Даже если я ничего не сделала для тебя. Шарль, я... была... счастлива, что ты родилась моей дочерью. Шарль, человек, который рядом с тобой, — не слабость, а сила, которая поддерживает тебя... Ты не можешь... почувствовать это... если продолжать... убегать... — Мама! Даже страдая от боли, мать беспокоилась о Шарлиз до конца. Если это её последний момент, правильно оглянуться на прожитую жизнь. — Ещё нет... не сейчас. Подожди немного, пожалуйста, подожди немного, мама... — Я действительно ненавидела весну... Его величество отец, моя сестра и те, кто мне дорог, уходят один за другим... Вопреки моему сердцу, погода всегда была хорошей. Впервые Шарлиз услышала об этом. Её мать не сказала ни слова до последнего дня, когда она видела её лицом к лицу. Она отвернулась, ничего не спрашивая. Шарлиз знала, что уже слишком поздно менять то, что можно было изменить в любое время с небольшими усилиями. — Это случалось только дважды в моей жизни... когда мне нравилась... весна. Первый раз, когда ты родилась моей дочерью и впервые взяла меня за руку... — Я всегда обижалась на маму, но почему... — И... сейчас... провожу последнее время... с тобой... — Пожалуйста, не сейчас. Еще не время. Мама... мама, пожалуйста... — В следующей жизни... Найди маму, которая сможет вытереть эти слёзы... и дать тебе любовь, малышка. Если бы я знала, что будет тяжело... оставить тебя одну в этом огромном мире... я бы взяла тебя за руку раньше... — ...Мама? — Я... люблю... те... Рука, потерявшая силу, упала. Не сумев до конца сказать то, что хотела, мать закрыла глаза. Последние ее слова звучали в ушах Шарлиз, как звон, не позволяя ей двигаться или полностью выдохнуть. Прошло много времени, и, когда солнце село, Шарлиз опустила лицо на холодное тело. Она прошептала медленно, очень тихо, чтобы никто не услышал: — В следующей жизни... я хочу родиться... дочерью мамы... Нет... я буду твоей мамой... тогда я возьму тебя за руку. Так... мы сможем идти вместе, говорить «люблю» бесчисленное количество раз. Я люблю тебя, мама. Я действительно так сильно люблю тебя... Несмотря на то, что она призналась в этом впервые, дыхание ушедшей не вернулось. ---------- Том 1 Глава 7 Перевод: Alliala Редактура: Astarmina Множество людей пришли на похороны герцогини. — Пусть она покоится с миром в объятиях богини Ресины. Мои соболезнования, маленькая герцогиня. — Благодарю вас за то, что пришли, леди Ариен. — Я никогда не забуду герцогиню Марсетт. — Благодарю вас, маркиз Оперт. Никто не знал, принесла ли смерть её матери этим людям настоящую печаль. Несчастная принцесса, потерявшая отца и сестру из-за предательства старшего брата, которому доверяла. Жалкая герцогиня, нелюбимая до последнего вздоха мужем, не сумевшим забыть свою бывшую невесту. Так люди по всему миру называли её мать. Всю жизнь эти сплетни преследовали её. — Екатерина Ризель Исла фон Элиотер. Шарлиз давно не произносила имя матери вслух. Когда назвала её не герцогиней Марсетт, а принцессой, которой та была от рождения, она почувствовала, как все вокруг зашептались. Но она продолжала говорить, не обращая на это внимания. Её мать всегда ощущала бремя положения герцогини Марсетт. Поэтому после долгих размышлений Шарлиз приняла решение. Она уже предвидела, что это вызовет волну слухов в высшем обществе. Но она рискнула всем и провела похороны матери как похороны благородной принцессы. «Моя дорогая матушка. Пусть ты обретёшь вечный покой» Она мысленно произнесла то, что хотела сказать, и молилась, чтобы эти слова достигли матери. Сирень лежала у изголовья матери, которая покоилась со сложенными руками, словно в безмятежном сне. Это был не просто цветок, чтобы почтить память усопшей. «Сирень — любимый цветок моей матери. Когда я смотрю на эти белые цветы, мне кажется, что я связана с теми, по кому скучаю». «Они такие красивые, совсем как мама». Так они разговаривали с матерью в тёплом оранжерейном саду в день её рождения. «На языке цветов сирень означает прекрасные отношения. Мы не можем проводить много времени вместе, и я могу совершать с тобой лишь короткие прогулки, как эта, но я думаю, что отношения между принцессой и её матерью прекрасны, как этот цветок». «Матушка!» «С днём