Злодейский способ укрощения героинь (Новелла) Unknown Ансель из Гидралы — самый отъявленный злодей Империи. Однажды он поглощает странное существо по имени «Путешественник» и видит будущее, полное безысходности. Ему открывается предначертанное: бог войны, способный разбивать целые армии, святой с тяжкими грехами на плечах, маг, постигший истину, и героиня с непоколебимой моралью. Эти грозные «она» уничтожат его семью, его Империю и всё, что ему дорого. Осознав всю жестокость и тяжесть судьбы, Ансель прозревает: «Если Империи нужны перемены, то так называемый протагонист здесь не требуется. Вооружённый этим знанием, я проведу реформы куда эффективнее». А тем, кто зовётся избранными мира сего, он бросает вызов: «Если судьба велит, что тебя нельзя уничтожить, то мне остаётся лишь заставить тебя пасть — пасть вместе со мной на самое дно пропасти». Это история злодея, восставшего против рока, укротившего дочерей небес и затеявшего преобразующую революцию в мире. ==================== Глава 1: Злодей вроде меня Ансель из Гидрала потуже запахнул плащ из волчьего меха, который набросил на него его дворецкий Сэвилл. Шериф, налоговый инспектор, мелкий лорд... Хотя он пробыл на территории Красного Мороза всего месяц, он уже повесил одиннадцать бюрократов и дворян. Был ли у него указ императора, проходил ли он какие-либо процедуры одобрения, были ли у него какие-либо разрешения? Конечно, нет, поскольку Гидрал не требовал таких вещей. Несмотря на то, что Ансель еще не получил власть Гидрала от своего отца, пока у него была причина, достаточная, адекватная и необходимая причина, он мог убить любого во всей империи, исключая королевскую семью, и великий герцог не был исключением. Вот почему Гидрал, величайший злодей, заставлял содрогаться всех негодяев в империи. Вскоре он отправится на встречу с великим лордом территории Красного Мороза, графом Красного Мороза, и по-дружески поговорит о многих делах территории Красного Мороза. Что касается причины... Причина, по которой все дворяне империи, включая самого графа Красного Мороза, не могли понять, почему он внезапно приехал на территорию Красного Мороза, чтобы действовать безрассудно и совершать массовые убийства, некоторым людям была неясна, некоторые думали, что понимают. В конце концов, Гидрал был очень разумным, и он также никогда не рассуждал. Правда была известна только Анселю, поскольку это был первый шаг его безумного плана, того плана о судьбе... безумный план. . "Пойдем, Сэвилл". Молодой дворянин взял из рук дворецкого черный как смоль скипетр со змеиной головой и малиновым драгоценным камнем, вставленным в змеиные глаза, и направился вперед. "Мы не должны заставлять нашего графа ждать". В тот момент, когда Ансель вышел за ворота поместья, с окрестных улиц донеслись оглушительные возгласы одобрения. "Лорд Гидрал! Лорд Гидрал отправляется в путь!" "С проклятым графом Красного Мороза покончено, он точно мертв! Лорд Гидрал повесит его на городских воротах!" Среди беспорядочных и восторженных возгласов и даже рева, которые заглушали завывание ветра, вокруг временного поместья Анселя собралось так много людей в эту суровую снежную погоду. Ансель, держащий скипетр со змеиной головой, улыбнулся, он встал рядом с каретой и поднял руку, чтобы нажать на спуск. Итак, сцена быстро стихла. "Я услышал ваши голоса, граждане империи". Сияющие светлые волосы молодого дворянина развевались на снегу, его юношеский голос, все еще сохранивший следы незрелости, в этот момент был решительным, его не поколебал даже завывающий северный ветер. "Итак, я здесь, так что ты можешь излить свой гнев здесь, а они..." Праведный Ансель из Гидрала слегка поклонился окружавшим его простолюдинам, подняв руку, чтобы указать направо, где был воздвигнут широкий эшафот. По мере того, как палец Анселя постепенно указывал вверх, дыхание простолюдинов становилось все более напряженным, они были так же нетерпеливы, как охотники, ожидающие возможности разделить свою добычу у костра после охоты. "Они годятся только для того, чтобы оставаться там". Ансель, указывая на висящие там одиннадцать высушенных трупов, провозгласил высоким голосом. "Ооооооооо...!" Это приветствие было почти ревом, смешанным с яростным гневом, который даже холодная зима не смогла погасить в почти слезливом экстазе. В этом потоке одобрительных возгласов молодой дворянин спокойно улыбнулся, спокойно, как сумасшедший, любующийся видом на море с одинокого маяка во время шторма. Когда прилив утих, он снова поднял голову и сказал: "А теперь я собираюсь встретиться с графом Красного Мороза, вашим лордом". Ансель огляделся: "Что вы хотите, чтобы я ему сказал?" Толпа молчала в течение двух секунд, затем разразилась множеством проклятий, которые вообще нельзя было разобрать, морской прилив мгновенно превратился в вулкан, разбрызгивающий лаву. На этот раз Ансель не стал дожидаться, пока они успокоятся, его молодой и сильный голос заглушил шумные споры, этот добродушный дворянин, олицетворяющий справедливость и доброжелательность, пообещал простолюдинам с громким смехом: "Я скажу ему..." "Я здесь, и я оставил ему место". Ансель снова слегка поклонился, затем сел в карету рядом с ним и вскоре исчез в снегу. "Гидрал!" Через несколько секунд кто-то громко крикнул. "Гидрал!" "Гидрал!" "Гидрал!" Никто больше не усомнится в энтузиазме и сострадании этого молодого человека. Месяц назад он прибыл на территорию Красного Мороза, из приграничных деревень добрался сюда, он казнил трех шерифов, шестерых налоговых инспекторов и даже двух мелких лордов! Каждые три дня злодей умирает от рук лорда Гидрала! Теперь он отправляется на поиски графа Красного Инея. Он обязательно выполнит свое обещание; никто в этом не сомневался. Никто не сомневался в доброжелательности и справедливости Анселя из Гидрала. . "Лязг!" Звук звенящих кубков разнесся по великолепному банкетному залу. "Я глубоко благодарен, милорд." Полный и высокий граф Ред Фрост издал глубокий смешок: "Этот сброд уже давно не был таким послушным. Всего за месяц потребовалось всего девять ничтожных негодяев, чтобы принести столько мира на территорию Красного Мороза, и все благодаря тебе." В этот момент сострадательный и праведный лорд Гидрал был окружен красавицами, его затылок прижимался к животу женщины, ноги лежали на мягких и упругих бедрах, его рука, не держащая кубок с вином, была глубоко погружена куда-то в женщину, стоящую на коленях рядом с ним, разминающую и поглаживающую. Ансель, полуприкрыв глаза цвета морской волны, неторопливо покачивал свой бокал с вином: "Это всего лишь мелочи, граф". Он зевнул, полностью лишенный энтузиазма, который был у него, когда он читал лекции простолюдинам: "Я облегчу управление территорией Красного Мороза, но условие таково—" Хлоп, хлоп— Не дав Анселю сказать больше ни слова, граф Ред Фрост быстро хлопнул в ладоши, и сразу же кто-то вышел вперед с кипой документов в обеих руках, вручая их Анселю с величайшим уважением. "Все, что вы просили, здесь". Граф Ред Фрост не смотрел на эти документы. Он не хотел, чтобы молодой дворянин перед ним, который казался безобидным, уловил какое-либо болезненное выражение на его лице, тем самым усилив недовольство последнего. Потому что тот, кто сидел напротив него... был не кем иным, как Гидралом. Гидрал, обладавший неограниченными судебными решениями и правами охоты на аристократов империи, ответственный только перед королевской семьей... нет, только перед императором! Хотя Гидрал этого поколения был еще молод, до того, как он надел эти восемь колец, он не был полноценным Гидралом, естественно, он не получил мясницкий нож, висящий на шее каждого аристократа империи, из рук своего отца. Но граф Красного Мороза все еще не осмеливался проявить ни малейшего неуважения к молодому человеку, дразнящему окружающих его красавиц. Потому что он был... самым странным гидралом. Как бешеный пес императора, семья Гидралов несла в себе безумие, которое не поддавалось контролю их воли; за тысячу лет истории империи, хотя у гидралов были разные характеры, ни один из них не был сумасшедшим, в лучшем случае некоторые были полностью безумны, некоторые были внутренне безумны. Но он казался Анселем из Гидрала... он действительно был мутантом среди наследников крови безумия. Он начал часто появляться в видении знати империи без каких-либо признаков, когда ему было десять лет, посещая различные банкеты и мероприятия. Никто не мог связать послушного и милого ребенка с Гидралом. ---------- Коварный,как я «Мой лорд, лорд Ансел. Возможно, между нами возникло какое-то недопонимание? Произошло ли что-то в последние дни, что могло вас расстроить?» Граф Красного Мороза под опьяняющим взором этих морских синих глаз, более пленительных, чем драгоценные камни, спросил с вынужденной улыбкой. «Недопонимание? Нет, нет, нет... нет никакого недопонимания, разве у нас не довольно восхитительная беседа?» Ансел, покачивая свой кубок с вином, заговорил с сияющей улыбкой: «Мне весьма по душе золото, что вы мне дали, я обожаю магические кристаллы, и та пара сестер, они мне тоже нравятся. Видите ли, есть еще и это —» Он встряхнул стопкой документов в своей руке: «Это также свидетельство нашего товарищества». «Ах... Без доказательств беспричинная казнь графа привела бы к довольно обременительным последствиям». Молодой дворянин сначала вздохнул над этим, затем торжественно обратился к графу Красного Мороза: «Благодарю вас за то, что сэкономили мне массу драгоценного времени. Я буду лелеять эту преданность, что сияет ярче золота. Хм... семь дней, нет, семь дней — это слишком долго, пусть будет три». «На протяжении трех дней, что вы будете вялиться на воздухе, я уверяю вас, что не позволю ничему осквернить ваше тело». Пока Ансел говорил, он продолжал ласкать красавицу подле себя, затем лениво скомандовал: «Приступай, Сэвилл». За мгновение до того, как пожилой мужчина в фраке позади него, Сэвилл, поднял руку, граф Красного Мороза вскрикнул в несравненном ужасе. «Подождите! Я... я теперь знаю, чего вы хотите! Вы думаете, что одних документов недостаточно, верно! Люди... да, люди! Барон Айсберга, который контролирует контрабандные пути, барон Воющего Ветра, который контролирует пути грабежа, и... в общем, кто бы это ни был! Я могу убить их! Нет, вы можете казнить их и заменить людьми, которыми вы будете довольны! Таким образом, вы сможете гарантировать, что все пути находятся полностью под вашим контролем!» «О-хо! Вы даже порекомендовали двух способных людей, граф, вы действительно печетесь о моих интересах!» Ансел не мог не поаплодировать духу самоотверженности графа Красного Мороза: «Вы воистину мой добрый друг! Жаль, что у Хайдралов никогда не бывает друзей, так что...» Он сделал жест жалости по отношению к графу Красного Мороза: «Чтобы наша дружба замерла в этот самый прекрасный момент, пожалуйста, идите и умрите». «Сэвилл —» «Подождите!» «Все еще ждете?» Ансел посмотрел с некоторым неудовольствием на высокого мужчину перед собой, который внезапно вскочил на ноги: «Наша дружба не столь расточительна, граф!» «Лорд Хайдрал...» Граф Красного Мороза, стремясь подавить свой ужас, впился взглядом в Ансела и произнес слово за словом: «Вы собираетесь убить меня? Прямо здесь, прямо сейчас? Просто чтобы убить меня, не колеблясь сорвать маску, которую вы сохраняли целых шесть лет?» Он выкрикнул свой страх из глубины легких, его мозг работал со скоростью, которой никогда прежде не достигал: «Я не верю, что обладаю ценностью, которая оправдала бы такой ваш поступок. Если вы действительно хотите судить меня, то, по крайней мере, вы должны отвезти меня в имперский город! В настоящее время у вас нет полномочий казнить меня на месте!» — (Верно... верно, если бы это был Фламель, я и вся моя семья уже давно превратились бы в алхимические зелья, но сейчас я стою перед Анселом... этим монстром, который действительно все это время притворялся! Но какое это имеет значение, он притворялся так долго определенно не ради забавы, должна быть более глубокая цель, если я смогу затянуть дело до имперского города, возможно, герцог Серой Башни —) «"Возможно, герцог Серой Башни подарит мне надежду на спасение" — вы ведь об этом думаете? Граф». Ансел прикрыл один глаз, а другим глазом посмотрел на графа Красного Мороза сквозь винный бокал и вино; его лицо было искаженным, мутным, деформированным и отталкивающим. «Просто...» Молодой и красивый дворянин пожал плечами: «Мы договорились о разделе семьдесят на тридцать, ему семьдесят, мне тридцать». «....» Граф Красного Мороза широко открыл рот, страх и отчаяние, которые были подавлены, мгновенно навалились на его позвоночник. Ансел пристально смотрел на графа Красного Мороза, который дрожал всем телом, и его собственное тело тоже начало мелко дрожать. После двух секунд содроганий он, наконец, не выдержал, и жизнерадостный, чистый смех эхом разнесся по банкетному залу. «Ха-ха-ха... нет, граф, вы... ха-ха-ха... вы правда в это поверили? Вы действительно поверили, что я разделю с ним деньги?» Ансел, который смеялся так искренне, что практически согнулся пополам, замахал документами в руке: «Тогда зачем бы они мне понадобились? Похоже, ваше доверие к герцогу Серой Башни всего лишь таково». Ансел, отбросив всякое притворство, глубоко вздохнул, передал документы Сэвиллу и вздохнул: «Кажется, я неплохо справлялся эти шесть лет, раз заставил вас искренне поверить, что я возьмусь за этот... МУСОР». Всегда очаровательный Ансел внезапно лишился улыбки на своем лице. Он бесстрастно посмотрел на графа Красного Мороза, словно взирая на него сверху вниз, хотя физически смотрел снизу вверх. «Даже при наличии более эффективных способов использования, даже при наличии более совершенных способов доминирования, даже при наличии более неразрешимых способов грабежа... вы, дураки, так довольны выгодой, которую получили такими низкими и смехотворными средствами». «Мысль о том, что я нахожусь в одной категории с вами, злодеями, наполняет мое сердце глубокой скорбью». Он оперся локтем на подлокотник, сжал одну руку в кулак, чтобы подпереть склоненную голову, и произнес с великим недовольством: «Разве могут называться злодеями те, кто даже НЕ МОЖЕТ завоевать любовь людей?» «...Безумец, Хайдралы действительно порождают только безумцев, ты ничем не отличаешься от своих чудовищных предков!» Граф Красного Мороза, который уже знал, что выхода нет, закричал в гневе и страхе, одновременно переворачивая весь обеденный стол. Надо сказать, что хотя он и пал до такого состояния, граф Красного Мороза, славившийся своей храбростью в Северных землях, все еще обладал значительной силой. Но столовые приборы и еда, которые должны были обрушиться на лицо Ансела, на самом деле... врезались в самого графа Красного Мороза. «Видите ли». Ансел, который вальяжно развалился, раскинул руки: «Этот яростный и униженный вид побитой собаки тоже настолько презренен, что невыносим». Он глубоко вздохнул: «Злодей, который даже не может принять неудачу, мог бы с тем же успехом вернуться сосать материнское молоко — о, кстати, ваша мать еще жива, граф?» «Проклятый ты Ансел!!!» Бам—! Двухметровое и четырехсотфунтовое крепкое тело отлетело в сторону, заставив служанок и красавиц в банкетном зале кричать от страха, но никто не осмелился броситься врассыпную и бежать. «Грубо». Пожилой мужчина позади Ансела, одетый во фрак, не шелохнулся, лишь произнес это безэмоционально. Выкрикивать чье-то имя — это и впрямь более грубо, чем поминать чью-то мать, это логично. «Почему...» Граф Красного Мороза, находившийся на грани потери рассудка, выдавливал слова сквозь зубы: «Почему... почему я! Какой смысл тебе это делать! Что именно ты, этот бешеный пес, который притворялся шесть лет, хочешь совершить!?» Сэвилл нахмурился, собираясь шагнуть вперед, но Ансел поднял руку, сигнализируя ему остановиться, затем взял у него скипетр и неторопливо подошел к графу Красного Мороза. «Почему?» Ансел посмотрел на него сверху вниз с улыбкой: «Разве ответ не в вас самих? Граф». Он с силой ткнул скипетром в затылок графа Красного Мороза, прижимая всю его голову к полу, его тон был наполнен неописуемой радостью: «Точно так же, как вы думаете, что стоит убить нескольких шерифов и сборщиков налогов, и эти "низшие люди" послушно угомонятся; точно так же, как вы считаете крайне смехотворным то, что они воодушевлены и возлагают свои надежды на меня...» Молодой Хайдрал наклонился, его красивое, но героическое лицо казалось окутанным глубокой тьмой; он прошептал графу Красного Мороза, словно змея, источающая яд. «Вы продолжаете пытаться убедить себя, что "Ансел Хайдрал отличается от других Хайдралов, с ним можно договориться", "Все, что он сделал после прибытия на территорию Красного Мороза, было лишь для того, чтобы увеличить козыри для переговоров", "Пока есть торговля, у меня есть выход", этот ваш клоунский вид, когда вы ломаете голову, чтобы выжить любой ценой, не осознавая, что у вас никогда не было выбора, это действительно —» Он выпрямился, широко раскинул руки, глубоко вдохнул, а затем удовлетворенно вздохнул: «Действительно, это так нелепо, что до крайности забавно». Граф Красного Мороза, осмеянный подобным образом, в этот момент не чувствовал гнева. Вместо этого он ощутил всепоглощающий холод изнутри. Бесчисленные холодные руки тянулись из его вен, сжимая внутренности, ломая кости, глубоко вонзая жало страха в его плоть. Ансел сделал так много не ради того, чтобы отстаивать справедливость для тех низших граждан, и не ради захвата его собственного богатства, а лишь для того, чтобы растоптать и истязать его достоинство и душу в этот самый момент? В оцепенении слова, которые только что произнес Ансел, зазвенели в ушах графа Красного Мороза. «Мысль о том, что я нахожусь в одной категории с вами, злодеями, наполняет мое сердце глубокой скорбью». ---------- Безумный,как я «О, точно, граф, вы напомнили мне, что в настоящее время я и впрямь не могу самовольно казнить графа. Необходимо соблюсти надлежащие формальности, так что —» Ансел поднял правую руку, и кольцо с головой змеи на его большом пальце начало отбрасывать пламенное сияние. «Повинуясь пламени, Ансел из рода Хайдрал объявляет об открытии здесь временного имперского суда». Над змеиным кольцом с гулом спроецировался круглый символ кровавого пламени. Внутри круга виднелся узор странного зверя, похожего на льва и волка, пожирающего огромный сгусток кровавого огня. Это был знак королевского рода Пиршества Пламени, правящего всем континентом, который никто не осмелился бы подделать. Ансел, держа скипетр в одной руке, радостно провозгласил: «Я, Ансел из рода Хайдрал, буду исполнять обязанности председательствующего судьи, судьи, секретаря, прокурора, судебного пристава, присяжных заседателей и палача этого суда — о... подождите минуту». Он внезапно обернулся, маня к себе красавицу, к которой прикасался уже несколько раз. «Прекрасная леди, пожалуйста, подойдите сюда». После целых трех секунд шока она в страхе приблизилась к Анселу. Прежде чем она подошла вплотную, весело посмеивающийся молодой дворянин бесцеремонно притянул её в свои объятия. Одной рукой он обхватил её дрожащую талию, а правой ласкал её руку. «Помимо шеи, ваши руки тоже весьма красивы: тонкие, нежные, но полные силы... хм... Лорд Граф, ваш вкус и впрямь недурственен». Ансел, словно любовник, прошептал женщине на ухо: «Как ваше имя?» «Эв, Эула... Эула Леклерк». Женщина сжалась в комок, голос едва просачивался сквозь её губы. «Мисс Леклерк(П.П:ЛЕКЛЕР!!), вы ведь когда-то были пианисткой, не так ли?» Тело Эулы застыло. В своем запредельном ужасе она никак не ожидала, что Ансел произнесет подобную фразу — и он был прав. «Кажется, я не ошибся». Ансел тихо рассмеялся: «Ах... прошу прощения за мою дерзость, но действительно, было бы святотатством не играть на пианино такими прекрасными руками». Вслед за этим он начал напевать оживленную мелодию прямо у уха Эулы, заставив её подсознательно вцепиться в свое открытое платье и вскрикнуть от удивления: «Весна, Концерт "Весна"...» «Вам не кажется, что это произведение очень подходит для вашего исполнения?» Пальцы Ансела легко постукивали по стройной талии Эулы, словно он действительно играл на пианино, пока он шептал ей на ухо: «Представьте себя в бальном платье, ваши волосы уложены, ваша шея — белая, как произведение искусства — сияет в огнях Имперского театра, подобно чистому сиянию ангельских крыльев». «Ваши руки... в тот миг, когда вы поднимете крышку рояля, все взоры будут обращены на вас». Эула впала в состояние хаоса под шепотом Ансела. Она чувствовала это: нечто пугающе темное, холодное и липкое снова обвилось вокруг неё, лаская каждый дюйм её тела. Несмотря на это, она была совершенно... бесконтрольно, словно тонула в его молодом, слегка хрипловатом голосе. — Даже если бы её душили в этот момент, она не смогла бы вырваться из тепла этой тьмы. «— Но все это лишь иллюзия». Сердцебиение Эулы остановилось в этот миг. Юноша продолжал шептать ей на ухо, только теперь в его двусмысленном, теплом голосе сквозила удушающая печаль. «Вы знаете, мисс Леклерк, все это иллюзия, у вас больше нет этого будущего. С того момента, как вы были захвачены и заточены графом, обучены быть игрушкой для таких людей, как я, эта прекрасная мечта уже улетела далеко от вас». «...Гх, ух, ах —» Сначала кончики пальцев, затем ладонь, рука и, наконец, все тело начало неистово дрожать. Бедная мисс Эула крепко вцепилась в воротник Ансела, слезы бесконтрольно катились из её затуманенных глаз, она издавала бессмысленные звуки. Возможно, когда она впервые увидела Ансела, она могла почувствовать облегчение от того, что как «игрушка» она могла отдать свой драгоценный первый раз такому красивому молодому человеку. Но теперь? Что она чувствовала? Страх? Отчаяние? Эула не знала, она больше не понимала, о чем думает. После краткого упоительного тепла злоба, жестоко пронзившая её сердце, разорвала её личность на жалкие фрагменты. Ансел нежно погладил её по волосам: «Мне искренне жаль вас, мисс Леклерк. И я знаю, что одно это не принесет вам утешения». Он обхватил лицо Эулы одной рукой, вглядываясь в эти серые глаза, лишенные каких-либо связных эмоций. «Знаете ли вы, на что еще способны эти ваши прекрасные руки?» Ансел прошептал ей на ухо: «Они могли бы идеально подойти для того, чтобы нажать на спусковой крючок». «...Нажать... на крючок?» «Ах, да». Молодой человек кивнул в ответ: «Нажать на спусковой крючок, хм, это просто. Обхватить рукоять, прицелиться во врага и нажать». Под её растерянным и сокрушенным взглядом Ансел улыбнулся, слегка постучав своим змеиным скипетром по земле. В следующую секунду, под восхитительную симфонию трения стали и сцепления деталей, этот строгий и холодный скипетр превратился в массивную... черную ручную пушку! Ансел направил черное «дуло» на графа Красного Мороза, бесстрастно вынося приговор: «Граф Кантрелл Красного Мороза, этот прокурор обвиняет вас по тридцати двум пунктам, включая коррупцию, уклонение от уплаты налогов, налоговое мошенничество, незаконное налогообложение, злонамеренное накопление продовольствия, дестабилизацию рынка, контрабанду государственных резервных ресурсов, убийство, массовые грабежи и торговлю людьми». «Ввиду неоспоримых доказательств, члены этого жюри присяжных, судья и председательствующий судья объявляют обвинения установленными немедленно. Вы будете лишены графского титула, все ваши активы конфискованы, и вы будете казнены на месте». «Способ казни — расстрел». «Палачи: Ансел из рода Хайдрал и... Эула Леклерк». Сделав это провозглашение, Ансел из рода Хайдрал вложил обсидиановую ручную пушку в ладонь Эулы. «Не бойтесь, мисс Леклерк». Он нежно коснулся её щеки, его рука накрыла её руку, помогая ей расположить пальцы на спусковом крючке. О... это тепло, окутывающее её, обольщающее её, спасающее её... тепло, темное, как ночь. «Я же говорил вам, вы весьма умелы в обращении с огнестрельным оружием». В этот миг та тьма, почти удушающая Эулу, вернулась. И все же, по необъяснимой причине, Эула обнаружила, что... больше не боится. В её ушах звучал только один голос. «Вы превосходны за пианино, и вы превосходны с оружием. Раз граф лишил вас права играть на пианино, тогда... что вы должны преподнести графу взамен?» «Я...» Эула уставилась на графа Красного Мороза, человека, которого она боялась и презирала день и ночь, который в этот момент был странно обездвижен под ней, словно дохлая свинья. «Я думаю...» — пробормотала женщина в своем разрушенном самосознании, — «Я думаю...» «Вы хотите выстрелить, не так ли?» Голос, казавшийся исходящим из бездны, окутал её, но она никогда не чувствовала себя в большей безопасности, более наполненной, более... свободной. «Хотите ли вы застрелить того, кто убил ваши мечты, ваше будущее, вашу жизнь?» «...Да». Оружие, которое было несколько тяжеловато для Эулы, больше не дрожало в её руке, и в её сокрушенных глазах что-то начало кристаллизоваться. Что-то глубоко темное. «Я хочу... выстрелить!» Эула Леклерк, видевшая ужасы ада, изрыгнула чистую ненависть из своего горла. Ансел удовлетворенно поцеловал её в мочку уха: «Тогда приступай, моя хорошая девочка». В это мгновение Эула почувствовала, как тьма полностью поглотила её. Она нажала на спусковой крючок без колебаний. «Бам!!» Преувеличенный рев эхом отозвался в банкетном зале, тонкие пальцы женщины, её бледное лицо были забрызганы алыми лепестками. Заметнее всего был тот, что попал ей в глаз. Эти глаза... совершенно темные, лишенные всякого блеска, но причудливо живые, фанатично страстные. Эула чувствовала, как падает, чувствовала, что задыхается, чувствовала, будто её внутренности вырвали наружу. Но ничего из этого не принесло ей боли, только радость, беспримерную радость. Она хотела быть задушенной, она хотела, чтобы эти нежные пальцы обвили её шею прямо сейчас, чтобы они сжали хватку, она хотела, чтобы её тело почувствовало этот миг экстаза. Она рухнула в объятия Ансела, даже не чувствуя боли в сломанном запястье, содрогаясь в конвульсиях от радости достижения пика. «Поздравляю, мисс Леклерк». Источник тьмы произнес удовлетворенно: «Вы свободны». В следующую секунду, прежде чем Ансел успел объявить об окончании казни, он был поцелован ненасытной мисс Леклерк, которая схватила руку Ансела и положила её себе на шею, прижимаясь к нему так, словно хотела слиться с его телом. И Ансел не оттолкнул её, он нежно обнял её за талию, словно джентльмен, успокаивающий беспокойную даму на балу, окружая её бесконечной нежностью, принимая её пыл и безумие. Успокаивая женщину, обретшую свободу, Ансел взглянул на жуткий труп, чья голова взорвалась, и край этого прекрасного, чистого морского синего глаза... Пылал цветом из бездны. . Когда Ансел из рода Хайдрал водрузил обезглавленный труп графа Красного Мороза на эшафот, неистовые возгласы простолюдинов, казалось, утихомирили кусачий ветер и разогнали пелену облаков для солнца. Солнечный свет озарял высокую и гордую фигуру молодого дворянина, его улыбка была надменной, он походил на доблестного воина, исполнившего свое обещание, совершившего великое деяние и теперь купающегося в лучах праведности. Однако никто не знал. Ни ликующая толпа, ни Сэвилл, слуга подле Ансела, ни даже отец Ансела, Хайдрал, который в настоящее время обладал имперской властью охотиться, ни дряхлый, но все еще внушающий страх император, способный усмирить мир и уничтожить что угодно — все они не ведали, что граф Красного Мороза должен был умереть четыре года спустя от рук «протагониста», которому суждено было стать героем. «Протагониста», обреченного стереть империю с лица земли, уничтожить Хайдралов. Но теперь этот «протагонист», преподнесенный графом Красного Мороза в качестве подарка, находился во временном особняке Ансела. И героем, который в данный момент купался во всех этих криках радости и похвалах, был не кто иной, как сам Ансел из рода Хайдрал. Он был образцом совершенства, восхваляемым благородной имперской знатью, жестоким охотничьим псом с безумием, текущим по его венам, доверенным лицом императора и сингулярностью мировой аномалии, поглотившей мир попаданца с самого момента своего рождения. Злодей, пытающийся уничтожить «протагониста», фанатик, мечтающий сразить саму судьбу. ---------- Сложный,как я В величественной обстановке теплой гостиной Ансел небрежно отбросил на пол свой плащ из волчьей шкуры и опустился на диван у камина. Он свернулся клубком, словно лишившись костей, источая атмосферу томности. Снаружи не утихали восторженные крики, славящие Хайдрала. Ансел вздохнул и лениво почесал ухо: «Ну и шум... Сэвилл». Из угла комнаты элегантный старец улыбнулся: «Я думал, вам по вкусу подобные зрелища». «Иногда они терпимы. Но постоянно... это было бы невыносимо». Юноша, лишенный своего прежнего коварства и царственной ауры, лениво созерцал ревущее пламя в камине. «Верные псы — нескольких можно стерпеть, но когда их слишком много, это может стать проблемой». «Но это ваша обязанность». «Это слишком утомительно», — снова вздохнул Ансел. Сэвилл покачал головой: «Тогда вам нужно привыкнуть к этому как можно скорее». «Я знаю». Ансел вытянул ноги, развалившись в манере того лысого человека из великой библиотеки в его разуме: «Но время еще есть, Сэвилл». «Дни господина сочтены, как и дни императора». Старик, наблюдая за небрежным поведением своего молодого лорда, мог лишь смиренно посоветовать: «Даже если не ради долга, то ради самого себя, вам необходимо взять под контроль восемь глав пакта как можно скорее». Главы пакта — уникальное явление, связанное с Хайдралами, касающееся самой сути их рода, а также вовлекающее верховный королевский дом Пиршества Пламени внутри империи. Легенда гласила, что тысячелетия назад прародитель Пиршества Пламени победил тогдашнего свирепого, неукротимого абсолютного зверя Хайдрала, успешно приручил его, и под свидетельством богов они подписали пакт, стали вечными союзниками и основали великую и процветающую Династию Покорения Небес, предшественницу империи. Конечно, Ансел прекрасно осознавал, что подобные легенды — чистой воды вымысел. Хотя история о прародителе Пиршества Пламени и звере Хайдрале была в основном точной, никакого «пакта» никогда не существовало, и это не имело никакого отношения к так называемым богам. Никакой пакт не мог их связать. Единственная причина, по которой Хайдралы служили королевскому дому Пиршества Пламени в подчиненном качестве на протяжении всей тысячелетней истории империи и даже раньше, была одна. Только Пиршество Пламени могло выжечь безумие в крови Хайдрала — прародитель Пиршества Пламени превратил Хайдрала из дикого зверя безумия в мудрого «человека». А Мудрость — это непреодолимый яд, в тысячи раз более вызывающий привыкание, чем власть, для любого зверя. Любое существо, обладающее мудростью, не может согласиться на возвращение в звериное состояние. Это и есть поводок, стягивающий шею Хайдрала. За долгие годы обжигающее пламя Пиршества даже изменило саму природу Хайдрала, по-настоящему превратив их из зверей в созданий, едва отличимых от людей, за исключением безумия, все еще текущего в их крови. Со временем клан Пиршества Пламени счел, что подавлять безумие Хайдрала собственной силой — слишком расточительно: это не только поглощало их жизненный срок и замедляло развитие, но и несло риск заразиться тем абсолютным хаосом и безумием, что вело к помешательству в преклонные годы. Поэтому основатель империи, Норланд Цезарь Пиршество Пламени, проложил новый путь для Хайдрала своим поразительным талантом. Возрожденный Хайдрал должен был быть переплавлен огнем Пиршества еще в зародышевом состоянии, разделив его зарождающуюся силу на девять частей. Источник удерживался Хайдралом, в то время как остальные восемь частей сохранялись в форме «семян», растущих в тандеме с укреплением источника Хайдрала без застоя. Самое главное... они могли быть дарованы другим. Те, кто принимал силу Хайдрала, становились главами пакта Хайдрала, и только Хайдрал, у которого каждая часть силы обрела своего мастера, может считаться полноценным. Таким образом, давление на королевский дом Пиршества Пламени значительно облегчилось. Хотя негативное влияние все еще оставалось, оно больше не было тяжким бременем. Что касается самих Хайдралов? Поначалу они яростно противились такому порядку. Их звериная натура не могла принять разделение их могучей силы на девять частей, и основатели Империи едва не разорвали все связи с тем поколением Хайдралов. В конце концов, то, что произошло на самом деле, остается тайной даже для Ансела. Все, что он знал, это то, что его предки... поддались жажде разума и человечности. «Тем не менее, если бы выбор стоял передо мной, я бы, несомненно, принял то же решение», — пробормотал Ансел про себя, лениво просматривая библиотеку в своем разуме. «Однако вопрос о главах пакта...» — он потер лоб. Для Ансела выбор кандидата не был проблемой. На самом деле, это было почти слишком просто. Люди, наиболее подходящие на роль глав его пакта в этом мире, были определены еще когда Анселу было всего десять лет. Проблема заключалась в том, что заставить этих людей добровольно склониться перед ним — задача не из тех, что решаются за одну ночь. «Но ведь время никого не ждет». Спустя несколько секунд Ансел томно потянулся, с силой постучал себя по лбу, словно стремясь сменить состояние ума, и развеял все следы своего прежнего вялого настроения. «Сэвилл, приведи мне тех сестер», — Ансел, стоя спиной к Сэвиллу, махнул рукой. — «Пусть горничные приготовят вино, пирог и вяленое мясо». Дворецкий, облаченный в фрак, поклонился и удалился. Молодой дворянин в черном жилете и рубашке продолжал пристально смотреть на отблески костра. В пламени он предвидел будущее — его безумный отец без разбора вырезает всё живое посреди великого пожара, тысячелетняя слава семьи уничтожена в крови и огне. Его собственное выживание привело его в место более пустынное, чем любая бездна. «Сколько бы раз я ни видел эту сцену, от нее все равно болит голова», — Ансел тихо хмыкнул, бормоча в непринужденном тоне. «Если бы не мой друг-попаданец, я бы и не знал, что меня ждет такое отчаяние». Да, попаданец — несчастный, которому в тот момент, когда формировался эмбрион Ансела и нынешний император очищал его сущность пламенем Пиршества, не повезло переселиться в тело Ансела. Под натиском огня Пиршества и ужасающей эссенции духа Хайдрала попаданец погиб на месте. Его воспоминания были сожжены пламенем императора, уничтожены почти на сорок процентов, а оставшиеся шестьдесят... весьма своеобразным образом были «поглощены» Анселом. Его воспоминания превратились в книги с картинками... точнее, пользуясь терминологией того мира, они хранятся в сознании Ансела в форме, похожей на «фильмы», которые он может извлекать по желанию. Но так как это всего лишь «книги-картинки» и «фильмы», они не могут напрямую влиять на сознание и мысли Ансела. Тем не менее, эти книги воспоминаний оказали на Ансела глубокое влияние. Несмотря на то, что он получил самое ортодоксальное, хм... согласно содержанию библиотеки, самое ортодоксальное «феодальное аристократическое» образование еще с утробы, его не особо интересует эта система, даже при том, что эти воспоминания, опаленные огнем Пиршества, во многом неполны. Образ мышления Ансела не принадлежит этой эпохе. Самый наглядный пример — по сравнению с его почти прирученными предками и отцом, у него нет ни преданности, ни благоговения перед королевской семьей и императором. Однако из-за неполноты книг воспоминаний и влияния среды, в которой он рос, его модель мышления не принадлежит и миру попаданца. Но для Ансела все это вторично. Самое важное, что он увидел в тех книгах воспоминаний, было — «Молодой лорд, люди, которых вы желали видеть, доставлены», — донесся голос Сэвилла из-за двери. «Входи». Сгорбленный, но сохранивший статность дворецкий вошел вместе с двумя девушками примерно того же возраста. У обеих были безупречно белые волосы: у одной длинные, у другой короткие. Их красота была неописуема, даже видавший виды Ансел был поражен с первого взгляда. Ансел встал, пересел на другой диван и принялся наблюдать за двумя девушками, подперев подбородок рукой. Коротковолосая девушка защищала робкую и хрупкую сестру за своей спиной; её лицо исказилось, она обнажила клыки, напоминая волка, мчащегося по холодной пустоши. Уголки губ Ансела непроизвольно поползли вверх. Будь то концепции или мысли, наука и техника, искусство или поэзия другого мира — Анселу было все равно, вернее, перед лицом «этого» всё это было неважно. — Судьба. Ансел распознал шрамы, которые рок запечатлел на этом мире. Юная девушка перед ним, чей лик был свиреп, но казался слабым, носила имя Серафина Марлоу. Будущая командующая бесчисленными армиями; Завоевательница Зимы; Вечная Союзница Драконов; божество войны, шагающее среди смертных; бессмертный и непобедимый Император Небесного Волка. Протагонистка и... героиня. ---------- Хитрый,как я Это была не первая встреча Ансела и Серафины. Когда Ансел только прибыл в эту временную резиденцию, в тот самый миг, как он переступил порог спальни, его взору предстали сестры Марлоу, облаченные в прозрачные сорочки и беспомощно томящиеся на кровати. Нужно отдать должное графу Красного Мороза, ветерану подобных игр: он знал, как обставить дела наилучшим образом. Он даже оставил на кофейном столике кристалл, запечатлевший весь процесс того, как горничные бережно упаковывали, перевозили и переодевали сестер Марлоу, и ни один мужчина не прикоснулся к ним и пальцем. Поистине, он не пожалел усилий. Однако Ансел не оценил любезности графа. Хотя при виде Серафины в его голове действительно промелькнула на мимолетное мгновение мысль о том, чтобы растерзать и уничтожить её личность с помощью розовой магии или магии щупалец, это длилось лишь секунду. Ибо это совершенно не соответствовало личным принципам и эстетике Ансела. Он даже подверг себя глубокому самоанализу и рефлексии из-за возникновения подобных мыслей. Окончательный вывод был таков: высшая сила, именуемая судьбой, заставляла их ненавидеть друг друга. Темное желание, вспыхнувшее в тот миг, было не столько продуктом его намерений, сколько мимолетным озарением, словно «ниспосланным свыше». Своего рода... необязательная коррекция. Ансел давно это понял. Если бы Ансел последовал этой мысли, за этим наверняка последовали бы крайне опасные вещи. Так что он не собирался делать с Серафиной ничего неподобающего — по крайней мере, до тех пор, пока она не станет полностью покорной. «Мисс Марлина и мисс Серафина... верно?» Восседая на диване, Ансел соприкоснулся кончиками пальцев, закинув ногу на ногу, и смотрел на двух беззащитных девушек мягким и вежливым взглядом. «Хорошо ли вы отдохнули?» Марлина, укрывшаяся за спиной Серафины, прошептала: «Мы благодарны за доброту лорда Хайдрала, мы—» «Вовсе нет!» Серафина прервала слова Марлины. Под её неровной челкой в темно-красных глазах застыла свирепость, не соответствовавшая ни её возрасту, ни внешности: «Кому понравится быть в заточении?!» Сэвилл, стоявший в стороне, слегка нахмурился, но промолчал, в то время как Марлина в панике дернула Серафину за рукав, поглядывая на Ансела и не решаясь сказать что-то еще. «В заточении...» Ансел просмаковал это оскорбительное слово и не смог сдержать смешка. «Вы считаете это заточением, мисс Серафина?» «А разве нет?!» Глаза Серафины расширились. Честно говоря, в этот момент она выглядела довольно мило, но в сочетании с её грубыми манерами и тоном это вовсе не вызывало симпатии. Глупая девчонка, которая, казалось, совершенно не понимала собственного положения, закричала: «Вы не даете нам шагу ступить, не позволяете общаться с внешним миром, держите нас взаперти в комнате! Если это не заточение, то что же это тогда — ваша шалость? Разве наш молодой лорд всё еще в том возрасте, когда любят проказничать?» — Во время своей гневной тирады наша будущая героиня, похоже, совсем не задумывалась о том, что стало бы с ней, если бы её не отправили к Анселу, а она оказалась бы в руках печально известного графа Красного Мороза. «...Молодой лорд», — Сэвилл, слегка склонив голову, не удержался и подал голос. Ансел, массируя виски, вздохнул и махнул рукой. «Дай ей пощечину». Хлесткий, четкий звук эхом разнесся по гостиной. Серафина застыла на месте в оцепенении; жгучая боль на лице заставила её осознать случившееся лишь через две секунды. Хотя в комнате никто не шелохнулся, красный след на её белоснежном лице говорил сам за себя. Её обида в этот миг вспыхнула яростью. Она уставилась на Ансела, как безумный волк; жалкое и глупое юное создание прорычало: «Ты и впрямь—» «Продолжай», — Ансел, подперев щеку рукой, прикрыл веки. Хлесть! «Ты!» Хлесть! «...» Хлесть! Лишь когда щеки Серафины опухли с обеих сторон, лишь когда она больше не осмеливалась сверлить его полными негодования глазами, молодой дворянин на диване поднял руку, давая дворецкому знак остановиться. «Мисс Серафина». К этому времени Марлина уже заслонила собой Серафину. Ей не хватало смелости умолять Ансела из рода Хайдрал прекратить, но врожденный инстинкт подтолкнул её к этому тщетному поступку. Ансел, пробормотав имя Серафины, встал и подошел к сестрам. Без малейшего усилия он отвел в сторону дрожащую, слабую руку Марлины. Он вгляделся в полные слез глаза юной девушки. Мало кто мог устоять перед молящим взглядом Марлины в этот момент; даже самый свирепый из дворян мог бы даровать Серафине помилование. Но Ансел оказался исключением. Не то чтобы Марлина не тронула его, просто он совсем не был раздражен. Проведя более десяти лет за изучением анналов памяти, он не чувствовал ни малейшей симпатии к большинству дворянских принципов. «Оскорбление» Серафины было для него столь же незначительным, как лай бродячей собаки. Даже по меркам нынешней аристократии казнь Серафины на месте не сочли бы странной. Однако его действия диктовались рациональным планом. Наказание Серафины... было необходимостью. «Мисс Серафина», — повторил её имя Ансел. С легкостью отстранив Марлину, он приподнял подбородок Серафины, с интересом рассматривая её опухшее лицо, лишенное былой красоты. Серафина в этот миг отвела взор, отказываясь встречаться с Анселом глазами. «Вы говорите, я заточил вас, хм... заточение». С губ Ансела сорвался смешок. При иных обстоятельствах Марлина могла бы быть очарована его смехом. Но сейчас слабая девушка лишь молилась, надеясь, что Ансел из рода Хайдрал так же добр и сострадателен, как гласили недавние слухи. «И что же я дал вам в этом заточении? Я предоставил вам комнату, наполненную благовониями, две теплые постели, вдоволь чистой воды, вкусную еду, горничных, чтобы те помогали вам принимать ванну, и даже два комплекта новой одежды. Пусть они и не дороги, но я считаю, что проявил к вам должное уважение». Ансел нежно коснулся опухшей щеки Серафины. Слабый стон боли, который она издала, пробудил в нем извращенное удовольствие, которое он тут же подавил с удвоенной бдительностью. После короткой заминки он продолжил шепотом: «И что же дальше? Что я делал в этом заточении?» «Следил ли я за вашим сном или подслушивал ваш шепот? Совершил ли я какие-либо непристойные действия или святотатство?» Красивый молодой дворянин отнял руку, скорбно вздохнув: «Я надеялся, что вы воспримете это как гостеприимство». «Почему же, мисс Серафина, что заставило вас так неуважительно отнестись ко мне?» «Лорд, лорд Хайдрал», — Марлина собрала всё свое мужество, её дрожащие пальцы слегка коснулись рукава Ансела, — «Серафина, она просто... она слишком порывиста, слишком чувствительна. Мы не относимся к вам без уважения, я правда... я искренне благодарна! Благодарна за вашу готовность защитить нас!» Марлина не лгала. В глазах Ансела, по сравнению с её сестрой, которой суждено было стать героиней, но которая обладала значительными изъянами характера до обретения этого титула, Марлина была идеальной женщиной — настолько идеальной, что это казалось нереальным. Ансел сжал пальцы Марлины — только пальцы, только первую фалангу — не позволяя себе дальнейших неподобающих действий. В это мгновение Марлина почувствовала странный, неописуемый холод, но его быстро сменило тепло, которого она никогда не чувствовала прежде, передавшееся от кончика пальца. «Я понимаю, мисс Марлина», — Ансел сначала улыбнулся ей, затем снова переключил внимание на Серафину, — «Но вы не можете говорить за Серафину». Слова Ансела подарили Марлине проблеск надежды в бесконечной тьме, едва не доведя её до слез. Она тут же сжала руку сестры и голосом, дрожащим от волнения, позвала: «Сери, Сери, скорее извинись перед лордом Хайдралом!» «...» Серафина Марлоу хранила молчание, однако Ансел из рода Хайдрал едва заметно приподнял бровь, ибо он различил ауру, исходящую от стоящей перед ним девушки — ауру неистово дикую, дыхание скрежета зубов и испития крови. «Сери... Сери?» Видя, что Серафина молчит, сердце Марлины тут же сжалось. Она закусила губу, умоляя тоном настолько смиренным, что это было почти преклонением: «Пожалуйста... скорее извинись перед лордом Хайдралом... Сери...» Ансел не проявил ни тени нетерпения, а рука, державшая пальцы Марлины, незаметно накрыла почти всю её ладонь. «...Я... мне жаль». Спустя неопределенное время Ансел услышал почти хриплый голос, донесшийся из горла юной девушки. «Лорд... лорд Хайдрал, я... я прошу прощения за мою... мою... грубость». Девушка, чьи щеки распухли от пощечин, но которая не проронила ни единой слезинки, теперь непрерывно всхлипывала. Ансел ответил мягко: «В таком случае, я принимаю ваши извинения. Сэвилл, пусть горничная принесет коробку с мазью». Услышав слова Ансела, у Марлины подкосились ноги, она едва не рухнула на пол, но Ансел, к тому времени сжимавший всю её руку, умело подхватил её. «Неужели я настолько страшен, мисс Марлина?» Светловолосый молодой лорд склонил голову и рассмеялся. Глядя в его морские синие глаза, Марлина почувствовала, как её сердце забилось в бешеном ритме, а конечности снова стали слабыми... Она не знала, была ли это слабость или чувство легкости. Тут до неё дошло, что Ансел уже довольно долго держит её за руку. «Нет, нет... вовсе нет». Потрясающая девушка с копной белоснежных волос поспешно отняла руку, невольно отвернулась и пробормотала тихим голосом: «Лорд Хайдрал... очень нежный человек». Она незаметно втянула голову в плечи, скрывая от взора свои покрасневшие мочки ушей и щеки. И всё это было неведомо мисс Серафине Марлоу, которая глубоко погрязла в ненависти к себе за свою слабость, в раскаянии за свою опрометчивость и в ненависти к Анселу. ---------- Бессильная,как она После этих событий Ансел из рода Хайдрал больше не обмолвился с сестрами Марлоу ни словом. Он лишь разделил с ними свои сладости, а когда Марлина закончила наносить мазь на раны Серафины, позволил им удалиться. В конце концов, нынешнее состояние Серафины не располагало к беседе, а цель Ансела уже была достигнута. Наблюдая за непринужденным поведением своего молодого лорда, Сэвилл чувствовал искреннюю радость. Как один из двух глав пакта, сопровождавших Ансела с самого детства, и единственный, кто оставался с ним по сей день, Сэвилл, не имевший собственных родных, дорожил Анселом, пожалуй, даже больше, чем родной отец юноши. «Похоже, вы получили те результаты, к которым стремились, молодой лорд». «Хм, Сэвилл, ты отлично сработал». Ансел, покачивая вино в бокале, не смог сдержать смешка. «Твоя сдержанность была похвальной, ты и впрямь понимаешь меня без слов». «Обе девушки обладают значительной ценностью, даже если судить просто по их внешности. Ваше решение оставить их при себе должно иметь глубокий смысл, молодой лорд». Ансел, сделавший глоток багряного вина, слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Сэвилла: «Просто внешность?» Сэвилл на мгновение замялся, затем ответил глубоким голосом: «Старшая сестра не несет в себе дополнительной ценности, но эта Серафина...» «Хотя я считаю это маловероятным, в конце концов, мне показалось, что она сумела уловить след моих движений, пусть лишь на мгновение». «Ты еще не настолько стар, чтобы страдать от галлюцинаций, Сэвилл». Ансел разразился смехом. «Раз уж ты так сказал, значит, это правда». — Уловить траекторию Сэвилла... любой, кто знал о силе, которой обладал старик, был бы в замешательстве или даже в шоке. Ансел, подняв винный бокал, уставился на алую жидкость внутри и вздохнул голосом, который мог слышать только он сам: «Это ведь... протагонист». «Тогда её ценность становится поистине драгоценной», — без колебаний констатировал Сэвилл. — «У неё есть талант, чтобы стать главой пакта...» Дойдя до этого места, старик запнулся, а затем с осознанием произнес: «Так вот каков ваш выбор. Хотя она несколько дикая, неуправляемая и... глупая, с вашими методами, молодой лорд, она должна быть приручена в течение трех дней». «Три дня?» Ансел недоверчиво рассмеялся. «Это кажется слишком коротким сроком, Сэвилл. Ты уверен во мне даже больше, чем я сам». Сэвилл был серьезен, без тени юмора: «С её сестрой вы должны управиться уже сегодня вечером, не так ли?» «Ах... Это другое, между ними двумя — фундаментальная пропасть». Он не стал отрицать, что мог бы «разобраться» с Марлиной сегодня вечером — хотя и не собирался этого делать. В конце концов, в плане Ансела дорогая мисс Марлина была важнее чего бы то ни было. Юный Ансел из рода Хайдрал осушил бокал, глядя в камин и выискивая новое будущее среди языков пламени. . «Этот ублюдок, этот подонок, эта скотина!» В комнате Серафина в негодовании колотила кулаками по кровати. Услышав это, Марлина, занятая делом, тут же запаниковала: «Нельзя так дурно отзываться о лорде Хайдрале! Разве ты не слышала крики радости людей? Лорд Хайдрал, должно быть, хороший человек!» «Ха, разве редкость для дворян обманывать нас?» Мазь, принесенная Анселом, разумеется, возымела чудесное действие. Лицо Серафины уже вернулось в прежнее состояние: белоснежное и нежное, как снег, без каких-либо следов избиения. Однако слова, слетавшие с уст девушки с таким прелестным и милым личиком, были весьма грубыми: «От шерифа до налогового инспектора, от мелкого лорда до великого лорда — каждый из них, все они — дерьмо! Сплошное дерьмо! И Империя такая же!» «Серафина!» Марлина, испугавшись, внезапно повысила голос: «Ты понимаешь, что ты говоришь!» «...» Серафина, осознав, что сболтнула лишнего, замолчала, лишь надув губы. Марлина увидела выражение её лица и смогла лишь на время прервать свои занятия, подойти мелкими шажками и сесть рядом. «...Сери, я знаю, что эти дни были тяжелыми для тебя». Старшая сестра погладила мягкие и гладкие короткие волосы младшей, нежно прижимая её к себе: «Не только эти дни, с самого детства и до сих пор у тебя всегда была трудная жизнь». Прижавшись к плечу Марлины, Серафина мгновенно смягчилась сердцем. Она обняла сестру, тихо бормоча: «Это не совсем так. Жить с мамой, папой и тобой, Марлина, — это всегда было счастьем». Марлина улыбнулась и потянула её за щеку: «Как мне не знать, о чем ты думаешь? Ты одаренный ребенок. Маме, папе и мне — всем нам горько от того, что такому человеку, как ты, приходится терпеть этих бездарных людей». «Но... но теперь всё иначе, Сери». Девушка взяла Серафину за руку, и её глаза засияли светом надежды. «У нас... нет, у тебя теперь есть шанс. Шанс изменить всё». «...Шанс? Какой шанс?» Серафина недоуменно посмотрела на сестру. «Лорд Хайдрал». Марлина торжественно произнесла имя человека, которого Серафина ненавидела до глубины души. «Он?!» Девушка, похожая на дикого волчонка, вскрикнула от шока, а затем выругалась: «Что это за "возможность"? Этот неженка, психопат, сумасшедший...» «Серафина!» Как только она услышала в голосе сестры нотки гнева, Серафине оставалось лишь беспомощно закрыть рот. «Послушай внимательно, Серафина, лорд Хайдрал — это большая шишка». Марлина серьезно сжала плечо сестры. «Чтобы иметь дело с шерифом или налоговым инспектором, нам приходится ломать голову, но для обычного лорда они ничтожнее снежинок. Однако даже мелкие лорды должны лебезить перед графом Красного Мороза, хозяином этих земель. А граф Красного Мороза...» Она сделала паузу, и в её тоне проскользнула нотка благоговения, которую она сама не заметила. «Граф Красного Мороза для лорда Хайдрала — лишь мелкая сошка, от которой он может избавиться прямо во время обеда. Он настолько важная персона, что мы просто не можем себе вообразить». Рука на плече Серафины стала тяжелее, Марлина пристально посмотрела сестре в глаза: «Самое главное — его доброта может быть фальшивой, его благородство может быть фальшивым, его мягкость может быть фальшивой, но он... он определенно умный человек, грозный человек, человек, который способен разглядеть твою ценность». Марлина повидала немало людей на своем веку. С нежного двенадцатилетнего возраста она была вовлечена в непрекращающуюся борьбу с шерифом и налоговым инспектором, сражаясь зубами и ногтями, чтобы вырвать из их хватки каждое зернышко пропитания, какое только удавалось. В гостиной трепет её сердца не был притворным; её реакции были подлинными. Однако, удалившись в убежище своих покоев, Марлина мгновенно протрезвела, потратив время на раздумья, чтобы осознать свое положение. «Ты понимаешь, Серафина? Лорд Ансел Хайдрал... он — луч надежды для тебя, для меня, для всей нашей семьи и даже для нашей деревни», — прошептала она. Хрупкая беловолосая девушка нежно обхватила лицо сестры ладонями: «Я обязательно упомяну о твоем даре лорду Хайдралу. Ты должна... ты должна сделать всё, что в твоих силах, чтобы остаться рядом с ним. У него есть власть изменить твою судьбу, Сери». Серафина уставилась на сестру, по-настоящему опешив. Даже после исключения из школы сестра никогда не говорила с ней так торжественно. Она знала, что сейчас не время для своенравия... сестра была права. Несмотря ни на что, по крайней мере, этот человек выглядел для неё более сносным, чем тот боров-идиот, и он не смотрел на неё и сестру тем отвратительным взглядом. Даже если он неженка и психопат, она могла бы потерпеть его ради сестры и родителей... Поток мыслей Серафины резко оборвался. В тот миг, когда в её сознании всплыла идея «временно служить этому Анселу Хайдралу», волна тошноты едва не заставила её содрогнуться. Она захлестнула её, проникая в каждый дюйм её тела. Её желудок начал непроизвольно сокращаться, тело задрожало в конвульсиях, словно... словно вспоминая тот момент. — Тот момент, когда её взгляд упал на Ансела Хайдрала. Чувство отвращения переполнило её, будто она столкнулась с самым ужасным, самым гротескным монстром в мире, существом настолько мерзким, что она не могла вынести пребывания с ним в одном мире. «Я отказываюсь!» Движимая этим омерзением, порывистая и вспыльчивая девушка резко выдохнула свой отказ. ---------- Униженная, как она Гибель графа Красного Мороза вместе с записями судебных решений Ансела из рода Хайдрал нашли свой путь в имперскую столицу. Как и прежде, Его Величество — вернее, Ее Величество на троне — не скрывала своего расположения и потакания Анселу. «В делах территории Красного Мороза ты обладаешь всей полнотой власти», — гласил ответ императрицы. — «Казни, кого пожелаешь, нет нужды уведомлять меня впредь, но ты не должен допустить, чтобы земли Красного Мороза пришли в упадок». Таким образом, в этот момент Ансел находился в своем кабинете, разбираясь с накопившимися проблемами территории. «Молодой лорд, если в течение следующих трех лет мы будем собирать только пять процентов сельскохозяйственного налога, отменим все поборы с фермеров, а также снизим торговую пошлину, не будет ли это...» Сэвилл привык к причудам своего юного господина, но Анселу всегда удавалось изумлять его самым неожиданным образом. «Хм? В чем дело?» Ансел поднял голову: «Слишком мало? Я вообще подумывал об освобождении от налогов». «Это было бы несколько... трудно объяснить Ее Величеству». Ансел, весело рассмеявшись, откинулся на спинку кресла; изящное перьевое перо вращалось между его пальцами: «Сэвилл, ты знаешь, сколько лет этот дурак Кантрелл собирал налоги?» Молодой дворянин развел руками, и даже этот случайный жест казался в его исполнении элегантным и беззаботным: «Шестьдесят лет! Исходя из нормальной налоговой ставки, этот малый собрал налоги на шестьдесят лет вперед! Чудо, что земли Красного Мороза продержались так долго, не говоря уже о невыносимой цепочке выгодоприобретателей, которую он выстроил...» Он покачал головой и разразился смехом: «То, что мы смогли конфисковать, — личное богатство, которое мы могли бы прибрать к рукам, — более чем достаточно, чтобы удовлетворить Ее Величество, и ее не слишком заботит эта малая сумма денег. Имуществ, которые мой дорогой отец конфисковал за эти годы, ей хватило бы, чтобы транжирить долгое время, хм... она могла бы транжирить их до самой смерти». «Но это подразумевает, молодой лорд, что вы намерены использовать свои военные трофеи для субсидирования простолюдинов Красного Мороза», — напомнил Сэвилл. — «Даже для вашего великодушия это слишком расточительно». Как глава пакта, связанный с отцом Ансела, Сэвилл обладал достаточным опытом, чтобы оценить степень упитанности этих паразитов. Даже если большая часть богатства графа отошла императрице, трофеи, попавшие в руки Ансела, все равно составляли баснословную цифру — особенно учитывая вероятность того, что императрица, обожавшая молодого лорда, оставит львиную долю самому Анселу. Тем не менее, на взгляд Сэвилла, изымать столь крупные расходы из этой огромной военной добычи было излишним. Однако он лишь задавал вопросы о решениях Ансела, никогда не диктуя их; Сэвилл привык к необъяснимому покровительству своего молодого господина по отношению к простолюдинам. На территории Хайдралов репутация Ансела из рода Хайдрал была даже выше, чем у его отца и императрицы вместе взятых. «Сэвилл, когда это твой взор стал таким узким?» — молодой дворянин усмехнулся и покачал коленом. «Если "Величие" можно купить за деньги, то колебания — это недальновидность, а скупость — глупость. И что еще важнее, деньги не имеют для меня большого значения». Ансел, поднявшись и потянувшись, распахнул окно. Снежная буря утихла, но его временная резиденция была укрыта снегом. Снаружи несколько дружелюбных мирных жителей добровольно расчищали для него снег. «Такие легковерные люди», — заметил томный змей с загадочной улыбкой. «Лоренцо, Седрик, Николас, вы трудитесь уже больше часа. Не желаете ли передохнуть?» — окликнул юноша парней во дворе. Те, чьи имена были названы, вскинули головы в радостном удивлении, энергично размахивая лопатами. Никто из них не воспринимал свой труд как изнурительный. Ансел бросил взгляд на Сэвилла, который едва заметно кивнул и исчез в глубине кабинета. Пять минут спустя горничные вышли во двор с чистым спиртным и вяленым мясом. Под удивленными и обожающими взглядами юношей внизу Ансел весело помахал рукой, а затем вернулся на свое место. Впрочем, вскоре из-за окна донеслись крики «Ура Хайдралу!», отчего радость на лице Ансела сменилась обреченным вздохом. «Сэвилл, найди мне мага, способного наложить мощное заклинание звукоизоляции до наступления темноты». «Сегодня вечером? Вы остаетесь в особняке этой ночью?» «Хм? У меня есть другие дела?» Ансел, опешив, просмотрел лежащие перед ним документы, а затем хлопнул себя по лбу. «Мелкие дворяне и купцы Красного Мороза... я почти забыл о них. Они быстро соображают, прошло всего полдня. А что насчет семьи графа? С ними разобрались согласно моим указаниям?» Сэвилл слегка поклонился. «Этим занимаются, сэр. Это не займет много времени». Юный лорд Хайдрал кивнул, а затем отреагировал с шоком. «Так скоро? Ты ведь не использовал методы моего отца, верно?» «...Молодой лорд, неужели вы находите меня настолько ненадежным?» «Ха-ха-ха, просто шутка, чтобы разрядить обстановку. Управление делами может быть весьма утомительным, Сэвилл». «Мне позвать мисс Леклерк присоединиться к нам?» — осведомился внимательный дворецкий. «О! Я почти забыл о моей дорогой девочке». Ансел в раздумье потер подбородок. «Включи режим обогрева в комнате, когда будешь уходить». Дворецкий поклонился и удалился. «Ах, еще кое-что, Сэвилл». Многозначительная улыбка расплылась на лице юноши. «Свяжись с теми двумя друзьями, которых рекомендовал граф Красного Мороза». . Марлина, стоя перед дверью кабинета, нервно теребила одежду, ожидая ответа изнутри. «Входи». Услышав приятный молодой голос, она глубоко вдохнула и осторожно толкнула дверь. Тепло внутри комнаты удивило Марлину. Даже без камина здесь было уютнее, чем в гостиной с пылающим очагом. Марлина знала, что это благодаря какой-то магической печати. Пока в нее вставлен магический кристалл, она может сделать летнюю комнату невероятно прохладной, а зимнюю — чудесно теплой. Если бы в каждом северном доме было такое, сколько жизней можно было бы спасать от холода каждый год... Марлина погрузилась в раздумья, но быстро отбросила эти сумбурные мысли, нервно наблюдая за молодым человеком, пишущим за столом. «Вам что-то нужно, мисс Марлоу?» В отсутствие Серафины Ансел обращался к Марлине по фамилии, как того требовали приличия. «Лорд... Лорд Хайдрал». Несмотря на то, что она внутренне подготовилась, сердцебиение Марлины бесконтрольно участилось, когда она снова оказалась лицом к лицу с Анселом. Несмотря на предупреждения сердца о том, что Ансел из рода Хайдрал — могущественная фигура, способная с легкостью казнить графа, — наверняка был более таинственным, сложным и опасным, чем она могла себе представить, совершил ли он хоть что-то неподобающее до сих пор? Нет, как бы Марлина ни всматривалась в него, она не могла найти ни единого пятнышка на характере молодого и прекрасного лорда Хайдрала. Напротив, он помог бесчисленным жителям Красного Мороза, ничего не прося взамен. Самый грозный зверь в округе был сражен самим золотым рыцарем. В чем еще она могла сомневаться? Марлина, подобно пугливому кролику, украдкой наблюдала за серьезным выражением лица лорда Хайдрала, пока он обрабатывал документы, гадая, почему ее сестра питает такую враждебность к нему. «Мисс Марлоу». Пока Марлина пребывала в своих мыслях, Ансел из рода Хайдрал уже отложил перо и смотрел на нее с мягкой улыбкой, лишенной нетерпения, повторяя свой вопрос: «Чем я могу вам помочь?» Сереброволосая девушка, остро ощутив свое неподобающее поведение, густо покраснела. Она опустила взор, ее голос был все еще тихим, но менее робким, теперь в нем сквозила застенчивость. «Я... я хотела бы попросить уделить мне немного вашего времени, совсем чуть-чуть». Ансел вальяжно откинулся назад, его руки, лежавшие на столе, теперь были сцеплены в замок, а затем опустились под него. Он спросил с улыбкой: «Могу ли я истолковать это как приглашение на свидание?» «Нет! Вовсе — вовсе нет!» Уши Марлины мгновенно вспыхнули красным, прекрасный багрянец разлился от ее изящной, белоснежной шеи к щекам: «Я совсем не это имела в виду!» «Какая жалость», — меланхолично вздохнул Ансел. — «Похоже, я еще не достоин». Бедная мисс Марлина лишилась дара речи от этих слов; она стояла неподвижно, издавая странные звуки, пока Ансел не смог удержаться от смеха. «Не будьте так напряжены, мисс Марлина, это была всего лишь шутка». — Он тонко сменил форму обращения, и мисс Марлина, не заметив этого, хранила молчание; придя в себя, она сцепила руки на платье, и на ее лице явно читалось смущение. Конечно, это была шутка, как такой человек, как лорд Хайдрал, мог вообще обратить на нее внимание — Марлина чувствовала вихрь эмоций, вызванный мимолетным мгновением радости, вспыхнувшим в ее сердце. «Хмм... Не был ли я чрезмерно неучтив, мисс Марлина?» — спросил вдруг Ансел с оттенком беспокойства, наблюдая за девушкой. «...Нет, дело не в этом, я просто...» Марлина, полагавшая, что сможет внятно поговорить с Анселом, теперь пребывала в смятении. Хорошая новость заключалась в том, что она больше не чувствовала давления по поводу своей просьбы; плохая новость — нынешнее давление заставляло ее хотеть обхватить голову руками и сесть на пол. «Что ж, тогда, пожалуйста, поднимите голову, мисс Марлина». «...» Марлина, в отличие от своей капризной сестры, послушно подняла голову. Ансел посмотрел прямо ей в глаза, и прежде чем Марлина начала избегать его взгляда, он заговорил серьезно: «Прошу прощения за свои прежние безрассудные замечания, мисс Марлина». Марлина немедленно замахала руками в панике: «Нет... вам не нужно...» Ни одна важная персона никогда не извинялась перед ней. Когда она впервые попыталась указать налоговому офицеру на ошибку, то получила жестокую пощечину. После этого Марлина усвоила урок: никогда не указывать на ошибки важных людей. «Но я и впрямь поступил опрометчиво, я просто хотел, чтобы вы расслабились». Ансел улыбнулся, подмигнув ей: «Теперь, мисс Марлина, вы думаете только "Что несет этот человек?" и уже не так нервничаете из-за того, что хотели сказать?» Девушка была ошеломлена. Дыхание, которое она выдохнула, казалось обжигающе горячим; она не была уверена, произошло ли это оттого, что в комнате было слишком тепло, или по какой-то другой причине. Она не смогла удержаться от того, чтобы слегка постучать носком по полу, и голосом, ставшим чуть разгоряченным и мягким, ответила: «Да, спасибо, лорд Хайдрал, теперь я не так нервничаю». «Я хотела бы просить вашего присутствия... в качестве свидетеля, свидетеля таланта Серафины. Я уверяю вас, она будет выдающейся... нет, она станет лучшим охотником, величайшим воином Севера!» Голос Марлины был решительным, ее взгляд встретился со взглядом Ансела без всякого уклонения. «Хмм... тогда почему мисс Серафины нет здесь с вами, мисс Марлина?» «...» Бедная Марлина, все собранное ею мужество испарилось в одночасье. Однако прежде чем успела воцариться неловкость, Ансел уже улыбался, говоря: «Ничего страшного, завтра... после завтрака приведите мисс Серафину —» Он замолчал на полуслове, словно пораженный мыслью, и его улыбка стала шире: «Нет, пусть это будет сегодня вечером, горничные сообщат вам». Эти взлеты и падения заставляли сердце Марлины пропускать удары; она подавила свой восторг, глубоко поклонившись Анселу: «Благодарю за вашу доброту, лорд Хайдрал!» «Нет, вы должны благодарить саму себя, мисс... хсс... Марлина». Словно этого странного звука никогда и не было, Ансел улыбнулся: «Вам следует благодарить свою любовь к семье и это похвальное мужество». Марлина под взором этих морских синих глаз была словно в оцепенении. Никто никогда не говорил ей таких слов; она почувствовала странную эмоцию, зарождающуюся в ее сердце, эмоцию, заставившую ее не заметить причудливое чувство... нечто, постепенно подступающее. Как и предложил Ансел, она вновь собралась с духом. Приподняв подол платья, она изобразила неловкий реверанс — скорее карикатуру, чем дань вежливости. С усилием подавив порыв сбежать из кабинета, она поспешила прочь, оставив комнату в тишине. После мгновения спокойствия комнату наполнил странный звук сглатывания. «Бедная мисс Марлина», — произнес голос, сладострастный и самоуверенный, подобно песне сирены из какой-нибудь мифической сказки. «Дорогая мисс Леклерк», — пробормотал Ансел, встретившись взглядом с парой невозможно черных глаз, лишенных блеска, но исполненных зловещего пыла. «То, что произошло сейчас, было неподобающим для хорошей девочки». Вокруг его морских синих радужек, казалось, воцарилось кольцо глубокой тьмы, извивающееся и подергивающееся, словно живое существо. Джентльменское, благосклонное поведение, которое он демонстрировал ранее, теперь казалось лишь иллюзией, дымовой завесой, которая после рассеивания обнажила демоническое зрелище из бездны, пожирающее всех, кто осмеливался взглянуть на него. «Но я больше не хорошая девочка, дорогой господин». Эула Леклерк, возрожденная, уютно устроилась у бедра Ансела. «Конечно, если вы того потребуете, я стану ею. Но в тот миг, что был сейчас —» Двусмысленная, жуткая улыбка поползла по ее лицу. Подобно бескостной змее, она извилась вверх, прижалась к груди юноши и вскинула подбородок, чтобы лизнуть его мочку уха. «Вы хотите, чтобы я была хорошей девочкой или плохой?» Улыбка Ансела стала шире, пока он ласкал ее подбородок. «Мне нужно, чтобы ты была девочкой, которая не поддается ревности». Наблюдая за легкой зажатостью ее прекрасного лика, он ощутил дьявольское наслаждение, рожденное в самом сердце бесконечной тьмы. Он мягко обхватил ее за талию, сплетая заклятие вокруг ее души. «Потому что ревность бессмысленна. Те, кто недостоин, не могут сопровождать меня». Ансел уткнулся носом в безупречную шею Эулы, и его шепот был подобен яду, просачивающемуся в ее вены. «Но ты, Эула, моя хорошая девочка, ты обречена рухнуть со мной в бездну, не так ли?» «Ах... Ах—!» Женщина, впившись темными глазами в Ансела, издала фанатичный, почти траурный стон. «Да... да, да! Мой дьявол, мой... господин!» ---------- Глупая,как она Серафина Марлоу, сидя на кровати по-турецки, застыла с суровым выражением лица, а её нежные пальцы ног судорожно поджимались от волнения. Сладкие фрукты, расставленные на столе, при обычных обстоятельствах были бы уже давно поглощены, но сейчас у сереброволосой девушки совершенно пропал аппетит. В центре комнаты Марлина опустилась на колени в молитве. Семья Марлоу не верила ни в каких богов, но на краю этой пропасти Марлина была готова ухватиться за любую, пусть даже самую призрачную надежду, способную помочь Серафине. Тук, тук, тук. Короткий, властный стук заставил Марлину вздрогнуть и открыть глаза. Она тут же вскочила, отряхнула юбку и поспешила к двери. «Мисс Марлина», — мягко поприветствовала её высокая, грациозная, консервативно одетая горничная, — «Пора отправляться». «Спасибо за уведомление... Серафина, иди сюда!» Вместо обычных ласковых прозвищ для сестры, Марлина использовала строгий тон, надеясь, что Серафина осознает всю серьезность ситуации. «...Ладно, ладно». Нехотя, юная волчица, свернувшаяся на кровати, была вынуждена надуть губы, спрыгнуть вниз и босиком зашагать к двери. Она взглянула на сестру, затем на горничную и буркнула: «Веди». «Пожалуйста, подождите, мисс Серафина, перед тем как мы пойдем, необходимо сделать кое-какие приготовления». Горничная, державшая на руке ворох одежды, заговорила мягко: «Пожалуйста, смените ваш наряд». «В чем прикол? Мне что, нужно переодеваться, чтобы драться?» Серафина, не понимавшая, чего от неё хотят, сначала озадаченно уставилась на горничную, а затем насторожилась: «Он же не специально раздобыл дорогущее платье, чтобы я его испортила, а потом требовал деньги назад, верно?» Опытная горничная никак не отреагировала на дерзкое замечание Серафины и спокойно пояснила: «Вам необходимо сопровождать господина на банкет сегодня вечером. Ваш нынешний наряд может нанести урон репутации господина». Марлина опешила, а Серафина, излишне говорить, была потрясена и тут же взвизгнула: «Банкет? Не драка? Зачем он тащит меня на банкет?» «...Господину требуется телохранитель», — вздохнула горничная, — «Именно рекомендация мисс Марлины подарила вам эту возможность. Пожалуйста, не разбрасывайтесь этим даром судьбы, мисс Серафина». «Те... телохранитель?» Марлина не ожидала, что Ансел применит столь прямой подход. Но справится ли Сери с такой ролью? А что, если произойдет какой-нибудь несчастный случай...? Единственная слабость в безупречном характере Марлины — её робость — сделала её нерешительной в этот момент. Тишину прервала Серафина: «Ладно, поняла. Давай одежду, мы сами переоденемся». Она выхватила вещи у горничной и взглянула на сестру: «Помоги мне одеться, Марли». «...