Когда няня Гао, старшая служанка супруги герцога Жуна, пришла за Баонин, та сидела на кане и играла с недавно взятым щенком.

Большая жёлтая собака, которую держала на кухне тётушка Чжан, несколько дней назад ощенилась. Но сама тетушка Чжан уехала в родную деревню ухаживать за престарелой матерью. Стоял первый месяц по лунному календарю, было холодно, и собака вскоре заболела и умерла. Из всего помёта выжил только один щенок и его забрала к себе Баонин.

В комнате курились благовония, лёгкий дым вился в воздухе, наполняя его мягким древесным ароматом. Баонин, прислонившись к мягкой подушке, держала щенка на руках и ложечкой кормила его молоком.

Стоя у двери, няня Гао поджала губы. В доме давно говорили, что пятая барышня из двора наложнийы Сюй с детства глуповата и ни на что не годится. Красота досталась ей будто зря. И сейчас, глядя на неё, госпожа Гао думала, что слухи, пожалуй, верны. Девушка уже почти достигла брачного возраста, но помолвки нет. Вместо того чтобы, как шестая барышня, искать расположения хозяйки и думать о выгодном браке, она целыми днями сидит в своём маленьком дворике и возится с собаками.

Несмотря на недовольство, няня Гао трижды негромко постучала и сказала:

— Пятая барышня, госпожа желает видеть вас в саду Имэй. Дело срочное, прошу поторопиться.

Баонин подняла голову, на красивом лице отразилось удивление:

— Матушка ищет меня?

— Да. Также велено позвать наложницу Сюй. Она уже в пути. И господин тоже там.

Баонин удивилась ещё больше.

Супруга герцога, Госпожа Тао, всегда была не в ладах с её наложницей-матерью. У госпожи Тао не было сыновей, а единственный мальчик в доме был рождён именно наложницей Сюй. Звали его Цзи Линь, и было ему двенадцать лет. Госпожа Тао считала, что наложница Сюй угрожает её положению, и все эти годы не выказывала им троим ни капли расположения, даже видеть их было для неё досадно. Почему сегодня она позвала их?

«Что-то случилось», — подумала Баонин.

Она кивнула, попросила подождать, велела служанке уложить ей волосы, быстро переоделась и поспешила выйти.

Уже покидая дворик, Баонин не забыла напомнить:

— Не забудьте покормить щенка. И когда Цзи Линь вернётся из академии, проследите, чтобы он держался подальше от моей собаки.

Служанка улыбнулась:

— Не беспокойтесь, барышня.

Баонин улыбнулась в ответ и ушла.

Няня Гао, глядя ей вслед, снова презрительно поджала губы: бесполезная — только о собаках и думаетона и мизинца четвёртой барышни не стоит.

По дороге Баонин размышляла, зачем госпожа Тао подняла такую суету. Неужели пришли сваты?

Но, поразмыслив, она решила, что это маловероятно.

За все эти годы в дом приходило немало свах. Чаще всего это были законные сыновья мелких семей или незаконнорождённые сыновья богатых домов — вполне достойные партии. Однако госпожа Тао всякий раз отказывала, говоря, что пятая дочь ещё молода и торопиться незачем.

Баонин прекрасно понимала расчёты госпожи Тао: та надеялась выдать её за кого похуже — а желательно за безумца, чтобы её собственная четвёртая дочь выглядела ещё более блистательно.

Такова была жизнь во внутреннем дворе: мелочная, душная, полная интриг.

Баонин ничего не могла изменить и не пыталась. Она лишь надеялась поскорее покинуть дом, уехать в тихое место и жить спокойно.

К счастью, этот день, казалось, не так уж далёк: Цзи Цзяин уже была обручена. Четвёртый сын нынешнего императора, Пэй Юань, князь Цзибэй, вскоре должен был официально заключить брак. Цзи Цзяин входила в императорскую семью и становилась главной супругой. Хотя репутация Пэй Юаня была сомнительной, этот брак всё равно наполнил госпожу Тао и Цзи Цзяин гордостью.

Баонин надеялась, что из-за этого госпожа Тао станет мягче и перестанет придираться. Она не выдерживала её холодных и жестоких методов.

Но, если задуматься, сама помолвка Цзи Цзяин возникла не без хитрости.

Старый герцог Жун в молодости совершил великие подвиги и вместе с покойным императором завоевал полстраны. Однажды, во время пира, они узнали, что их невестки беременны, и в шутку решили заключить будущий союз: если родятся дети одного пола, то станут названными братьями; если сын и дочь, то поженят их.

Позже действительно родились мальчик и девочка. Но через три дня после рождения Цзи Цзяин покойный император умер. Новый император взошёл на трон, а вскоре скончался и старый герцог Жун. О помолвке забыли.

До недавнего времени.

Госпожа Тао дала деньги своему брату, Тао Маобину, генералу второго ранга, чтобы тот напомнил императору о старой договорённости.

Император переживал за Пэй Юаня, потому что тот был вспыльчивым и своевольным, ни одна приличная семья не желала отдавать за него дочь. Предложение Тао Маобина решило его проблему, и брак был утверждён.

Но, завернув к саду Имэй, Баонин услышала крики и плач.

— Матушка, я не хочу выходить замуж! Помоги мне!

Она застыла у входа.

В комнате валялись осколки фарфора. Госпожа Тао обнимала рыдающую дочь. Герцог Жун ходил взад и вперёд.

Оказалось, что наследный принц и четвёртый принц были обвинены в заговоре и отравлении императора. Наследник лишён титула, Пэй Юань заключён под стражу и лишён княжеского звания. Один исчез, другой стал калекой.

Госпожа Тао не желала отправлять свою дочь «в огненную яму».

И тогда она решила заменить её.

— Как бы ты ни думал и что бы ни думала наложница Сюй, — холодно сказала она, — Цзи Баонин выйдет замуж вместо неё! Это моё решение. И если ты осмелишься возражать, то я завтра же пожалуюсь брату, и ты лишишься своего пятого ранга!

Баонин всё поняла.

Из шести дочерей трое уже были замужем, Цзи Люсян слишком молода. Оставалась только она — единственная незамужняя подходящего возраста.

Козёл отпущения.

Цзи Цзяин уже не плакала. Зная, что мать стоит за неё горой, она улыбнулась:

— Пятая сестра, не думай, что это несправедливо. Я законная дочь, а ты — дочь наложницы. Ты выходишь замуж за принца и должна быть благодарна, что я уступаю тебе такую возможность.

Баонин отвела взгляд от её самодовольной улыбки, сердце её похолодело.

Она спокойно сказала:

— Я выйду замуж.

Наложница Сюй пришла спустя полчаса. До этого она играла в маджонг с наложницей Мин — родной матерью второй барышни. Услышав, что госпожа Тао зовёт её, она поспешила во двор.

Госпожа Тао спокойно изложила своё решение, словно речь шла о пустяке:

— …Мы объявим, что четвёртая барышня больна и не может выйти замуж в ближайшее время. Нельзя же задерживать четвёртого принца. Поэтому пятая барышня отправится вместо неё. Через несколько дней я официально приму Баонин под своё имя и она станет законной дочерью. С поддержкой моего брата император не станет возражать. Для вас это выгодно: статус будет исправлен, она станет супругой принца. Разве это не честь?