рождения. Я от всего сердца поздравляю тебя. Спасибо, что родилась моей дочерью и позволила мне жить как твоей матери, принцесса». Отношения между матерью и дочерью, существующие так долго и никогда не прерывающиеся, были поистине прекрасными. Внезапно с ясного неба полил дождь. Когда-то Шарлиз ненавидела дождь, звучавший как чьи-то рыдания. Он словно напоминал ей, что в дождливые дни рядом с ней никого нет. В отличие от неё, мать любила дождь. Когда она наблюдала, как падают капли одна за другой, ей казалось, будто что-то нерешённое в её сердце смывается прочь. Она говорила, что ей нравится более яркое солнце, приходящее после того, как дождь заканчивается. «Однажды звук дождя не будет напоминать чьи-то печальные слёзы... Надеюсь, он станет чем-то, что успокоит сердце усталой принцессы». Это был тот самый дождь, который Шарлиз так ненавидела, но теперь казалось, будто мать дала ей ответ. Не осознавая что делает, Шарлиз выбежала наружу и протянула руку к небу, чтобы почувствовать дождь. Он должен был быть холодным, но капли, падающие на её ладони, были странно тёплым. Уютный и согревающий, как объятия матери. — Ваше Высочество! Няня, следовавшая за Шарлиз с зонтом, окликнула её. — Няня. — Простите, что ничем не смогла помочь вам в самый трудный момент. Шарлиз взяла няню за руку, чтобы та подняла зонт. — Это дождь, созданный матушкой. Няня знает. То, что я действительно ненавидела. Вместо матери, которая не могла проводить с ней много времени из-за болезни, пустоту заполняла няня. Возможно, именно благодаря ей Шарлиз смогла вырасти такой, какой она стала. — Мы... встретились, когда мне было 9 лет. Должно быть, вам было очень трудно, но спасибо за ваше терпение. — Ваше Высочество... — И теперь я никогда не забуду этот момент, когда няня держит надо мной зонт. Услышав эти слова, няня заплакала. Скорбя о смерти герцогини, она говорила, что Шарлиз страдает больше всех. Шарлиз вспомнила день, когда впервые встретила свою няню. «Меня зовут Хелен. Я буду новой няней принцессы. Это моя дочь, Мартин. Мартин, поздоровайся с принцессой». «Мартин Люн де Раэль приветствует принцессу». «Принцесса очень похожа на мадам, когда та была молодой». «Могу я рассказать вам историю о том, какой мадам была, когда была принцессой?» Няня, уволившаяся, чтобы родить Мартин, вернулась по просьбе её матери. «Мадам, кажется, устала, принцесса. Не хотите ли поиграть со мной в куклы?» «Нет». «Тогда, может, выйдем на прогулку?» «Нет. Я ненавижу тебя! Уходи!» «Я подожду. Я всегда буду здесь, пока принцесса не откроет дверь своего сердца. Можете не торопиться». Как бы она ни спрашивала, Шарлиз не отвечала. Няня не избегала ее, когда та была готова ударить. Она даже не сердилась. Просто стояла и ждала её. — ...обними меня. — Если принцессе больно, то, думаю, и мне будет больно. — Если мне больно, почему няне тоже больно? Няня, ухаживающая за Шарлиз, которая не могла спать из-за жара, ответила: — Потому что принцесса — драгоценный человек, и всё, что я могу делать — смотреть на вас. Вот почему мне тоже будет больно. — Я... драгоценный человек для няни? — С момента, когда я впервые увидела принцессу, я думала о вас как о своей дочери. Хоть вы и избалованная. Для меня принцесса — то же самое, что и Мартин. — ...никогда. — Да? — Я никогда не считала себя избалованной. Когда она посмотрела на руки няни, они были такими же маленькими, как у её матери. Следы прожитых лет отпечатались на её лице. — Теперь я буду защищать няню. — Ваше Высочество... — Так что... останетесь ли вы со мной в качестве моей няни? В её прошлой жизни, сразу после похорон матери, няня стремительно слабела. В конце концов ей пришлось покинуть герцогство. Няня крепко обняла Шарлиз и ответила: — Это единственное место, где я должна быть. — Няня. — Я ещё больше благодарна, что вы растёте такой замечательной. Мать была права. Дорогие люди — не слабость, а те, кто даёт силы жить. *** Лишь поздно ночью разошлись все люди, заполнявшие особняк. Пройдя через оранжерейный сад, полный сирени, любимого цветка матери, она оказалась перед её могилой. На ней было несколько надписей. [Вторая принцесса Арго III и императрицы Роксаны. Младшая сестра кронпринцессы Элизабет. Мать