А? О... конечно». Придя в себя, Марлина глубоко вдохнула и извиняюще повернулась к горничной: «Простите за неудобства. Мы быстро». Горничная слегка кивнула и закрыла за собой дверь. Тем временем Ансел, облаченный в новый серебристо-серый плащ из волчьего меха и опирающийся на свой скипетр со змеиной головой, спускался по лестнице. Увидев горничную, терпеливо ждущую у двери, он тепло поприветствовал её: «Мели, как там наша мисс телохранитель?» Горничная Мели ответила после почтительного реверанса: «Она переодевается. Прошу прощения за задержку, господин, за то, что тратим ваше время». Прежде чем Ансел успел проронить хоть слово, из комнаты позади него донесся громкий визг. «Что это за одежда такая! Я отказываюсь носить подобное!» Мели слегка нахмурилась, собираясь повернуться и постучать в дверь, но заметила забавленное выражение лица Ансела. Видя веселье молодого лорда, она предпочла промолчать, продолжая стоять на страже у входа в комнату. «Нет, я лучше обмотаюсь медвежьей шкурой, чем надену это... Марли, я не буду!» «Я! Я...» О чем бы ни спорили сестры в комнате, отчетливо наивный, но сладкий голос мисс Серафины, пропитанный странным раздражением, постепенно затих. К тому времени Ансел уже подошел к двери. Он постучал с улыбкой на лице: «Мисс Серафина, вы готовы?» «Ждите!» — раздался изнутри испуганный крик. — «Просто подождите, я... я...» «Похоже, платье вам не по вкусу?» «Только бесстыжий человек наденет такое на люди!» — гнев мисс Серафины не могли сдержать ни стены, ни двери — как и ауру безрассудства, которую она источала. «Лорд Хайдрал! Серафина только что сморозила глупость, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу! Она скоро переоденется!» Тревожный голос Марлины донесся из комнаты, сопровождаемый каким-то грохотом. Ансел прислонился к двери, легко ответив: «Если ей не нравится, она может не переодеваться». Выражение лица горничной, стоявшей рядом, мгновенно изменилось, хотя она и воздержалась от комментариев. В комнате воцарилась тишина, за которой последовал нерешительный голос Серафины: «Правда?» «Конечно, Хайдралы никогда не лгут. Если мисс Серафина так противится этому платью, она может надеть повседневную одежду». Менее чем через две минуты Марлина открыла дверь, нервно глядя на Ансела: «Лорд Хайдрал, но ведь это заставит вас —» «— Потерять моё благородство на вечеринке?» — Ансел усмехнулся. — «Раз уж я решил взять мисс Серафину на прием, как меня может волновать подобное?» Несмотря на то, что Марлина не уловила в тоне Ансела насмешки, она все равно покраснела, не в силах возразить. «Ты говоришь так, будто я обязательно тебя опозорю». Протиснувшись мимо сестры, Серафина, одетая в охотничий костюм, с вызовом посмотрела в глаза Анселу. — И это при том, что совсем недавно она получила пощечину от Сэвилла и не смела встретиться с Анселом взглядом. «Я должна быть твоим охранником, верно? Давай сразу проясним: я не умею защищать других, я умею только валить добычу. Ты уверен, что это подходит?» «Серафина!» — Марлина, одновременно встревоженная и рассерженная, вмешалась: — «Ты не можешь так разговаривать с лордом Хайдралом!» Серафина опустила глаза в пол. Как бы то ни было, слова были сказаны, и назад их уже не вернуть. Ансел тем временем с улыбкой наблюдал за будущей героиней. Её миниатюрное личико и стройная фигура были далеки от той высокой, зрелой женщины из его памяти. Охотничий наряд, который он для неё подобрал, идеально сидел по фигуре, подчеркивая её юношеские изгибы, но не скрывая их. В дополнение к физической красоте, у мисс Серафины было лицо, в котором даже самый искушенный художник не нашел бы изъяна. Её выразительные черты намекали на соблазнительную красоту даже в столь юном возрасте. Но она была ГЛУПОЙ. Повторимся: Серафину Марлоу в это время лучше всего можно было описать как безрассудную и порывистую. Прочитав о жизни Серафины, Ансел считал, что только термин «недалекая» мог точно описать её нынешнее состояние. Надменная, тщеславная, самонадеянная, лишенная манер, близорукая... Большинство упреков, применимых к дуракам, можно было приписать Серафине в данный момент. Но Ансел не чувствовал ни раздражения, ни нетерпения. Он готовился к этому очень долго. Так долго, что вся его враждебность к Серафине почти испарилась. То, что осталось, было темным желанием. — Желанием приручить этого грубого, дикого молодого волка, превратив его в фанатично преданного пса. ---------- Ворчливая, как она Когда Ансел спустился с кареты, дворянин средних лет, ожидавший его прибытия у входа в роскошное поместье, немедленно приблизился к нему, склонившись в глубочайшем почтении. «Простите меня за то, что отнимаю ваши драгоценные мгновения, лорд Хайдрал», — извинился он. Человек этот, известный как Дарам Стоунхарт, обладал значительной властью в Красном Морозе и его окрестностях, уступая лишь самому графу. Будучи всего лишь бароном, он имел поддержку, достаточно грозную, чтобы соперничать с графской, что позволяло ему с легкостью удерживать свое положение на этой территории. Ансел уделял мало внимания этой утомительной аристократической борьбе за власть, хотя и видел в ней множество возможностей для манипуляций. Махнув рукой, Ансел произнес: «Оставьте любезности, лорд Стоунхарт. Мы оба понимаем важность нашей предстоящей дискуссии для будущего Красного Мороза. Более того...» Его любезная манера поведения и учтивость, снискавшие похвалу имперской знати и покорившие бесчисленное множество знатных дам, проявились в полной мере, когда его лицо озарила характерная теплая улыбка. «Неужели я настолько невозможный человек для беседы?» «Нет — вовсе нет», — ответил лорд Стоунхарт с благоговением и пылом на лице, словно забыв о человеке, который истребил графа Красного Мороза и превратил его кончину в зрелище. «Я уверен, что сегодняшний банкет завершится успешно». Мужчина средних лет слегка поклонился, делая приглашающий жест. «Позвольте мне указать дорогу». «Не вижу причин отказывать, но, пожалуйста, подождите мгновение», — Ансел слегка кивнул, приподняв бровь и оборачиваясь к карете. — «Серафина, почему ты всё еще в карете?» «...» Юная девушка с раскрасневшимися щеками и короткими белоснежными волосами распахнула дверь кареты с явным раздражением и поплелась к Анселу, почти видимым образом излучая неохоту. Лорд Стоунхарт выглядел удивленным: «А кто это может быть...?» «Мой телохранитель, хоть и неопытный. Прошу прощения за неудобства. Кажется, она... перегрелась в натопленной карете», — пояснил Ансел, чья улыбка оставалась непоколебимой перед лицом изумления Стоунхарта. «Я же говорила тебе, я не умею защищать других», — возразила Серафина, скрестив руки на груди и нахмурив брови. Она быстро добавила, словно желая сменить тему: «Но я могу завалить добычу внутри. Прямо сейчас, вообще-то». «Иди на свой банкет, а мне дай поколотить тех, кого нужно. В чем проблема?» Её прямолинейные слова привели лорда Стоунхарта в легкое замешательство. Он хотел было заверить их в безопасности банкета, но Ансел казался безразличным, отчего Стоунхарт не нашелся что сказать. Он просто жестом пригласил их следовать за собой и зашагал впереди, скрывая от Ансела свою горькую улыбку. Видя отсутствие реакции Ансела, Серафина продолжала донимать его: «Ты не собираешься отвечать? Если нет, я приму это за "да" и пойду прямо сейчас —» Когда она в восторге развернулась, Ансел придержал её за голову. «Серафина». Прежде чем она успела огрызнуться, Ансел спокойно произнес: «Не трать впустую возможность, которую Марлина выбила для тебя». «В моих глазах ты ничтожна, по крайней мере сейчас». «...» Хрупкая фигура девушки слегка задрожала, но не от страха, ибо Ансел Хайдрал распознал ту знакомую ауру — первобытную, угрожающую и жестокую, подобную дикому неукрощенному зверю. Примерно через две-три секунды лишенная эмоций девушка, облаченная в свой охотничий костюм, развернулась, сбросила туфли и босиком ступила на снег. Ансел, понимая её намерения, притворно проявил любопытство и спросил: «Какова цель этого?» «Это охотничья традиция», — тон Серафины был подчеркнуто резким. — «Раз уж ты всё равно считаешь, что я тебя опозорю, это не должно иметь значения». «Лишь бы ты исполняла свои обязанности». «...Хмпф, не напугайся потом, молодой лорд». Когда Ансел, следуя за бароном Стоунхартом, входил в поместье, он слегка помедлил, а затем с интересом усмехнулся: «Потом? Ты уверена, что что-то произойдет?» Барон, ведший Ансела, почувствовал, как его сердце на мгновение замерло; он обернулся, намереваясь что-то сказать, но был остановлен поднятой рукой Ансела. Серафина присела, словно настоящий зверь, касаясь руками и ногами земли, её бедра были высоко приподняты; с ракурса Ансела была видна округлость, не подобающая юной девочке, глубокий прогиб поясницы и соблазнительные изгибы, очерченные тесной охотничьей одеждой. «...Враждебность», — пробормотала она с закрытыми глазами, принюхиваясь. — «Шесть, восемь... всего тринадцать. Пятеро на крыше, шестеро внутри дома, и двое... не могу найти их местоположение, они какие-то неуловимые». Затем юная девушка встала, оскалившись; её острые клыки блеснули невероятным холодным светом в лучах луны. «Ты перешел дорогу многим людям», — сказала она, не скрывая своего злорадства. Ансел пожал плечами: «Но разве не тебе с ними разбираться, Серафина?» Лицо Серафины помрачнело, и в её голове промелькнула мысль: «почему бы просто не позволить этим придуркам убить его». Но, к счастью, у неё хватило зачатков разума, чтобы понять: если она так поступит, Ансел, возможно, и не умрет, но её саму и её сестру точно ждет дурной конец. «Так почему ты не позволишь мне разделаться с ними напрямую?» — красивое лицо Серафины было полно раздражения. — «Это пустая трата времени! Будет ли это моей виной, если позже что-то случится?» Молодой дворянин под взглядом уже остолбеневшего барона вздохнул: «Если бы я хотел свести твою ценность на нет, я бы погубил тебя еще той ночью, дорогая мисс Серафина». * Даже полностью подготовившись, Ансел всё равно ощутил необычное чувство бессилия. — Это было поистине чудо из чудес, что Серафина смогла вырасти в Императора Небесного Волка; с другой стороны, это также демонстрировало, насколько ужасающей может быть сила судьбы. «Пока этот банкет не закончится, тебе нужно просто следовать моим приказам». Ансел, чувствуя, как в его сердце начинают закипать темные эмоции, решил поскорее закончить разговор с Серафиной: «И мой приказ — защищай меня, находясь рядом, вот и всё». Серафина цыкнула языком и саркастично ответила: «Поняла, поняла, великий лорд Хайдрал». — Похоже, она не осознала, что Ансел имел в виду под словом «погубить», иначе она впала бы в истерику. Тем временем Ансел воспользовался этой возможностью, чтобы взять себя в руки, и улыбнулся барону: «Мы потеряли немного времени, но это не имеет значения, лорд Стоунхарт». Услышав слова «это не имеет значения», барон понял, что ему нужно делать. Придя в себя, он также кивнул и тепло улыбнулся: «Действительно, это не имеет значения, лорд Хайдрал, пожалуйста, следуйте за мной». Однако в процессе сопровождения Ансела барон не мог сдержать эмоций, бушующих в его сердце. Кто эта девчонка? Наложница лорда Хайдрала? Почему иначе она смеет так разговаривать с ним? Барон считал себя довольно щедрым и добросердечным человеком, но если бы какой-нибудь охранник или слуга посмел так с ним заговорить, он бы уже давно отвесил им пощечину, наказал палками и изгнал. Будь на его месте дворянин с дурным характером, не было бы ничего удивительного, если бы он превратил их в ▇▇▇ и выбросил в трущобы. Неужели эта юная гадюка действительно так милосердна? Чушь собачья! Любой идиот, который в это поверит, вскоре разделит могилу с графом Красного Мороза. Теперь барон мог только молиться, чтобы этот, казалось бы, не очень сообразительный охранник действительно смог защитить лорда Хайдрала. ---------- Сильная,как она На самом деле территории, дарованные Империей знати, особенно высокопоставленным чинам вроде герцогов и маркизов, были столь обширны и изобильны, что едва ли отличались от королевств. Однако Император не потерпел бы существования каких-либо «королевств» внутри Империи. Каждый монарх проявлял столь безмерную жажду контроля, во многом уподобляясь самой Империи, которая не носила имени, а была лишь Империей — питая ненасытные амбиции династии Пиршества Пламени, стремящейся править великими народами всего мира. Она не нуждалась в названии, подобно тому как континент — это просто континент, а мир — это просто мир. Империи суждено было стать столь привычным нарицательным именем в будущем, что она не требовала дополнительных пояснений. Возвращаясь к сути дела: именно по этой причине, хотя территория Красного Мороза была лишь «территорией», она считалась богатой на «варварском севере». Вкупе с её уникальными особенностями, значительное число северной знати, а также купцов предпочли пустить там корни. Как следствие, хотя с момента смерти графа Красного Мороза едва прошло полдня, множество людей, встревоженных будущим, были вынуждены заплатить непомерные пошлины за телепортацию и прибыть в поместье барона Стоунхарта. — Причина их спешки? Разумеется, в том, что все боялись смерти, а те, кто не боялся, уже висели у входа в резиденцию Ансела Хайдрала. Впрочем, даже те, кто боялся смерти, могли оказаться там же. Поэтому, когда Ансел вошел в главный зал, мужчины и женщины, одетые столь пышно, что у Серафины заныли глаза, слетелись к нему, как пчелы на мед. Как уже говорилось, она совершенно не представляла, как исполнять обязанности телохранителя, и стояла подле Ансела как истукан, наблюдая, как его окружают. Те, кому удалось попасть сюда, были людьми с определенным влиянием и чутьем; они, естественно, понимали неписаные правила этикета «высшего света». Несмотря на то что дурная слава Хайдрала поначалу создала неприглядную сцену, где все вели себя словно куртизанки в борделе, правила, выкованные тысячелетиями социальной эволюции, быстро навели порядок. Первая группа, допущенная к Анселу, разумеется, состояла из дворян Красного Мороза, стоявших в иерархии сразу за графом. Дворяне, привыкшие властвовать в своих маленьких вотчинах, теперь были столь смиренны, что у Серафины мурашки побежали по коже; она потерла плечи и немного отступила. Ансел, поглаживая свой скипетр со змеиной головой, сохранял на лице легкую улыбку, которая окружающим, конечно же, казалась дружелюбным оскалом. Он беседовал с дворянами, его тон был легким и доступным. Даже общаясь с четырьмя или пятью людьми одновременно, он не давал никому почувствовать себя обделенным вниманием. В этот момент наш белокурый страж пребывала в настоящем замешательстве. Приказ Ансела не позволял ей отходить далеко, но от тошнотворного запаха знати у неё свербило в носу. Тлен, закись, едкость и некое неописуемое зловоние. У кого-то сильнее, у кого-то слабее, но все они в той или иной степени источали эти ароматы. Она смотрела на Ансела, окруженного этими гнилыми личностями, но всё еще ведущего оживленную беседу, и скрестила руки на груди, стараясь держаться как можно дальше, застыв в холодной, саркастичной усмешке. Хотя от этого неженки не пахло ничем отталкивающим, сам факт того, что он так легко сошелся с этой публикой, заставлял её задаться вопросом: может ли он сам быть чем-то иным, кроме как гнилым яблоком? ... Секунду. Пальцы девушки дробно застучали по локтю, острые клыки блеснули своими кончиками. Какой блестящий шанс! Возможность разоблачить истинную натуру этого типа не только перед Марлиной... но и перед всеми! Вот увидите, как я запомню каждое его слово и перескажу их во всеуслышание! «...Я также выражаю глубочайшее сожаление по поводу графа Красного Мороза, и уверяю вас, что с остальными членами семьи будут обращаться милосердно». — Сожаление? Как я и подозревала, он ничем не лучше того подлеца! «Ее Величество временно доверила мне роль наместника, и многие политические указы потребуют вашего содействия». — Как я и думала! Он в сговоре с дворянством! У него несомненно злые намерения! Его расправа над графом была ни чем иным, как планом по захвату власти! «Детали? Что ж, не то чтобы я не хотел ими делиться, давайте проведем короткую встречу для обсуждения сразу после банкета, идет?» Затем последовал поток бессмысленных разговоров, которые, на взгляд Серафины, были абсолютно лишены сути. Чепуха о качестве вина из того или иного места, достоинствах чьей-то картины, покупке какой-то диковинной вещицы... Хотя эти слова были пустыми, они подтвердили для Серафины одно: Этот Ансел Хайдрал ничем не отличается от любого другого дворянина! Он свысока смотрит на простолюдинов, его не заботит их благополучие, а взоры его обращены лишь на славу и престиж себе подобных. Разница лишь в том, что в отличие от прочих, он ломает комедию перед простым людом. При мысли об этом Серафина исполнилась радости. Теперь у неё был повод отказаться от любого общения с этим человеком. Марлина — самый разумный человек, и если она узнает об истинной натуре Ансела, она не заставит её продолжать это. Девушка взглянула на молодого дворянина, который теперь задавал тон банкету. Он принимал чужую лесть без тени высокомерия. Каждый, кто говорил с ним, казался искренне довольным и расслабленным. Он с легкостью ориентировался в запутанной социальной паутине, читая чужие мысли и чувства, словно переворачивая страницы книги. Несмотря на ярую неприязнь к Анселу и свои зачаточные представления об эстетике, даже Серафина была вынуждена признать, что этот человек был... компетентен. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее росло её раздражение и дискомфорт. Чем больше она смотрела на Ансела, тем сильнее он ей не нравился. Время медленно тянулось, гости высшего света наслаждались изысканными яствами и винами, любуясь прекрасными женщинами, поющими и танцующими в сиянии мерцающих магических кристаллов. Казалось, все были счастливы, словно каждый пришедший сюда в страхе теперь избавился от своей меланхолии. Стоя подле Ансела, Серафина чувствовала себя чужой на этом празднике жизни; она беспокойно ожидала приближения добычи и врагов — если эти трусы не явятся, неужели она страдала зря? Но враждебность, которую она ощущала, оставалась на... ах, безопасном расстоянии от Ансела. Что за кучка бесполезного сброда! Враг, который был ближе всех к Анселу и источал неприкрытую злобу, находился в тринадцати метрах позади Серафины в толпе людей. Если бы не «приказ» Ансела не отходить от него ни на шаг, Серафина уже бросилась бы туда, сломала ему руку и уложила на месте. Наконец, после того что казалось долгой пыткой, банкет... завершился. Серафина смотрела на барона Стоунхарта, стоявшего на помосте и объявлявшего об окончании торжества, с лицом, полным недоверия. И это всё? Всё это время, проведенное в компании этих грязных дворян и подхалимов, смердящих деньгами, и ничего не случилось? Банкет закончился на высокой ноте, хозяева и гости пребывали в прекрасном расположении духа. Лишь босоногая девчонка, облаченная в коричневый охотничий костюм, казалась лишней в этом мире. Она скрежетала зубами, и её дикий, варварский взор заставлял каждого дворянина и купца, прощавшегося с Анселом, обливаться холодным потом. «Что ж, благородные лорды, в чьих жилах течет славная имперская кровь». Ансел поднялся, улыбаясь кругу влиятельных особ Красного Мороза: «Разговор, который нам предстоит, определит будущее этих земель на ближайшие годы. Я не знаток в делах управления, поэтому надеюсь, что вы будете говорить открыто и предложите мне свои ценные советы». «Вы слишком скромны, лорд Хайдрал», — первым заговорил барон Стоунхарт. — «Всем известно, что территории под вашим началом подобны раю на земле. Мы едва ли в праве давать вам советы. Напротив, нам стоит просить вашего наставления». Дворянство согласно загудело, и в этой радушной атмосфере Ансел, ведомый бароном Стоунхартом, неспешно направился к заранее подготовленному залу совещаний. Заметив краем глаза застывшую девушку-охранника, Ансел мягко постучал скипетром по полу: «Серафина, пора двигаться». «А... Че? Мы уходим? Тогда поспешим!» «Я имею в виду, пора переходить к следующей фазе. Следуй за мной — неужели ты забыла мои приказы?» «...» Дворяне провожали изумительно красивую девушку с белоснежными волосами либо мимолетными, либо откровенными взглядами. Словно в насмешку, абсурдные лишние задания на этом проклятом банкете и унизительные взоры, оценивающие её как вещь, лишь подливали масла в огонь разгорающегося гнева Серафины. Уставившись в спину уходящему Анселу, она четко выговорила каждое слово с намеренной паузой: «Тебе лучше надеяться, что кто-нибудь придет убить тебя, Хайдрал». Это заявление ошеломило прочих дворян, даже барон Стоунхарт, наблюдавший за странными отношениями Ансела и Серафины, на мгновение лишился дара речи. Вслед за шоком пришла ярость. В глазах знати безупречный лорд Хайдрал олицетворял их благородную кровь. Кто-то немедленно прикрикнул на Серафину: «Ты, ничтожная служанка, кто дал тебе смелость оскорблять лорда Хайдрала! Встань на колени и бей себя по лицу!» Уголки рта Серафины дернулись. Странное, звериное рычание дикой злобы вырвалось сквозь оскаленные зубы. Она никогда не забудет унижение быть ведомой на убой, быть под контролем, быть беззастенчиво оскорбленной, и то, как её сестра умоляла её извиниться самым унизительным образом. Фраза «бей себя» послужила искрой, способной мгновенно ввергнуть Серафину в неуправляемую ярость. Но к этому моменту Ансел уже выставил свой скипетр перед Серафиной; посыл был предельно ясен. — Тебе нельзя пересекать эту черту. «Хайд... ра—» «Виконт Вердантсноу». Прежде чем Серафина закончила свое полное ненависти рычание, Ансел уже бодро заговорил с виконтом, который только что вскочил с места. Названный виконт взволнованно отозвался: «Да, лорд Хайдрал! Могу ли я спросить вас —» «Кто дал тебе смелость переступать границы?» Ансел любезно прервал его. Барон Стоунхарт едва заметно покачал головой, глядя на молодого виконта с жалостью. Лицо виконта окаменело, а затем его наполнили безмерная паника и страх: «Нет, я не...» «Моё ли это дружелюбие или твоя глупость?» Ансел подошел к виконту Снежному, глядя на молодого человека, который пытался за него заступиться, кротким взором. В этот миг всё благородство и значимость этого виконта исчезли, вернее... были стерты. Стерты еще более молодым Хайдралом с его мягкими, вкрадчивыми словами. «На колени». Он произнес это сострадательным тоном, возложив скипетр на плечо виконта. «Бей себя». Молодой дворянин, чье лицо и губы уже обескровели, упал на колени, словно под огромной тяжестью, и начал изо всей силы бить себя дрожащей рукой. «Как только виконт осознает свою ошибку, он может остановиться. И ты тоже, Серафина». Ансел слегка склонил голову, глядя на притихшую Серафину и сохраняя свою элегантную улыбку: «По возвращении приготовься понести наказание». «...Тск». Преподав урок двум дерзким юнцам, Ансел повел себя так, словно не произошло ничего предосудительного, обернувшись к барону Стоунхарту: «Пожалуйста, ведите, лорд Стоунхарт». Мгновенно всё поняв, барон завязал разговор среди дворян о прекрасных винах и искусстве. Снова имперские аристократы весело обсуждали великолепные материи, не имеющие отношения к бренному миру, и удалились. Наблюдая за Анселом, который от начала до конца не выказал ни тени недовольства и радостно беседовал с дворянами, Серафина была захлестнута волной мощного омерзения. Как человек может быть настолько глубоко лицемерен? Неужели он не чувствует отвращения к собственной маске? Неужели он верит, что его прежние поступки были справедливы? Неужели он думает, что его слова могут вызвать благодарность в её сердце? Безымянная ярость жгла Серафину, испепеляя её изнутри. В её глазах каждое движение и дело Ансела было абсолютно отвратительным, зеркально отражая её необъяснимую, жгучую ненависть к нему. Неспокойный молодой волчонок, стараясь сдержать когти и клыки, подавила желание избить дворян, изрыгающих пустые слова, и молча последовала за Анселом к дверям зала совещаний. «Я приберег бутылку вина "Красный Питон" и надеюсь, что лорд Хайдрал оценит её по достоинству», — сказал барон Стоунхарт, смеясь и жестом приказывая слугам распахнуть парадные двери. — «Вы обязаны отведать гордость земель Красного Мороза —» Его слова оборвались на полуслове: когда двери только начали приоткрываться, в заснеженной ночи снаружи поместья эхом отозвался неуловимый громоподобный взрыв. Бам! Барон Стоунхарт, стоявший подле Ансела, был отброшен на приоткрытую дверь, словно ударом ужасающего зверя. В мгновение ока нечто девственно-белое ворвалось в поле зрения Ансела. В следующий миг по коридору зала совещаний разнесся скрежещущий звук, сопровождаемый едва слышным звуком рвущейся плоти. Острый треугольный наконечник стрелы замер в дюйме от носа Ансела, медленно прекращая свое вращение. Чуть впереди из-за его плеча вытянулась тонкая бледная ладонь, с тыльной стороны и пальцев которой медленно капала алая жидкость. Обладательница прекрасной руки медленно выпрямилась после рывка. Скрежет, от которого только что сводило зубы, был звуком, с которым Серафина зажала ладонью стрелу, собиравшуюся пробить череп Ансела! «Хмм... ха-ха-ха...» Прежде чем успели раздаться крики, по коридору эхом разнесся смех девушки, полный восторга. Двое слуг, открывавших дверь, после краткого мига шока бросились к неподвижному Анселу, намереваясь вонзить спрятанные в рукавах кинжалы в его горло и сердце! — Увы, это были лишь грезы. Ибо в тот миг, когда они шагнули вперед, еще не успев схватиться за скрытые клинки, Серафина с силой вырвала стрелу по траектории её полета и среди брызг крови швырнула её обратно, мгновенно раздробив коленную чашечку одному из нападавших! Прежде чем крик агонии сорвался с губ человека, молодой волк, обнажив когти в экстазе, нырнула низко, её ладонь ударила ассасина в подбородок. Её пальцы сомкнулись, захватывая нижнюю челюсть так, словно она держала весь его череп, и она буквально подбросила его в воздух. Затем она обрушила его вниз, и его голова стала... — точкой удара. В разгар этого душераздирающего гула еще одна стрела прорезала воздух без малейшего промедления. Серафина Марлоу, пригнувшись, казалось, предвидела полет снаряда. Её крепкое, но гибкое тело изогнулось, длинная сильная нога взметнулась вверх в яростном ударе, который породил свистящий звук, рассекая воздух. Белоснежный подъем её стопы, острый как лезвие ножа, рассек черно-золотой наконечник. Вращающееся острие жестоко разорвало плоть Серафины, но в то же время её нога, действуя как клинок, яростно отбила его прочь. Стрела была отброшена с такой силой, что вонзилась в стену коридора. «Тебе следовало позволить мне сначала разобраться с тем парнем снаружи», — недовольно проворчала выпрямившаяся Серафина. — «Благородные молодые лорды, которые только и делают, что создают мне проблемы». Ансел, казалось, не заметивший, что был на волосок от смерти, улыбнулся и сказал: «Так значит, для нашей мисс Марлоу это неразрешимая проблема?» «На кого это ты замахиваешься?!» Её слова мгновенно заставили Серафину ощетиниться. Её нога, от которой был безжалостно оторван кусок плоти, тяжело ударила в пол. На лице девушки не отразилось и тени боли. Она оторвала лоскут ткани от своего рукава, умело перевязывая стопу и холодно сверля Ансела взглядом. «Приведи мне еще хоть десять лучников. Добычи, которую я завалила, в сотни, в тысячи раз больше, чем их!» «Хмм... Я не думаю, что продолжать ловить стрелы руками и ногами — это хороший выбор». «Это потому что ты, идиот, стоял там и позволял им по себе стрелять!» В ярости Серафина грубо оттащила Ансела от дверного проема, выхватила два кинжала у фальшивого слуги, ставшего ассасином, и небрежно крутанула их в руках. «Непривычные... Неважно, сойдут, чтобы отбивать стрелы». Она с силой распахнула тяжелые двойные двери. Кинжалы в её руках без труда отразили еще одну летящую стрелу почти непостижимым образом. «Наконец-то они показались, эти бесполезные отбросы». Девушка, стоящая перед Анселом, лизнула порез на своей ладони. Кровь на её острых зубах отражала её дикость и жестокость, вселяя страх в сердца окружающих. «Идите сюда». Юный волчонок в восторге оскалила клыки. «Попробуйте-ка убить его на моих глазах». ---------- Абсурдная,как она Позади Ансела с громоподобным грохотом обрушился потолок, и четверо ассасинов, облаченных в кожаную броню и вооруженных короткими изогнутыми клинками, спикировали сверху. Их ледяное намерение убить обнажилось среди оседающей пыли и обломков — они метили прямо в череп Ансела! В этот миг Серафина, которая, казалось бы, была обращена лицом к залу совещаний, полностью предугадала их движения. Без тени удивления или колебания она крутанулась на месте, схватила одного из ассасинов, которого ранее вырубила, и использовала его как снаряд, швырнув в тех, кто был еще в воздухе! Тем не менее, эти четверо сумели оттолкнуться друг от друга, используя инерцию, чтобы уклониться от «живого ядра» Серафины. Каждый из них приземлился на стены коридора и, вновь с силой оттолкнувшись, с четырех разных сторон ринулся на Ансела. Серафина снова грубо схватила Ансела, пытаясь заслонить собой молодого дворянина, который был на полголовы выше её, от клинков, нацеленных в его голову. Но пока она тянула его, Ансел, используя её же импульс, ловко развернулся и вошел в зал совещаний, полностью обойдя её. Серафина пришла в бешенство; она вскинула кинжал, чтобы блокировать первый удар, предназначавшийся Анселу, и яростно взревела: «Ты совсем из ума выжил, Хайдрал?! Там внутри засады, снаружи лучники, не создавай мне лишних проблем!» На пике своего гнева Серафина крутанулась в талии и нанесла удар ногой сверху тому из ассасинов, кто был в прыжке и не имел шанса уклониться. Раздался глухой звук удара и резкий, отчетливый хруст ломающихся костей — демонстрация чудовищной силы, скрытой в её хрупком теле. Тело ассасина почти сложилось пополам! Его отбросило в воздухе и буквально впечатало в стену. Оставшиеся трое убийц были ошеломлены этой атакой. Быть отброшенным подобно пушечному ядру и впечатанным в стену... Против них стоял великий воин или же монструозный зверь? Да это же просто, мать его, хрупкая девчонка! «Нашли время витать в облаках, пока висите в воздухе как мишени?» С издевательским смехом на них обрушился шквал кулаков и пинков Серафины. Если бы трое ассасинов среагировали немедленно, она могла бы получить ранения, несмотря на все усилия увернуться. Но это было лишь гипотетическое «если». Когда обладатели оружия теряют «дистанцию», необходимую для замаха, и когда расстояние сокращается до пределов досягаемости кулаков и стоп монстра вроде Серафины с её экстраординарными боевыми инстинктами и мощью... У них не было шанса на второй удар. «Ха-ха-ха-ха!» Белоснежные волосы девушки плясали на ветру, пока она маниакально хохотала; непрекращающиеся звуки физических столкновений смешивались с её смехом, создавая жуткую, пугающую симфонию. Четверо ассасинов были выведены из строя градом ударов Серафины. Она потянулась всем своим гибким телом, и кости её издали отчетливый хруст. «Черт... как же это бодрит!» Чувство ликования переполняло девушку-охранника, пока она выплескивала накопившуюся ярость. Затем она тяжело наступила на голову одного из ассасинов, глядя на него с презрением: «С такими навыками тебе не в убийцы идти. Возвращайся в свою деревню и режь свиней!» Она не пыталась оскорбить противников — она просто естественным образом смотрела свысока на большинство людей, которые были слабее неё. Такое унижение слабых было для Серафины обычным делом. «Эй, Хайдрал, не натвори— Хайдрал!» В этот момент Ансел, вошедший в зал совещаний в одиночку, казалось, совершенно не замечал горничную, выхватывающую кинжал из-под юбки. Он небрежно опирался на скипетр и шел к шкафу с напитками. Увидев это, Серафина издала испуганный крик и метнула свой кинжал в его сторону. Осколки разбитого стекла из шкафа посыпались на плащ Ансела из волчьего меха. Он выглядел слегка раздосадованным, стряхивая осколки с меха на шее, и достал из шкафа элегантную бутылку с рубиновой жидкостью. Он обернулся к горничной, чья ладонь была пригвождена кинжалом к деревянной решетке шкафа, и спросил с мягкой улыбкой: «А где винные бокалы?» «Я правда хочу переломать тебе ноги!» Раздраженная Серафина подбежала к Анселу: «Если хочешь выбросить свою жизнь на помойку, не впутывай меня! Не делай так, будто это из-за меня тебя прирезали!» «О, Серафина, как раз вовремя. Не поможешь ли мне найти, где тут бокалы?» Ансел поднес бутылку к глазам, рассматривая её, будто совершенно не замечая всего, что произошло вокруг. «...» Ярость, которую Серафина только что выплеснула, была мгновенно восполнена Анселом. Она глубоко вдохнула и, стиснув зубы, заявила: «Неужели ты не можешь вести себя как нормальный человек и перестать создавать мне проблемы?» «Проблемы?» Ансел выгнул бровь, поворачиваясь к Серафине: «Я?» «Если не ты, то кто—» Серафина прервалась, вырубая горничную-ассасина, которая пыталась напасть снова. — «Кто еще?» «...Сейчас мне никто толком не говорит, где бокалы», — вздохнул Ансел. — «Не создавай мне проблем, Серафина». «Ты—!» «О, точно, барон Стоунхарт должен знать... Барон Стоунхарт, куда вы положили бокалы?» Барон Дарам Стоунхарт, стоявший с другими дворянами за пределами зала, на мгновение замер, прежде чем ответить охрипшим голосом: «В... в левом нижнем шкафчике». «Слышала, Серафина?» Ансел, держа бутылку, направился к изголовью длинного стола: «Хватай бокалы и иди сюда». «С какой стати охранник должен приносить тебе бокалы!» Серафина в сердцах пнула винный шкаф, разбив при этом еще несколько бутылок. «О? Теперь ты вспомнила, что ты охранник?» Молодой лорд Хайдрал оглянулся на неё: «Раз уж ты вырубила горничную, тебе придется выполнять её работу». Глаза Серафины округлились: «Горничную? Ты с ума сошел? Она ассасин!» Ансел, усевшийся во главе стола, выглядел так непринужденно, словно всё еще был на банкете. Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу: «Если бы я попросил её принести бокал, она бы это сделала. Будь она ассасином или горничной — для меня нет никакой разницы». «И еще, Серафина, ты слишком далеко от меня». Томный молодой дворянин внезапно крутанул скипетр; торжественный черный жезл с приятным звуком механического срабатывания трансформировался в ручную пушку. Не глядя, он нажал на курок, направив дуло вверх и чуть в сторону. Под громовой грохот, заставивший вздрогнуть даже Серафину, с потолка, который только что разворотило выстрелом, рухнула пара ног. После оглушительного шума воцарилась затяжная тишина. В этой тишине Ансел смотрел на Серафину до тех пор, пока она неловко не отвела взгляд. «Я могу терпеть некоторые твои капризы, Серафина». Ансел заговорил медленно, и улыбка, которую он обычно носил, внезапно исчезла с его лица. Безразличие и холод, казавшиеся почти осязаемыми, исходили от него, подавляя Серафину. «Но неподчинение приказам — это непростительная ошибка». С бесстрастным лицом он провозгласил этот приговор. Серафина под его взором инстинктивно почувствовала укол вины, который быстро превратился в катализатор гнева. События ночи уже разожгли в ней нежелание оставаться в компании Ансела. Поэтому она приняла вызывающую позу, усмехнулась и огрызнулась: «Без меня ты бы сдох раз десять. Непростительно... да как ты смеешь просить моего прощения?» «Серафина». Ансел вздохнул: «Ты действительно разочаровала меня. Хотя я и был к этому готов, я не ожидал, что ты подведешь меня до такой степени». «Неужели тебе не интересно, почему лучник прекратил атаку и куда делись остальные ассасины?» Серафина замерла с ошеломленным выражением лица. Оторвавшись от азарта драки и раздражения, вызванного провокацией Ансела, она заметила... враждебность, что еще недавно пылала в снежной ночи ярким пламенем, полностью рассеялась. «Сэвилл никогда не собирался доверять мою безопасность тебе», — Ансел поднялся и направился прямо к Серафине, вернее, к винному шкафу. — «Несмотря на моё настояние, ты оставалась моим защитником. Но до этого самого момента ему хватало твоей нелепости, и он прикончил оставшихся убийц». Белокурый юноша в серебристом плаще прошел мимо снежноволосой девушки в её простом охотничьем костюме. Он присел, открыл дверцу шкафа, взял бокал и спокойно произнес: «Точно так же, ты не способна справиться даже с такой мелочью, как подать мне бокал». Ансел выпрямился, налил изысканное вино в бокал и мягко крутанул его, даже не взглянув на девушку рядом. «Ты можешь идти, Серафина», — сказал он с абсолютным спокойствием. «Можешь покинуть мой особняк и возвращаться в свою деревню». Серафина простояла неподвижно несколько секунд, а затем на её лице проступила безудержная радость. «Правда? Ты серьезно? Ты не разыгрываешь меня?» «Хайдралы никогда не лгут», — ответил Ансел с легким смешком, пригубив вино. «Ну, тебе стоило сказать это раньше». Серафина весело рассмеялась, уперев руки в бока. «Беру свои слова назад, Хайдрал. По сравнению с другими дворянами, ты хотя бы честен, когда дело касается того, чтобы отпустить человека». «Хотя твои результаты были разочаровывающими, объективно говоря, ты избавила меня от нескольких убийц». Ансел с полузакрытыми глазами наслаждался послевкусием вина, а через некоторое время добавил: «Завтра Мели выдаст тебе и твоей сестре двести имперских золотых монет. Можешь выбрать в городе вещи, которые тебе по душе, и кто-нибудь проводит вас домой». На этот раз Серафина застыла почти на десять секунд. «Сколько золотых монет?» — после долгого молчания она недоверчиво уставилась на Ансела. «Двести». Снежноволосая девушка буквально подпрыгнула на месте. «Ты ведь не шутишь? Эта... как её... стипендия Башни — это всего тысяча золотых! А за то, что я просто побила сегодня каких-то ничтожеств, я получу двести золотых?» «Хайдрал—» «Я знаю, Хайдралы никогда не лгут!» Серафина в диком восторге хлопнула Ансела по плечу и, потирая руки, принялась мерить комнату шагами. «Хайдрал, эм... мой лорд! У тебя полно изъянов, но когда дело касается щедрости — тут вопросов нет!» Покружив немного, она внезапно остановилась, бросила взгляд на ошеломленных дворян в дверях, затем снова на Ансела, и в её тоне наконец промелькнула капля «уважения». «Так что, лорд Хайдрал, я могу... идти?» Девушка следила за выражением лица Ансела, быстро добавив: «Не то чтобы мне не нравилась ваша благородная компания, просто я не могу дождаться, чтобы поделиться хорошими новостями с Марлиной». Ансел пожал плечами: «Как пожелаешь». «А-ха! А ты всё-таки способен на доброту, лорд Хайдрал!» Снежноволосая девушка, вне себя от радости, выскочила вон; её восторженные крики эхом разносились по коридору, заставляя дворян обмениваться озадаченными взглядами. Они понятия не имели, о чем говорили эти странные господин и слуга, видя лишь, как девушка вдруг стала несказанно веселой, её отношение полностью преобразилось, и она начала рассыпаться в похвалах лорду Хайдралу. Элегантно одетый дворецкий во фраке возник подле Ансела подобно призраку. «Молодой лорд», — голос Сэвилла был глубоким и звучным, — «Я не одобряю—» Ансел, смакуя вино, поднял руку, и Сэвилл умолк. Только допив бокал, Ансел медленно выдохнул: «Звукоизоляционный барьер в порядке?» «Не ставьте меня в один ряд с этой дерзкой и некомпетентной девчонкой, молодой лорд», — Сэвилл казался чем-то недовольным, что редко случалось при Анселе. «Похоже, ты питаешь к ней большое предубеждение». «Нет, это вы проявляете к ней чрезмерную снисходительность, доходящую до ненормальности», — серьезно отрезал старик. — «Мир не испытывает недостатка в гениях. Если вам нужен кто-то, кто сможет отследить мою траекторию, я найду его вам». «Во-первых, Сэвилл, мир действительно не обделен гениями, но существуют те, чья судьба безнадежно предопределена», — Ансел прищурился и тихо рассмеялся. — «А во-вторых... я не так уж и щедр». «Но вы отпустили её, даже вознаградили, отменив наказание». «...Сэвилл», — юный Хайдрал вздохнул с легким сочувствием. — «Неужели и ты стал тугодумом?» Эти слова заставили верного старого дворецкого немного занервничать. Он изо всех сил пытался понять, что именно упустил из виду, но оставался в полном недоумении. «Ах, но это не твоя вина, ибо ты не понимаешь Серафину Марлоу». «...» Сэвилл вздохнул с облегчением: «Но... вы понимаете её достаточно хорошо?» «Разумеется». Ансел посмотрел в окно, в глубокую черноту снежной ночи; его лазурные глаза, казалось, вобрали в себя всю тьму. «Никто не понимает её лучше меня», — пробормотал человек, который возомнил, будто поглощает саму судьбу. Сэвилл хранил молчание. Он уловил странность в словах Ансела и знал, какие вопросы задавать стоит, а какие — нет; знал, как не предать то доверие, которое Ансел невольно выказал. «Чтобы доказать мою правоту, Сэвилл, помоги мне связаться с отцом». «...Вы хотите связаться с дорогим лордом?» — На лице Сэвилла отразилось удивление. «Да, мне нужно, чтобы он кое-что для меня изготовил...» Знакомая улыбка расплылась на лице Ансела — та самая, которую Сэвилл знал слишком хорошо, та, которую видели все, кому предстояло столкнуться с правосудием Хайдралов. Улыбающийся юный Хайдрал произнес: «Для дрессировки собаки». ---------- Свободная,как она Марлина, упаковывавшая вещи, глубоко вздохнула, наблюдая за Серафиной, которая сидела на краю кровати и беззаботно болтала ногами. Прошлой ночью Марлина молилась в своей комнате, надеясь, что Серафина не доставит лорду Хайдралу слишком много хлопот. Однако вскоре она услышала громкие крики сестры снаружи поместья. «Марлина, мы наконец-то можем уехать!» От этих слов сердце Марлины на мгновение замерло, а следом в комнату с заливистым смехом ворвалась её «странная» сестра, не умолкая ни на секунду. Вся её болтовня сводилась к двум тезисам: «Этот Ансел Хайдрал — вовсе не джентльмен» и «В некоторых отношениях Ансел Хайдрал знает, как вести себя по-джентльменски». Приложив немало усилий, Марлина сумела по крупицам восстановить события той ночи из путаного рассказа Серафины, и услышанное привело её в ярость. Она не верила субъективному презрению и критике сестры в адрес Ансела, так как слишком хорошо знала характер Сери. После бурного спора между сестрами Марлина, хоть и старалась говорить тише, в конце концов не выдержала причитаний Серафины — казалось, та хотела, чтобы всё поместье услышало о её неприязни к Анселу. Не имея иного выбора, Марлина была вынуждена прекратить спор, притворившись, что согласна, иначе она всерьез опасалась, что горничные поместья придут к их постели посреди ночи с ножами в руках. Тем временем лорд Хайдрал провел ночь в поместье барона Дарама Стоунхарта и еще не возвращался. Марлина намеревалась отвлечь внимание Серафины и тайно еще раз умолять лорда Хайдрала. Даже если такой поступок казался бесстыдным, она была готова на всё ради будущего Серафины. — Она даже представить не могла, насколько дерзко Серафина вела себя на банкете с Анселом, который не только не наказал её, но и подарил две сотни имперских золотых монет. Даже если доброта Ансела была лишь маской, Марлина была полна решимости сделать так, чтобы Серафина осталась служить ему, учитывая его великодушие. Если они упустят этот шанс с Анселом, они никогда, нет, определенно никогда больше не встретят столь высокопоставленного и снисходительного человека в своей жизни. Она не хотела, чтобы её сестра до конца дней оставалась безвестной охотницей в глухой северной деревушке. Серафина была так необычайно талантлива — как Марлина могла допустить, чтобы её своенравная сестра растратила такой потенциал впустую? «О да, что нам делать с этими двумя сотнями золотых?» — Серафина восторженно пошевелила пальцами ног, и её лицо, на котором всегда отражались все чувства, так и сияло от радости. Юная девушка в раздумье задрала подбородок: «Мы могли бы попросить дядю Бартона построить дом, такой же теплый, как карета Ансела! Тогда у отца не будут болеть ноги зимой... А! Мы могли бы найти хорошего врача и полностью вылечить отцовский недуг! Он был бы так счастлив, если бы снова смог охотиться! Мы также могли бы купить новую одежду для мамы, и тебе, Марли... у тебя будет огромное приданое, ты сможешь найти кого-нибудь получше Гидеона... нет, эм, Лахлана? Нет, эти не годятся, кого-то красивого и влиятельного... Да, кого-то получше Ансела!» Поначалу Марлине эти мысли казались трогательными, но по мере того как Серафина продолжала, она не выдержала, вздохнула и закрыла лицо руками. «А-а-а-а — я больше не могу терпеть! Марли, пойдем по магазинам!» Грезя о теплом, крепком новом доме, здоровом отце, матери, которой больше не придется так тяжко трудиться, и о чудесном будущем для Марлины, Серафина, не в силах сдерживать возбуждение, решила отправиться тратить деньги. «Сейчас? Прямо сейчас?» «А когда же еще?» — Серафина, спрыгнув с кровати, сбросила верхнюю одежду; её тело, представлявшее собой идеальное сочетание подростковой невинности и соблазнительного очарования, излучало притягательность — если бы только она умела молчать. Марлина, надеявшаяся дождаться возвращения Ансела, слегка запаниковала, но быстро взяла себя в руки и продолжила собирать сумки: «Ты иди вперед, я скоро догоню». «Почему?» «Разве ты не хочешь домой? Чем быстрее закончим сборы, тем скорее уедем». Марлина ответила со сладкой улыбкой. «Э...» Серафина, размышляя, медленно присела и уставилась прямо в глаза Марлине. Внезапно в мозгу девушки вспыхнула догадка: «Ты ждешь возвращения Ансела!» «!» Марлина была потрясена. Когда это её сестра стала такой сообразительной? Серафина заметила её ошеломленное выражение лица и тут же недовольно закричала: «Что! Почему ты всё еще думаешь об этом Анселе—» Зажав рот Серафине ладонью, Марлина смогла лишь горько улыбнуться в ответ: «Ладно, ладно, я пойду с тобой, хорошо?» «Вот это другое дело». Удовлетворенная Серафина игриво ущипнула сестру за щеку и умчалась переодеваться. Когда сестры наконец вышли в новых нарядах, они обнаружили Мели, горничную, которой было поручено заботиться о них последние несколько дней, ожидавшую у порога. «Дворецкий Сэвилл передал сообщение от молодого лорда», — произнесла она, опустив глаза. Горничная, обладавшая какой-то неземной красотой, продолжила: «Если вам обеим нужно совершить покупки в городе, я временно буду вашим проводником». «Проводником? В смысле, ты будешь нас водить?» — Серафина удивленно моргнула. «Территория Красного Мороза обширна. Вам потребуются кучер и гид, и то, и другое я могу предоставить». Серафина внимательно осмотрела Мели, почесывая затылок. Внезапно она выпалила: «Такая удача? Ты здесь, чтобы шпионить за нами?» Мели на мгновение замерла, а затем посмотрела на Серафину бесстрастным взглядом. «Честно говоря, мне претит прислуживать столь дерзкой и невоспитанной особе, как мисс Серафина, но поскольку таков приказ молодого лорда, я стерплю любое ваше варварское безрассудство». Разве могла Серафина, гордившаяся своими «достижениями», стерпеть такой упрек? Она огрызнулась: «Тогда не ходи! Я не просила твоей помощи». «Приказ молодого лорда абсолютен». «Ты чокнутая! Ты что, умрешь, если он прикажет?» Горничная замолчала, а затем посмотрела на Серафину с жалостью. «Кажется, мисс Серафина, вы не соответствуете стандартам». «Что за черт... ты—» «Вы не ведали радости искренней преданности, когда приносишь всё в жертву ради высшей цели. Похоже—» Мели осеклась, и на её лицо вернулась улыбка. «В любом случае, осознание этого значительно улучшило мне настроение. Прошу вас, леди». Она слегка поклонилась, указывая рукой на карету. Серафина хотела было возразить, но Марлина заставила её замолчать. Старшая сестра, не в силах сдержать язык младшей, могла лишь пытаться сгладить последствия уже после случившегося. Марлина привыкла к этому, но это всё равно было изнурительно. И всё же... Умная девушка изучала лицо Мели и начала задаваться вопросом. Что значили слова мисс Мели? Устроившись в натопленной карете, Серафина долго вздыхала, свернувшись калачиком на коленях Марлины, словно котенок. «Эй, служанка, где тут самый лучший магазин одежды?» — лениво протянула она. «Магазин одежды», — голос Мели донесся снаружи кареты, и в нем слышалась целая гамма смыслов. — «Самый... лучший?» «Конечно!» — заявила Серафина с видом человека, говорящего очевидные вещи. — «У меня на руках две сотни золотых. Само собой, я хочу лучший магазин одежды!» Снаружи донесся тихий смех горничной: «Как пожелаете». Спустя неопределенное время порыв холодного ветра разбудил полусонную Серафину, и она вскочила с колен Марлины, как напуганная кошка. Она сердито уставилась на Мели, открывшую дверь кареты. «Леди, мы прибыли». Карета остановилась перед довольно скромным на вид фасадом. Серафина огляделась и заметила хорошо одетых людей, которые смотрели на неё с почтением. Нет, не на неё — на карету? Сбитая с толку Серафина последовала за Мели внутрь лавки. Как и снаружи, интерьер был прост: деревянные стены напомнили Серафине её собственный дом, а повсюду висела одежда. Самая обычная на вид одежда. «Ты уверена, что это лучший магазин?» — скептически спросила Серафина у Мели. — «Разве это не обычное тряпье из меха?» Она шлепнула по висевшему рядом длинному халату: «Тут даже ценника нет». «Магазин одежды семьи Бернарл имеет историю в сто двадцать шесть лет. Он общепризнан как лучшая торговая точка во всем Красном Морозе и пользуется огромной репутацией по всему Северу». Мели объясняла это как само собой разумеющееся. «Вся одежда здесь шьется на заказ, а запись к господину Бернарлу заполнена на два года вперед». «Господин Бернарл!» — её голос разнесся по лавке, возвещая о её приходе в заднюю комнату. «О... неужели это мисс Мели». Последовал ответ — голос, тронутый годами, но всё еще крепкий. Из задней комнаты вышла миниатюрная фигура, увенчанная седыми волосами, но полная жизненной энергии. Встав за прилавок, он поприветствовал Мели: «Неужели лорду Анселу Хайдралу потребовался новый наряд?» «Нет», — ответила она. — «Две юные леди желают заказать у вас одежду». Слушая слова Мели о заказах и записях, Марлина начала предчувствовать неминуемую катастрофу. Но прежде чем она успела вставить слово, Серафина, ничуть не смутившись, выпалила: «Старик, так это ты лучший портной в Красном Морозе?» Пожилой мужчина пожал плечами: «Возможно». «Тогда сшей нам платье». «Хмм...» — Бернарл посмотрел на Серафину и Марлину, улыбаясь; его глаза поблескивали, пока он поглаживал бороду. Его взгляд мастера, ценящего прекрасное, не вызвал у Серафины раздражения. Напротив, она уверенно выпятила грудь: «Деньги — не проблема!» «Раз уж мисс Мели порекомендовала вас», — весело вставил Бернарл, — «полагаю, я мог бы приступить немедленно». «Ура!» — Серафина хлопнула Мели по плечу. — «Ты всё-таки не совсем бесполезная!» Мели незаметно отстранилась от Серафины, в то время как Марлина была крайне встревожена, нервно спрашивая: «Могу я узнать... сколько стоят ваши услуги...» «Если вы друзья мисс Мели, я могу сделать скидку. Восемьсот имперских золотых за один наряд». Серафина, как раз прихлебывавшая воду из своей фляги, выпрыснула полный рот прямо на висевшую рядом одежду. Её голос сорвался на визг: «Сколько?!» Марлина тоже была в шоке. Она ожидала баснословной цены, но ведь это просто одежда! Слабая улыбка тронула губы Мели, но она быстро её подавила. Она наблюдала, как Бернарл, в замешательстве нахмурившись, смотрит на двух растерянных девушек и поясняет: «Господин Бернарл — выдающийся зачарователь. Одежда, которую он создает, наделена различными постоянными заклинаниями. Восемьсот — это лишь плата за работу. Стоимость материалов оплачивается отдельно, вы должны предоставить их сами или оплатить господину Бернарлу дополнительно». «Ты, это, я—» Серафина, глядя на намокшую одежду, во все глаза уставилась на старика: «Ты грабитель, верно?» «Мисс», — взгляд старика стал жестким, — «я считаю эту цену вполне справедливой». «Справедливой? Кто в здравом уме станет покупать у тебя одежду?» — Серафина едва удержалась, чтобы не плюнуть на пол. Выражение лица Бернарла резко изменилось, он побледнел. Он указал на Серафину, его голос задрожал: «Вы, вы хоть понимаете, что говорите... подождите, подождите». Внезапно он вышел из-за прилавка, сделал несколько быстрых шагов к Серафине и снова начал её осматривать. «Что, хочешь, чтобы я за это заплатила?» — Серафина настороженно отступила на шаг. «Вы...» — на этот раз голос Бернарла прозвучал странно, его тон стал смиренным. — «Простите мою грубость, но не вы ли... мисс Серафина Марлоу?» «Ну я, и что?» «Так это вы!» — манера поведения Бернарла разительно переменилась. — «Я слишком стар, не узнал вас сразу, мне так жаль». Его слегка заискивающая улыбка заставила Серафину почувствовать себя неловко. «Если это для вас, я буду счастлив сшить платье бесплатно — ах, и для вашей сестры тоже, два платья не будут проблемой». Мели прищурилась, Марлина, казалось, глубоко задумалась, а наша мисс Серафина после краткого мига удивления мгновенно преобразилась, просияв улыбкой: «Правда?» «Служить вам будет для меня честью». Старик вежливо поклонился: «Можем ли мы снять мерки прямо сейчас?» «Мерки...» — Серафина помедлила, затем повернулась к Марлине: — «Марли, ты помнишь размер платья мамы?» «Мамы?» — Марлина была застигнута врасплох этим внезапным вопросом. — «Конечно, я знаю её размер, но... Сери!» Она повысила голос, осознав: «Не наглей!» «В смысле "не наглей"... он готов сшить платья для меня и для тебя, какая разница, если будет еще одно?» Сери беспечно скрестила руки на груди: «Или я могу отказаться от своего, мне не нужны никакие финтифлюшки, да, так и сделаем!» «Старик!» — Она повернулась к Бернарлу: — «Мне платье не нужно, сшей одно для моей сестры и одно для моей матери». У Бернарла дернулись уголки губ: «Добавить еще одну вещь, действительно, не составит труда, мисс Серафина». «О, забудь. Похоже, я тебя принудила», — Серафина великодушно махнула рукой. — «Двух вещей хватит, Мели, скажи ему». К тому времени, как три девушки покинули лавку Бернарла, прошел уже час, и Серафина начала откровенно скучать от ожидания. Когда они устроились в карете, Марлина взглянула на сияющую сестру, на мгновение погрузилась в раздумья, а затем задала вопрос горничной. «Мисс Мели... Вам известно, почему господин Бернарл внезапно проявил такую доброту к Сери?» Горничная снаружи кареты на мгновение замолчала, а затем ответила с глубоким подтекстом: «Предки Бернарла были вассалами клана Стоунхарт и внесли немалый вклад. После того как его прадед оставил службу семье Стоунхарт, он основал этот магазин с многолетней историей». «Даже сегодня семья Стоунхарт всё еще заботится о Бернарле, и обе стороны поддерживают близкие отношения». Марлина, сидевшая чинно, сложив руки на коленях, мгновенно поняла слова Мели: «Значит... господин Бернарл узнал о вчерашнем инциденте от барона Стоунхарта?» «М-м... а?» — Серафина, закинув одну ногу на сиденье, с любопытством склонила голову. — «Что это значит? О... стойте! Теперь я поняла!» Выражение лица девушки постепенно сменялось с замешательства на восторг, с восторга на чувство триумфа, а с триумфа — на бесстыдное, крайне преувеличенное самодовольство. «Значит, старик прознал о том, как я разделалась с теми убийцами на вечеринке вчера ночью. Теперь он знает, насколько я грозная, верно?» «Хе-хе». Тихий смех горничной донесся снаружи кареты. Марлина, казалось, хотела что-то сказать, но благодаря намеку Мели и описанию Серафины она уже примерно понимала, почему столь уважаемый мастер внезапно так проникся симпатией к её сестре. Однако... Она не могла облечь свои мысли в слова. «Мисс Мели», — Марлина, словно желая что-то подтвердить, спросила: — «Всего одна ночь, одно утро... Неужели новости разлетаются так быстро?» «Не стоит недооценивать проницательность и чуткость знати, мисс Марлина». Когда Мели разговаривала с Марлиной, её тон становился гораздо мягче. «Поверьте мне, не только лавки, имеющие дела с дворянами Красного Мороза... возможно, вы получили еще более неожиданные благословения, которых пока не осознали. Что касается причины...» Она снова негромко рассмеялась: «Давайте припишем это "силе" мисс Серафины». «Что значит "давайте припишем"... Я и впрямь крутая, понятно! Марли, Марли! Я скоро стану знаменитой во всем Красном Морозе, нет, я уже знаменита в Красном Морозе!» Сери весело рассмеялась, обнимая Марлину и энергично её встряхивая, прижимаясь щекой к щеке сестры: «Все будут меня уважать, и тебя тоже. Наши дни станут только лучше и лучше!» «Сери, успокойся, я думаю...» «Служанка! В следующий магазин! Раз этот старик проявил ко мне столько уважения, остальные должны сделать то же самое, верно? Марли, мы, может, даже сможем сохранить эти две сотни золотых!» «...» — Наблюдая за ликующими выходками Серафины, Марлина, собиравшаяся что-то сказать, внезапно замолчала. Она вдруг поняла: это отличная возможность. ---------- В дилемме,как она Расположенные в центральной части континента горы Небесного Пути своей отчаянной высотой преграждали путь империи на запад. Однако не высота по-настоящему досаждала империи, а грозные обитатели этих гор — драконы. Эти надменные и могущественные существа презирали любопытные взоры империи так же сильно, как боялись величественного монарха, восседавшего на имперском троне. В результате аванпосты империи вблизи гор Небесного Пути неоднократно уничтожались и постоянно отступали. Этот послужной список был достаточным свидетельством мощи драконов, ибо, кроме них, никому и никогда не удавалось напасть на империю и не быть стертым в порошок — даже морские племена Потерянного моря были зверски вырезаны императором за то, что перевернули имперский флот. Тем не менее, именно в этих пронзающих небо горах, в священной обители легендарных созданий, способных покорить небеса, появился незваный гость. «Драконы... в конце концов, это всего лишь чуть более грозные звери», — раздался соблазнительный голос зрелой женщины. Однако голос её был настолько пропитан абсолютной волей и высокомерной уверенностью, что сосредоточиться на его манящем тоне было трудно; вместо этого приходилось подчиняться её чистой доминирующей ауре. «Ар-р-р-гх!!!» «БУМ — !» С ревом и громоподобным взрывом на пике Элизиума, главной вершине гор Небесного Пути, драконий рев был заглушен еще более громким грохотом. Среди разлетающихся обломков и поднявшейся пыли постепенно проступила высокая фигура. «Потише!» Последовал еще один оглушительный удар, и на этот раз рева слышно не было. Когда пыль медленно рассеялась, безумная женщина, осмелившаяся ступить на эту запретную землю, наконец явила себя. На ней было светло-серое пальто-накидка, развевающееся на яростном ветру. Под пальто темная броня плотно облегала её кожу, полностью закрывая идеально очерченную и пышную грудь, открывая при этом тонкую талию. В отличие от бронированного верха, её нижняя часть была облачена в черные шорты, подчеркивающие бедра, создавая притягательный и горячий изгиб, чуть шире плеч. При узкой талии этот изгиб казался еще более выразительным. Её мускулистые ноги казались необычайно длинными из-за пропорции «один к восьми», вызывая зависть и восхищение у каждой женщины в мире своей безупречной красотой. Она посмотрела на дракона, чью голову целиком впечатала ногой в гору, и презрительно усмехнулась: «И хотя он немного сильнее, это всего лишь — немного». Она подняла голову, и её роскошные короткие белые волосы заплясали на ветру. Её лицо уже не было лицом юной, невинной девушки, оно стало более чарующим. Черты её лица были настолько отчетливыми, что напоминали скульптуру мастера, исчерпавшего всё воображение о красоте. Но, как и её манящий, но властный голос, торжествующее выражение и презрительный взгляд на лице были достаточны, чтобы отбить у любого желание питать к ней какие-либо неподобающие мысли. Это была Серафина Марлоу. Не безымянная охотница из глухой деревни территории Красного Мороза —— А величайший воин в истории континента, богиня войны, в одиночку разгромившая магический корпус империи, и беспримерная силачка, столкнувшаяся с императором и вышедшая невредимой! «Какое разочарование», — сказала она, глядя в небо. «Это всё, на что вы способны? Чудо, что император еще не истребил вас». Едва сорвались эти слова, как гигантская тень, словно затмившая само солнце, взметнулась в небо! Вечно воющие ветра на пике Элизиума были подавлены порывами, поднятыми взмахами крыльев тени. Тень зависла высоко в небе, её огромные глаза цвета расплавленного золота сияли ярче солнца! «Ха-ха-ха, вот это уже лучше!» Женщина топнула ногой, и твердая вершина под ней мгновенно рассыпалась. Её фигура взметнулась в небо с яростным импульсом, способным сокрушать горы и реки, направляясь прямо к затмившей свет тени. «Должен же быть у них грозный лидер, раз они так долго противостоят империи!» «Ну же! Сразись со мной, Король Драконов!» Дикий смех женщины разнесся эхом— *** Ансел Хайдрал очнулся от легкого сна. «...» Ансел потер лоб, тихо посмеиваясь. «Ах, Император Небесного Волка, воистину». То, что он созерцал, было предопределенным будущим, легендарной битвой из сна, закрепившей почтенную репутацию Серафины Марлоу. Она сражалась с Королем Драконов, Одруаном Кассой, на пике Элизиума три изнурительных дня и ночи. Её грозная мощь была признана Королем Драконов, что принесло ей дружбу драконьей расы. Это было её сильнейшим козырем против Империи, и именно за это её почитали как Императора Небесного Волка — одну из самых пугающих личностей на континенте. «Но это не то будущее, с которым вы столкнетесь, дорогая мисс Марлоу». Ансел поднялся с постели, неспешно умылся и оделся, остановившись перед ростовым зеркалом, чтобы привести себя в порядок. Юный Хайдрал посмотрел на свое отражение в зеркале, радостно бормоча: «Ибо я подготовил для вас нечто получше». Серафина вернулась из своей поездки, переполненная удовлетворением. В этот раз она обзавелась длинным луком, двумя охотничьими ножами, двумя комплектами одежды, четырьмя наборами украшений, шестью видами еды, восемью бутылками вина... и кучей других мелочей. Её счастью не было предела. «Ох, как же неудобно будет тащить всё это добро назад». Девушка счастливо протерла охотничий нож в руках: «Когда мы вернемся, мама с папой просто обалдеют!» «...Сери», — Марлина, сидевшая рядом, глубоко вздохнула, — «мне нужно кое-что тебе сказать». «Просто скажи, чего ты такая серьезная?» Серафина склонила голову и посмотрела на неё. Марлина пристально посмотрела сестре в глаза, говоря со всей серьезностью: «Я хочу, чтобы ты продолжала служить лорду Хайдралу». «...А?» Серафина потерла уши: «Мне не послышалось, Марли? Что ты сказала?» «Сери, ты не можешь разбрасываться такой возможностью», — тон Марлины стал строже, — «Я не согласна, и папа с мамой тоже не одобрят, если ты просто так уйдешь». «Что!» — обиженно вскрикнула Серафина. — «Почему вы совсем не думаете о моих чувствах? Я вообще не хочу иметь с ним ничего общего!» «Именно потому, что мы подумали о тебе, поэтому—» Марлина повысила голос в гневе, но, увидев выражение лица сестры, снова смягчилась, вздохнув. Она заговорила с Серафиной как можно нежнее: «Сери, ты когда-нибудь задумывалась, почему эти купцы и дворяне так добры к тебе?» «Конечно, потому что я крутая», — не задумываясь, ответила Серафина. «Потому что... конечно, это часть причины, но не кажется ли тебе, что это во многом связано с лордом Хайдралом?» — Марлина старалась говорить как можно мягче. «При чем тут он? Он только проблемы создает», — Серафина выглядела удивленной. — «Марли, к чему ты клонишь?» «Я... я имею в виду...» Марлина на мгновение замялась: «Благодаря лорду Хайдралу у тебя есть такие... возможности». «...Возможности?» Старшая сестра погладила младшую по голове: «Благодаря лорду Хайдралу ты можешь получить доступ к большому миру». «Подумай хорошенько, Сери. Будь ты просто охотницей в деревне, никто бы тебя не знал; если бы ты продолжала учиться в Морозной Башне и тебя бы не выгнали, ты, может, нашла бы приличную работу в пределах Красного Мороза». «Но это был бы предел». Марлина накрыла ладонью руку Серафины, заговорив веским шепотом: «У тебя есть талант сделать так, чтобы Север или даже вся Империя запомнили твое имя, но такие шансы выпадают редко, а твой характер... из-за него тебя легко не заметить и забыть». «Но лорд Хайдрал — это и есть тот шанс, возможность, которую ты никак не можешь упустить. Подумай, Сери, только события на одном банкете позволили тебе попасть в поле зрения дворян Красного Мороза и заслужить уважение тех купцов. Если ты продолжишь работать на лорда Хайдрала, каких высот ты сможешь достичь в будущем?» «...» Серафина приоткрыла рот, и на её лице отразились явные колебания. По сравнению с тем, что она сумела выгадать для себя, те двести золотых, данные Анселом, казались чем-то незначительным — словно легкая морось. Хотя Серафина считала это своим достижением, она не могла отрицать, что без Ансела таких возможностей просто не существовало бы. Если подобное случится снова, разве слава о Серафине не разлетится по всему Северу? Этот Хайдрал... он действительно казался способным на такое. «Но я...» — Серафина, всё еще терзаемая сомнениями, продолжила, — «я правда не могу с ним поладить, Марли. Не знаю почему... я просто глубоко его ненавижу. К тому же, я совершенно не умею исполнять обязанности охранника». «Какое это имеет значение? Обязательно ли лорду Хайдралу нужно, чтобы ты служила стражем? Такой человек, как он, наверняка найдет тебе место, которое подходит тебе лучше всего». Видя, что её уговоры действуют, Марлина с облегчением выдохнула и ухватилась за момент: «Если ты, Сери, продолжишь работать на Ансела Хайдрала, выгоду получишь не только ты. Это может помочь мне, нашим родителям или даже всей деревне!» «М-м-м-м —» Серафина закусила ногти, так как слова Марлины задели её за живое. Она нахмурилась и пробормотала: «Но, но он, кажется, больше во мне не нуждается. И я тоже была...» «Мы будем умолять его, воззовем к лорду Хайдралу со всей искренностью». Марлина встала, протягивая руку Серафине: «Если лорд Хайдрал откажет нам, тогда мы вернемся домой. Но если он примет... Сери, обещай мне, как бы он ни испытывал тебя дальше, ты не подведешь его, понимаешь?» «...Ладно, в этот раз я послушаю тебя, Марли», — неохотно протянула руку Серафина. Она не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, она была уверена, что Ансел Хайдрал точно ей откажет, и это её вполне устраивало. С другой стороны... убежденная Марлиной, она поняла, что уход от Ансела действительно станет большой потерей. Так Марлина потащила Серафину за собой, и они бежали всю дорогу, пока не нашли Ансела. В конце концов, под руководством новоприбывшего музыканта по имени Эула, они обнаружили Ансела во внутреннем дворике, играющим в шахматы с Сэвиллом. «Доброе утро, юные леди». Ансел поприветствовал их с улыбкой: «Вы уже собираетесь уезжать?» «...Нет, лорд Хайдрал», — Марлина, держа Серафину за руку, глубоко поклонилась Анселу. Она дернула Серафину, заставляя ту тоже неохотно поклониться. «Прошу прощения за нашу дерзость, но у меня есть просьба к вам — нет, у Серафины есть просьба к вам». «...» — Серафина, которую дважды сильно дернули, на мгновение замолчала. Она попыталась сделать свой тон менее резким, но это давалось ей с невероятным трудом. Она запиналась в словах: «Э-э, Л-лорд... Ха-хайд... Хайдрал, могу я, ну... продолжать ошиваться рядом с вами?» Сэвилл хранил молчание, опустив глаза, в то время как Ансел подпер подбородок рукой, изучая двух сереброволосых девушек, и начал посмеиваться. «Давай обсудим это в моем кабинете, Серафина». «Это невозможно? Ну и ладно, тогда, э—?!» Серафина, подсознательно ожидавшая, что Ансел ей откажет, была на середине фразы, когда осознала смысл сказанного. Она в удивлении вскинула голову, встретившись с его глазами цвета океанской лазури. Вслед за этим её снова окутал тот невыносимый холод. Серафина инстинктивно хотела отступить, но в этот миг... она заметила полный надежды взгляд Марлины. «...Ладно, я поняла». Серафина закусила губу. По какой-то причине её интуиция подсказывала ей... что она может глубоко пожалеть о выборе, который делает в это мгновение. ---------- Моя проповедь В кабинете, лишенном всякой вычурности, если не считать внушительного собрания книг, Ансел сидел за столом, пристально изучая взволнованную девушку перед собой и изо всех сил стараясь скрыть насмешку в глазах. Он чувствовал беспокойство, исходящее от Серафины, видел, как по пути сюда она бесчисленное количество раз порывалась повернуть назад. Но она не сделала этого, и Ансел знал — не сделает. Он долго готовился к этому моменту, трансформируя замешательство, бессилие, обиду и ярость своих юных лет в силу, присущую только Анселу Хайдралу. Теперь пришло время начать первую — и самую запоминающуюся — тренировку. «Мисс Марлоу». Ансел отхлебнул нежно-золотистой жидкости из чашки, его тон был мягок: «Вы уверены, что желаете вновь служить мне?» «...» Серафина Марлоу, склонив голову, хранила молчание. Легкая улыбка тронула уголки губ молодого дворянина, его веселье скрывалось за бодрым ритмом речи: «Судя по вашему поведению, я смею предположить, что вы не желаете—» «...Желаю». «Простите? Что вы только что сказали, мисс Марлоу?» «Я сказала... Желаю!» Голос Серафины резко взлетел, её шея залилась багрянцем от прихлынувшей крови, и она вызывающе уставилась на Ансела: «Я хочу продолжать служить тебе, этого достаточно?!» «Вам стоит взглянуть на себя, мисс Марлоу». Ансел откинулся на спинку кресла, разводя руками: «Разве так подобает выглядеть, когда просишь о службе?» Он замолчал, с улыбкой наблюдая за Серафиной. В тихом кабинете слышалось лишь тяжелое, прерывистое дыхание девушки. [«Сери, лорд Хайдрал может показать тебе большой мир».] [«Отец, мама... и деревня — всем станет лучше!»] Счастье близких, маленькая деревня, полная теплых воспоминаний, и её воображаемое будущее. — Стать такой же, как этот проклятый император, смотреть на мир свысока, чтобы никто не смел её принижать. Будущее, где каждый будет проявлять к ней глубочайшее почтение, будущее, сияющее неизмеримым светом. Нежные, умоляющие слова сестры, та прекрасная картина, которую она нарисовала, — всё это жестоко подавляло строптивость Серафины. Ансел упивался борьбой Серафины; всё происходящее на его глазах было для него столь же неизбежным, как сама проклятая судьба. Всё, что он сделал, — это... дал крошечный толчок, обойдясь с Серафиной «чуть более» терпимо и по-доброму. Вот и всё. Марлина, при всей своей сообразительности, вряд ли решилась бы озвучить свои подозрения из-за присущей ей слабости. Но это не имело значения, это было именно то, чего хотел Ансел. Более того, это укрепило веру Марлины в то, что Серафине нужно следовать за ним. Как человек, знающий Серафину столь же интимно, Марлина точно знала, как заставить её капитулировать — у Императрицы Небесного Волка было лишь несколько слабостей, и именно поэтому она казалась особенно бессильной перед ними. Лишь в том будущем, где Серафина утратила эти слабости, она стала непобедимой. Её безрассудное сопротивление и отвращение вряд ли могли сейчас создать серьезные помехи. «Лорд... Хайдрал». Её растрепанные белоснежные волосы напоминали красивую гриву на шее волка. Девушка стиснула зубы, проглатывая острую неприязнь и ненависть, бурлящие в сердце, и выдавила из себя смиренную просьбу, едва не кроша при этом зубы. Впервые она говорила в такой манере с тем, кого так глубоко презирала; даже когда её изгоняли из Морозной Башни, она не склоняла головы так низко. «Пожалуйста... позвольте мне... служить... вам». Слова, которым её научила Марлина, были вымучены сквозь стиснутые челюсти; негодование и ненависть заставили её кровь снова забурлить, окрасив нежные ушки под тонкими волосами в алый цвет. «Хмм...» Ансел, покачивая бокал с вином, на мгновение задумался: «Едва приемлемо». «Значит, вы, э-э, лорд—» «Но», — перебил Ансел с легким смешком. Серафина, опустив голову, не видела безудержной, ликующей радости и восторга, запечатленных на его лице. «Возвращение на мою сторону означает одно, мисс Марлоу». Он пригубил вино, удовлетворенно вздохнув: «—вы должны принять заслуженное... наказание». Тело Серафины напряглось; она слегка подняла взгляд на Ансела, её голос дрогнул: «...Наказание?» «Именно так. Наказание, которого вы избежали на вчерашнем банкете, потому что я позволил вам уйти». Юный и красивый Хайдрал подпер щеку рукой, с весельем в глазах глядя на Серафину: «Раз уж вы решили вернуться, я должен отозвать это милосердие». ...Так вот в чем дело. Серафина тихо вздохнула с облегчением. Теперь она поняла, почему этот человек согласился принять её обратно. — Оказывается, он просто мелочный и планирует отомстить мне сейчас! «Хорошо, я согласна!» — Серафина уверенно выпрямилась и кивнула. — «Я принимаю ваше... ваше наказание». Просто возмездие, что в нем такого? Серафина никогда не боялась боли. То, как она разделалась с ассасинами прошлой ночью, было достаточным доказательством. Даже Марлина привыкла к травмам Серафины и не удивлялась бинтам на её теле. В семье Марлоу отец не мог охотиться или работать из-за тяжелой травмы, полученной в молодости, что влекло за собой огромные расходы на лечение. Мать была болезненной и, несмотря на все усилия, зарабатывала крохи. То же касалось и Марлины; её главной ролью в семье было вести переговоры с налоговыми чиновниками, как только возможно. В таких условиях их семья продолжала страдать от жестоких налоговых ставок территории Красного Мороза. Тем не менее, Серафина в одиночку тянула на себе всю семью; все лишения, боль и даже отчаяние давно сделали её безразличной к физическим страданиям. Если цена этой возможности, обеспечивающей блестящее будущее её семье и деревне, — всего лишь наказание, то эта цена была ничтожно мала. «Тогда снимай одежду». «Хорошо, без пробл—» Рука Серафины, приподнимающая край одежды, замерла, разум словно споткнулся. Девушка уставилась на молодого человека перед собой, который был ненамного старше неё; её тело оцепенело на добрых полминуты. «Что ты только что... сказал?» — голос её дрогнул. «Снимай верхнюю одежду», — лениво повторил Ансел. В этот миг показалось, будто что-то... в кабинете Ансела пришло в движение. Это был могучий зверь, прошедший сквозь ледяные, дикие земли, сокрушивший несокрушимые легионы, покоривший горы, пронзающие небеса, использующий свою верховную мощь и брутальную тиранию, чтобы запугать весь мир! Даже Анселу на мгновение показалось... что Император Небесного Волка действительно преодолел пространство времени, разбил цепи судьбы и обрушил свой гнев в этот тесный кабинет. Но это длилось лишь мгновение. Рука Ансела, державшая бокал, ничуть не дрогнула. Видев отчаяние и ужас, способные свести с ума любого, как мог он спасовать перед так называемой «аурой» протагониста? Так они смотрели друг другу в глаза, пока Серафина, молчаливая и дрожащая, не начала снимать одежду. — Если этот Хайдрал задумал «такое», она убьет тварь мгновенно. К черту возможности и будущее, она хотела его смерти прямо сейчас! Без всякого предупреждения безымянная ярость, вечно бушующая в душе Серафины Марлоу, взяла верх. Если бы не предвиденная Анселом сдержанность, последний остаток её рассудка был бы поглощен, и разъяренная молодая волчица перерезала бы ему горло вместо того, чтобы раздеваться. Девушка бросила свою грубую одежду на пол, обнажая кожу, чистую и сияющую нефритовым блеском в тусклом свете, словно она была неземным видением. Её плечи были изящными, округлости тронуты нежным румянцем. Живот казался мягким, но отчетливые линии мышц, уходящие к тазу, подчеркивали её превосходную форму и силу, не по годам развитую и манящую. Её бедра не были худыми — напротив, крепкие и лишенные лишнего жира, они демонстрировали грациозные контуры мышц. При таких бедрах икры казались невероятно стройными, пропорции были безупречны. Ступни, гладкие и алебастровые, не имели выступающих вен. Одна была обмотана бинтом, но это не портило её красоты, а скорее добавляло необычную эстетику. На хрупком теле девушки осталось лишь несколько слоев приличной ткани. «Вы кажетесь весьма неохотной, мисс Марлоу», — Ансел, подперев щеку рукой, смотрел на неё с игривой улыбкой. Глаза Серафины, ставшие более темного оттенка красного из-за пульсирующего в жилах гнева, оставались прикованными к Анселу. Она молчала. [«Сери, обещай мне, как бы он ни испытывал тебя дальше, ты не подведешь его, понимаешь?»] Атмосфера снова накалилась до предела. Серафина ждала момента, чтобы убить Ансела, а он... что ж, он с удовлетворением любовался телом Серафины, не имея в голове никаких иных помыслов. Пока внезапный сигнал не нарушил тяжелое безмолвие. Ансел небрежно взял со стола квадратный магический кристалл, нажал на него и поднес к уху. «...