Наложница Сюй побледнела:

— Раз всё так прекрасно, почему бы вам не отдать свою дочь за калеку?! Вы губите жизнь Баонин!

— Наложница, не надо, — Баонин, видя, что мать от волнения может наговорить лишнего и накликать беду, поспешно попрощалась и увела её обратно во двор.

Как только они вошли, наложница Сюй больше не сдерживалась. Она бросилась на кровать и разрыдалась:

— Дитя моё… Это из-за моей никчемности ты терпишь такую несправедливость. Как же моя Баонин может пойти в такое место…

Баонин села рядом и тихо обняла её:

— Наложница, не убивайтесь так сильно. Мне кажется, это даже неплохо.

— Неплохо?! —Наложница Сюй в ужасе приподнялась. —Доченька, ты разве не знаешь, что за человек Пэй Юань?

Баонин вспомнила сплетни, которые слышала от прислуги: «Коварный, хитрый, распутный, жестокий, с дурной славой».

— Он обвинён в измене! В таком страшном деле — покушение на императора! Разве император его простит? — продолжала Сюй. — Его не вычеркнули из родословной императорской семьи только ради памяти его покойной матери. Но разве такая жизнь не хуже смерти? Он прикован к постели, ни живой ни мёртвый, да еще с таким скверным сердцем…

После этих слов она снова разрыдалась:

— Несчастная моя Баонин!

Баонин вздохнула, обняла ее за плечи и тихо сказала:

— Наложница, а я все еще считаю, что все хорошо.

— Что же тут хорошего? — всхлипывая, спросила та.

— По крайней мере, четвертый принц больше не сможет брать жен и наложниц, — спокойно ответила Баонин. — В его доме буду только я. Не будет никого постороннего, никакой суеты. Как же это хорошо! Как никак, он сын императора. Наказание за преступление уже понес, не казнят же его теперь. К тому же, раз четвертый принц в таком состоянии, то для трона не угроза, значит, и другие не будут его трогать. Значит у меня будет спокойная жизнь. Что плохого?

Сюй тяжело вздохнула:

— Спокойно-то спокойно, но счастья своего ты лишишься на всю жизнь!

— А что такое счастье? — Баонин опустила глаза, глядя на свои пальцы. — Такое, как у старшей сестры? Вышла за наследника Чанъюньхоу, а теперь каждый день полон забот и интриг — это счастье? Или как у второй сестры? Рожать детей одного за другим, лишь бы муж внимание обращал — это счастье? Мне такого не надо. Я просто хочу жить тихо и спокойно. Не хочу никому вредить, и пусть мне никто не вредит. Выйти за четвертого принца – это хорошее решение.

Наложница Сюй на мгновение потеряла дар речи и не смогла возразить.

Баонин добавила:

— Да и потом, с характером нашей госпожи, если мы откажемся, она не отступится и отец нам не поможет.

Наложница Сю1, понимая, что та права, только вздохнула. Помолчав, она вдруг нахмурилась:

­— Цзи Линь еще не знает, когда вернется устроит скандал.

Цзи Линь вернулся под вечер, как и предполагала Наложница Сюй, разразилась настоящая буря. Узнав обо всем он хотел идти во двор госпожи Тао, но Баонин удержала его.

Цзи Линь, кипя от обиды и не находя выхода, сел на корточки, обхватив колени руками, у него покраснели глаза:

— Всё из-за того, что я никчемный! У госпожи Тао брат – генерал второго ранга, поэтому она так нагло себя ведет! Вот если бы я стал генералом, то никто не смел бы обижать мою сестру!

Баонин мягко рассмеялась:

— Тебе всего двенадцать, а её брату почти сорок. Ну что ты себя с ним сравниваешь?

Цзи Линю было двенадцать, и как единственный сын в доме герцога, хоть Госпожа Тао и не жаловала его, но и обижать не смела, рос он в холе и неге. Баонин никогда не видела его плачущим, и сейчас, глядя на него, у не сжалось сердце.

Она принялась утешать брата:

— Ладно тебе. Когда станешь знаменитым, я разведусь с четвёртым принцем, и ты заберёшь меня домой, — пошутила она.

Цзи Линь поднял голову, глаза его, полные слез, смотрели на нее с надежой:

— Правда?

Баонин кивнула.

Цзи Линь и вправду успокоился. Сжав руку сестры, от твердо пообещал:

— Сестра, не волнуйся! Я буду еще усерднее учиться, и военному делу тоже, поскорее добьюсь успеха и заберу тебя из этого места!

Баонин улыбнулась и погладила его по голове.

Через три дня из Управления императорского дворца (Шаофуцзянь) доставили брачные дары.

Виной Пэй Юаня была измена: вместе с наследником престола Пэй Чэ он задумал убить государя и захватить трон. К счастью, третий принц Пэй Сяо вовремя раскрыл заговор, и больших бед удалось избежать. Государь пришёл в ярость, немедленно заточил обоих в тюрьму, лишил наследника титула, а Пэй Юаня — княжеского звания, и велел казнить их после осеннего равноденствия. Однако позже Пэй Чэ внезапно тяжело заболел в тюрьме, а через несколько дней после того, как его выпустили лечиться, бесследно исчез. Пэй Юань тоже повредил здоровье и стал калекой, неспособным ходить. С обоими сыновьями случилось такое несчастье, государь, будучи уже в годах, от гнева и тревоги тяжело заболел. А выздоровев, видимо, многое передумал и больше не стал преследовать Пэй Юаня за его вину, выпустив его на свободу. Если говорить мягко, Пэй Юань был опальным четвёртым принцем, а если прямо — покинутым сыном, которого государь оставил на произвол судьбы.

Баонин заранее приготовилась к скудным дарам, но когда увидела воочию, всё равно была поражена.

Огромный, ржавый, с облупившейся краской сундук кое-как обмотали парой красных лент. Когда его открыли, то внутри оказалось только три мешка проса и пять лянов серебра, завернутых в рваную тряпку.

Цзи Цзяин тут же рассмеялась:

— Я-то думала, четвертый принц обеднел, но не думала, что до такой степени! Даже у крестьянина с парой му земли ( 1 му = 1/15 гектара) и то свадьба не была бы такой убогой!

Евнух, присланный Шаоуфуцзянем, еще не ушел. Услышав такие слова от дочери, герцог Жун, которому стало неловко, прикрикнул:

— Цзяин, замолчи!

Маленький евнух, впрочем, ничуть не обиделся, а с улыбкой сказал:

— Четвертая барышня права. Император повелел: хоть четвёртый принц и остаётся в родословной, но отныне он ничем не отличается от простолюдина. Герцог, не держите зла за скудность даров, мы лишь подчиненные, выполняем приказ.

Герцог Жун украдкой взглянул на Баонин: та по прежнему стояла с приветливой улыбкой, и на душе у него стало легче. Перед этой дочерью он испытывал чувство вины, но поделать ничего не мог: Госпожа Тао была властна, да и он сам нуждался в опоре Тао Маобина, поэтому перечить жене не смел. Но раз Баонин не принимает все близко к сердцу, то ему стало намного легче.

Госпожа Тао выдала евнуху мешочек с деньгами, сказала пару любезных слов и проводила его.