Шарлиз. Екатерина Ризель Исла фон Элиотер покоится здесь.] Особенно выделялись эти четыре строки. — Забавно. Человек, умерший Элиотер, похоронен на кладбище Марсетт. Издалека донёсся голос герцога Марсетт. Он не отпускал её мать с миром до самого конца. — Моя мать всегда испытывала давление от необходимости быть герцогиней Марсетт. Она никогда не улыбалась непринуждённо из-за чувства вины за то, что заняла чужое место и разрушила чью-то жизнь. Я не хочу, чтобы к ней относились как к вашей жене или герцогине. Потому что герцог всегда был именно таким. Не только герцог расстался с любимыми. Предупреждаю, не оскорбляйте больше мою мать. — Твоя мать обманула меня. Она десятилетиями ничего не говорила, глядя на меня, не зная, жива Сиаэль или мертва!!! — Моя мать так сожалела о герцоге, что не могла даже упрекнуть вас. Герцог Марсетт всегда был таким. Он не смотрел прямо в глаза реальности, думая только о нанесённом ему ущербе. В результате он не принимал во внимание тяжёлое положение тех, кто страдал. Шарлиз повернулась, прошла мимо герцога Марсетт и направилась в свою комнату. — Сейчас весна, но по ночам холодно. Хейли, глядевшая на Шарлиз с тревогой в глазах, накинула на неё тёплую шаль, которую принесла. — Сегодня... действительно холодно. Ночь, когда казалось, что заснуть будет невозможно, всё же прошла. На следующий вечер Шарлиз с недоумением спросила, почему не видит многих знакомых слуг, включая Лари. Хейли, прислуживавшая ей, неохотно ответила с растерянным лицом: — В пристройке не хватало работников, поэтому Лари и других слуг вызвали туда. — Кто приехал? И как они посмели так беспечно забрать личную горничную маленькой герцогини? — Приказ герцога был дан внезапно, поэтому я не знаю, кто это. Лилиан. Внезапно имя этой девочки промелькнуло в мыслях Шарлиз. С неспокойным сердцем она отложила книгу, которую читала, и направилась к пристройке. — Приветствуем, маленькая герцогиня. Два рыцаря, охранявшие вход, склонили головы в приветствии. — Откройте дверь. — Герцог приказал никого не впускать. — С каких пор есть места, куда я, маленькая герцогиня, не могу войти? Шарлиз проявила упрямство, показывая, что не отступит. — ...Прошу прощения. Пожалуйста, проходите. Колеблющиеся рыцари подумали мгновение и наконец открыли дверь. — Вы должны следовать за восходящим солнцем, а не за заходящим, чтобы спасти свою жизнь. Если вы ещё раз ослушаетесь моих приказов, знайте, что больше шансов не будет. — Посвящаем этот меч молодой госпоже. Они немедленно преклонили колени и принесли рыцарскую клятву. Войдя внутрь, она увидела Лари, которая суетилась, перемещая вещи. — Лари. — Ваше Высочество! Что привело вас в пристройку... — Лари посмотрела в глаза Шарлиз и осторожно спросила. — Что ты здесь делаешь? — спросил герцог Марсетт, спускавшийся по лестнице вместо Лари, которая не могла говорить дальше. — Как маленькая герцогиня, я имею доступ в любое место герцогства. — Это невежливо. — Это вы невежливы, Ваша Светлость. Зачем вы забрали Лари? Даже если не хватало работников, вы должны были сначала спросить моего разрешения. — Я — глава герцогства Марсетт. Раз я глава, должен ли я просить твоего разрешения, чтобы одолжить твою служанку? Герцог Марсетт не отступал. Это было похоже на разговор с ребёнком, с которым невозможно найти общий язык. — Лари, пойдём. Я хочу наконец попробовать сладости, которые ты приготовила. — Ваше Высочество... Шарлиз взяла Лари за руку и попыталась немедленно уйти. Она хорошо понимала, что этот опрометчивый поступок смущает Лари и не соответствует достоинству маленькой герцогини. Но она не хотела столкнуться с той девочкой, которая, как она думала, могла быть здесь. — Шарлиз! — герцог Марсетт громко позвал её по имени. Она проигнорировала его крик и продолжала идти. — Папа! Услышав голос милой и жизнерадостной девочки, Шарлиз резко остановилась. Она медленно повернула голову и посмотрела назад. — Здравствуй, сестра. Этой девочкой была Лилиан. Она смотрела на Шарлиз, ярко улыбаясь своим невинным лицом, не ведающим ни о чём. — Этот ребёнок... твоя младшая сестра, Лилиан. Щёлк. Слова, произнесённые герцогом Марсетт, разрушили рассудок, за который она так держалась. ----------