М-хм, хорошо, понял, хе-хе, я запомню», — произнес он. Затем, без всякого предупреждения, он бросил магический кристалл Серафине. Девушка инстинктивно потянулась, чтобы поймать его, и слишком поздно поняла, что её снова беспардонно разглядывают. Прежде чем она успела метнуть в Ансела убийственный взгляд, из кристалла донесся голос, который был ей слишком знаком. «Сери, Сери, это ты?» Это была её мать. «Мама... Мамочка?» — Серафина заговорила в кристалл с недоверием. — «Как ты смогла—» Её слова прервал голос, настолько переполненный радостью, что он был близок к слезам: «Этим утром в наш дом благородный господин привел врачей... Они вылечили болезнь твоего отца и объявили, что наша деревня освобождается от налогов на пять лет! Сери, говорят, ты стала невероятным человеком, что ты работаешь на доброго и щедрого господина, на этого лорда Хайдрала, нашего благодетеля! Это правда? Ты действительно работаешь на него?» «Я...» Услышав голос матери, почти срывающийся на плач, Серафина открыла рот, оглянулась на зверя за столом и после краткого молчания... позволила рукам бессильно упасть вдоль тела. «Да, мама, я работаю на него», — ответила она тихо, стараясь, чтобы голос звучал твердо и естественно. «Отец... ему правда лучше?» «Конечно, конечно! Улл! Иди сюда, поговори с Сери!» Через несколько секунд Серафина услышала из магического кристалла грубый, дрожащий голос. «Сери, я... мои раны зажили, тебе больше не нужно охотиться в одиночку, я—» «О чем ты говоришь, папа!» Серафина перебила отца: «Я теперь важная персона! Тебе больше не нужно ходить на охоту, не нужно!» «...Да, да, я знаю... Я всегда верил в тебя, добрая моя девочка». Её отец, который никогда не плакал при ней, теперь говорил захлебываясь: «Я знал, что ты... ты станешь выдающимся человеком». «Эй, тогда— ах!» «...Сери? Что случилось?» «...» — Серафина крепко сжала магический кристалл, опуская взгляд на... змеевидный, иссиня-черный, зловещий объект, медленно обвивающий её тело. Похожий на хлыст, но с упорядоченными змеиными чешуйками на двух острых краях и невероятно сложной механической структурой, он явно был чем-то большим, чем просто кнутом. И тот, кто держал этот «клинковый хлыст»... Кто же еще это мог быть, кроме Ансела? Клинковый хлыст обвился вокруг ноги Серафины, словно живое существо, скользя вверх, обхватывая её талию и нежно прижимаясь между мягкими складками плоти на груди, едва заметно вибрируя. «Я... я в порядке, папа, у меня всё хорошо», — прошептала она; кровь сочилась из её сжатой ладони, резко контрастируя с холодным прикосновением хлыста, замершего в волоске от того, чтобы вспороть ей кожу. «Хорошо... хорошо, Сери. Обязательно вырази свою благодарность лорду Хайдралу. Служи ему верой и правдой, всем сердцем. Не будь своенравной. Я знаю, ты справишься», — донесся голос из кристалла. Служить... ему? Почему ему? Разве не она добилась всего этого — уважения и признания? Разве не она своей силой получила эти щедрые награды, вернула здоровье отцу, помогла деревне? Голос в кристалле умолк, связь прервалась. В этот момент раздался голос Ансела — преследующий и далекий. Кончик клинкового хлыста прочертил тонкую линию вдоль подбородка Серафины, не раня, но дразня, словно домашнего питомца. «Моя дорогая мисс Серафина», — демон из бездны начал свою проповедь, — «как вы думаете... что же сделало вас такой "важной фигурой"?» ---------- Моё укрощение В чем заключается высшая суть укрощения зверей и дрессировки питомцев? Не в методе и даже не в терпении, но... в понимании. Понимание — это фундамент любого обучения, гарантия того, что когда вы протянете руку, зверь сам ткнется лбом в вашу ладонь. Поэтому, когда Ансел увидел, как изменилось лицо Серафины при словах ее родителей, он понял: время пришло. В этот момент он обратился к Серафине с небрежным, почти будничным видом: — Вы и вправду верите, мисс Марлоу, что подобострастие этих дворян вызвано вашей «силой»? — Что ты имеешь в виду, Ансел... л-лорд Ансел? Голос Серафины звучал странно надломленно, напоминая приглушенное рычание, запертое в горле. — Мисс Серафина, вы были исключены из высшей академии Севера, Морозной Башни, в возрасте двенадцати лет, проучившись всего один семестр. Ансел встал; его неизменный змеиный скипетр трансформировался в иссиня-черный клинковый хлыст, который он держал уверенно, словно поводья, усмиряющие огненного скакуна. Прохаживаясь вдоль книжных полок в поисках чего-то, он продолжал: — Но за этот единственный семестр вы прошли путь от обычного человека до второй ступени Небесного Пути — Кристальной Лестницы, побив рекорд по скорости продвижения в истории Башни. Он бросил на Серафину хитрый взгляд: — Выдающийся гений, не так ли? Она молчала. Очевидно, учеба не оставила в ее сердце приятных воспоминаний. — Но как Морозная Башня могла исключить такого вундеркинда всего через семестр? Ах... позвольте мне перечислить ваши героические деяния... — Публичное унижение младших инструкторов резкими словами — хм... шесть раз; ранение сверстников из-за чрезмерной жестокости в дуэлях — двенадцать раз; неоднократные неуважительные высказывания о дворянстве и имперских законах в общественных местах... Он помахал толстым отчетом в руке, посмеиваясь: — Похоже, Морозная Башня не была слепа к вашим талантам. Напротив, они были исключительно великодушны, мисс Марлоу. — Ты ничего не знаешь! Стоило Анселу закончить, как Серафина потеряла самообладание. Ее голос эхом разнесся по кабинету, подобно реву зверя: — Городская знать смотрела на меня как на дикого зверька. Если они хотели меня унизить... пусть готовятся к тому, что их кости будут переломаны! Ее тело напряглось, и лезвия хлыста, прилегающие к нежной коже, угрожали прорезать тонкий слой плоти. — Тише, мисс Серафина. Сложный клинковый хлыст был удивительно послушен в руках Ансела. Несмотря на ярость Серафины, он следил, чтобы на ней не осталось ни следа. — Я могу сопереживать вашему гневу, — мягко заверил он. — ... — Серафина вздохнула, ее взгляд метнулся в сторону. — Ты немного отличаешься от них. Ансел был озадачен этим замечанием, а затем не удержался от смеха: — Думаю, вы кое-что неправильно поняли, Серафина. Мое понимание вовсе не означает сочувствия к вашему положению. Скорее... я вижу истинный источник вашего гнева. Дьявол прошептал едва слышно: — Вы ненавидите собственную глупость и бессилие. «...» — Ваша семья потратила девяносто процентов своих сбережений, чтобы обеспечить ваше поступление в Морозную Башню. Это показывает глубину их ожиданий и решимости. Но вы... Ансел бросил листок бумаги к ногам Серафины, его тон стал безразличным. Это было уведомление об исключении. Морозные письмена возвещали о падении баловня небес, подобно сгоревшему метеору. — Но вы их подвели. — Это была не моя вина! Слова Ансела вскрыли самую глубокую рану. Серафина проигнорировала обвивающий ее хлыст и яростно растоптала уведомление: — Это они! Они не могли меня выносить! Эти дворяне не могли стерпеть, что двенадцатилетняя девчонка из захолустной деревни сильнее их! — Видите ли, мисс Серафина, — Ансел ослабил хватку хлыста и легко вздохнул, — вы всегда такая. Никогда не желаете признавать свои ошибки. — Я не... — Ш-ш-ш. Кончик хлыста уперся в горло Серафины. Ансел приложил указательный палец к губам: — Послушай меня, Серафина. Ты презираешь каждого дворянина в равной степени, считая всех нас глупыми, подлыми и ограниченными. Во-первых, я должен признать, что империя действительно находится в периоде заката, и те, кого ты видела, составляют большинство. Но я прошу тебя заглянуть в свою совесть... Когда ты демонстрировала свой беспримерный талант в Башне... неужели не нашлось ни одного дворянина, проявившего к тебе доброту? Неужели абсолютно все выказывали лишь отвратительную зависть? Ансел, глядя на онемевшую Серафину, подошел ближе с мягкой улыбкой: — Похоже, ты прекрасно помнишь те события. Однако почему... почему же за столь короткое время все дворяне стали для тебя ненавистными врагами? Ответ прост: Серафина, презирающая знать до глубины души, не только отвергла любое доброе расположение, но и надменно осмеяла его. Потому что ты свято веришь в величие своего таланта, вознося свою гордость и достоинство превыше всего. Именно поэтому ты в итоге осталась в такой ярости... Дорогая Серафина. Красивый дворянин подошел вплотную к сереброволосой девушке. Он видел, как ее тело начало дрожать, и продолжал приятным голосом: — Шок, разочарование и, в конечном счете, прощение твоей семьи заставили тебя осознать ошибки. Становясь старше, ты начала понимать это, и в тишине ночи ты представляла: а что, если бы ты приняла благосклонность хотя бы одного дворянина? Всё сложилось бы иначе? Ты сожалела, ты ненавидела ту двенадцатилетнюю девочку — наивного, высокомерного, глупого ребенка... саму себя. — Замолчи!!! Малиновые глаза Серафины неистово задрожали, зрачки в центре странно рассеивались и смыкались. Она попыталась броситься на Ансела в неконтролируемом реве, но была удержана хлыстом, который — на удивление — оставил лишь несколько легких царапин. — Неужели ты уже так взбешена? Но это лишь начало, мисс Серафина. Ансел стоял на расстоянии вытянутой руки, сохраняя невозмутимую улыбку. — Вернемся к начальной теме: что, по-твоему, сделало тебя значимой? Твоя мощь? Кристальная Лестница? Обычная вторая ступень? Светловолосый юноша вздохнул и покачал головой: — Мисс Серафина... знаешь ли ты, сколько сверхлюдей уровня Кристальной Лестницы существует на Севере, нет, даже на территории Красного Мороза? Знаешь ли ты уровень начальника стражи поместья Стоунхарта? С чего ты взяла, что дворяне всего за одну ночь и одно утро из кожи вон лезли, чтобы уладить всё так красиво ради простого человека уровня Кристальной Лестницы? — Ах... я понимаю твой ход мыслей. Ты веришь, что они увидели твой беспримерный талант — как те наставники в Башне, что пытались тебя удержать. Но здесь, Серафина, я скажу тебе прямо. Ансел Хайдрал, молодой аристократ, в чьих жилах текла магическая кровь великого зверя Хайдрала, вынес приговор бесстрастно: — Ты никчемна. — Никого не волнует твой талант, никого не волнует твоя сила. Серафина, ты должна понять одну вещь: твое существование в глазах знати Красного Мороза имеет лишь одну ценность. — А именно — твоя способность снискать мое расположение. — Чушь... собачья! — взревела Серафина. — Почему же тогда они не заискивают перед тобой напрямую? Почему не несут дары к твоему порогу? Ха! Неужели простые люди, вроде моих родителей, представляют ценность для человека твоего статуса? — Понимаешь, Серафина, — Ансел сделал шаг вперед, нежно и с жалостью поглаживая ее по голове, — ты выросла, но осталась слепой. Почему всё это произошло? Потому что ты стала бенефициаром моего снисхождения, моей прихоти. Он согнул пальцы, и хлыст ловко перехватил руку Серафины, когда та попыталась схватить его за предплечье. Он продолжал, смеясь: — Видишь, всё именно так. Я прощал твои оскорбления, грубость, высокомерие... бесчисленное количество раз. Я закрывал глаза на твой вульгарный язык, со смехом отмахивался от твоего дикого поведения — знаешь ли ты, что это означает в глазах дворянства, мисс Серафина? Прикосновение Ансела было таким же нежным, каким одаривают возлюбленную. — Это означает, что ты чрезвычайно важна для меня. Что ты заслуживаешь снисхождения Хайдрала — рода, который они воспринимают как брутальный, злонамеренный и ужасающий. Следовательно, твое счастье становится отражением моего душевного состояния. Так что, Серафина... всё, что ты приобрела, не имеет к тебе лично никакого отношения. — Это лишь результат милости, которую я тебе даровал. — Хайд... рал! Хлыст, связывающий Серафину, внезапно издал металлический скрежет. Ее светлая кожа контрастировала с темным металлом, создавая пугающе притягательную картину. Но главная героиня этой сцены претерпевала еще более странную трансформацию. Ее темно-красные глаза, в упоре уставившиеся на Ансела... постепенно искажались, переставая походить на человеческие. Радужка налилась кровью, зрачок готов был мутировать в... звериный! — ХАЙДРАЛ!!! Ансел слегка отпрянул, нахмурившись: — Похоже, вы, мисс Серафина, всё еще не желаете принимать реальность... Ну что ж, тогда мне придется сказать вам нечто еще более невыносимое. — Если вернуться к моему анализу... на самом деле, после исключения из Морозной Башни вы начали учиться сдерживать свое высокомерие. Вы знали, что не стоит быть слишком дерзкой перед дворянами — людьми, которые сильнее вас. Даже если в итоге это вскроется, по крайней мере, вначале вы могли это хорошо маскировать. Иначе вы, уже обладая силой Кристальной Лестницы, убили бы того налогового офицера, что пришел грабить вашу деревню. Вы бы не позволили барону так легко забрать вас и вашу сестру, верно? — Так в чем же вопрос... почему же вы были так грубы, когда впервые встретили меня? Истинная злоба, бурлившая в сердце Ансела, теперь превратилась в смертоносные клыки. — Серафина, я внимательно изучил информацию о тебе и пришел к интересному выводу. У тебя много талантов... но больше всего меня интригует твоя почти всеведущая интуиция. Как способность чувствовать враждебность на банкете, или находить добычу, или инстинкт зверя избегать вреда ради выживания, верно? Ансел лениво и спокойно наблюдал за тем, как Серафина безумно сопротивляется, пытаясь повалить его и перегрызть горло прямо на месте. — Ты чувствуешь характер человека и даже саму его суть. Поэтому, сталкиваясь с опасными дворянами, которые легко могут тебе навредить, ты стараешься контролировать нрав. Но напротив... когда ты сталкиваешься с безвредными личностями, дикость и высокомерие в твоем сердце растут неконтролируемо. Я ведь не ошибся, Серафина? — Конечно, реальность была не совсем такой. Строптивость в крови Серафины не позволяла ей склоняться перед кем-либо. Она подчинялась тем дворянам лишь на время, ради семьи. Вот почему будущая Императрица Небесного Волка казалась непобедимой — к тому времени она потеряла бы всё, что ей дорого, эволюционировав на новый уровень сознания. Но Анселу не нужно было то будущее, и он не собирался позволять Серафине обрести подобное просветление. В этой затянувшейся словесной бойне Ансел приготовился нанести Серафине финальный, смертельный удар. — Так вот, твоя грубость в отношении меня вызвана не тем, что ты на миг потеряла контроль над своей дикостью. Она вызвана тем, что твоя интуиция подсказала тебе... я не стану наказывать тебя за твои проступки. — Ха... ха... Хайдрал, Хайдрал... Бьющаяся в истерике Серафина рухнула на колени, звуки, исходившие из ее горла, перестали быть человеческими. Ансел, однако, не собирался останавливаться: — Ты эксплуатировала меня. Ты неоднократно провоцировала и оскорбляла меня, становясь всё наглее, когда подтверждала свою интуицию. — «Хайдрал... я... убью...» — Более того, ты даже использовала мою терпимость ради личной выгоды. Хотя это могло и не быть твоим первоначальным намерением, ты без колебаний последовала своим инстинктам, не так ли? — Убью тебя... я убью тебя! — И самое главное, ты набралась наглости приписать все заслуги себе. Что ж, с определенной точки зрения, это действительно твоих рук дело, не так ли? Хайдрал скорбно вздохнул, нанося самый безжалостный удар тоном глубокого сожаления, сокрушая достоинство, которое было дорого молодому волку: — Серафина, ты так низка, так лжива, так... труслива. — ХАЙДРАЛ!!! Ее безумный рев разбил стекла в кабинете. Гнев, ненависть, жестокость... бесконечная ярость дала Серафине силу, которой она не должна была обладать в это время. Хрусть — ! Клинковый хлыст, связывавший ее, лопнул под грубой силой. Ее кроваво-красные глаза пронзили воздух, словно молнии, и девушка, чья кожа была покрыта пятнами крови, с воем повалила Ансела на пол. Сам Ансел был совершенно застигнут врасплох. Впрочем, он не волновался. Даже если бы Серафина раздавила его горло, он бы не дрогнул. Ибо он подготовил цепи для этой дикой волчицы. Ему не нужно было тянуть за них; они сами задушили бы Серафину. В этот момент, под грузом ненависти к себе и раздуваемой ярости, Серафина должна была окончательно лишиться рассудка. Но перед этим... она услышала звон будущего. Отец, мать, сестра, деревня... [Что будет с ними, если Хайдрал умрет?] Когда эта мысль промелькнула в голове Серафины, ее рука замерла. Хотя она обеими руками сжимала горло Ансела. — Я... Сидя верхом на Анселе, девушка, обнаженная и окровавленная, начала дрожать. — Что... я делаю? Она посмотрела на свои разжатые, дрожащие руки и спросила себя в смятении, страхе и пустоте: — Почему... почему я это сделала? — Нет... всё не так... я не хотела эксплуатировать... Она никогда не злилась так сильно из-за вещей, которых не совершала. В крайнем случае, она бы просто избила обидчика. Но только что намерение убить, поглотившее всё... неужели ее интуиция, ее истинное «я»... Неужели она действительно признавала, что эксплуатировала... терпимость Хайдрала? — Не может быть, я не могла... я абсолютно не стану... всхлип — Как я вообще могла быть... всхлип — ... быть... таким человеком? всхлип Девушка, сидевшая на Анселе, потеряла все силы и беспомощно заплакала. — Вы выглядите ужасно, мисс Серафина. Жалостливый вздох раздался в ушах молодой волчицы. — Будь то ваше яростное поведение или ваш беспомощный плач сейчас. Ансел выпрямился, одной рукой поддерживая ее за талию, и вытащил платок из-за воротника, чтобы вытереть ее щеки: — И то, и другое вам не к лицу. — Хайдрал... Хайдрал, отпусти меня... Что ты задумал? Борясь за остатки сокрушенного достоинства, Серафина чувствовала себя потерянной. Понимая последствия своих действий, она не смела двигаться слишком активно, лишь озвучивала протест. — Разве странно, что я желаю, чтобы мои последователи сохраняли достоинство? — спросил Ансел, наклонив голову. «...» Застигнутая врасплох, Серафина позволила Анселу тщательно вытереть ее лицо. — Что... что ты сказал? В этот момент она не думала ни о своем состоянии, ни о близости между ними. Ее голос прерывался от недоверия: — Я... последователь? Ты всё еще считаешь меня своим последователем? Ты не... не делаешь это ради мести? — Видишь, Серафина, ты снова впадаешь в свои старые привычки, — Ансел легко рассмеялся. Слегка покраснев, Серафина отвернула голову: — Но я... я думала... Ансел пожал плечами: — Ты остановила себя — конечно, это ложь. Он протянул руку, взял ее за подбородок и слегка приподнял лицо: — Позволь мне сказать тебе мой ответ, позволь раскрыть истину твоей интуиции, Серафина. Я проявляю эту снисходительность, потому что верю в твою ценность. Помнишь мои слова на банкете? «В моих глазах ты никчемна, по крайней мере, сейчас». Но это относится только к тебе нынешней, Серафина. Он заглянул в ее восстановившиеся малиновые глаза: — Твоя самооценка не ошибочна; у тебя есть талант достичь величия. Я не сомневаюсь в этом, поэтому я терплю твое неуважение, твою глупость, твою дикость — но твое поведение в ту ночь меня сильно разочаровало. Но теперь ты вернулась, вооружившись разумом, искренностью и самообладанием, чтобы остановиться перед лицом унижения. Поэтому я думаю, что могу дать тебе еще один шанс. Лицо Ансела медленно приближалось, заставляя Серафину рефлекторно отпрянуть. Тем не менее, он остановился так близко, что их носы почти соприкасались. — Серафина, ты злишься? — Я... почему я должна злиться? — молодая волчица слабо уклонилась от взгляда. — Из-за того, что на тебя смотрят свысока, — Ансел тихо хмыкнул. — Из-за того, что тебя считают лишь моей вассалкой, втоптанной в пыль — разве это не злит тебя? Не уверенная в истинных намерениях Ансела, Серафина продолжала уворачиваться: — Я... Ансел тут же обхватил лицо Серафины руками, заставляя ее встретиться с ним взглядом. Его голос и манера стали невероятно суровыми: — Отвечай мне, Серафина — ты возмущена, ты разгневана этим? «...» Серафине некуда было бежать, она была вынуждена смотреть в его глаза цвета морской синевы. Мгновение спустя ей показалось, что... что-то оплетает ее. — Я... Дикое пламя без предупреждения вспыхнуло в глубине ее сердца. Серафина чувствовала досаду от своей слабости, раздражение от досады, хаос от раздражения. Среди этого хаоса она стиснула зубы и закричала в приступе самозабвения: — Разве это не очевидно! Как я вообще могу это терпеть! Почему всё, что у меня есть, должно приписываться твоей милости! Выплеснув всё, она обмякла, тяжело дыша на Ансела: — Теперь ты доволен? Хочешь снова назвать меня эгоисткой? Ансел сердечно рассмеялся: — Нет, в этом нет нужды, всё как раз так, как надо. Серафина... ты нужна мне именно такой. Мне нужен твой гнев, твоя... жадность! Он крепко держал ее лицо; в его синих глазах зажегся чистый, неразбавленный пыл. — Тогда иди и докажи им, что они ошибаются, Серафина. Докажи, что ты станешь великой фигурой, достойной подчинения, а не просто сноской в истории Хайдрала. А до тех пор я стану твоей пищей, твоим пропитанием, твоей силой. Если у тебя хватит способностей — тогда пожирай меня без остатка! Под ошеломленным взглядом молодой волчицы Ансел Хайдрал дал свое безумное обещание: — Это мой обет тебе, а ты взамен должна стать моей опорой. Серафина, дорогая моя... Демон, окончив проповедь, протянул девушке приглашение: — Желаешь ли ты подписать этот пакт, свидетелями которого будем лишь мы с тобой? «...» Серафина молчала довольно долго, затем ответила с не меньшей серьезностью: — Иногда я не в силах контролировать собственный нрав. Подумай об этом хорошенько. — Неужели это может быть опаснее того, что мы только что пережили? — Я — ладно, ладно, не нужно больше спорить! Серафина сначала подсознательно отвела взгляд, затем заставила себя посмотреть Анселу в глаза, подтверждая слово за словом: — Я принимаю твои условия, Хайдрал. Если ты действительно сможешь выполнить обещанное, тогда... ты можешь использовать меня так, как сочтешь нужным. Ансел ответил удовлетворенной ухмылкой: — Превосходно. Тогда пришло время предоставить безупречную гарантию нашему соглашению. Предчувствие беды возникло в сердце Серафины: — Что ты планируешь? Ансел лишь рассмеялся, не отвечая. Он небрежно поднял с пола свой клинковый хлыст и легко щелкнул им. Части, которые Серафина разбила, мгновенно собрались воедино. Он забросил хлыст за стол, подцепил что-то и дернул на себя. Ансел, всё еще улыбаясь, поймал предмет другой рукой: — А теперь надень это, Серафина, как доказательство нашего пакта. Серафина уставилась на предмет в руке Ансела, ее разум внезапно помутился. — Ты — ты! — вскричала она в неверии. — Ты ждешь, что я надену это?! — Это был ошейник! — Я планирую держать тебя рядом, Серафина, но можешь ли ты гарантировать мне, что... — Ансел указал на ее рот. — Я уже говорил, я буду терпеть твою дикость, но чем более дикой ты будешь казаться, тем больше это будет выглядеть так, будто ты получаешь мою милость — в глазах других. Мисс Серафина, мне ведь не нужно повторять, что это подразумевает? Ансел расстегнул пряжку ошейника, неторопливо продолжая: — Всё, что ты получаешь от моей щедрости, принадлежит не тебе, а мне. Я не позволю тебе свободно распоряжаться тем, что принадлежит мне. Ты понимаешь? Серафина смотрела на ошейник, выражение ее лица стремительно менялось: — Какое отношение это имеет к данному предмету? — Он позволит мне помешать тебе произносить неподобающие слова или совершать оскорбительные действия при первой же возможности — незаметно для других.Ансел констатировал это как факт: — И его можно снять в любое время. После долгих колебаний девушка наконец приняла ошейник из рук Ансела, свирепо глядя на него, и надела на себя. — Как эта штука может — Ах!! Она издала резкий крик, в котором смешались удивление и нотка кокетства, ее тело задрожало, и она рухнула в объятия Ансела. — Хотя он может показаться обычным ошейником, он был выкован с использованием магического кристалла Громового Ястреба, способного выпускать электрический ток различной интенсивности по моей команде — не волнуйся, максимум достаточен лишь для того, чтобы вызвать легкое онемение. Ансел положил голову Серафины себе на плечо, не в силах сдержать смех: — Каково это на вкус, мисс Серафина? — Хайдрал... Обессиленная и слегка подергивающаяся, Серафина прорычала в унижении: — Ты действительно... самый худший!! ---------- Её желание Несмотря на шум в кабинете, благодаря звукоизоляционному барьеру Серафина смогла «выжить» после того, как покинула комнату. Что до разбитого стекла... это не имело большого значения. Сэвилл, дворецкий, никогда не вмешивался в подобные дела, и поручить это ему было вполне достаточно. Ансел был весьма доволен проведенным на этот раз воспитанием. Хотя оно и не было идеальным, всё, что требовалось, было исполнено безупречно. «Под конец я не смог сдержать эмоций», — признался себе Ансел, слегка потирая лоб. «Будь на месте Серафины кто-то другой, он бы заметил неладное... Я был излишне пылким». «Это не та оплошность, которую ты должен допускать, Ансел». Подобная интроспекция заставила его счесть свой чрезмерный энтузиазм в финале серьезным просчетом. Хотя природа этого просчета была в чем-то... непредсказуемой. Этим утром Анселу приснилось будущее, где прекрасная, величественная фигура вела сокрушительную битву. Этой фигурой была не кто иная, как безмерно благородная и могущественная Императрица Небесного Волка. Для него это было лишь одно из многих глубоких впечатлений, оставленных Серафиной Марлоу. Она была неприкосновенной, возвышенной, дерзнувшей бросить вызов Императору Драконов. И вот она здесь — лишенная своей защитной оболочки, со сломленным достоинством, слабо плачущая на нем, позволяющая ему контролировать и дисциплинировать себя. Эйфория, столь огромная, что не поддавалась описанию, была чем-то, что даже Анселу было трудно обуздать. К счастью, все предшествующие шаги были выполнены безупречно. С самого начала Ансел не собирался использовать семью и деревню Серафины, чтобы привязать её к себе. Дело было не в том, что средства слишком низменны; скорее, Ансел считал их... ненадежными. Ансел понимал человеческое сердце, а потому воздерживался от азартных игр с ним. На протяжении всего процесса дисциплинирования лишь одна вещь по-настоящему считалась Анселом стержневой. — Это была гордость Серафины. Синоним высокомерия, она вела Серафину через взлеты и падения, через невзгоды, но она же и вылепила ту самую гордость Императрицы Небесного Волка. Отрицать её способности, её таланты и, наконец, её характер, растаптывая гордость, пока та не станет никчемной. Заставить её усомниться в жизни, усомниться в себе, заставить её саму сокрушить собственное достоинство— Затем он наделил её ценностью, предоставив подтверждение. Ансел уничтожил достоинство Серафины, чтобы затем лично дать ей возможность доказать это достоинство. В обычной ситуации Серафина могла бы уйти и доказать свою силу собственными усилиями, не нуждаясь в Анселе. Но Серафина, будучи Серафиной, выбирала самое волевое, пусть и самое трудное решение во всех вопросах, касающихся её личности и гордости. Она не хотела доказывать, что «Серафина не нуждается в Анселе», она хотела доказать, что «Ансел недостоин того, чтобы за ним следовала Серафина». Такова была нелепая гордость Серафины, причинившая ей бесчисленное количество проблем. «Возлюбленная Императрица Небесного Волка больше не помышляет о том, чтобы покинуть меня. Даже если мне придется оставить территорию Красного Мороза, она, скорее всего, решит последовать за мной». Ансел лениво потянулся и тихо выдохнул: «Итак, на время начнем с простого воспитания, чтобы стабилизировать её эмоции, прежде чем переходить к следующему этапу». Он встал, взяв свой скипетр, готовый отправиться на поиски Серафины, которая ушла к Марлине, чтобы сделать то, о чем он сказал. Таков всегда был путь Ансела. Он не ожидал, что изменит стиль или манеру речи Серафины за короткое время, но, по крайней мере, внешние вещи можно было в какой-то мере улучшить. Хотя наш молодой господин Ансел легко сказал Марлине, что его не заботит так называемое благородное поведение, было бы ложью утверждать, что ему совсем всё равно. По крайней мере, он никогда не потерпел бы, чтобы Серафина следовала за ним в охотничьем наряде, с растрепанными белыми волосами, если только это не было сделано намеренно для создания ореола «принятия». Ибо в глазах Ансела Хайдрала, верного своим желаниям, красивые люди должны носить красивую одежду, независимо от благородных манер. Он хотел видеть это исключительно ради собственного удовольствия. *** — Значит... всё действительно так? Серафина разочарованно стиснула зубы. — Эти чертовы дворяне, они так нас презирают! И ты, Марли! Почему ты не сказала мне раньше? Беспомощное выражение отразилось на лице Марлины, когда она посмотрела на младшую сестру. — Я говорила тебе, Сери. Кроме твоего гнева, что еще ты могла сделать? Разве ты бы это приняла? — Я... я не настолько безрассудна! Разве я не приняла это сейчас? Пытаясь успокоиться, Серафина теребила свой ошейник. Взгляд Марлины упал на обычный с виду черный кожаный ошейник. Она с самого начала хотела спросить о нем, но боялась расстроить Серафину. Этот предмет, казалось, намекал... Неужели Сери... подверглась такому обращению со стороны лорда Хайдрала? Нет, нет, нет, невозможно. Ансел не только не такой человек, но его бы и никогда не привлекла Сери. Размышляя об этом, Марлина подумала: «Тебе стоит беспокоиться о себе, Марлина». При этой мысли на её лице проступил румянец. Не замечая необычного поведения сестры, Серафина, погруженная в свое недовольство, с радостью бы прокачалась на месте, достигла дворянства, взорвала тех дворян, что смотрели на неё свысока, а затем дала бы Анселу еще один шанс. «Я бы даже подумала о том, чтобы взять его в подчиненные ~» Сестры погрузились в свои причудливые фантазии, пока стук в дверь не прервал их. — Серафина, я пришел за тобой. — Ах! — вскрикнула платинововолосая девушка, подпрыгивая. — Зачем?! — У меня не так много правил, но есть вещи, которые тебе нужно сделать сейчас. Выходи, или мне войти? Серафина взглянула на сестру, одетую в газовую юбку, и тут же предупредила: — Не входи! Я сейчас выйду. Она поспешила к двери, жестом показала Марлине, что всё в порядке, и вышла. Юная девушка посмотрела на закрытую дверь, затем на свою пустую комнату, чувствуя себя немного опустошенной. «Я бы хотела сделать для Ансела что-то, как это делает Сери», — подумала она. Снаружи Серафина скрестила руки на груди, глядя враждебно. — Прошло совсем немного времени, а ты уже командуешь мной. Чего ты хочешь? — Мне нужно, чтобы ты сменила свой... облик, — Ансел оглядел её с ног до головы. — Я отведу тебя в лавку Бернала, пусть он сошьет тебе новую одежду за день. А затем мы подровняем тебе волосы. Серафина замерла на секунду. — Что за черт? Подстричь волосы? — Есть какие-то проблемы? — Я не буду их стричь! Я очень довольна своей нынешней прической, я не... м-мпф! Тело девушки дернулось, и она мешком рухнула на пол. Она с трудом подняла голову, кипя от желания взреветь. — Ансел— М-мпфффф! — Ты действительно ничему не учишься, мисс Серафина. Ансел наблюдал за Серафиной, скорчившейся на полу, чьи щеки покраснели, а тело слегка подергивалось. — Я помню, ты плакала не так давно, не так ли? Как ты могла так быстро забыть? Чувствуя, как покалывающий ток от шеи распространяется по всему телу, время от времени простреливая внизу живота, Серафина молча поклялась — Однажды она прижмет этого ублюдка к земле и ударит его током сто раз подряд! Однако, прежде чем исполнить этот обет, мисс Серафине предстояло пережить еще много, много вещей, которые для неё будут болезненнее, чем сотня ударов током. ---------- Её исполнение В единственном концертном зале города Красного Мороза на сцене в одиночестве сидела прекрасная женщина, мягко нажимая на последнюю клавишу рояля. Когда финальная нота мелодично затихла, зал взорвался аплодисментами; публика встала, и этот гул, подобный приливу, свидетельствовал о блестящем выступлении музыканта. Женщина поднялась, её сияющее лицо со следами слез озарилось лучезарной улыбкой. Но она не произнесла ни слова — лишь глубоко реверансировала, приподняв подол платья, и с безмятежной грацией покинула сцену. . С самой высокой точки концертного зала граф Стоунхарт с восхищением поднял бокал, салютуя молодому человеку, стоявшему у края балкона: «Ваша проницательность воистину поразительна, лорд Хайдрал. Через десятилетие... нет, через пять лет империя вполне может приветствовать нового маэстро». Он искренне прижал руку к груди: «Я никогда не слышал столь страстной и пленительной музыки. Мисс Леклерк, несомненно, гений. Только такой дурак, как Кантрелл, мог разбазаривать подобный талант». Ансел, подняв бокал в ответ, отозвался с улыбкой: «Талант графа Красного Мороза лежит в иных сферах. Вполне естественно иметь недостатки в чем-то одном, не так ли?» Двое самых влиятельных ныне дворян территории Красного Мороза дружно рассмеялись, словно забыв о безголовом трупе, всё еще висящем снаружи особняка Ансела. Когда смех утих, граф Стоунхарт решился: «Нуждается ли мисс Леклерк... в рекомендательном письме в Императорский Королевский театр?» «Этот вопрос вам следует задать ей, а не мне, граф», — ответил Ансел, и на его губах заиграла загадочная улыбка. «Или вы могли бы попробовать вручить письмо лично Эуле. Разве не так вы задабривали мою Серафину?» При упоминании своего имени девушка, дремавшая в углу, вздрогнула и инстинктивно схватилась за ошейник. На Серафине больше не было её подчеркнуто простого коричневого охотничьего наряда. Теперь она была облачена в черную меховую накидку, распахнутую настежь и открывающую черный кожаный боди и облегающие брюки. Замысловатые, но неброские узоры её полностью черного костюма в сочетании с подстриженными — одновременно мужественными и прекрасными — белоснежными короткими волосами и тонким ошейником создавали образ, в котором уязвимость причудливо переплеталась с властной аурой. Это делало её еще более притягательной. Разумеется, во всем Красном Морозе Ансел был единственным, кто мог открыто взирать на Серафину подобным образом. Граф Стоунхарт покачал головой: «Мисс Серафина — гений, рожденный для великих свершений. Что бы ни думали другие, я считаю это крайне выгодным вложением». Ансел покачал вино в бокале, задумчиво глядя на графа. «Как поживает герцог Железного Клинка, граф?» Опершись на свой скипетр, молодой аристократ наблюдал, как заметно занервничавший собеседник медленно отступает. «Герцог... герцог в порядке», — заикнулся граф Стоунхарт, растеряв весь свой лоск. Ансел изучал его взглядом, после чего негромко рассмеялся: «Не нервничайте так. Я лишь хотел узнать, как дела у герцога Железного Клинка в последнее время». Видя, что Ансел действительно не намерен развивать тему, граф Стоунхарт облегченно вздохнул и продолжил говорить еще осторожнее. «Лорд Хайдрал, касательно того покушения... после нескольких дней расследования я могу подтвердить, кто проявил такую дерзость». Ансел лишь лениво пригубил вино, не удостоив его вниманием. Понаблюдав за ним, граф продолжил: «Это были барон Айсберг и барон Воющий Ветер, верные подчиненные Кантрелла. Поскольку ваши действия были... слишком стремительными, они могли быть спровоцированы, что и толкнуло их на такую глупость». «Похоже, они не знают, что раскрыты, но, судя по их перемещениям, они активно собирают средства, готовясь к бегству. Вы планируете--» «С этим пустяком я разберусь сам». Ансел поставил бокал, поманил Серафину из угла и, наконец, обернулся к графу Стоунхарту с дружелюбной улыбкой: «Но я ценю ваши усилия, приложенные за эти дни». «Нет, нет... То, что на вас совершили покушение — это моя серьезная недоработка». Граф Стоунхарт энергично затряс головой: «Ваше благородство и то, что вы не стали раздувать дело, заслуживают моей глубочайшей благодарности». В этот момент вконец изнывающая от скуки Серафина уже подскочила к ним, прошептав Анселу на ухо: «Мы уже можем свалить?» Ансел протянул руку, ухватился за её ошейник и резко дернул вниз, прошептав ей в ответ: «Еще нет. О чем ты только думала?» «Тогда ты— м-мпф!» Мисс Серафина, проявив недюжинную стойкость, лишь слегка хмыкнула сквозь стиснутые зубы, сумела удержаться на ногах и не рухнула в объятия Ансела. Весьма похвально. Не обращая внимания на свирепый взгляд всё еще не прирученного белого щенка, Ансел вальяжно откинулся на диване, продолжая смаковать вино. Пока слуга, следивший за входом, не подбежал и не прошептал что-то господину. «Такая нетерпеливая, надо же...» Он тихо хмыкнул, поворачиваясь к графу Стоунхарту: «Моя милая девочка ждет меня. Боюсь, мне придется оставить вас, милорд». Граф поднялся, чтобы проводить его, но Ансел махнул рукой, прощаясь. Серафина же почувствовала себя так, словно получила королевское помилование, и едва не рванула к выходу прямо с места. . На трибунах граф Стоунхарт провожал взглядом хозяина и слугу. Он дождался, пока они окончательно не исчезли из виду, прежде чем позволил себе выдохнуть. «...Милорд». Из тени позади графа кто-то вышел, с сомнением спросив: «Я мог бы легко принести вам головы этих двух баронов. Почему вы запретили мне? Если бы мы поднесли головы предателей лорду Хайдралу, он наверняка был бы доволен». «Не задавай вопросов, которые тебя не касаются, Галло». Граф Стоунхарт, глядя на расходящуюся толпу, спокойно ответил: «И не пытайся быть умнее, чем ты есть. Вот что подобает мудрому человеку». . Ансел не ведал о кратком обмене репликами между графом и его подчиненным. Он знал: раз граф поднял тему покушения, следует придерживаться процесса и довести дело до конца. Но перед этим— «Мастер! Вы довольны моим выступлением?» Эула, шагая впереди Ансела, кружилась, заставляя длинную юбку взлетать; её лицо светилось сладкой улыбкой. «Если бы я не был доволен, разве я стал бы тратить время на твой концерт?» Ансел ответил с улыбкой: «Хотя были мелкие огрехи, они не затмили твоего ослепительного блеска на сцене. Я говорил тебе, Эула: ты получишь приглашение в Императорский Королевский театр. Этот день не за горами». Женщина сделала реверанс, и когда она подняла голову, её улыбка стала дерзкой и очаровательной: «Но сейчас меня не заботит никакой театр, Мастер. Я просто хочу в полной мере насладиться временем своей награды». Она легко подошла к Анселу, взяла его под руку и положила голову ему на плечо, мечтательно бормоча: «Даже если это всего полдня... для меня это кажется невероятно прекрасным сном». С этими словами мисс Эула перевела взгляд на Серафину, рассыпаясь в извинениях: «Мне очень жаль, мисс Серафина, что я отнимаю и ваше время тоже». Серафина не успела и рта раскрыть, как Ансел ответил за неё: «Это её работа,Эула. Нет нужды извиняться». Серафина была явно задета, но не могла высказаться, так как это, скорее всего, закончилось бы ударом тока. Глядя на лицо этой женщины, она находила её угольно-черные, почти лишенные блеска глаза пугающе странными. Неужели та мелодия, что она играла, действительно была столь чарующей? Почему люди так сходили по ней с ума? Девушка размышляла в некотором замешательстве. Неужели она была единственной, кто чувствовал лишь раздражение и даже головную боль? ---------- Её примерочная с ней — Это здесь? — Хотя Ансел и сомневался, он готов был уважить любой выбор Эулы, раз уж именно она пожелала купить одежду. Они довольно долго бродили по улицам, и Эула, наконец, решила завершить отведенное ей время «награды» покупкой обновок. Прижавшись к руке Ансела, женщина прошептала ему на ухо: — Господин, я слышала от сестер в его поместье, что… в примерочных этого магазина… — …исключительная~ звукоизоляция~ — …Я еще не настолько отчаялся, — ответил Ансел, с легкой беспомощностью глядя в ее обольстительные черные глаза. — Наслаждайся своим заслуженным временем награды, Эула. — Но это и есть та награда, которую я желаю, Господин… самая значимая награда. Ее гибкие пальцы пианистки ловко скользнули под одежду Ансела, слегка поцарапав его живот, словно котенок. Теплое дыхание, щекочущее шею Ансела, и ее прикосновения раздували в нем пламя желания. — Я хочу, чтобы вы привели меня в рай, прямо рядом с мисс Марлоу. Мисс Леклерк, положив подбородок на плечо Ансела, затрепетала от счастья, произнося эти слова: — Прошу… вы, жестокий демон, мой милосердный господин, утолите мою смиренную жажду. Благородный господин Ансел вздохнул: — Раз уж ты так ставишь вопрос, какой демон сможет отказать своей последовательнице? — О чем это вы там шепчетесь — эй! Мисс Марлоу, стоявшая на улице со скрещенными на груди руками, получила очередной шок. Это был уже двенадцатый раз за сегодня, когда она была потрясена. Если ей удастся удержать это число, это будет впечатляющим прогрессом по сравнению со вчерашними шестнадцатью разами. — Заходи, Серафина, — Ансел, обнимавший Эулу за талию, взглянул на топающую от негодования девушку. — Я ничего не покупаю! Мне не интересны эти платья! — Но твоя фигура похожа на фигуру Марлины, не думаешь, что могла бы помочь выбрать что-нибудь для сестры? Губы Ансела изогнулись в улыбке — он разыграл карту, от которой Серафина не могла отказаться. Беловолосая молодая волчица замерла, глядя на платья в витрине и, видимо, представляя в них свою сестру. — Ну… полагаю, вреда не будет, — она неловко кашлянула. — Я верну тебе деньги. — Считай это подарком для мисс Марлины. У меня сегодня хорошее настроение. — Ансел взглянул на Эулу, которая уютно устроилась в его объятиях и начала слегка задыхаться. — Подарок для Марлины… — Услышав это, Серафина мгновенно насторожилась. — Что ты задумал? Подозрительный взгляд юной девушки заставил молодого дворянина рассмеяться, но он не стал ничего объяснять, лишь пожал плечами: — Тогда оставайся моим должником, мисс Марлоу. Только смотри не погрязни в долгах. — Ха, ну и шуточки. Тряхнув головой, Серафина гордо вошла в магазин одежды с высоко поднятым подбородком. Несмотря на её неизменную ауру дикарки, Серафина преобразилась в наряде, тщательно продуманном Анселом и сшитом Бернаром. Её внешность в сочетании с необычайной одеждой делали её идеальным воплощением «холодной красавицы» — при условии, что она молчит. На входе их встретил улыбающийся продавец. Серафина повернулась к Анселу: — Хайд… э-э, босс, сколько я могу купить? Чтобы свидание не стало скучным, Ансел использовал алхимическое зелье для простой маскировки. Ведь весь город и территория Красного Мороза знали, что златовласый красавец с океаническими глазами — не кто иной, как прославленный лорд Хайдрал. Серафина, несмотря на предупреждения, уже несколько раз назвала его настоящим именем во время прогулки. Последствия этого не нуждались в пояснениях; по крайней мере, сейчас она смогла исправиться. — Тридцать минут, — Ансел жестом указал на время. — Выбирай всё, что понравится за это время, и это твоё. Серафина теперь редко сомневалась в искренности предложений Ансела. Несмотря на все его недостатки, его щедрость была неоспорима. Девушка радостно забродила по магазину, в то время как Эула, мастерски умевшая украшать себя, быстро выбрала несколько нарядов и упорхнула в сторону примерочных. С другой стороны, Серафина, которой никогда раньше не давали такой свободы действий, подошла к выбору крайне либерально. Она хватала всё, что попадалось на глаза, заставляя продавца обливаться холодным потом. Если бы не исключительное хладнокровие молодого дворянина, вошедшего с ней, помощник заподозрил бы девушку в ограблении. — А… этого должно хватить. Где тут примерочные? Я хочу это примерить. Серафина, удерживая стопку одежды почти выше самой себя, спросила, склонив голову набок. Продавец с дергающейся улыбкой указал направление: — Вон там. — ???~ — Девушка напевала странный мотив, шагая к примерочным. Сначала она попыталась открыть первую дверь, но та была заперта. Она быстро сообразила: — Эула, ты переодеваешься? — Да… всё еще переодеваюсь, — послышался слабый ответ. Если бы не острый слух Серафины, она бы его не расслышала. — Я тебя раньше не видела, почему так долго? — Она вошла в соседнюю кабинку, громко спрашивая. — Потому что вещи, которые я выбрала… довольно… хе-хе… трудно надеть. — Трудно надеть? Да что сложного в переодевании… Апчхи! Серафина невольно чихнула. Она недовольно потерла нос: — Какой сильный запах духов, что не так с этим магазином? Мой нос этого не выдержит. — Трудно, потому что… они слишком, хм, тесные… — Тесные? — Серафина, боровшаяся с платьем, замерла. — Но ты же не толстая. — Возможно, я была… эн… слишком самоуверенна. Слушая прерывистый голос из соседней комнаты, Серафина подумала, что стремление к красоте — странная штука. Если не лезет, зачем заставлять? Разве это не самоистязание? — Ну, продолжай пробовать. Не буду тебе мешать. — …Нет, мисс Серафина, давайте продолжим разговор. Глядя на свое отражение в зеркале, Серафина начала представлять, как может выглядеть ее сестра, и небрежно ответила: — Я не против, о чем хочешь поговорить? — Мисс Серафина, вас ведь тоже привез в город Красного Мороза граф Красного Мороза? — Тьфу, можно не упоминать этого жирного борова? — огрызнулась Серафина с явным неудовольствием. — Да, один из шестерок графа пришел в нашу деревню, хотел забрать мою сестру. Я испугалась и решила пойти с ней — не то чтобы нас схватили. Я могла бы их побить, но не хотела впутывать деревню. — И тогда вас отвели к господину? — …Я не совсем понимаю, что произошло в тот день. Девушка намеренно избегала этой темы, не желая обсуждать при других, как её и сестру раздели догола и бросили на кровать Ансела. — Со мной так же, мисс Серафина, за исключением того, что меня схватили гораздо раньше, около… хм, двух лет назад. Эула, всё еще сражавшаяся с одеждой в соседней комнате, перевела дух, прежде чем продолжить: — Меня заперли и обучали быть инструментом для соблазнения знати. — Хмпф! Этому зверю мало будет размозжить его свиную голову! — Серафина в негодовании ударила кулаком в стену. Эула поспешила ее утешить: — Мне повезло, возможно, потому что… ах… мои качества выше. Драгоценный инструмент… вроде меня, предназначен для великих людей, поэтому моё существование не было совсем уж жалким. — Великих людей… подожди! — До Серафины вдруг дошло, в её голосе зазвучало недоверие. — Ты имеешь в виду Хайдрала? Граф Красного Мороза прислал меня и сестру к нему, и тебя тоже? — Он что, какой-то похотливый дух?! — Хе-хе-хе… Мисс Серафина, — рассмеялась Эула. — Если бы наш господин был таким человеком, как вы думаете, в каком состоянии были бы сейчас вы и ваша сестра? Переодевшись в другое платье, Серафина на мгновение замерла, а затем пробормотала: — Это верно, он на самом деле довольно приличен в этом плане, он никогда не смотрел на меня и сестру этими грязными похотливыми глазами. Даже когда она была совсем без одежды, его взгляд никогда не был по-настоящему порочным — в этом Серафина никогда бы не призналась. После этих слов ей показалось, что она слышит весёлый смешок Эулы за стеной. — Вот именно, господин — очень~ достойный человек, действительно, ах, ммф. — Тебе правда пришлось нелегко, Эула, — Серафина стояла перед зеркалом, уперев руки в бока, затем покрутилась, пытаясь выглядеть женственно. Но взглянув на себя, она захотела разбить зеркало ударом кулака, удрученно проговорив: — Этот парень такой раздражающий, почему он тебе так нравится? — Потому что господин спас меня, мисс Серафина. Он даровал мне новую жизнь, он показал мне — аах!! Внезапный вскрик из-за стены напугал Серафину: — Ты в порядке? Неужели одеваться так сложно? — …Наконец-то я полностью одета. — Э-э… неужели нужно так мучиться? Эула мягко вздохнула: — Это путь к тому, чтобы стать леди, мисс Серафина. Серафина от души рассмеялась: — Какое это имеет отношение ко мне? Я не собираюсь быть леди. — Я верю, что вы захотите стать леди, мисс Серафина, — загадочно рассмеялась Эула, — как только вкусите эту радость. — ??? — Бедная мисс Серафина была в полном замешательстве, не понимая, на что намекает Эула. В любом случае, её мучила эта одежда, и всё благодаря Хайдралу! — Заставил меня мерить шмотки, он ведь не собирается смеяться надо мной, когда я выйду в платье? — подозрительно пробормотала девушка. В следующую же секунду разряд, прошедший через её шею, заставил её тело ослабнуть, и она инстинктивно оперлась о стену. — Хай… дра… ал! — Серафина стиснула зубы. — Ты, извращенец, ты подглядываешь за мной?! — Мисс Серафина? Что случилось? — Этот маньяк снова бьет меня током! Ух, ах, ах—! — Хе-хе… господин очень чувствителен к злобе, даже если он сидит снаружи, он чувствует, когда вы говорите о нем гадости~ — Я не— ух, ох! Серафина обнаружила, что этот мерзавец Хайдрал скрыл информацию об ошейнике: он мог контролировать не только силу тока, но и его направление. Разряд никогда не вредил её органам, ток просто гулял по мышцам, иногда… иногда он устремлялся в очень странные места! В этот раз он ударил именно туда. Серафина быстро прикрыла рот одной рукой, а другой уперлась в стену. Её тело вынужденно согнулось почти под прямым углом из-за частых разрядов, тонкая талия напряглась дугой. Она не знала, что по другую сторону стены нежная и дружелюбная мисс Эула находилась в точно такой же позе. Их разделяла лишь тонкая перегородка. — Хафф… хафф… Когда онемение и дрожь утихли, Серафина судорожно вздохнула. Её щеки пылали румянцем от смеси гнева и смущения — только она знала, в каких пропорциях. — Ты… сволочь… Хайдрал… ты… погоди… Серафина, опустившаяся на пол от изнеможения, отдышалась и постучала в стену: — Эула, ты в порядке? Можешь подойти и помочь мне? Меня этот парень током шарахнул, поможешь глянуть, подходят ли эти шмотки сестре? — Мм… мм… я скоро… буду в норме… — О, ты переодеваешься? Если слишком сложно, не перетруждай себя. Но у другой стороны уже не было сил говорить, оставалось лишь тихое, подавленное дыхание. Примерно через пять минут раскрасневшаяся Эула скользнула в примерочную Серафины, и её лицо выразило крайнее изумление: — Почему… так много одежды? — Он сказал, что я могу брать сколько захочу, с чего бы мне его щадить! — Серафина надула губы, вставая и беря Эулу за руку. — Действительно… В таком случае, Серафина, сначала тебе нужно раздеться. Серафина взглянула на Эулу и без лишних раздумий быстро скинула одежду. — Фигура мисс Марлины похожа на вашу, не так ли, мисс Серафина? — Полагаю, да, хотя она немного тяжелее меня, у нее чуть больше мягкой плоти на талии и животе — только не говори ей этого, она меня отругает! Эула с восхищением коснулась идеального пресса Серафины. — Ни одна девушка не сравнится с вами, мисс Серафина, это не вина мисс Марлины. — Хе-хе, по крайней мере, в этом я уверена! Эула мягко и беззвучно улыбнулась, начав выбирать одежду для Серафины, а точнее для Марлины. Её опытный и намётанный глаз быстро отыскал в горе вещей несколько безупречных платьев. Каждое из них смотрелось бы на девушке нежно и благородно. — …Это чудесно. Женщина с безжизненными глазами прошептала это, наблюдая за восторженной девушкой, крутящейся перед зеркалом. — Вы действительно чудесны, мисс Серафина. — Хе-хе, правда? Ну, тогда я поблагодарю тебя от имени Марлины, у тебя отличный вкус, Эула… Эула? Прежде чем Серафина успела договорить, женщина сзади внезапно обняла её. — Что ты делаешь? — Девушка была явно застигнута врасплох. — Что случилось? — Почему вы отвергли господина, мисс Серафина? — пробормотала Эула. — Я так хотела бы быть на вашем месте, получать безусловное внимание и расположение господина. Растерянная Серафина выглядела озадаченной: — О чем ты говоришь? Какое внимание, какое расположение, и что сделал Хайдрал? Он тебя обидел? — …Нет, ничего, просто считайте это бреднями сумасшедшей. Эула быстро отпустила её и слабо улыбнулась: — Время почти на исходе, мисс Серафина. Я полагаю, этих нескольких платьев будет достаточно. Если мы возьмем слишком много, мисс Марлина может их не принять, верно? Хотя Серафина всё еще ничего не понимала, её характер и мироощущение подсказывали ей не зацикливаться на вещах, которые не несут прямой угрозы. Поэтому, почесав затылок, она кивнула и вышла с охапкой одежды. Снаружи Ансел с усмешкой наблюдал, как Серафина вышагивает к нему: — Ты напугала продавца своей решимостью вынести весь магазин, мисс Серафина. — Не выставляй меня грабителем! Я с тобой еще счеты не свела— — Хм? — Ансел коснулся своей шеи. — Счеты? Какие еще счеты? Тело Серафины непроизвольно дернулось, как будто её снова ударило током. — Ты! Полная негодования, молодая волчица могла лишь проглотить обиду, решив подождать до дома, чтобы выплеснуть всё сестре. Эула молча наблюдала за естественным общением Ансела и Серафины, её темные глаза ничего не выражали. — Мой дорогой музыкант, — этот пьянящий голос прозвучал у неё над ухом. — Ты счастлива сегодня? Он нежно посмотрел на неё. — Да. — Женщина, возрожденная из бездны, присела в реверансе, приподняв подол платья, и одарила своего демона сладкой, блаженной улыбкой. — Пока я могу быть рядом с вами, моё ожидание завтрашнего дня всегда превосходит сегодняшний. Её потухшие глаза говорили о глубокой привязанности и одержимости лучше любых слов. ---------- О Заговоре В кабинете Ансела множество служанок усердно упаковывали его багаж. — Сэвилл, — Ансел, просмотрев последний за день документ, размял уставшие затекшие конечности. — Как там наши два барона? — Именно об этом я и хотел доложить, юный лорд, — Сэвилл слегка поклонился. — Барон Айсберг и барон Воющего Ветра оба проявляют известную долю беспокойства. Особенно барон Айсберг — он опасается, что не доживет до вашего прибытия. — …Вот как? Ансел откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая указательным пальцем по столу. — Когда это произошло? — Полчаса назад, сообщение пришло по вашему частному каналу связи. Дворецкий негромко добавил: — В тот момент вы занимались делами территории Красного Мороза, поэтому я ответил от вашего имени. — «Не в силах дождаться моего прибытия»… — Ансел вполголоса повторил слова Сэвилла и не сдержал смешка. — Мир поистине абсурден, не так ли, Сэвилл? — Они боятся смерти от чужих рук, но жаждут той, что принесу им я. — Потому что вы милосердны, — спокойно ответил Сэвилл, и голос его был тверд. Как будто само понятие «милосердной смерти» в его представлении было верхом логики. — Раз так, — Ансел сжал свой скипетр со змеиным набалдашником и поднялся, направляясь к балкону. Молодой дворянин, чья репутация в землях Красного Мороза взлетела до немыслимых высот, тихо рассмеялся: — Что ж, я не могу заставлять их ждать. Невыполнение обещаний — позор для дома Хайдралов. Стоя на балконе, Ансел окинул взглядом аккуратные кучи подношений от простых жителей города во внутреннем дворе. Каждый день горожане приносили что-то из дома. Ансел случайным образом выбирал несколько даров, которые принимал, а через несколько дней возвращал дарителям равноценные безделушки. Если же подношения были искренними детскими подарками, он забирал их все и обязательно готовил продуманный ответ. Эту традицию Ансел практиковал в землях Хайдралов с семи лет, с удовольствием позволяя простолюдинам, ограниченным в источниках информации, видеть в Анселе Хайдрале доброго и благодетельного господина. Было ли это игрой на публику или способом завоевать народную любовь — он делал это неизменно на протяжении девяти лет, без тени фальши. Юный Хайдрал не только упивался страхом и благоговением, которые внушал другим, но и тепло принимал пылкое, искреннее восхищение. Как он когда-то сказал графу Красного Мороза: злодей, не способный заслужить даже симпатию, вряд ли достоин называться злодеем. — Мели, сообщи Серафине, чтобы готовилась к отъезду… О, и позови ко мне Марлину. — Как прикажете, господин. Горничная в кабинете присела в легком поклоне и грациозно удалилась исполнять поручение. В коротком ожидании Ансел, поглаживая набалдашник скипетра, погрузился в свои мысли. Он не обладал пугающей, сверхъестественной интуицией Серафины, но его колоссальная библиотека памяти предлагала ему богатство знаний из другого мира, намного опережавших текущую эпоху — знания в самых разных областях. Этот накопленный «опыт» оказывался куда более надежным и полезным инструментом, чем пока еще незрелое чутье Серафины. — Смерть… значит? Ты действительно выказываешь мне свой страх или пытаешься замести следы, планируя побег, барон Айсберг? Сама мысль о хитросплетениях заговоров, стоящих за этим путешествием, вызвала на губах Ансела медленную улыбку. Для него эти заговоры были подобны криво смотанным клубкам пряжи в руках ребенка. Техника неумела, материал нитей — дрянь. Распутать их не стоило никакого труда; достаточно было просто дернуть за ниточку — проще некуда. Но… для его Серафины хаос был самой питательной пищей. Он и не ожидал, что возможность для её первого резкого скачка в росте представится так скоро. Анселу не нужен был Император Небесных Волков, вскормленный с ложечки. Если бы он собирался просто «вырастить» Серафину, зачем бы он тратил столько сил на укрощение этой строптивой молодой волчицы? — Как поживает наша мисс Серафина, Сэвилл? — поинтересовался Ансел. — …Она… — Сэвилл, обычно решительный и непоколебимый, проявил несвойственную ему заминку. — Её случай довольно своеобразен, юный лорд. Я никогда не видел такой «Хрустальной лестницы», как у неё. Необычайные существа, ступающие по Небесному Пути, лишены способности самостоятельно поглощать трансцендентные элементы до того, как достигнут престола третьей стадии. «Замковый камень» первой стадии и «Хрустальная лестница» второй требуют специальных ритуалов и целого набора инструментов для усвоения трансцендентных материалов. Именно поэтому иерархия империи стабильна, как нетающий лед на полюсе. Разумеется, Небесный Путь — не единственная тропа к запредельному. Иначе в империи не было бы столько мятежников, явных и скрытых. Просто другие пути могут потребовать куда более высокую цену. Что же касается «Хрустальной лестницы» Серафины… — Она покинула Морозную Башню в двенадцать лет, с тех пор прошло четыре года, — Сэвилл нахмурился. — За эти четыре года мисс Серафина не поглотила ни одного трансцендентного элемента. Она должна была давно рухнуть с Хрустальной лестницы обратно к Замковому камню, но по моим наблюдениям последних дней… реальность прямо противоположна. — Она не только не пала обратно — прочность её Хрустальной лестницы просто неслыханна, — Сэвилл повернулся к улыбающемуся Анселу. Видя, что его господин ничуть не удивлен, старик отбросил последние сомнения в необычности Серафины. — Хотя её физическая специализация кажется обычной… нет, нельзя сказать «обычная» при таких экстремальных показателях. Но говоря только о Хрустальной лестнице — она действительно заслуживает титула гения. Для человека уровня Сэвилла «гений» не был просто кем-то с «выдающимися» способностями. Это слово относилось к личности, наделенной качеством настолько исключительным и удушающим, что оно превращало в ничто такие понятия, как «усердие», «пот» и «мечты», развеивая их бессмысленной пылью. Гений, о котором он говорил, был неоспоримым, абсолютным фактом. Ансел лишь усмехнулся на это, не став многословить. Если критерием была боевая мощь, Серафина, несомненно, была сильнейшей среди четырех героев. А её талант на пути запредельного был лишь одной из бесчисленных граней славы, ожидавшей её в будущем. Чем больше он об этом думал, тем большее воодушевление испытывал. — Господин, — стук в дверь прервал его мысли, за ним последовал голос Мели. — Мисс Марлина и мисс Серафина прибыли. — Входите. Ансел не вернулся за стол, а остался сидеть прямо на балконе, глядя, как приближаются сестры, каждая со своим изяществом — одна сдержанная и почтительная, другая беспечная и беззаботная. Марлина была одета в одежду, выбранную Серафиной — или, если быть точнее, Эулой Леклерк. На ней было простое элегантное бледно-голубое платье с шерстяным жилетом поверх него. Этот наряд добавлял нотку утонченности милой деревенской девушке, сохраняя при этом её невинное очарование. Девушка со снежно-белыми волосами, заплетенными в крупную косу, присела в реверансе перед Анселом, приподняв края платья. Под руководством Мели этикет Марлины стал безупречным — образец леди по сравнению с её сестрой. — Лорд Хайдрал, чем я могу быть вам полезна? Голос Марлины был мягким, манеры — полными достоинства, а выражение лица — спокойным. Однако за этой внешней невозмутимостью скрывалось сердце, которое с трудом сдерживало волнение. ---------- О приверженности Без тени сомнения, Марлина была просвещенной натурой. Несмотря на то что она была простой деревенской девушкой, лишенной высшего образования, её мировоззрение и ход мыслей были поистине незаурядными. И это было нешуточным достижением. Марлина, которая прежде неустанно пыталась «продать» свою сестру Анселу, таила в глубине души одно скромное стремление. Могло ли быть так… чисто гипотетически, что в ней самой есть нечто, способное привлечь внимание лорда Хайдрала? Конечно, это были лишь фантазии. Она понимала, что «интеллект» сам по себе вряд ли представляет ценность для лорда Хайдрала. Он мог по первому требованию призвать самых умных людей территории Красного Мороза, обладающих колоссальным опытом в своих областях. Зачем ему простая деревенская девчонка, чьим пределом мечтаний было общение с налоговыми инспекторами? Лорду Хайдралу нужны были великие таланты, подобные тем, которыми обладала Серафина. За время пребывания в поместье Ансела Марлина постоянно разрывалась между этим предвкушением и самоотречением. И когда Мели неожиданно завела разговор о встрече с Анселом, фантазии девушки вспыхнули с новой силой. Даже в этот момент она цеплялась за невыразимое ожидание. — Мисс Марлина. Для Ансела эмоции Марлины были столь же захватывающими, но прозрачными, как и хрупкое тело Серафины. Будучи истинным злодеем, он питал исключительную слабость к чистым душам — умным, честным и прекрасным. Вид невинной девушки, которая неуклюже пыталась нарядиться и подавить свои внутренние желания, но время от времени бросала тоскливые взгляды, напоминающие взор маленького зверька, был настолько же выразительным, насколько и трогательным. — Вы с Серафиной живете здесь уже какое-то время. Ради неё я совсем не против вашего присутствия, но подозреваю, что вы чувствуете себя из-за этого довольно неловко, не так ли? — спросил Ансел с радушной улыбкой. Это не было догадкой, это была очевидная истина. Марлина очень тяготилась тем, что живет за счет гостеприимства Ансела. Она вечно пыталась помогать горничным в поместье, но лишь сильнее смущалась, видя их безупречность. — Именно так…! — Сердце Марлины пропустило удар. В отличие от своей безрассудной сестры, она мгновенно уловила скрытый смысл в словах Ансела, но сумела сохранить самообладание и достоинство. — Я рада, что Серафина может быть вам полезна, лорд Хайдрал , но я не хочу, чтобы вы видели во мне лишь… часть её. Можно сказать, я не хочу быть обузой для Серафины. — Что за чушь… Серафина, которая подслушивала разговор, оскалилась в ухмылке. — Семья Хайдралов неприлично богата! Что плохого в том, чтобы есть их еду? Марлина, ты слишком много думаешь. У него полно недостатков, но его щедрость выше всяких сомнений! В кабинете воцарилась внезапная тишина. Все горничные уставились на Серафину, которая от этого пристального взгляда начала поеживаться. — Чего вы все вылупились? — Она потерла плечи под взглядами «волчиц». — Я его не оскорбляла! Разве я только что не похвалила его щедрость? После декларации Ансела о «снисходительности» и «терпимости» Серафина стала куда более разговорчивой. Если бы не частые удары током, она вела бы себя еще более безрассудно. Таким образом подтвердилось, что Ансел проявил недюжинную прозорливость, попросив своего эксцентричного отца создать этот ошейник — даже если он не планировал использовать его для «приручения». Марлина бросила на сестру резкий взгляд. Она знала, что лорд Хайдрал исключительно терпим к Серафине, поэтому шокирующие замечания сестры её больше не пугали. Однако в этот решающий момент, когда она могла получить драгоценную работу, неуместные реплики Серафины привели Марлину в ярость. Ансел по своему обыкновению не обратил на Серафину внимания. В отсутствие посторонних он не был слишком строг к молодой волчице. — Мы с Серафиной покинем город Красного Мороза на некоторое время — как минимум на три дня, а возможно, и на неделю. На это время… мне нужен кто-то, кто помог бы мне с бумажной работой. Самой простой. — …Вы, вы имеете в виду— Марлина больше не могла сдерживать бушующее внутри волнение, её щеки вспыхнули от восторга. — Я доверяю это тебе, думаю, у тебя есть к этому способности, — мягко ответил Ансел с улыбкой. — Не бойся совершить ошибку. У меня здесь достаточно ресурсов, и поначалу ты можешь просто следовать моим шаблонам. Если в чем-то засомневаешься — спроси Мели. Она тебя направит. Горничная, тихо стоявшая в углу, улыбнулась и кивнула Марлине. В отличие от своей неблагодарной сестры, Марлина, сдерживая подступившие слезы, низко поклонилась Анселу: — Благодарю за ваше доверие, лорд Хайдрал ! Спасибо за вашу… милость! К концу фразы её голос дрогнул от избытка чувств, в то время как Серафина, почесывая щеку, пребывала в полном недоумении от пылкости сестры. Впрочем, памятуя о щедрости Ансела, она воздержалась от комментариев. — Нам пора идти. Серафина, собери багаж. — …Я должна тащить багаж? — Серафина уставилась на три чемодана, аккуратно подготовленных горничными, и с округлившимися глазами повернулась к Анселу: — Почему я должна делать всё? — Потому что в эту поездку едем только ты, я и Сэвилл. — Ну, пусть старый дворецкий… ухххххххх—— Сэвилл проигнорировал бьющуюся в конвульсиях Серафину и поклонился Анселу: — Я пойду активирую круг телепортации, юный лорд. Ансел махнул рукой, затем повернулся к Серафине, которая как раз поднималась с пола, и ласково спросил: — Мне повторить то, что я только что сказал, Серафина? Угрюмая девушка молча направилась к чемоданам, её пальцы периодически подергивались. Наблюдая за этим, Марлина сочувствовала сестре, но промолчала. Она не только не решалась перечить Анселу, но и в глубине души надеялась, что он должным образом дисциплинирует Серафину. Природная робость мешала Марлине эффективно воспитывать сестру, и она часто списывала дерзость Серафины на собственную некомпетентность. — Мисс Марлина, я с нетерпением жду ваших успехов. Пока Марлина была во власти своих чувств, Ансел перевел взгляд на неё. По правде говоря, если основываться чисто на предпочтениях… или, говоря проще, с точки зрения его пристрастий, Ансел больше симпатизировал именно Марлине из двух сестер. Он ценил… ту упоительную радость не от принуждения к подчинению, а от возможности постепенно окрашивать её доброту и нежность в свои собственные цвета. К тому моменту, как Серафина подхватила багаж, Ансел уже подошел к Марлине и тихо прошептал ей на ухо: — Поверь мне, для меня ты и Серафина одинаково важны. От этих слов у Марлины, и без того переполненной радостью, в голове наступила полная пустота. Даже официальное признание её способностей и получение настоящей работы не ошеломили её так сильно. Когда она пришла в себя, Серафина уже попрощалась и, ворча под нос, ушла, таща чемоданы с недовольным лицом. — Я… Грудь девушки вздымалась, она чувствовала, как пламя, зародившееся в сердце, ударило в голову, вызывая головокружение и смятение. Пламя было зажжено дыханием, всё еще обжигавшим её ухо, и теми пьянящими, молодыми и магнетически мягкими словами. Она была спокойной и рациональной, это правда. Однако какая простая деревенская девушка могла устоять перед таким Хайдралом? И Марлина ни на секунду не усомнилась в подлинности слов Ансела. Ведь, как всем известно: Хайдрал никогда не лжет. ---------- Хаос и Возможность Величие круга телепортации не нуждалось в лишних словах. Даже Ансел часто восхищался новаторскими открытиями мастеров пространства — впрочем, к баснословной плате за перемещение он был совершенно безразличен. Серафина, нагруженная тремя чемоданами, с любопытством выглянула за пределы круга, осматриваясь по сторонам. — Это оно? Так вот каково это — пространственное перемещение. Сэвилл приподнял бровь: — Мисс Марлоу, ни головокружения, ни дискомфорта? — Совсем нет. «Многогранная» мисс Серафина слегка поморщилась: — С чего бы мне чувствовать головокружение? Старик замолчал, лишь внутренне вздохнув. Похоже, только их юный лорд мог с такой точностью находить подобных эксцентричных личностей. Тем временем Ансел спустился с высокой платформы, на которой располагался магический круг. Оказавшись в зале приема, он окинул взглядом помещение, и на его лице постепенно расцвела улыбка. — Здесь никого нет, — заметил он. Серафина выглядела сбитой с толку, в то время как выражение лица Сэвилла стало серьезным. Такой ценный объект, как круг телепортации, должен был находиться под круглосуточной охраной людей городского лорда. Они обязаны не только охранять круг, но и непрерывно проверять личности прибывающих. Но здесь не было ни души. — Похоже, у наших двух баронов возникли проблемы, — небрежно произнес Ансел, неспешно направляясь к выходу. — Лорд, нам стоит связаться с ними? — Нет нужды. Зал телепортации не стали бы размещать в глуши. Как только мы выйдем, мы сможем разобраться в ситуации. Сэвилл— Юный дворянин бросил Сэвиллу кристалл записи: — Займись своими обязанностями. Старик слегка поклонился, и его нестареющая статная фигура мгновенно исчезла с места. Серафина, привыкшая к странным появлениям и исчезновениям Сэвилла, всё еще была раздосадована тем, что не может их засечь — это задевало её уверенность в собственных чувствах. — Хайдрал, — Серафина шмыгнула носом, — какой уровень у этого старого дворецкого? Он может использовать пространственную магию? — Неужели наша гениальная девочка не может сама этого понять? Ансел не ответил прямо, лишь улыбнулся, продолжая идти к выходу. — Это другое дело. В будущем я его точно превзойду, но это не значит, что я могу сделать это сейчас. Столкнувшись с более сильным противником, Серафина всё же отдавала ему должное. Пусть её слова не всегда звучали как похвала, она всегда была честна в оценке разрыва в их способностях. Это понимание лишь подпитывало её жажду силы. Она продолжала болтать: — Я редко… нет, я никогда не видела в школе ничего похожего на этого старика-дворецкого. Даже пространственная магия оставляет остаточный запах, так почему он… а? Как раз в тот момент, когда Ансел собирался коснуться двери, выражение лица Серафины изменилось. Её потрясающие темно-красные глаза внезапно вспыхнули давно отсутствовавшей дикостью и… восторгом! Ансел, уже собиравшийся толкнуть дверь, почувствовал порыв ветра за спиной. Ветер черного и белого! Сшитый на заказ черный бархатный плащ яростно затрепетал от скорости владельца. Серафина, тащившая три тяжелых чемодана, с дикой, необузданной улыбкой на лице нанесла удар ногой в прыжке прямо по главной двери зала телепортации! БАБАХ — ! — А-А-А!!!! — Раздался оглушительный грохот, сквозь который прорвался крик и отчетливый хруст ломающихся костей. В воздухе закружились деревянные обломки и пыль. Серафина плавно приземлилась и гордо вскинула подбородок, глядя на Ансела. Она совершенно не осознавала, что с её выставленным напоказ черным ошейником в этот момент она была похожа на собаку, ждущую похвалы. — Какая удача — столкнуться с таким весельем прямо у порога. Она поставила багаж и потерла шею: — Я начинаю ржаветь. Крики, доносившиеся неподалеку, подтверждали, что ситуация серьезная. Ансел стряхнул деревянные щепки со своего мехового воротника, вздохнул и пошел дальше. — Хайдрал, кажется, у этого типа есть подкрепление. Серафина, придавив ногой несчастного, чьи ребра она только что проломила, хорошенько его встряхнула, а затем посмотрела на Ансела: — Мне их всех побить? Ансел, безупречно причесанный, опираясь на скипетр, подошел к неопознанному мужчине. Он осмотрел его скромную гражданскую одежду и покачал головой. — Звук лязгающих доспехов подсказывает, что приближается городская стража. Что же касается его… — Он обратился к человеку с дружелюбной улыбкой. — Друг мой, вы так спешили ворваться в этот зал телепортации. Не поделитесь ли целью своего визита? Таинственный человек под ногой Серафины завыл и забился в агонии, но вскоре затих и замер. Вздрогнув, Серафина поспешно убрала ногу. Она принюхалась, и её лицо стало серьезным: — Он мертв? Невозможно! Мой удар мог сломать от силы дюжину костей. Люди не настолько хрупкие! Её лицо выразило отвращение; несмотря на свои безжалостные, порой жестокие методы, Серафина никогда не лишала жизни просто так. — …Какой тошнотворный запах… А… должно быть, он принял яд. Уловив неприятный аромат, исходящий от убийцы, Серафина выглядела несколько удовлетворённой. Ансел взглянул на отравившегося незнакомца и, совершенно неожиданно, рассмеялся. — Почему ты смеешься? — недоуменно спросила Серафина. — Ничего, просто забавно, — ответил Ансел, качая головой. Он посмотрел в сторону коридора, где уже показались фигуры. — Стража здесь, Серафина. Собирай вещи. Ворча о том, какое извращенное удовольствие Ансел находит в виде смерти, Серафина подхватила багаж с крайне недовольным лицом. Бронированные гвардейцы прибыли с опозданием, их вид был суровым и мрачным. Зрелище выбитой двери, тела на полу и странного дуэта господина со слугой заставило их замолчать. Они обнажили мечи и крепче перехватили копья. — Что происходит, Хайдрал? — Серафина повернулась к нему. — Я думала, ты сказал, что это стража. Почему они выглядят так, будто готовы с нами сражаться? При этих словах рука предводителя солдат, сжимавшая копье, дрогнула. Он вгляделся в светловолосого дворянина со скипетром, и в его глазах отразилось недоверие. — Вы… лорд Хайдрал? Серафина выглядела так, будто увидела привидение: «Почему все знают Ансела?!» Ансел вежливо улыбнулся: — Хотите, чтобы я как-то подтвердил свою личность? — Нет-нет, что вы. Я не собирался подвергать сомнению вашу личность. Черты лица дворянина, его манеры и аура идеально совпадали с тем, что знал капитан стражи. Он с облегчением выдохнул, подал знак остальным опустить оружие и глубоко поклонился. — Пожалуйста, простите мою грубость, лорд Хайдрал. — Кажется, вы столкнулись с тяжелой ситуацией, — ответил Ансел, и его спокойствие заметно утихомирило встревоженного капитана. — Расскажете мне, что произошло? После минутного колебания капитан глубоко вздохнул: — Не так давно барон Айсберг прибыл в наш город Воющих Ветров через круг телепортации. — На него немедленно совершили покушение. — Убийца выдал себя за сотрудника зала приема. Он убил барона Айсберга… одним ударом с близкого расстояния. Лорд города пришел в ярость, узнав об этом, и приказал начать городскую облаву. Однако он и сам… был убит вскоре после этого. Капитану не нужно было продолжать. В городе Воющих Ветров царил хаос. ---------- Проверка И Наказание На пути к убежищу барона Воющего Ветра Серафине пришлось выслушивать неустанные дифирамбы капитана стражи в адрес Хайдрала, от которых у неё по коже бежали мурашки. Самым важным было то, что она отчетливо чувствовала: эта лесть отличалась от обычных банальностей знати. Она была искренней, идущей от самого сердца; капитан действительно видел в Хайдрале то идеальное существо, которым тот себя выставлял, что Серафина находила совершенно неприемлемым. К счастью, на полпути к ним присоединились другие, и капитан небольшого отряда, бывший лишь рядовым офицером городской стражи Воющих Ветров, перестал быть значимой фигурой. Как только разнеслась весть о прибытии Ансела, немедленно появилась соответствующая делегация. Встречать Ансела вышла обворожительная экономка с соблазнительной походкой. Её вызывающе покачивающиеся бедра и изгибы талии дико раздражали Серафину. «Твоего лорда едва не убили, он на волоске от смерти, а ты смеешь исполнять этот похотливый танец перед незнакомцами! Ну и стерва!» — Состояние барона сейчас стабильно, — сообщила экономка Анселу, — но мы всё еще не поймали главаря. Лорд Хайдрал, я глубоко сожалею, что вы оказались в это втянуты... Ансел ответил спокойно: — Всё в порядке. Теперь, когда я здесь, никто не сможет забрать жизнь барона Воющего Ветра из моих рук. Вы можете быть спокойны, мисс Серам. — Что же касается смерти барона Айсберга... я могу лишь выразить свои соболезнования. Молодой дворянин тихо вздохнул: — Мы опоздали всего на один шаг. Опоздали, да... именно опоздали. Сборы, отъезд из поместья и путь до круга телепортации в городе Красного Мороза заняли около получаса. Ансел решил отправиться немедленно, потому что Сэвилл напомнил ему: за полчаса до этого и барон Айсберг, и барон Воющего Ветра выражали свою крайнюю тревогу. То есть барон Айсберг прибыл в город Воющих Ветров, был убит, и барон Воющего Ветра также стал мишенью — и всё это в течение одного часа. Это было настолько стремительно, что... почти смехотворно. Ансел с легкой улыбкой на губах поглаживал свой скипетр, совершенно игнорируя соблазнительную экономку. В его глазах отражалось видение будущего, доступное лишь ему одному — сплав опыта, мудрости и, что самое главное, колоссального превосходства в информации. Если он правильно воспользуется этим хаосом, возможно... Молодой человек повернул голову к Серафине, которая оглядывалась по сторонам, таща багаж. Внезапно он подхватил скипетр, перехватил его за нижнюю часть и зацепил набалдашником в виде змеиной головы за ошейник Серафины, притянув девушку к себе. Прежде чем молодая волчица успела среагировать, Ансел прошептал ей на ухо: — Серафина, я вдруг захотел устроить тебе проверку. — Если пройдешь, я дам тебе оплачиваемый отпуск на семь дней. Сможешь отвезти Марлину в вашу деревню, навестить родителей и похвастаться своими нынешними достижениями перед старыми знакомыми. Кроме того, я, как обычно, предоставлю все трансцендентные элементы, необходимые для твоих тренировок. Это заявление настолько обрадовало Серафину, что она забыла о грубости Ансела. Она возбужденно вскрикнула: — Серьезно? — А, я знаю, что это правда, так что мне нужно делать? Избить и поймать всех убийц? Экономка Серам обладала похвальной профессиональной этикой. Не отводя взгляда, она продолжала вести их за собой, делая вид, что не слышит слов Серафины, хотя выражения лиц окружающих стражников стали весьма неоднозначными. — Нет, это очень простой тест, — неторопливо прошептал Ансел ей на ухо. — До того как мы вернемся в город Красного Мороза, ты должна гарантировать, что я не предприму ни одного активного действия в бою. Никакого, даже самого простого. И использование пушки, в которую трансформируется Глейпнир, тоже запрещено. Глейпнир — так назывался скипетр Ансела, с которым он почти никогда не расставался. Хотя Серафина не знала названия, она прекрасно понимала, что такое «ручная пушка», и видела, какой переполох поднимается, когда Ансел из неё стреляет. Услышав слова Ансела, она не удержалась и громко расхохоталась. Оказалось, это просто её обычная работа! Как будто этот парень вообще хоть когда-то проявлял инициативу в бою! — У тебя есть три шанса. После того как я вступлю в бой трижды, тест будет считаться проваленным, и тебе придется принять моё... наказание. Юный Хайдрал высунул язык, обнажив ядовитые клыки в улыбке. От слова «наказание» сердце Серафины пропустило удар. Воспоминание об унижении того раза заставило её кровь закипеть; она почувствовала необъяснимую тревогу и желание отступить. Однако именно эта непонятная робость привела Серафину в ярость — чего она боится? Почему она должна бояться? Если она струсит сейчас, разве это не будет признанием того, что она не может даже свою нынешнюю работу выполнять хорошо? Не говоря уже о том, что награда была слишком заманчивой! — Отлично, я принимаю вызов! — Серафина вскинула голову. — Жди момента, когда тебе придется отдать мне магический кристалл! Ансел, который уже начал обдумывать, как именно «наказать» Серафину, невинно улыбнулся: — С нетерпением жду этого, Серафина. — Погоди, ты так коварно улыбаешься... Ты ведь не собираешься спрятаться в углу и трижды выстрелить холостыми, чтобы заявить, что это считается, уххххххх— Чтобы Серафина не наговорила глупостей и не получила сильный разряд, Ансел ударил её током превентивно, проявляя свою «благонамеренную заботу». Барон Воющего Ветра жил в замке. Под руководством Серам Ансел, наконец, прибыл в убежище, где находился барон. В паутине теневых интересов, сплетенной графом Красного Мороза, барон Воющего Ветра — высокий и крепкий мужчина, отвечающий за маршруты грабежей вокруг территорий Красного Мороза, — был скорее могучим воином, чем тучным чиновником, каким был граф. И реальность подтверждала это. Третья стадия Небесного Пути — Престол. Этот могущественный человек, способный самостоятельно поглощать и использовать трансцендентные силы без ритуалов и инструментов, теперь лежал на кровати, с трудом переводя дыхание. — ...