Баонин молча улыбнулась, приняла сундук и отправилась во двор наложницы Сюй.

За спиной раздался насмешливый голос Цзи Цзяин:

— А она все еще улыбается! Не знаю, дурочка она или просто притворяется.

Вернувшись в комнату, наложница Сюй, конечно, снова была расстроена, но, боясь ранить дочь, вида не показывала и, украдкой вздыхая, вышла во двор. А придя в себя, вернулась в комнату и вместе с Баонин продолжила вышивать приданое.

Свадьбу назначили второпях — через десять дней, сказав, что день этот очень удачный, а если пропустить, следующего такого же счастливого придётся ждать ещё полгода, да и четвёртый принц, мол, столько не протянет. Что значит «не протянет», всем было понятно без лишних слов.

Хотя Баонин раньше и не была просватана, приданое она себе готовила постоянно. У них с наложницей Сюй были золотые руки, и за десять дней, работая не покладая рук, они всё успели.

День свадьбы наступил незаметно.

Шаофуцзянь прислал за ней повозку, которая была ветхой и вся продувалась ветром, надо отдать должное, указ государя исполняли свято, полностью приравняв Пэй Юаня к простолюдинам.

Цзи Линь, увидев повозку, едва не разревелся.

Баонин с улыбкой сказала ему пару слов, не придав значения, и повернулась к зеркалу, чтобы прикрепить к лицу украшение из лепестков.

Она тщательно прихорошилась, пройдя весь положенный для невесты обряд: сделала эпиляцию лица, уложила волосы в высокую причёску, надела корону феникса. Баонин рассуждала здраво: жить-то ей самой, а что там болтают другие — ей не важно. Пусть даже положение самое жалкое, надо быть опрятной, красивой и жить в своё удовольствие.

К тому же, не такое уж оно было и жалкое, верно?

Баонин сама по себе была красавицей, даже без косметики её внешность была самой яркой среди шести барышень в усадьбе. А сейчас, в алом свадебном наряде, с подкрашенными кармином губами, от неё было просто глаз не оторвать.

Она обернулась и с улыбкой спросила у наложницы Сюй:

—Матушка, я красивая?

Та вытерла слёзы:

— Наша Баонин — самая красивая. Четвёртому принцу ты обязательно понравишься.

Баонин стала ещё радостнее, глаза её превратились в два маленьких полумесяца.

Прождав ещё немного, настал назначенный час. Цзи Линь посадил сестру на спину и понёс к воротам, к повозке.

Спина юноши была ещё худой, но уже очень надёжной. Он шёл, и голос его слегка дрожал:

— Сестра, я буду часто навещать тебя. Ты там береги себя.

Баонин прошептала ему на ухо:

— Не волнуйся. Когда это твоя сестра о себе не заботилась?

Цзи Юнь рассмеялся:

—Сестра, не бойся! Если зять посмеет тебя обидеть, я ему задам!

У главных ворот усадьбы герцога Жун собрались все.

Госпожа Тао всем своим видом показывала, что её это не касается. Цзи Цзяин, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала за происходящим. Наложница Е со своей шестой барышней стояли в самом далеке, в глазах которых читалась смесь насмешки и страха — страха, что и её когда-нибудь постигнет та же участь. И только наложница Мин и наложница Сюй с тревогой смотрели на неё, и в глазах у них стояли слёзы. Наложница Мин, мать второй барышни, женщина расчётливая и деятельная, была подругой наложницы Сюй.

Баонин, сидя в повозке, откинула занавеску и помахала им рукой, но не успела и слова сказать, как возчик крикнул «Но!» и повозка медленно тронулась.

Всю дорогу Баонин пыталась вспомнить, как выглядит Пэй Юань. Кое-какое представление у неё было. Три года назад, в праздник Фонарей, она вместе с наложницей Сюй и госпожой Тао вышла погулять и, стоя у окна в повильоне, глянула вниз на улицу. Там она увидела юношу в ярких одеждах, который, хлестал коня кнутом с серебряной рукоятью, мчался вперёд, надменный и красивый, а за ним следовала толпа слуг в чёрном. Прохожие в испуге шарахались в стороны.

Слуга в гостинице сказал тогда, что это четвёртый принц Пэй Юань, что он ничему не учится, отъявленный повеса, и что на его руках есть убийства. Но он принц, поэтому все его боятся и только и могут, что сторониться.

Тогда никто и подумать не мог, что с Пэй Юанем случится такое, да и Баонин не думала, что их судьбы так переплетутся.

Но каким бы он ни был раньше, теперь он её муж. Не бросать же его.

Баонин решила: она будет относиться к Пэй Юаню с душой, чтобы потом не корить себя. Будет жить с ним дружно, стараясь не роптать на судьбу. А там будь что будет, поживём — увидим.

Неизвестно, сколько времени ехала повозка. Её покачивало и трясло, словно они попали в какие-то дикие, глухие места. Баонин с утра ничего не ела, от голода уже свело живот. И когда она совсем уже извелась, повозка наконец остановилась.

Возчик отдёрнул занавеску и крикнул ей:

— Ванфэй четвёртого принца, приехали!

Комментарий автора:

Начинается новая жизнь!

Нежная героиня × грубоватый, вспыльчивый герой. Знакомая комбинация, знакомый вкус

~ Снова история о том, как мягкое побеждает твёрдое.

Прошу добавить в закладки и оставлять комментарии!

(* ￣3)(ε￣ *)

Никто не подал ей руки, и Баонин вылезла из повозки сама.

Хотя она была морально готова ко многому, увиденное всё равно поразило её. Посреди глухого зимнего леса стоял небольшой дворик. Ворота были сплетены из прутьев и так шатались от ветра, что, казалось, вот-вот упадут. Дом представлял собой низкую мазанку из двух комнат с соломенной крышей. Стояла зима, и было сразу ясно, что ветер дует здесь со всех четырёх сторон. Несколько дней назад выпал снег, сейчас он ещё не весь растаял до конца и все это превратилось в отвратительное месиво.

Это было совсем не похоже на резиденцию принца, а скорее на давно заброшенный двор.

Баонин огляделась по сторонам. Не говоря уже о деревне, здесь не было ни одного соседа. Куда ни кинь взгляд, всюду голые деревья, и только с той стороны, откуда приехала повозка, была лишь узкая извилистая тропинка, уходящая в бесконечность.

В таком месте было бы трудно жить даже обычному человеку, не говоря уже о четвертом принце, который и так был инвалидом.

Говорят, чиновники Шаофуцзяня — те ещё приспособленцы. Сейчас это подтвердилось как нельзя лучше. Когда-то, в лучшие времена Пэй Юаня, они наперебой лебезили перед ним, подносили самое лучшее. А теперь и приличного дома не выделили.

Баонин погрузилась в раздумья, как вдруг плетёная калитка скрипнула и отворилась. На пороге появилась девушка в одежде служанки. Окинув Баонин взглядом, она спросила у кучера:

— Это и есть ванфэй четвёрного принца?

Кучер кивнул и улыбнулся:

— Цуй Фу, теперь-то ты довольна? Тебе больше не придётся больше торчать в этом проклятом месте, есть кому тебя сменить.