Лорд Хайдрал. Когда Ансел подошел к огромной кровати, мужчина, чья верхняя часть тела была забинтована, устало открыл глаза. Он посмотрел на красивого молодого дворянина и с облегчением вздохнул. — Вы здесь. Простите, я не могу встать, чтобы поприветствовать вас. Но... это уже не важно. В его глазах читался страх, но также и облегчение. — Вы ведь сдержите обещание и даруете мне свое милосердие? Ансел, опираясь на скипетр, улыбнулся: — Сдержу, барон Воющего Ветра, но перед этим... мне нужно кое-что прояснить. Кто убил барона Айсберга, кто хочет убить вас — а позже я хочу осмотреть несчастный труп барона Айсберга. — Лорд— — Я обещал вам, — прервал Ансел барона. — Раз вы выполнили мои требования, я дарую вам обещанное милосердие. Но сейчас кто-то мешает мне исполнить обещание. Спокойный молодой человек говорил тихо, но барон Воющего Ветра услышал в этих словах громоподобную ярость. «Его гнев настоящий», — подумал барон. — Для Хайдрала это неприемлемый позор, — прокомментировал Ансел, — так что мне нужно установить истину. После этого я дарую вам милосердие. Но до того момента никто не заберет вашу жизнь из моих рук. Серафина, понятия не имевшая, о чем говорит Ансел, со скучающим видом склонила голову набок. Без интуитивного предупреждения или чувства враждебности она чувствовала себя вялой и праздной. — Благодарю за вашу... милость, — барон Воющего Ветра выдавил улыбку, — я сделаю всё возможное, чтобы помочь. — Хорошо, ваше состояние сейчас не должно быть проблемой. Сначала я осмотрю тело барона Айсберга. Кивнув в знак признания, Ансел развернулся, собираясь уходить. Видя это, Серафина заранее развернулась и начала выходить первой. И тут в одно мгновение прямо у её уха взорвался оглушительный грохот. — ... Девушка медленно, как робот, повернула голову и увидела, что Ансел всё еще стоит вполоборота, но его рука вытянута назад, а Глейпнир, превращенный в ручную пушку, всё еще испускает пороховой дым из дула. Дуло пушки было направлено в область прямо над тенью, которую отбрасывал барон Воющего Ветра. Там был «человек», который внезапно появился из ниоткуда — теперь его верхняя часть тела была почти полностью уничтожена. Не было ни брызг крови, ни разлетающихся кусков плоти. Насильственная эстетика, присущая Хайдралу, не допускала превращения убийства в такое неопрятное зрелище. Оставшиеся части тела ассасина, которые не разнесло взрывом, рассыпались по полу, словно строительные блоки — гротескная картина ужаса. — Я же сказал, барон Воющего Ветра, — дружелюбно рассмеялся юный Хайдрал, превращая пушку обратно в скипетр, и его голос звучал тепло. — Никто больше не посмеет самовольно забрать вашу жизнь. Потому что я этого не позволю. В воцарившейся тишине Ансел снова повернул голову и поднял указательный палец, глядя на Серафину. — Первый раз. — Это не та фарсовая попытка покушения, что была на днях, мисс Марлоу. Глядя на Серафину, чьё лицо выражало еще большее оцепенение, чем у барона, Ансел весело рассмеялся. — Ты готова принять свое наказание? ---------- Убийство И Предательство — Что не так с этим ассасином! От Серафины, следовавшей за Анселом, исходила волна искреннего недоверия: — Как он вообще умудрился вынырнуть из тени этого барона? — Прыжок сквозь тень, довольно специфическое заклинание, не находишь? — ответил Ансел, не оборачиваясь. — Вероятно, он воспользовался моментом и проник внутрь, когда убежище открывали. — Я… я тоже видела такие заклинания! — упрямо возразила Серафина, не желая признавать поражение. — Я видела их полно в школе! Но как он мог обмануть… — Как он мог обмануть твою интуицию и восприятие, верно? Юный Ансел замедлил шаг, слегка повернул голову и бросил на Серафину многозначительный взгляд с полуулыбкой. — Потому что он настоящий, профессиональный убийца, Серафина. — Стирать свое присутствие, скрывать жажду крови и отступать в небытие — вот истинные манеры мастера своего дела. Он посмотрел на расстроенную девушку, и в его словах зазвучал намек: — Убийца, который не может контролировать даже собственное намерение убить — это всего лишь второй сорт. — … Серафина была дурындой, это правда. Но интуиция порой даровала ей озарения и мудрость, особенно когда дело касалось её «силы» и «гордости». Наша молодая волчица всегда была особенно чувствительна в такие моменты. С другой стороны, она подумала, что те ассасины и впрямь были второсортными, и это помешало ярости, уже подступившей к горлу, вырваться наружу. — …Тебя… тебя заказали именно такому убийце, — парировала Серафина после долгого раздумья. — Это лишь доказывает, что даже они смотрят на тебя свысока! И тут Серафина увидела на лице Ансела улыбку, которая выбесила её до предела. Жалость, снисхождение, доброта… словно он прощал непослушного ребенка. — Возможно, — глубокомысленно произнес он. — Организатор всего этого решил, что ты, будучи моим телохранителем, действительно заслуживаешь такого противника. — Хайдра— ухххххх! Прежде чем Серафина успела выкрикнуть свое возмущение, её тряхнуло током — к чему Ансел уже вполне привык. — Не забывай, Серафина, ты уже впустую потратила одну возможность. В сопровождении охраны Ансел быстро дошел до комнаты, где покоилось тело барона Айсберга. Он оглянулся на Серафину и негромко рассмеялся: — Если не будешь осторожнее, я решу, что ты с нетерпением ждешь «награды» за провал. Прежде чем Серафина успела ответить, Ансел поднял руку: — Ладно, подожди меня снаружи. И не волнуйся, их цель не я. Если что-то случится, это не будет считаться. С этими словами он вошел в комнату один, оставив Серафину, не успевшую вставить ни слова, проглатывать свое негодование. Капитан стражи, первым встретивший Ансела, некоторое время внимательно изучал Серафину, долго колебался и, наконец, осторожно спросил: — Мисс Серафина, могу я задать вам вопрос? — Выкладывай! — Серафина была в дурном настроении и ни на кого не смотрела дружелюбно. — Это правда… что лорд Хайдрал стал жертвой покушения? Когда капитан задавал этот вопрос, в его голосе слышалось недоверие, а в глазах, видных из-под шлема, читалась явная ярость. — …Ну и что, если так? — Серафина покосилась на гвардейца. — Какое тебе дело до его покушения? — Лорд Хайдрал на нашей стороне! — Голос капитана внезапно окреп. — Он столько сделал… Я слышал, знать устроила на него охоту, потому что он боролся за наши права! Серафина подумала про себя: «Что за чушь несет этот парень, он понятия не имеет, как весело Ансел болтал с этими дворянами на банкете». Но, поразмыслив, она поняла, что после той ночи, по крайней мере в городе Красного Мороза, репутация Ансела взлетела до немыслимых высот, и слухи… похоже, совпадали с тем, что говорил этот вояка. Эти идиоты были в восторге от человека, который ровным счетом ничего не сделал. Покушение… Покушение… Барон… Серафина нахмурилась, чувствуя, что в голове зреет какая-то мысль… но она никак не могла её ухватить. И в итоге просто сдалась. В тишине комнаты Ансел, не подозревая о том мгновении, когда Серафина едва не разгадала правду, был поглощен изучением безжизненного тела барона Айсберга. Барон не был необычайным существом, лишь смертным. Своим скипетром Ансел отодвинул края его одежды, обнажая темный кровоподтек, расползающийся по всей груди от раны в самом сердце. — Какая жуткая кончина, мой дорогой барон, — пробормотал Ансел, и на его губах заиграла усмешка. — Дай-ка подумать… есть ли способ удостовериться, что эти останки действительно ваши? Юный лорд, поглаживая скипетр, погрузился в раздумья. «Надо было взять отцовские алхимические зелья… я оказался не готов… Впрочем, нет худа без добра». Он взглянул на дверь: «По крайней мере, у нашей дорогой мисс Серафины есть задание». «А теперь… какой ответ был бы достаточно убедительным, чтобы вы, барон, сочли его "разумным"?» На самом деле Анселу было плевать на грубые уловки этих аристократов; что бы они ни делали, он видел в зеркале лишь клоунов. Он рассматривал этот инцидент просто как возможность для роста Серафины. И в то же время ему пришло в голову, что это отличный шанс «натаскать» её. Конечно, Ансел не был совсем уж безразличен — он ненавидел предательство. — Юный лорд, — Сэвилл возник за спиной Ансела словно призрак. — Согласно вашим указаниям, Кристалл Отражения установлен. — Окрестности осмотрены? — Исключая тех, кого вы устранили, осталось шесть ассасинов. Три Престола, три Хрустальные Лестницы, все опытные. Один из них… заслуживает вашего внимания, — предостерег Сэвилл. — Он из «Потока Времени». — Похоже, они очень хотят, чтобы я стал свидетелем гибели этих двух баронов — совершенно подлинной, непритворной смерти. Что до «Потока Времени»… ха, я знаю, чего они хотят. Давай подождем еще немного, Сэвилл. Бросив взгляд на бездыханное тело барона Айсберга, Ансел не смог сдержать ухмылки: «По сравнению с моей шутливой попыткой покушения, это и впрямь серьезно. Сэвилл, как думаешь, это барон Айсберг?» — Есть он там или нет — разницы мало, — бесстрастно ответил Сэвилл. — Существует бесчисленное множество заклинаний, поддерживающих тело в состоянии смерти. Герцог Серой Башни, в конце концов, ректор Морозной Башни. Для него эта задача так же проста, как выпить воды. — Хм… а что если я прямо сейчас уничтожу тело барона Айсберга? — Даже в этом случае Великий Герцог наверняка не станет вмешиваться. — Ха-ха-ха! Я не стану этого делать, — весело рассмеялся Ансел. — Такой грубый и безрассудный ход был бы слишком легким исходом для наших дорогих баронов, Сэвилл. «Смерть — это милосердие». Он тихо вздохнул: — Но наш друг барон предал моё милосердие. Он должен заплатить цену, Сэвилл. — Как скажете. — Продолжай заниматься делами, — Ансел отпустил его взмахом руки. — А что до этого… О! Его глаза заблестели: — Я мог бы заставить барона Воющего Ветра привести некроманта, это было бы весьма забавно! А что касается осквернения тела дворянина… даже если оно будет поругано, какой в этом вред? Ансел из дома Хайдрал — неужели вы думали, барон Воющего Ветра, что он пришел сюда, чтобы делить с вами изысканное вино и любоваться красавицами? Он пришел даровать вам свое милосердие. Он пришел сюда, чтобы подарить вам милосердную смерть. Ансел явно замышляет что-то зловещее. ---------- Помощь и Горничная В ответ на необоснованные требования Ансела барон Воющего Ветра не мог отказать, сославшись на «неразумность», и лишь заявил, что в городе нет некромантов. Однако как человек, отвечающий за маршруты грабежей и занимающийся столь типичной грязной работой, мог барон не иметь в своем распоряжении профессионального некроманта? Причин для неловкости было много, но Ансел деликатно сохранил лицо барону и дал ему три дня, чтобы связаться с нужным специалистом. О последствиях того, что будет, если контакт не состоится, барону Воющего Ветра оставалось только гадать в меру своей фантазии. Конечно, Ансел прекрасно понимал: барон и не подумает искать некроманта. Вместо этого он приложит все усилия, чтобы Ансел стал свидетелем его собственной гибели от чужих рук. — И что всё это значит? — В лучших покоях замка барона Воющего Ветра Ансел сидел у камина, листая книгу, пока Серафина в недоумении наблюдала за ним. — В каком смысле «он обязательно найдет способ умереть у тебя на глазах»? — Серафина, ты знаешь этих двух баронов? — Ансел сделал глоток изысканного вина, предложенного хозяином замка. — С чего бы мне их знать? — Видишь ли, ты не стремишься их понять, но при этом хочешь объяснить их поступки. — Юный дворянин, со всей серьезностью воспитывающий свою подопечную, слегка откинул голову назад. — Разве это не пустые мечты глупца? Серафина ненавидела этот заботливый взгляд Ансела и обиженно проворчала: — Разве не ты сам мне об этом рассказывал? Мне неинтересно это знать. — Хорошо. — Ансел поставил бокал, демонстрируя полное безразличие. — Раз тебе не нужна моя помощь, я больше ничего не скажу. С хвоста хитрого Хайдрала упал крошечный кусочек «корма», и Серафина тут же насторожилась, подавшись вперед: — Что ты имеешь в виду под «помощью»? — Буквально то, что сказал. Я нахожу этот тест слишком сложным для тебя. — Ансел перевернул страницу, его тонкий указательный палец проследил за позолоченными буквами на листе. — …Неужели ты и впрямь стал таким добросердечным? — мисс Серафина выразила крайнюю степень сомнения. — Именно поэтому я и не планирую продолжать. — Ансел дернул уголком рта и мельком взглянул на неё. — Ведь ты в этом не нуждаешься. — … Серафина, сидевшая на корточках на диване, почувствовала беспокойство. Она не доверяла Анселу, но проблема была в том, что она и сама начала осознавать сложность испытания. Если ассасины были такими «профессионалами», как говорил Ансел, то она, как охотник, окажется слепой и глухой, а меч и лук в её руках станут бесполезными. С двенадцати лет она свободно разгуливала по Морозной Башне, полагаясь на свою непревзойденную интуицию. Юнцы из академии не могли скрыть свои импульсы и намерения в бою, поэтому их часто колотила двенадцатилетняя девчонка. Но сейчас, хоть Серафина и выросла, противники перед ней были совсем иного уровня. Без интуиции Серафина могла рассчитывать только на физическую реакцию. В таких условиях она не могла гарантировать, что удержит Ансела от вмешательства менее трех… то есть двух раз. Мисс Серафина очень хотела домой. Она уже представляла себе сцену, о которой вскользь упомянул Ансел: как она хвастается перед старыми знакомыми в деревне тем, какой могущественной стала. Ей не хотелось упускать этот шанс. А что касается наказания… она ни за что не признала бы, что боится его! После долгих колебаний Серафина, наконец, виновато пробормотала: — Я не то чтобы… совсем не… просто скажи мне, мне всё равно. — Какое мне дело до твоего безразличия? — Ансел невозмутимо перевернул следующую страницу. — Серафина, ты думаешь, что стоит тебе захотеть послушать, и я тут же всё расскажу? Он удобно откинулся на спинку кресла, повернул голову и усмехнулся: — Твоя необоснованная уверенность порой бывает довольно милой, Серафина. Прежняя Серафина ощетинилась бы на столь явный сарказм. Но за дни изнурительных тренировок Ансела она, хоть и не стала вежливее, претерпела значительные изменения. Пока дело касалось её прямых интересов, она пыталась прятать когти, обуздывать дикость и идти на уступки. Это звучало раздражающе прагматично, но их отношения с Анселом и были чистым взаимным использованием. Более того, такой прагматизм был Анселу только на руку. Это доказывало, что она продолжит слизывать мед, который он пролил, пойдет по пути, проложенному хитрым Хайдралом, и неизбежно попадет в расставленную ловушку. Подумав о благоговейных взглядах, которыми её встретят дома после триумфального возвращения, Серафина стиснула зубы: — И каковы условия? Привыкнув иметь дело с Анселом, она знала, что его мало заботит словесное почтение или оскорбления. Этого коварного Хайдрала всегда интересовала сама суть дела. Поэтому вместо того, чтобы смиренно умолять, лучше было спросить напрямую — в конце концов, у Серафины не было никакого желания говорить с Анселом жалким тоном. Однако её понимание Ансела всегда ограничивалось лишь тем, что он позволял ей видеть. Его неожиданные и сбивающие с толку требования всегда доставляли ему удовольствие. Раз Серафина решила, что уважение к себе для неё сейчас не главное… Сегодняшняя тренировка будет сосредоточена на «покорности». — Серафина, ты знаешь, в чем заключается истинная расточительность знати? — Ансел закрыл книгу, отложил её и лениво потянулся. — Не знаю, — Серафина насторожилась. Этот негодяй всегда начинал с бессмысленных рассуждений, когда замышлял что-то недоброе; молодая волчица к этому уже привыкла. — Она заключается в… разбазаривании человеческих ресурсов. — Ансел посмотрел на пламя в камине и с сожалением продолжил: — Люди — это ценный, бесценный ресурс. Однако дворяне тратят его на бессмысленные и ненужные задачи, растаптывая ценность чужого существования ради собственной прихоти. Они заставляют других привыкать к этому оцепенению, вознося себя на пьедестал. — В каждом слове, в каждом поступке, в самой обыденной жизни… — он подпер щеку рукой, и его лицо стало безразличным. — Уничтожать себя, сковывать других, заставляя мир и общество застаиваться в гнилой, стоячей воде — вот что такое знать. Хех, это самая подлинная и ужасающая злоба и расточительность всех «высших». — Хотя я и считаюсь одним из них, я не ценю подобную роскошь. Я могу мириться со многими формами трат, но никогда не приму бессмысленного разбазаривания человеческого потенциала. — Он взглянул на Серафину, на лице которой читалось «в голове пусто», и не смог сдержать смех. — Я просто мыслил вслух, не бери в голову, Серафина. Для Ансела мышление было важнейшей частью жизни. Обладая колоссальным запасом знаний, он верил, что пренебрежение раздумьями — величайшее кощунство. — Тебе нужно знать лишь одно: если бы я захотел, мне не пришлось бы и пальцем пошевелить — кто-то другой обеспечил бы мне идеальный день. Уход, организация дел, еда, развлечения… даже естественные надобности. Мне достаточно лишь сказать слово, или даже промолчать, и кто-то всё сделает за меня. В этом и есть роскошь знати. Услышав это, Серафина нахмурилась — это задело самые бунтарские струны её души. Она инстинктивно съязвила: — Неужели лорду Хайдралу нужна моя помощь в походе в уборную? Ансел мог бы поиздеваться над ней, описывая, как именно слуги «помогают» дворянам в таких делах, но нашел это слишком противным. Он просто рассмеялся: — Всё гораздо проще, Серафина. Мне не нужно, чтобы слуги делали для меня так много… но я не могу отрицать, что мои дорогие горничные всегда справляются идеально, и я немного скучаю по ним, проведя вдали от дома всего полдня. — Итак, в обмен на мою небольшую помощь… — Ансел поднял обе руки, игриво дирижируя ими, словно оркестром. Голос его звучал весело: — Сегодня вечером ты побудешь послушной горничной. ---------- Образование Обычной Горничной — Лорд Хайдрал, ваш ужин доставлен. За дверью очаровательная горничная нежно постучала, её сердце колотилось в предвкушении ответа изнутри. Даже если бы ей удалось поймать лишь мимолетный взгляд на юного лорда, этого было бы достаточно. Однако ответа долго не следовало. Как раз когда она засомневалась, стоит ли позвать снова, дверь в покои лорда Хайдрала внезапно... приоткрылась. — Давай его мне. Низкий женский голос из щели заставил горничную замереть в замешательстве. Видя её заминку, голос нетерпеливо повторил: — Ужин! Отдай его мне! Вместе со словами из дверного проема высунулась рука. Она была настолько красива, что горничная невольно почувствовала укол зависти: нежная кожа, длинные изящные пальцы. Кружевной браслет на запястье был точно таким же, как те, что носили все служанки замка Воющего Ветра. Горничная была в полном изумлении: какая из прислуг набралась наглости прокрасться прямо в комнату лорда? — Чего ты ждешь? Отдавай ужин и проваливай! Таинственная «коллега» внутри торопила, вводя девушку в еще большее заблуждение. В замке никогда не было столь грубых служанок, кто бы это мог быть— ! Наконец горничную осенило. Она вспомнила, что рядом с лордом Хайдралом была красивая, но крайне невоспитанная спутница. Неужели... Она нерешительно спросила: — Это... мисс Серафина? Тележка с ужином для лорда не пролезет в щель... Её робкий вопрос вызвал почти взрывную реакцию: — Кто тебе сказал, что я Серафина! Я... В общем, нет! Оставь всё здесь и уходи, я сама разберусь! Столь абсурдное требование оставило горничную и слуг с тележкой в полном недоумении. — Но... — Никаких «но»! Делай, как велено! После странного стона изнутри донесся голос самого лорда Хайдрала: — Делайте, как она говорит. Услышав это, горничная была крайне разочарована, но, в отличие от «самозванки» внутри, она обладала безупречной профессиональной этикой. Даже не видя лорда, она почтительно поклонилась: — В таком случае мы удаляемся. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать, лорд Хайдрал. Желаем вам приятного вечера. Примерно через пять минут голова в чепчике горничной осторожно высунулась из-за двери. Она внимательно осмотрелась и, убедившись, что никого нет, осторожно вышла наружу. Это была безупречно привлекательная, но вызывающая горничная. Слово «вызывающая» подходило здесь больше, чем «красивая», потому что, в отличие от строгих и достойных нарядов в доме Ансела, барон Воющего Ветра явно не поскупился на откровенность в одежде своей прислуги. Новый наряд из замка на мисс Серафине смотрелся... соблазнительно. Лицо Серафины пылало. По сравнению с длинными платьями в поместье Ансела, закрывающими всё тело до лодыжек, здешняя форма была гораздо смелее. Кружевные бретельки едва удерживали наряд, обнажая розовые нежные плечи и подмышки, которые было видно, стоило ей поднять руку. Кружевные ленты на руках служили лишь для того, чтобы подчеркнуть их изящество. Открытый дизайн спереди полностью акцентировал внимание на её пышной груди; к счастью, она надела бандо, иначе скорее бы покончила с собой, чем вышла в таком виде. Что касается нижней части, ультракороткая юбка едва прикрывала ягодицы, а кружевные верха белых чулок плотно облегали бедра, слегка впиваясь в упругую, атлетичную плоть. Белые чулки, которые смотрелись бы хорошо только на идеальных ногах, на Серафине выглядели потрясающе — тонкая ткань слегка просвечивала, открывая тон кожи. Несмотря на то что она впервые надела высокие каблуки, физическая подготовка позволяла ей двигаться уверенно. Её изящные ступни в белом шелке на контрасте с черными туфлями издавали четкий, отдающийся в сердце стук при каждом шаге. — ...Извращенец, извращенец! Я в тебе ошиблась... мммпфффф — ! Серафина, стиснув зубы и бормоча ругательства, поспешно вкатила тележку с ужином в комнату. Внутри Ансел всё так же сидел у камина, но теперь он не читал, а что-то писал. — Серафина, ты считаешь, что мне не стоит есть горячую пищу? — спросил Ансел, не оборачиваясь. — ...Хватит болтать! Прошло всего пять минут— ухххх! Тело девушки обмякло, она полуповисла на тележке, а её талия и бедра непроизвольно выгнулись. Ансел мельком взглянул на неё — с его ракурса был виден белый хлопок под короткой юбкой, что было, скажем так, не слишком интригующе. — Серафина, как твой опекун, я могу быть снисходителен к тебе в любое время, — Ансел неторопливо отложил блокнот и скрестил ноги. — Но помни: сейчас ты горничная. Мне не нужно, чтобы ты использовала официальные титулы или была чрезмерно смиренной, но... не думай, что я буду потакать твоей заносчивости и властности, как обычно. Для Ансела было важно постоянно прощупывать порог гнева Серафины. В процессе дрессировки критически важно заставлять её терпеть как можно больше, но не давать ей окончательно потерять рассудок и сорваться. Переведя дух, обиженная Серафина неохотно подкатила тележку к Анселу, одной рукой придерживая подол юбки. — Ты планируешь, чтобы я ел прямо с тележки? — с усмешкой спросил Ансел, глядя на злую «служанку». Серафина знала, что если заговорит, то сорвется, поэтому молча и с суровым лицом накрыла для него небольшой столик. — Поставь еду на стол и налей вина. — ... — На лбу Серафины вздулись вены. Она твердила себе: как только пройдет тест Хайдрала, она поедет домой, увидит родителей и покажет всем, какой крутой стала. Это маленькое унижение — ничто, просто подача блюд, верно? Так мисс Серафина стерпела снова. Она и не заметила, как за неделю превратилась из дикарки, бросающейся на каждое слово, в человека, который молча выполняет приказы. «Пьет и пьет, хоть бы ты уже упился насмерть!» — ворчала она про себя, представляя тысячу способов его насильственной гибели. — Подойди и встань за моей спиной. Серафина думала, что Ансел замолчит, когда начнет есть, но он отдал новый непонятный приказ. Она осторожно зашла ему за спину. — Ближе. Обопрись на спинку кресла. Ничего не понимая, маленькая горничная подчинилась, и как только она прислонилась, голова Ансела откинулась назад и легла прямо... ей на живот! Прежде чем она успела инстинктивно отпрянуть, Ансел произнес: — Стой и не двигайся. — Черт возьми, ты спятил— мммпхааа! Поскольку мисс Серафина сказала то, что хорошая горничная говорить не должна, удар током на этот раз был неожиданно сильным. Её ноги подкосились, и она едва удержалась за спинку дивана, чтобы не рухнуть на пол. Пальцы ног в шелке судорожно сжались. К несчастью, когда она осела, её голова уткнулась Анселу в шею. Она тяжело дышала в невероятно интимной позе, словно жадно вдыхая его аромат. Чувствуя её возбужденное дыхание, Ансел остался невозмутим. Он неспешно отрезал сочный кусок мяса, наколол на вилку и игриво помахал им перед носом Серафины. — Теперь ты мечтаешь об ужинах, приготовленных горничными, Серафина? Благодарна ли ты за моё великодушие, ведь раньше я предоставлял тебе жилье и еду без всяких условий? Серафина была голодна, и, как и говорил Ансел, она действительно скучала по безупречным трапезам в его поместье. Но благодарности она не чувствовала. Барон Воющего Ветра принимал Ансела по высшему разряду, так что его ужин был куда вкуснее её обычной еды. Движимая унижением, гневом, смущением и голодом, Серафина совершила поступок, которого даже Ансел не ожидал. — Авууу! Она широко открыла рот и вцепилась зубами в мясо на вилке, яростно жуя его так, будто это была плоть самого Ансела. Она вскинула подбородок, с трудом подняла руку и показала ему средний палец, невнятно выкрикнув: — Ещё хочешь? Воздух ешь, ты! И собралась проглотить кусок целиком! — Глоток— ух! Ансел, застывший секунды на две от шока, мгновенно среагировал. Он без тени жалости схватил Серафину за шею, сжал её и на корню пресек это дерзкое варварское воровство. — Дорогая моя горничная... На лице Хайдрала появилась крайне опасная улыбка, которой не было уже давно. — Твоя смелость и дерзость всегда превосходят мои ожидания — для меня это урок. Всё еще сжимая её шею, Ансел не дал ей вырваться. Он схватил скипетр, направил змеиную голову к её шее, и странное творение по имени Глейпнир словно ожило. Набалдашник внезапно раскрыл пасть и вцепился в плечо Серафины! — !!! Зрачки девушки расширились, конечности начали дико дергаться. Однако вскоре глаза потеряли блеск, и сопротивление тела сошло на нет. — Ты должна всегда верить в одну вещь. Ансел продолжал держать её за шею, притянув её изящное тело к своим ногам и уложив её голову себе на бедро. — Я очень хорошо тебя знаю и понимаю твою дикую натуру. Поэтому я всегда готов к самому неожиданному. — Алхимическое зелье, которое я только что ввел, парализует функции твоего организма. Ты не сможешь контролировать тело, даже кончиком пальца не шевельнешь, но при этом будешь всё чувствовать. — У меня есть и другое зелье, которое может усилить твою чувствительность в десять раз и превратить все ощущения, включая боль, в УДОВОЛЬСТВИЕ. Безжизненные глаза Серафины дернулись. Ансел удовлетворенно улыбнулся: — Не волнуйся, я использую его только тогда, когда наши отношения будут на грани разрыва или если ты по-настоящему, глубоко меня разозлишь. В конце концов, излишне жестокие методы мне не выгодны и служат лишь для удовлетворения мимолетного импульса. Он продолжал поглаживать её шею, пока кусок мяса застрял у неё в горле. Из-за потери контроля над телом чистая слюна медленно перелилась через край её рта и потекла вниз. Серафина чувствовала свой позор, но что она могла сделать? Ансел же не выказал брезгливости. Напротив, он нежно вытер её лицо салфеткой. Затем он взмахнул Глейпниром, превратив его в хлыст-лезвие, подцепил круглое зеркальце с туалетного столика и поставил его перед лицом Серафины. — Серафина, возможно, ты сейчас в смятении и страхе. Ты боишься, что я сделаю с тобой что-то ужасное, не так ли? — Он с улыбкой погладил её по щеке. — Будь спокойна, я никогда не принуждаю никого в таких делах. Иногда я действую, только когда меня об этом умоляют. — То, что я сделаю дальше, просто... во-первых, нужно вытащить этот кусок мяса, который тебе не принадлежит. Глейпнир втянул лезвие и превратился в тонкий металлический прут. Словно змея, он медленно скользнул в рот Серафины, который Ансел предварительно раскрыл, и проник в её нежное горло. В мгновение ока он вынырнул обратно с куском мяса и длинной нитью слюны. Ансел бросил мясо на пол, снова вытер её рот и спокойно сказал: — Кажется, я упоминал: есть вещи, которые ты можешь брать только тогда, когда я их даю. По сравнению с твоими грубыми жестами, именно это меня по-настоящему раздражает, Серафина. — Итак, далее... не сменить ли нам роли? Как тебе такое? Хайдрал улыбнулся нежно, но злобно: — Я позабочусь о тебе, прислужу тебе, моя бедная парализованная леди. Он приподнял её тело, позволив ей опереться на его плечо. Недавние манипуляции с горлом вызвали обильное слюноотделение, и она пускала слюни, как слабоумная девочка. Ансел заботливо их вытирал. — Я верю, что когда контроль вернется к тебе, ты будешь знать, как быть хорошей горничной. Так Ансел начал по-настоящему «обслуживать» Серафину, скармливая свой ужин безвольной, парализованной девушке, словно кукле. Он внимательно открывал и закрывал её челюсть, помогая жевать и глотать, время от времени вытирая комичную слюну. Серафина безжизненными глазами смотрела на своё жалкое отражение в зеркале. Кормление, вытирание... Ансел не переходил границ, хотя прекрасная девушка в откровенном наряде лежала в его руках совершенно беспомощная. Максимум — он придерживал её за талию. Постепенно в тусклых глазах Серафины начали проступать эмоции. От яростного смущения к крайнему гневу, от гнева к истерии, от истерии к полному бессилию... И после того как Ансел в сотый раз вытер ей подбородок, это бессилие превратилось в отчаянную мольбу. Её темно-красные глаза, полные слез, передавали мольбу своей хозяйки. Ансел улыбнулся её отражению в зеркале и спросил: — Ты осознала свою ошибку? Девушка молчала, но её умоляющий взгляд стал еще интенсивнее. Юный Хайдрал прикусил кончик пальца и позволил капле крови упасть ей в рот. — А теперь, — мягко приказал он, — извинись передо мной. — Я... мне жаль, лорд... Хайдрал, — хрипло выдавила Серафина. — Хм? Лорд Хайдрал? — Он приподнял бровь. — Похоже, наши роли еще не поменялись обратно. Продолжим— — Х-Хозяин! Снова увидев в зеркале своё слюнявое отражение, Серафина закричала от невыносимого стыда и страха: — Я... кха... простите... Хозяин! Ансел погладил её по голове и капнул еще немного крови ей в рот, усмехаясь: — Очень хорошо, я прощаю тебя, мисс Горничная. Он встал, подошел к вешалке и накинул свой плащ из волчьего меха. — Можешь доесть ужин. А я пойду посмотрю, есть ли в этом городе приличные рестораны. — Не волнуйся, — Ансел поправил воротник, — сейчас ты не телохранитель, так что всё, что произойдет, не пойдет в счет теста. — В таком случае... — Веселый блондин приложил ладонь к плечу и слегка поклонился девушке, к которой постепенно возвращался контроль над телом. — Приятного аппетита, моя дорогая мисс Серафина. Напевая игривый мотив, он покинул комнату. Результаты тренировки превзошли все ожидания. «Я обожаю твою дикую натуру, Серафина», — подумал про себя нечестивый Хайдрал, пребывая в полном восторге. ---------- Расчётливая осторожность Ансела Достоинство. Достоинство Серафины. Если бы кто-то мог обозреть весь великий жизненный путь Императрицы Небесного Волка, он бы легко обнаружил, что именно это достоинство — это дикое сердце из глухой деревни — было той самой сокрушительной силой, которая помогла ей достичь вершины. Несгибаемая перед любыми трудностями, не знающая пощады к боли и не позволяющая ничему себя сломить, эта решительная душа позволяла Серафине преодолевать одну отчаянную ситуацию за другой, обретая в итоге ультимативную мощь. Однако сейчас это видел только Ансел. На данном этапе достоинство Серафины еще не трансформировалось в волю, более непоколебимую, чем горы; её гордость была скорее заблуждением относительно собственной силы и статуса, смешанным с безрассудством и глупостью… обычный детский темперамент. Только испытав череду грандиозных падений и отчаяния, она сможет извлечь силу пробуждения из тех разрушений, что едва не доведут её до краха и безумия. Однако Ансел не собирался давать ей этот шанс. Отчаяние или пробуждение… всё в этой девушке будет даровано ей им лично. На прохладных, продуваемых ветром улицах Ансел обдумывал план дальнейших тренировок. Именно потому, что достоинство Серафины сейчас больше походило на «детский темперамент», оно пасовало перед чем-то конкретным, а не абстрактным. Если вспомнить предыдущий пример: она не хотела быть парализованной и манипулируемой Анселом; она боялась, какие еще унизительные тактики он может изобрести (вроде недержания), поэтому предпочла назвать его «хозяином» и временно подчиниться более поверхностной угрозе. Проще говоря, ей было важно сохранить лицо. Опираясь на этот фундамент, Ансел мог бы придумать множество способов «поиграть», но он не собирался тратить на это основные усилия. Ему, Анселу из дома Хайдрал, нужен был великий воин, верный глава пакта, а не просто доступная игрушка. Простое издевательство и унижение Серафины было для него бессмысленным; любая тренировка должна в конечном итоге приносить плоды: либо помогать Серафине расти, либо приближать её к послушанию и преданности. Что касается того, почему он сейчас размышляет, как управлять этой строптивой девчонкой, — это не значит, что Ансел придумывает всё на ходу. Он довел до совершенства весь план тренировок для Серафины еще год назад. Однако её безрассудное поведение заставило Ансела понять: под двойным влиянием человеческой непредсказуемости и турбулентности судьбы его план должен постоянно корректироваться, иначе в любой момент могут произойти неожиданные «совпадения». Та легкость, с которой Ансел доминировал и контролировал Серафину, была результатом именно такого частого обдумывания и многократного планирования. — Итак, на этот раз, ради правильного роста Серафины… — негромко пробормотал светловолосый юноша, и в его призрачных сине-голубых глазах блеснул холод. — С нестабильными факторами нужно разобраться должным образом. Ансел, сказавший Серафине идти в любой ресторан на улице, необъяснимым образом оказался у очень простой часовой мастерской. Он толкнул дверь, и когда раздался чистый звон колокольчика, мужчина средних лет за прилавком поднял голову. Увидев Ансела, он проявил совершенно явное чувство смирения и страха. Трепет простолюдина перед знатью был здесь очевиден. — …Сэр, чем я могу вам помочь? — Мужчина выдавил улыбку, его тон был осторожным. — Сколько тебе дал герцог Серой Башни? — Ансел неспешно прохаживался по лавке, рассматривая различные часы в витринах и говоря совершенно спокойно. Лавочник выглядел озадаченным: — Я не совсем понимаю… Вы про герцога Серой Башни? Разве он не один из двух великих герцогов наших северных земель? Как бы я мог— — Ты совершил ошибку. — Ансел прервал мужчину, небрежно взяв одни из выставленных часов и изучая циферблат. — Видишь ли, на нынешних территориях Красного Мороза, особенно среди простолюдинов, нет никого, кто не знал бы, как выглядит Хайдрал. И все простолюдины, видящие меня… Он улыбнулся владельцу мастерской: — Они будут лишь ликовать при виде моей доброты и восхвалять моё величие, а не дрожать от страха, как ты. — … Владелец лавки на мгновение замолчал, затем потер лоб и вздохнул: — Так вот оно что. Но это всё равно довольно неразумно, лорд Хайдрал. Вы пробыли здесь всего полдня, — сказал мужчина, разводя руками. Все часы в лавке… начали бешено вращаться с разной скоростью. — Полдня для меня — это очень долгий срок. Хозяин лавки зашел за прилавок и налил себе чашку горячей воды. Процесс падения воды из чайника в чашку казался… невероятно замедленным. — Но для вас, молодого лорда, который привез на Север лишь дворецкого и группу горничных… — Мужчина подхватил чашку, позволяя воде медленно колыхаться, и продолжил с недоверием в голосе: — Как этого времени могло хватить, чтобы раскрыть мою личность? — Ты намекаешь на то, что недооцениваешь Хайдрала? — с улыбкой спросил Ансел. — Нет, нет, нет… Я бы не посмел, — мужчина энергично покачал головой. — Мой наставник говорил, что у меня безграничное будущее, мне суждено ступить на пятую стадию и достичь величия. Зачем мне тратить жизнь на такую глупость, как «недооценка Хайдрала»? Мне просто любопытно, и если бы вы просветили меня… Он улыбнулся, поставив чашку, и все часы перестали вращаться. Время в чашке вернулось к нормальному ритму, вода успокоилась. — Я был бы готов предоставить вам дополнительную информацию об этом покушении. Даже без доплаты, потому что, честно говоря, мне тоже не нравится эта старая лиса из Серой Башни. Мужчина был высокомерен и уверен в себе, но он обладал соответствующей силой. Находясь на финальных фазах стадии Престола, он вот-вот должен был получить повышение до Скипетра. У него был немыслимый талант к манипуляциям со временем, и после повышения он стал бы самым молодым наставником в Гильдии Хроноса. Гильдия Хроноса была ведущей организацией ассасинов на всем континенте. Они придерживались древних принципов, не имеющих отношения к добру или злу, свету или тьме. Они искали лишь могущественные силы для достижения беспрецедентной смертоносности, становясь убийцами… сравнимыми с самим временем. Так почему же столь многообещающий индивид ввязался в убийство двух обычных баронов? — Мне не нужна информация, мой друг. Мне не нужно, чтобы ты что-то предоставлял, — сказал Ансел с великодушной улыбкой. — Так называемые схемы и заговоры герцога Серой Башни для меня слишком примитивны. Мужчина приподнял бровь, слегка удивленный. — Редкая оценка. Все знают о коварной репутации Седого Лиса, но в ваших глазах он ничего не стоит? — Как вы думаете, что важнее всего в так называемой игре стратегий и расчетов, господин ассасин? — Юный лорд игриво вертел скипетр, спрашивая с любопытством. — Мудрость? Происхождение? Энергия? Или эти… таинственные, неосязаемые вещи? — Нет, ничего из этого. Это то, что даже вы знаете очень хорошо. Всё определяет простая разница в информации. Достаточно знать то, чего не знает другой, чтобы разрушить бесчисленные расчеты. — Так… как ты думаешь, чего не знает герцог Серой Башни? — Юный Хайдрал, который еще не обзавелся главами пактов, улыбнулся, постукивая скипетром по полу. Талантливый убийца, перед которым открывалось блестящее будущее в Гильдии Хроноса, выглядел заинтригованным: — И вы готовы мне сказать? — Я уже сказал, — ухмыльнулся Ансел, указывая на его грудь. Озадаченный ассасин опустил взгляд на свою грудь. И увидел серебряный змеевидный кинжал, выходящий прямо из него. — По-настоящему великий ассасин, — эхом отозвался голос Ансела, — сделал бы так, чтобы никто не знал ни его имени, ни способностей, ни облика. Его величие в его несуществовании. В глазах тех, кто пытается его разглядеть, он — лишь… пустота. — Ты стал свидетелем такого величия. Так не хочешь ли ты мельком увидеть истину, которая также заставит тебя достичь этих высот? Дьявол прошептал это на ухо ошеломленному, могущественному убийце: — Я могу показать тебе… тот вид, что зовется бесконечностью. ---------- Первое обучение юной волчицы (1) После вчерашних событий Серафина явно поумерила свой пыл. То ли из-за невыносимого стыда, то ли из-за страха перед опасным зельем Ансела, сегодня она вела себя тихо и послушно, что было ей совсем не свойственно. В данный момент она и Ансел ловили рыбу в пруду, вырытом на территории замка Воющего Ветра. Как охотница, Серафина обладала куда большим терпением и мастерством в этом деле, чем Ансел. На текущий момент счет был четыре-пять, и Ансел явно проигрывал. — Ты сегодня на редкость притихла, Серафина, — заметил Ансел, необычно для себя первым начиная разговор. — ... Девушка, сжимавшая удочку, поджала губы: — Тебе так сильно хочется ударить меня током? Ансел не смог сдержать смешка: — Похоже, ты прекрасно осознаешь свои ораторские способности. Серафина промолчала. Во время охоты её настроение всегда было на высоте, и внешние раздражители почти не могли на него повлиять. — Я-то полагал, — Ансел взмахнул кистью, — что, проснувшись утром, ты первым делом спросишь о помощи, которую я обещал предоставить. — Ты ведь не лишился дара речи, — без колебаний парировала Серафина. — Зачем мне спешить и напрашиваться на очередную порцию шока от тебя? Она затаила глубокую обиду из-за ошейника, но при этом непреднамеренно выдала необычное доверие к Анселу. Она привыкла к тому, что он твердо держит свое слово и всегда честен. Мысли юной девушки на этот счет были простыми, даже в чем-то трогательными. Удочка Ансела на мгновение замерла, он взглянул на сосредоточенную Серафину, и его взгляд немного смягчился. — Сними ошейник, — внезапно произнес он. Серафина заколебалась. В её жесте не было радости, лишь крайняя настороженность. Она схватилась за ошейник: — Что ты задумал? Решил забить меня током до смерти? — Потому что отныне я желаю беседовать с тобой как с равной, — Ансел снова перевел взгляд на пруд. — Я уже говорил: этот ошейник нужен для тренировки, а не для того, чтобы связать тебя. Как только ты по-настоящему повзрослеешь, я больше не буду использовать такие неравные методы наказания или... унижения. — А, так ты всё-таки понимаешь, что это унизительно? Обида, копившаяся в Серафине все эти дни, наконец прорвалась наружу. Несмотря на обретенное спокойствие, она не удержалась от сарказма: — А я-то думала, лорд Хайдрал считает удары током формой приветс-уууууууууууух! — Серафина, я надеюсь, ты понимаешь одну вещь, — глубоко вздохнул Ансел, сопереживая тем противоречивым чувствам — от радости до ярости — которые испытывают владельцы собак, хотя сам он никогда не держал питомцев. — Унижение, которое ты испытываешь сейчас, ты навлекла на себя сама. К этому моменту ты должна была осознать, насколько я был к тебе снисходителен. — А теперь, — Ансел успешно вытянул очередную рыбу из брызг воды и повернулся к Серафине с терпеливым и мягким тоном, — ты хочешь продолжать слушать мои наставления в ошейнике или предпочтешь равный разговор? Серафина долго молчала, прежде чем с угрюмым видом снять ошейник и с силой швырнуть его на землю. Если бы она не знала, что позже ей придется надеть его снова, она бы еще пару раз на нем подпрыгнула. — В этом испытании, которое я тебе дал, что ты считаешь самым важным? — Ансел перестал ловить рыбу, убрал удочку и встал за спиной Серафины, наблюдая за ней. — А что же еще? Следить за тобой, чтобы ты не вздумал ввязываться в драку, — буркнула Серафина. — Следить за мной? Ты уверена, что сможешь? — Ансел не удержался от смеха. — Ты планируешь остановить меня, скрутив заранее? Не кажется ли тебе это нелепым, Серафина? — И что мне тогда делать? Я тащусь за тобой весь этот путь в полной темноте, ничего не зная. Я не знаю, почему этого проклятого барона убили и почему ты ему помогаешь. Чего ты от меня хочешь? Серафина в гневе выдала на редкость логичную тираду. Ансел ответил еще более логичным, кратким и веским утверждением: — Тогда почему ты не спросишь меня? — ... Серафина опешила. — Я... ну... ты... Удочка в её руке задрожала, и рыба, которая почти заглотила крючок, поспешно ускользнула. — Тебе нравится вести со мной бесплодные беседы и задавать ничего не значащие вопросы. — Ансел посмотрел на её прекрасные белоснежные короткие волосы и усмехнулся: — Но даже если твои вопросы бессмысленны, разве я когда-нибудь отказывался отвечать? Кроме вчерашнего вечера — но тогда ты сама сказала, что не хочешь знать. Серафина лишилась дара речи. Похоже... всё так и было? Только сейчас она смутно ощутила нечто иное, что Ансел вкладывал в неё, помимо необычайной терпимости. Это было беспримерная открытость. Он никогда не отказывался отвечать на её вопросы, даже когда они были настолько глупыми, что ей самой становилось стыдно. И в этой бесконечной череде ответов Ансел никогда не лгал. Девушка прикусила губу, нервно накручивая прядь волос на палец: — Тогда... не мог бы ты, я имею в виду, лорд Хайдрал... рассказать мне? — Разумеется, — без колебаний ответил Ансел. — Я могу начать с самого начала. Давай начнем с самого очевидного — тебе ведь любопытно, почему кто-то хочет убить этих двух баронов? — ...Да. — Всё просто: кто-то хочет использовать их против меня. Серафина лишь вполовину была сосредоточена на рыбалке: — Как их смерть влияет на тебя? Вы что, друзья? — Не особо близки, — Ансел пожал плечами. — Я просто попросил их организовать на меня покушение. — ... Бедная девушка снова была шокирована его будничным тоном, и на этот раз вспышка озарения мгновенно связала все точки. — Ты... — выпалила она. — То покушение в тот день... было устроено тобой?! — Разве это трудно понять? — Чушь какая! Кто просит кого-то совершить покушение на самого себя?! — Ты думаешь, покушение приносит только смерть? — парировал Ансел. — Разве конец войны приносит только разрушение и боль? Это лишь интерпретации писателей и драматургов, дорогая Серафина. В этом мире никогда не было бессмысленной резни или смерти. Пока Серафина молчала, Ансел спокойно и честно раскрыл ей всё: — Храбрый и добрый молодой дворянин в день казни жестокого лорда лично посещает банкет знати, где предлагает множество новых законов, идущих на пользу народу, а затем... его заказывают злобные аристократы. Видишь, как всё логично и уместно. — Итак, — светловолосый юноша положил руку на плечо Серафины и заговорил тихо: — Молодой заморский дворянин сияет еще ярче, в то время как местная подлая знать становится еще более презираемой. И всё это... требует лишь небольшого, безопасного покушения, с которым даже ты легко справишься. Хотя Сэвилл тогда вмешался, ты действительно была способна совладать с ситуацией. Ансел чувствовал тепло своей ладони и холодную ярость, исходящую от самого существа Серафины. Это не был гнев от унижений или пыток током. Это была более глубокая, более осознанная... ненависть. — Отвратительно, — выдавила она сквозь зубы, а затем продолжила с горечью: — Я глубоко сожалею о каждом хорошем впечатлении, которое у меня о тебе сложилось, Хайдрал. Ты самый мерзкий человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни, без исключений. Если бы над головой Серафины была шкала симпатии, то сейчас она, едва добравшись до середины, рухнула бы в самую бездну отрицательных значений. Но Ансел не возражал. Напротив, ему была нужна ненависть Серафины. Эта спокойная, глубокая, пошаговая... ненависть, которая в итоге похоронит её прежнюю личность. «Очень хорошо, продолжай в том же духе, дорогая Серафина». Ансел был настолько в восторге, что ему захотелось прошептать ей на ухо: — Твоё истинное пробуждение вот-вот начнется. ---------- Первое обучение юной волчицы (2) Ансел не стал выказывать Серафине лишних эмоций, лишь без тени гнева поинтересовался: — Ты желаешь дослушать, Серафина? — ...Почему бы и нет? Серафина ответила, не меняясь в лице, хотя удочка в её руках слегка хрустнула. — Если я не буду слушать, разве ты перестанешь быть мерзким? И... убери свою руку! Ансел с улыбкой убрал руку с плеча девушки: — Гляди-ка, эти слова прежняя ты никогда бы не произнесла. Разве ты не должна ненавидеть всё, что связано с неприятным тебе человеком, Серафина? — Не делай вид, будто знаешь меня насквозь! Девушка резко повернула голову, её лицо пылало от ярости, а чуть подрагивающие губы обнажили острые клыки. Несмотря на то что ей всё еще было трудно сдерживать нрав, Серафина, несомненно, повзрослела. Это радовало Ансела: его наставничество дало плоды всего за несколько дней. — Вернемся к нашему обсуждению, — Ансел отступил на шаг, великодушно предоставляя Серафине комфортную дистанцию. — Раз уж я завоевал сердца жителей Красного Мороза через двух баронов... Почему кто-то нацелился на меня? — ... Серафина медленно отвернулась, делая вид, что снова сосредоточена на удочке, но её мысли были заняты вопросом Ансела. (Хайдрал получил поддержку земель Красного Мороза... его слова теперь весят больше чего бы то ни было, значит, те, кто хочет его подставить, это только...) — Владелец... территорий Красного Мороза? — недоверчиво пробормотала Серафина, следуя за лаконичной логикой Ансела. — Н-но как это возможно? Разве ты не убил графа Красного Мороза? — А кто сказал тебе, что хозяин территорий Красного Мороза — это сам граф? — парировал Ансел. — Что за чушь ты несешь? Если землевладелец этих мест не граф Красного Мороза, то кто тогда? — Разве лорд всегда полностью контролирует всё в своих владениях? — Юный дворянин покачал головой с легким смешком. — Серафина, староста управляет деревней, но склоняется перед налоговым офицером; офицер может бесчинствовать в глуши, но трепещет перед дворянином в городе. Почему ты думаешь, что над графом никого нет? Только потому, что его земли больше деревни? В наступившей тишине Ансел торжественно обратился к задумавшейся волчице: — Не позволяй узкому кругозору ограничивать твои мысли, Серафина. То, что ты видишь глазами, всегда конечно, но высота и глубина твоих раздумий могут достичь небес и бездны. Серафина, что было ей совсем несвойственно, замолчала. Даже если судьба и пыталась сейчас раздуть в её сердце неугасимый гнев, у неё это плохо получалось. — ...Есть кто-то более могущественный, кто управляет графом Красного Мороза и использует его для контроля над землями? — прошептала Серафина, опустив глаза. — Это... император? — Ты слишком высокого мнения о нашем дорогом графе, — весело рассмеялся Ансел. — Это всего лишь великий герцог, один из двух правителей Севера — герцог Серой Башни. Ты должна его помнить, ведь он ректор Морозной Башни, от которой и происходит его титул. Серафина замерла на мгновение, а затем подпрыгнула на месте: — Ты имеешь в виду того старика, который выглядит так, будто от него не дождешься ничего хорошего?! — ...Если таково твое впечатление о герцоге Серой Башни, — Ансел пожал плечами, — то да, это он. Юная девушка отложила удочку и с мрачным видом принялась мерить шагами берег. — Значит, все «добрые дела», что делал граф Красного Мороза, были по его указке? — Конечно нет. Когда вернемся, ты сможешь найти подробную информацию об их отношениях в моем кабинете, — ответил Ансел, не собираясь вдаваться в детали. В конце концов, он хотел лишь объяснить текущие события и надеялся, что она сама интерпретирует странности Красного Мороза, услышав его версию. Видя, что Ансел не хочет продолжать, Серафина надулась: — Это потому, что ты обставил этого Серого Герцога, и теперь он хочет поквитаться... Погоди, а как это связано с тем, что он приказал убить тех двух баронов? — Потому что если их убью я — они умрут окончательно. А если их убьет герцог Серой Башни — это еще не факт, — небрежно бросил Ансел. — ??? — Серафина была в полном замешательстве. — Зачем тебе вообще их убивать? Разве ты здесь не для того, чтобы помочь им? — Потому что они выполняли грязную работу для графа Красного Мороза, — как ни в чем не бывало пояснил Ансел. — Если бы всё шло своим чередом, перед смертью их ждало бы очень, очень тщательное... наказание. Будь то контрабанда государственных ресурсов или повальные грабежи и убийства — согласно имперскому закону, пытки, через которые прошли бы бароны до смертной казни, в некотором смысле были страшнее самой смерти. — Моё условие за их покушение на меня простое: я дарую им быструю и милосердную смерть. Серафина почувствовала, что с этим миром явно что-то не так. Человек использует фразу «Я тебя убью» как условие для сделки, и люди соглашаются?! Что за бред? Вы все, аристократы, психи?! Заметив крайнюю степень шока на лице Серафины, Ансел с улыбкой добавил: — Если бы кто-то другой выдвинул такое требование, оно бы не сработало. Но, Серафина, ты ведь знаешь, кто я? Я сын Фламеля Хайдрала, единственный наследник дома Хайдрал. Если я захочу, чтобы они страдали в сто раз сильнее, их отчаяние превысит это в тысячу раз. Теплый и сияющий златовласый юноша слегка качнул скипетром, произнося холодные и жуткие слова невероятно нежным тоном: — Я сказал им, что смерть от моих рук — это милость. И у них не осталось выбора, кроме как принять моё милосердие. В этот момент Серафина наконец смогла связать все странности воедино. Без подсказок Ансела она повернула голову к самой высокой башне замка, и в её глазах промелькнуло понимание. Она забормотала: — Так они хотят умереть прямо перед тобой... Нет, это не смерть, возможно, какая-то инсценировка. Я видела своими глазами, как тот старый лис-ректор оживлял сдохшего питомца одного студента... Девушка посмотрела на Ансела, встретив его удовлетворенный взгляд: — Так они не будут убиты тобой, а потом... они смогут развернуться и обвинить тебя! Тон Серафины становился всё более возбужденным: — Они обвинят тебя, объявят всему миру, что покушение было подстроено! Тогда все узнают, что ты — подлый и бесстыдный лжец! Верно ведь?! Вот оно что! Значит, ты не можешь позволить им «умереть», потому что без этого скипетра ты... ты никто, и рядом нет странных колдунов, так что ты не поймешь, сдохли они или притворяются! А у них помощь Серой Башни... наверняка есть лазейка. И вообще, раз подыхать всё равно придется, я бы на их месте тоже лучше «сдохла» от чужих рук, чем от твоих! Возбужденная волчица говорила быстро и складно, выстраивая логическую цепочку без единого изъяна, даже учитывая проклятую дворянскую гордость. Её щеки горели, а чувство триумфа — совсем не такое, как от удачной охоты — захлестнуло её. Она никогда раньше не чувствовала этой радости — радости распутывания нитей, которые её сковывали. (Ого, я что, на самом деле такая умная? Супер-умная! Даже Марлина, может, не додумалась бы до всего этого так быстро!) От этой мысли Серафина преисполнилась гордости. Уверовав, что во всём разобралась, она уперла руки в бока и громко расхохоталась: — Ну и ладно, тогда я не буду тебе помогать! Я просто посмотрю, как этот парень сбежит прямо у тебя из-под носа. И если это сорвет с тебя маску перед всеми... пусть наказание будет наказанием! Как только она договорила, на вершине замка, прямо там, где находилось убежище барона Воющего Ветра, прогремел взрыв. ---------- Сражения и кровопролитие Взрыв заставил Серафину вздрогнуть, а Ансел лишь беспомощно вздохнул: — Не смогли подождать и дня... Неужели я настолько страшен? — Серафина. Он повернулся к сереброволосой девушке, пристально смотрящей на пожар: — Ответь мне, почему барон Айсберг, обычный смертный, умер еще до моего приезда, а барон Воющего Ветра всё еще жив? Всё еще пребывая в шоке от грохота, Серафина не сразу сообразила, что ответить: — Потому что... смертные быстрее дохнут? — Потому что «неординарные» существа не так легко поддаются смерти. — А есть разница? — Серафина выглядела раздраженной. — Разумеется. — Ансел поднял взгляд на густой дым, валивший из замка. — Тебе нужно уяснить одну вещь: только те, кто достигает третьей стадии трансцендентности, по-настоящему входят в сферу, именуемую «неординарностью». Если бы он хотел, чтобы я поверил в подлинность этого покушения, лучшим выбором было бы не разыгрывать спектакль, а действительно пасть от рук убийцы после отчаянной борьбы. — Смотри внимательно, Серафина, — мягко произнес Ансел, опираясь на скипетр. — Это не ребяческие потасовки в академии. Это настоящая схватка не на жизнь, а на смерть между сверхъестественными существами. Запоминай детали — позже ты мне еще спасибо скажешь. В следующий миг яростный рев разогнал дым от взрыва. Серафина увидела высоко наверху мужчину с голым торсом. Кровь хлестала из его ран, но он с чудовищной силой обрушил боевой молот прямо на легковооруженного ассасина. Тело убийцы разлетелось в щепки — яростная мощь молота превратила мышцы и кости в труху. Но как только барон Воющего Ветра раздавил врага, брызнувшая кровь внезапно застыла в воздухе, соединяя куски плоти в багровую зловещую сеть, которая намертво сковала барона! Запутавшись в кровавых путах, барон не успевал среагировать. Серафина своим острым зрением разглядела оранжевое пламя в проломе убежища... Похоже, оттуда вырывался огромный огненный шар! — Хе, ему конец. — Серафина не удержалась от колкости. Зная, что наказание всё равно неизбежно, она решила выплеснуть досаду сейчас. — Это те самые «детали», на которые я должна смотреть? — ...Серафина, чему тебя вообще учили в Морозной Башне? — Ансел потер виски. — В твоих глазах воины, полагающиеся на физическое тело, больше ни на что не способны? Вообще-то, любой серьезный боец должен изучать техники вроде мгновенного иммунитета к магии, разве нет? Ревущий огненный шар врезался в барона Воющего Ветра, словно пушечное ядро! — Видимо, он решил, что я не поверил бы ему, будь он слишком далеко. Так что, согласно сценарию, точка приземления барона после такого удара... — Ансел покачал головой, не в силах сдержать улыбку и даже не удосужившись проследить за траекторией полета тушки. — ...должна быть где-то рядом с нами. Серафина, задрав голову, ахнула: окутанный дымом барон Воющего Ветра с диким свистом рухнул метрах в десяти от них. Разлетающиеся искры мгновенно подожгли траву на газоне. (Что?! Да вы все... этот извращенец видит вас насквозь, как полных идиотов!) — В конце концов, ему нужно, чтобы я стал свидетелем его «героической» кончины. Будь он слишком далеко, вдруг бы я что-то заподозрил? — А он не боится, что ты пристрелишь ассасина первым же выстрелом? — ум Серафины сейчас работал на пределе. — Если ты убьешь убийцу, всё его представление пойдет прахом. — Вот поэтому, Серафина, именно поэтому я взял тебя с собой. — Ансел вздохнул. — Морозная Башня была отличным шансом расширить твой кругозор, но ты им не воспользовалась. Приходится вести тебя за руку. Битвы в «неординарном» мире устроены иначе. Неважно, какая стадия или метод — в итоге всё сводится не к простой драке... Глейпнир трансформировался в причудливую ручную пушку. Красивый юный лорд, продолжая читать лекцию стоящей рядом девушке, не глядя вскинул руку и выстрелил в воздух. Раздался грохот, и Серафина увидела, как в десяти метрах над бароном Воющего Ветра необъяснимым образом вспыхнуло пламя. — ...всё не так просто. Он повел стволом и, не оборачиваясь, сделал еще выстрел в стену замка позади них. Серафина вжала голову в плечи и обернулась, но, кроме дыры в кладке, ничего не увидела. — Сбежал? — Ансел приподнял бровь. — Маяк телепортации, хм? Не так-то просто. Что ж, в ближайшее время они не вернутся. — Что это было сейчас? — Снайпер. Это так странно? — Юный лорд Хайдрал взмахнул своим жутким оружием. — Хотя Глейпнир в этом мире один, огнестрельное оружие — нет. Острота, захват цели, ускорение, отравление, кровотечение и куда более опасные эффекты... если зачарование на пуле достаточно мощное, теоретически можно убить даже императора одним выстрелом. Ансел сам рассмеялся своим словам: — Конечно, это только теория. Серафина замолчала, пребывая в полном смятении. Как и сказал Ансел, она не могла ни осознать, ни принять происходящее. В Морозной Башне все её бои проходили на маленькой арене. Будь то колдуны или воины — стоило ей подойти вплотную, и никто не мог уйти от её яростного натиска. А теперь? Вокруг — небо и земля, но она не чувствовала ни жажды крови, ни враждебности. Она не понимала методов врагов и даже не знала, где они. Окажись она на месте барона — что бы она сделала? Ждала бы смерти? Глупо стояла бы на месте, пока её не прикончит одна-единственная пуля? Почему этот негодяй Хайдрал может это? Почему всё идет по его словам? Он сильнее неё? Почему она чувствует себя никчемной рядом с ним? Из оцепенения её вывел голос аристократа: — Не витай в облаках, Серафина. Покушение на барона еще не закончено. Придя в себя, Серафина увидела в проломе башни мага в робе, размахивающего посохом. Перед бароном Воющего Ветра засияли сложные круговые узоры, из которых медленно выходил тяжеловооруженный воин со щитом и мечом. Избитый барон харкал кровью, и в этот раз Серафина наконец заметила... зловещее копошение тени под его ногами, словно что-то собиралось прорваться изнутри, как будто всплывая на поверхность воды. — Сколько раз можно использовать этот нелепый трюк?! — взревел барон, нанося удар кулаком назад. Ассасин, выпрыгнувший из тени, был раздавлен одним ударом, рассыпавшись в ничто. Трое против одного. Маг, готовый поддержать издалека, убийца в тенях и бронированный воин. Если бы не вмешательство Ансела, был бы еще и снайпер, готовый снести ему голову в любой момент. «Ему конец», — подумала Серафина. — Твоё лицо говорит мне, что барон Воющего Ветра обречен, — произнес Ансел, стоя рядом и склонив голову, чтобы получше рассмотреть выражение её лица. — ... — Девушка промолчала, давление ситуации лишило её слов. — Но тебе стоит помнить, что я сказал ему: никто не заберет его жизнь из моих рук. Это свершившийся факт, Серафина. Под всё более отсутствующим взглядом Серафины Ансел снял свой широкий плащ из волчьего меха и небрежно бросил его на землю. Его тело, облаченное лишь в черный жилет и белую рубашку, было стройным и крепким. Его плечи казались совсем не хрупкими, и Серафина даже увидела, как рукава рубашки натянулись на его рельефных мышцах. С тихим механическим щелчком Глейпнир превратился в холодный хлыст-лезвие. — Приготовься ко второму уроку, моя дорогая Серафина. Юный Хайдрал ослабил воротник, его сияющие золотые волосы свободно развевались на холодном ветру, полыхая подобно солнцу. — Я научу тебя сути и душе боя. Заявил он, и его шаги были столь элегантны, словно он выходил в центр бального зала. ---------- Обучение и укрощение Бесчисленное множество людей долгое время задавались вопросом об истинном ранге Ансела и всего клана Хайдрал. Чтобы понять этот вопрос... нужно сначала осознать значение различных стадий развития неординарных существ. Определяется ли это количеством эфира в их телах? Уровнем эфира, которым они могут манипулировать? Или просто масштабом их разрушительной силы? Нет, всё это неверно. Суть трансцендентных стадий заключается в метаморфозе и восхождении от обычного к неординарному. Согласно самой распространенной классификации, «Небесному Пути», первая стадия включает использование ритуалов и артефактов для трансформации себя, позволяя некогда немощному смертному телу адаптироваться к эфиру сверху донизу, изнутри и снаружи, закладывая фундамент для пути к трансцендентности — [Краеугольный камень]. Вторая стадия подразумевает восхождение на базе этого трансформированного тела, непрестанное совершенствование способности удерживать и контролировать эфир. На финальном этапе душа, некогда скованная плотью, освобождается, достигая совершенного единства с телом и вступая на [Хрустальную лестницу] к Престолу. Третья стадия наступает, когда трансформированное тело и сублимированная душа сливаются воедино, позволяя существу по-настоящему выйти за пределы смертного мира и свободно повелевать эфиром в атмосфере, на земле и в океане без помощи ритуалов, становясь неординарным существом, восседающим на [Престоле]. Последующие стадии, такие как [Скипетр], [Корона] и поистине [Высшие] существа, которых единицы, различаются не мощью или уровнем энергии, а своей сущностной природой — их окончательным восхождением. Только через эту фундаментальную трансформацию неординарные существа могут обрести невообразимую мощь, а не просто накапливать силу для самовозвышения. Так вот, Ансел и все Хайдралы рождаются с уже предопределенной стадией. Даже если сейчас они превратились из своих исконных форм свирепых зверей в существ, неотличимых от людей, их сущность остается неизменной. — С самого начала все Хайдралы достигают конца трансцендентных стадий — бездонной [Конечной точки]. Их «рост» — это просто процесс легкого поглощения силы, пока она не сравняется с их стадией. Даже если они ничего не будут делать и не будут намеренно стремиться к силе, каждый их вдох будет приближать их к мощи, сопоставимой с апокалипсисом. В этом мире очень мало существ с такими характеристиками: раса драконов, обитающая в горах Небесного Пути; Тайколлеры, скрывающиеся в самых глубоких безднах Затерянного моря; вечные правители Империи Пира Огня и... неразрушимое высшее бедствие, Хайдралы. Сильнейшие среди этих четырех рас способны достичь конца Небесного Пути с рождения. Однако Хайдралы уникальны тем, что не образуют групп. Каждое поколение Хайдралов производит на свет лишь одного потомка в конце своей жизни. Возвращаясь к главной теме: Ансел всегда находился в недосягаемой [Конечной точке] с точки зрения своей трансцендентной природы, но его нынешняя сила, разумеется, еще не соответствует его стадии. Сила Хайдралов проистекает из различных способностей, даруемых их девятью головами, каждая из которых обладает «даром», доводящим всех неординарных существ до зависти и безумия. Ансел, имея лишь одну основную голову и ни одного главы пакта, со стороны считается самым слабым Хайдралом в истории. Так насколько же он «слаб»? — Прыжок в тень и Теневая трансформация по сути включают использование эфира для защиты себя при входе в теневой план, — объяснял Ансел, заложив одну руку за спину, а другой орудуя хлыстом-лезвием, без усилий пронзая ассасина, выпрыгнувшего из теней. Однако, как и удар барона Воющего Ветра не нанес реального вреда, убийца, задушенный Глейпниром, рассыпался тенями и жутко исчез. — Но это опасно. Большинство заклинаний, связанных с тенью, под запретом — не потому, что они сводят людей с ума, а потому, что они с большой вероятностью ведут к смерти. Легким движением запястья золотистоволосый юноша заставил черное лезвие хлыста рассечь воздух с пронзительным свистом. — Сущность стадии [Хрустальной лестницы] не позволяет часто входить в теневой план, а это значит... этот господин ассасин в корне отличается от того настоящего убийцы, которого я убил вчера. Он вообще не человек. Он всего лишь конструкт, замаскированный под живое существо. Свист! Лезвие хлыста внезапно разлетелось на части, которые, вращаясь, ударились о землю, срезая клочок горящей травы и гася пламя. — Поэтому надеяться на то, что у него иссякнет эфир или физические силы, или пытаться убить его грубой силой — неверные варианты. Он лишь теневой конструкт, созданный далеким заклинанителем, и в обычных условиях его невозможно уничтожить, пока не исчерпается эфир хозяина. — Серафина, — продолжил Ансел, всё так же непринужденно взглянув на одинокую девочку-волчицу. — Что выбрала ты? Хе-хе... не отвечай, я вижу по твоему лицу. Ты «умерла» в первый раз. Юный Хайдрал отвернулся, игнорируя смятение Серафины, и продолжил урок: — Однако угроза теневого существа остается первостепенной. Видишь, пока я сдерживаю его, барон Воющего Ветра, несмотря на тяжелые раны, всё еще может противостоять бронированному воину со щитом и мечом. Избитый барон Воющего Ветра, казалось, дрался отчаянно: его бешеные удары обрушивались на щит воина, заставляя противника отступать шаг за шагом. — Значит, его устранение всё еще в приоритете, но вопрос в том... как аннигилировать безжизненное теневое существо? Убить мага? Они готовы к Глейпниру, и если мы промахнемся, то даже если бы я мог убить [Корону] одним выстрелом, это было бы бессмысленно. К тому же... как ученица, ты бы в него всё равно не попала. — Тогда изматывать его, пока не кончится эфир? Ты уверена, сколько времени это займет? Можешь гарантировать, что у него нет зелий восстановления? А тем временем... что если вернется снайпер? Ансел, не слыша голоса позади и не оборачиваясь, поднял два пальца: — Вторая смерть, Серафина. Подумай... в этом мире действительно есть могущественные маги, способные убивать людей за тысячи миль, но если бы этот убийца обладал такими способностями, зачем ему было подходить так близко? Молчавшая до этого Серафина наконец заговорила, не отрывая глаз от неподвижного мага на башне: — Дистанция... заклинания! — Верно, дистанция. Итак, ты решишь сменить поле боя и увеличить расстояние? — Ансел приподнял бровь, и еще одно лезвие сорвалось с его хлыста, улетая в неизвестном направлении. — Я... — Колебания, нерешительность, неспособность двигаться вперед — третья смерть, — прервал её Ансел. — Видишь? Воин, вцепившийся в барона, хоть и подавлен, специализируется на защите, удерживая его в этой зоне. Ты уверена, что сможешь вырваться из-под его контроля? Юноша вздохнул, и пока его хлыст танцевал, он снова играючи убил прыгнувшего ассасина, превратив его в теневое ничто: — Дистанция, дистанция. Он не швыряет огненные шары издалека, он управляет существами. Для управления марионетками нужны нити, и если в теле этого теневого убийцы нет ядра управления, то должны быть... — Другие медиумы для заклинания! — вырвавшись из странного оцепенения, выкрикнула Серафина, наконец осознав истинную странность этого боя. Она окинула взглядом разгромленное место рыбалки, где земля была вспорота схваткой, а вокруг всё еще горели очаги пламени после взрыва огненного шара. ...Пламя? — Пламя — это свет, а там, где свет, там и... С шипением Глейпнир рассыпал более десятка своих лезвий, чья бесподобная острота, вращаясь, срезала горящую траву. — ...тени, — слабо пробормотала Серафина свой ответ, когда Ансел уже очистил всё поле от огня. С самого начала, когда вылетело первое лезвие, Хайдрал видел всё насквозь. Эта проницательность заставила Серафину почувствовать себя никчемной. Он ведь просто парень, который целыми днями пьет и болтает со знатью. Почему он— Погоди... Серафина вдруг поняла, что её «нагрузка» в последние дни была... небольшой. Кроме выходов в свет, Ансел никогда не брал её с собой, предоставляя ресурсы для самостоятельных тренировок. Тогда Серафина втайне насмехалась над ним, презирая его лень, и была уверена, что скоро поразит его своими успехами. Но она никогда не задумывалась, чем занят Ансел, когда она его не видит. Или, вернее, она думала об этом, но только в ключе, позволявшем ей смотреть на него свысока. Она никогда не допускала мысли, что Ансел тоже учится и оттачивает себя. — Ты витаешь в облаках, Серафина. Твоя четвертая смерть. — Ансел покачал головой. — Оставим размышления на потом; сейчас время практики, и она еще не закончена. Хлыст ловко скользнул по газону, вбирая в себя десятки острых краев. — Этот бронированный воин был телепортирован сюда магом. Значит, тот владеет как минимум магией огня, пространства и тени, причем тень — его специализация. Ансел небрежно подошел ближе к яростной схватке барона и воина, не меняя громкости голоса, но по мере того как расстояние росло, у Серафины не оставалось выбора, кроме как следовать за ним... хотя это не было «отсутствием выбора», она пошла сама. Потрясенная молодая волчица, никогда не видевшая такого боя, добровольно пошла по стопам Хайдрала. — Помня об этом, что мы сделаем дальше? Попытаемся добить врага всеми силами, пока он изолирован и беспомощен? — ...Разве нет? — Серафина запнулась, спрашивая почти нехотя. В её глазах бронированный воин явно сдавал позиции: щит и доспехи под ударами барона покрылись трещинами. Казалось, разъяренный барон вот-вот раздавит его. — С точки зрения боевой обстановки и баланса сил — это верный выбор, но... ты когда-нибудь задумывалась об одной вещи, Серафина? Пешка, нужная лишь для того, чтобы удерживать барона на месте, подставляя его под удары мага и снайпера, принимающая на себя весь фронтальный огонь и почти обреченная на гибель... В тот момент, когда барон с ревом нанес удар в голову воина, хлыст Ансела уже коснулся шеи этой «пешки» и подбросил её высоко в небо. — Раз уж маг неплохо владеет огнем, почему бы мне не добавить в этого воина пару «лишних ингредиентов», например... Когда хлыст безжалостно сдавил разбитые доспехи воина в воздухе, Серафина увидела, как из щелей начал пробиваться багровый расплавленный свет! — ...Жертвенный взрыв? Бум! Ужасающий взрыв, еще более мощный, чем в убежище замка, прогремел в небе. Серафина даже почувствовала, как волна жара опалила ей щеки. Девушка ошеломленно смотрела на рассеивающийся дым и услышала голос своего «учителя»: — Пятый раз. Ансел посмотрел на жалкую маленькую волчицу с беспомощным и снисходительным видом: — В этом тренировочном бою, даже если бы все предыдущие выборы были верными и ты дотянула бы до конца, у тебя всё равно не было бы шанса выжить, Серафина. — ... Сереброволосая девушка потеряла все силы и опустилась на землю. Её взгляд был пустым, она дрожала и... не могла в это поверить. Она не верила, что настолько уязвима. Но факт был налицо, наглядно и методично разложенный Анселом. Факт заключался в том, что она бы умерла пять раз, а точнее — без его наставлений она погибла бы в ту же секунду, как ассасины окружили их. Даже при его безграничном терпении, когда он фактически вел её за руку, в конце она всё равно заплатила бы жизнью за свои ошибки. Серафина не думала о том, что она еще не готова к боям такого уровня. Она думала о том, что человек, который с легкостью разгадал действия, цели и методы убийц, который играючи нейтрализовал их и еще успевал учить её, стоял прямо перед ней. Заботливый, снисходительный и терпеливый. Он не сказал: «Ты меня разочаровала». Напротив, с видом «ты не справилась, но это не твоя вина», он спокойно смотрел на неё. Тело девушки дрожало, клыки прокусили губу, и металлический вкус крови наполнил рот, но это не могло унять жгучее негодование и унижение в её груди. Она, которая так презирала его, которая, как ей казалось, видела его насквозь, — как она могла теперь искать оправдания? — Ты выглядишь расстроенной, Серафина, — мягко произнес Ансел. — Это просто урок, не принимай близко к сердцу. — ...Не твое дело, — пробормотала она. Её окровавленные губы приоткрылись, но она не сорвалась на грубость, лишь хрипло прошептала это. Хрупкая и беспомощная. После того как Ансел сокрушил её гордость, Серафина снова столкнулась с неописуемой мукой: её таланты, которыми она так гордилась, были разбиты в пух и прах. Как и говорил ей когда-то Ансел: «Ты никчемна. Никого не волнует твой талант, никого не волнует твоя сила. Серафина, ты должна понять одно: твое существование в глазах знати Красного Мороза имеет лишь одну ценность — завоевать моё расположение». Ансел некоторое время наблюдал за ней, а затем негромко рассмеялся — в его смехе не было издевки или презрения. — Серафина, моя дорогая Серафина. Ансел погладил девушку по белоснежным волосам. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Ты знаешь, скольким я пожертвовал, чтобы стать тем, кто я есть сегодня? Труд. Монстрам вроде Хайдралов никогда не нужно было прилагать усилий; им достаточно найти подходящего главу пакта и дождаться момента, чтобы смотреть на всех свысока. Но Ансел за шестнадцать лет не выбрал ни одного пакта, и если он хотел быть сильным, ему приходилось вкалывать, как всем остальным. Прилагать усилия. — Я начал обучаться боевым навыкам в шесть лет, по девять часов в день. Магию начал учить в семь — по шесть часов в день. С десяти лет я тратил по двадцать часов в сутки на обучение всему, что мне было нужно. Под недоверчивым взглядом Серафины тон Ансела оставался спокойным. — До сегодняшнего дня. Все эти знания и тренировки выковали меня нынешнего. Я верю в твой талант, Серафина. Тебе не хватает лишь того, что я обрел своим трудом. И всё это я отдам тебе. Он взглянул на её руку, сжимающую ошейник, и усмехнулся: — Итак... ты хочешь этого? — ...Бесплатных обедов не бывает. — Серафина проследила за его взглядом. — Ты знаешь цену. — ... Девушка долго молчала, а затем медленно подняла руку и надела ошейник, который так ненавидела. — Ты сказал... — прошептала она едва слышно. — Сказал, что станешь моей пищей, верно, Хайдрал? — Конечно, — улыбнулся Ансел. — Я дам тебе всё, что ты пожелаешь поглотить. — ...Очень хорошо. Юная волчица снова подняла голову, и в её глазах вспыхнуло неугасимое пламя вызова. С резким щелчком она застегнула ошейник и прорычала: — Тогда просто жди момента, когда я тебя сожру! — Жду с нетерпением. — торжествующий Хайдрал тихо рассмеялся. ---------- Хайдрал и великий герцог Почему Ансела нисколько не заботил тот колдун? Естественно, как квалифицированный ассасин, едва завидев безнадежность ситуации, он наверняка бы немедленно сбежал. Анселу не нужно было ничего предпринимать, так как кто-то другой разберется с оставшимися ассасинами за него. Закончив урок с Серафиной, Ансел с сопереживанием подошел к изнуренному и избитому барону Воющего Ветра: «Вы в порядке, Ваше Превосходительство?» «...Я в норме, благодарю за помощь, лорд Хайдрал». Бедный барон с огромным трудом выдавил улыбку. «Похоже, вы не получили критических ранений, это хорошо», — Ансел удовлетворенно кивнул. «Хотя я и не против использовать несколько зелий, чтобы сохранить вам жизнь, лучше избегать ненужных трат». Не дожидаясь ответа барона, Ансел любезно продолжил: «Пожалуйста, свяжитесь для меня с герцогом Серой Башни, Ваше Превосходительство». На лице мужчины отразилась мимолетная, но явная скованность, которую смогла заметить даже Серафина. Опустив голову и отхаркивая кровь, он устало произнес: «С герцогом? Лорд Хайдрал, как бы я мог с ним связаться? Вы —» «Ваше Превосходительство, ваша слабая борьба теперь бессмысленна для меня». Ансел перебил барона, его тон по-прежнему оставался мягким: «Ваша ценность заключается исключительно в том, чтобы позволить моей Серафине заново познакомиться с миром экстраординарных существ в формальной манере». «Если бы вы отложили это покушение, вы могли бы прожить еще несколько дней. К сожалению, вы не смогли дождаться даже этого, поэтому я должен завершить это путешествие преждевременно». Он вздохнул с оттенком грусти: «Мои горничные приложили немало усилий, чтобы упаковать мой багаж. Честно говоря, возвращение так скоро заставляет меня чувствовать себя так, будто я подвел их». Долгое молчание воцарилось над хаотичной сценой, вызванной попыткой убийства. Голос Ансела не был громким, поэтому Серафина, остававшаяся на прежнем месте, не слышала, что он сказал. Однако она чувствовала интенсивное... эмоциональное смятение, исходившее от барона Воющего Ветра. Отчаяние и... гнев? «Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду», — он пытался скрыть свои бушующие эмоции. «Значит, вы намерены...» Лицо мужчины дернулось, когда он слегка поднял голову, его глаза наполнились злобой, когда он уставился на Ансела: «Намерены, даровать мне вашу... милость?» «Милость? Нет, нет, нет... Барон, у вас больше нет такой возможности». Без предупреждения Ансел поднял руку и взмахнул Глейпниром. Четыре вращающихся лезвия на кнуте вонзились в лодыжки и тазовые кости барона, заставив его закричать от агонии и рухнуть на землю. Добрый и терпимый Хайдрал теперь был бесстрастен. «Вы предали мою милость». «Следовательно, вы должны понести наказание —» Его холодное поведение быстро растаяло, сменившись теплой и приятной улыбкой. Золотоволосый юноша наклонился и прошептал на ухо барону: «Наказание, не имеющее отношения к имперскому закону или моральной праведности, исключительно ради того, чтобы заслужить мое прощение». «Ну, на самом деле мне не нужна ваша помощь, чтобы связаться с герцогом Серой Башни. У меня есть его контактные данные». Ансел выпрямился, улыбаясь и любуясь жалким состоянием барона. «Я просто хотел посмотреть, какое выражение лица у вас будет в этот момент». Он слегка хлопнул в ладоши, его тон был бодрым: «Поистине восхитительный финал, Ваше Превосходительство». По сравнению с графом Красного Мороза, барон Воющего Ветра казался более терпимым. Однако это не означало, что он был лучше своего начальника. Напротив... безумие графа проистекало из его быстрого осознания своего истинного бедственного положения, в то время как барон все еще цеплялся за проблеск надежды в лице того великого герцога. «Серафина», — внезапно позвал Ансел, стоя перед бароном, — «Принеси мой стул и пальто». Сереброволосая девушка почесала свою скованную воротником шею, не понимая намерений Ансела, но подчинилась, принеся большое кресло и пальто, которые он использовал во время рыбалки. «Мы просто ничего не будем делать?» — спросила она в недоумении. «Даже если его гвардейцы бесполезны, они скоро должны прибыть. Как мы будем объясняться?» «Я редко трачу время впустую, Серафина», — Ансел спокойно сел, жестом велев ей достать из кармана телекристалл. «Так что я уже позаботился о проблеме, которую ты упомянула». «...» Веки Серафины дрогнули, когда она протянула телекристалл Анселу, думая, что каким бы способным он ни был, он всегда любит хвастаться. Он проводил с ней почти весь день, так когда же он нашел время уладить столько дел? Неужели он может разделяться на нескольких существ? Пока юная девушка бормотала себе под нос, слабый серый свет начал мерцать внутри телекристалла в руке Ансела. Вскоре возникло трехмерное изображение массивной серой башни, которое после короткого мерцания превратилось в опрятного, дружелюбного и энергичного пожилого мужчину. У него были усы и пара маленьких круглых очков, источающих сильную ауру ученого. Фоном, казалось, служил кабинет или, возможно, офис. «Не ожидал, что ты свяжешься со мной так внезапно, дорогой маленький Хайдрал», — сказал самый могущественный великий герцог севера, поднимая чашку горячего чая. «Что привело тебя сюда?» Он обращался к Анселу без титулов, даже не добавляя «лорд» перед его именем, и даже используя «маленький» в качестве приставки. Его отношение к Анселу отражало резкий контраст с отношением других дворян. Ансел ответил великому герцогу также иначе. Молодой человек слегка склонил голову: «Приношу свои извинения за долгое отсутствие, Ваша Светлость. Наш последний контакт был четыре года назад». «Точнее, четыре года, шесть месяцев и пять дней», — со вздохом вспомнил герцог Серой Башни. «Тогда ты был всего лишь невинным, неопытным ребенком, ищущим моего наставления в запретной магии. Время пролетело незаметно». Ансел улыбнулся: «Действительно, Ваша Светлость, время было немилосердно ко всем нам». «Да, время было немилосердно ко всем нам», — старик посетовал мгновение, прежде чем мягко осведомиться: «Итак, какова цель твоего звонка на этот раз? Все еще о магических знаниях? Пожалуйста, не стесняйся спрашивать». «Нет, я желаю взять обратно кое-что у вас», — ответил Ансел. «О?» Герцог Серой Башни выразил удивление: «Я не припомню, чтобы забирал что-то у тебя, маленький Хайдрал». «Возможно, жизнь, душу или что-то еще... барона Айсберга?» Ансел говорил вежливо: «Я уже востребовал это, и он согласился». «Правда? И кем же может быть этот барон Айсберга?» Старик все еще притворялся неосведомленным: «Хотя я и могу быть немного скупым, я бы никогда не украл у молодого человека, не говоря уже о каком-то бароне». Обессиленный барон Воющего Ветра на земле проявил проблеск надежды. В самом деле, у Ансела не было никаких доказательств, никаких подтверждений того, что он и барон Айсберга имели какую-либо связь с герцогом Серой Башни. Пока великий герцог отрицал это, что мог сделать Ансел? Затем Ансел вытащил еще один предмет из кармана своего плаща из меха волка: кристалл изображения. «Не желаете ли вы увидеть, что содержит этот кристалл, Ваша Светлость?» Юный Ансел улыбнулся, спокойно раскрывая свой козырь. В наступившей недолгой тишине Серафина была в полном замешательстве. — Откуда он выудил этот предмет? Когда она проверяла его карман ранее, там не было ничего, кроме телекристалла. ---------- Эффективность Исповеди Был представлен кристалл изображения, модифицированный отцом Ансела — величайшим алхимиком в мире; этот предмет обладал двенадцатью спецэффектами, такими как сокрытие дыхания и искажение присутствия. Когда Ансел явил этот объект, пожилой мужчина в сеансе связи остался бесстрастным, но тяжело раненый барон Воющего Ветра, лежащий на земле, смертельно побледнел. Вопрос: если безумец, способный убить вас на месте, подошел бы к вам, отбросив всякое дворянское достоинство, и предложил некроманту осмотреть труп, а вашему плану суждено было провалиться всего через три дня — что бы вы выбрали, имея способ связаться со спасителем? Несомненно, предыдущей ночью барон Воющего Ветра —— «Ваша Светлость! Хайдрал требует, чтобы я нашел некроманта для осмотра тела барона Айсберга, дав мне всего три дня. Что мне делать?!» На изображении, проецируемом кристаллом, стоило барону Воющего Ветра заговорить, как Серафина потеряла самообладание. ...Вы такой забавный, барон, глупый как свинья! Будь я тем стариком, я бы просто позволила Хайдралу прикончить вас. Конечно, в этом и заключалась разница между Серафиной и великим герцогом. Герцог Серой Башни посмотрел на Ансела с озадаченным и недоуменным выражением лица: «Маленький Хайдрал, что означает эта загадочная запись? В империи тринадцать великих герцогов; неужели возможно, что он связался именно со мной? Более того...» Старик поставил чашку с чаем, сердечно посмеиваясь, видимо, находя эту сцену весьма занятной: «Как может барон общаться напрямую с великим герцогом? Маленький Хайдрал, ты не должен недооценивать нас». За маленькими круглыми стеклами очков морщинистые старческие глаза слегка сузились: «Моя насыщенная повседневная жизнь не может вместить в себя тривиальный вопрос жизни или смерти барона, маленький Хайдрал». Это не было принужденным отрицанием, а скорее мгновенным и непоколебимым ответом, лишенным логических изъянов. Заявление герцога Серой Башни было чисто рациональным. Во всяком случае, Серафина была сбита с толку, чувствуя, что в его аргументации нет никаких изъянов. Ансел лишь улыбнулся и, не задумываясь, без колебаний произнес: «Такой ответ может опечалить барона Воющего Ветра, Ваша Светлость». «О? Должен ли я сочувствовать этому?» «Нет, конечно нет, ведь вы знаете, что в этот момент он не посмеет огрызнуться». Ансел развел руками: «Я слишком хорошо понимаю этих дворян с "духом воина". Они всего лишь бандиты и садисты, которые грабят и убивают повсюду, наслаждаясь захватом жертв и пытками в подземельях своих замков, и при этом всегда мнят себя выдающимися фигурами —» «"Я бы скорее предпочел быть убитым чистокровным дворянином, таким как великий герцог, чем погибнуть от рук этого безумного Хайдрала", — барон Воющего Ветра с такими мыслями никогда не станет клеветать на вас из презрения, не так ли?» «Как странно», — вздохнул юноша. «Хотя и вы, и я считаем его жизнь ничтожной, он предпочитает поддерживать Вашу Светлость вместо того, чтобы принять мое благодушие». Старик, потягивая горячий чай, улыбнулся, словно тема показалась ему весьма интересной: «Это потому, что у него нет шанса понять тебя. Ты и вправду благодушный ребенок, маленький Хайдрал — конечно, я согласен лишь с твоим благодушием. Что же касается нашего друга барона... неужели ты намерен казнить его прямо при мне? Хоть я и не знаю, какое преступление он совершил, пожалуйста, не пугай старика вроде меня». Никого не заботила судьба барона Воющего Ветра — возможно, Серафина была исключением, так как из злорадства ей не терпелось узнать окончательную участь этого презренного дворянина. «...Ваша Светлость», — вздохнул Ансел, — «если бы это было возможно, я бы охотно болтал с вами вот так весь день, но у вас есть дела, которыми нужно заняться, не так ли?» Герцог Серой Башни согласился, подняв скипетр в другой руке: «Его тяжесть всегда обременяет мое сердце и разум». «Тогда я не стану более тратить ваше время». Ансел сменил позу, лениво откинувшись в большом кресле во время беседы с герцогом. «Территория Красного Мороза— она меня не интересует». «...» На этот раз великий герцог не подхватил слова Ансела сразу, а сделал короткую паузу, прежде чем рассмеяться: «Я знаю, в конце концов, это же владения семьи Красного Мороза, не так ли?» «Да», — Ансел подпер щеку рукой, улыбаясь, — «но согласно имперскому закону, семьи равного ранга с графом Красного Мороза в пределах его территории имеют право временно управлять делами поместья, когда семья Красного Мороза не может своевременно выбрать наследника». По правде говоря, в пределах обширных владений крайне редко случается так, чтобы несколько дворян равного ранга проживали совместно в течение длительного времени. Будучи уже графом, а не мелким дворянином вроде виконта или барона, почему бы не принять собственный обширный феод вместо того, чтобы тесниться с другими графами, находясь под гнетом на чужой территории? Даже виконты и бароны редко постоянно дислоцируются на чужих землях. И все же на территории Красного Мороза возникла такая исключительная ситуация: граф Каменного Сердца, также будучи графом, не остался в своем домене, а прожил в землях Красного Мороза целых семь лет. Более того, в последнее время он несколько сблизился с Анселом. «К сожалению, хотя у графа Красного Мороза есть, хм... многочисленные наложницы, у него всего один старший сын и нет близких родственников того же поколения. По совпадению, этот старший сын пропал без вести. Это создает довольно затруднительное положение, герцог». Юный Хайдрал говорил неспешно: «Должно быть, вы уже некоторое время не можете с ним связаться, не так ли?» Герцог Серой Башни нежно погладил свою изысканную чайную чашку и вдруг рассмеялся: «Не согласится ли маленький Хайдрал помочь территории Красного Мороза найти своего истинного хозяина?» «Трудно сказать; на бескрайних северных землях нелегко искать людей», — Ансел покачал головой, но вскоре пошутил: «Однако, возможно, после моего отъезда наследник семьи Красного Мороза как раз и объявится?» После четырех-пяти секунд тишины проецируемое телекристаллом изображение передало смех герцога Серой Башни. Он становился все более сердечным, громким и беззаботным. «Великолепно, поистине великолепно... Ты и вправду его шедевр, маленький Ансел». Старик воскликнул в восхищении: «Я-то гадал, почему ты только лишил Кантрелла титула (*Кантрелл — имя графа Красного Мороза), а не аннулировал статус всей семьи Красного Мороза. Сначала я подумал, что это из-за того, что Ульрик расправился с сыном Кантрелла, но оказалось, ты ждал этого момента, верно?» В империи значимость личного дворянского титула и дворянской квалификации семьи — совершенно разные вещи. Тяжкие преступления могут лишить человека титула, но упразднить честь всей семьи согласно имперскому закону крайне сложно. Таким образом, дворянство империи становилось все более декадентским и некомпетентным, постоянно порождая негодяев, однако защита, оставленная предками, все еще прикрывала аристократию. Поэтому дворяне так боятся семьи Хайдрала. Потому что когда кто-то из семьи Хайдрал говорит, что убьет всю вашу семью, он действительно имеет это в виду, и в большинстве случаев они всегда выбирают именно убийство всей семьи. Ансел не унаследовал власть своего отца, но он все еще мог найти причины, чтобы возложить вину за проступки графа Красного Мороза в равной степени на каждого члена его семьи, а затем убить их всех. Если бы кто-то возразил, он мог бы припомнить своего безумного отца, который не только вырезал семьи целиком, но и превращал их в алхимические зелья, заставляя самое ужасное чудовище империи заступаться за него. Или же он мог воззвать к сочувствию великого императора — всему кругу высшей знати империи известно, что великий император питает ненормально сильную привязанность к юному Анселу, достаточно ненормальную, чтобы породить некоторые крайне опасные мысли. Короче говоря, Ансел мог бы убить всю семью Красного Мороза, но не сделал этого. К приятному удивлению герцога Серой Башни, Ансел поступил так не из страха или желания сохранить чье-то лицо. Напротив, он ждал этого момента, ждал их разговора. Если бы все шахматные фигуры были сметены, а все операции разрушены, у герцога Серой Башни не было бы причин обращать внимание на Ансела. Но теперь он должен не только тщательно обдумать положение графа Каменного Сердца, который так долго находился на территории Красного Мороза, или, скорее, того, кто стоит за ним... Герцога Железного Клинка, но и принять во внимание требования Ансела. Этот юный Хайдрал, которому всего шестнадцать лет и у которого нет никакого контракта (пакта), сумел извлечь максимальную выгоду, воспользовавшись борьбой между двумя великими герцогами всего за месяц с лишним пребывания в северных землях, имея лишь группу слуг, не прибегая к избыточному насилию или прямому использованию силы. Как мог герцог Серой Башни не восхищаться им? Теперь ему стало любопытно, какую же просьбу выскажет этот экстраординарный Хайдрал. ---------- Настоящая Цель Серой Башни «Что тебе требуется?» — без колебаний осведомился герцог Серой Башни. «Добросердечный маленький Хайдрал, что я должен сделать, чтобы сохранить твой нейтралитет на территории Красного Мороза ?» Ансел не возгордился из-за перемены в отношении герцога; его тон оставался мягким и вежливым. «Во-первых, касательно барона Айсберга...» «Его душа скоро вернется в тело», — произнес герцог Серой Башни с дружелюбным выражением лица, будто это вовсе не он только что отрицал всякую связь с обоими баронами. «Лор—» Несчастный барон Воющего Ветра успел издать лишь один звук, прежде чем необъяснимым образом потерял способность издавать хоть какой-то шум. Даже когда его рот был широко открыт, а шея напряжена до вздувшихся вен, его крики оставались лишь беззвучной, тщетной борьбой. Наблюдая за этой сценой, Серафина была одновременно поражена методами герцога и глубоко разгневана поведением этих двоих, которые так буднично отмахивались от барона, словно он был ничем. «Далее, «урожай» этого года с территории Красного Мороза должен принадлежать мне». «...» Выражение лица герцога не изменилось, но он замолчал на мгновение, прежде чем усмехнуться. «У меня нет возражений против этого, но, маленький Хайдрал...» Он заговорил многозначительным тоном: «Имея при себе лишь группу горничных и дворецкого, хватит ли тебе уверенности поглотить урожай этого года?» Территория Красного Мороза , за которую боролись два великих герцога, несомненно, обладала своими уникальными особенностями. Юный Хайдрал слегка рассмеялся: «Ваша Светлость, я верю, что в глубине души у вас уже есть ответ. Вы организовали этот фарс именно по этой причине, не так ли?» Он повернулся к разъяренному барону Воющего Ветра и вздохнул: «Бедный барон, неужели вы действительно думали, что великий герцог связался с вами исключительно ради помощи или просто чтобы отомстить мне?» Ансел покачал головой, с жалостью и сожалением лишая барона последних остатков достоинства и разума: «Он просто хотел использовать вас, чтобы прощупать меня, якобы оставшегося без поддержки, и раскрыть скрытые козыри, которыми я обладаю — вы получили свой ответ теперь, лорд герцог?» Юноша пристально посмотрел на добродушно улыбающегося старика на изображении: «Голова Ветра, голова Тьмы или голова Духа? Какого старшего из пакта(pact head) я одолжил у своего отца?» «Хе-хе... Насчет этого, маленький Хайдрал, не стоит говорить неосмотрительно», — герцог Серой Башни рассмеялся, как благосклонный старец. «Как мог я, столь восхищающийся выдающимися молодыми людьми вроде тебя, затеять подобное испытание без всякой на то причины?» «Вы правы; я просто пошутил». И старик, и юноша разразились сердечным смехом; их радостная гармония заставила Серафину почувствовать себя физически нехорошо. «В таком случае, я не стану больше тратить ваше время», — Ансел встал и слегка поклонился прославленному великому герцогу севера. «Да продвинетесь вы дальше на долгом пути раскрытия истины, Ваша Светлость». «И ты тоже, маленький Хайдрал». Старик улыбнулся и кивнул, завершая связь. Так фарс подошел к концу. «...Это всё?» — Серафина с неуверенностью посмотрела на Ансела, чувствуя, что что-то не так. Ей казалось, будто она с самого начала упускала нечто важное... словно чем-то пренебрегли. Что же это было? Серафина не могла понять этого до самого вечера. *** «Так всё это сделал старый дворецкий?!» За обеденным столом Серафина, уже снявшая ошейник, сидела напротив Ансела с недоверием на лице. «Неудивительно, что он исчез, стоило нам прибыть сюда. Как ему удалось провернуть всё это: запустить записи кристаллов, найти подземелье под замком и спасти тех бедолаг, которых этот благородный извращенец держал в заточении и пытал?!» «Вот почему его гвардейцы не пришли ему на помощь! Этот презренный барон Воющего Ветра был достаточно извращенным, чтобы нанимать на службу родственников и друзей своих жертв! А я-то гадала, как дворянин может быть таким добросердечным... Одно дело горничные, но даже стражники — простолюдины! Если бы я знала раньше, я бы собственноручно переломала ноги этому зверю!» Юная девушка сердито размахивала ножом и вилкой, вонзая их в стейк и яростно его пережевывая. «Ансел, кто именно этот старый дворецкий?» — заговорила Серафина с набитым ртом. «Каков его ранг? И что за история с тем "пактом", о которой ты упоминал?» Ансел вытер уголок рта и взглянул на Серафину, чьи глаза горели любопытством: «Проглоти еду, прежде чем говорить». «...Вечно эти правила», — недовольно проворчала девушка, сделав еще несколько укусов, прежде чем проглотить стейк. «Теперь-то скажешь?» — она подалась вперед, жаждая ответа. «Ты еще не квалифицирована, чтобы знать такие вещи», — спокойно ответил Ансел. «Тебе еще далеко до Севилла. Ложись-ка сегодня спать пораньше и не думай слишком много». «Этого нельзя, того нельзя... А что ты в итоге сделал с теми двумя баронами? Это-то ты можешь мне сказать?» Серафина скрестила руки на груди, выглядя недовольной: «Я не знаю, что натворил барон Айсберга, но раз он якшался с этим мерзавцем Воющего Ветра, он тоже наверняка не подарок. Что ты с ними сделал?» Юный Ансел откинулся на спинку стула, сцепив пальцы, и с улыбкой спросил Серафину: «Ты уверена, что хочешь это знать?» «Конечно, я...» Столкнувшись с несколько пугающим взглядом Ансела, Серафина слегка вздрогнула и отвела глаза: «Ладно, забудь. Главное, что ты их не выгородил, и то хлеб. В конце концов, ты осмелился убить графа Красного Мороза , так что эти двое для тебя — пустое место». Она положила нож и вилку, взяла со стола ошейник: «И еще, ты обещал мне, что после возвращения я смогу изучить всё в твоем кабинете». Ансел напомнил ей: «При условии, что —» «Условие — не портить книги и возвращать их на свои места после прочтения. Я поняла». Сереброволосая девушка встала, недовольно ворча: «Ты выставляешь меня каким-то диким кабаном, который везде роет землю». Действительно, как ни посмотри, этот парень был донельзя раздражающим. С этими мыслями Серафина схватила свой ошейник и покинула спальню Ансела. «Молодой господин», — Севилл появился за спиной Ансела подобно призраку. «Всё ли в порядке? Я думаю, это слишком опасно для мисс Серафины». «Если она не сможет пройти тест даже после устранения всех нестабильных факторов —» Ансел улыбнулся: «С чего бы мне так ценить её?» «Потому что вы действительно вложили в неё достаточно усилий». То, что Севилл произнес эти слова и решил дать Анселу совет, означало, что верный и проницательный старый дворецкий искренне считал финальное испытание, подготовленное Анселом для Серафины, слишком трудным. «Это значит, что она не потерпит неудачу, Севилл». Хайдрал, встречая свою судьбу, уставился в залитое лунным светом окно и прошептал слова, которых Севилл не смог бы понять: «И если она действительно умрет вот так, я буду... вне себя от радости». «Как было бы славно, если бы всё было так просто». *** Вернувшись в свою маленькую комнату, Серафина плюхнулась на кровать, вспоминая всё, что произошло сегодня. Уроки Ансела бросили вызов её пониманию мира и самой себя. Она не знала о настоящих экстраординарных битвах и никогда не воображала, что сражение может принимать такую форму. В нем не было жестокости или дикости, только точные, холодные и безупречные расчеты. Серафине не нравился такой подход, но в одном она была согласна — она должна в нем разобраться. Ей не нужно было видеть всё насквозь так же легко, как Анселу, но, по крайней мере, ей нужно было знать, как справляться со всей этой неразберихой, вместо того чтобы стоять как идиотка и принимать удары. «Ах... мне придется прочесть столько книг, какая морока». Девушка перевернулась на другой бок, её глаза постепенно закрывались: «Подумаю об этом через несколько дней... Ха-а... позже...» Когда её веки полностью сомкнулись, а ресницы перестали дрожать — Секундная стрелка часов в её комнате замерла. ---------- Эффективное образование В этот застывший миг ассасин, сжимающий кинжал, толкнул окно и неспешно ступил в комнату. Он вальяжно подошел к кровати Серафины и, глядя на ее безмятежное и прекрасное спящее лицо, сокрушенно произнес: «Интересно, о чем думает тот господин... Впрочем, меня это не касается». «В качестве награды я должен выполнить его задание надлежащим образом». «Прощай, крошка, все закончится в одно мгновение». Кинжал, отражающий холодный лунный свет, без тени жалости устремился прямо к шее Серафины. Ффф —— Вместо звука острого оружия, пронзающего плоть, раздался мягкий шум — это была пробита перьевая подушка. Брови ассасина слегка приподнялись, его взгляд упал на внезапно открывшиеся темно-красные глаза. Серафина, едва уклонившись от прямого удара, увидела в своих глазах размытый лик убийцы. Даже не осознав ситуацию до конца, ее врожденная интуиция и талант уже заставили силу течь по телу. Находящиеся в покое мышцы мгновенно передали взрывную мощь, и под обманчиво нежной кожей тренированные мускулы направили импульс от поясницы, живота и позвоночника к бедрам. Ее гибкие и упругие конечности ударили ассасина в грудь под невероятно сложным углом; не будет преувеличением сказать, что этой силы хватило бы, чтобы проломить ему всю грудную клетку. Однако Серафина не почувствовала никакого сопротивления под своей стопой. Красные глаза юной волчицы сузились до предела, а резкая фантомная боль в груди заставила ее инстинктивно вскинуть руку для блока еще до того, как кинжал опустился. На этот раз лезвие действительно пронзило плоть девушки, и, хотя она максимально напрягла мускулы, ее гордое тело, способное выдержать волчьи когти, было пробито в мгновение ока. «Проклятье!» Боль заставила Серафину яростно взреветь; она снова вскинула ногу для удара, но, несомненно, промахнулась. Однако на этот раз она явно симулировала атаку: удар не был сильным, поэтому она легко отдернула ногу, прыжком вскочила с кровати, используя все четыре конечности, и наконец покинула опасное положение лежа. «Ну надо же, это...» Ассасин с изумлением посмотрел на Серафину, прижимающую руку к предплечью. «Ты действительно всего лишь на уровне Кристальной Лестницы?» «[Несколько северных ругательств], ты еще кто такой?!» Короткие волосы Серафины были всклокочены, лицо горело гневом, а глаза сверкали свирепостью. «Ты здесь, чтобы отомстить за тех двух никчемных баронов? Почему бы тебе не пойти за Хайдралом?» «Ну, насчет этого...» Ассасин пожал плечами. «Считай, что я не смогу его одолеть». В этот момент в сознании юной волчицы что-то оборвалось. «То есть ты хочешь сказать», — ее лицо дернулось, обнажая острые клыки, — «что со мной справиться гораздо проще, чем с ним, верно?» Мужчина откровенно рассмеялся: «Разве это не ——» В следующее мгновение его фигура возникла прямо перед Серафиной, и клинок, способный резать железо как масло, полоснул по ее горлу подобно ветру и свету! «— очевидно?» Ассасин развел руками в ответ на неловкое обратное сальто Серафины. Уклонившись от удара, Серафина отступила назад, упираясь руками и ногами в пол подобно дикому зверю; низкое рычание в ее горле обжигало как огонь. Она знала, конечно, что не ровня Хайдралу — далеко не ровня этому невыносимому, лицемерному мерзавцу Хайдралу. Именно поэтому, именно потому, что ее сердце всегда было наполнено этой необъяснимой, но искренней обидой, Серафина чувствовала глубокую ярость из-за собственной слабости по сравнению с Анселом. Это было бушующее пламя, которое она сама не понимала, хаотичная мысль, принуждающая ее, побуждающая стать сильнее как можно быстрее. [Я не позволю ему манипулировать собой.] Чем больше времени она проводила с Анселом, тем чаще подобные мысли всплывали в ее сознании. «Значит, у тебя звериная натура и особый талант к бою и интуиции?» Ассасин небрежно крутанул кинжал: «Впрочем, это не такая уж редкая способность. Интересно, почему та уважаемая персона так высоко тебя ценит?» Редки ли воины с животными инстинктами? Вовсе нет. Гениальный убийца из гильдии Хроноса заставил бесчисленное множество самопровозглашенных экстраординарных бойцов пасть ниц перед его клинком. «Если это всё, на что ты способна», — он лениво зевнул, — «давай закончим с этим». Мужчина сделал один шаг за другим, и в какой-то неведомый момент, когда время, казалось, остановилось, он приблизился к Серафине. «Все еще используешь эту позу для боя», — усмехнулся он, — «как же ЖУХ—?!» Ассасину показалось, что его с разбегу протаранил разъяренный дикий кабан. Серафина, сохраняя стойку на четырех конечностях, без предупреждения рванулась вперед; ее руки намертво обхватили талию ассасина, а голова была откинута назад. «СДОХНИ!» Пока ее руки сжимались с ужасающей силой, грозя переломить убийце поясницу, ревущая Серафина нанесла сокрушительный удар головой прямо ему в живот. Под этой двойной атакой позвоночник и внутренние органы ассасина должны были превратиться в кашу! Но этого не произошло. «Я действительно... недооценил тебя». Мужчина тихо вздохнул, и по какой-то причине он остался совершенно невредим. Он вскинул ногу и нанес жестокий удар коленом в подбородок Серафины, заставив ее выплюнуть изо рта кровь. «Всего четыре движения, верно?» Ассасин отступил назад, оставляя Серафине безопасную дистанцию, и, к удивлению, не стал преследовать ее дальше. «Ты раскусила мою технику? И даже предугадала, на сколько я могу останавливать время?» «Интуиция на такое не способна». «Тьфу!» Серафина сплюнула кусочек прикушенного языка; ее окровавленный рот делал ее невероятно свирепой, ничем не отличающейся от дикого зверя. «У тебя еще есть настроение болтать со мной?» «О, мисс... Животное, вам стоит отличать меня от обычных наемников». Дорогой, украшенный кинжал, эфес которого был отделан текучим песком, вращался на кончиках пальцев ассасина. Глядя на беловолосую девушку с затуманенными зрачками, он из любопытства объяснил: «Я —» Крак — ! Серафина наблюдала, как ассасин без усилий разрезал кинжалом мебель, которую она в него швырнула; лицо ее было мрачным. По его первым трем попыткам убийства она вычислила его способность. Время. Дело было не в том, что его скорость была настолько велика, что она не успевала реагировать, а скорее в том... что время было заморожено. Поскольку она почувствовала это странное чувство смещения, каждый раз, когда она едва избегала атаки, она не только готовила контратаку, но и постоянно наблюдала за состоянием противника. В атаках ассасина и его уклонениях от ее ударов не было непрерывности. Это было похоже на то... как если бы процесс был вырезан. Серафина тут же поняла: дело не в том, что процесс прерывался, а в том, что она не могла наблюдать тот отрезок времени, когда ассасин совершал свой ход. Иначе говоря, это ассасин замораживал её время. Будь это прежняя Серафина, она бы не сообразила так много за столь короткий срок. Она бы немедленно сочла противника ужасающе могущественным врагом, ибо в ее понимании собственная сила была всем. Неспособность видеть движения врага означала лишь одно: враг в бесчисленное количество раз быстрее нее самой. Это ошибочное направление привело бы только к неверному исходу. Однако после сегодняшнего урока Серафине удалось остановить свои инстинктивные шаги в ложном направлении. Экстраординарность. Таинственная, величественная и сложная экстраординарность — та, что была «не просто столкновением кулаков и ног». Именно благодаря тщательному наставлению Ансела она в первую очередь подумала о необычных способностях противника, заметила странность ассасина и смогла с помощью своего врожденного таланта за столь короткое время разгадать его возможности. Серафина должна была признать, что она действительно обязана Анселу благодарностью, хотя сейчас у нее не было времени ее выражать. Что касается причудливого, почти идеально выверенного предсказания действий, сама Серафина не знала, как это произошло. Она лишь чувствовала, что, пока кровь непрерывно стекала ей в горло, в центре ее головы что-то начало гореть, будто в самой душе отозвался рев. Сама того не ведая, девушка не заметила, что рана на ее руке уже перестала кровоточить. Ее глаза странно сфокусировались, и еще более холодная и свирепая воля поднялась из ее почти звериных зрачков. Словно у волка. ---------- Эффективное Убийство Серафина не впервые входила в такое состояние. В девять лет, когда ей пришлось спасать Марлину из волчьей пасти, она уже познала эту глубинную ярость и рев, исходящий из самой души. Тогда, будучи маленькой девочкой, она сумела голыми руками убить матерого волка, обратив в бегство всю стаю. В одиннадцать лет на Серафину, охотившуюся в одиночестве, было совершено необъяснимое покушение. На грани жизни и смерти ее дикая, свирепая сила пробудилась вновь, позволив ей успешно нанести ответный удар и убить нападавшего. Пять лет спустя Серафина снова почувствовала эту врожденную мощь... зарытую глубоко в душе, но еще не пробужденную до конца. В ней не было особых изысков — только чистая сила, сила и еще раз сила! Обостренные чувства, поразительная физиология, молниеносные рефлексы и пугающая регенерация — такая же первозданная и неразбавленная, как она сама, эта мощь неумолимо толкала ее физические пределы к непостижимому пику! — Ха-а... Дыхание, медленно вырывавшееся сквозь стиснутые зубы, поднималось вверх подобно обжигающему пару! Мускулы на ее согнутых, подобных звериным, ногах напряглись; каждый сустав и каждая мышца в теле достигли идеальной гармонии без всяких наставлений. А затем... она рванулась в атаку! Бам! Однако этот неистовый рывок принес не совсем тот результат, на который она рассчитывала. Вместо громового столкновения раздался звук, похожий на звон разбитой о землю вазы. Ассасин, принявший удар на себя, нахмурился и прищурился, глядя на Серафину, которая снова замерла в позе дикого зверя, готовая к новому броску. — Даже при такой слабой поддержке в тебе столько мощи? Он потер живот, воскликнув: «Вы и вправду монстр, мисс Животное. Должен взять свои прежние пренебрежительные слова назад». Говоря это, мужчина уклонился от высокого удара ноги Серафины, острого, как лезвие. «Как я и сказал, вам стоит отличать меня от обычных наемников». — Я стремлюсь к абсолютному "убийству", ища силу, соперничающую с самим временем, — ту, что способна сразить даже мир. Среди неустанного натиска Серафины ассасин без усилий избегал ее атак, не переходя в контрнаступление, и продолжал: «Вот почему я предлагаю ценной добыче... честный шанс на состязание». — С этим, — он прижал лезвие к своему горлу, и его глаза сверкнули леденящим пылом, — я совершенствую себя! — Поэтому я раскрою тебе свои способности без остатка и в этой честной битве оборву твою жизнь. После этой пространной декларации ассасин внезапно бросился вперед, целясь клинком в горло Серафине! Она изогнулась в талии, и ее гибкая, мощная нога взметнулась вверх, ударив ассасина по запястью прежде, чем лезвие достигло цели. И все же... ее атака оказалась столь же неэффективной, как и прежде, едва ли изменив положение дел. — Тебе любопытно, почему ты... — начал он, но Серафина зарычала. — Заткнись нахрен. Мне не нужна твоя снисходительная честность! [Пора.] Несмотря на внешнее безумие, разум Серафины оставался исключительно ясным благодаря урокам Ансела. [Я не могу ранить его, потому что на нем слой временной брони.] Все атаки замедлялись и ослабевали под действием времени за миг до того, как коснуться его; их накопленный импульс сокрушался и лишался силы. Серафина чувствовала этот неестественный застой: ее удары будто во что-то попадали, но не наносили урона. Ассасин был защищен... временным буфером. Однако это не означало, что он неуязвим. Ее первый рывок сумел в какой-то мере пробить этот буфер, а значит, если она сможет превзойти его порог силы, она все еще сможет нанести реальный урон! Более того, пока он носил эту "броню", он больше не останавливал время. Это наводило на мысль, что его временные способности ограничены одним типом за раз! — Тебе не нужна? — ассасин поднял бровь. — Я встречал многих людей вроде тебя, уверенных в своих способностях. Но, мисс Серафина, ты должна понимать: их уверенность основана на опыте — будь то могучие воины на пороге [Скипетра], искушенные и глубокие колдуны или даже гении, уже достигшие величия [Скипетра]. На чем же зиждется твоя уверенность? Клинок, в эфесе которого пересыпался песок, снова затанцевал. В мгновение ока кинжал, казалось, пересек пространство, словно кадр из жизни был вырезан, и уже готов был пронзить шею Серафины! Но он лишь задел кожу, оставив тонкую кровавую полосу. Взгляд ассасина едва заметно изменился: как раз перед его ударом, задерживающим время, девушка неожиданно отклонилась назад. Он не стал неспешно замахиваться, а полоснул без колебаний во время этой заморозки, что и помешало ему убить ее одним ударом. Почувствовав боль в шее, Серафина не медлила: схватив запястье ассасина со своей пугающей силой, способной разобрать скелет зверя, она мгновенно взорвалась мощью! Хруст —! Раздался отчетливый звук перелома, и ассасин нанес удар ногой по диагонали в живот Серафине, но тот комично не причинил ей никакого вреда. В следующую секунду его фигура исчезла, отступив почти на пять метров. — Такое предвидение и контратаку уже нельзя объяснить простым боевым талантом, — пробормотал ассасин, потирая запястье, которое было почти раздроблено Серафиной, но спасено своевременным временным буфером, вызвавшим лишь легкое смещение. — Ты из Благословенных? Занятая желанием одолеть противника, Серафина не зафиксировала эти два ключевых слова. Она пристально смотрела на внешне невозмутимого ассасина и, следуя наставлениям и ходу мыслей Ансела, лихорадочно планировала свои действия. Как и ожидалось, он не мог использовать обе способности одновременно, и между ними не было бесшовной связи. Хотя временной разрыв был коротким, это был шанс... единственный шанс! Более того, остановка времени возобновится, как только он коснется меня; иначе он убил бы меня во время прошлой заморозки! К тому же его тело вовсе не крепкое; без кинжала он не сможет мне навредить. Так что все, что мне нужно сделать, это... Угх! Голова Серафины внезапно пронзила боль. По какой-то причине рев из моря ее сознания и души ослаб и даже стал каким-то недовольным. Сила, питавшая ее неустанный натиск и непрерывно приливавшая к телу, начала убывать. Хотя она все еще поддерживала ее, она больше не была такой яростной и грозной. Волчица не знала, откуда взялась эта сила, но понимала: время на исходе. «Я должна создать ту единственную возможность», — тяжело дышала Серафина, шепча в сердце, — «пока я еще могу—» Подождите... Действительно ли это был ее единственный шанс? Неужели не было других вариантов? [Серафина, то, что ты видишь, всегда ограничено, но высота и глубина твоих мыслей могут достичь краев небес и бездны] Магия... как может кто-то управлять временем, не полагаясь на магию? Значит, он использует магию, без сомнения. Да... магия. Кто сказал, что ассасины обязаны владеть клинками и преуспевать в обычном бою? Тот, кто хотел убить барона сегодня, был колдуном! Этот парень вовсе не был настоящим воином; его физическая мощь была так слаба... он явно колдун! Его боевые навыки и физические таланты вовсе не были неразрешимой задачей; он просто колдун, который убивает людей, полагаясь на свою скверную магию времени! Серафина заметила ловушку, которую расставил этот ассасин. Он намеренно не избегал ближнего боя, заставляя его казаться мастером рукопашной. На самом деле, без этого буферного слоя она бы давно превратила его в кровавое месиво! Да какие у этого парня боевые навыки? Он просто останавливает время и бьет в горло! Ассасин использовал этот нестандартный подход, чтобы скрыть свою личность, заставляя людей сосредотачиваться на том, как пробиться сквозь его способности, упуская из виду более важные аспекты. Колдуны могут манипулировать Эфиром, призывать бури и даже управлять временем, как этот ассасин, но какими бы могущественными они ни были, у них неизбежно есть слабости — Серафина знала эти основы из своих ежедневных школьных потасовок. Самая простая и смертоносная слабость заключалась в том, что колдунам нужен медиум для сотворения мощных заклинаний. Потеря медиума не сделает их бесполезными, но значительно ослабит их способности! Чем сильнее связь между медиумом и заклинанием, тем лучше эффект. Поэтому медиумы колдунов часто были разнообразны, а посохи использовали просто из-за их универсальности. А значит, медиум этого парня... Взгляд Серафины незаметно упал на кинжал. Тот самый... кинжал с эфесом, напоминающим песочные часы, внутри которых пересыпался и вращался песок. Что же еще это могло быть?! — Хотя я не знаю, о чем ты думаешь, — присвистнул ассасин, — опасная аура вокруг тебя быстро угасает, мисс Животное. Похоже, ты не можешь долго поддерживать это состояние берсерка. Серафина медленно закрыла глаза; каждая мышца и кость в ее теле, каждое волокно и нерв напряглись в этот момент, собирая силы, словно готовясь к отчаянной борьбе. Раз она знала свою цель, оставалось лишь... положиться на инстинкты! Когда она снова открыла глаза, ее радужки были окрашены в кроваво-красный цвет, а сузившиеся до предела иссиня-черные зрачки было не отличить от звериных! Свирепая сила, которая было отступила, хлынула назад, ревя от возбуждения! Прежде чем ассасин успел среагировать, Серафина на четырех конечностях рванулась к нему без всякого притворства или изящества — подобно пуле, прошивающей всё насквозь, подобно бешеному ветру, разрывающему всё на куски! Дорогой ковер и даже сам пол были разодраны в клочья ее скоростью; среди летящего бархата и щепок ее ослепительно-белая фигура прочертила прямую линию в воздухе, раскалывая пространство надвое, словно вспышка молнии! Эта скорость не оставила ассасину времени, чтобы ответить остановкой времени. Если бы он промедлил хоть на шаг и не успел создать себе временной буфер, его бы, несомненно, разорвало на месте! [Но это слишком безрассудно] — подумал ассасин, когда когтистые пальцы Серафины потянулись к его горлу. При таком яростном натиске, даже с буфером времени, он был бы ранен, но не убит. Однако, собрав столько сил и будучи обезоруженной им, девушка, несомненно, погибла бы. Ассасин увеличил силу замедления времени на своей шее и груди, готовясь отразить этот безрассудный, отчаянный удар Серафины и готовя кинжал, чтобы нанести настоящий смертельный удар после того, как ее силы будут истощены временем. — Опять то же самое—?! Уже подготовившись и отдав должное пугающей мощи Серафины, господин ассасин не почувствовал удара по шее. Хотя он и усилил защиту, импульс силы не должен был исчезнуть полностью. Это был— Обманный маневр! Обманутый яростным и неистовым видом Серафины и не догадавшийся, что она раскусила его маскировку, ассасин совершил худшую ошибку в суждении. В тот миг, когда он понял, что это финт, другая рука Серафины, собравшая в себе истинную мощь, уже раздробила запястье ассасина! Всё запястье было смято — кости, меридианы, сосуды и мышцы превратились в единую массу, вызвав невыносимую боль, заставившую его невольно закричать. В момент падения кинжала время должно было остановиться. Но прежде чем ассасин успел перехватить кинжал другой рукой, маленькая бледная ладонь со вздувшимися венами крепко схватила его. — Я победила, — сказала волчица с жестокой улыбкой, — забирай свои фокусы в ад, мерзавец! Она сжала кинжал, обнажив всю дикую свирепость своей души, и вонзила его прямо в сердце ассасина! В затянувшейся тишине раздался звук падающего на пол тела. Серафина посмотрела на застывшего, неподвижного ассасина; иррациональная, властная сила быстро покидала ее, и всепоглощающее истощение накрыло ее подобно приливной волне. — ...Х...Ха...Хайдрал... — пробормотала она, ее веки тяжелели, когда она оседала на пол, пытаясь удержаться на ногах, пока голос становился все слабее, — если бы ты этого не заметил, я бы точно... точно... Тук! Ее голова коснулась пола, и она провалилась в беспамятство. Всего через несколько секунд дверь в комнату распахнулась. Безжизненный ассасин на полу внезапно открыл глаза; его раны и пятна крови словно перемотались назад во времени, возвращая его в неповрежденное состояние. — Фух, лорд Хайдрал, вы довольны? — спросил он, поигрывая кинжалом с расслабленным выражением лица. — Мне так хотелось сказать ей: «А-ха, а ты знаешь, скольких умников я одурачил этой штуковиной?», а потом насладиться ее недоверчивым видом. — Эта мисс Животное... ее понимание экстраординарных существ слишком узкое и косное. Ассасин пожал плечами: «Не говоря уже о том, что у большинства заклинателей несколько медиумов... она действительно думала, что экстраординарное существо уровня трона умрет, если ему пронзить сердце. Такое предположение... где вы ее нашли?» — Это неважно, Оскариус, — Ансел присел, нежно погладив Серафину по щеке, — важно то, что она достаточно хороша, не так ли? — Как Благословенная может быть не хороша? Теоретически она действительно "убила" меня один раз, хотя признаю, я поддавался ей слишком сильно. Но она еще не достигла трона, а уже смогла использовать собственный дух... она истинный монстр. — И всё же я в еще большем недоумении, — сказал господин ассасин из гильдии Хроноса, скрестив руки на груди. — Я мог бы направить ее потенциал для вас, лорд Хайдрал, так почему же вы просили меня остановиться на этом? Да, именно Ансел попросил Оскариуса остановиться на этом этапе — потому что он полностью предвидел это покушение, то, что Серафина сделает в конце, и финальный исход. Более того, Оскариус не получал никаких указаний от Ансела в процессе всего покушения; это была чистая импровизация ассасина. Ансел лишь предвидел результат и попросил Оскариуса закончить именно так. Это привело ассасина в еще большее замешательство, заставив его до глубины души ужаснуться тому, насколько опасен юный Хайдрал. Раз лорд Хайдрал явно взращивал эту мисс Животное, почему же он отказался позволить ей стать сильнее? — Потому что этого достаточно. Юноша мягко разгладил нахмуренный лоб девушки, изнуренной усталостью и болью. — Тебе не нужно становиться еще большим зверем, моя дорогая Серафина. Хайдрал прошептал свое ядовитое проклятие с нежной привязанностью. — Наслаждайся победой, которую я тебе принес. — Сладкой победой, наполненной счастьем и радостью, без кровопролития и боли. ---------- Сёстры (1) Ансел извлек немалую выгоду из своего визита в замок Воющего Ветра. Обучение Серафины значительно продвинулось, и он успешно вырвал «урожай» этого года с территории Красного Мороза из рук герцога Серой Башни, сорвав скрытые планы этого хитрого старого лиса. Термин «серый лис» не был выражением презрения или насмешки, а скорее обидным и предостерегающим прозвищем, используемым теми, кто пострадал от рук герцога Серой Башни. На самом поверхностном уровне герцог стремился разоблачить ложное покушение Ансела, инсценировав фальшивые смерти двух баронов, тем самым подорвав накопленное Анселом доброе имя и его приготовления на территории Красного Мороза; заглядывая глубже, герцог знал, что Ансел не будет сидеть сложа руки, поэтому надеялся прощупать якобы лишенного поддержки Ансела на предмет скрытых козырей. Истинное намерение, стоявшее за этими двумя целями, должно было быть реализовано ассасином из гильдии Хроноса. Для великого герцога и человека, уже достигшего вершины имперской власти, действительно ли так важны приобретение или потеря территории или внешние силы, которыми обладает Ансел? Конечно, нет. Самым важным всегда было только одно: — Сам Хайдрал. Только те, кто стоит на самых высоких постах, могут по-настоящему понять, что Хайдрал значит для империи. Они гораздо больше, чем просто «мясники императора» или «палачи дворян»; их отношения с императором выходят за рамки традиционной иерархии. В то время как современный Хайдрал становится все более неуравновешенным, а Ансел готов взять бразды правления в свои руки, нет ничего важнее, чем сам Ансел. Для великого герцога личность «главного пакта» Хайдрала не является секретом. Таким образом, в схеме, выстроенной герцогом Серой Башни, основной задачей было прощупать фундамент Ансела, а именно... Ту самую Серафину Марлоу, к которой Ансел относится необычно и которая обладает экстраординарным талантом, что делает её вероятным кандидатом на роль «главного пакта». Эта скрытая ключевая цель была чрезвычайно хитрой и коварной. Даже если бы Ансел обладал способностью обнаружить всех ассасинов, как бы он смог быстро понять, что один из них — могущественный член гильдии Хроноса? К сожалению, как Ансел и сказал Оскариусу, зачастую бесчисленные схемы и расчеты могут быть разрушены одной вещью: информационным разрывом. Как бы идеально ни планировал герцог Серой Башни, он не мог знать, что за монстр скрывается под личиной дряхлого дворецкого в свите Ансела, как не мог знать и того, что Севилл был самым особенным из всех «главных пакта» при отце Ансела. Он тем более не ведал, что власть, которой обладал Ансел, была достаточной, чтобы заставить ассасина гильдии Хроноса полностью предать своего нанимателя, из-за чего план герцога потерпел полный крах. Это и было тем самым «нестабильным фактором», который Ансел решил устранить в то время. В конце концов, убийство Серафины по приказу герцога Серой Башни и совершение того же действия по собственной воле — это две совершенно разные концепции. Когда Ансел переманил Оскариуса на свою сторону, всё происходящее в замке Воющего Ветра подпало под его контроль. В этом коротком фарсе юная волчица осознала важность знаний, стала свидетелем безграничных возможностей столкновения экстраординарных существ, осознала силу мысли и использовала её, чтобы победить почти непреодолимого врага, вкусив сладкий вкус победы. — Даже несмотря на то, что Оскариус, гениальный ассасин, способный использовать три разные формы магии времени одновременно, не довел Серафину до предела под руководством Ансела, этого было достаточно, или, скорее, это было именно то, что Ансел и планировал. Серафине Марлоу не нужно расти дико и кроваво в сражениях, как её будущему воплощению. Со своим запредельным талантом она может достичь величия, следуя по пути, который Ансел проложил для неё. Таким образом, победы и радости, которые она вкушает, принесены ей Анселом, и даже когда она превратится из волчонка в волчьего императора, она останется самой верной и преданной гончей в присутствии Ансела. Однако это дело будущего. А пока самое важное — методично, неуклонно и постепенно продолжать приручение Серафины. Подойдя к входу в поместье, Ансел улыбнулся, глядя на выстроившихся для приветствия горничных. [Дорогая Серафина, с твоей глубокой ненавистью ко мне в качестве отправной точки, настоящая дисциплина начинается прямо сейчас.] [Ты готова?] *** Марлина чувствовала глубокий стыд за собственную некомпетентность. «Простая» бумажная работа Ансела привела её в полное замешательство. В первый день она справилась с ней только благодаря постоянному руководству Мели. Внимательная горничная сердечным и мягким тоном говорила о «сложной ситуации на территории Красного Мороза», о том, что «беспорядок, оставленный графом Красного Мороза, действительно трудно разобрать», и даже сказала: «Уровень грамотности мисс Марлины уже весьма примечателен». Что огорчало Марлину ещё больше, так это то, что у Мели не было дурных намерений. Она искренне верила, что, учитывая происхождение Марлины, такой уровень грамотности был редкостью, что только заставляло девушку чувствовать себя ещё более горько и печально. Когда-то она была вне себя от радости, что Ансел дал ей работу, думая, что молодой лорд Хайдрал признал её скромный интеллект. Но в итоге всё, что она могла предложить, — это её... уровень грамотности? «Эх... Интересно, как там Сери. Надеюсь, она не разозлила лорда Хайдрала». Едва закончив работу над третьим документом самостоятельно, Марлина потянулась и вздохнула с оттенком меланхолии. «Этот ребёнок... она не всегда была такой». Будучи старшей сестрой Серафины, Марлине было трудно понять глубокое недовольство и даже неприязнь своей младшей сестры к Анселу. Она знала, что Серафина презирает дворян, но также знала, что её сестра не из тех, кто проявляет неразборчивость в своих обидах. Со стороны Марлина чувствовала снисходительную терпимость Ансела по отношению к Серафине. Почему Серафина не была благодарна за доброту Ансела, а вместо этого неоднократно проявляла к нему неуважение? [Есть ли здесь... тайна? Заметила ли Сери какие-то проблемы с лордом Хайдралом?] Ей нужно было найти возможность поговорить с Сери по душам; возможно, она смогла бы во всём разобраться — Как раз в тот момент, когда Марлина об этом думала, дверь в кабинет внезапно распахнулась. — Как вы поживали эти последние несколько дней, мисс Марлина? Ансел приветствовал её с улыбкой, пока она инстинктивно вскакивала со своего места. — Лорд, лорд Хайдрал! — воскликнула девушка. — Вы вернулись? Я... Простите, я не знала! Она выглядела совершенно растерянной, явно нервничая из-за того, что не вышла встретить Ансела. — Зачем нервничать из-за того, что не встретили меня? Ансел слегка склонил голову и улыбнулся ей: — Мисс Марлина, вы не моя служанка. — ... — Слова застряли у Марлины в горле, и она почувствовала неописуемое тепло и нежность, то... счастье, от которого голова пошла кругом. «Вы не моя служанка». Для девушки, которая годами подвергалась презрению и эксплуатации со стороны налогового инспектора, которой приходилось терпеть пренебрежительные взгляды окружающих из-за своего статуса каждый раз, когда она входила в город, и которая сама была чувствительной и умной, эти слова были теплыми и драгоценными. Уважение со стороны важного человека. О таком Марлина никогда не смела и мечтать. — Спасибо, спасибо, лорд Хайдрал. Я искренне благодарна вам за... Не в силах встретиться взглядом с Анселом, девушка слегка отвернула голову. Вся её радость и застенчивость проявились в языке тела: бегающий взгляд, слегка прикушенная губа, едва заметное покачивание, напряженные пальцы ног, спрятанные за одной ногой, качающаяся коса, подчеркивающая румянец на мочках ушей, и её чистая, прекрасная душа. Как раз в тот момент, когда она собиралась выразить Анселу свою сердечную благодарность, дверь с грохотом распахнулась! — Аха-ха-ха, Марли, ты никогда не догадаешься, насколько... — насколько... — насколько... Юная волчица, обмотанная множеством бинтов, в недоумении переводила взгляд с улыбающегося змея на свою покрасневшую сестру. — ...потрясающе я выгляжу? ---------- Сёстры (2) — Марлина! — внезапно воскликнула она, выкрикнув её полное имя. Пораженная столь явно перенапряженной реакцией Серафины, Марлина почувствовала, как благодарность и радость, переполнявшие её сердце, мгновенно улетучились. Но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Серафина уже схватила её за руку, силой увлекая прочь из кабинета Ансела. Ансел наблюдал за растерянным выражением лица Марлины, пока наконец не встретился с её извиняющимися, прекрасными глазами и молча кивнул с мягкой улыбкой. Только когда на её лице отразилось облегчение, он повернулся и сел в большое кресло за своим столом. — Молодой господин, похоже, на этот раз места для компромисса нет, — произнес Севилл, который всегда появлялся и исчезал бесследно. — Его не было с самого начала. Ансел взглянул на документы на маленьком столике рядом с ним, которые Севилл тут же подал ему. — Ты наверняка заметил её необычное поведение, Севилл. — Да, — старик слегка поклонился, — согласно всей имеющейся информации, мисс Серафина не должна питать к вам столь безмерной злобы. Он сделал паузу, а затем продолжил деловым тоном: «Даже если поначалу она и была, под вашим руководством она должна была перерасти в элементарное уважение». Ансел внимательно прочитал документы, подготовленные Марлиной. У девушки из глухой деревни оказался удивительно красивый почерк, а всего за два дня её письменная речь стала вполне подобающей. Никто бы не поверил, что такие документы написаны деревенской девчонкой. Но Ансел верил, ибо знал, сколько усилий эта девушка приложила, чтобы изменить свою судьбу. Во всех историях о Серафине, свидетелем которых он был, контрасты характеров, поступков и судеб сестер... всегда были нелепо жестоки, заставляя читателя лишь скорбно молчать. — Севилл, ты знаешь, как дрессируют собак? Вместо ответа на вопрос старого дворецкого Ансел поднял странную тему. Взяв перо, он принялся исправлять и комментировать документы Марлины, попутно неспешно рассуждая: «Отдав команду, вы пресекаете любое действие, которое предпринимает собака. Из-за преданности и ограниченного разума собака будет чувствовать лишь бесконечное замешательство и растерянность, никогда не допуская мысли, что хозяин может быть неправ». — В долгосрочной перспективе она начнет бесконечно сомневаться в себе, не в силах субъективно отреагировать ни на одну команду. Как только этот эффект достигнут, дрессировщик может предоставить исчерпывающее руководство и награды, делая собаку, которая больше не доверяет себе, бесконечно послушной и... — ...зависимой. Севилл выглядел задумчивым, а Ансел, выводя тщательные заметки для Марлины, продолжал: «Конечно, люди и собаки — разные существа, но этот метод всё же имеет очень, очень высокую справочную ценность». — Разрушение личности индивида... Юный Хайдрал тихо усмехнулся, добавляя в свои аннотации крупицы похвалы. — Для этого достаточно лишь одной среды, лишенной признания и поддержки. *** Марлину тащили до самой комнаты, не давая возможности спросить, что происходит. Только когда Серафина с грохотом захлопнула дверь, её обычно робкая сестра, тяжело дыша, осторожно спросила: «Сери... что случилось?» Серафина долго смотрела на Марлину, глубоко вдыхая, прежде чем внезапно выпалила: «Он ведь ничего с тобой не сделал, верно?» — ...Ты злишься из-за того, что просто не могло произойти? Марлина вздохнула с облегчением, но ей также стало смешно. «Как лорд Хайдрал мог что-то со мной сделать? О чем ты только думаешь, Сери?» — Я — Серафина открыла рот, глядя на Марлину, чьё лицо с каждым днем становилось всё более светлым, нежным и сияющим. Её сестра была настоящей красавицей, гораздо красивее её самой — Серафина всегда так считала. Даже когда они жили в деревне, её кожа была грубой, а иногда и обмороженной, но она всё равно оставалась прекрасной. Но теперь любой прохожий на улице сказал бы, что Марлина — юная леди, а не деревенская девчонка из захолустья. Всё это было добыто с трудом, и облегчение на лице сестры было таким искренним. Серафина изначально хотела выплеснуть свой гнев и обиду, но слова застряли у неё в груди. — У меня есть много чего рассказать тебе, но я не хочу говорить о том парне! Девушка хмыкнула: «Ты хоть знаешь, какой сильной я стала с тех пор, как уехала в этот раз?» Марлина посмотрела на гордый и самодовольный вид сестры, а также заметила несколько мест, обмотанных бинтами. С чувством облегчения и тревоги она поманила сестру к себе, приглашая сесть рядом. Серафина хихикнула и подбежала к сестре, время от времени покачиваясь и задевая её плечом. — Сначала я расскажу тебе один большой секрет... я сама догадалась, нет, я вычислила его! Ты точно не знаешь, Марли. Юная волчица таинственно зашептала: «Ты знаешь, с какой шишкой я столкнулась в этот раз?» Марлина на мгновение задумалась и неуверенно ответила: «Это герцог Серой Башни?» — Да, это — — ...А? Девушка дважды моргнула, ошарашенно глядя на сестру. — Ах, это... — Марлина немного смутилась и коснулась щеки. — Из-за работы, которую дал мне лорд Хайдрал, я прочитала много информации о территории Красного Мороза в его кабинете. Там упоминалось, что фактическим контролером земель является герцог Серой Башни... Раз ты сказала, что это большая шишка, и это связано с территорией Красного Мороза , я подумала... это должен быть он. — О... О! Так ты прочитала информацию заранее! Ну, тогда ладно. — Да, благодаря лорду Хайдралу. Серафине стало гораздо спокойнее, но последнее предложение Марлины заставило её почувствовать себя очень несчастной. Однако она быстро напустила на себя вид «смотрите, какая я крутая» и пересказала события в замке Воющего Ветра, выборочно их приукрашивая. — Марли, Марли, ты хоть знаешь, что замышляет этот тип Хайдрал? — Она задрала нос и гордо произнесла: «Я точно знаю, что он задумал! Ему меня не обмануть!» На этот раз Марлина засомневалась, задумчиво нахмурив брови и повторяя ключевые слова, упомянутые Серафиной: «Покушение, барон, герцог Серой Башни... милосердный, смерть?» Серафина наблюдала за противоречивым выражением лица сестры, и её гордый вид стал еще более выраженным. Через несколько минут она увидела, как глаза Марлины внезапно загорелись, и та выпалила: — Значит, лорд Хайдрал стоял за покушением на банкете? А герцог Серой Башни собирался помочь тем двум баронам сбежать, чтобы разоблачить план лорда Хайдрала и лишить его поддержки жителей территории Красного Мороза ? Мозг Серафины перестал работать. Её гордое выражение лица застыло. — Нет, это... ты... — Девушка не могла в это поверить и подскочила на месте. — Как ты догадалась? Это невозможно! — У лорда Хайдрала много информации о графе Красного Мороза и его последователях, и я всё это прочитала. Так что я знаю об отношениях между этими двумя баронами и графом, а с твоим описанием... догадаться было нетрудно. — Факт прост: объяснение Ансела Серафине было лишь связкой существующих фактов. Однако Серафина не верила, что кто-то наймет ассасина, чтобы убить самого себя, а Марлина быстро осознала этот ключевой момент. Под недоверчивым взглядом Серафины Марлина выглядела немного смущенной и отвела глаза: «Дело не во мне... это Его Превосходительство лорд Хайдрал. Я же говорила тебе, Сери, он может показать нам более широкий мир. Всего лишь простая бумажная работа, а он готов позволить мне получить доступ к таким разведданным... он благодетель, которому мы должны отплатить, Сери!» — Да что ты такое несешь! Лорд Хайдрал, лорд Хайдрал, лорд Хайдрал... Уважение и обожание в словах и выражении лица Марлины, эти столь сильные и искренние эмоции вызвали у Серафины непреодолимое внутреннее беспокойство. — Даже несмотря на то, что он так обманул нас, почему ты всё равно так им восхищаешься?! — Серафина в недоумении уставилась на Марлину. — Он мошенник! Неужели ты не чувствуешь отвращения к человеку, который таким способом крадет чужую похвалу и преданность? — ...