Цуй Фу потёрла озябшие руки и, поджав губы, ответила:

— Ещё бы! Еще несколько дней и я бы тут с ума сошла. Мало того, что голодно и холодно, так еще и четвёртый принц с его ужасным характером...

Тут она наконец вспомнила, что перед ней Ванфэй, которой положено оказывать почтение. Не договорив, Цуй Фу сделала поклон, ещё раз оглядела Баонин и покачала головой:

— Такая красивая, жаль только, что вышла замуж за такого калеку.

Кучер зевнул, снова уселся в повозку и махнул рукой:

— Хватит болтать, давай быстрее, пока не стемнело, надо в столицу вернуться.

Цуй Фу крикнула «Иду!» и, даже не попрощавшись с Баонин, одним махом залезла в повозку.

Кнут хлестнул лошадь, она подняла голову, заржала и уехала вместе с кучером и служанкой по имени Цуй Фу.

«…»

Баонин стояла на месте, глядя вслед удаляющейся повозке, и не знала, что сказать. Эти двое ни в грош её не ставили, не говоря уже о том, что она была Ванфэй четвертого принца. В их глазах она была не госпожой, а невезучей девушкой, обреченной на страдания. Они хотели держаться от неё подальше.

Ну и ладно. Если вы полагаетесь на гору, гора рухнет; если вы полагаетесь на людей, они вас предадут. Лучше полагаться на себя, чем на кого-то другого.

Баонин вздохнула, сняла с головы свадебную вуаль, взяла ее в руки, присела, подвернула штанины и вошла во двор. Про себя она подумала: нужно будет, как переоденется, сразу же прибрать двор, а то можно поскользнуться и упасть.

Двор был небольшим, шагов пятнадцать в длину, и она быстро дошла до мазанки.

Две комнаты стояли рядом и были почти неотличимы друг от друга. Только в одной из них в бумажном окне зияла дыра, сквозь которую задувал холодный ветер, заставляя дребезжать всю оконную раму, — того и гляди разлетится вдребезги. Другая выглядела чуть получше, по крайней мере, окно было целым.

В какой же из них живёт Пэй Юань?

Поколебавшись, Баонин шагнула вперёд, намереваясь заглянуть внутрь через дыру в бумаге.

У стены стояла большая метла, которую она не заметила и задела. Метла с грохотом повалилась на землю.

Из комнаты тут же раздался низкий хриплый голом:

— Кто там?

Баонин открыла рот:

— Я...

Но не успела она произнести и слова, как Пэй Юань схватил стоявшую у кровати чашку и швырнул в неё:

— Пошла вон!

Услышав свист рассекаемого воздуха, Баонин инстинктивно отшатнулась в сторону и своими глазами увидела, как чашка, пробив бумагу на окне, пролетела в сантиметре от её лица и красивой дугой падает в снег.

Баонин застыла на месте.

В комнате было тихо.

Спустя долгое время Баонин наконец набралась смелости и заглянула в пробитое отверстие. Её взгляд встретился с холодными, колючими глазами Пэй Юаня, полными настороженности и отвращения.

— Если сейчас же не уберёшься, клянусь, я тебя прихлопну!

Баонин в испуге втянула голову в плечи.

Она уже смирилась с тем, что её придется выйти замуж за калеку, и знала, что у Пэй Юаня всегда был скверный характер, но никогда бы не подумала, что он настолько жесток. Похоже, первую дыру в оконной бумаге сделал он, когда что-то швырнул. Неудивительно, что Цуй фу была так рада, покинуть это место.

Баонин взглянула на небо. Было уже около часа дня. С утра она съела всего половинку паровой булочки и уже очень хотела есть.

Может, сначала приготовить поесть? Каким бы злым ни был Пэй Юань, ему нужно нсть. Когда она принесёт еду, можно будет с ним спокойно поговорить, может, он станет менее враждебным.

Но где же кухня?

Баонин покрутилась на месте, но ничего похожего на кухню так и не увидела. В пустом дворе стояла только мазанка да в углу — очень низенькая постройка, должно быть, туалет. Двор был совсем пустым, холодному ветру ничто не мешало, и Баонин, чихнув от холода, направилась к другой комнате.

Она думала, что это комната Цуй Фу, но, войдя, обнаружила нечто иное.

Маленькое помещение, шагов семь в длину и восемь в ширину, было разделено надвое: половину занимала "спальня" , а другую половину — импровизированная кухня!

Из приличной мебели здесь ничего не было. Стол на трёх ножках, шаткий стул да котелок на очаге. В комнате было тесно, темно, сыро и сильно пахло гарью от угля.

На кровати небрежной кучей были навалены одеяла, подушка валялась на полу, там и сям была разбросана женская одежда — пояса, юбки.

Баонин подумала, что, видимо, Цуй Фу уходила в спешке, поэтому выбралась из-под одеяла, оделась, ничего не взяв с собой, ушла. Хотя тут не было ничего ценного.

Баонин помахала рукой перед носом — запах был слишком удушливым. Позабыв о холоде, она распахнула окна и дверь, чтобы проветрить комнату.

Послеполуденное солнце залило комнату светом, и сразу стало как-то светлее и радостнее.

Баонин с облегчением вздохнула, чувствуя, что стало намного легче, и принялась наводить порядок. Убирать здесь было особенно нечего — просто собрать в кучу оставленные Цуй Фу вещи да разный хлам и сложить в корзину для белья. Сундук с приданым стоял ещё за пределами двора, но Баонин решила разобрать его вечером, а пока нужно приготовить еду и отнести Пэй Юаню.

Цуй Фу, видимо, знала, что сегодня непременно уедет, даже обед не приготовила и печку не разогревала.

В очаге не было ни искорки, в котелке остатки вчерашней еды — судя по виду, что-то вроде кукурузной каши, присохшей к стенкам и источавшей не приятный рыбный запах.

Баонин наклонилась понюхать и сморщила нос. Прокисло. И это явно не вчерашнее, а скорее всего несколько дней уже лежало тут.

Баонин удивилась. Чем же питались эти двое?

Чтобы приготовить еду, нужно было сначала развести огонь и вымыть котёл.

Дрова лежали недалеко от входа. Их было немного, но на первое время хватит, а не далеко от дома было много сухих веток, так что с огнем не должно быть проблем. Вот только где крупа и овощи? Где вода?

Баонин обошла дом вокруг, но нашла только одно деревянную бочку, в которой воды было примерно на палец — не хватило бы и на два глотка. А уж о съестном и говорить нечего.

Во дворе не было колодца.

Баонин растерянно застыла на пороге. Как же они тут жили всё это время? Они что, не ели и не пили?

Подумав, она решила всё же спросить у Пэй Юаня. Он прожил здесь уже немало времени и должен знать, где что.

Мазанка была старая, дверь — из трухлявого дерева, вся в мятинах. Засов, которым её запирали, неизвестно почему сгнил, так что дверь не запиралась и не закрывалась плотно, дрожа от каждого дуновения ветра. И дверь, и окно были разбиты, очаг не топлен — легко было представить, как холодно в этой комнате у Пэй Юаня. А он и так был нездоров — как же он всё это выдерживал?

Баонин вздохнула и постучала в дверь:

— Четвёртый принц, можно войти?

В комнате было тихо. Она подождала немного, постучала снова, но опять ни звука.