Сери, ты — Марлина на мгновение опешила, затем поняла, что у её младшей сестры просто такой характер. Но она знала... если Серафина не сможет принять подобные вещи, она не задержится рядом с Анселом надолго. Обычно робкая старшая сестра собралась с духом и с серьезным, опровергающим и даже критикующим видом сказала Серафине: — Не будь такой по-детски наивной, Серафина. Встретив гневный и недоверчивый взгляд, Марлина продолжала говорить, стиснув зубы, в то время как её сердце сжималось, а голос становился всё мощнее: — Тебе уже шестнадцать, ты не та маленькая девочка, какой была в двенадцать. Ты должна понимать, что не всё в этом мире делится на черное и белое, хорошее и плохое. — Да, лорд Хайдрал обманул нас, и что с того? Он использовал этот обман, чтобы получить нашу поддержку, а дальше? Сделал ли он что-нибудь, что предало бы наше доверие? — Эксплуатировал ли он нас, как граф Красного Мороза ? Вступил ли он в сговор с теми презренными дворянскими бюрократами? Сделал ли он что-нибудь, чтобы причинить вред тебе и мне, или обидел обычных людей из злого умысла? Подкрепляемый фактами, голос Марлины звучал всё убедительнее: «Нет, он ничего подобного не делал. Он мог бы продолжать обманывать нас и творить грязные дела, но разве он стал? Серафина, ты хоть знаешь, сколько документов ждало обработки в его кабинете последние два дня? Знаешь, кто поддерживал стабильность на территории Красного Мороза после смерти графа?» — Ты не знаешь! Твои глаза видят только лицемерные и ненавистные вещи, только того злого Хайдрала в твоем параноидальном воображении! — Выйди и посмотри, посмотри на подарки, сваленные во дворе, спроси любого встречного, спроси, как они относятся к лорду Хайдралу, спроси, думают ли они так же, как ты, Серафина! Марлина и её младшая сестра смотрели друг на друга. Марлина немного расслабилась и заговорила тише: «Так что не ненавидь так лорда Хайдрала. Он не всегда будет так потакать тебе. Не совершай больше ошибок, Серафина». Произнеся это, Марлина внезапно почувствовала себя очень неуютно. В следующий миг на глазах Серафины выступили слезы. — Убирайся отсюда! Она в ярости закричала на Марлину: «Почему ты не на моей стороне? Ты моя сестра! Почему ты заступаешься за парня, которого я ненавижу!» — Серафина, ты — — Марлина, ты бы видела свое выражение лица в кабинете, когда смотрела на этого типа... и только что, когда упоминала его имя. Он тебе нравится? Ты хочешь быть как те женщины, что вьются вокруг Хайдрала, и стать его любовницей? — Серафина! Это возмутительное замечание заставило Марлину окончательно потерять самообладание. Девушка, которая никогда раньше по-настоящему не ругала младшую сестру, не сдержавшись, подняла руку и дала ей пощечину. — Ты хоть понимаешь, что несешь! Как ты можешь так себя вести! Даже ударив её, Марлина тут же пожалела об этом, но всё же произнесла очень сердитым и разочарованным голосом. — ... — Серафина закрыла щеку рукой и ничего не ответила. И в этих холодных темно-красных глазах Марлина прочитала эмоцию, которую никогда раньше не видела. Ненависть. Заплаканная юная волчица развернулась и без колебаний выбежала за дверь, оставив Марлину одну в полном смятении. На самом деле, так же как Серафина еще не до конца поняла благие намерения Марлины, Марлина тоже не понимала, через что прошла её нелепая, грубая и эгоцентричная младшая сестра после того, как сегодня очнулась. — На вопрос, почему она стала мишенью для покушения, Серафина услышала от Ансела, который никогда ей не лгал, что это он устроил покушение. Кто будет терпим к тому, кто хотел его убить? И бедная Серафина, чтобы не заставлять сестру, у которой началась хорошая жизнь, беспокоиться об этом, намеренно скрыла этот факт. В ответ же она получила столь безжалостную и безразличную критику и... пощечину. ---------- Сёстры (3) Когда Ансел закончил обрабатывать почти половину документов, снаружи кабинета раздался тихий стук. «Пожалуйста, войдите». Предчувствуя, кто это может быть, Ансел отложил перо. «...» Хрупкая и изнуренная Марлина осторожно толкнула дверь. Увидев, что Ансел сейчас не занят письмом, она облегченно вздохнула, но всё равно проговорила вполголоса: «Прошу прощения за беспокойство, лорд Хайдрал». «Ничего страшного; я как раз собирался сделать перерыв». Ансел внимательно изучил сложное выражение лица девушки и тепло спросил: «Что-то случилось, мисс Марлина?» «...Нет, ничего, пожалуйста, не беспокойтесь об этом». Марлина, чье сердце в комнате разрывалось от сожаления и смятения, быстро обдумала другое обстоятельство. Серафина совершенно не умела контролировать громкость голоса; их ссору наверняка подслушала какая-нибудь горничная. У Марлины почти не оставалось времени на печаль; она знала, что должна что-то предпринять, чтобы загладить вину... Анселу, может, и всё равно, но она не могла быть настолько глупой, чтобы бездействовать. Для нынешней Марлины единственным выходом было стремление не стать обузой для Серафины. Она должна изо всех сил демонстрировать свою ценность перед Анселом: чем лучше она будет себя проявлять, тем достойнее Ансел будет относиться к Серафине как к её сестре. Даже если это улучшит репутацию сестры лишь на йоту, Марлина была готова на всё, лишь бы Серафина могла оставаться подле Ансела. Марлина свято верила, что её сестра со временем повзрослеет, а до тех пор защищать её, воспитывать и помогать ей было её священным долгом... её обязанностью. Поэтому девушка постаралась скрыть свою усталость и грусть, улыбнувшись Анселу: «Если у вас есть немного свободного времени, могу ли я задать вам несколько вопросов?» «Конечно». Ансел, заметивший перемену в её лице, улыбнулся: «Я уже прокомментировал ваши прошлые документы; сначала взгляните на них». «...Что?» Марлина ошеломленно уставилась на бумаги, протянутые Анселом. Её прежние усилия сохранить самообладание испарились, сменившись полным замешательством. Она смотрела на четкий, элегантный почерк, органично вплетенный в её собственные строки, на многочисленные пояснения, лишенные путаницы или сложности, и на финальную оценку... Волна горечи подступила к её горлу. Точно так же, как одаренная Серафина ставила достоинство выше жизни, могла ли умная и стойкая Марлина, перенесшая куда больше лишений, не жаждать того же? Не жаждать уважения от окружающих? Она была всего лишь девчонкой из далекой деревни. Кроме внешности, она никогда не смогла бы привлечь внимание такой важной персоны, как лорд Хайдрал — а может, и внешность её была недостаточно хороша. И всё же, несмотря на это, он уважал её. Он не относился к ней как к простому придатку её гениальной сестры. Он никогда не позволял себе фривольных жестов или неосторожных слов; он не дал ей работу просто «для вида». Каждый тщательный штрих в документах отражал подлинное уважение, которое этот молодой и терпимый дворянин питал к ней. «Сери... Как ты могла быть так непочтительна к лорду Хайдралу?» Мысль о том, что её сестра раз за разом оскорбляет почтенного лорда, но при этом вновь и вновь получает его безусловное терпение и снисходительность, заставляла сердце Марлины нестерпимо ныть. [Если бы... если бы таким талантом обладала я, стал бы лорд Хайдрал тоже...] Темная, холодная вспышка промелькнула в сознании Марлины и исчезла так же быстро, как появилась. «Мисс Марлина?» — мягко осведомился Ансел. «Есть что-то, чего вы не понимаете?» «...Ах, нет-нет! Ваши аннотации предельно ясны!» Марлина внезапно вернулась к реальности, смущенно отвечая Анселу и чувствуя стыд за свои недавние мысли. «Если быть точным, ваши аналитические способности исключительны, мисс Марлина». Ансел смотрел на неё вежливым и мягким взглядом, заставляя её нервно отводить глаза: «Я... я вовсе не так замечательна, как вы говорите, лорд Хайдрал». «Излишняя скромность — не лучшая черта, мисс Марлина». Ансел усмехнулся: «Или вы сомневаетесь в моем суждении?» Девушка поспешно ответила: «Нет! Я бы не посмела!» Ведь усомниться в суждении лорда Хайдрала означало бы признать, что он ошибся и в оценке Серафины, не так ли? «Тогда вам следует говорить со мной с высоко поднятой головой и расправленными плечами, мисс Марлина». Красивый молодой дворянин подпер подбородок рукой, не пытаясь нарочно очаровать её улыбкой, но говоря очень мягко: «Вы обладаете талантами, которые я признаю; вы можете гордиться этим, и у вас нет причин съеживаться, верно?» Девушка с длинными белоснежными волосами, заплетенными в простую косу, смотрела на это лицо, которое казалось таким близким и в то же время далеким. Она чувствовала, как её внутренняя робость отступает, а усталость и одиночество, которыми она почти ни с кем не делилась, озаряются теплым солнечным светом. В глазах лорда Хайдрала она не была просто смазливой девчонкой, грубой селянкой или тенью своей сестры. Она была личностью со своей ценностью, достоинством и способностями, стоящей прямо и гордо. «Да». Сдерживая слезы и не желая казаться слабой, Марлина выпрямилась, подняла голову, чтобы встретиться с Анселом взглядом, и ответила тихо, но твердо: «Я буду. Я не подведу ваше доверие». «Придвиньте стул и садитесь напротив». Ансел улыбнулся: «Вы можете задавать мне любые вопросы, какими бы мелкими или простыми они ни казались». В этот момент Марлина больше не чувствовала восторженного возбуждения. Она послушно кивнула, села напротив Ансела и без колебаний или утайки стала просить его руководства во всём, чего не понимала. Ансел, в свою очередь, подробно объяснял суть различных документов, включая дела территории Красного Мороза и личные письма, адресованные ему. Девушка слушала затаив дыхание, только сейчас осознавая, что её хитрости против налогового инспектора были детской забавой по сравнению с тем, как лорд Хайдрал непринужденно лавирует между двумя великими герцогами. Это вызывало у неё благоговейный трепет. Будь здесь Серафина, она бы только кричала, что все дворяне — лицемерные мерзавцы. Марлина же жадно впитывала знания и навыки, которые давал ей Ансел, чтобы помочь выжить и вырасти в этом обществе, остро осознавая собственное несовершенство. «Лорд Хайдрал, касательно этого прошения о мобилизации частных солдат графа Каменное Сердце, почему—» Ур-р — Лицо девушки мгновенно вспыхнуло пунцовым, она закрыла живот руками, а из горла вырвался тихий, похожий на кошачий, звук паники: «М-м, я, я...» «Неужели прошло уже три часа?» — заметил Ансел, словно не услышав звука. «Даже я потерял счет времени. Мисс Марлина, как ученица вы оказались куда более выдающейся, чем я предполагал». «Мне тоже пора поужинать. Мисс Марлина, на сегодня закончим наш урок?» Марлина встала, прижимая к себе тетрадь, которую дал ей Ансел, и глубоко поклонилась ему: «Я не потрачу ваше наставление впустую, лорд Хайдрал». Ансел с улыбкой махнул рукой: «Не давите на себя слишком сильно; сначала поешьте, мисс Марлина». С горящими ушами девушка сделала реверанс — её движения стали заметно изящнее — затем, закрыв лицо руками, умчалась прочь, словно испуганный олень. Ансел с довольной улыбкой проводил Марлину взглядом, лениво потягиваясь. «У тебя осталось не так много времени, дорогая Серафина». Он откинулся на спинку кресла, проговорив про себя с весельем и предвкушением: «Так какой же выбор ты сделаешь?» «Право... мне не терпится увидеть». ---------- Доброта и злость волчицы Ее сестра и ее самый ненавистный мерзавец ворковали друг с другом, пока пребывающая в неведении Серафина спасалась бегством. Она беспорядочно вытирала слезы и с тяжелым сердцем шла по оживленным улицам города Красного Мороза ; ее мрачный вид резко контрастировал с заливистым смехом и шумом прохожих. Хотя это и была столица территории Красного Мороза , она не всегда была столь процветающей. Ансел методично разъяснял это Марлине, подробно описывая уникальные особенности земель, борьбу за власть между двумя великими герцогами и причины безрассудных и беспринципных действий графа Красного Мороза , которого герцоги выставили под свет софитов. Объяснения Ансела были исчерпывающими, и Марлина получила полное представление о ситуации в регионе. Однако Серафина, которую Ансел также называл «одаренной», в это время в расстройстве и беспомощности пинала камни на улице. — «Он благодетель, которому мы должны отплатить; не совершай больше ошибок»... Какая нелепость! — Девушка издевательски передразнила слова сестры. — Этот тип чуть не убил меня! А потом заявил, что это был всего лишь «простой тест после урока»! Сердцеед хренов, ни в грош не ставящий человеческую жизнь! Она стиснула зубы и пробормотала себе под нос: «Настанет день, и я заставлю тебя самого почувствовать вкус того, каково это — быть полумертвым!» Разъяренная, Серафина пнула камень с такой силой, что тот вылетел подобно пуле, пробив дыру в стенке кареты, стоявшей в десяти метрах. Внутри раздались крики, и из кареты выскочил хорошо одетый джентльмен, в ярости оглядывая место происшествия: «Кто это сделал! Какой сумасшедший смеет калечить людей прямо на улице?!» Взгляды окружающих упали на поразительно красивую девушку с белоснежными волосами, которая явно выбивалась из общей картины. «...» Выражение лица Серафины застыло; через открытую дверь кареты она увидела женщину с окровавленной, ужасающей раной. Прикусив губу, она проглотила гнев и подошла к джентльмену, стараясь не выглядеть угрожающе. — Это сделала я. Простите, — произнесла она напряженным голосом. — Сколько я вам должна? — Мне не нужны твои деньги! — Джентльмен яростно уставился на Серафину. — Сначала извинись перед моей спутницей, а потом мы отправимся под суд согласно законам территории Красного Мороза ! — Я — В голове у Серафины всё помутилось. Во всех неприятностях, что она устраивала раньше, исход всегда был одинаков: либо противник уступал под весом её кулаков, либо достигалось фальшивое примирение какими-то посторонними средствами. Суд и законы? Она никогда не видела от них толка; иначе почему столько дворян продолжали безнаказанно угнетать её? Девушка на мгновение замолчала, чувствуя вполне обоснованный страх. Но, несмотря на это, она стиснула зубы и ответила без тени попытки улизнуть: — Хорошо. Леди, которая внутри... м-мне правда очень жаль. Я прошу прощения! Без малейших колебаний Серафина выхватила с пояса охотничий кинжал и провела глубокую борозду по собственному лбу. Зрелище тяжелой раны и крови, струящейся по лицу, было шокирующим. — Я не знаю, как решит суд, но это — искренность моих намерений. Джентльмен был ошарашен поступком Серафины, его гнев поутих. Он замялся, но, услышав плач своей спутницы, холодно произнес: «Я уважаю твою решимость, но я не заберу обвинения, мисс. Встретимся в суде, когда прибудет стража». Серафина вернула кинжал на пояс, вытерла кровь со лба и осталась стоять на месте, не выказывая ни малейшего намерения бежать. Однако вместо стражи к джентльмену и Серафине подкатила роскошная карета. Владелец экипажа высунулся из окна и, игнорируя мужчину, обратился к Серафине: «Ваша искренность вызывает восхищение, мисс Марлоу». — ...Вы меня знаете? — Разве в городе Красного Мороза есть кто-то, кто вас не знает? — Человек средних лет, похожий то ли на купца, то ли на дворянина, улыбнулся. — Все знают, что красавица с волосами, чистыми, как горный снег, — могущественная защитница лорда Хайдрала, не так ли? Прежде чем Серафина успела ответить, джентльмен побледнел при одном лишь упоминании имени «лорд Хайдрал». — Мой друг, — мягко обратился к нему мужчина в карете, — вы здесь по делам, недавно в городе? Под управлением лорда Хайдрала территория Красного Мороза начала возрождаться. Помните... в новом месте всегда лучше проявлять терпимость. Это помогает заводить друзей и избегать лишних проблем. Он скрылся в карете и приказал кучеру трогаться, оставив Серафину и джентльмена одних. Серафина не поняла намерений этого человека, да это и не имело значения. Она была готова ждать стражу. К её изумлению, побледневший джентльмен заговорил. Он посмотрел на Серафину, стоявшую со скрещенными руками и спокойным выражением лица, в то время как кровь заливала ей глаза. После нескольких неудачных попыток заговорить, он наконец выдавил с трудом: — Мисс... мисс Марлоу, давайте просто забудем об этом. Пожалуйста, простите мою грубость. Я был вне себя от гнева... — Что? Что значит «забудем об этом»? — Серафина была ошарашена. — Что значит «простите вас»? — Ну, понимаете... вы извинились, вы даже ранили себя еще серьезнее. Думаю, у меня нет причин продолжать это дело — Глядя на этого слабого, изворачивающегося джентльмена, Серафина внезапно кое-что поняла. — Хайдрал... — пробормотала она и сделала шаг вперед. — Всё из-за... Хайдрала. — Мисс... мисс Марлоу? — Говори! — Серафина рванулась к карете, выдернула джентльмена наружу и схватила его за воротник. — Это из-за Хайдрала ты отказываешься от претензий?! Отвечай!! — Нет, вовсе нет! Это потому что я — — Довольно! — Серафина отпустила обмякшего мужчину, цедя слова сквозь стиснутые зубы. — Этому нет конца, нет конца из-за Хайдрала! Есть только суд, который должен свершиться! Я буду ждать здесь и никуда не уйду. Она холодно смотрела на рухнувшего на землю джентльмена, оставаясь безучастной к его отчаянному взгляду. — И ты тоже жди. Пока Ансел наслаждался ланчем под мелодичные звуки игры Эулы, позади него внезапно возник Севилл. Выражение лица старого дворецкого было довольно странным; он наклонился и что-то прошептал Анселу на ухо. Юный Хайдрал слушал отчет Севилла, продолжая орудовать ножом и вилкой, но по мере рассказа его движения замедлились. Блестящий серебряный столовый нож замер в воздухе, отражая тонкую талию и изящные руки музыкантши. — Пфф... Ха-ха... Ха-ха-ха-ха! — Ансел разразился искренним смехом; его магнетический и в то же время юный хохот гармонично слился с музыкой, создавая чарующую мелодию. — Должен ли я сказать: «как и ожидалось от Серафины»? Ансел, чуть ли не до слез смеясь, отложил приборы и вздохнул, пытаясь перевести дух, при этом уголки его губ по-прежнему были загнуты вверх. — Как бы тщательно я ни планировал, ей всегда удается меня удивить. — Молодой господин, что вы намерены предпринять? Похоже, пока не произойдет формальный арест мисс Серафины, она не сдастся, — осведомился Севилл. — Нужно ли спрашивать? Разумеется, мы будем действовать по правилам. Ансел поднял обеденный нож перед собой, разглядывая отражение в лезвии, и усмехнулся: «Она не взяла с собой денег, когда уходила, и, скорее всего, не вернется сегодня вечером. А это значит, что ей придется терпеть голод и искать ночлег на холоде. Я не могу на это смотреть». — Если её поместят в камеру, разве это не решит проблему? К тому же... — Она еще не получила от меня своего наказания. В отражении столового ножа азартно блеснули глаза коварного змея. ---------- Пронизывающий холод камеры Седовласая девушка, закутанная в плащ и облаченная в облегающий черный кожаный наряд, выглядела разительно чуждой в этой холодной сырой камере, пропитанной затхлым зловонием плесени. Со скованными руками она сидела в углу, с бесстрастным видом наблюдая за крысами, снующими по шконке. Мускулистый детина из камеры напротив уже бесчисленное количество раз провоцировал её вульгарными выкриками, и Серафина ровно столько же раз подавляла в себе желание выбить дверь камеры и разорвать ему пасть. У неё не было особых претензий к заслуженному наказанию. На самом деле, если бы стороны примирились, Серафине вообще не пришлось бы сидеть за решеткой. Однако сложилась парадоксальная ситуация: жертва умоляла о примирении, в то время как виновница настаивала на суде по всей строгости закона. Согласно законам территории Красного Мороза , случайное причинение вреда могло повлечь за собой штраф. Но, как подметил Ансел, знавший Серафину слишком хорошо, девушка не взяла с собой денег, когда уходила. У неё не было ни единой медной монеты, так как всё её жалование хранилось у сестры Марлины. Не желая, чтобы Марлина узнала о наделанных ею бедах, Серафина в итоге была приговорена к тюремному заключению. Иронично, но поскольку жертва выступала в защиту обвиняемой, Серафине назначили чисто символические двенадцать часов тюрьмы — всего одну ночь. Зловоние в камере заставило девушку пару раз кашлянуть. Было бы ложью сказать, что она не тосковала по свежему аромату и теплой постели в своей комнате в особняке Ансела. Серафина Марлоу была очень прямолинейным человеком. Она даже не осознавала, что их совместимость с Анселом была удивительно высокой: они оба искренне следовали своим желаниям. — Хайдрал... Хайдрал... Серафина прошептала имя, внушающее трепет всем дворянам и купцам территории Красного Мороза . В этот момент она не злилась, её наполняло сложное чувство смятения. В этой ужасной холодной обстановке у Серафины наконец появилось достаточно времени, чтобы обдумать слова сестры. — Как же... как же так вышло? Девушка уткнулась лицом в колени, её белоснежные волосы купались в лунном свете, струящемся через квадратное отверстие в потолке камеры. Пока Серафина спокойно размышляла над словами Марлины, к ней пришло печальное и бессильное осознание: сестра, похоже, была права. Даже перебрав всё в уме, она не смогла найти ни одного по-настоящему дурного поступка, совершенного Анселом после расправы с графом Красного Мороза . Зато по отношению к ней их было предостаточно: заставлял раздеваться догола, ежедневно бил током, манипулировал как куклой... У-у-у-у-у! Юная волчица в смущении стиснула зубы, издавая тихие стоны, её гнев смешивался с эмоциями, которые она не могла до конца понять. «Неужели я так ненавижу его только потому, что он так плохо со мной обращался?» Серафина уставилась на свои пальцы ног. «Если бы Хайдрал был добрее ко мне, неужели я бы не —» Как только эта мысль промелькнула в голове, брови Серафины инстинктивно нахмурились. «...Нет, не в этом дело». Ненависть, подавленная нынешним спокойствием, вспыхнула вновь, смывая странные чувства. — Он лжец... использует грязные средства, чтобы обмануть всех, включая мою сестру. Она пробормотала себе под нос: «Разве могут результаты, достигнутые подлыми методами, быть хорошими? Почему он обманывает людей, когда мог бы использовать нормальные, законные способы?» По мере того как к Серафине приходило озарение, она внезапно подняла голову и решительно сжала кулаки. «Хайдрал... Хайдрал наверняка скрывает опасную, зловещую и невыразимую тайну! Все обмануты! Только я знаю... только у меня есть возможность и способность разоблачить его лицемерие!» — ...Ты только подожди, Хайдрал, — твердо решила девушка. — Я не только использую тебя до конца, но когда я закончу с тобой — — Закончишь со мной что? — Закончу с тобой... и стану достаточно сильной, чтобы не бояться твоей мести, тогда — — Тогда... Серафина посмотрела на молодого дворянина, стоящего у двери камеры с насмешливой улыбкой, и её голос постепенно затих. Ансел, опираясь на скипетр и держа книгу в другой руке, тепло улыбнулся: «Тогда что?» Серафина промолчала, отвернувшись вглубь камеры. — Серафина, которую я знаю, не из тех девушек, что смеют злословить о других только за их спиной. Ансел вошел в камеру. «Или ты боишься этого?» — Он со смехом указал на свою шею. — Это ты боишься! — вскочила Серафина, негодуя. — Как только я закончу использовать тебя, я сорву твою маску! Посмотрим, что ты тогда запоешь! — А... — Ансел задумался, небрежно смахнув крысу с постели тростью и невозмутимо присев. — И это всё? Его слова заставили Серафину почувствовать себя так, будто её видят насквозь. Она в ярости уставилась на него. «И это всё? Думаешь, я не смогу?» — Я имею в виду, твоя ненависть ко мне ограничивается лишь разоблачением моего истинного лица? Не смущаясь грязной постели, Ансел отложил трость и с интересом усмехнулся. «Тогда ты не так уж сильно меня и ненавидишь». Серафина замялась. Похоже, это было правдой. Неужели на этом всё и закончится? — Тогда я изобью тебя до полусмерти, превращу в кровавое месиво! — заявила она. — Хорошо. — И надену этот ошейник тебе на шею, и ударю током сто раз! — Что еще? — И... и... ты, ты извращенец, раз хочешь такой мести?! Под насмешливым взглядом Ансела Серафина почувствовала себя клоуном и закричала от стыда и гнева. — Это просто любопытство, — Ансел перестал смотреть на неё и раскрыл книгу. — Мне любопытно, насколько сильно ты на самом деле меня ненавидишь. — В любом случае... — Серафина возмущенно фыркнула. — В любом случае, я ненавижу тебя сильнее, чем ты можешь себе представить. Ансел, углубившись в чтение, не стал продолжать разговор. Он мог бы спросить, чем заслужил такую ненависть и имеет ли Серафина вообще право ненавидеть его. У Ансела было десять тысяч способов сокрушить самооценку и эго Серафины фактами, которые не были бы «ложью». Но он не стал этого делать не только потому, что момент был неподходящим, но и потому, что планировал сменить роль в этот второй, длительный период обучения. Пытка всегда была средством, но никогда — целью. Примерно через двадцать минут Серафина, которая становилась всё более беспокойной, не выдержала: «Что ты здесь делаешь? Если хочешь мучить меня, просто начни уже! Не сиди здесь, вызывая у меня отвращение!» — Я пришел в эту камеру просто потому, что в ней находишься ты, — ответил Ансел, не поднимая глаз. — В глазах жителей территории Красного Мороза ты для меня — особенный человек, и твоя ошибка означает, что я был слишком мягок в дисциплине. Даже если никто этого не требует и закон того не велит, я должен принять то же наказание, что и ты, в силу моих внутренних обязательств. «...» Серафина некоторое время молчала, затем нерешительно открыла рот, не зная, что сказать, и смогла лишь выпалить слово «лицемер». — Однажды ты поймешь, Серафина, — Ансел многозначительно посмотрел на неё. — Если я когда-нибудь снова окажусь в таком положении, ты поймешь, почему я так поступил. Серафине не нравилось играть с Анселом в загадки, поэтому она просто прикусила язык и забилась в угол. Тишина длилась неизвестно сколько времени. Зэк в камере напротив уже устал от своих пошлостей, когда пришел молодой надзиратель с их ужином, нарушив безмолвие. Молодой тюремщик, явно не имевший связей и вытолкнутый на эту должность, дрожал всем телом, ставя две тарелки с кашицеобразной едой и ведро воды у двери камеры. Его трясло так, будто это он сидел за решеткой. — Лорд... Лорд Хайдрал, ваш... ваш ужин... Голос надзирателя срывался, руки дрожали так сильно, что он чуть не расплескал еду. «Я... вы...» — Хорошо, просто оставь это там, — Ансел с мягкой улыбкой махнул рукой, отпуская его. — Это не твоя вина, я сам об этом просил. Не волнуйся, никто не призовет тебя к ответу. Тюремщик со слезами на глазах упал на колени, отвесил Анселу несколько глубоких поклонов и поспешно удалился. — Принеси наш ужин, Серафина. Ансел снова сосредоточился на книге. «...» Серафина молча, надувшись, подошла к двери и принесла еду и воду. Девушка уставилась на молочно-белую жижу в тарелке, её губы дрогнули: «Это вообще пригодно для людей?» — С чего бы к заключенному относиться хорошо? — Ансел взял тарелку и, не колеблясь, отправил в рот ложку отвратительной субстанции на глазах у Серафины. — Ты совершила ошибку и должна нести последствия, Серафина. Наблюдая за невозмутимостью Ансела, Серафина подумала: если уж изнеженный аристократ вроде Хайдрала может это есть, то почему она не может? Пропустив и обед, и ужин, она была смертельно голодна. Решительно зачерпнув полную ложку, она отправила её в рот, а затем — — Кха! Ужасающий вкус, ударивший по рецепторам, вызвал у Серафины непроизвольные спазмы в желудке и горле. Прежде чем она успела сообразить, инстинкты заставили её выплюнуть всё обратно. — Кха... кха-кха! Тьфу! Серафина бросилась к ведру с водой и, забыв про ковш, жадно глотнула, тут же всё выплеснув. — Ты... ты — — Девушка, растрепанная и потрясенная, смотрела на Ансела, который продолжал читать как ни в чем не бывало. — Как ты умудрился съесть эту дрянь, на вкус как туша гнилого животного? Она подозрительно покосилась на его тарелку: «Ты добавил туда какие-то специи?» — Это то, что ты сама принесла, — Ансел с усмешкой посмотрел на неё. — Если не веришь, попробуй кусочек из моей. — Он поставил тарелку на колени и жестом пригласил её. Серафина помедлила, а затем наклонилась, чтобы осторожно понюхать жижу. — Фу-у-у! Юная волчица чуть не вывернулась прямо на ужин Ансела, благо за день она ничего не ела. — У тебя... у тебя, должно быть, нет чувства вкуса, — Серафина, зажав нос, отпрянула. — Зачем вообще есть такое? — Кто тебе сказал, что у меня нет чувства вкуса? — Разве человек со вкусом может есть подобное? — А разве у тебя есть выбор? — парировал Ансел, зачерпнув еще одну ложку и проглотив её без тени эмоций на лице. — Я... я выбираю не есть, — заявила Серафина, стиснув зубы. — Это твое дело. Серафина отчетливо видела, как дернулось горло Ансела, но прежде чем она успела насладиться его дискомфортом, она услышала спокойный голос: — Но для меня, Серафина... я уже говорил: когда ты ошибаешься, это следствие моей плохой дисциплины. Даже без законов и требований со стороны я приму наказание, которое заслужил. Я могу потакать твоему неуважению ко мне, но это не значит, что я позволю тебе быть безрассудно высокомерной по отношению ко всему остальному. — Он указал на тошнотворную субстанцию в тарелке. — Это — одно из наказаний. Хайдрал спокойно взглянул на Серафину: «Это мой выбор». — Что до тебя, — он снова опустил голову к книге, говоря небрежно, — ты вольна игнорировать свою тарелку, если считаешь, что это наказание, которое тебе не нужно нести. Всем плевать на твой выбор, и мне тоже. В камере воцарилась тишина. Серафина тупо смотрела на Ансела, который молча читал, не проронив больше ни слова. Она вдруг обнаружила, что не может назвать его «лицемером». Ей казалось, что скажи она такое сейчас, она сама станет по-настоящему подлой. Дзинь — Под звон цепей девушка внезапно встала. Она взяла свой ужин, молча подошла к Анселу, выхватила его тарелку и вылила содержимое в свою. Затем, не колеблясь, запрокинула голову и запихнула всю порцию жижи себе в рот. — Кха! Глоть — Лицо девушки исказилось в муке. Через секунду она подлетела к ведру с водой и силой протолкнула всю кашу себе в глотку. Прикончив ведро, Серафина в изнеможении рухнула на пол, тяжело дыша. — Что значит... твоя плохая дисциплина... Мои дела — это мои дела. Хорошее не имеет к тебе отношения, а плохое... Юная волчица вытерла воду с уголков рта, повернула голову и яростно уставилась на невозмутимого Ансела: «Плохое тоже не твоя вина!» Она обхватила живот руками и свернулась калачиком в углу, плотнее закутавшись в плащ. Именно тогда Серафина осознала, что удобная и теплая одежда на ней, не дающая ей замерзнуть в камере, была предоставлена Анселом за его счет. Девушка украдкой взглянула на молодого аристократа, сидящего на жесткой деревянной шконке. Он всё еще был в своих дорогих одеждах, казалось, ничуть не заботясь о грязи и вони, которые даже Серафине казались невыносимыми... и о крысах. [Это мой выбор] Спокойный взгляд и голос Ансела всплыли в её сознании. «...» Девушка стиснула зубы; чувство абсурда и вины неудержимо росло в её сердце. Хайдрал был лжецом, но он никогда не лгал ей. Он был... серьезен, считая её проступки своими собственными ошибками. Почему? Она никогда... никогда не проявляла к нему доброты. Они не имеют друг к другу отношения, разве он не просто использует её? Использует её таланты... Неужели он действительно считает её своей? [Может, он пытается меня купить] Эта хаотичная мысль была тут же погашена чувством вины и сложностью эмоций. Слишком многие пытались её купить. В Морозной Башне, где она когда-то сделала себе имя, она получала много предложений от дворян, как и говорил Ансел, но она отвергала их все. Зачем кому-то заходить так далеко... чтобы купить её? Или, вернее, если кто-то готов зайти так далеко, чтобы купить её, какая у неё есть причина отказаться? ---------- Безмолвный холод камеры Без сна начинаешь понимать, сколь бесконечно долгой может быть ночь. И Ансел, и Серафина не раз переживали подобные ночи: первый привык к ним в ходе ежедневных тренировок и занятий, а вторая — во время бесчисленных засад на добычу, затягивавшихся до рассвета. В этой камере Ансел, захвативший с собой книгу, не собирался спать, а холод, тьма, плесень и зловоние мешали Серафине сомкнуть глаз. Так они и сосуществовали в призрачном мире: один сидел на шконке, вторая забилась в угол, ожидая, пока истекут двенадцать часов наказания. Ансел прекрасно осознавал сложность эмоций Серафины, лишь прикидывая время за чтением и раздумьями. Его добровольное заточение не было притворством — это действительно было правило, которое он установил для себя сам. Но в то же время... маленькая дисциплинарная мера, которую он подготовил для неё, была, разумеется, вполне реальной. В конце концов, одно другому не мешало. — Серафина, — Ансел мягко перелистнул страницу, — ты всё ещё помнишь награду, которую я тебе обещал? Девушка в углу, услышав свое имя, мгновенно навострила уши, скрытые под прядями волос. При слове «награда» она, после секундного замешательства, быстро всё вспомнила. — ...Награда? Ты ведь имел в виду наказание, так? Теперь Серафина уже не так сильно сопротивлялась. В плане обучения она не могла отрицать те горизонты, которые открыл перед ней Ансел. Если бы не он, она бы погибла той ночью. Нет, стоп! Если бы не он, её бы вообще не избили! При этой мысли девушка с фырканьем отвернулась к стене. — Об этом мы поговорим позже. Ансел на время закрыл книгу, глядя на Серафину с мягкой улыбкой. «Я просто хотел спросить, помнишь ли ты, какую именно награду я тебе обещал?» — Как я могла такое забыть! Награды и наказания Ансела всегда били по слабым местам Серафины. Девушка раздраженно ответила: «Ты сказал, что позволишь мне вернуться в деревню и на семь дней предоставишь бесплатные материалы для тренировок!» Ансел наблюдал за юной волчицей: в черном бархатном плаще она казалась пушистой. Её слегка раздраженное, но уже не полное злобы лицо делало её довольно милой. Юный Хайдрал откашлялся, игриво усмехнувшись: «А что, если я скажу, что готов отдать тебе эту награду прямо сейчас?» «...» Серафина как-то глупо повернула голову, надув щеки и глядя на Ансела совершенно ошарашенно. — Ты... что ты сказал? — Ей потребовалось время, чтобы недоверчиво воскликнуть: «Ты серьезно?» Ансел поднял бровь: «Разве я часто с тобой шучу?» — Но... нет, это не так. С чего это ты вдруг стал таким добрым? — Серафина уставилась на него с предельной осторожностью. — Ты снова что-то замышляешь? Планируешь провернуть делишки, пока меня не будет рядом? Красивый молодой аристократ не смог сдержать смешка. «Если бы я хотел что-то сделать в твоем присутствии, мисс Серафина, что бы ты смогла предпринять?» Дразнить гордую и надменную волчицу до тех пор, пока её лицо не станет пунцовым, всегда доставляло Анселу огромное удовольствие. Он продолжил с улыбкой: «Что касается причины, то она в твоем сегодняшнем поступке». — Сегодняшнем... поступке? — Серафина указала на себя. — Ты сказал, что я натворила бед, и всё равно хочешь меня наградить? — Я имею в виду твою последующую реакцию. Ансел говорил неспешно: «Ты настояла на суровом наказании по закону, и в процессе я не только не стал тебя выгораживать, но и добровольно принял то же наказание». Он подпер подбородок рукой, закинув ногу на ногу, и сощурился в улыбке: «Тюремщики тому свидетели. Полагаю, завтра утром моя репутация поднимется ещё на одну ступень». — Моя дорогая Серафина... — великий обманщик Хайдрал склонил голову набок, — ты предоставила мне такую чудесную возможность, как я мог тебя не наградить? — Ты, ты! Юная волчица вскочила на ноги, цепи громко зазвенели. Разъяренная, она закричала: «Ты сказал, что пришел сюда ради меня!» — Но я и пришел сюда ради тебя; репутация — лишь побочный результат. — Брови Ансела слегка приподнялись, выражение лица стало игривым. — В чем дело, Серафина? Не можешь смириться с тем, что причина моих страданий — не ты? Не до конца понимая смысл его слов, Серафина выпалила не раздумывая: «Чушь! Я не хочу, чтобы ты меня использовал! Ты ясно сказал, что не будешь мне лгать!» На этот раз настала очередь Ансела удивляться. Он смотрел на гневное хорошенькое личико Серафины пару секунд, а затем, что случалось крайне редко, на его лице появилась чистая улыбка — та, что не выражала ничего, кроме счастья, пусть она и промелькнула лишь на миг. — Конечно, — голос юноши смягчился, — я не обману тебя, Серафина, обещаю. — ...То-то же. Девушка пробормотала это, усаживаясь обратно. Казалось, её раздражало лишь то, что Ансел мог ей солгать, а не сам факт того, что он использовал ситуацию для укрепления своего влияния. В простом и наивном сознании юной волчицы поступки Ансела не были лицемерием. — Её всё ещё тошнило от этой проклятой каши! Тот факт, что он смог съесть её без тени отвращения, был нечеловеческим! Это выходило далеко за рамки простого терпения. — Итак... — Серафина, положив подбородок на колени, украдкой взглянула на Ансела, — я могу вернуться в любое время? — Как можно скорее, — ответил Ансел, — после этого у меня на тебя есть определенные планы. — Тогда я уеду завтра. — Порывистая Серафина не колебалась. — Проследи, чтобы припасы были готовы. Ансел кивнул, его улыбка стала шире, отчего Серафина почувствовала тень опасности. — А теперь давай поговорим о «наказании». «...» Радость мгновенно сошла с лица девушки. Она посмотрела на Ансела, затем на спящего мужчину в камере напротив. «Здесь? В этом месте?» — Ты ведь уезжаешь завтра, не так ли? — Я... — Серафина прикусила губу, её голос ослаб. — Завтра... можно и послезавтра. — Но я думаю, что сейчас — идеальное время, — Ансел улыбнулся ей. — Как ты думаешь, что я собираюсь сделать, Серафина? — Тебе... тебе нельзя делать то, что ты делал в прошлый раз, и в позапрошлый! — Запаниковав под его двусмысленным взглядом, Серафина выпалила: — Я-я-я не против, если это будешь только ты, но я не хочу, чтобы кто-то другой видел! Категорически! Если... если здесь будет кто-то, кроме тебя! Я прямо сейчас полезу в драку! С покрасневшим лицом юная волчица завыла, выглядя так, будто готова была погибнуть вместе с Анселом. Тот смотрел на её напряженное лицо, молча встречая её взгляд. — Мисс Серафина, — внезапно произнес он, — неужели ты ждешь, что я сделаю с тобой что-то очень непристойное? — Что значит — жду! — Серафина была в ярости, топая ногами. — Ты явно только на такое и способен! — Но я никогда не говорил, что собираюсь делать нечто подобное, — Ансел подпер подбородок рукой, уголки его губ поползли вверх. — Почему ты сразу об этом подумала, Серафина? Змей, чье нутро было полно коварства, звучно рассмеялся: «Разве это не... своего рода ожидание?» Юная волчица дрожала от гнева, чувствуя слабость при воспоминании о двух предыдущих наказаниях. Быть раздетой догола, чувствовать прикосновения странного хлыста; получить инъекцию наркотика, лишающего воли, и стать живой куклой... Ждать... ждать чего! Как такое возможно! Хайдрал, этот ублюдок, снова несет чушь! Чувствуя, что ярость Серафины достигла предела, Ансел прервал её мысли: «Не волнуйся, это сущая мелочь». С этими словами он протянул к ней руку. — Подойди сюда, — сказал Ансел. Серафина сначала опасливо покосилась на скипетр, стоящий в стороне, затем пристально уставилась на ладонь Ансела, боясь подвоха. Спустя несколько секунд она осторожно приблизилась. — Что... что ты делаешь? — Присядь. «...?» Хотя Серафина была озадачена, она подчинилась. — Положи свой подбородок... — Ансел, глядя на неё сверху вниз с улыбкой, закончил, — на мою ладонь. «...» Молчаливая Серафина, раздумывая, не задушить ли Ансела цепями прямо сейчас, процедила сквозь зубы: «Ты думаешь, я... никогда не воспитывала СОБАК?!» — Это простое действие, — Ансел посмотрел на неё с величайшим удивлением, — или ты хочешь, чтобы я сделал что-то особенное? Перед этими великолепными синими глазами мысли о «дисциплине», с которой она могла столкнуться, лишили Серафину остатков воли к сопротивлению. Присев, она закрыла глаза, одеревенело вытянула шею и медленно, очень медленно опустила подбородок на ладонь Ансела. Тонкие пальцы и ладонь юноши прижались к её лицу; теплое и нежное прикосновение ощущалось особенно ярко с закрытыми глазами. Едва уловимое поглаживание подбородка и даже горла заставляло тело Серафины одновременно протестовать и слабеть. С позиции Ансела, дерзкая и необузданная красавица-волчица теперь стояла с пылающими щеками и красными ушами. Под небрежной короткой стрижкой её очаровательное лицо казалось необычайно пленительным. Дрожащие от волнения ресницы, горячее дыхание, сбитое смущением, и плотно сжатые алые губы... В этот момент Серафина была по-настоящему чарующей девушкой. — Наказание не ограничивается этим разовым действием, — Ансел, чувствуя нежную кожу под рукой и наслаждаясь редкой покорностью Серафины, довольно рассмеялся. — С сегодняшнего дня и в течение следующего месяца, когда бы ты ни находилась рядом со мной, если я сделаю этот жест, ты должна подойти и положить подбородок мне на ладонь. Ты понимаешь меня, моя дорогая Серафина? Серафина внезапно распахнула глаза; её взгляд был полон ярости, а острые клыки так и чесались укусить его за руку. «Не наглей!» — Наглею? Разве ты забыла, на каких условиях мы заключили сделку? — Ансел слегка усилил давление, обхватив её подбородок, но продолжая ласкающее движение. — Ты должна была позволить мне вмешаться менее трех раз, и что ты сделала? Ты не только провалилась, но и заставила меня давать тебе подробные объяснения и наставления... Серафина, спроси себя, разве моё наказание чрезмерно? «...» Серафина всё ещё скалилась, свирепо глядя на Ансела. — ...Хорошо, я пойду на компромисс. При этих словах рот коварного Ансела едва заметно изогнулся. «Я обещаю не делать этого в присутствии третьего лица. Это приемлемо?» После долгого, долгого молчания. — ...Ты обещал мне, не лги. Девушка отвела взгляд, её голос стал совсем тихим. — Конечно, обещаю. — Ансел мягко улыбнулся и убрал руку. Серафина вздохнула с облегчением и тут же отпрянула, поспешно забиваясь обратно в свой угол, даривший хоть какое-то подобие безопасности. А-а-а-а! Этот Хайдрал слишком опасен! Лучше поменьше с ним контактировать, пока она не станет сильнее! С мыслью «я точно больше не заговорю с этим парнем» Серафина заставила себя уснуть. Ансел, видя, что девушка закрыла глаза, улыбнулся ещё лучезарнее. Всё, что он сказал ей о своем приходе сюда, было правдой. Просто... были вещи, о которых Серафина не спросила и не подумала, явно забыв уроки мастера Ансела. Например, раз уж в камере давали такую отвратительную еду... с чего бы им по доброте душевной давать такое огромное ведро воды? Это был уже третий раз за ночь, когда Серафина просыпалась. Она стиснула зубы, стараясь не выдать своего дискомфорта перед Анселом, и пыталась подавить распирающее чувство внизу живота. Проклятье, она выпила слишком много воды, пытаясь проглотить ту гадость! Девушка, потерявшая счет времени, не знала, сколько раз она заставляла себя сопротивляться физиологической реакции и снова засыпать, но, очевидно... после целого дня без возможности, кхм, облегчиться, и после целого ведра воды, даже её выносливое тело достигло предела. Хотя для экстраординарного существа звучит нелепо не справляться с нуждой, для необразованной мисс Серафины это было вполне естественно. Контроль над телом ещё не позволял ей отключать базовые позывы. «Просто дождись окончания срока, просто дождись...» — гипнотизировала она себя бесчисленное количество раз, но чувство давления становилось невыносимым. Серафина Марлоу столкнулась с величайшим кризисом в своей жизни — риском опозориться перед человеком, которого ненавидела больше всех на свете, в одной комнате, где негде спрятаться. В этот момент внезапно раздался голос дьявола: — Серафина, ты всё это время дрожишь. Тебе холодно? Девушка вздрогнула, едва не потеряв контроль. Она мгновенно напрягла мышцы, в панике выкрикнув: «Не разговаривай со мной!» — ...Хм? — Ансел, услышав это, отложил книгу и встал. С очень удивленным видом он направился к ней. — Но ты выглядишь как-то не так... Ты не должна бояться холода, почему же ты дрожишь? — Я... я не... не... Не подходи! — В голосе Серафины послышались рыдания. — Уйди от меня! Стой там! Медленно приближаясь к ней, Ансел заметил напряжение в её теле. После недолгого молчания он прищурился и улыбнулся: «Но ты явно испытываешь сильный дискомфорт, не так ли?» — Вовсе... нет! Напряжение заставляло её защиту рушиться, она уже чувствовала пугающую теплоту, готовую прорваться наружу; ей хотелось разбить голову о стену. — Я могу предложить тебе помощь, Серафина. Ансел деликатно протянул ей шелковый платок, который она, разумеется, оттолкнула. — Ты... ты убирайся отсюда прямо сейчас! — закричала девушка с пунцовым лицом. — Это будет величайшая помощь! — Не выйдет, — деловито ответил Ансел. — Я здесь, чтобы принять наказание. У меня нет причин покидать камеру по своей воле. Серафина замолчала, а затем внезапно протянула руку назад. — Дай мне его! — Она пыталась подавить всхлип. — Что? — Платок, который был сейчас, дай мне! Девушка резко повернула голову, её покрасневшие глаза яростно сверлили Ансела. Она была похожа на ребенка, который из последних сил пытается выглядеть грозно. — В любом случае, ты уже видел всё, даже щипал меня за язык, думаешь, меня это волнует! Я не слабачка! Хочешь смотреть — смотри, извращенец! — ...Я должен заявить, что мне это неинтересно — — Заткнись! Ансел послушно перестал её дразнить, так как любая провокация привела бы к мгновенному взрыву. Отдав платок, он вернулся на шконку, переведя взгляд на мужчину в камере напротив, который вечно её оскорблял. Юноша коснулся скипетра, и таинственный Глейпнир превратился в змею с черными краями, медленно поползшую в ту сторону. Опасения Серафины о том, что её позор увидит кто-то посторонний, были излишни. Разве мог Ансел позволить кому-то... подглядывать за удовольствием, которое принадлежало только ему? Почти смертельная доза снотворного была введена узнику через кончик хлыста — достаточно, чтобы он проспал три дня и три ночи. Сделав это, Ансел улыбнулся, убрал Глейпнир и сел на кровать, ожидая следующего шага Серафины. И тут произошло то, чего он не предвидел. — Х-Хайдрал! Иди сюда! «...Хм?» Присев в углу, Серафина заговорила дрожащим голосом: «Не «хмыкай», иди сюда! Я... я не могу... не могу...» Голос, вырывавшийся из горла, был слабее кошачьего писка: — Я не могу... снять... штаны. Серафина, закованная в цепи, не могла справиться с облегающими кожаными брюками, хотя могла бы просто разорвать оковы. Причина, по которой она этого не сделала... заключалась в том, что «осознание» Ансела задело её смертельную гордость. [Хайдрал смог всерьез принять наказание и проглотить этот кусок мусора, неужели я сломаю оковы только из-за того, что не могу потерпеть?] Конечно, была и более фундаментальная причина. Серафина сопротивлялась Анселу гораздо меньше, чем думала сама. И это тоже было неожиданностью для Ансела. Юный Хайдрал на мгновение замолчал, затем тихо рассмеялся: «Хорошо, я помогу тебе». Он подошел к Серафине, положив ладонь ей на спину. Мисс юная волчица подскочила, внезапно запаниковав: «Н-не трогай меня! Быстрее!» — Паника в такой момент — не лучший выбор, Серафина. Ансел, чувствуя, как в нем просыпается садист, с тихим смехом начал дразнить её. Его ладонь медленно скользнула вниз по тонкой талии к поясу брюк, а кончики пальцев пробрались в щель между одеждой и кожей. — Ой! Короткий, резкий вскрик вырвался у неё из горла, тело задрожало. «Хайдрал, я... я никогда тебя не прощу, никогда!» Ансел молчал; даже он, обычно спокойный, почувствовал жар в груди. Он медленно выдохнул, его указательный и средний пальцы погрузились глубже, надавливая. — ХАЙДРАЛ!!! Под крик Серафины Ансел наконец подавил вспыхнувшее темное желание и небрежно стянул брюки девушки. Почти мгновенно раздался звук льющейся воды. — Хайдрал... хнык... я... я убью тебя... Обязательно убью... По сравнению с её прежними яростными клятвами, голос Серафины был теперь настолько слаб, насколько это вообще возможно. Она стиснула зубы, всхлипывая, её тело свернулось в клубок, вызывая жалость у любого. Кроме Ансела из рода Хайдрал. Ибо в этот момент он протянул ладонь к щеке Серафины и поманил её. Голос коварного дьявола раздался прямо за спиной девушки. — Ты помнишь, что я сказал, Серафина? — Ты... ты... — Не сердись, Серафина, не сердись. Ансел присел, тихо посмеиваясь ей в ухо. «Ты сама сказала: после того, как я так с тобой обошелся, как ты можешь не принять такую пустяковую вещь, верно?» — Как долго... — Серафина, дрожа всем телом, с силой вытерла глаза и пристально посмотрела на Ансела, — как долго ты намерен меня унижать! Ансел посмотрел ей в глаза и глубоко вздохнул. — Не знаю, Серафина, не знаю. Ты должна меня знать. Сейчас я должен был бы проявлять к тебе уважение, завоевывать тебя... но не знаю почему, я сделал это — нечто совершенно отличное от моего стиля. Он внезапно придвинулся к её шее и прошептал: «Ты заставила меня потерять контроль, Серафина». — ...Ты, не говори таких странных вещей в такое странное время, ты извращенец, похотливый негодяй, прохвост, иди к черту, психопат, ублюдок! А-а-а-а-а! — Я просто говорю правду. Ансел быстро вернулся в обычное состояние, с улыбкой встряхнув рукой. «Так ты забыла, что я сказал?» — Хайдрал... рано или поздно, в один прекрасный день я верну тебе это унижение стократ! В конце концов, раскрасневшаяся волчица прижала подбородок к ладони Ансела. Звук воды продолжал доноситься в тишине. ---------- Новые Схемы В тёплой ванне Ансел тихо вздохнул, откинувшись на руки Эулы. — Что-то не так, господин? — Леди-музыкант крепче обхватила Ансела за стройную талию. — Слишком горячо? — Нет, я просто размышляю о делах. Ансел, который вернулся и немедленно отправился мыться после пребывания в грязной тюрьме, положил голову на две влажные мягкие подушки и произнес с закрытыми глазами: «О делах, требующих саморефлексии». Хотя конечный результат не отклонился от его ожиданий, мимолётная потеря контроля в процессе дрессировки заставила его переоценить себя. Он знал, что это не имеет отношения к судьбе; это была простая нехватка самообладания. Для Ансела это было неприемлемо: время потакать своим желаниям ещё не пришло. — Желание... Ансел прижал руку к груди и пробормотал: «Моё желание пожирает меня». Безумие, текущее в крови и душах рода Хайдрал, начало проявляться в нём ещё в шестнадцать лет. Несмотря на то, что Ансел с ранних лет находил способы давать ему выход и сдерживать его, он не мог остановить жажду и страсть, которые в древние времена грозили поглотить весь мир. Это было неизбежное проклятие и источник бесчисленных трагедий, свидетелем которых он становился. Услышав слово «желание», Эула на мгновение нежно лизнула мочку уха Ансела, после чего умело и бесшумно нырнула под воду. Ансел почти не отреагировал, лишь полуприкрыл глаза в мимолётном комфорте, облокотившись на край ванны. Проклятие крови было неизбежной судьбой; Ансел учитывал это, но даже при всей его решимости порой он был бессилен. К счастью, хотя процесс обучения имел свои колебания, он всё ещё оставался в рамках допустимого. Эмоции Серафины контролировались им идеально — в том диапазоне, где она иногда вспоминала о его доброте, не сопротивлялась в некоторых вещах, о которых не подозревала, но всё ещё оставалась подвластной влиянию рока. Однако это состояние не продлится долго. Как только юная волчица пройдет через полную трансформацию в конце этого этапа... Ансел прошептал: «Я помогу тебе вырваться на свободу». С этими словами он обнажил клыки перед судьбой, которую так презирал. *** В комнате Серафины и Марлины сестры принимали ванну после ужина и долгого разговора. Марлина нежно массировала мягкие короткие волосы сестры, с нежным вздохом глядя на её изящные плечи. Она должна была быть в ярости, узнав, что Серафина снова навлекла неприятности, втянув в наказание даже Ансела Хайдрала. В тот момент Марлина действительно была в гневе и ужасе. Однако, когда Серафина вернулась с измученным, хрупким выражением лица и со слезами на глазах извинилась, сердце Марлины дрогнуло, и она не смогла сказать ничего резкого. К тому времени, как она пришла в себя, она уже заботливо мыла сестру. — Как же это бесит. Кто заправляет этой тюрьмой? От одного воспоминания об этой тарелке с едой меня тошнит, — ворчала юная волчица, сидя на маленькой скамеечке. — Это слишком! Марли, ты можешь сказать Анселу, чтобы он уволил начальника тюрьмы? Марлина не удержалась от смеха и легонько щелкнула сестру по лбу: «Ты же больше всего ненавидишь тех, кто злоупотребляет властью, почему же ты сейчас предлагаешь то же самое?» — Какое же это злоупотребление? Еда была ужасной; очевидно, что начальник тюрьмы прикарманил деньги, — аргументировала мисс Серафина, чувствуя свою правоту. — Там явно не всё чисто! — Даже если так, твои слова подействуют на него лучше, чем мои, — Марлина почесала Серафину за ушком. — Его? Он меня и слушать не станет. А если и послушает, то наверняка придумает, как мне потом за это отомстить. Забудь, — надулась Серафина. Марлина внутренне вздохнула. Ей хотелось снова напомнить о важности уважения к Анселу, но сейчас это бы только разозлило сестру, поэтому она промолчала. К тому же, раз Ансел согласился разделить наказание за проступок Серафины... значит, он относится к ней гораздо лучше, чем та себе воображает. Девушка, лишенная магического дара, с восхищением посмотрела на напевающую сестру. [Как же это чудесно...] — думала она уже в который раз. — О, точно, Марли, у меня есть отличная новость! Серафина вдруг вспомнила самое главное, резко повернулась, забрызгав Марлину пеной, и радостно выпалила: «Мы можем поехать домой! На целую неделю! Ансел выделит мне ресурсы, и мы выезжаем уже сегодня!» Она вскочила, подбоченясь, отчего белоснежные «кролики» задорно подпрыгнули. — Это называется... триумфальное возвращение! Точно! Пора показать всем, какими крутыми мы стали! «...» Марлина смотрела на сияющее лицо сестры, её губы слегка дрогнули, но она не смогла вымолвить ни слова. — Что такое, Марли? — Серафина склонила голову набок. — Разве это не круто? Почему ты выглядишь... не очень счастливой? После нескольких секунд тишины беловолосая девушка погладила Серафину по намыленной голове и тихо сказала: «Нет, я очень рада. Просто... Сери, ты поезжай одна. Я хочу остаться здесь». Серафина замерла, глядя на кроткое и спокойное лицо сестры. Вместо того чтобы закричать, она осторожно коснулась щеки Марлины. — Марли... сестра, я снова тебя чем-то расстроила? Скажи мне, я исправлюсь... пожалуйста, не сердись на меня. Марлина улыбнулась и накрыла ладонью руку Серафины на своем лице: «Сери, ты ни в чем не виновата; это моё решение». — Сестра... ты разве не хочешь вернуться? — Хочу, — Марлина покачала игрой, — но я не могу упускать ни единой возможности. — Возможности? — Серафина недоуменно уставилась на неё. — Какой ещё возможности? — Сери, я не такая, как ты. У меня нет того выдающегося таланта, за который лорд Хайдрал так хорошо к тебе относится. — Голос Марлины был полон нежности, без тени зависти. — Находиться рядом с ним — это мой единственный шанс получить знания и вырасти. Если я не буду дорожить этим временем, я точно пожалею. — Пусть это всего семь дней... но что, если за это время лорду Хайдралу порекомендуют кого-то более способного? Сколько знаний я смогу впитать, если останусь здесь на эти семь дней? Марлина говорила это, пряча глубоко в душе тоску и печаль. Разве могла она не скучать по родителям и друзьям в деревне? Но у неё не было такой роскоши, такой свободы и своенравия, как у сестры. Всё, что ей оставалось — это цепляться за настоящее. — Скажи родителям, что у меня всё хорошо, — Марлина улыбнулась, смывая пену с головы Серафины, — передай им, чтобы не волновались, всё наладится. Серафина вытерла лицо и вдруг уселась прямо на пол, бормоча: «Тогда я тоже не поеду. Нет смысла возвращаться без тебя, Марли». — Сери, ты — — В любом случае — в любом случае, я могу вернуться когда захочу! Я просто попрошу Хайдрала ещё раз, если понадобится. Делов-то! — Серафина подняла глаза на сестру. — Марли, как долго ты хочешь оставаться при нём? Ты же не собираешься быть там вечно? Встретив полный надежды взгляд сестры, Марлина долго молчала, прежде чем беспомощно и снисходительно вздохнуть. — Тогда... один месяц. За месяц я успею многому научиться, и у меня... у меня есть уверенность, что за это время я заставлю лорда Хайдрала признать мою ценность! К тому времени отлучиться ненадолго уже не будет проблемой. — Идет! Договорились, через месяц! Серафина резко вскочила, схватила висевшее рядом полотенце и выбежала: «Я сейчас же поговорю с Хайдралом. А ты домывайся, Марли!» Марлина проводила взглядом весёлую фигуру, исчезающую за дверью, с улыбкой покачала головой, а затем её взгляд слегка потух. «Стоит тебе попросить, и он согласится... Я завидую тебе, Сери». *** Одетая, с ещё влажными волосами, Серафина поспешила к кабинету Ансела, готовая обсудить свои планы на отпуск. Когда до двери оставалось метра два-три, она внезапно услышала доносящийся изнутри разговор. — Молодой господин, ваш указ вступит в силу завтра, но, кажется, остались некоторые нерешенные вопросы... Шаги Серафины замедлились, и она замерла. ---------- Искусство Войны Приведение указа в исполнение — дело хлопотное; это не так просто, как составить документ, собрать дворян, объявить о его вступлении в силу и ждать, что всё будет исполнено. После банкета Ансел обсудил политику на территории Красного Инея со всеми влиятельными дворянами, ранее находившимися под началом покойного графа Красного Инея. Хотя никто из них не горел желанием исполнять указы Ансела, напуганным аристократам не хватало смелости перечить его воле. Дни шли, и подготовленные указы должны были, наконец, вступить в силу с завтрашнего дня. Однако Севилл принес обескураживающие вести. — На данный момент дворяне из окружения прежнего графа Красного Инея ведут себя относительно стабильно, но некоторые совершают мелкие маневры, не желая принимать вашу торговую политику и снижение сельскохозяйственного бремени. Мелкие, вечно колеблющиеся дворяне в теории должны следовать курсу, но на практике... я не вижу никаких реальных изменений, — доложил Севилл. — Самый важный фактор здесь — граф Каменное Сердце. — Старый дворецкий замолчал. — Он всегда склонялся на вашу сторону и проявлял мудрость во всех аспектах, но на этот раз он стал вашей оппозицией. Хотя на собрании в тот день он согласился, его недавние действия... были не совсем честными. Ансел, писавший что-то за столом и не поднимая головы, спокойно ответил: «Его противодействие естественно, ведь теоретически он является наиболее вероятным кандидатом на роль владыки территории Красного Инея в будущем». Ансел безразлично усмехнулся: «Лорд Красного Инея не может унаследовать такую стратегию». Освобождение крестьян, снижение торговых налогов, поощрение ремесел, сокращение транспортных расходов, привлечение населения, ограничение злоупотреблений дворянскими привилегиями и расширение общественных объектов... Граф Каменное Сердце — человек умный; он понимает, что политика Ансела в корне направлена на лучшее развитие региона. Однако на ранних этапах этого процесса лорд должен нести необычайно высокие расходы — цифры в указах Ансела явно преувеличены, что демонстрирует полное пренебрежение интересами правителя. Когда граф Каменное Сердце взойдет на престол, какую позицию ему занять? Поддерживать политику Ансела означало бы обескровить самого себя, а наложить на неё вето — значит разжечь гнев жителей Красного Инея, который Ансел ранее умиротворил, и этот гнев будет еще более ужасающим. Более того, уникальное положение лорда Красного Инея... означает, что он не может стать «прилежным и ответственным» добрым правителем. — В конце концов, Север — это один из оплотов мятежной армии. Ансел произнес это многозначительно: «Радикалы среди них давно ищут возможность. Жители Красного Инея страдали веками. Если он не справится с ситуацией... и мятежники используют это как брешь, дело не ограничится простой потерей головы». Называют ли их мятежниками, праведной армией или революционерами, Ансел предпочитал именовать их революционной армией. Однако, учитывая его положение, на словах ему всё же приходилось называть их бунтовщиками. Эти люди живут, умирают и борются, став частью империи, и «исторический закон циклов» из библиотеки памяти Ансела применим к этому миру и империи в полной мере. > (исторический закон циклов: означает, что любая страна в мире переживает подъем и упадок, хаос и порядок — циклический феномен, представляющий собой возвратно-поступательный цикл.) > Вот только всякий раз, когда наступает узел упадка и знамя праведности мятежников поднимается высоко, империя всегда демонстрирует свой чистый и отчаянный... ужас. Существуют экстраординарные легионы императора, способные испепелить стотысячное войско мятежников за тысячи миль; великие герцоги, орудующие боевыми топорами и прорубающие себе путь через всё поле битвы, чтобы обезглавить лидеров восстания; или даже целое поколение Хайдралов, способных повергнуть всю мятежную армию в самый глубокий деспотизм. Как следствие, Ансел обычно не применял здесь многие теории из того мира, так как это было бессмысленно и служило лишь справочным материалом для исследований. — Итак, что вы прикажете мне сделать? — Как человек, лучше всех понимающий намерения Ансела, Севилл слегка поклонился. — Стоит ли нам сделать графу Каменное Сердце небольшое предупреждение? — Простые предупреждения бессмысленны. Ансел с улыбкой махнул рукой. «Обычно за его спиной стоит великий герцог, но в этот критический момент он — всего лишь марионетка великого герцога. Нет нужды усложнять жизнь нашему бедному графу Каменное Сердце». Севилл промолчал, чувствуя, что осторожный и мудрый граф, который обычно проявлял к Анселу почтение и осмотрительность, должен быть благодарен. Благодарен за свою благоразумность и мудрость, которые принесли ему милость Ансела. Сделай он хоть одну ошибку, сегодняшний разговор мог бы звучать совсем иначе. — Раз так, нам следует активно саботировать планы графа Каменное Сердце и действовать на опережение, что станет для него непреодолимой силой, — сказал Севилл. — Если герцог Железного Клинка при таких обстоятельствах всё еще будет заботиться о своем успехе или поражении, можно будет сказать лишь, что такова судьба — Старик внезапно умолк и проглотил остаток фразы. При Анселе «судьба» была негласным табу. Неожиданно Ансел заговорил спокойным тоном: «Не нужно, Севилл, пусть делает что хочет». — Если он хочет продолжать эксплуатировать крестьян, повышать налоги, поддерживать гнет и препятствовать эффективному исполнению моих указов — пусть так и будет. Мне всё равно. — Вы хотите... разобраться с ним напрямую? — Севилл слегка нахмурился. — Герцог Железного Клинка сейчас в слабой позиции. Если вы уберете его единственную фигуру, он может оказаться не столь мягким, как герцог Серой Башни. Юный Хайдрал усмехнулся: «Не волнуйся, Севилл. По-настоящему мудрый человек увидит путь, который я оставил открытым, и поймет, как поступить». Вечно заботливый старый дворецкий всё еще беспокоился: «Если так, то престиж, который вы накопили в Красном Инее... может оказаться под угрозой из-за вашего потворства ему — » — В таком случае, принять меры позже будет еще не поздно, не так ли? Севилл, наконец, перестал давать напоминания. Хотя он знал, что Ансел, скорее всего, всё учел, он никогда не хотел, чтобы что-то навредило его молодому господину. Старик всегда был таким: всё понимал, но не мог оставаться безучастным. Более того, Севилл не мог постичь, почему... девушке, которая уже скрылась за дверью, нужно было знать об этом деле. — Она ушла? — спросил Ансел с улыбкой, подпирая щеку рукой. — Да, — ответил Севилл (его положение в пространстве едва заметно изменилось по сравнению с тем, что было секунду назад), — и, кажется, она очень разгневана, юный господин. — Скоро она будет самодовольно сиять, полагая, что наконец нащупала мою «слабость», верно? От этого ситуация становилась еще более запутанной. Севилл хотел было это озвучить, но, видя спокойствие и улыбку Ансела, воздержался. Его молодой господин, Ансел из рода Хайдрал, был рожден стать великим правителем, и верный Севилл в этом не сомневался. Юный аристократ открыл книгу, написанную им самим, поглаживая аккуратные строчки, понятные лишь ему одному. — Высшее искусство войны — покорить врага без сражения; второе по значимости — разрушить его союзы; третье — атаковать его армию; худшая политика — осаждать укрепленные города. Он процитировал слова, которых Севилл никогда не слышал, раскрыв ладонь, словно видя на ней ту самую импульсивную и беспокойную девушку, бегущую по ней до полного изнеможения. Пока занавес чистой злобы не падет, объявляя финал. — Хотя в этом мире сила «армии» может стать абсолютной... моя дорогая Серафина, ты всё еще далека от такого абсолюта. — Не соверши ошибку в выборе снова; на этот раз меня не будет рядом. Коварный Хайдрал приготовился вновь насладиться драмой, режиссером которой он был сам. ---------- Невероятные Приключения Серафины (1) Серафина сидела в своей комнате. Прошло уже несколько часов с тех пор, как она подслушала разговор Ансела и Севилла. Повзрослевшая (как ей казалось) девушка хитро притворилась, будто пару часов тренируется, после чего обсудила с Анселом детали своего отъезда и, наконец, вернулась к себе с максимально невинным видом. Перед ней на столе лежал чистый лист бумаги. Юная волчица погрузилась в раздумья. Хотя она не понимала большую часть того, о чем разглагольствовал Ансел, она уловила самое главное. «Если граф Каменное Сердце хочет продолжать эксплуатацию — пусть делает. Мне плевать». Что это значило? Это значило, что этот человек в грош не ставит простых людей Красного Мороза ! Он лишь хочет раздуть свою репутацию грязными способами... хоть она и не знала, ради какой цели. Но это было неважно; настал момент разоблачить истинное нутро Хайдрала! — Этот граф Каменное Сердце, который хочет угнетать народ... наверняка замышляет что-то недоброе, — бормотала девушка, калякая на бумаге. — А Хайдрал только на словах делает добро, а на деле ему всё равно, исполняются его указы или нет. Она обвела кружком нечто, напоминающее морского ежа (это был «камень»), а затем — извилистую «змею». — Значит... — глаза Серафины блеснули, — если все узнают об этих двух вещах, репутация Хайдрала будет растоптана! И тогда этот павлин, который так печется о своем имидже, будет вынужден немедленно всё исправить и реально внедрить указы! Одним выстрелом — двух зайцев! — Ха, да я гений! Юная волчица радостно вскинула руки, но тут же прикусила язык и опасливо огляделась. Возбуждение немного утихло. — ...Нет, всё не так просто, — Серафина почесала затылок. — Все одурачены Хайдралом, даже Марлина мне не верит. Никто не станет меня слушать... Нужны улики. Да, доказательства. Она быстро нарисовала на бумаге... странный многоугольный объект. — Кристалл! Точно, кристалл записи... тот самый, который Хайдрал использовал, когда разбирался с тем бароном «как-его-там». Если я добуду его и тайно запишу слова Хайдрала... Серафина запнулась, обвела «кристалл» и соединила его линией со «змеей», но вдруг нахмурилась и стерла линию. — Нет-нет-нет, не выйдет... Хайдрал слишком хитрый, а старый дворецкий появляется и исчезает как призрак. Меня сразу поймают. Значит, Серафине оставалось сосредоточиться на «камне». — ...Граф Каменное Сердце, — девушка потерла подбородок, — охрана в его поместье такая дырявая, что туда просочится даже косорукий ассасин. Неужели я не справлюсь? Она воскресила в памяти план поместья и слова Ансела: «Он мудрый человек и знает, что делать». — Означает ли это... что граф Каменное Сердце разгадал замыслы Хайдрала? В таком случае у него в поместье могут быть какие-то бумаги или еще что-нибудь! Мисс юная волчица вскочила и принялась мерить комнату шагами, распираемая гордостью за свою «неординарную проницательность». Ха, они думали, что будут сотрудничать за её спиной? Мечтайте! — С учетом времени... я не могу оставить кристалл записи там на четыре-пять дней. Мне нужно знать, когда именно ловить улики... — Её плечи поникли, лицо снова стало озабоченным. — Но как мне узнать, когда — — Сери~ В комнату вошла Марлина. «Лорд Хайдрал прислал корзину фруктов. Ты... Сери? Что ты делаешь?» Кроткая старшая сестра с любопытством уставилась на младшую, которая распласталась по маленькому круглому столу. — Я... я разминаюсь! Серафина неловко рассмеялась, потянулась и скатилась со стола, попутно скомкав свой «абстрактный план» и запихнув его в карман. Марлина окинула её недоверчивым взглядом, но ничего не сказала, поставив фрукты на стол: «Ты только что закончила упражняться, поешь сначала». Чтобы не вызвать подозрений, Серафина послушно села и принялась жевать фрукт, шныряя глазами по сторонам. Однако Марлина сама казалась погруженной в свои мысли. — Марли, Марли-Марли! — Серафина затрясла сестру за плечо. — Ты о чем размечталась? — ...Да так, ни о чем. Просто подумала, что лорд Хайдрал в последнее время очень занят, а я совсем не могу ему помочь. — Марлина вздохнула. — Его указы скоро вступят в силу, но когда я занималась, он сказал мне... что многие дворяне, открыто или втайне, не собираются подчиняться. Услышав это, Серафина скривилась — подумать только, этот лицемер опять вешает лапшу на уши! Она не удержалась: «О чем ему беспокоиться? Он пришиб графа Красного Мороза , и эти дворяне до смерти его боятся. Если бы Хайдрал действительно хотел что-то сделать, разве это было бы проблемой?» — Сери, политика намного сложнее... Проблемы не решаются одними убийствами и насилием, — беспомощно произнесла Марлина, вытирая сестре рот платком от фруктового сока. — Лорд Хайдрал может запугать многих, но если дворяне объединятся в союзы, он не сможет казнить всех подряд. Если все умрут, кто будет управлять землями? Конечно, это были лишь прописные истины. На деле любой мало-мальски умный дворянин трепетал перед Хайдралом, и если бы Ансел захотел продавить указы силой, он бы это сделал. Это и был тот «абсолют», о котором он говорил. Но Марлина явно не понимала истинной натуры Ансела так хорошо, как Серафина. Её выводы строились на книжных знаниях и текущем кругозоре. Марлина снова вздохнула: «Граф Каменное Сердце был так близок к лорду Хайдралу... почему же он вдруг стал главным противником? Лорд Хайдрал упомянул, что завтра граф соберет многих дворян, чтобы обсудить указы, так как срок внедрения поджимает. Не знаю, что планирует делать господин — » — МАРЛИ! — крикнула Серафина, перебив сестру и напугав её. — Что, что случилось? — Что ты сейчас сказала?! — Девушка вскочила, опершись на стол. — Что граф Каменное Сердце собирается делать завтра? — Он... соберет дворян для обсуждения политики... а что не так? — Глядя на возбужденную сестру, Марлина почувствовала неладное. Что Сери... задумала? — О... о-о! Ясно, кхм, да так, ничего, просто любопытно стало. Поняв, что перегнула палку, Серафина натянуто рассмеялась и, не найдя лучшего оправдания, выпалила первое, что пришло в голову. Схватив фрукт из корзины, она бросилась к выходу. — Сери! — строго окликнула её Марлина. — Что ты задумала? — Пойду потренируюсь! Используя этот железный аргумент, Серафина пулей вылетела из комнаты. Теперь оставалось решить только одну проблему. Юная волчица незаметно сжала кулаки. «Нужно добыть этот чертов кристалл записи!» ---------- Невероятные приключения Серафины (2) Кристалл записи... До встречи с Анселом Серафина лишь краем уха слышала о нем от своих «одноклассников»-аристократов в Башне Мороза . Это была любопытная, сложная и невероятно дорогая вещица. И когда юная волчица уже вылетела из резиденции Ансела, до её тугодумного разума наконец дошло: у неё ведь нет ни гроша, чтобы купить такую игрушку! Отсутствие денег дополнялось отсутствием связей, и Серафина шла по улице с крайне переменчивым выражением лица. Неужели, когда всё уже готово, она упустит такой шанс из-за какого-то камня? Несомненно, Серафина порой бывала непроходимой дурой. Однако её феноменальная интуиция всегда позволяла выловить искру вдохновения посреди хаоса мыслей. — Многие дворяне боятся Хайдрала, — шептала она себе под нос. — Значит, если граф Каменное Сердце хочет убедить их выступить против него вместе, он должен предъявить веские аргументы. Среди этих аргументов могут быть... те самые изъяны, которые Хайдрал намеренно оставил для графа. Иначе с чего бы он был так уверен, что Каменное Сердце его поймет? Но даже после этих раздумий она не знала, где взять кристалл. — Купить — точно отпадает, — Серафина потерла щеки, присев на корточки у обочины и наблюдая за сероватым щенком, ковыляющим мимо. — Воспользоваться именем Хайдрала, чтобы подарили?.. Тьфу! Я не настолько бесстыжая. Когда в голову пришла вторая мысль, Серафина больно ущипнула себя за руку, скривившись. — Неужели мне придется... украсть? После долгих терзаний не привыкшая к хитростям волчица не смогла придумать ничего, кроме этого абсурдного метода. Она мрачно посмотрела на щенка, который радостно подбежал к ней: «В крайнем случае, вместо того чтобы грабить лавки, я обчищу кого-нибудь из этих мерзких дворян... Эй, не ешь мусор!» Девушка крепко схватила пса за загривок и отвесила ему звонкий шлепок: «Выплюнь! От этой дряни заболеешь, глупая собака!» — ...Погоди. Мусор. Серафина посмотрела на невинную морду пса, отрыгнувшего какую-то гадость, и её глаза постепенно засияли. — Точно. Если уж воровать, почему бы сначала не попытать удачу в «куче мусора»? *** Ночь. Поместье графа Красного Мороза . Во время суда над графом все кары Ансела были направлены лично на него. Поместье же считалось фамильной собственностью рода, а не личным имуществом графа. Когда наследник титула вступит в права, он унаследует и здание. Соответственно, пока личные закрома графа были... конфискованы, фамильное имущество в поместье было лишь опечатано. Как именно это имущество делилось — было очередной грязной тайной дворянской политики. Именно поэтому влияние герцога Серой Башни в регионе не было уничтожено окончательно, а у Ансела оставался мощный козырь, позволивший их встрече в замке Воющего Ветра завершиться в притворном мире. Под покровом ночи Ансел стоял поодаль, глядя на заброшенное поместье. Семье Красного Мороза было позволено там жить, но из-за «распоряжений» Севилла они все съехали после суда, оставив здание пустым. А внутри осталось невероятно заманчивое... «фамильное добро». Почему они согласились уйти? С одной стороны — молчаливое понимание правил игры среди знати: пока род не истреблен под корень, все сохраняют достоинство и не доводят друг друга до крайности. С другой стороны — когда Ансел чего-то хочет, неважно, согласны они или нет. Несмотря на обычную стражу и попытки герцога Серой Башни использовать эти активы для своих интриг, никто бы не осмелился тронуть вещи в поместье. Однако сегодня нашлось сразу две группы смельчаков. — Серафина уже на месте? — внезапно спросил Ансел, стоявший в одиночестве. — Мисс Серафина уже в пути, — Севилл появился за его спиной с поклоном. — Однако её способы скрывать свои передвижения весьма... грубы. — Ты позаботился об этом за неё? — Будьте спокойны. Серафина и представить не могла, что все её мысли, каждый выбор и шаг не ускользнули от внимания Ансела. — Ансел из рода Хайдрал понимал Серафину Марлоу лучше всех в этом мире, и это было гораздо глубже, чем просто знание её привычек. Через бесконечные дни исследований и правок планов, под взором Ансела существовал лишь непреклонный контроль, превосходящий саму судьбу. Этот контроль заключался не в том, чтобы составить план и сидеть с бокалом вина, самодовольно веря, что «всё схвачено». Для Ансела это было глупостью, а не уверенностью. В деле дрессировки Серафины он постоянно был начеку, готовый скорректировать ход событий еще до того, как возникнет помеха. Иначе он не стал бы одалживать у отца именно Севилла. Среди семи глав контрактов, которыми владел Фламель Хайдрал, Севилл был самым слабым в прямом бою. Но он был лучшим в том, чтобы гарантировать исполнение воли Ансела до мельчайших деталей. Серафина находилась под абсолютным контролем, сама того не ведая. Если бы она не нашла кристалл записи в этом приключении, Севилл просто подбросил бы его ей под ноги. Ансел, глядя на темный силуэт поместья, удовлетворенно улыбнулся — улыбкой настолько радостной, что даже Севилл не до конца понимал её причину. Только сам Ансел знал, что дело не в контроле над волчицей, а в другом. — Эти насекомые, — тон старика был презрительным, — уже готовятся проникнуть в поместье. — Время выбрано идеально, хе-хе... Приглядывай за ней, Севилл. — Слушаюсь. Дворецкий исчез. Теми, кого такой джентльмен, как Севилл, называл «насекомыми», были полные противоположности Хайдралов. А противоположность Хайдралов часто означала врагов империи. То есть... Мятежники. Их существование в угнетаемом Красном Инее не было сюрпризом. Узнав о падении графа, они были единственной силой, обладавшей дерзостью и мотивом, чтобы пробраться в город и выкрасть фамильные реликвии. Но почему они действуют именно сейчас? [Заявка на мобилизацию частных солдат графа Каменное Сердце] — этот документ в свое время озадачил Марлину. После падения старого режима оборона города ослабла, что и подтолкнуло мятежников к действию. Граф Каменное Сердце подал заявку на ввод своих войск для «усиления безопасности», и Ансел согласился, хотя это уменьшало его контроль над городом. Ансел объяснил это Марлине стратегической игрой между герцогами. На деле же всё было иначе. Если мятежники, выжидавшие момента, узнают, что в город вот-вот прибудет целая армия другого графа, они будут вынуждены действовать немедленно. Анселу лишь нужно было сделать охрану поместья достаточно суровой, чтобы они не решались на атаку до самого последнего дня, когда у них не останется выбора. Никаких совпадений. Только абсолютное доминирование Ансела. — Не оставляйте плохого впечатления о Богине Войны, которая принадлежит вам, почтенные члены Революционной Армии. Хотя первое впечатление не всегда решает исход, но если вы плохо начнете... Хайдрал тихо хмыкнул. — ...позже она может вам не поверить. И тогда случится нечто такое, что понравится только мне, не так ли? Тень змея окутала безмолвное поместье. Никто не сможет сбежать. ---------- Нити Ансела Успешно проникнув в главное здание поместья через окно, Серафина выдохнула с облегчением. Она сжала слегка вспотевшие ладони и пробормотала в темноте: «Стража на удивление грозная... Неужели здесь и правда припрятаны сокровища?» Поначалу она шла сюда на удачу, не ожидая такой плотной охраны. Будучи охотницей монструозного класса, способной в десятилетнем возрасте в одиночку выслеживать добычу в дебрях джунглей, Серафина обладала исключительными навыками скрытности. Но даже при этом её едва не обнаружили несколько раз. Пустое поместье с такой строгой охраной — верный признак того, что внутри есть что-то ценное! Раззадоренная мисс юная волчица потерла руки: «В таком случае я могу прихватить и другие вещи по пути... Хм, в конце концов, деньги этого мерзавца были награблены у нашего народа». Однако... Глядя в темный коридор, Серафина призадумалась: «В таком огромном доме как мне найти место, где спрятаны сокровища?» Бубня под нос, она доверилась интуиции и двинулась вперед. Роскошное поместье рода Красного Мороза казалось Серафине лабиринтом. Она всегда считала резиденцию Ансела верхом расточительства, но теперь её представления о дворянской роскоши снова расширились. Девушка двигалась во тьме, затаив дыхание, — она не была уверена, нет ли стражи внутри здания. Её сильное тело в этот момент было легким и бесшумным, словно у кошки. «У графа должна быть какая-то сокровищница, — думала она, — спрятанная в особо секретном месте... Что ж, остается верить чутью». Едва эта мысль промелькнула, как с одного конца коридора донеслись едва различимые шаги. Неужели здесь тоже патрули?! Вздрогнув, Серафина огляделась — спрятаться было негде. Она лишь успела глубоко вдохнуть, быстро оттолкнулась от стены и украшений, ловко запрыгнув на огромную люстру, свисающую с потолка. Свернувшись калачиком на люстре, она слушала, как шаги приближаются, сохраняя полное спокойствие. Ускользать от хищников и прятаться было для неё обычным делом. — Кочевник, сколько у нас осталось времени? ...А? Что это значит? Голос не был похож на голос стражника, и говорящий даже не пытался его скрывать. — Свиток эфирного сокрытия, который дал нам профессор, может действовать максимум полчаса, но в этом поместье слишком много магических барьеров. Он сможет прикрывать нас еще... минут пятнадцать. А? Прикрывать? Барьеры? Погодите, барьеры... что это вообще такое? Серафина напрягла память. Хотя она не особо усердно училась в Башне Мороза, базовые понятия о заклинателях у неё были. О! Вспомнила, это что-то вроде ловушек! Осознание поразило юную волчицу — значит, здесь не только стража! Выходит... я проскользнула внутрь, воспользовавшись их свитком? Вот это поворот! — Если бы профессор не прислал нам свиток в критический момент, нам пришлось бы вернуться с пустыми руками, — вздохнул тот, кого звали «Кочевник». — Даже после смерти графа, «Серый Лис» не сдается. Он сохранил многие активы семьи, готовясь продолжать борьбу с «Железным Клинком» за эти земли. Вот почему он так печется об их сохранности. — А этот Хайдрал, бес его знает, что у него в голове, — впустил солдат Каменного Сердца, — пожаловалась другая, женщина, по имени Жало. — Даже время играет против нас. — Это всегда было трудным заданием. Мы были готовы к провалу еще до прихода, верно, Жало? Голоса и шаги начали удаляться, и Серафина занервничала. Хотя она совершенно не понимала, кто эти люди, даже дурак бы догадался: их цель почти совпадает с её — добраться до сокровищ! Вместо того чтобы бесцельно бродить кругом, лучше тихо последовать за ними. Они наверняка приведут её к тайнику! Тем временем удаляющиеся Кочевник и Жало общались ментально. «Она идет за нами?» — спросил Кочевник. «Да, она мастер экстраординарного класса. Если бы не секундное колебание в её ментальном состоянии, я бы её не заметила», — ответила Жало тяжелым тоном. «Ты уверен, что она не враг?» Жало на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, и покачала головой: «Враждебности нет. Кочевник, кто еще мог пробраться сюда? И с какой целью?» «Цель? Какая еще может быть цель в таком месте? — хмыкнул Кочевник. — А что до того, кто это... кажется, я догадываюсь». «Что?» «Те, кто хочет прибрать к рукам добро Красного Мороза, могут быть только их конкурентами. А здесь... у Красного Мороза есть только один истинный враг». Жало заколебалась: «Ты имеешь в виду... семью Каменное Сердце? Но граф не кажется таким безрассудным. Ему не нужно было бы — » В этот момент в их ментальную связь вклинился третий голос: «У меня для вас плохие новости, — сказал Снежный Ястреб. — Та, о ком вы говорите... я проверил, снаружи нет никаких следов её проникновения. Совершенно НИКАКИХ. Всё подозрительно чисто». «...Что ты хочешь сказать, Ястреб?» «Это значит, что либо у неё есть мощная поддержка, скрывающая следы, либо её способности за гранью понимания. В любом случае, друзья, мы попали в ловушку». Снежный Ястреб, следивший за стражей снаружи, прошептал: «Я не верю в совпадения. Именно в ту ночь, когда солдаты Каменного Сердца вот-вот войдут в город, вынуждая нас действовать быстро, сюда пробирается кто-то невероятно умелый и со связями». Глаза Кочевника сузились: «Как только этот "друг" наткнется на неприятности или сорвет куш, она легко поднимет тревогу, свалит всё на нас и уйдет чистенькой. Неудивительно, что нет враждебности. Хех... этот добренький граф Каменное Сердце тоже не ангел». «Враг моего врага — мой друг, хотя и такой, которого можно выбросить в любой момент». Его глаза блеснули холодным светом: «К сожалению, мы поменяемся ролями». «...Что ты задумал, Кочевник?» — спросил Снежный Ястреб. Кочевник уверенно усмехнулся: «Раз уж они хотят загрести жар нашими руками, а потом подставить нас... Посмотрим, кто из нас будет брошен первым». Он резко обернулся и громко крикнул в пустую темноту коридора: — Не хочешь ли выйти и познакомиться, «друг»? ---------- Умные Люди Поначалу Серафина вздрогнула, когда её обнаружили, но быстро взяла себя в руки. Они преследовали общую цель, и теоретически конфликта быть не должно — впрочем, доверять им тоже не стоило. На охоте нужно не только следить за добычей, но и за другими охотниками. Поэтому она затаилась в тенях, спрятавшись за массивной скульптурой у стены, и хранила молчание. — Хотя я не знаю, к какой силе ты принадлежишь, даже если магические барьеры поместья временно отключены, стражу снаружи нельзя недооценивать, — продолжал мужчина. — Раз ты осмелилась нацелиться на род Красного Мороза, значит, ты с ними в разладе, верно? Мы в одной лодке, так что... если уж не можем сотрудничать, можем ли мы хотя бы мирно сосуществовать? Кочевник намеренно предоставил выбор Серафине. Если бы люди графа Каменное Сердце хотели подставить их, им нужно было сблизиться или оставить следы. Иначе это была бы просто гонка на выживание, лишающая план графа смысла. Поэтому... противник обязательно попытается пойти на контакт. И если она примет предложение, это будет означать — — ...Ладно, — из темноты донесся намеренно измененный, низкий девичий голос. — Я не стану вам мешать. Мне это неинтересно. — Тем лучше, — улыбнулся Кочевник. — Тогда пусть каждый полагается на свои силы и — — Погодите. Как и ожидал Кочевник, «агент» не захотела упускать шанс. В ситуации, где обе стороны преследуют одну цель, но не знают друг друга, никто не доверится сразу. Девушке, подосланной графом, было бы трудно втереться в доверие, так как она могла упустить такую возможность? Кочевник передал по ментальной связи напарникам с оттенком презрения: «Аристократы по-прежнему смотрят на нас, простолюдинов, свысока. Думают, раз мы подняли знамя восстания, то мы — безграмотные дураки... Неужели они не видят, как шито белыми нитками их коварство?» «Каменное Сердце слишком самоуверен или, скорее, слишком осторожен», — отозвался Снежный Ястреб, наблюдавший снаружи. Он еще раз перепроверил периметр. «Он не хочет, чтобы люди Серой Башни обнаружили следы его подчиненных, но он и подумать не мог... есть ли в городе третья сила, способная так чисто замести следы? Перехитрил сам себя, как нелепо». «Да, будь здесь хоть один изъян, мы бы еще сомневались, но теперь... сомнений нет». Пока Кочевник обсуждал это с друзьями, вслух он спросил: «В чем дело, друг?» — Вы... — Серафина замялась на мгновение, затем стиснула зубы: — Вы хорошо знаете это место? Кочевник оторопел, но тут же решил, что это лишь повод навязаться в компанию. Он кратко ответил: «Необходимая подготовка». — О, значит... вы знаете, где здесь сокровищница? — ... Вопрос поверг троицу мятежников в ступор. «Что это за довод такой? — у Жало дернулось веко. — "Я не знаю дороги"?» «...Вполне в духе "неизвестной третьей силы": неподготовленно, импульсивно и даже убедительно», — ответил Кочевник в связке, но внешне проявил должную настороженность: — Друг мой, похоже, ты хочешь... присоединиться? Не кажется ли тебе это... неуместным? Серафина и сама чувствовала себя глупо. Она понимала, что её слова звучат абсурдно, но выбора не было — по словам этих двоих, у неё оставалось максимум пятнадцать минут. Найти тайник в таком огромном поместье за четверть часа? У Серафины не было такой уверенности. — Я... я могу помочь вам справиться с трудностями по пути. Например... с ловушками и механизмами? — предложила она. — Нет нужды, — внезапно вмешалась женщина. — Мы готовы. Давайте держаться на расстоянии. Времени мало, прощай. Кочевник и его спутники знали, что нельзя соглашаться слишком быстро, иначе это вызовет подозрение. Естественно, девушка, не желающая упускать шанс, попытается забросить наживку... Они не знали, что именно она предложит, им нужно было лишь изобразить колебание и в итоге согласиться. Серафина же, находясь на «своем уровне» планирования, так далеко не заглядывала. Видя, что они собираются уходить, она сразу занервничала: — Стойте! Что... что вы имели в виду под «разладом с Красным Морозом»? Вы люди других дворян? Прежде чем Кочевник успел ответить, Жало холодно отрезала: «Не смей равнять нас с этими скотами!» — ...Скотами? Вы тоже ненавидите дворян? Серафина замерла на пару секунд, и тут её осенило. В глазах юной волчицы заплясали искры: — Погодите, я могу предложить вам сделку! — Она едва не подпрыгнула от радости. — У меня есть сногсшибательная новость! Новость, которая может нанести тяжелый удар по графу Каменное Сердце и Хайдралу! Раз они тоже презирают аристократов, эта информация их точно зацепит. Она не только сможет пробраться в сокровищницу вместе с ними, но, возможно, вытянет из них что-то еще. А главное... ей даже не придется самой разоблачать лицемерие Ансела! Эти способные люди, ненавидящие знать, наверняка сами разнесут весть повсюду! Ей не нужно рисковать разоблачением; она будет получать ресурсы от Ансела и при этом наблюдать, как он страдает, не зная, кому мстить! «Я, Серафина — гений среди гениев!» Реакция же мятежников была иной. «Надо же, она выбрала именно то, что нас волнует больше всего. Как она может не быть подосланной Каменным Сердцем?» Для «повстанцев» это и правда была неотразимая наживка. — Одних слов недостаточно, друг мой, — Кочевник сделал последнюю попытку «отказаться». — Я не могу доверять тебе просто так. — Завтра граф Каменное Сердце созывает тайное собрание дворян по поводу указов Хайдрала... Я не могу сказать больше, но я могу достать запись их разговора и передать вам. Как вам такое? Навыки ведения переговоров Серафины, почерпнутые из... умения Марлины торговаться на рынке, были не слишком изысканны, но сейчас их вполне хватило. Кочевник понял, что пора «сдаваться»: — Если так, мы можем провести тебя, но не более того. Надеюсь, ты будешь держаться на расстоянии, идет? — Без проблем! И я не возьму много, и не буду с вами соревноваться! — тут же согласилась Серафина, засыпая их обещаниями. Так обе стороны, считавшие себя невероятно хитрыми, начали обыск поместья Красного Мороза под бдительным взором Ансела Хайдрала, который никогда не хвастался своим умом. ---------- Идеальный Заговор...? На самом деле в поместье Красного Мороза не было ни хитроумных механических ловушек, ни патрулей внутри здания. Множество слоев магических барьеров, установленных чародеями герцога Серой Башни, сами по себе были более чем эффективны. Как правило, даже если кому-то удавалось прорваться через внешнюю стражу, барьеры срабатывали в тот же миг, как нарушитель переступал порог, обрушивая на него магические атаки и поднимая тревогу. То, что нынешняя прогулка казалась легкой пробежкой, было заслугой невероятной силы свитка «Эфирного сокрытия» — он позволял избирательно разрывать связь с внутренними барьерами поместья, не затрагивая при этом самих революционеров и внешнюю охрану. «Эфирное сокрытие» — техника запредельной сложности. Её невозможно осознать даже на йоту, не достигнув четвертой стадии [Скипетра]. Даже редкие обладатели пятой стадии [Короны] в этом мире не всегда владели подобным искусством. Эфир был кровью, душой и источником силы чародеев, поэтому способность скрывать и прерывать эфирные связи обладала колоссальной разрушительной мощью и полезностью. «Профессор», о котором упоминал Кочевник, несомненно, занимал высокое положение среди революционеров. Однако Серафина, не знавшая о таких тонкостях, думала лишь об одном: не слишком ли всё просто? Это было настолько легко, что ей становилось не по себе. Липкое ощущение того, что ею кто-то манипулирует, никак не проходило. — ... — Серафина молча потерла плечо. «Может, этих людей подослал Хайдрал? Неужели этот тип прячется где-то за углом и наблюдает за мной?» Немного поразмыслив, она осторожно спросила Кочевника и Жало: «А что вы думаете об этом парне... ну, о Хайдрале?» По её опыту, подчиненные Хайдрала не выносили даже малейшего оскорбления в его адрес. Стоило сказать о нем хоть одно дурное слово, как они готовы были тебя пришибить — зрелище не для слабонервных. Так что если с этой парочкой что-то не так... — ...Хайдрал? — Кочевник и Жало переглянулись с какими-то странными выражениями лиц. — У тебя с ним свои счеты? — ... Серафина открыла рот, но не ответила прямо. Вместо этого она перевела тему: «Вы же ненавидите дворян, а Хайдрал теперь — самый главный дворянин в этих землях, разве нет?» Тем временем Кочевник, Жало и Снежный Ястреб переговаривались ментально: «Граф Каменное Сердце хочет столкнуть нас лбами с Хайдралом?» «Хм, да какой дворянин его не боится? Это нормально». «Кочевник, что ты ей ответишь? Вообще-то неважно, мы всё равно её в конце подставим». Революционеры понимали, что как только они бросят Серафину, её слова уже не будут иметь веса, поэтому не собирались тратить на неё время. К тому же оставалось всего пятнадцать минут — не до пустой болтовни, пора грабить! Кочевник по пути прихватывал ценные безделушки из комнат, и его поясная сумка поглощала всё без остатка, ничуть не раздуваясь, чем вызывала у Серафины невольное восхищение. Эти люди работали слишком профессионально — неужели они специализируются на грабеже знати? Это и есть то самое «раскулачивание»? Серафина не удержалась: «Вы столько набрали... Когда вы обменяете это на деньги, куда они пойдут?» — На великое дело, — отрезала Жало. Ей явно не нравилось, что Серафина смотрит на них как на обычных бандитов. — ...А я думала, вы раздадите это беднякам, — буркнула Серафина. «Значит, обычные разбойники... еще и "великим делом" прикрываются. Кого они хотят обмануть? По крайней мере, Хайдрал честно признает, что он манипулятор, и при этом не делает людям так уж много зла. А вы творите беззаконие и называете это красивыми словами — никакие вы не хорошие люди». Заметив, как взгляд Серафины становится всё более презрительным, Жало вспыхнула. Она не была вспыльчивой, но кто здесь настоящий бандит — эта дворянская прихвостень или они? Почувствовав, что ситуация накаляется, Кочевник немедленно успокоил Жало через ментальную связь и продолжил путь, бросив через плечо: — Друг мой, а зачем ты здесь? — ...Не твое дело. — Тогда и не лезь не в свои дела, — хмыкнула Жало. — Ты-то, небось, собираешься раздать добро Красного Мороза крестьянам после того, как нагребешь полные карманы? — Конечно! — без тени сомнения выпалила Серафина. — Разве это не очевидно? «Какая бесстыдница!» — хором решили про себя революционеры. Они единодушно постановили проучить Серафину так, чтобы она запомнила это на всю жизнь, иначе их совесть не выдержит такого наглого спектакля. Серафина была задета, но замолчала. Ей казалось, что по сравнению с этими типами даже лицемерие Хайдрала не было лицемерием. По крайней мере... по крайней мере, с ней он никогда не притворялся святым. Троица двигалась сквозь тьму. После множества поворотов Кочевник каким-то неизвестным способом открыл несколько запечатанных дверей и вывел их к входу в подземелье. — Почти пришли. Кочевник взглянул на Жало, затем на Серафину, которая всё это время держалась на почтительном расстоянии. Темнота не мешала его взору, но девушка, подосланная графом, тщательно замаскировалась: голова и лицо были плотно обмотаны шарфом и маской. Кроме странного ошейника на шее, никаких особых примет. — Спустимся вниз, пройдем еще три двери — и мы в сокровищнице. Хотя вряд ли там всё имущество рода, но добыча будет знатной. — Он сверился с карманными часами: — До истечения срока действия свитка осталось семь минут и шестнадцать секунд. Времени вагон. Пора уточнить условия, друг. Кочевник сохранял бдительность, не давая «прихвостню Каменного Сердца» понять, что её раскусили: «Мы забираем только золото, легко реализуемые активы и два особых предмета. Остальное — твое». — Всё золото?.. — Серафина округлила глаза. «Вот жадные твари!» Хотя изначально пределом её мечтаний был кристалл записи, раз уж выпал такой шанс, она не прочь была взять больше. Она прекрасно осознавала, что ворует и грабит, но верила, что эти деньги пойдут на нужды простых людей — ну, то есть её деревни. Впрочем, прежде чем Кочевник продолжил свою игру, Серафина сказала: «Ладно, берите сколько влезет. Я всё равно вам особо не помогала». — Вот и славно. У Кочевника мелькнуло подозрение — девица казалась слишком уж простодушной, но он отмахнулся от этой мысли. Он коснулся замка, магические руны вспыхнули, шестеренки завращались, и засов отошел. Следующие замки пали так же быстро. Даже массивная дверь сокровищницы поддалась ему секунд за десять. В тот же миг блеск сокровищ ослепил Серафину — некоторые камни светились сами по себе, ярко сияя даже во тьме. Кочевник и Жало работали как заведенные, лихорадочно сметая золото и камни в сумку Кочевника. Серафина не мешала им, сосредоточившись на поисках кристалла записи среди груды самоцветов. Но вскоре она пришла в замешательство: почему всё, что она находила, не было похоже на кристалл Хайдрала? Разумеется, кристалл Ансела был изготовлен его отцом на заказ и был единственным в своем роде. Когда сокровищница опустела почти наполовину, Серафина увидела, как Жало убирает в сумку большой медицинский сосуд, в котором, кажется, плавало чье-то сердце, и кроваво-красный кристалл. Серафине было уже всё равно: она просто схватила пять или шесть кристаллов, отдаленно напоминавших тот самый, и рассовала их по всем карманам. Дзинь. Поскольку ей приходилось разгребать вещи, шум был неизбежен. Но среди звона камней Серафина уловила отчетливый металлический звук. Она глянула вниз и увидела у своих ног изящное кольцо с изумрудом. «...Как оно затесалось в общую кучу? Что ж... симпатичное. Возьму его и подарю Марли!» Сама она к кольцам была равнодушна; если уж носить что-то, то из чистого металла, с какой-нибудь звериной головой — волчья голова смотрелась бы круто! Она небрежно сунула кольцо в карман и продолжила набивать одежду всем подряд. «Может, взять еще парочку колец? Хотя... зачем их так много, да и класть уже некуд—!?» Интуиция, позволявшая Серафине убивать добычу одной стрелой со ста метров, никогда не ошибаться в рукопашной и находить искру надежды перед лицом смерти, полоснула её по затылку острым лезвием! Тело отреагировало раньше разума: она схватила первый попавшийся тяжелый самоцвет и наотмашь метнула его в фигуру позади себя! Дзинь! Звонкий удар эхом разнесся по сокровищнице. Через мгновение на пол упало что-то, похожее на стальную иглу. Серафина медленно повернула голову, её темно-красные глаза постепенно разгорались яростью. — И что... это должно значить? — ...Что это должно значить? — Кочевник пришел в себя, его лицо заледенело. — Друг мой, вору не пристало кричать "держи вора". «Вор кричит "держи вора"? Вы, бандиты, не только лицемерно прикрываетесь "великим делом", но и решили предать меня раньше времени, а теперь еще и обвиняете?» «Чем вы лучше этих бесстыжих дворян? Да у вас вообще нет права называть их скотами!» Ощущение опасности вернулось. Теперь, когда Серафина была начеку, её движения стали еще стремительнее. Она схватила твердый камень, чтобы заблокировать удар, но на этот раз... звук был не металлическим. Пш-ш-ш! Острая стальная игла пробила ладонь Серафины больше чем наполовину, а камень, которым она пыталась защититься... просто рассыпался в пыль! Магические руны на руке Кочевника погасли. Он посмотрел на Серафину, чьё лицо начало искажаться, и ухмыльнулся: «Ты думала, я просто взломщик? Разочарую тебя... Разложение, перестройка и рекомбинация — базовые уроки искусства дезинтеграции. А вскрытие замков — лишь часть учебной программы, друг». Он пожал плечами и отвернулся, теряя к ней интерес. Серафина не понимала, о чем он говорит, но чувствовала одно: после того как игла пронзила ладонь, она начала терять контроль над телом. — Мой нейротоксин разрушит всё, — бесстрастно произнесла Жало, глядя на неё. — Твой контроль над телом, твои чувства, твое сознание... ты будешь заперта в этой гниющей оболочке, словно призрак. Не благодари, ты это заслужила. — Жало, пора. Осталось две минуты. Женщина посмотрела на Серафину, которая начала медленно оседать на пол. Вспомнив презрительный взгляд этой дворянской подстилки, Жало ощутила укол злобы и бросила напоследок: «Можешь ненавидеть нас, реформаторов, сколько влезет, пока будешь биться в агонии, ты, паразит старого мира». С этими словами она развернулась и ушла. Серафина не чувствовала того отчаяния, о котором говорила Жало. Этот так называемый «нейротоксин» лишь парализовал её. Всё, что она чувствовала сейчас — это беспрецедентная ярость. Настолько сильная, что она забыла об опасности своего положения. — Кочевник... Жало... и тот, кто за вами стоит... вы еще увидите... Волчице удалось выдавить из горла едва слышный, срывающийся голос. Её темно-красные глаза сузились от ярости: «Ну... погодите у меня!» Снаружи поместья Кочевник и Жало, успешно покинувшие здание через портал короткой телепортации Снежного Ястреба, облегченно вздохнули. — Пронесло, — выдохнул Кочевник. — Я думал, Серая Башня поставит внутри кого-то из новейших магических автоматонов. Слышал, тот гений-монстр из Вавилонской Башни разработал модель с эфирной циркуляцией, которую не берет даже сокрытие. Если бы эта штука была там... нам бы несдобровать. Жало кивнула: «Всё оказалось куда проще, чем мы ожидали. Ради такого не стоило посылать всех нас». — Ха, всё еще считаешь, что это пустая трата сил? Вендиго до сих пор сидит в глухой деревне и жует черствый хлеб. Давайте не будем жаловаться, — сказал Снежный Ястреб, разбирая свою винтовку. Он достал сигнальную ракетницу и выстрелил прямо в открытый портал телепортации. В следующую секунду яркая вспышка озарила внутренности поместья. Снежный Ястреб лениво потянулся и под яростные крики стражи сказал товарищам: «Уходим. С сердцем Ледяной Гадюки и её ядром у нас наконец-то есть материалы для идеального завершения». — Да. Четвертый голос прозвучал в безветренной ночи. — Благодарю за труды, революционеры. Ослепительные золотые волосы и бездонные океанские глаза совершенно не вписывались в тишину ночи. — Но что касается меня... — радостно объявил Хайдрал, глядя на свое отражение в глазах стремительно бледнеющей троицы. — Я всего в нескольких незначительных шагах от совершенства... — Для начала, ваша незаконная добыча — Торжественный и холодный скипетр со змеиной головой в один миг превратился в клинок, способный разорвать само пространство. Монстр, сжимающий стального змея, прошептал с улыбкой в темноте: — Я присмотрю за ней вместо вас. ---------- Тонкая и Мягкая помощь (1) Спланировать встречу Серафины с революционной армией и плавно спровоцировать конфликт между ними было задачей не из легких. Хотя Ансел был прекрасно знаком с характерами и моделями мышления обеих сторон, реальность всегда отличалась от сценария на бумаге. Он не мог полностью предсказать весь ход их столкновения. Ансел всегда был готов внести коррективы, а направить отношения сторон в русло «враждебности» для Севилла было делом пустяковым. В итоге желаемый результат был достигнут без сюрпризов — чистая удача того, кто хорошо подготовлен. Однако необычная пустота и отсутствие охраны внутри поместья Красного Мороза были уже другим вопросом, не связанным с текущими действиями Ансела. В поместье, оглашаемом резким воем сирен, Ансел, опираясь на скипетр, спокойно прошел через открытые ворота в сокровищницу, разграбленную на две трети. Что же Серафина? В это время она корчилась от невыносимой боли, вызванной ядом Жало. Её тело непроизвольно содрогалось, она не могла вернуть контроль над конечностями и лишь жалко лежала на боку, свернувшись калачиком. Услышав приближающиеся шаги, она запаниковала, но чем ближе они были, тем отчетливее она понимала: что-то не так. И только увидев знакомый черный скипетр, она осознала, кто пришел. — Ты выглядишь ужасно, Серафина. Голос Ансела был полон игривой насмешки. — Ха... Ха... ай... дра... л... — юная волчица выдавила слова сквозь стиснутые зубы. — Как... ты... здесь... оказался? — Хороший вопрос. Ансел присел на корточки, нежно коснувшись щеки Серафины, и его рука медленно скользнула к её шее. — Хм... они действительно не сдерживались, верно? Что же ты сделала, раз так их разозлила? — Ансел приподнял бровь. — Не будь ты такой живучей, осталась бы калекой на всю жизнь. Видите ли, этого Ансел предсказать не мог — он знал способность Серафины вызывать ненависть, но не ожидал, что всего за несколько минут его дорогая девочка сможет пробудить в людях столько злобы. Серафина закусила губу. Она только что вышла из тюрьмы и снова вляпалась в неприятности. Как ей теперь смотреть ему в глаза? — О, стража идет, — заметил Ансел, слыша топот сапог. Он продолжал поглаживать воротник Серафины, посмеиваясь: — Ты в беде, Серафина. Он говорил так, будто его самого это не касалось. Златовласый юноша ущипнул её за щеку, заглядывая в темно-красные глаза. — Ты ведь всегда хотела испортить мою репутацию? Вот отличный шанс. Ближайшая подчиненная Хайдрала пробирается ночью в поместье Красного Мороза, чтобы обчистить казну. Идеальный повод против меня, не так ли? Тело Серафины дернулось, она слабо пролепетала: «Я не... хотела этого...» Она хотела разоблачить его лицемерие, а не подставлять под такие обвинения! — Значит... — улыбка Ансела стала еще ярче. — Тебе нужна моя помощь, верно? Шаги становились всё громче, снаружи уже слышались гневные крики. — Тик-так, тик-так~ Ансел сымитировал звук часов. «Время на исходе, мисс Серафина. Ты ведь знаешь, что нужно сказать?» «Что будет, если меня поймают? Подумают ли они плохо о Хайдрале из-за меня? Разозлится ли Марлина? Есть ли у меня право на еще один суд? Что сделает Ансел?.. Неужели он... теперь презирает меня?» Серафина знала, что сама виновата. Стыд от неудавшейся кражи, обида от предательства, паника и необходимость снова и снова просить помощи у человека, которого она якобы ненавидела... Эти чувства жгли её изнутри. — Ансел... помоги мне... — пробормотала она, окончательно запутавшись. — Прости, кажется... я снова натворила дел. Снова и снова. Как бы Серафина ни злилась на Ансела, она не могла игнорировать собственную безрассудность. Она больше не была тем самонадеянным гением, каким была в двенадцать лет. Она вкусила горький плод своей гордыни. Но была и более важная причина. В конце концов, Ансел всегда её прощал. Серафина свернулась еще плотнее, содрогаясь от боли и эмоций. Покрасневшими глазами она посмотрела на Ансела и импульсивно протянула руку... осторожно дернув его за одежду. Улыбка Ансела на мгновение дрогнула. Глядя в её глаза, полные вины и уязвимости, он молчал секунду или две. — Хорошо, — хмыкнул он, закрепляя скипетр на поясе и подхватывая Серафину на руки. — Пока ты готова просить меня вот так, с таким видом, я всегда приду на твой зов, Серафина. В этот момент стража ворвалась в сокровищницу, но они... странным образом застыли на месте, словно силуэты на занавесе или немые статуи в саду. Серафина, смущенная собственной минутной слабостью, попыталась отстраниться, но боль заставила её лишь сильнее прижаться к Анселу. — Что... происходит? — хрипло спросила она, пытаясь отвлечься от абсурдных чувств. — Ты ведь всегда хотела узнать о способностях Севилла? — Ансел неспешно шел среди застывших стражников. — Как видишь, в этом его сила. — ...Время? — нахмурилась Серафина. — Тот ассасин... он тоже...? — Он тут ни при чем, — мягко улыбнулся Ансел. — Магия времени через заклинания — это детские игрушки по сравнению с тем, чем владеет Севилл. Знаешь, как мой отец называл его? «Призрак шкалы времени». Только тогда Серафина поняла, почему никогда не могла учуять присутствие Севилла. Манипулятор временем... и такое могущественное существо — всего лишь дворецкий Ансела? Ансел, словно прочитав её мысли, загадочно улыбнулся: «Ты станешь сильнее него, Серафина». Девушка на его руках съежилась, отводя взгляд: «Ты... слишком уверен во мне...» (в её голосе явно слышались нотки удовольствия). Юный дворянин нес её по коридорам, как по собственному дому. Застывшие в разных позах стражники превратились в декорации. Когда Серафина немного успокоилась, она заметила: они идут подозрительно долго. И явно вглубь поместья. — Ха-Хайдрал... Почему мы не уходим? — Хм? — Ансел приподнял бровь. — А кто сказал, что мы уходим? Ансел занес Серафину в гостевую комнату и толкнул дверь. «Чисто, прибрано, не использовалось», — удовлетворенно кивнул он, бросая всё еще подергивающуюся девушку на кровать. — Хайдрал... ты... что ты делаешь?! — Серафина в ужасе округлила глаза, увидев, что он... начал раздеваться! — Дорогая мисс Серафина, ты явно что-то недопоняла. Ансел, сняв плащ из волчьего меха, не спеша расстегивал жилет. Его улыбка была нежной и чистой: «То, что я готов вытащить тебя из опасности, не означает, что я не накажу тебя за безрассудство. Сейчас два часа ночи, я должен спать. Но ты нарушила мой покой». — Я... я знаю, что была неправа! Не смей! Я... я предупреждаю! Если ты сделаешь это, я... я тебя с собой в могилу утащу! — закричала она срывающимся голосом. «Проклятье... всё из-за тех двух тварей! Иначе бы я не была в таком состоянии... Неужели он... действительно решится на такое?!» — Севилл, можешь идти, — внезапно сказал Ансел. Серафина приоткрыла один глаз. Ансел всё еще был в нижнем слое одежды, что её немного успокоило. — Время в поместье снова потекло, Серафина. — Ансел сел на кровать, подтянул к себе пытающуюся уползти волчицу и усадил к себе на колени. С самым джентльменским видом он начал снимать с неё всё лишнее (верхнюю одежду и маскировку). Девушка хотела закричать, но Ансел тут же закрыл ей рот ладонью. — Тише. Слушай. Послышались шаги и выкрики: «Здесь уже искали?» — «Да, пусто! На следующий этаж!» Коварный змей приложил палец к губам: «Лишний шум — и нас найдут. Но я не против... чтобы нас нашли в такой ситуации». Под его умелыми руками свирепая волчица превратилась в овечку, с которой состригли шерсть — хотя выражение лица «овечки» было далеко не покорным. Она сверлила его убийственным взглядом, но это была скорее защитная реакция от смущения, которое было для неё невыносимее яда. — Не бойся, больше я ничего делать не буду, — Ансел откинул одеяло и улегся вместе с Серафиной, крепко обняв её за талию и уткнувшись подбородком в её шею. — Как только я высплюсь, наказание закончится. Просто, правда? — Но... тебе стоит быть осторожной, Серафина, — прошептал дьявол ей на ухо. — Если ты вовремя не предупредишь меня, когда стража снова захочет обыскать комнату... в глазах других ты превратишься из моей подчиненной в мою игрушку. — Что! Погоди, ты... не спи! Не спи! — услышав это, Серафина забыла о стыде. Она начала отчаянно извиваться: — Нельзя... ни за что! Хайдрал! Пожалуйста, не спи! Я... я прошу тебя, ладно?! Она не хотела, чтобы её считали игрушкой Хайдрала. Слухи разлетятся мгновенно. Серафина не могла представить, каким ужасом будет ловить на себе такие взгляды! — Серафина, ты слишком своенравна, — вздохнул Ансел, открывая глаза. — Если я не буду спать, чем мне еще заняться? Хм? — Я... я... — Серафина запнулась. — Ты... поговори со мной! Просто болтай! Только не спи! Если ты уснешь и я не смогу тебя разбудить, мне конец! — Поболтать, значит... — Ансел на мгновение задумался. — Что ж, неплохая идея. Но просто так болтать скучно. Давай сыграем в игру. Серафина, чувствуя, что снова лезет в петлю, дрогнула: «Что... что ты задумал?» — Мы по очереди задаем друг другу вопросы, и никто не может лгать. А способ проверки... слушать сердцебиение друг друга. — Слушать сердцебиение? — Серафина замерла, а потом до неё дошло. — Слушать сердцебиение?! Ты издеваешься? В таком виде слушать сердцебиение? Дай мне тогда одеться — — Похоже, мисс Серафина не очень хочет играть, — Ансел протяжно зевнул. — Тогда ладно, я спать. Поздно уже, сон будет крепким, как бы ты ни звала — не добудишься... не так ли? После долгого молчания в охапке Ансела, под толстым одеялом, несчастная волчица, ставшая милой белой овечкой, сердито и стыдливо ткнулась лбом в его грудь. — Довольно! Я буду играть, так сойдет?! По крайней мере... на ней всё еще была нагрудная повязка. Мисс Серафина пала до того, что утешала себя даже этим. ---------- Тонкая и Мягкая помощь (2) На самом деле, текущая ситуация уже порядком отклонилась от первоначального сценария Ансела. Он никогда не планировал затевать с Серафиной эту... двусмысленную игру, больше напоминающую детские «дочки-матери». Однако слово не воробей, и раз уж предложение прозвучало, отступать было поздно. Впрочем, видеть Серафину в таком состоянии было по-своему забавно и совершенно безвредно. — Что ж, первый вопрос за тобой, — Ансел проявил всё своё дворянское благородство. — Спрашивай о чем угодно. Серафина на мгновение заколебалась, а затем осторожно выдавила: — Те двое подонков... это ты их подослал? — Нет, — ответил Ансел без тени промедления. — Неужели ты сама не догадалась, кто они? — Как я могла догадаться? Кто станет представляться случайным ворам и грабителям? — недовольно буркнула Серафина. Она прижала руку к груди; слабость всё еще не отпускала её тело, а в мышцах вспыхивали искры боли. К счастью, язык её слушался. — Под конец они бормотали что-то о революционерах и старом мире. Звучало как бред какого-то культа. Ансел посмотрел на неё с нескрываемым весельем: — Ты и сейчас не понимаешь? «Освободим империю от тирании благородной крови и пиршественного пламени». Он нежно погладил мягкие волосы Серафины, произнося слова с той иронией, которую она пока не могла оценить: — Это Революционная Армия. Организация [Новый Мир]. — ...Революционная Армия. Серафина остолбенела. Превозмогая боль в затекшей шее, она встретилась взглядом с Анселом, на мгновение забыв и о дискомфорте, и о своем нелепом положении. — Ты хочешь сказать, что они... и есть Революционная Армия? — А кто еще? — Ансел пожал плечами. — У кого еще хватит сил, наглости и мотивов, чтобы пробраться в поместье Красного Мороза? — Верно... — пробормотала Серафина себе под нос. — Они ведь тоже ненавидят дворян. Так вот оно что... Но Революционная Армия... неужели это и есть их истинное лицо?! Раньше она слышала о них и даже втайне симпатизировала их методам, но теперь взгляд её стал ледяным: — И после этого они смеют называть дворян мерзкими? С самого детства Серафина попадала в неприятности из-за своего незрелого черно-белого мышления. Именно поэтому направлять её мысли в нужное русло для Ансела было проще простого. Он лишь улыбнулся, не считая нужным ни оправдывать революционеров, ни исправлять логику девушки. Юная волчица вздохнула. Горькое разочарование оставило её опустошенной. Она всегда инстинктивно тянулась к тем, кто находит смелость бросить вызов заносчивой знати, но и представить не могла, что лидеры сопротивления окажутся такими подлецами. — Ну что, не собираешься проверить, лгу ли я? — серьезно спросил Ансел. — Нет, н-не нужно, — Серафина отвела взгляд. — Я верю тебе, Хайдрал. Давай так: ты не проверяешь меня, а я не проверяю тебя. Идет? — Так будет совсем неинтересно, — отозвался Ансел, притворно скучая. — Тогда я спать. — У-ух! Серафина издала странный приглушенный стон. Стиснув зубы, она нехотя прижалась ухом к его груди. Тук — тук — Сердце билось ровно и мощно, но на долю секунды Серафина не смогла сосредоточиться на ритме. Ансел был таким... крепким. И теплым. Почему он такой теплый? Она редко видела его в одной лишь рубашке. Тело молодого человека оказалось куда более атлетичным, чем она представляла: рельефные мышцы были четко очерчены, но без лишней тяжеловесности. Линии были идеальными — никакой грузности, только скрытая сила. Прижавшись к нему, Серафина почувствовала, насколько его грудь шире и мощнее, чем казалось со стороны. Даже через ткань рубашки жар его тела обжигал ей лицо. — Пш-ш... Дыхание юной волчицы почему-то участилось. Она уже и забыла, когда в последний раз её обнимал мужчина. С тех пор как отец слег, она не чувствовала этого спокойного ощущения безопасности, словно весь мир с его опасностями остался где-то далеко за дверью. — Серафина, — голос Ансела стал чуть хриплым. — Ты всё еще не расслышала? — Ах! Девушка вскрикнула. Её рука, до этого безвольно лежавшая, чудом приподнялась, чтобы оттолкнуть его, но резкое движение отозвалось такой болью, что она едва не завыла. Ансел смотрел, как волчица зарылась в одеяло по самые глаза, тяжело дыша. Та вспышка дикого желания, что пронзила его, когда она только что прильнула к нему, немного утихла. — В моих объятиях что, колючки? — не удержался он от смеха, снова притягивая её к себе за талию. — Ты... не мог бы ты... соблюдать дистанцию... Хайдрал? — слабо сопротивлялась она, ловя ртом воздух. «Нет... нет, нет, это чувство было слишком странным! Да и сейчас всё странно! Я пришла сюда, чтобы разоблачить его! Я не знаю, что он спросит... А если он спросит, зачем я притащилась сюда среди ночи? Что я отвечу?!» — Серафина, — с улыбкой спросил Ансел. — Что у тебя в кармане? Девушка замерла. Через пару секунд она вжала голову в плечи и пролепетала, сгорая от стыда: — К... кристалл записи... наверное. Или нет. Я не знаю. — Хм... — многозначительно протянул Ансел. — Понятно. Дай-ка я послушаю твое сердце. — Эй! Ты — ! Не давая ей опомниться, Ансел подхватил её под мышки и, приподняв, прижался ухом к её груди, плотно стянутой повязкой. В нос ему ударил сладкий, густой аромат молока — уникальный, нежный запах юной девушки, который стал еще притягательнее в сочетании с комнатными благовониями. — ...Серафина, ты лжешь, — губы Ансела тронула легкая улыбка. — Вовсе нет! — она попыталась упереться ладонями в его лицо, чтобы оттолкнуть, но её слабые руки на его щеках выглядели скорее как ласковое прикосновение. — Это всё потому-потому что ты так делаешь! У любого сердце зачастит в такой момент! — У меня — нет. — Ты не человек! Ансел не спешил отстраняться. В этот момент в его голове не было похотливых мыслей. Он засыпал в объятиях бесчисленных женщин, но ни одна не дарила ему того, что чувствовалось сейчас. Спокойствие, радость, тишина. Никаких лишних эмоций. — Ладно, твоя очередь. По сравнению с ошарашенной Серафиной, Ансел выглядел образцом самообладания. Раскрасневшаяся девушка прикрыла грудь руками, стараясь придать своему взгляду максимум свирепости: — Ты... просто погоди... сейчас я задам вопрос, на который ты не сможешь ответить! Ансел лишь улыбнулся. — ...Фух. Серафина выдохнула. Она попыталась выкинуть из головы лишний мусор и уставилась на него: — Раз... раз это не твои люди... тогда откуда ты узнал, что я здесь? Ты ведь следил за мной всё время, признавайся! — Твоя сестра рассказала мне о твоем странном поведении, — вздохнул Ансел. — Она очень за тебя переживает, Серафина. Неужели ты думала, что она не заметит, как ты сбегаешь среди ночи? «Мар... Марлина!!!» — мысленно взвыла Серафина. Если бы не сестра, разве оказалась бы она в таком положении? Хотя... без Марлины проблем было бы еще больше. У-у-у... это всё вина Ансела! Получив ответ, Серафина была вынуждена снова провести «проверку». Она сделала несколько глубоких вдохов, усмиряя бурю внутри, и с беспримерным хладнокровием снова прильнула ухом к его груди. И тут... снаружи послышались шаги. — !!! Серафина так перепугалась, что едва не вросла в Ансела. Если его обнаружат — не беда, но если увидят её... это конец! — Тебе страшно? — прошептал Ансел, обнимая её за талию. — Тебе... тебе-то точно не страшно! — возмущенно прошипела она ему в плечо. — Это моя репутация будет уничтожена! Предупреждаю, если ты позволишь им войти... Она оскалила зубы в темноте: — Я заберу Марлину и уеду завтра же! Через три года я заставлю тебя заплатить! Или убей меня сейчас, или... Ансел посмотрел на разгневанную волчицу и нежно погладил её по голове: — Я не позволю. — ...Правда? — она недоверчиво подняла на него лицо, и в этот момент выглядела настолько трогательно и беззащитно, что вся её свирепость испарилась. — Только что ты говорил другое. — Это был лишь повод припугнуть тебя, чтобы ты согласилась поиграть. — Ансел не выдержал и рассмеялся, склонив голову к её лицу. — Серафина, неужели ты думаешь, что я позволю кому-то, кроме себя, видеть тебя в таком виде? Девушка замерла на секунду, а затем из последних сил стукнула его кулачком в грудь. — Проваливай! Сдохни! Ты думаешь, я... я куплюсь на это! Мерзость! Как ты можешь выставлять себя героем, если ты извращенец! Я тебя разорву! В порошок сотру! Серафина уже не следила за громкостью голоса. Помахав кулачками, она совсем выбилась из сил. Ансел вскинул бровь и внезапно откинул одеяло, вставая и вытягивая её из кровати. Девушка, мгновенно растеряв запал, вскрикнула: — Хайдрал, что ты творишь! Ты... ты обещал, что никто не увидит! — Ты сама сказала, что не купишься на мои трюки. — Ансел состроил невинную мину, пока шаги становились всё ближе. — Раз так, Серафина, мне остается только сдаться. Серафина готова была загрызть его на месте, но ситуация была критической. Она вцепилась в Ансела как коала, ноги сами собой обвили его талию, и она попыталась буквально вжаться в его тело: — Я куплюсь... куплюсь, ладно! Хайдрал, не делай этого! Дай мне спрятаться! Бах! Двое тяжеловооруженных стражников ворвались в комнату: — Кто посмел вторгнуться в поместье? Я тебя... — Эта книга весьма любопытна... Хм? В чем дело? — спросил красивый блондин, сидящий у окна в лунном свете и лениво перелистывающий страницы одной рукой. На его коленях лежал огромный плащ из волчьего меха, укрывавший его словно одеяло. ---------- Тонкое и мягкое наставление — часть третья — Ты… я… это… ты… — стражник запинался и спотыкался на словах, говоря обрывочными фразами: — Вы… Л-лорд Гидрал…? Ансель улыбнулся и указал на скипетр, лежавший рядом с креслом: — Не думаю, что кто-то осмелился бы притвориться мной. Не дожидаясь, пока оцепенелый стражник что-либо ответит, он вздохнул: — Сегодня ночью мне не спалось, вот я и вышел прогуляться, а по пути увидел группу воришек. Делать было нечего, вот я и проследовал за ними сюда. Хотя Ансель прятался в полумраке комнаты, ему удалось принять вид хозяина поместья, отчего стражник лишь согласно закивал, слишком напуганный, чтобы произнести хоть слово. — Тогда я стал свидетелем весьма любопытной сцены. — Юный Гидрал посмотрел на двух стражников с лёгкой улыбкой. — Они с лёгкостью миновали ваш дозор и украли большую часть казны. Если бы я их не поймал, у вас были бы неприятности. — Вы… — глаза стражника расширились. — Вы поймали их? — В шестидесяти метрах к западу от особняка, в небольшом переулке. Ансель махнул рукой: — Я оставил их там. Что касается предметов из казны, то они будут возвращены в полном объёме после того, как завтра завершится инвентаризация. Он небрежно перелистнул страницы книги одной рукой, говоря равнодушно: — Мне всё ещё немного скучно, поэтому я планирую побродить по особняку. Это ведь не будет проблемой, верно? — К-конечно, нет! Пожалуйста, пожалуйста, делайте всё, что пожелаете! Мы больше не будем вас беспокоить! Стражники не посмели сказать ни слова отказа. В конце концов, лорд поместья всё ещё висел там, высушенный северным ветром. Опасаясь, что их предыдущие слова могли разозлить Анселя, они поспешно отступили, стараясь закрыть за собой дверь. Примерно через десять секунд из-под слегка раздутого плаща Анселя из волчьего меха донёсся приглушённый голос: — Они ушли? — У них хватит духу вернуться? — Ансель приподнял бровь. — Я думал, ты, Серафина, хотела остаться подольше. — Да пошёл ты! Серафина наконец перестала контролировать громкость своего голоса, выкрикнув это с крайней яростью, за которой последовал рык. — … — Ансель слегка нахмурился, вынимая руку, которой до этого гладил щенка по голове под плащом. На его запястье проступили аккуратные ряды следов от укусов, некоторые из которых кровоточили. Ансель не разозлился, а лишь выразил лёгкое удивление: — У тебя теперь столько сил… Скорость твоего восстановления настолько высока? Серафина же, напротив, сбросила плащ из волчьего меха, тяжело дыша, всё ещё свернувшись калачиком в объятиях Анселя, словно этот единственный укус вытянул из неё всю энергию. — Чёрт возьми… Гидрал… Я не буду… Я больше не буду с тобой играть. Серафина попыталась отстраниться от Анселя, но он обвил рукой её талию. Юный Гидрал наслаждался очертаниями и ощущением талии юной волчицы, которая казалась хрупкой и нежной, но на самом деле была твёрдой и сильной. — …Делай что хочешь. — Серафина, сдавшись, опустила голову и села к нему на колени. — Я вымотана… Ты бессердечный человек. Её голова покоилась на груди Анселя, тон был слегка обиженным. — В конце концов, это наказание. Разве это было бы наказанием, будь оно тёплым и приятным? — Ансель пальцами накручивал короткие волосы Серафины, обнаруживая ещё одну прелестную черту юной волчицы. — Значит… вот почему я терплю это! Серафина не удержалась и снова ударила Анселя, её слабый удар пришёлся ему в плечо: — Иначе ты бы видел, как я… постоянно сражаюсь с тобой. Серафина Марлоу всегда совершала ошибки, даже одни и те же, снова и снова. Но она никогда не оправдывала свою глупость и ошибки, точно так же, как Ансель всегда прощал её. Какими бы «суровыми» ни были наказания Анселя, Серафина всегда принимала их покорно. — Итак, моя дорогая Серафина, ты знаешь, в чём была неправа? Ансель положил подбородок на голову Серафины, спрашивая мягко. — Я была неправа в том, что… Не дави на меня! Я и так вымотана! — Серафина оттолкнула подбородок Анселя. — Я была неправа в том, что не покалечила тех двух ублюдков первой! — Близко. — Ансель поднял подбородок с улыбкой. — Но недостаточно. Ты была неправа в том, что не подготовилась к своим действиям в полной мере, что в конечном итоге привело к такому результату, вынудив меня исправлять всё за тобой. — …Ты серьёзно? — Серафина смотрела на него пару секунд. — Я думала, ты скажешь мне не воровать. — Что? Теперь ты считаешь меня каким-то порядочным, хорошим человеком? Юный Гидрал рассмеялся над своей глупой маленькой волчицей: — Обычно ты не видишь меня таким, Серафина. — Я… я просто… Ты не понимаешь! — слабо защищалась Серафина. — Ты сам сказал в камере, чтобы я не потакала своей безрассудности… Разве это были не твои слова? — Твоё понимание моей «безрассудности» несколько искажено, Серафина. Ансель нежно погладил Серафину по спине, отчего всё более изнемогающая девушка почувствовала себя немного комфортнее: — Ошибка, которую ты совершила тогда, была вызвана твоим бессмысленным выплеском гнева и использованием силы, которую тебе не следовало применять. — Вот что я считаю безрассудством. — Но если… — Он приподнял подбородок Серафины, заставляя её посмотреть ему в глаза, лишённые насмешки или поддразнивания, и произнёс с предельной серьёзностью: — Если у тебя есть цель, намерение, и ты действительно полна решимости что-то сделать и действуешь ради этого, я одобрю всё, что ты сделаешь. — До тех пор, пока ты знаешь, что делаешь и чего хочешь. В этих цвета морской волны глазах теплилась чистая нежность: — Тогда в моих глазах ты невиновна. — … Серафина, глядя в глаза Анселя, не могла не задрожать. Она невольно отвела взгляд, помолчав некоторое время, прежде чем прошептать: — Даже если… даже если я буду противостоять тебе? — Если ты этого хочешь. — Ансель улыбнулся. — Тогда продолжай противостоять мне. — Я принял тебя, Серафина. С того момента, как мы подписали этот пакт, я считал тебя своей сестрой, частью себя. Он положил подбородок на плечо Серафины, полностью расслабленный и беззащитный: — Поэтому я готов простить всё, что ты делаешь, и никогда не буду лгать тебе. Серафина почувствовала тепло рядом со своей щекой. Это было тепло, отличное от жара груди Анселя… некое эфирное чувство комфорта и покоя. Это тепло вновь разожгло в её сердце страстное пламя, которое она пыталась подавить. Сегодняшний Хайдрал был другим. Он напомнил ей ту снежную ночь, когда она, её родители и сестра сидели у камина, болтая, пока не заснули, а мать укрыла её одеялом. За недолгие и не слишком насыщенные шестнадцать лет жизни Серафины только семья проявляла к ней такую нежность и терпение. Даже её семья… никогда не была настолько искренне свободна от гнева и обиды на неё, как Ансель. Она пережила бесчисленные приступы гнева и ненависти, и бушующее пламя в её сердце никогда не утихало. Она презирала большую часть мира, а мир редко предлагал ей доброту и тепло. Всего за короткое время Хайдрал подарил ей чувство, которому она не могла отказать или сопротивляться. Чувство понимания, заботы и сопереживания, абсолютной терпимости и доброты — чувство, в которое ей хотелось погрузиться навсегда. Чувство более реальное, чем всё остальное: чувство принадлежности. — Эй, я имею в виду… Хайдрал. Серафина больше не сопротивлялась прикосновениям Анселя, говоря тихо. — Что такое? — мягко отозвался Ансель. — В будущем… — юная волчица долго колебалась, прежде чем наконец прикусить губу и прошептать несколько застенчиво: — В будущем, больше не обманывай людей… Пока ты честен и порядочен… чего бы ты ни хотел, я помогу тебе, и обещаю больше не противостоять тебе, хорошо? Её щёки становились всё горячее и краснее, и пока она говорила, неуклюжая, но решительная девушка слабо обхватила Анселя за талию. Но ответа не последовало; всё, что она получила, — это тишина. — Ты действительно… действительно никогда не лжёшь мне. Нечеловеческое тело быстро нейтрализовало нейротоксин Стинг с пугающей скоростью. Напротив, всё более сильное чувство усталости овладевало телом Серафины, заставляя её веки постепенно опускаться, а тело — слабеть. — В этот момент, даже если бы ты солгал мне… разве это не было бы… менее… утомительно? Она нежно, очень нежно толкнулась в грудь Анселя. — Прости, я не могу этого сделать, Серафина. — Чёрт возьми… извращенец, урод… иди к чёрту… Девушка, которая уже не могла слышать слов Анселя, слабо выплеснула своё последнее недовольство, поддавшись непреодолимому истощению, положила голову на плечо Анселя и погрузилась в глубокий сон. — Хайдрал… Ансель… Больше не злящаяся юная волчица пробормотала во сне: — Если бы ты был хорошим человеком… если бы ты был добрее ко мне… — Как было бы… чудесно. Ансель поднял Серафину и положил её на мягкую, тёплую кровать, осторожно укрыв одеялом. Он сидел рядом с ней, молча глядя на её нежное, жалкое спящее лицо. Его выражение лица заметно изменилось — яркое эмоциональное колебание, которое редко появлялось на лице Анселя. Пальцы молодого человека слегка коснулись нежной щеки девушки, казалось, он не решался ни коснуться, ни отстраниться. Спустя долгое время он, казалось, принял решение и убрал руку. — Добро и зло, правда и ложь… под пристальным взором этой безжалостной судьбы, какая разница, Серафина? Хайдрал прошептал тихо: — Ты в конце концов поймёшь это, и я заставлю тебя понять. Равнодушие в его глазах поглотило любое тепло, которое, возможно, когда-то существовало. ---------- Новая амбиция Серафины Вздрогнув, Серафина вскочила с кровати, её лицо исказил ужас. Она первым делом тщательно осмотрела себя с головы до ног и, хотя облегчённо выдохнула, выражение её лица оставалось испуганным. «Что я вчера наговорила?! Что я сказала этому ублюдку Гидралу?!» Крепкое тело Серафины, лишённое «слепых зон», обладало феноменальной памятью. Даже будучи измотанной до обморока, она отчётливо помнила каждое слово и каждую фразу, сказанную ею. — А-А-А-А! Юная волчица свернулась калачиком в одеяле и закричала: — Как это могло случиться! Это неправильно! Так быть не должно! Успокойся, Серафина, успокойся… — Гидрал что, тайно меня отравил? Или использовал какую-то странную штуку, о которой я не знаю… Вряд ли. — Такое чувство, будто я сама хотела сказать эти слова, я хотела… При этой мысли Серафина яростно застучала себя по голове, совершенно не обращая внимания на ломоту в теле. — Почему я вообще хотела это сказать?! Чёрт возьми! Нет! Успокойся снова, Серафина! Девушка заставила себя успокоиться. На этот раз она не стала думать о посторонних вещах, а прямо взглянула в лицо своим сложным эмоциям и словам, сказанным в тот момент. — То чувство… причина, по которой я сказала это Гидралу. Серафина, слегка покраснев, села, скрестив ноги, и попыталась сохранить самообладание: — Я чувствовала, что в тот момент он был очень добр ко мне… ладно, признаю, он всегда был добр. Каждый раз, когда мне не везёт — это моя собственная вина! — Каждый раз, когда он меня отчитывает, он говорит о каких-то принципах, хотя я и не хочу слушать… но это довольно полезно. Он всегда терпит меня и никогда не лжёт… даже Марли мне лгала! — Значит… значит… Глаза Серафины внезапно загорелись, и она с силой ударила сжатым кулаком по ладони. Она поняла, всё поняла! Должно быть, так оно и есть! — Да! Я считаю его семьёй! Безусловно! — Так вот каково это — иметь брата… Тьфу! У меня не может быть такого брата-интригана! Поняв природу своих сложных эмоций, Серафина снова немного приуныла. Молчание Анселя в тот момент, олицетворявшее абсолютную честность, заставило её почувствовать себя беспомощной и в то же время принесло облегчение. — Он вынужден творить зло. Девушка очень расстроилась и ударила по спинке кровати: — Я так низко склонила голову, а он даже рта не открыл… эх. Серафина никак не могла понять, почему Ансель просто не может быть хоть немного прямолинейнее? Если хочешь славы, делай практические вещи, зачем тебе… погодите, погодите-ка. Юная волчица почесала подбородок: — Кажется, он действительно делал что-то практическое… Почему я была так необъяснимо раздражена им раньше? Если отбросить лицемерие, он ведь чего-то добился. Она тщательно припомнила своё прежнее недовольство Анселем: — Намерение было злонамеренным, результат не мог быть хорошим… О, точно, вот почему! Сери-щенок даже не знала, как ей в тот момент пришла в голову такая убедительная причина. Теперь, когда она подумала об этом, она не казалась такой уж неверной. Сидя на кровати, она на мгновение замолчала и наконец вздохнула: — Значит, я всё-таки должна противостоять Гидралу. Точно так же, как Ансель никогда не лгал Серафине, натура самой Серафины не могла измениться из-за перемены чувств к нему. Мало контактируя с внешним миром и часто страдая от различных суровых законов, она годами охотилась вместе со зверями. Поэтому дикость, укоренившаяся в её душе, сделала её представления о добре и зле, её образ мышления такими же чистыми и простыми, как закон джунглей — предельно бинарными. Без заботливого руководства родителей и Марлины она могла бы стать суперэгоисткой, куда более ужасающей, чем любой «злодей». Короче говоря, Серафине, которая не пережила бесчисленных трагических событий оригинальной временной линии, не нужно было говорить о росте. Только жестокие и суровые вещи, оказавшие сильное влияние, могли изменить её взгляды. Прямо как в первоначальной оценке Анселя, ну… она УМСТВЕННО ОТСТАЛАЯ. — План должен продолжаться, продолжаться… Да, использовать кристалл изображения, чтобы шпионить за графом Каменное Сердце, а его встреча начинается завтра, нет, сегодня. Без чуткого руководства родителей и Марлины она могла бы стать суперэгоисткой, куда более ужасающей, чем любой «злодей». Короче говоря, Серафине, которая не пережила бесчисленных трагических событий оригинальной временной линии, не нужно было говорить о росте. Только жестокие и страшные вещи с огромным влиянием могли изменить её взгляды. Как и гласила первоначальная оценка Анселя: ну… она просто бестолочь. — План должен продолжаться, продолжаться… Да, использовать кристалл изображения, чтобы шпионить за Графом Каменное Сердце, а его встреча начинается завтра, нет, сегодня. Девушка, которая загибала пальцы, замолчала. — Сегодня?! Она вскрикнула и подскочила, пытаясь спрыгнуть с кровати, но из-за сильной боли в теле споткнулась о собственные ноги и рухнула на пол. — Ссс… ха… ссс… Серафина, которая понятия не имела, сколько пролежала без сознания, не могла думать о боли. Она боялась, что пропустила встречу, организованную Графом Каменное Сердце. Это был один из немногих случаев, когда Гидрал проявил слабость. Если она упустит это, неизвестно, когда представится следующая возможность! В спешке Серафина кое-как натянула одежду, сунула руку в карман, и её сердце упало. Где кристалл? Где мой кристалл?! Я же целую горсть схватила! Карман куртки, в которой она была вчера, оказался пуст, там ничего не осталось, что повергло Серафину в ступор. — Гидрал… ты не мог быть настолько хитрым! Девушка, дёргавшая себя за волосы, была в ярости: — Ты же сам сказал, что это моё дело, если я хочу противостоять тебе! Не зная, что делать, она тревожно расхаживала по комнате. Сделав круг, она внезапно увидела вещи на журнальном столике. Листок бумаги, кольцо, кристалл и пузырёк с зельем. «Лорд Гидрал передал: Сери, кристалл, который ты принесла, — не благословение, его нельзя использовать бездумно, но он может предоставить тебе один. Это кольцо… его могут носить только те, кто обладает экстраординарными способностями. Лорд Гидрал не раскрыл мне его эффектов, но просил напомнить, чтобы ты подготовилась морально, прежде чем надеть его», — гласило письмо. «Он сказал: Сери, ты вольна делать что хочешь, но должна помнить его слова». На этом текст на бумаге обрывался, оставляя большой пробел перед продолжением: «Вышеперечисленное — слова Лорда Гидрала для тебя, а я… Сери, я надеюсь, ты перестанешь доставлять Лорду Гидралу лишние неприятности». «Ты, вероятно, не хочешь слышать эти нравоучения, поэтому я объясню тебе только одно». «Если ты продолжишь расстраивать Лорда Гидрала, я пойду на всё, чтобы добиться его прощения». Серафина дочитала письмо. — И тут же полностью проигнорировала угрозу Марлины. Ха, какая шутка, даже сам Гидрал сказал, что я могу делать что хочу. Марлина, ты такая назойливая. И «пойти на всё» — что ты собираешься делать, привяжешь меня к кровати Гидрала? Девушка усмехнулась, глядя на бледно-зелёное зелье на столе. — Не забывай его слова… ха? Уголки рта юной волчицы слегка приподнялись: — Не позволяй мне потерпеть неудачу неподготовленной. Хм, как будто я могла забыть. Она открыла пузырёк с зельем и без колебаний выпила его. Освежающее ощущение, от которого в голове приятно похолодело, разлилось от горла по всему телу. Серафина с радостью обнаружила, что кислая и ноющая боль, которую она чувствовала при пробуждении, быстро исчезает. Всего через несколько секунд она снова будет в идеальной форме. — Хе-хе, этот парень никогда мне не лжёт. Серафина, сжимая в руках новенький кристалл изображения, радостно рассмеялась, а затем перевела взгляд на кольцо. — …Что значит, что его могут носить только экстраординарные существа, и что мне нужно подготовиться морально? Забудь, сейчас мне это не нужно. Она оставила кольцо на столе, и, уже собираясь уходить, внезапно что-то вспомнила. Она порылась в шкафу для хранения в комнате, нашла простой телескоп, свою самодельную дымовую шашку, приманку-колокольчик, поглотитель запахов, духовую трубку с анестезией и вооружилась до зубов. — Всё готово… ладно, погнали! Юная волчица, полная боевого духа, вскинула кулак. — Я остановлю тебя, Гидрал! С сегодняшнего дня позволь мне помочь тебе изменить территорию Красного Мороза! ---------- Глубокое, тёмное отчаяние Марлины Пока наша мисс Серафина, полная решимости, готовилась к совершению великих дел, её новообретённый сводный брат отправился за покупками вместе с её сестрой. Ансель действительно искренне занимался воспитанием Марлины. Независимо от его истинных мотивов, у него не было причин пренебрегать этой доброй и нежной девушкой. Это также удобно предотвращало вмешательство Марлины в дела Серафины. — Изучение документов в кабинете или офисе по сути ничего не меняет, — сказал Ансель Марлине, которая следовала за ним с подчёркнутой официальностью. — Даже если ты прочтёшь множество книг и усвоишь кучу теорий, результат будет тем же. — Марлина, как ты думаешь, в чём заключается суть всей политики империи? Марлина, сложив руки перед собой, на мгновение задумалась, прежде чем нерешительно ответить: — Суть политики должна быть… в контроле над государством. — А что дальше? Ансель не стал отрицать ответ Марлины, но мягко улыбнулся: — А в чём суть контроля над государством? — Это… Ограниченность знаний и кругозора не позволила Марлине ответить на вопрос Анселя. Она беспомощно покачала головой: — Прошу, просветите меня. — Суть — в управлении людьми. — Ты должна понять одну вещь, Марлина. — Ансель неспешно прогуливался по улице, принимая восхищённые взгляды и даже публичные приветствия прохожих; он был расслаблен и величественен. Достаточно было одного поворота головы, одного взгляда, чтобы каждый, кто приветствовал его, почувствовал, что его заметили. — Понятие государства — вовсе не нечто грандиозное. Это просто инструмент. Его существование олицетворяет величайшую несправедливость — классовое неравенство. Заметив озадаченный взгляд Марлины, Ансель понял, что, возможно, сказал слишком много, и улыбнулся: — Не бери в голову, я сказал лишнее. Это… не обязательно полезные, но весьма примечательные знания. Тебе не нужно понимать их сейчас. — Проще говоря, государство звучит масштабно и весомо, но в конечном итоге оно состоит из людей. Вся политика империи, в конечном счёте, основана на потребностях людей. Марлина сразу поняла эту фразу. Она понимающе кивнула: — То есть вы хотите сказать, что простое чтение книг и изучение документов не позволяют напрямую понять, что нужно людям, не говоря уже о разработке хорошей политики. Девушка, которая была всего на год старше Серафины, смотрела на всё более процветающую территорию Красного Мороза с восхищением: — Если бы было больше таких дворян, как вы, Лорд Гидрал… империя определённо стала бы лучше. — Неужели? Ансель сделал паузу, повернул голову и посмотрел на Марлину с полуулыбкой: — Это твой вывод? Девушка под взглядом Анселя сначала опешила, а затем несколько смущённо пробормотала: — Я… я сказала что-то не то? — С обычной точки зрения, твоё понимание верно. Мягкий тон Анселя заметно успокоил Марлину. Она пробормотала про себя: — Раз с обычной точки зрения проблем нет, значит… с экстраординарной точки зрения… — Экстраординарной, то есть… Марлина внезапно осознала всё, и кончики её пальцев слегка похолодели. — …Трансцендентной, — тихо, почти робко произнесла она слова, которые, казалось, не имели к ней никакого отношения. — Верно, трансцендентной. Ансель удовлетворённо кивнул: — Если бы в этом мире не было трансцендентных элементов и не существовало бы фундаментальной пропасти между людьми, то правитель государства, сформированного из групп, то есть политика, проводимая императором, должна была бы учитывать интересы большинства. Иначе, если основная масса населения будет недовольна или даже взбунтуется, государство рухнет. Как бы высоко ни стоял император, он ничего не смог бы изменить, не так ли? Ансель упростил множество знаний, полученных из того мира, чтобы Марлина могла понять их без труда. В то же время он не стеснялся своей небрежной оценки того великого существа, что немного напугало Марлину. — Да… да, — осторожно кивнула девушка. — Если бы не было трансцендентных существ, всё должно было бы… быть так, как вы сказали. — Но «если» не существует. Ансель развёл руками, и изящный скипетр в мгновение ока превратился в клинок: — Существование трансцендентных элементов делает эту теорию неприменимой, потому что основной субъект империи — не народ, а… Лицо Марлины побледнело. Она произнесла со страхом, нерешительно и с явным нежеланием: — Это… император. — Верно, Марлина, ты должна понять одну вещь. Вся политика империи создаётся для людей. Но здесь «люди» — это не большинство граждан империи, а император… который и является истинным субъектом империи. Ансель прошептал… самую жестокую реальность этого трансцендентного мира. — Каждый император, надевая эту корону, становится богом среди людей на шестой ступени. Сила, которой они обладают, может сжечь океан и уничтожить землю. Существование империи — это не потому, что бесчисленные люди ищут место для жизни и создают такое большое сообщество… Это потому, что император хочет показать своё величие и обеспечивает кров и порядок для бесчисленных людей. Теоретически говоря, любой император империи, без какого-либо внешнего вмешательства, может превратить империю в пепел за три дня. В это время так называемое «большинство» не имеет никакого значения. — Ты понимаешь, Марлина? — Ансель, глядя на всё сильнее дрожащую девушку, тихо вздохнул. — Простолюдины никогда не были субъектом, они всегда были… лишь придатком императора. — Но почему… Чем умнее человек, тем сложнее ему принять подобное глубокое и чистое отчаяние: «Если мы существуем только ради императора, почему… почему у нас есть нынешняя цивилизация и порядок? Если империя — просто игрушка императора, тогда… как бы выглядел этот мир? Это не должно… я…» Она говорила бессвязно и даже начала проявлять признаки нервного срыва под гнётом всё более глубоких размышлений. Все знают, что император велик, император всемогущ, и Марлина всегда так думала, всегда так считала, но слова Анселя внезапно заставили её осознать — император — это не просто «велик» или «всемогущ». Все знают о пропасти между императором и собой, но все по умолчанию считают, что это просто разница между людьми. Но на самом деле пропасть между императором и всеми остальными людьми — это вовсе не разница между людьми. Все люди… лишь подёнки, привязанные к императору. — Успокойся, успокойся, Марлина. — Ансель утешил девушку, мягко похлопав её по спине. — Я знаю, тебе трудно принять всё это сразу, но раз уж ты решила просить у меня совета, рано или поздно тебе пришлось бы с этим столкнуться. — Давай продолжим, — мягко сказал он. — Если ты не можешь этого вынести… Красивый светловолосый юноша протянул руку дрожащей девушке: — Так тебе станет легче? Прежде чем Марлина успела среагировать, Ансель уже взял её за руку, продолжая идти вперёд и объяснять: — Просто слушая то, что я говорю, ты, естественно, будешь испытывать крайний страх, но этот мир и империя не так просты. — Прежде всего, я хочу рассказать тебе одну интересную теорию. Ансель вкратце обрисовал теорию, называемую «Пирамида потребностей Маслоу», и спросил Марлину: — Марлина, как ты думаешь, на каком уровне находится император? — А… а? — Марлина пришла в себя и нервно ответила: — Он должен, он должен быть на самом высоком уровне. — Конечно, император, как «личность» с мудростью, выросшая в этом обществе, при условии нормального воспитания, должен удовлетворять свои бесконечные психологические потребности, что также является одной из важных причин существования империи. — Великая, процветающая, обширная и мирная империя может показать величие императора, а похвала и трепет людей могут удовлетворить сердце императора… поэтому каждая политика, полезная для общества, существует не для того, чтобы империя стала лучше, её суть — лишь в том, чтобы император тешил самого себя. Ансель почувствовал, как маленькая мягкая ладошка в его руке сжалась чуть сильнее, что обрадовало его, ведь Марлина остро почувствовала проблему и не зациклилась на страхе, который испытывала мгновение назад. — Но это… нереалистично. Голос Марлины всё ещё слегка дрожал: — Сводить всё к личным мыслям императора… слишком нереалистично. А что, если он однажды, однажды захочет… — Да, люди всегда меняются. — Ансель нежно сжал руку Марлины, чтобы успокоить её. — А что, если императору надоест людская похвала, что, если он внезапно захочет увидеть войны и слёзы, что нам делать — ты беспокоишься об этом, не так ли, Марлина? — …Да. Марлина обеими руками ухватилась за руку Анселя и взволнованно произнесла: — Пожалуйста, скажи мне! Скажи мне… что моё существование, моя семья… всё моё — это не такая ничтожная вещь. По крайней мере… Девушка, которая уже осознала свою хрупкость, споткнулась на несколько шагов, едва не упав на землю: — По крайней мере, всё это существует не только из-за одного человека. — Не волнуйся, Марлина. Ансель придержал Марлину за талию, его мягкий голос проник в её сознание, а нечто тёмное и липкое беззвучно окутало девушку, которая чувствовала отчаяние и крах собственного «я». — Империя не так хрупка. Основатель империи был поистине великим человеком, он предвидел эту ситуацию, поэтому создал множество страховок… иначе как империя могла бы просуществовать тысячи лет в периоды взлётов и падений, не имея признаков полного разрушения? — Я не могу объяснить тебе слишком много об этом, но ты можешь понять, что… в этом мире существует не только одно экстраординарное существо, верно? Экстраординарное… экстраординарное… Марлина, хоть и была умной, изысканной, доброй и нежной, в конце концов, оставалась обычной, настолько обычной, что у неё не было экстраординарного таланта, и она могла прожить лишь обычную жизнь… шептала она эти слова в своём сердце. Почему я не могу, почему я не могу