Баонин забеспокоилась, что если Пэй Юань замерз и заболел, поэтому не дождавшись ответа, она открыла дверь и вошла.

Как только она переступила порог начала кашлять. Запах здесь был ещё хуже, чем на кухне: горьковатый запах лекарств смешивался с неописуемым кислым запахом, от которого щипало глаза. А если принюхаться, можно было уловить и слабый запах крови.

Пэй Юань спал, лежа на боку на маленькой кровати.

Спал он, видимо, беспокойно: брови были сведены, вокруг губ была щетина, волосы наполовину были собраны в хвост, наполовину распущены и спутаны в колтун. Одеяло, в которое он кутался, было грязным, с засохшими пятнами жёлтого и красного цвета, кое-где из прорех торчала вата.

Возможно, от боли руки Пэй Юаня были сжаты в кулаки так, что на тыльной стороне вздулись вены, а костяшки побелели.

Как этот неряшливый и потрепанный человек, который был похож на бездомного, мог быть четвертым принцем, который всегда был высокомерным и заносчивым?

Баонин замерла на месте, и вдруг на сердце у неё стало горько.

Пэй Юаня разбудил её кашель, он нетерпеливо закатил глаза. Бодрствование давалось ему гораздо тяжелее сна: во сне он хотя бы не чувствовал холода, голода и боли. А как только сознание прояснялось, все эти нестерпимые ощущения возвращались с новой силой. Раны пульсировали, и он, стиснув зубы, терпел, чтобы не закричать. Бесконечный зуд и боль сводили его с ума.

Должно быть, от жара у Пэй Юаня пересохло во рту, и все горло горела огнём.

Хотелось пить.

Опираясь на локоть, он сел, потёр пальцами виски и, полуприкрыв глаза, потянулся к столику за чашкой.

После долгих поисков на его руках осталась только пыль.

Баонин, не могла на это смотреть, поэтому взяла чайник и протянула его ему:

— Чашку ты только что выкинул. Вода в чайнике холодная. Не знаешь, где здесь колодец или речка? Я принесу воды и налью тебе.

В ушах у него зазвучал незнакомый женский голос, мягкий и нежный, с ощущением тепла.

Пэй Юань вздрогнул и резко открыл глаза.

---

Комментарий автора:

P.S.: Вопросы о приданом, служанках, о том, почему главный герой так бедствует, и о том, откуда героиня умеет готовить, — обо всём этом будет рассказано позже! Прошу набраться терпения и читать дальше~ Люблю вас, мои хорошие~

Он увидел красивое лицо: ивовые брови, миндалевидные глаза, белоснежная кожа. Девушка выглядела совсем юной, черты лица еще не сформировались, но она уже была необычайно яркой и привлекательной. В ней не было той ослепительной или искусительной красоты. Напротив, от неё исходило ощущение покоя и уюта. Черты ее лица мягкие, спокойные, а в уголках губ едва заметные ямочки.

Она не была похожа на человека, который пришел ругаться.

Сделав такой вывод, Пэй Юань слегка расслабился, ослабил напряжённые мысли в голове.

Но когда его взгляд скользнул ниже и увидел алое свадебное платье Баонин, зрачки Пэй Юаня сузились. Он вдруг вспомнил утренние слова Цуй Фу: сегодня день его свадьбы, невеста прибудет примерно к полудню, и тогда Цуй Фу вернётся в столицу, а ухаживать за ним будет его принцесса.

Тогда в её голосе звучала жалость:

— Я слышала, что ваше высочество помолвлен с дочерью герцога Жун? Как могла такая знатная госпожа согласиться на такое? Не знаю, как она будет к вам относиться. Жаль...

Пэй Юань не знал, кого жалела Цуй Фу — его или ту, которой предстояло стать его женой.

При этой мысли на губах Пэй Юаня появилась горькая усмешка. Она была права. В его-то положении, когда он стал никчёмным калекой, какая дура станет добровольно служить ему? Все только и ждут, когда он сдохнет, верно? Даже служанка, присланная Шаофуцзянем, смеет им помыкать. Что уж говорить о какой-то принцессе? Даже думать нечего — наверняка какая-то несчастная дочь наложницы, которую силком замуж выдали. Может, всю дорогу проплакала. А теперь, прикидывает, как бы ей отсюда выбраться, и пришла в его комнату разведать обстановку.

Должно быть, она рада. С таким полумертвым мужем, который не сегодня, так завтра умрет, и она скоро станет свободной.

…

Пэй Юань уставился на её платье. Баонин не знала, о чём он так думал, что даже не заметил, как с него сползло одеяло.

Боясь, что Пэй Юань замёрзнет и заболеет ещё сильнее, она осторожно протянула руку, подтянула одеяло обратно и снова спросила:

— Ты хочешь пить? Подожди немного, пить холодную воду вредно. Скажи мне, где можно взять воды, я вскипячу и дам тебе попить.

«Ну и притворщица», — подумал Пэй Юань.

Он пришёл в себя, брезгливо поморщился, отстранился от руки Баонин, запрокинул голову и осушил чайник до дна.

Руки у него сильно дрожали, поэтому носик чайника не попал сразу в рот, и много холодной воды пролилось ему на шею. Пэй Юань, словно не замечая этого, швырнул чайник обратно на стол, кое-как вытер рот и снова забрался под одеяло.

Баонин смутилась из-за того, что ее игнорировали с самого начала, поэтому подняла руку и потерла кончик носа.

Неловкая тишина затянулась, она решила, что так продолжаться не может. Надо было поговорить, чтобы наладить отношения.

Баонин присела на корточки, чтобы её глаза были на одном уровне с Пэй Юанем, и максимально мягко произнесла:

— Четвёртый принц, я…

Не успела она договорить, как Пэй Юань резко открыл глаза и раздражённо спросил:

— Ты еще не ушла? Почему бы тебе не убраться отсюда?

Баонин была ошеломлена его грубостью, она обижено прикусила губу, но быстро взяла себя в руки.

Она же знала, что у Пэй Юаня такой характер. Теперь, когда он оказался в такой ситуации, настроение у него, естественно, паршивое. Ей следовало быть к нему более терпимой и не злиться на него.

Успокоив себя, Баонин снова заулыбалась и представилась:

— Меня зовут Цзи Баонин. Вы обо мне слышали?

Пэй Юань посмотрел на неё со сложным выражением лица.

Как и ожидалось, ответа не последовало.

«Наверное, Пэй Юань меня не знает», — подумала Баонин. — «Он же был четвёртым принцем, такой важной особой, всегда отличался распутным и буйным нравом, общался с такими же повесами, дни напролёт проводил за верховой ездой и стрельбой из лука. Может, он и Цзи Цзяин-то толком не знал, откуда ему знать обо мне?»

Но это не имело значения. Прошлое останется в прошлом, главное хорошо жить в будущем.

— Теперь мы будем жить вместе, — Баонин подоткнула Пэй Юаню одеяло, подпёрла подбородок руокй и посмотрела на него с теплой улыбкой. — Не волнуйся, я буду хорошо заботиться о тебе. Что ты хочешь на ужин? Я приготовлю.

Пэй Юань холодно усмехнулся, закрыл глаза и хотел отвернулся.

Но у него была повреждена левая нога. Из-за того, что его глубокую рану толком не промыли и не лечили, она начала гноиться, и от любого движения становилось больно. Поэтому Пэй Юань обычно спал на правом боку, лицом как раз к Баонин. Он даже отвернуться не мог, поэтому проще всего было не смотреть на неё.

Он не хотел с ней разговаривать, поэтому решил просто не обращать внимания.

Через некоторое время Баонин тихо вздохнула, встала и вышла.

Услышав звук закрывающейся двери, Пэй Юань наконец открыл глаза. Во взгляде его мелькнула усмешка.

«Эта девушка довольно хитра, — подумал он. — Она думает, что я поверю ее лживым словам?»

При мысли об этом у него сново заурчало в животе.

Пэй Юань завёл руку за спину, нащупал там свёрток в промасленной бумаге, развернул — там оказалась половина лепёшки с зелёным луком. Лежала она довольно долго, на улице было холодно, поэтому масло на лепёшке застыло, выглядела она очень жирной.

Цуй Фу было на него наплевать, к тому же здесь не было продуктов, да и готовила она отвратительно. Каждый день она варила кукурузную кашу с горькой солью. Пэй Юань не мог это есть и питался только лакомствами и едой, которые приносил раз в несколько дней Пэй Ян.

Пэй Ян был его пятым братом, которому было тринадцать лет; он самый младшим сын императора, которого тот очень любил.

К этому брату Пэй Юань всегда относился хорошо. Пэй Ян учился у него кулачному бою и искусству меча и был очень к нему привязан. А когда с Пэй Юанем случилась беда, все его "друзья" разбежались кто куда, и только Пэй Ян о нём помнил, навещал раз в три-пять дней и приносил продукты.

Если подсчитать, Пэй Ян не был уже пять дней. Снег завалил дороги, место здесь глухое, ему тоже было непросто добраться.

Пэй Юань откусил кусок лепёшки с луком и подумал, что надо бы самому приготовить что-нибудь на завтра.

А той женщине он не верил. Говорила она красиво, но он знал, что не пройдет и трех дней, она заплачет и попросится обратно.

При этой мысли взгляд Пэй Юаня снова похолодел.

«Пусть уходит и не мешает ему».

…

Баонин затащила сундуки с приданым, стоявшие за воротами, в комнату. Приданое у неё было небольшое — всего два больших сундука, и один из них наложница Сюй, жалея дочь, купила на свои личные сбережения.

Кроме того, Баонин привезла с собой ещё один небольшой сундучок.

Когда она увидела жалкие дары, присланные Шаофуцзянем от имени Пэй Юаня, она поняла, в каком тот положении. Побоявшись, что здесь может не быть даже самого необходимого, она кое-что захватила с собой. Несколько цзиней свинины, мешок пшеничной муки, мешок отборного риса, а также кое-какие овощи и лекарства. Из-за этого Цзи Цзяин и Цзи Люсян смеялись над ней.

Баонин сначала думала, что перестраховывается, а сейчас поняла: хорошо, что она обо всём позаботилась, иначе неизвестно, что бы они сегодня ели.

Свадебный наряд был слишком тяжёлым и неудобным. Баонин достала из сундука повседневное платье, переоделась и сразу почувствовала себя гораздо лучше.

Подумав, она нашла кусок ткани и заткнула им дыру в окне у Пэй Юаня.

«Какой вспыльчивый, не думает о последствиях. Ну разозлился, зачем же окно бить, если потом мерзнуть самому?».

Баонин покачала головой и пошла искать воду. Плохое настроение плохим настроением, а есть надо.

Повернувшись, Баонин вдруг заметила, что между восточной стеной мазанки, где жил Пэй Юань, и плетёной оградой есть узкий проход, шириной примерно в один чи. Она подошла и заглянула туда. Оказалось, там был ещё один маленький дворик! Баонин, обрадовавшись, приподняла подол и протиснулась внутрь.

Посреди дворика стоял колодец, к востоку от колодца виднелся вход в погреб, прикрытый досками, а к западу — распаханные грядки, правда, сейчас на них ничего не росло, только обозначенные межами полосы.

Баонин поняла, что двор имеет форму иероглифа «жи». Плетёная изгородь огораживает большой двор, мазанка стоит прямо посередине, разделяя его, а по бокам остаются проходы в этот маленький задний дворик.

С колодцем, погребом для овощей и огородом, жизнь весной станет намного лучше.

Баонин тут же забыла о недавней обилы, когда Пэй Юань на неё накричал. Вернувшись в западную комнату, она взяла свечу, зажгла её и спустилась в погреб, чтобы посмотреть, сколько там припасов.

Откинув доски, она почувствовала запах сырости, смешанный со специфическим ароматом капусты и редьки.

Баонин подвязала юбку поясом, взяла свечу и осторожно спустилась по лестнице. Свеча не погасла, и это её успокоило. Оказавшись внизу, она полная надежд повернулась и посмотрела… В углу лежало несколько кочанов капусты, а рядом — половина большой красной редьки, там же лежало несколько гнилых овощей.

Баонин немного расстроилась, вздохнула, но тут же подумала: «Хоть капуста есть — и то хорошо. Сегодня сварю суп с клецками. Он будет густым и наваристым. Все хорошо».

С детства она умела себя утешать, радоваться малому и быстро забывать любые неприятности. Госпожа Тао говорила, что у неё нет честолюбия. Баонин не понимала, что это значит, но считала, что у неё всё хорошо: на душе у нее всегда легко, и жизнь интересна.

Она взяла один кочан капусты, задула свечу и полезла наверх.

Кухня была слишком маленькой и стояла прямо рядом с её постелью, мыть там овощи было неудобно, поэтому Баонин просто набрала воды и села мыть капусту у колодца.

Сейчас был конец зимы, ранняя весна. Холода ещё не отступили, вода в колодце была ледяной. Руки у Баонин покраснели от холода. После того, как помыла капусту, почувствовала озноб, поэтому отряхнула с рук воду и приложила к животу, чтобы согреть, а сама стала оглядывать маленький дворик и прикидывать, что бы посадить, когда через полмесяца земля оттает. Зеленый лук нужно посадить обязательно, ещё лук-порей, который вкусно сочетается с яичницей, и капусту, и маленький острый перец чили, и укроп. А ещё огурцы — летом от жары спасаться. Кстати, о жаре: можно посадить виноград, и сделать беседку, тень будет…

…

В середине февраля темнеет рано. Ещё не кончился час Шэнь (прим. 15:00-17:00), а небо уже немного темнеть.

Пэй Юань протянул руку, накинул на плечи какую-то верхнюю одежду и, с трудом поднявшись, захромал на кухню — хотел приготовить что-нибудь поесть.

После того несчастного случая левая нога у Пэй Юаня была парализована. Чувствительность в ней сохранилась, но сил не было совершенно. Чтобы встать, ему приходилось опираться на деревянную палку. Передвижение давалось с огромным трудом. От восточного до западного флигеля — всего несколько шагов, но Пэй Юань прошёл их, обливаясь потом. Должно быть, от перенапряжения многие только начавшие заживать ранки снова открылись, и по спине поползла тонкая, тянущая боль. Пэй Юань опустил голову, с отвращением уставился на свои беспомощные ноги.

«Таким ничтожным калекой я сам себе противен. Как я могу ожидать, что найдется тот, кто полюбит меня?»

Перед тем как открыть дверь в западную комнату, Пэй Юань на мгновение заколебался. Он подумал: «А вдруг она еще не ушла, и все еще в комнате?»

Он постоял у двери, прислушиваясь. Внутри было тихо. Тогда он толкнул дверь.

Пусто. Никого.

Пэй Юань посмеялся над собой: «И правда, размечтался».

Кремень лежал на столе. Пэй Юань взял его в руку и, с трудом согнувшись, попытался разжечь огонь.

Это движение — присесть на корточки, было простым для обычного человека,но для Пэй Юаня невероятно трудным. У него была ранена нога, левая не слушалась, даже согнуть её было проблемой. Чтобы присесть, ему приходилось изо всех сил сжимать палку, удерживая равновесие, иначе он бы сразу завалился набок. Палка была просто толстой веткой, не очень крепкой, под тяжестью его тела она, казалось, вот-вот треснет.

Лоб Пэй Юаня покрылся мелкой испариной, он тяжело выдохнул, отбросил палку и попытался опереться на очаг, но рука соскользнула, и он упал на пол.

Раны открылись. Резкая боль пронзила его, Пэй Юань запрокинул голову, и из горла его вырвался приглушённый стон.

…

Когда Баонин, неся вымытую капусту, толкнула дверь и вошла, Пэй Юань как раз пытался встать.

— Черт...

Услышав за спиной шум, он вздрогнул и резко обернулся.

Баонин тоже смотрела на него с удивлением:

— Четвёртый принц, зачем вы вышли?..

Взгляд её скользнул вниз и остановился на левой ноге Пэй Юаня. Нога была парализована и не слушалась, из-за чего она была согнута в странном положении.

У Пэй Юаня не было времени радоваться её появлению. Увидев, куда направлен её взгляд, он потемнел лицом.

Пальцы, сжимавшие палку, побелели от напряжения. Он закричал, с красными от гнева глазами:

— Ещё раз посмотришь, и я тебе глаза вырву!

---

Комментарий автора:

Мрачный, раздражительный, жалкий, маленький волчонок?

Налетел ветер, и дверь с грохотом захлопнулась. В комнате стало ещё темнее.

Сквозь окно пробивался лишь слабый свет. Пэй Юань стоял против света, черты его лица расплывались, словно скрытые тенью. Он был высок ростом, к тому же многие годы занимался боевыми искусствами, с широкими плечами. Комнатка и без того была тесной, а он стоял в ней, точно стена, источая вокруг себя мрачный, леденящий холод.

Баонин, смущаясь, замерла у двери, не зная, куда деть глаза, и лишь крепче вцепилась в миску с овощами.

На какое-то мгновение Пэй Юань действительно почувствовал желание убить и Баонин это ощутила.

В комнате воцарилась гробовая тишина, слышалось только его дыхание, становившееся всё тяжелее.

Сказать, что ей не было страшно — значило бы солгать. Сердце Баонин бешено колотилось, и лишь спустя некоторое время она смогла прийти в себя и поспешно вышла за дверь.

Холодный ветер обжёг её, заставив вздрогнуть, и тут она заметила, что ладони её были липкими от пота.

Пэй Юань, чью самую неприглядную сторону увидела чужая, можно сказать, незнакомая женщина, закрыл глаза и с трудом сглотнул.

«Должно быть, она почувствовала отвращение?» — подумал он.

Пэй Юань знал, каков он сейчас: грязный, оборванный, от него разит хуже, чем от нищего с улицы. По крайней мере, нищий здоров, у него есть ноги, чтобы ходить. А у него — сплошные раны, изувеченная левая нога безвольно висит, отвратительная на вид. Совершенно бесполезный калека, который даже сам себя обслужить не может.

Он уже давно убедил себя не обращать внимания на чужие взгляды, но когда действительно столкнулся с такой ситуацией, не смог сдержать хаотичных мыслей. Ему было противно, когда на него смотрели с презрением, но ещё больше он боялся сочувствия и жалости. Это ощущение, когда твоё достоинство втаптывают в грязь, было более пронзительным и невыносимым, чем боль от ударов меча.

На палке торчала заноза, причиняя ему острую боль, но Пэй Юань, словно не замечая, молча, волоча левую ногу, побрёл прочь.

Проходя мимо Баонин, он даже не взглянул на неё и прямо направился в свою комнату.

Ресницы Баонин дрогнули, она вздохнула и, прижимая к себе капусту, вошла в кухню.

Разжечь огонь, вскипятить воду, вымыть котёл, замесить тесто… Суп с клёцками — самое простое блюдо: нужна лишь миска муки и ковш воды.

Баонин, держа ковш, понемногу лила воду в муку, одновременно быстро мешая её палочками, и вскоре получились комочки теста, одинаковые по размеру.

Огонь в очаге разгорелся ярче, красные языки пламени вырывались наружу, в комнате стало тепло.

Баонин налила в котёл немного масла, а когда оно нагрелось, бросила туда только что нарезанный зеленый лук. Мгновенно распространился аромат жареного лука. Затем она высыпала капусту, несколько раз перемешала лопаткой, залила водой так, чтобы она покрыла всё, добавила соль и вино для вкуса, накрыла крышкой и стала ждать, когда все закипит.

Прошло совсем немного времени, а небо уже совершенно стемнело. Баонин, на ощупь найдя свечу, зажгла её и, усевшись на табурет, уставилась на крышку котла, погрузившись в свои мысли.

Горячий пар пробивался сквозь щели крышки, неся с собой особый аромат еды. Комната по-прежнему была маленькой и тесной, но теперь она наполнилась тёплым, уютным духом домашнего очага.

Всё сразу стало похоже на настоящий дом.

Баонин вспомнила о Пэй Юане.

Он только что по-настоящему её напугал.

Она чувствовала, что Пэй Юань её не выносит, хочет прогнать, и она могла это понять. Ей было не обидно. Может, это прозвучит странно, но в её сердце, с того момента, как она вышла за Пэй Юаня, он стал для неё родным.

Пусть между ними не было чувств, но номинально они были мужем и женой. Даже если в будущем у них не сложатся такие же отношения, как у других супругов — любовь и согласие, они всё равно будут близкими людьми, связанными большей заботой и вниманием, чем чужие.

У Пэй Юаня тяжёлый характер, он сейчас на жизненном дне, слаб и уязвим, может ранить словом — это Баонин могла простить.

Единственное, что она могла сделать, — относиться к нему хорошо, дарить тепло и поддержку, быть рядом, помогая идти вперёд.

В будущем они могли бы жить вместе радостно, выращивать цветы, пить чай, быть друг для друга опорой. Вот чего она ждала от будущего.

В котле забулькало, вода закипела.

Баонин хлопнула себя по щекам, отгоняя лишние мысли, поспешно сняла крышку, взяла палочки и начала бросать в котёл приготовленные клёцки, одновременно помешивая, чтобы они не слиплись. Подумав, она достала два яйца, взбила их и вылила в суп, сделав яичную паутинку.

Телу Пэй Юаня сейчас нужно больше питательной еды, но, к сожалению, привезённых ею яиц и мяса хватит лишь на два-три дня.

Баонин надеялась на визит к родителям через три дня: тогда она сможет заодно закупить на рынке больше продуктов и купить лекарств.

Поварив ещё немного, суп был готов.

Маленькие клецки плавали в бульоне, капуста мягко прильнула к ними, словно бескостная красавица. Бульон был густым, ароматным, так и просился попробовать его.

Баонин наклонилась, понюхала — мастерство не утрачено — и, довольно улыбнувшись, взяла большую миску, наполнила её до краёв и понесла Пэй Юаню.

Вспомнив, что Пэй Юань, кажется, за весь день не ел ничего горячего, Баонин, подумав, снова поставила миску, разожгла огонь, налила масла и поджарила для него яйцо, положив сверху на суп.

Стоя с миской у двери Пэй Юаня, Баонин на мгновение заколебалась. Она вспомнила его ужасное выражение лица в прошлый раз, и сердце её ёкнуло.

Глубоко вздохнув, она осторожно постучала два раза:

— Четвёртый принц, можно войти?

Изнутри после паузы Пэй Юань хрипло ответил:

— Входи.

Баонин с облегчением выдохнула и толкнула дверь.

В комнате было темно. Пэй Юань сидел, прислонившись к стене. Перед ним на маленьком столике лежали кисть, тушь, бумага и горела маленькая свеча — единственный источник света. Пэй Юань, опустив голову, что-то писал.

Баонин поставила миску на его столик, не глядя на бумагу, и тихо сказала:

— Четвёртый принц, поешьте.

Пэй Юань, взглянув на стоявшую перед ним еду, удивился.

Он давно уже учуял запах готовки из западного флигеля, но не думал, что Баонин принесёт ему. После его столь отвратительного поведения он полагал, что она затаит на него злобу. Если не злобу, то, по крайней мере, будет испытывать отвращение, как та служанка Цуй Фу, которую прислали ухаживать за ним в самом начале.

При этой мысли Пэй Юань поднял голову и посмотрел на Баонин.

На ней было бледно-голубое повседневное платье, косметику она ещё не смыла — изящная, красивая, но еще с детскими чертами, опустив глаза.

Баонин обожглась миской, пальцы нестерпимо жгло, и она инстинктивно сунула их в рот, и тут увидела, что Пэй Юань смотрит на неё.

Ей стало очень неловко. Она поспешно убрала руку и, повернувшись, собралась уйти:

— Четвёртый принц, ешьте не спеша, я пойду…

Пэй Юань сказал:

— Давай поговорим.

Баонин остановилась, глядя на его безучастное выражение лица, и почувствовала что-то неладное. Она не знала, что он хочет сказать, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего.

Баонин ответила:

— Хорошо.

Пэй Юань отложил кисть, положил руку на край стола и, бесстрастно глядя на неё, спросил:

— Тебя заставили выйти за меня?

Баонин на мгновение опешила, подумала и покачала головой.

Действительно, стечение обстоятельств было случайным, но в душе она не испытывала недовольства, так что «заставили» — не совсем верно.

Пэй Юань нахмурился, с подозрением глядя на неё:

— Добровольно?

Баонин кивнула.

Пэй Юань дёрнул уголком рта и бросил:

— Смешно.

Баонин опешила.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — ответила Баонин. На самом деле пятнадцати ей ещё не было, до пятнадцати оставался месяц, но из-за спешки со свадьбой возраст скрыли. Впрочем, такие мелкие детали, казалось, незачем объяснять Пэй Юаню.

Пэй Юань холодно хмыкнул:

— Ничего не знаешь о жизни.

Он постучал пальцем по столу, в глазах мелькнула насмешка, и он продолжил:

— А ты знаешь, что значит выйти за меня? Говорю тебе прямо: у меня нет ничего, что можно было бы использовать. Титул князя — пустая оболочка. Если ты думала с моей помощью возвыситься, выкинь это из головы. Письмо о разводе я уже написал. Ты — дочь герцога Жун, с твоим положением выйти замуж снова не будет проблемой. Куда хочешь - туда иди, завтра утром уходи. Не мозоль мне здесь глаза!

С этими словами Пэй Юань вытащил из-под камня для туши лист бумаги, швырнул его Баонин и, прищурившись, сказал:

— Проваливай.

Баонин опустила глаза, не беря бумагу. Она отряхнула юбку и тихо сказала:

— Ешьте, а то остынет, — и вышла.

Пэй Юань представлял себе множество возможных реакций: восторга, притворных слез, гнева. Но такого он не ожидал. Баонин, словно ничего не произошло, просто легко, мимоходом сказала ему «ешьте», не заплакала, не засмеялась, будто её это не касалось.

Стоявший перед ним суп с клёцками источал аромат. Даже если в душе у него по-прежнему царил хаос, голодный желудок дал о себе знать.

Пэй Юань не удержался, взял миску, откусил жареное яйцо и зачерпнул ложку супа.

Неожиданно вкусно.

Было видно, что она старалась, учла и его состояние, и его аппетит.

Эта давно забытая забота тронула в душе Пэй Юаня какую-то струну. Он посмотрел на суп сложным взглядом, но быстро отогнал это чувство.

Если эта забота всё равно когда-нибудь исчезнет, то он и с самого начала не хочет принимать её, чтобы потом не было мучительно больно расставаться.

Пэй Юань быстро доел суп, убрал постель, задул свечу и, сомкнув веки, лёг.

Баонин поела, вытерла очаг, немного прибрала в комнате и, обхватив колени руками, сидела на кане, погружённая в свои мысли.

Отношение Пэй Юаня заставило её почувствовать грусть и уныние.

Она могла уговорить себя простить его, не держать зла, но на душе всё равно было горько.

Она моргнула, подбадривая себя: «Живу в его доме, пью его воду, как же можно держать обиду на какие-то слова? К тому же, я вообще-то только благодаря Пэй Юаню выбралась из дома герцога. По сравнению с тайными пакостями Цзи Цзяин и лицемерными насмешками супруги герцога, прямолинейный характер Пэй Юаня кажется не таким уж и противным».

Подумав так, горькое чувство в груди немного рассеялось.

Здесь всего мало, но дров много. Кан всегда тёплый, уютный, просто прелесть.

Баонин задула свечу, забралась под одеяло и зевнула.

Днём она слишком устала и, едва коснувшись подушки, быстро уснула.

На следующий день Баонин встала рано, чувствуя себя бодрой. Она умылась, привела себя в порядок, приготовила завтрак и пошла стучаться к Пэй Юаню.

Пэй Юань уже давно проснулся и, прислонившись к стене, читал книгу. Услышав стук, он удивился:

— Входи.

Баонин приоткрыла дверь, показалось её маленькое лицо - без косметики, белое и сияющие, как яичный белок, ямочки на щеках выглядели мягко и сладко.

Пэй Юань, увидев её, на мгновение растерялся.

Баонин, сияя улыбкой, спросила его:

— Четвёртый принц, я налепила паровых булочек и вскипятила воду. После завтрака не хотите принять ванну?

Комментарий автора:

Добро пожаловать в третью часть крупномасштабного учебно-теоретического фильма в древних декорациях — «Как усмирить мерзавца нежностью».

Не смотрите, что главный герой сейчас такой холодный и высокомерный, в будущем ему останется только мыть героине ноги :)