увидеть такую сцену, почему… моя ценность существует лишь в этой функции угождения другим? Чем умнее человек, тем легче ему попасть в ловушку одержимости, чем умнее человек… тем труднее из неё выбраться. Даже живя в таких тяжёлых условиях, она никогда не жаловалась на несправедливость судьбы. — Марлина впервые ощутила столь чистую ненависть к этому миру. ---------- Искусство Гидрала В этот раз Серафина подготовилась безупречно. Предварительная разведка, маршрут проникновения, пути отхода, посты охраны… она безукоризненно справилась со всеми необходимыми для проникновения условиями, почти как если бы это было её призванием. А потом она поняла: «Да что за ерунда, ничего особенного, а я так нервничала!» В конечном счёте, эта встреча не была секретной. Вернее, Граф Каменное Сердце, созвавший собрание, прекрасно понимал: если Лорд Гидрал захочет подслушать, никакие меры конфиденциальности не помогут, поэтому он даже не стал утруждать себя ими. В этой «открытости» Граф Каменное Сердце делал ставку, которая определит всю его дальнейшую жизнь. Те, кто сидел в этом просторном зале совета, были дворянами, чьи имена были хорошо известны на территории Красного Мороза. Декор зала совета разительно отличался от стиля Графа Красного Мороза. Элементы роскоши лишь угадывались, уступая место сдержанному спокойствию. В то же время винный шкаф, установленный в зале, выглядел довольно необычно. Здесь не было хаоса, как на банкетах Графа Красного Мороза. Перед каждым дворянином стоял лишь бокал вина, а в углу замерли четверо слуг, ожидая приказов — вот и всё. С тиканьем карманных часов Граф Каменное Сердце поднял голову, оглядел всех присутствующих дворян и неторопливо произнёс: — Благодарю всех, что пришли. Полагаю, вы понимаете, какое значение имеет эта встреча для нас… Сцепив пальцы и положив их на стол, он перешёл прямо к делу: — Я не намерен исполнять указ Лорда Гидрала. В зале совета воцарилась тишина. Спустя долгое время один из дворян высокого ранга, согласно рассадке, подал голос: — Ваше Превосходительство, мы все доверяем вашему авторитету и способностям на территории Красного Мороза, но это дело… риск слишком велик. Были и противники, и, естественно, сторонники: — Но политика этого лорда действительно немного… чрезмерна. Хотя мне плевать на небольшую сумму сельскохозяйственного налога, простолюдины должны знать своё место. С чего бы им жить легко? К тому же, даже если им будет легко, они не скажут нам спасибо. Стоило кому-то начать, как в зале совета стало шумно. Граф Каменное Сердце не стал их останавливать. Если нет обмена мнениями, зачем тогда созывать собрание? У него не было власти Гидрала, чтобы вызывать уважение и покорность одним лишь словом. Спор длился около десяти минут. Когда шум постепенно стих, Граф Каменное Сердце медленно заговорил: — Похоже, вы все понимаете, что подобные споры ни к чему не приведут. Если одни из нас подчинятся, другие будут противиться, а третьи проявят лицемерие… не думаю, что это хорошо. — Если мы разобщены… нас ведь легко раздавит Лорд Гидрал, не так ли? Это заявление попало в больное место дворян. Они любили держаться вместе и всегда боялись остаться в стороне. Под уважительными взглядами всех присутствующих Граф Каменное Сердце медленно произнёс: — Поэтому я здесь, чтобы дать вам причину, которая убедит каждого из вас. — Во-первых. Он встал и посмотрел на каждого дворянина: — Думаю, вы все должны чётко уяснить одну вещь — Лорд Ансель — особенный Гидрал, и, полагаю, никто с этим не поспорит. Прячась под перекрытиями крыши — во время последней попытки покушения Ансель использовал ручную пушку, чтобы убить прятавшегося здесь убийцу, что и позволило Серафине найти это идеальное место для слежки. В любом случае, Серафина презрительно усмехнулась. Все вокруг описывали Гидрала так, будто он был каким-то супермонстром. Если бы она не была рядом с ним вчера, она могла бы в это поверить. Просто… просто его грудь и пресс, немного твёрдые. Дворяне, слушая слова Графа Каменное Сердце, согласно закивали. Ансель из Гидрала действительно был уникален, возможно, даже слишком. — Он не действует подобно своим предкам, которые при малейшей провокации хватались за мясницкий нож. Он предпочитает вступать с нами в диалог, переговоры и использовать древнее искусство, которое мы все изучаем — искусство словесных баталий и стратегий для достижения своих желаний. Граф Каменное Сердце указал на свою голову: — Он ненавидит убийства, ибо считает, что лишать человека жизни — это расточительство. Лишь те, кто абсолютно бесполезен, или те, кто по-настоящему выводит его из себя, столкнутся с его наказанием. Надеюсь, вы все это помните. Внушив присутствующим дворянам мысль о том, что «Гидрал не убивает без разбора», он продолжил: — Исходя из этого, вы все должны понять… чего именно хочет Лорд Гидрал? — Денег? Трансцендентных элементов? Или вмешательства в борьбу за власть между двумя великими герцогами? Нет… ничего из этого. Хотя это может показаться абсурдным и трудным для понимания, судя по тому, что мы видим сейчас, Лорда Гидрала заботит только одно. Граф Каменное Сердце поднял указательный палец: — Его репутация на территории Красного Мороза. — Возможно, загадочную Мисс Марлоу можно считать наполовину фактором, но в целом всё его внимание и все его действия направлены на укрепление своей репутации на территории Красного Мороза. Многие дворяне ясно это поняли. В конце концов, их люди не сидели без дела. Политика самопожертвования Анселя, помимо репутации… не приносила никакой другой выгоды. — Итак, всё становится просто. Граф Каменное Сердце начал спокойно улыбаться: — Раз Лорд Гидрал хочет репутации, мы дадим её ему. Пока он получает желаемое, как может Гидрал, не любящий убивать, легко пустить в ход мясницкий нож против нас? — Граф Каменное Сердце, разве это не возвращение к началу? — выразил недовольство один из дворян. — Как мы можем укрепить его репутацию, не внедряя его политику? Граф Каменное Сердце усмехнулся — уверенно и радостно. — Господа, вы помните ту ночь, когда Лорд Гидрал обсуждал с нами политику? Дворяне выглядели жалко; казалось, никто не мог забыть ту ужасную ночь. — Хотя Лорд Гидрал оказывал на нас огромное давление, приказывая делать так, как он сказал, но, господа… пожалуйста, вспомните внимательно — Граф Каменное Сердце постучал себя по голове: — В ту ночь просил ли он вас объявить своим вассалам и гражданам, что территория Красного Мороза приветствует новую политику? — После того дня, подобно его речи перед простолюдинами перед казнью Графа Красного Мороза, объявлял ли он во всеуслышание, что введёт новые правила, выгодные для простолюдинов? — Нет! Его голос внезапно стал громче: — Он мог бы это сделать. После смерти Графа Красного Мороза он мог немедленно объявить, что улучшит положение простолюдинов, что, несомненно, значительно укрепило бы его репутацию на территории Красного Мороза. Но он этого не сделал. До сих пор… Лорд Гидрал внёс лишь самые базовые улучшения. Хотя эффект заметен, разве новости о его радикальных новых реформах — не просто слухи? В этот момент некоторые дворяне поняли, к чему клонит Граф Каменное Сердце. Один из них взволнованно встал: — Вы хотите сказать, что, поскольку Лорд Гидрал официально так и не объявил, что собирается делать — — То для него не существует понятия «нарушить слово». Граф Каменное Сердце удовлетворённо кивнул: — Поэтому, даже если мы не будем следовать его политике, пока мы не предадим огласке тот совет, пока не будем распространять политику, намеченную Лордом Гидралом, даже если Лорд Гидрал не станет нас беспокоить, даже если ему будет на нас совершенно наплевать, его репутация не пострадает — в конце концов, такая ситуация сохраняется на территории Красного Мороза сотни лет, не так ли? Он спокойно улыбнулся: — А Лорд Гидрал прилагает усилия к улучшению, как его можно обвинить в лицемерии и нарушении слова? Под крышей Серафина, сжимая кристалл изображения, остолбенела. — Так… вот оно что! — пробормотала она себе под нос, а затем её глаза стали невероятно свирепыми. — Гидрал… этот парень с самого начала не собирался воспринимать всё всерьёз! Он всё просчитал! Дворянство пришло в неистовство, ликуя из-за найденного способа сохранить свои интересы. Однако среди них нашлось несколько более рациональных людей, которые срочно встали и спросили: — Но, Граф, полагаю, этого недостаточно. Ваш план лишь гарантирует, что Лорд Гидрал не понесёт потерь, но он изначально намеревался получить от этого больше репутации. — Барон Блэкпик, вы излишне тревожитесь, — ответил Граф Каменное Сердце с усмешкой. — Поскольку Лорд Гидрал хранит молчание, он естественным образом делегирует право распространять новости нам. Он хочет репутацию? Это просто. Мы можем ссылаться на его политику, но изменять цифры в ней. Этих простых изменений будет достаточно, чтобы простолюдины были благодарны. И тогда, что мы должны сказать? — Мы не должны упоминать ничего о самой политике. Мы должны распространять новости о том, что Лорд Гидрал желает, чтобы простолюдины жили лучше, и поэтому он оказывает на нас огромное давление. Это он заставил нас изменить политику, а не то, что он издал указы, а мы не стали их исполнять. Мужчина говорил уверенно: — Свяжите это с предыдущими попытками покушения на Лорда Гидрала, и простолюдины сами выстроят логическую цепочку. А мы… мы потеряем лишь малую часть своих интересов, ничтожную часть. — Видите… Разве это не та репутация, которой хотел Лорд Гидрал? В зале совета воцарилась долгая тишина. Затем, после того как первый человек встал и зааплодировал, по всему залу разнеслись громовые овации. — Вы гений, Граф! — воскликнули дворяне. — Идеально! Такое идеальное решение, этот дурак Граф Красного Мороза никогда бы до такого не додумался! — Нет, нет, нет… — Граф Каменное Сердце скромно покачал головой. — Мы должны благодарить Лорда Гидрала. Вы думаете, это просто совпадение, лазейка, которую я нашёл? Он выразил своё восхищение с предельной искренностью: — Это его милость к нам, господа. Он не тиран и не абсолютно бескомпромиссен. Он дарует свою милость тем, кто умеет воспользоваться случаем. Как я и сказал… переговоры, игра, в каждом его слове и поступке — это идеальное и убедительное искусство. Дворяне притихли, но каждый из них думал то же самое, что и Граф Каменное Сердце. — Он — дворянин среди дворян, — сказал кто-то с огромным восхищением. — Я видел его выступление на дне рождения великой княжны. Скажу без должного почтения, сияние, которое он излучал в юности, могло соперничать со зрелой и могущественной великой княжной. — Да, я слышал, что Лорд Гидрал также является почётным мастером Ассоциации Банкетчиков. Он сдал сложнейший экзамен, когда ему было тринадцать. — Он также первоклассный пианист и скрипач! Его музыка может потрясти душу! Если у вас будет шанс, вы обязательно должны поехать в столицу, чтобы послушать концерт Лорда Гидрала! Серафина наблюдала за всем этим в оцепенении, глядя, как они начинают восхвалять Гидрала. Восхвалять что? Восхвалять всё, что не имеет никакого отношения к её жизни, к жизням всех простых людей, восхвалять его превосходные навыки обмана общественности, восхвалять его способность играть в игры и называть это искусством?! Когда этот мир стал таким абсурдным? Ложь — это прекрасно, даже величественно? Обман — это чудесно, непревзойдённое древнее искусство? Все простолюдины, борющиеся за выживание на грани нищеты, ведущие смертельную битву с холодным ветром — они лишь недостойные насекомые в глазах этих людей? Гнев, долгое время дремавший в сердце Серафины, захлестнул её в одно мгновение, почти сгустившись в осязаемый огонь в её тёмно-красных глазах. Бушующее пламя выжгло разум юной волчицы, заставив её избирательно забыть о том, что Граф Каменное Сердце упоминал: «Гидрал улучшает Красный Мороз», и она не видела… холодных глаз Графа Каменное Сердце, смотрящих на других дворян с презрением к тому, что он вынужден быть с ними. Марлина, это те права, о которых ты говоришь? — Гидрал, ты сказал, что не будешь противиться мне, если я выступлю против тебя. Серафина сжала кулак и выплюнула из горла чистую ненависть: — Тогда смотри… смотри, как я уничтожу твою репутацию, построенную на лжи и злобе! ---------- Злоба Гидрала Ансель и Марлина стояли у приюта, наблюдая за резвящимися внутри детьми. — Марлина, — внезапно спросил Ансель, — что ты думаешь о графе Каменное Сердце? После недолгих раздумий Марлина, которая только начала выбираться из омута своей печали, ответила: — Кажется, он… немного лучше других дворян. Получив от Анселя доступ к более широкому кругу документов, она стала гораздо лучше разбираться в делах территории Красного Мороза. В сочетании с объяснениями Анселя Марлина теперь знала о территории Красного Мороза больше, чем большинство местных дворян. По сравнению с другими аристократами действия графа Каменное Сердце казались более соответствующими истинному значению дворянства — нести честь и обеспечивать защиту. Например, этот приют был основан именно благодаря усилиям графа Каменное Сердце, помогая многочисленным сиротам и брошенным младенцам на окраинах города Красного Мороза. Его личное поведение и стиль также отражали это. В сравнении с дворянами, которые в глазах Серафины были совершенно предосудительными, образ графа Каменное Сердце выглядел более традиционным. — И что же, по-твоему, делает его одним из лучших дворян? — спросил Ансель, улыбаясь маленькой девочке во дворе, которая заметила его. Лицо малышки мгновенно вспыхнуло, она закрыла лицо руками и убежала, выглядя невероятно очаровательно. Марлина погрузилась в глубокие раздумья. Она жаждала уйти в свои мысли, используя их как побег от кошмаров, наполнявших её отчаянием. — Я думаю… дело не в том, что он особенно добр, — сказала она, обдумывая слова, которым Ансель научил её ранее: если реализация политики в конечном итоге направлена на людей, то кто именно эти «люди»? — Он не стремится искренне улучшить территорию Красного Мороза, — продолжила она. Будучи человеком, ответственным за куплю-продажу товаров на рынке в своём родном городе, Марлина тонко чувствовала человеческую натуру. Она слегка нахмурилась, говоря несколько неуверенным тоном: — Это скорее проявление… долга или, возможно… достоинства? Дворянского достоинства? — Хорошо сказано, — мягко похвалил Ансель. — Достоинство — подходящая мотивация для графа Каменное Сердце. Его семья имеет долгую историю, а предки были когда-то славны. Хотя они и приходят в упадок, чистая «дворянская кровь» осталась неизменной. — Помнишь Бернарла? Его предки изначально были вассалами семьи Каменное Сердце, но по некоторым причинам решили уйти. Семья Каменное Сердце не только не преследовала их, но и продолжала поддерживать. Даже сейчас граф Каменное Сердце хорошо к нему относится. — Запомни, вассалы не могут просто так уйти. Иногда, даже если у них есть веские причины, это считается предательством по отношению к дворянам, которым они служат, — продолжил Ансель. — В конце концов, в глазах большинства дворян всё, чем владеют люди и вассалы, даровано ими. — Поэтому… — он повернулся к Марлине, подбадривая её тёплой и сердечной улыбкой, — замечательно, что ты отметила, что его «доброта» проистекает из достоинства. Я ведь говорил тебе, что у тебя есть талант, верно? — Нет, я имею в виду… спасибо за похвалу, — Марлина, инстинктивно желавшая принизить себя, покраснела и опустила голову, отвечая тихим, застенчивым шёпотом. В этом мире человек, который открыл её, который был готов доверять ей безоговорочно, был лорд Гидралом. Даже несмотря на то, что она была в этом мире обычным человеком, не более чем пылинкой, он был готов оказать ей такое чистое и искреннее признание и уважение. Стоять рядом с лордом Гидралом было так успокаивающе. Думая об этом, Марлина почувствовала, как забилось сердце, и отругала себя за бесстыдство. — К-кроме того, — она отвела взгляд, пытаясь успокоиться, переключив внимание, — я также думаю, что это… стратегия для конкуренции с графом Красного Мороза. — Хм… Ансель промолчал, сосредоточившись на дворе за забором. Маленькая девочка, которая убежала, покраснев, теперь возвращалась, держа в руке цветок. Её лицо всё ещё горело, когда она осторожно подошла к забору, посмотрела на Анселя и робко спросила: — Вы… лорд Гидрал? Ансель присел на корточки, просунул руку сквозь забор и с улыбкой мягко погладил её по голове: — Да, это я, милая девочка. Как тебя зовут? — Ли-Лилика… — ответила она. Девочка наслаждалась нежным прикосновением Гидрала, но быстро осознала свою неуместность. Закрыв глаза, дрожащим от крайней застенчивости и нервозности голосом, она протянула Анселю маленький цветок. — Моя воспитательница сказала, что вы предоставили нам много угля, без которого мы бы замёрзли через несколько дней. Это подарок для вас! Глава 55: Истинная ценность — Спасибо, я принимаю это, — тепло ответил Ансель, нежно коснувшись её лба. — Сначала закрой глаза, дай мне подумать… — Марлина, — он встал и прошептал это на ухо беловолосой девушке. Тёплое, влажное дыхание заставило Марлину слегка вздрогнуть, её уши горели. — У тебя есть небольшой подарок, подходящий для этой милой девочки? — мягко спросил Ансель хриплым голосом. — Я верну долг. — Я… я… Голос, дыхание, аромат и тепло Анселя постепенно заставили голову Марлины кружиться. Она лихорадочно обыскала свои вещи и в конце концов сняла украшение со своих волос. Она хотела отстраниться от Анселя, но в то же время не желала покидать его тепло. Дрожащими пальцами она вложила украшение в ладонь Анселя: — Пожалуйста, отдайте это ей. — Благодарю за твою щедрость, мисс Марлина, — кончики пальцев Анселя коснулись ладони Марлины, когда он произнёс это с лёгким смешком. — Я твой должник, не забудь найти меня. Он вложил украшение в крошечную ручку девочки, взъерошил её волосы под её радостные возгласы, а затем ушёл вместе с Марлиной. Молодой дворянин не сказал многого, просто прогуливаясь по улице с девушкой, которая шла, опустив голову, сцепив руки перед собой. Лишь когда нахлынувшие эмоции Марлины постепенно утихли, и ей всё больше хотелось, чтобы эта дорога никогда не заканчивалась, когда ей хотелось подойти ближе, ещё ближе, чтобы её плечо могло случайно коснуться плеча лорда Гидрала, а затем снова отделиться… Прежде чем девушка успела воплотить свои мысли в жизнь, Гидрал, шедший рядом, внезапно спросил: — Марлина, так что ты думаешь… каким достоинством обладает граф Каменное Сердце? — … Этот вопрос ошеломил Марлину на несколько секунд — не из-за своей сложности, а из-за значимости самого факта вопроса. Верно… о чём я думала? Лорд Гидрал взял меня с собой, чтобы расширить мой кругозор, откуда у меня могло взяться время думать о подобных вещах? …Как я могу быть достойна думать о таких вещах? В наступившей тишине добрая и мягкая девушка взяла себя в руки, не позволяя ни тени своей печали и утраты проявиться. Она ответила тихо, но твёрдо: — Я думаю, в этом нет ничего плохого. — Даже если он не заботится искренне о простых людях, даже если его волнует только собственная дворянская честь, даже если он, как и другие дворяне… не считает нас за людей и относится как к насекомым. — Но, по крайней мере, он что-то сделал. Его «достоинство», даже если оно помогает выжить зимой хотя бы одному человеку, ценно. Марлина опустила голову: — Потому что у нас… нет квалификации или уверенности, чтобы просить о большем. В этот момент, казалось, она поняла, почему Ансель задал этот вопрос. — Лорд Гидрал, — она набралась смелости подойти к Анселю, — я обещаю вам, что Серафина больше никогда не совершит таких поверхностных и недальновидных глупостей. Я буду воспитывать её должным образом, так же, как вы воспитали меня. Марлина говорила серьёзно и торжественно, почти как если бы давала клятву. Однако ответом на её торжественность стало… безразличие Анселя. — А? Что? Под ошеломлённым взглядом девушки её любимый лорд Гидрал сначала выглядел озадаченным, затем понял, что она имела в виду, и уголки его губ приподнялись. Словно он воспринял её слова как шутку. — Нет, всё в порядке, не беспокойся слишком сильно, Марлина. Он сказал небрежно: — Я не против того, что делает Серафина. Она не сможет по-настоящему разозлить меня, и я всегда буду прощать её. Можешь быть спокойна. — В конце концов, у неё есть такая ценность и способности. Это признание и великодушие, от которых у любого на глаза навернулись бы слёзы, полностью разрушили и без того разбитую самооценку умной, обычной девушки. Верно… у нас нет квалификации или уверенности, чтобы просить о большем. Но у неё они есть, не так ли? Даже если Серафина недальновидна и нелепа, она обладает той ценностью, которая заставит лорда Гидрала прощать её вечно. А я — нет. — Марлина? Обеспокоенный голос лорда Гидрала прозвучал в ушах Марлины: — Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? — …Просто ветер слишком сильный, и от него болят глаза. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Девушка, протирая глаза, улыбнулась Анселю. Подавляя слёзы и проглатывая онемение. ---------- Дары Гидрала Серафина даже не подозревала, что сети, сотканные из чистой злобы, вот-вот плотно сомкнутся вокруг неё. Теперь, имея на руках доказательства, она больше не испытывала той радости, что охватила её, когда она застала Гидрала врасплох. Она не была довольна ни шумом дворян, ни преднамеренными интригами Анселя. Юная волчица, расширившая свои горизонты, теперь осознавала богатство дворян. Она знала, что даже малая часть их состояния могла бы помочь многим простолюдинам пережить суровую зиму на территории Красного Мороза. Мысль о том, что люди ежедневно замерзают насмерть на окраинах города, пока дворяне собираются, чтобы восхвалять «искусство» Анселя, подняла в её душе бурю гнева, которая долгое время дремала. «Этот абсурд должен прекратиться», — пробормотала она себе под нос. Она не собиралась мириться с этими искажёнными правилами, ни с этим абсурдным миром. Хотя день был ясным, временами мимо проносился холодный ветер. Серафина стояла на улице, наблюдая за проезжающими каретами, её рука постепенно сжималась в кулак, и она не замечала пронизывающего холода. В этот момент она была на удивление спокойна. «Я одна мало что могу сделать, даже с этой штукой я не смогу эффективно распространить слова Графа Каменное Сердце». В эти дни все наставления Анселя, казалось, идеально сработали именно сейчас. Серафина, поглаживая кристалл изображения, прищурилась и пробормотала: «Разозлить того парня — это одно, но распространить эту штуку — значит бросить вызов самому Анселю. На территории Красного Мороза… кажется, ни у кого нет смелости сделать это». Серафина вспомнила «революционную армию», с которой столкнулась накануне, и её настроение испортилось ещё сильнее. «Надеяться на этих ребят — всё равно что ждать, что Гидрал в будущем начнёт действовать открыто и честно». Впечатление юной девушки о революционной армии было крайне скверным, а поскольку тех людей поймал Ансель, даже если остались выжившие, у неё не было способа связаться с теми, кто прятался где-то в тени. «Чёрт возьми, надо было спланировать всё заранее», — Серафина, которая сейчас в полной мере вкушала горькие плоды своей опрометчивости, грызла ногти. — «Просто держать эту штуку в руках, похоже, совершенно бесполезно». Не имея возможности обратиться к кому-либо за помощью в разоблачении правды, Серафина чувствовала себя несколько беспомощной — просто показать слова Графа Каменное Сердце одному человеку не имело смысла. Ей нужно было транслировать эту сцену множеству людей, чтобы поднять волну на территории Красного Мороза. Многочисленные дворяне и купцы, узнававшие Серафину, отдавали ей честь. Наша юная волчица либо игнорировала их, либо яростно сверкала глазами в ответ, воплощая в себе сущность дикаря. Проделав такой окольный путь, она получила ключевой предмет, но не нашла места, где его использовать, что вызывало у Серафины крайнюю досаду. В её глазах Ансель был необычайно одержим своей репутацией на территории Красного Мороза. Если бы она разоблачила слова Графа Каменное Сердце, репутация Анселя, несомненно, рухнула бы. Поскольку эти указы изначально предназначались для исполнения Анселем, в таких обстоятельствах он, чтобы спасти свою репутацию, не стал бы заботиться о тех дворянах и принудительно проталкивал бы первоначальные указы. Серафина была убеждена: если бы она смогла это сделать, жизнь простых людей на территории Красного Мороза улучшилась бы. Глава 52: Новая амбиция Серафины «Я не должна торопиться… я не должна торопиться». Она постоянно напоминала себе об этом, ошибки, совершённые ранее, всё ещё были свежи в её памяти: «Нужно тщательно обдумать, какие ещё есть способы, в конце концов, инициатива в моих руках». «Мне нужна лишь одна возможность… возможность обнародовать эту запись». Пробормотала Серафина про себя, твёрдая в своей вере, и направилась к особняку Анселя. *** Ансель, только что вернувшийся с прогулки, находился в своём кабинете, беседуя с важной персоной, с которой недавно мельком пересекался. — Ваша Светлость, я уже проверил активы, разграбленные теми мятежниками, и сегодня вечером они будут возвращены в особняк Красного Мороза. — Ты хорошо поработал, маленький Гидрал. Обычный старик на изображении протёр очки и беспомощно вздохнул: — Если бы столько вещей действительно было потеряно, это было бы весьма хлопотно. — Среди этих активов были кристаллическое ядро и сердце Красной ледяной змеи. Ансель, покручивая бокал с вином, звучал слегка удивлённо: — Я думал, Граф Красного Мороза отдал их все вам? — Граф Кантрелл — жадный и глупый малый. Герцог Серой Башни, казалось, не был удивлён: — Это вполне в его духе. — Так как насчёт того, чтобы отправить эти два предмета прямо в Башню Мороза? — Нет, нет, нет… пусть они останутся там, мне эти два предмета в последнее время не нужны. Герцог Серой Башни, похоже, не слишком беспокоился о собственном имуществе. — Хорошо, раз вы так говорите, я не буду делать ничего лишнего, но… Ансель поставил бокал с вином, переплел пальцы и искренне произнёс: — Вы слишком расслаблены насчёт безопасности особняка Красного Мороза. Чтобы защитить такие активы, полагаться только на магические барьеры и стражу — не кажется ли вам это немного слабым? Старик усмехнулся: — Кто бы мог подумать, что они смогут достать такой мощный свиток эфирной маскировки? Это редкий предмет, их не так много на северном чёрном рынке, и большинство из них были выпущены нами. Слова Анселя звучали разумно, и ответ Герцога Серой Башни также был логичен. Молодой и старый смотрели друг на друга через пространство, один со скромной улыбкой, другой с добрым выражением лица. / — В таком случае, я больше не буду вас беспокоить. Юный Гидрал попрощался со старым серым лисом: — До свидания, Ваша Светлость. — Заглядывай в Башню Мороза, когда будет время. — Герцог Серой Башни поднял свою чашку с чаем в сторону Анселя. — Я тоже должен исполнить свой долг хозяина. — Непременно. Разговор закончился, изображение исчезло, и рядом с Анселем появился Савиль. — Ну как? — неспешно поинтересовался дотошный злой змей, держа в руке бокал с вином. — Как вы и сказали, мисс Серафина завершила запись. Савиль слегка поклонился: — На самом деле, я немного волновался, что она не поймёт, как управлять кристаллом изображения. К счастью, благодаря вашему руководству, она наконец разобралась, как им пользоваться, прежде чем отправиться в путь. — Должно быть, она сейчас ломает голову над тем, как обнародовать то, что видела и слышала. Вспоминая, как Серафина ходила кругами, разговаривала сама с собой, заставляя себя успокоиться, морщила своё личико и напряжённо думала, Ансель не смог сдержать смех. — Стоит ли нам дать мисс Серафине эту возможность? — Ещё слишком рано. Уголки губ Гидрала изогнулись, он играл с кольцом, инкрустированным изумрудом — тем самым, которое Серафина вынесла из сокровищницы особняка Красного Мороза. Вернее, тем кольцом, которое Ансель позволил ей оттуда вынести. Злой змей, подготовивший трясину отчаяния для юной волчицы, вложил кольцо в руку Савиля, и старый дворецкий знал, что ему предстоит вернуть позже. — Прежде чем это случится, она должна принять от меня небольшой подарок. — Чтобы укрепить… её решимость изменить меня или свергнуть меня. ---------- Трансформация Марлины По мере того как план приближается к своему завершению, Ансель должен сохранять необходимую осторожность. В конце концов, хладнокровие и элегантность не противоречат тщательной осмотрительности. Его обучение Серафины — это также вызов всему миру, и любая небрежность может привести к аннулированию всех предыдущих усилий. Поэтому в этот момент… — М-м… м-м… Серафина, чей подбородок поглаживал Ансель, крепко зажмурилась, но невольно издала мурлыкающий звук. Вероятно, она собиралась издать звериный рык, чтобы запугать его, но звук, который в итоге сорвался с её губ, не имел ничего общего с рычанием зверя. — Ты… ты закончил? Серафина, сидя на корточках, подавила желание вскочить и ударить Анселя по лицу, и спросила сквозь стиснутые зубы. «Будь ты проклят, Гидрал! Я разнесу тебя в щепки!» Ансель наслаждался видом смущения и гнева девушки, но её неспособность что-либо с этим поделать доставляла ему удовольствие. После той ночи в особняке Красного Мороза чувства Серафины к нему изменились от неописуемой сложности до близости. Натура Серафины была дикой, даже хаотичной. Её семья была очень дружной, и в детстве она не была обделена любовью, но ей не хватало одного: признания. Хотя она сама навлекла это на себя, природа, укоренившаяся в её душе, не позволяла ей рефлексировать, или, вернее, даже если она рефлексировала, она не принимала этого. Она неслась сломя голову по пути разрушения препятствий или саморазрушения. Среди четырёх героев в оригинальной мировой линии Серафина — единственная, кто был увенчан титулом «Император». Именно из-за её неизменной, неукротимой дикости и безумия она встала на путь тирана, испытав кровную ненависть и отчаяние. Однако у неё не было ни интереса, ни ума, чтобы быть императором. Никто не принял бы и не признал бы это высокомерное доминирование, но Ансель — принял. В ту ночь, впервые за свои шестнадцать лет жизни, Серафина услышала, как кто-то сказал ей: «Я принимаю в тебе всё». Этот факт делал невозможным для неё сомневаться в словах Анселя. Потому что Ансель никогда не говорил ей «ты не можешь этого сделать», но после каждого наказания учил её, «как это сделать». — За исключением тех скучных правил этикета. — Серафина, кажется, в последние дни ты не сосредоточена на своих тренировках. Ансель убрал руку и продолжил заниматься документами, погладив «собачку», чтобы расслабиться. — …Какое тебе дело? Я экономлю твои деньги, а ты недоволен? Серафина ударила Анселя по бедру, затем бесцеремонно уселась на стол, скрестила ноги, подпёрла щёки руками и приняла вид хозяйки положения. Ансель прекрасно знал, что его юная волчица использует этот метод, чтобы скрыть свою вину. После того как она тайно записала речь графа Каменное Сердце на собрании, у Серафины целую неделю не было возможности передать запись. Она наблюдала, как политика в городе Красного Мороза постепенно смягчалась, похвала со стороны горожан росла, а слухи о «давлении Гидрала» начали распространяться, но она была бессильна что-либо с этим поделать. «Как они могут радоваться такой мелочи! То, что они могли бы получить, гораздо больше того, что им якобы дают!» Серафина, которая каждый день переживала из-за этого, естественно, не была настроена на тренировки. — Я думал, ты упёрлась в тупик. Когда рядом никого не было, у Анселя не было требований к своим людям. Светский этикет дворянства был старым и скучным, он тоже находил его раздражающим, но поддерживать его на поверхности было необходимо, даже если он мог делать всё, что хотел. — Путь от Хрустальной лестницы к Трону — это двойная трансформация духа и плоти. Только взойдя на Трон, ты по-настоящему вступаешь в мир экстраординарных существ. Ансель скользнул взглядом по белым и нежным бёдрам Серафины. Поскольку в последнее время становилось холоднее, в кабинете и даже во всём особняке часто поддерживалась высокая температура, поэтому Серафина обычно носила короткие шорты. Что ж… хотя их мир также был патриархальным, угнетения женщин не существовало. В конце концов, возможности мужчин и женщин достичь уровня экстраординарных существ были равны, поэтому наряд Серафины не считался «непристойным», но он действительно был смелым. — Главным образом потому, что, кроме Анселя и Савиля, других мужчин не было, а призрачного старого дворецкого Серафина автоматически игнорировала. Можно сказать, что она носила это только для того, чтобы Ансель видел. Посмотрев некоторое время, Ансель внезапно отложил ручку и сказал: — Серафина, можно мне коснуться твоего бедра? — О. Серафина, которая каждый день спрашивала себя «что мне делать», была немного рассеянна и ответила машинально. В следующую секунду выражение её лица резко изменилось, она тут же среагировала и вскрикнула: — Что ты говоришь… ай! Прежде чем она закончила фразу, рука Анселя уже лежала на её белом, мягком, пухлом и упругом бедре. Будучи человеком, который считал самодисциплину своим кредо, одним из немногих хобби, используемых для снятия желания и безумия, наш молодой лорд Гидрал обладал глубоким и уникальным пониманием красоты женщин. Если Марлина была более предпочтительна для Анселя как личность, в своей душе и характере, то с точки зрения самого примитивного репродуктивного импульса, Гидрал, верный своим желаниям, выбирал Серафину. Юная волчица, которую коснулись за бедро, сначала вздрогнула, а затем тут же вскочила и встала прямо на стол Анселя. — Гидрал, я предупреждаю тебя… ты, не заходи слишком далеко! Девушка, которую бесчисленное количество раз раздевали и трогали, сердито сказала: — В этом доме полно женщин, не приставай ко мне! Если хочешь сходить с ума, иди найди их! — Даже они не одеваются так вызывающе и не садятся на мой стол без моей просьбы. Ансель ответил как нечто само собой разумеющееся: — Мне трудно не истолковать это как наличие у тебя особых намерений. Всегда правдивый Гидрал с улыбкой посмотрел на рычащую волчицу: — А заниматься подобными вещами с девушкой, которая в моём вкусе, — это я всегда принимаю. — В твоём… в твоём вкусе, чёрт возьми! Серафина, разгневанная и пристыженная, пнула Анселя в плечо, и тогда ошейник с электрошоком, который не использовался некоторое время, подарил ей давно забытый опыт. — У-у-у-у-у! Серафина, чья нога была только что поднята, вся затряслась, вздрогнула и рухнула прямо на стол Анселя. Время от времени она сворачивалась в клубок, выглядя свирепой, точно деликатес, разложенный перед Анселем. — Серафина, не слишком ли я был добр к тебе, заставив забыть некоторые вещи? Ансель, царапая подбородок Серафины пальцем, не мог не усмехнуться: — Ты вольна делать всё, что пожелаешь, но готова ли ты к провалу и последующему наказанию? Серафина, несколько привыкшая к интенсивности разряда, отпрянула и яростно укусила Анселя за палец. Её снова ударило током, и она заскулила, не выпуская палец Анселя изо рта. — Наблюдай, я могу касаться тебя, не получая удара током, это простое применение эфира. По мере усиления разряда взгляд Серафины стал несколько рассеянным. Рот слегка приоткрыт, слюна стекала по подбородку, язык вывалился наружу, в то время как Ансель, ухмыляясь, играл с её розовым языком: — Ты обещала мне, что будешь усердно учиться, совершенствоваться, но в последнее время стала такой ленивой… это довольно разочаровывающе, Серафина. Он достал платок, чтобы вытереть слюну с пальца, затем вытер рот Серафины, ущипнул её под мышкой и отодвинул в сторону. — Как только восстановишь силы, не забудь потренироваться. Хотя он сказал, что «всегда принимает это», Ансель, который довёл Серафину до такого состояния, больше ничего не сделал. Он просто разложил слегка помятые документы и продолжил писать, многозначительно добавив: — Иначе ты пожалеешь, Серафина. В кабинете, помимо звука ручки Анселя, скребущей по бумаге, эхом отдавалось только тяжёлое дыхание Серафины. — Гидрал… ты… подожди… Спустя неизвестное количество времени Серафина, которая наконец нашла в себе силы приподняться, всё ещё тяжело дышала: — Однажды, однажды я…! Пока она говорила, Серафина, которая была готова пустить слюни от изнеможения, быстро вдохнула. Ансель, работавший с опущенной головой, не смог сдержать смех, заставив крайне смущённую юную волчицу пожелать, чтобы она могла загрызть его до смерти. — Лорд Гидрал, у вас есть минутка? В то же время мягкий и приятный девичий голос раздался вместе со стуком в дверь. Серафина вздрогнула, и прежде чем она успела что-то сказать, Ансель уже произнёс: — Входи. И вошла Марлина. Войдя, она увидела свою сестру, лежащую боком на столе Анселя, едва опирающуюся на руки. — … Марлина, которая была в хорошем настроении и держала стопку документов, посмотрела на Серафину, которая выглядела крайне виноватой и отвела взгляд, не смея произнести ни слова. В последние дни Серафина была поглощена идеей разоблачить собрание графа Каменное Сердце. Не имея других дел, она проводила много времени с Анселем. Что касается того, как ведёт себя Серафина, когда она с Анселем… скажем так, те, кто знает, те знают. Сама Серафина не знала, сколько раз она совершала ошибки или была игрушкой в руках Анселя, только чтобы быть обнаруженной Марлиной. Поначалу сестра сердито ругала её, читая длинные нотации перед сном. Но по мере того, как число таких случаев росло, Марлина, казалось, перестала обращать внимание и погрузилась в… молчание. Молчание, лишённое слов. Серафина, безусловно, была довольна, в конце концов, ей больше не нужно было терпеть нотации. Однако, когда её ловили, она всё ещё чувствовала себя немного виноватой. Юная девушка, чьи волосы всё ещё были заплетены в простые косы, мельком взглянула на младшую сестру, не говоря ни слова. Мягкая улыбка быстро вернулась на её лицо, когда она подошла к столу и почтительно протянула документ Анселю: — Это список всех бедных семей в городе Красного Мороза, разделённый в соответствии с установленным вами порогом бедности. Он включает подробную информацию вплоть до жителей каждой улицы и их конкретного уровня дохода. Пожалуйста, ознакомьтесь. — Это было проверено? — Да, с помощью мисс Мели и дворецкого Савиля всё было проверено. Тон Марлины становился всё более уверенным, осанка — более достойной, речь редко запиналась, и она даже осмеливалась всё чаще смотреть прямо в глаза Анселю. Ансель взял документ, время от времени кивая, и с удовлетворением сказал: — Ты хорошо поработала. Впечатляет, что ты смогла заполнить эту форму за три дня, Марлина. — Это потому, что вы позволили мне мобилизовать богатые ресурсы. Юная девушка с улыбкой покачала головой: — Если бы я не смогла сделать даже этого, мне было бы слишком стыдно служить вам. — Эй, Гидрал. Оглядываясь по сторонам, Серафина почувствовала, что с этими двумя что-то не так, словно её необъяснимым образом оставили в стороне. Почувствовав внезапный прилив раздражения, Серафина не могла не прервать их: — Для чего это? — Стоит отметить, Серафина оставалась в той же позе на столе Анселя. — Некоторое время назад я получил уведомление из Имперской астрономической обсерватории. Ансель ответил терпеливо и мягко, без тени раздражения: — Великая холодная волна Севера приближается, она наступит в течение недели. Я попросил Марлину пересчитать бедные семьи в городе Красного Мороза, выделить средства и обеспечить их достаточным количеством угля, чтобы пережить холодную волну. — О… это хорошо, значит, ты всё-таки способен на добрые дела! Серафина хихикнула, совершенно не замечая лёгкого нахмуривания на лице сестры. Но когда она засмеялась, она почувствовала, что что-то не так. Юная девушка погладила себя по подбородку: — Ты только что сказал… город Красного Мороза? — Да, что не так? — Только город Красного Мороза? — Да. — Но территория Красного Мороза — это не только город Красного Мороза! — Серафина внезапно встала. — А как же мирные жители в других городах и деревнях? — Они найдут способ, — спокойно сказал Ансель. — До того как я приехал сюда, разве все мирные жители на территории Красного Мороза умирали каждый год? — Ну, я не это имела в виду… Серафина прикусила губу: — Раз уж ты всё равно раздаёшь уголь, почему бы не дать больше и не помочь большему количеству людей? — Серафина! — брови Марлины сошлись на переносице. — Думай, прежде чем говорить! Не будь неразумной! — Что в этом неразумного! Юная волчица была ошеломлена. Она не могла поверить, что это слова, которые могла произнести её нежная сестра. Её сестра всегда больше всего заботилась об окружающих людях. В отличие от неё, которую всегда недолюбливали, все любили Марлину. Даже когда она возвращалась с рынка, Марлина тратила свои скудные деньги, чтобы купить конфеты и раздать их детям в деревне. Как она могла сказать… что помогать большему количеству людей неразумно? — Гидрал действительно способен помочь большему количеству людей! Раз уж он хочет помочь, почему он не может помочь больше? Серафина была несколько раздражена необычным тоном и отношением Марлины: — Марли, ты хочешь, чтобы эти люди замёрзли насмерть на холодном ветру? — Это лорд Гидрал платит за это, и все средства предоставлены им лично! Марлина холодно посмотрела на сестру: — У тебя нет права заставлять его делать это на моральных основаниях. — Я… — Серафина открыла рот, непривычное выражение лица сестры привело её в замешательство и вызвало ещё больший гнев. — Я… как это я не квалифицирована! Сейчас на территории Красного Мороза… я, я имею самые близкие отношения с ним, помимо старого дворецкого! Хотя ей не нравилось так выражаться, вспоминая обещание, которое Ансель дал ей в ту ночь в особняке, сердце Серафины наполнилось теплом. Она подняла подбородок и гордо фыркнула: — Гидрал, разве это не так? Ансель лишь улыбнулся, не отрицая и не соглашаясь. На самом деле, это было равносильно молчаливому согласию, и решимость Марлины мгновенно ослабла. Однако Серафина всё ещё не унималась, словно должна была заставить Анселя признать это: — Гидрал, эй, не просто улыбайся! Скажи что-нибудь! Серафина, которая восстановила большую часть сил, села, подвинулась и уселась рядом с Анселем на столе. Она энергично потрясла его за плечо: — Это так, это так? — Да, да, да… моя мисс Серафина. Ансель беспомощно рассмеялся: — Ты права, у тебя есть право давать мне такие советы. — Хм… хм, хе-хе. Серафина покраснела и повернула голову, чтобы посмотреть на Марлину, довольно самодовольно произнеся: — Итак, как я и говорила раньше, Гидрал не будет на меня злиться. У нас отличные отношения, так почему я не могу вносить предложения? — … Юная девушка опустила голову и промолчала, в то время как Серафина приняла её молчание за неспособность ответить. Радость от победы над сестрой сделала её ещё более довольной. Она нежно постучала пальцами ног по колену Анселя, слегка наклонилась и прошептала: — Так, это нормально? Я, я знаю, что это немного чрезмерно… лишние деньги, которые ты раздаёшь, можно я буду должна тебе? Я буду охотиться и помогу тебе заработать их позже. — Ты ведь знаешь, что у меня есть способности, верно? Хотя её голос был тихим, кабинет был достаточно мал, чтобы Марлина могла всё отчётливо слышать. Эти добрые, невинные слова были острее любого клинка в мире, жестоко разрезая её уже разбитое достоинство. Она не могла похвастаться перед Анселем тем, сколько усилий и тяжёлого труда она вложила в организацию документа всего за три дня. Вместо этого ей пришлось использовать фразу «Если я не могу сделать это, я не достойна служить вам», чтобы прояснить свою позицию, смирение и границы с Анселем. Но Серафина могла так легко и непринуждённо сказать «у меня есть способности», просить Анселя о чём угодно и предлагать любые абсурдные идеи. — Раз уж ты так сказала… Ансель вздохнул, а затем тихо рассмеялся, касаясь колена Серафины: — Кажется, у меня нет причин отказывать. Лицо юной девушки покраснело, и на этот раз у неё не было сильной реакции. Вместо этого она хихикнула: — Я знала это, Гидрал, ты мог бы быть хорошим человеком, если бы захотел! Позволь мне помогать тебе с этого момента! — Марлина, тогда, пожалуйста… Марлина? Два призыва вернули Марлину из её мрачных мыслей. Она пришла в себя и встретилась с обеспокоенными голубыми глазами Анселя. «Лорд Гидрал…» Тихо прошептала она про себя. — Да… я здесь, простите, я просто задумалась. Марлина отвела взгляд, и на мгновение ей показалось, что это иллюзия. — Казалось… она увидела чёрный цвет в прекрасных глазах лорда Гидрала? Это казалось таким же прекрасным… чёрным. — Возьми это кольцо. Ансель снял кольцо чёрной змеи со своего большого пальца и протянул его Марлине. — Теперь не только мой особняк, но и все дворяне на территории Красного Мороза будут подчиняться твоим приказам. Я знаю, что эта задача несколько сложна, поэтому такая помощь необходима. Гидрал мягко говорил с преданной и почтительной юной девушкой: — Однако, как бы сложно это ни было, я всё ещё верю в тебя, Марлина. — Ради бедных людей на территории Красного Мороза, сделай всё возможное. — … Губы Марлины дрогнули, глаза затрепетали. «Лорд Гидрал… когда Серафина, такой гений, как Серафина, такой экстраординарный человек, как она, кто-то, кто действительно обладает способностями, служит вам, вы всё ещё готовы смотреть… смотреть на меня?» Это не было ходом, чтобы купить сердца людей, и не было обманчивой ложью. С момента мягкого обращения при первой встрече, искреннего уважения после знакомства и серьёзного обучения после того, как они начали общаться… Лорд Гидрал смотрел на неё. Хотя её ценность заключалась лишь в том, чтобы радовать великое существо на троне, хотя у неё не было таланта к достижению экстраординарных высот, и хотя она была ничтожна для этого мира… Но лорд Гидрал смотрел на неё с самого начала, признавая её незначительный интеллект, который не имел смысла для великих экстраординарных существ. Да… то, что лорд Гидрал обещал мне, то, что он сказал — «Поверь мне, для меня ты и Серафина одинаково важны». Он… делал именно это. У Марлины было бесчисленное множество слов, которые она хотела выплеснуть в этот момент, но она не могла произнести ни одного. Юная девушка просто опустила голову и дрожащими руками приняла кольцо чёрной змеи от Анселя, словно получая священную реликвию. — Я сделаю это, лорд Гидрал. Умная, добрая, нежная и слабая Марлина подняла голову, её лицо сияло беспрецедентной, уверенной и невероятно красивой улыбкой: — Однако у меня есть маленькая просьба. Пожалуйста… обязательно согласитесь. Серафина инстинктивно почувствовала, что с её сестрой что-то не так, но не могла точно определить, что именно. Но уголки рта Анселя слегка приподнялись. Юная девушка, которая ещё некоторое время назад была такой покорной перед ним, наконец осмелилась высказать искреннюю просьбу, даже используя слово «обязательно». — Говори, — молодой Гидрал счастливо улыбнулся. — Я обязательно соглашусь. — Это всего лишь мелочь. Я надеюсь, что смогу продолжать работать с вами, как и раньше. Марлина говорила с нежной улыбкой. В те дни, когда Серафине нечего было делать, она часто прибегала в кабинет Анселя или её вызывали туда, что заставляло Марлину отступать. Она больше не работала с Анселем, а оставалась в своей комнате, чтобы заниматься документами. — А? Это всё? — Серафина почесала щеку. — Я думала, это что-то другое. Что такого в том, чтобы просить Гидрала об этом, Марли? Сказала она беззаботно, как будто ворваться в кабинет Анселя было так же просто, как есть и пить. — И ещё, — тихо произнесла Марлина, не глядя на сестру. — Я надеюсь, что когда я работаю с вами, вы сможете отказывать Серафине в доступе в кабинет. — Эм… была ещё одна просьба… а?! Прежде чем Ансель успел что-либо сказать, шерсть Серафины мгновенно встала дыбом. Она повернула голову, чтобы уставиться на Марлину, озадаченная и слегка раздражённая: — Марли, что ты имеешь в виду? — В буквальном смысле. Марлина обратилась к Серафине с бесконечной нежностью и добротой: — Сери, лорд Гидрал устаёт от работы с документами каждый день, а моих способностей недостаточно. Я могу отвлекаться из-за тебя. Ради мирных жителей на территории Красного Мороза, не могла бы ты не беспокоить нас? Это замечание задело всё более раздутое «самодовольство» Серафины. Юная девушка долго колебалась, прежде чем наконец уступить: — Ладно… я больше не буду вас беспокоить. И тогда Марлина перевела свой полный надежды взгляд на Анселя. — Конечно, я не возражаю. Ансель также посмотрел на Марлину, и этот, казалось бы, другой, несколько многозначительный взгляд заставил сердце юной девушки биться чаще, тело — нагреться, а кровь — закипеть. Но это не принесло Марлине никакого напряжения, только своего рода… счастье, которого она никогда раньше не испытывала. — Благодарю за вашу щедрость. Марлина приподняла юбку и сделала реверанс перед Анселем: — Я определённо, определённо не подведу вас. Это ради всех бедных людей на территории Красного Мороза. И ради… вас. ---------- Страдания Серафины Жизнь — удивительная загадка. Серафина, которая раньше ломала голову над тем, как разоблачить собрание графа Каменное Сердце, теперь была озабочена вопросами совсем иного порядка. Ансель пообещал ей раздать уголь беднякам на территории Красного Мороза до начала сильных холодов — поступок, достойный великого благодетеля! Ужасающий холод Севера — одна из главных причин, почему эти обширные земли никогда не сравнятся с центральными регионами империи. Урожай, скот, население и даже инфраструктура… всё это может сильно пострадать от холодной волны. Если бы не некий император пятьсот лет назад, построивший Вечную Башню Пламени на самой северной точке, способную снизить смертоносность холодов на шестьдесят-семьдесят процентов, эти земли были бы пустыней, пригодной для выживания лишь могучих зверей. — Конечно, императора того времени интересовали лишь богатые минеральные ресурсы Севера, поэтому он без особых раздумий расширил границы империи. В любом случае, Серафина пережила две суровые холодные волны в своей жизни. Они были не такими ужасными, как она представляла, но всё же оставили глубокий след. Эти две волны полностью истощили ресурсы её семьи. Если бы не это, угля не хватило бы до конца холодов. И после каждой такой волны многие люди в деревне умирали. Пожилые люди, не желавшие быть обузой, добровольно уходили в снег, безболезненно заканчивая свои скромные жизни под воздействием экстремального холода. Как Серафина могла не радоваться тому, что Ансель был готов выслушать её и потратить столько денег, чтобы помочь беднякам территории Красного Мороза пережить этот кризис? А затем, посреди своего счастья… она начала грустить. «Я так раздражена… так раздражена…» Девушка, сидящая в комнате по-турецки и опирающаяся на журнальный столик, тыкала пальцем в кристалл изображения. «Редко бывает, чтобы Гидрал совершил такой добрый поступок так открыто. Было бы слишком жестоко ещё больше портить его репутацию». Мисс Волк была обеспокоена этим. С одной стороны, она надеялась, что политика Анселя, полезная для простых людей Красного Мороза, будет полностью и тщательно реализована. С другой стороны… она не хотела, чтобы Ансель потерял репутацию, которой дорожил, из-за этого. «Почему он не сделал этого раньше, заставив меня так ломать голову? Гидрал, ты действительно раздражаешь!» Пнув ножкой ножку стола, Серафина могла лишь жаловаться про себя, не имея возможности поговорить с Анселем. С тех пор как Марлина озвучила ту просьбу, она сегодня ни разу не видела Анселя. Причина была проста — нужно было пересчитать все бедные семьи на всей территории Красного Мороза, проследить, чтобы каждый дворянин выполнил раздачу угля, убедиться, что они не присвоят его себе, а также управлять закупками, распределением, транспортировкой и так далее. Простая фраза Серафины: «Раздай уголь всем беднякам на территории Красного Мороза», звучит легко, но она не знала, насколько сложен этот процесс и насколько тяжела нагрузка. С приближением суровой холодной волны сложность этой задачи можно было назвать адской, вот почему Ансель наделил Марлину такими невероятными полномочиями. Даже если работу выполняли подчинённые, ни Ансель, ни Марлина не были из тех, кто отдаёт приказы, а потом ни о чём не заботится. «Забудь». Взгляд на кристалл изображения вызывал у Серафины лишь раздражение, поэтому она просто бросила его в свою сумку для инструментов и перестала обращать внимание: «Мне следует пойти потренироваться. Если я не буду достаточно сильной, я не смогу помочь Гидралу…» Девушка встала, лениво потянулась и пробормотала: «Кстати говоря, в эти дни ему помогает Марли, а я мало что сделала для Гидрала… это кажется не очень хорошо». Чувствуя лёгкую вину, Серафина быстро переоделась в тренировочную одежду, достала ошейник из шкатулки под туалетным столиком и с большим мастерством застегнула его на себе. В тренировочном плане, который составил для неё Ансель, был пункт о воздействии слабого электрического тока для закалки тела — в любом случае, она не знала, как эта штука работает, ей просто нужно было сказать Анселю перед началом тренировки. Как раз когда Серафина, застегнув ошейник, собиралась закрыть шкатулку, она внезапно заметила внутри кольцо. Это было кольцо, которое она случайно подобрала в особняке Красного Мороза, с изумрудом, который выглядел очень красиво с точки зрения обычной женщины. «Разве Гидрал не говорил… что я должна быть морально готова носить эту вещь?» Серафина взяла кольцо и некоторое время смотрела на него, склонив голову: «Что это значит, есть ли у него негативные эффекты? Подходит ли оно для силовых тренировок?» На самом деле она хотела надеть его ещё несколько дней назад, но не знала, куда его забросила, и вот оно оказалось в шкатулку. Основываясь на принципе «Гидрал не причинит мне вреда», любопытная юная волчица, не раздумывая, надела его на указательный палец. Можно сказать, что Серафина — именно такой человек. После того как у неё появился Ансель, готовый уладить любые возможные неприятности, её и без того импульсивный мозг почти перестал работать, полностью остановившись и полагаясь лишь на инстинкты. «Ш-ш!» Сильная волна боли и ощущение разрыва терзали мозг Серафины несколько секунд. Девушка схватилась за лоб, нахмурилась, и ей потребовалось около десяти секунд, чтобы прийти в себя. «…Прошло?» Помимо боли, никакой особой реакции не последовало, что показалось Серафине немного странным. «Хм… Ха!» Девушка громко крикнула и выбросила кулак вперёд. К сожалению, она не выпустила световую волну, как себе представляла. «Тск, слабо. Позже спрошу об этом Гидрала». Со вздохом разочарования Серафина опустила руки, взяла из корзины фрукт для восстановления сил, с хрустом откусила его и небрежно вышла за дверь. Она едва сделала несколько шагов, как к ней подошла служанка, приветствуя её с мягкой улыбкой. Серафина собиралась кивнуть в ответ, но тут она услышала — — Почему мастер так благоволит к этой дикой волчице, которая так груба и лишена женственности? Опешив, Серафина выплюнула мякоть фрукта и сок, с недоверием глядя на дёргающуюся служанку. — Что… что ты сказала?! Я готова к тому, что меня называют грубой и невоспитанной, но что она имеет в виду под «дикой волчицей»? Даже не используя моё имя, не говоря уже о титуле! Служанка выглядела слегка напряжённой: — Что… что? Мисс Серафина, я ничего не говорила. В то же время Серафина услышала голос, идентичный по тону, но с совершенно другим содержанием. «О чём она разглагольствует? Такая морока, чуть не плюнула мне на одежду». Лицо Юной волчицы постепенно помрачнело. Она сначала некоторое время пристально смотрела на служанку, а затем быстро перевела взгляд на кольцо на своём указательном пальце. «…» Не произнеся ни слова, она направилась прямиком в кабинет Анселя. По пути она встретила много служанок, и без исключения слова, которые слышала Серафина, были в таком духе: «Почему мастер не накажет эту дикую волчицу за то, что она так грубо бегает повсюду?» «Так шумно… надеюсь, она не потревожила мастера». «Ей не следовало бегать снаружи, пачкая обувь, отвратительно!» «Почему такая большая разница между дикой волчицей и мисс Марлиной, хотя они сёстры?» «Если кто-то и должен быть в фаворе у мастера, я бы предпочла, чтобы это была мисс Марлина». Мало того, что звучали различные выражения отвращения, Серафина также чувствовала… их эмоции. Раздражение, зависть, ревность, оцепенение и даже более агрессивная ненависть… ни одной положительной эмоции. Этот особняк, казалось, превратился в ужасающую клетку, полную лезвий, не оставляя Серафине места, где можно было бы стоять. Она попыталась снять кольцо, но обнаружила, что оно застряло на пальце, не двигаясь с места. Подавленная столь сильными эмоциями и встревоженная таким количеством негативных слов, Серафина стиснула зубы. Несмотря на то, что ей хотелось кричать и сверкать глазами на этих раздражающих служанок, она сдержалась. Потому что Серафина привыкла к критике со стороны других. Хотя она всегда казалась слишком бурной, это была лишь её инстинктивная, ответная реакция. Это не означало, что её слишком заботила оценка окружающих. Особенно эти служанки! Они просто каждый день протирают столы и моют полы… Мою одежду стирает Марли, а не они! Какое им до этого дело, что они так суетятся. В любом случае, Серафина никогда не хотела ладить с этими служанками, ей было совершенно наплевать. Но если эту штуку нельзя снять, и ей придётся каждый день слушать мысли этих сплетниц, это будет слишком утомительно! И у неё не было низменного хобби подслушивать чужие мысли, ей нужно спросить Гидрала, как снять эту вещь. Наша Юная волчица проводит свои дни либо совершая безрассудные поступки, либо расплачиваясь за них. Серафина быстро дошла до кабинета, закрытая дверь немного расстроила её, но она всё равно сильно постучала: — Эй, Гидрал! Ты мне нужен! — …Серафина, ты забыла, что я обещал Марлине вчера? Голос Анселя донёсся из кабинета. В его голосе звучало предупреждение, серьёзность и искренность сделали девушке ещё более некомфортно. — Но это действительно важно! Серафина, которой Ансель никогда не отказывал, почувствовала себя немного обиженной: — Я, у меня возникла проблема. Через несколько секунд Серафина услышала беспомощный вздох изнутри. — Марлина, не могла бы ты открыть дверь. Напряжённое выражение лица девушки заметно смягчилось, она скрестила руки на груди, с радостью ожидая, когда дверь, которая никогда не была для неё закрыта, откроется. Он такой серьёзный… но в конце концов, он всё равно готов открыть дверь. Ладно, с этого момента, если это не будет суперважно, я точно не буду беспокоить… Когда дверь кабинета открылась, Марлина с заколкой в виде чёрной бабочки, с её обычной простой косой, превратившейся в мягкие прямые волосы, с ресницами и подводкой, которые казались гуще, — весь её облик словно обновился, — улыбнулась Серафине: — Не волнуйся, Сери, заходи и рассказывай не спеша. Но мысли Серафины, вместе с улыбкой на её лице, застыли. Потому что она услышала это. В тот момент, когда она увидела тёплую улыбку Марлины, она услышала… слова в сердце своей сестры. Оцепенение и безразличие. «Какая морока, Серафина». ---------- Сценарии Гидрала Ансель, подперев щеку рукой, любовался сценой сестринской привязанности перед своей дверью. Его радость была вызвана ростом Серафины через боль, а не извращённым удовольствием… ну, может, самую малость. По правде говоря, кольцо действительно принадлежало Графу Красного Мороза и не имело к Анселю никакого отношения. Он лишь позволил ему попасться на глаза жадной юной волчице, пока та рыскала в поисках драгоценностей, благодаря своевременному вмешательству Савиля. Независимо от того, кто был истинным владельцем кольца, оно стало центральной частью плана Анселя. Даже если бы у Графа Красного Мороза его не оказалось, он нашёл бы способ его заполучить или заставил бы своего отца создать нечто с похожим эффектом. Хотя функция кольца была проста, оно должно было разрушить всё, что составляло суть Серафины — и не просто заставить её осознать саму себя. Это был последний шаг в её обучении и… просветлении Анселя. — Сери, что случилось? Марлина с беспокойством посмотрела на сестру. Хотя её несколько раздражали безрассудство и иррациональность сестры, она больше не собиралась реагировать слишком остро. Она осознала реальность и нашла цель, к которой стоит стремиться, больше не чувствуя себя потерянной. «Итак, Сери, даже если ты ведёшь себя нелепо, мне больше нет дела. В конце концов, тебя признал Лорд Гидрал, мне больше не нужно — да и нет времени — заботиться о тебе». «В конце концов, тебе никогда не было дела». Думая об этом, Марлина протянула руку, чтобы коснуться плеча Серафины, но… она коснулась пустоты. Девушка, чьи зрачки дрожали, отступила на полшага, приоткрыв рот, но не произнесла ни слова. — Сери? — Марлина, которая остро почувствовала неладное, наконец ощутила лёгкую тревогу. Но как только она озвучила свои сомнения, Серафина внезапно схватила её за плечо и без слов вытолкнула за дверь. Бах! Серафина грубо захлопнула дверь и тяжело задышала. — Отчего ты так взволнована, Серафина? Ансель рассмеялся, намеренно глядя на кольцо на её указательном пальце. — О… значит, ты надела эту штуку. Разве я не говорил тебе, что нужно быть морально готовой? Серафина прикрыла палец, игнорируя стук и вопросы за дверью, и ничего не ответила, лишь уставившись на Анселя. Юный Гидрал пожал плечами, слегка постукивая указательным пальцем по столу. — Говори свободно, Марлина не услышит. — Что это… — Услышав это, Серафина немного расслабилась. Юная волчица не хотела, чтобы Марлина узнала, что она только что… услышала её внутренний голос, совсем не хотела. — Что это за вещь? — Я взглянул на него, когда принёс тебя обратно в тот день. Вероятно, это безделушка Графа Красного Мороза, своевременно найденная семьёй Красного Мороза и оставленная в казне. Ансель ответил небрежно, не лгая. То, что он сказал, было «правдой», он лишь опустил немного информации. Даже если бы Серафина спросила, он ответил бы честно. Но Серафина в этот момент не могла об этом догадаться. — Оно позволяет владельцу слышать внутренние голоса всех экстраординарных существ и простолюдинов, стоящих ниже его по уровню, а также чувствовать их эмоции. — А при встрече с экстраординарными существами более высокого уровня… Ансель встал и направился к Серафине, которая постепенно сползала по двери на пол. — Ты можешь слушать, если хочешь, но тебе нужно моё разрешение. В противном случае ты будешь чувствовать лишь постоянный шум. — Я… Способность Серафины мыслить, и без того хрупкая, пришла в хаос под воздействием внутреннего голоса Марлины. Сжимая кольцо, она пробормотала, опустив глаза. — Я не хочу слышать эти вещи. Помоги мне снять это кольцо, просто сними его прямо сейчас. — Снять? Губы дьявола слегка изогнулись. Он наклонился и прошептал Серафине на ухо. — Зачем снимать? Разве ты не хочешь услышать, что о тебе думают другие? — Я не хочу! Сначала Серафина крикнула, а затем понизила голос, словно боясь, что её услышит Марлина. — У меня нет такого… низкого хобби. — Нет, нет, Серафина, дело не в том, что у тебя нет этого хобби, просто ты не можешь его контролировать. Лишь очень немногие люди в этом мире могут устоять перед искушением заглянуть в чужие сердца. Серафина ещё не вступила на путь верховного правителя, который презирает всё и считает себя единственным в своём роде. Сейчас она всего лишь шестнадцатилетняя одарённая девушка, которая полностью отличается от своей версии из другой временной линии, не испытала никаких трудностей, но имеет абсолютную ресурсную поддержку и огромную опору. Такая Серафина очень чувствительна к оценкам внешнего мира. Она может презирать оценки, которые её унижают и вызывают отвращение, но прежде чем эти оценки будут высказаны, хорошие они или плохие, она определённо «хочет их услышать». В этом отношении большинство людей одинаковы, просто у Серафины это проявляется особенно ярко. — Это не особо продвинутое эфирное устройство, и контролировать его будет не слишком сложно. Ансель взял Серафину за изящную светлую руку, нежно поглаживая кольцо. — Снять его блокировку тоже не составит труда, достаточно найти умелого алхимика на территории Красного Мороза. — Значит… Злой Гидрал в очередной раз обнажил свои клыки. «Что ты хочешь выбрать?» Внезапный голос в её сердце заставил Серафину вздрогнуть. Она подняла взгляд на Анселя, и его улыбка заставила её нервничать меньше. Зная, что проблема несерьёзна, её сердце забилось чаще. Если, если бы я действительно могла выбирать, чей внутренний голос слышать… Я не говорю, что хочу заглянуть кому-то в душу! Я просто хочу получить реальные ответы на некоторые вопросы! Серафина ненавидела думать о сложных вещах. Хотя её интуиция могла подсказать ей многое, она никогда не могла помочь ей заглянуть во внутренние голоса других. Если у меня будет эта вещь… Пока сердце Серафины волновалось, озарение, которому она так доверяла, внезапно промелькнуло в её сознании. «Почему это кажется… частью плана Гидрала?» Эта мысль внезапно вспыхнула в её голове, и всё, что было связано с кольцом, пронеслось перед глазами. — Оно внезапно появилось, когда я искала кристалл изображения, и после того, как меня принесли обратно, Гидрал специально напомнил мне о нём, затем внезапно исчез на несколько дней, а теперь оно снова таинственным образом появилось. Это… совпадение? Гидрал, кажется, много знает об этом кольце, но почему он не объясняет всё чётко, вместо того чтобы расплывчато говорить «будь морально готова»? По мере того как эти сомнения росли, делая Серафину всё более подозрительной, в её сердце возникла другая мысль, совершенно противоположная и неразумная. «Но Гидрал не причинит мне вреда». Если бы он хотел причинить мне вред, нужно ли ему было проходить через столько хлопот? Такое своевольное и властное поведение, которое обычно вызывает отвращение, легко победило внезапные причуды, время от времени мешавшие её мышлению. Серафина Марлоу — именно такой человек, неразумная эгоистка. Это также плодотворный результат дневных и ночных тренировок Анселя, проведённых с абсолютной искренностью. Если только не случится нечто чрезвычайно важное, достаточно важное, чтобы сокрушить дух Серафины, даже судьба не сможет пошатнуть положение Анселя в её сердце. Юная волчица долго размышляла, наконец стиснула зубы и посмотрела на Анселя: — Ты уверен, что сможешь научить меня им пользоваться? — Как ты поглощаешь эфир, хранящийся в магическом кристалле во время обычных тренировок, и распространяешь его по всему телу? Глава 59: Конец детства — часть четвёртая (IV) Если только не случится нечто чрезвычайно важное, способное сломить дух Серафины, даже судьба не сможет пошатнуть положение Анселя в её сердце. Юная волчица долго размышляла, наконец стиснула зубы и посмотрела на Анселя: — Ты уверен, что сможешь научить меня пользоваться этим? — Как ты поглощаешь эфир, хранящийся в магическом кристалле во время обычных тренировок, и распределяешь его по всему телу? Ансель всё ещё держал Серафину за руку, её пальцы были длинными и изящными, костяшки чётко очерченными, но не выступающими, что делало её руку красивой, но не слишком мягкой. — Просто… просто вот так. Серафина не знала, как описать свои обычные методы тренировок — это уникальная беда гениев: им не нужны принципы, им нужно лишь подумать о завершении, и они могут это сделать. Ансель не смутился, он просто улыбнулся и сказал: — Тогда следуй своим чувствам… сосредоточься на кольце, чувствуешь? Эфир в твоём теле поглощается им, а затем излучается во всех направлениях. Серафина закрыла глаза и почувствовала, как велел Ансель. Менее чем через две секунды её глаза снова открылись, полные радости: — Я чувствую это, это так просто? — Чтобы выключить его, просто прекрати поток эфира к кольцу. Если хочешь услышать чей-то внутренний голос, просто сфокусируй эфир, излучаемый кольцом, и направь его на конкретную цель. Следуя словам Анселя, Серафина быстро попробовала. Процесс прошёл гладко, но поскольку не на ком было проверить, она не могла быть уверена, сработало ли это. Взгляд Анселя переместился к двери: — Марлина всё ещё за дверью. — Ах, Марли! Добрая сестра, которая только что пришла в себя, вспомнила, что только что грубо выставила сестру за дверь, и поспешно повернулась, чтобы открыть её. *** — … Марлина, которая тихо ждала за дверью, сложила руки на животе, её манеры были достойными и вежливыми. Её взгляд сначала скользнул по руке Серафины, которую держал Ансель, затем она мягко и спокойно улыбнулась: — Вы закончили разговор с Лордом Гидралом, Сери? Вы заставили нас долго ждать. — А? О… подожди минутку — «Это действительно работает! Я больше не слышу Марли!» — Серафина вздохнула с облегчением. Она посмотрела на сестру, чьё нежное и мягкое лицо было точно таким же, как она помнила, но по какой-то причине… в нём было невыразимое странное чувство. «Стоит ли попробовать —» «Нет, нет, я ни в коем случае не могу использовать эту штуку на Марли!» Серафина немедленно прервала свою предыдущую мысль. Она хотела почесать голову, но тут поняла, что её рука всё ещё в руке Анселя. Она тут же покраснела, выдернула руку и, неловко и застенчиво поклонившись, отошла: — Что ж, тогда я пойду первой. — Если проголодаешься, не забудь найти мисс Мели. Думаю, сегодня я не смогу пообедать или поужинать с тобой, Серафина. — О… Девушка опустила взгляд, чувствуя лёгкую грусть. Ей не нравилось чувство одиночества. Марлина ничего не сказала, лишь проводила взглядом Серафину, исчезающую в коридоре, и наконец вошла в кабинет, тихо закрыв за собой дверь. — Лорд Гидрал. Улыбка Марлины была мягкой и уместной: — Давайте продолжим нашу работу. — Я думал, ты сначала спросишь Серафину, что случилось. Ансель посмотрел на девушку, которая постепенно выбиралась из своего кокона, его глаза становились всё более удовлетворёнными: — Она вела себя очень странно, не так ли? — Не мне совать нос в чужие дела. Марлина слегка склонила голову: — У меня сейчас нет ни квалификации, ни сил, чтобы сравниваться с Сери. Это заставило Анселя радостно рассмеяться: — Значит, ты хочешь сказать, что однажды — — Да, однажды. Девушка приложила руки к сердцу, глядя в глаза Анселя с преданностью и страстью, смирением и уверенностью: — Однажды я обрету силу и власть, которые заставят вас признать меня, и отплачу ими за вашу доброту и признание. Глядя на благородную душу, которая постепенно окрашивалась в его собственные цвета, Ансель посмотрел на пару тёмно-красных глаз, похожих на глаза Серафины, с чуть более высоким тоном: — Это всё? Уверенная и красивая Марлина на мгновение заколебалась, её уши постепенно покраснели, и она неосознанно отвела взгляд, её голос стал мягким и очаровательным. — Нет, не всё… если вы — — Ладно, на этом пока остановимся. Ансель сделал шаг вперёд, но не стал вступать в чрезмерный физический контакт под нервным взглядом Марлины. Он лишь нежно поправил заколку Марлины и расправил воротник её простого платья, положив руки ей на плечи. — Ты сейчас отлично справляешься, мне нравится твоя чистота, Марлина. — Пока твои амбиции не реализованы, я надеюсь, ты сможешь сохранить эту чистоту. — В конце концов, между тобой и мной не должно быть нужды в каких-то лишних вещах, чтобы связать нас, верно? В глазах Анселя не было ни насмешки, ни издевки, ни двусмысленности между мужчиной и женщиной, только чистейшее доверие, признание и поддержка. — Ты не из тех людей, кому нужно использовать такие методы, чтобы достичь ценности и отплатить за доброту. Дьявол, который любил играть с человеческими сердцами, но всегда был искренен, нежно похлопал девушку, которая была готова пасть к его ногам как верующая, и уверенно сказал: — Даже если никто не поверит твоим диким словам, я буду свидетелем реализации этой амбиции. — Ах, и ещё кое-что. Гидрал рассмеялся: — В будущем просто называй меня по имени, «Лорд Гидрал» — это слишком официально, не так ли? Марлине пришлось на мгновение закрыть глаза, потому что она не хотела показывать больше никаких эмоциональных всплесков перед Анселем. — Хорошо, Ан… Ансель… сэр. Обычная Марлина ответила поклоном, не выказывая никакой девичьей застенчивости, и ответила спокойно и твёрдо: — Я вас не подведу, обещаю. — Хорошо, тогда продолжим работу. У меня запланирована речь через шесть дней, сможешь выполнить своё задание до этого времени? — Конечно. Марлина ответила без колебаний и нежелания: — Я закончу его даже раньше. Никто и представить себе не мог, что месяц назад она была всего лишь деревенской девушкой, стоящей здесь так спокойно, обладающей властью мобилизовать всё дворянство территории Красного Мороза и дающей такие гарантии грозному Гидралу. Марлина тоже не могла себе этого представить, поэтому она ценила всё, что имела сейчас, больше собственной жизни, и ценила… Анселя, который дал ей всё. «Я уже отдала тебе так много, Сери». «Даже если у меня нет права монополизировать сэра Анселя, я не позволю тебе быть первой». Девушка с горящим чёрным пламенем в глазах дала этот высокомерный обет в своём сердце. А здесь Ансель, который знал обо всём, что произошло, с улыбкой откинулся на спинку стула. Территория Красного Мороза постепенно вставала на путь истинный под его управлением, и документов, с которыми ему нужно было работать, становилось всё меньше и меньше. В то же время в этой пьесе, которая подходила к концу, корректировок и исправлений, которые ему нужно было внести, тоже становилось всё меньше. Моя дорогая Серафина, всё готово для тебя. Сцена, актёры, реквизит и… мой тщательно отполированный, идеальный сценарий. Пожалуйста, умри в огне, разожжённом противоречиями и крахом. А я подарю тебе бесподобное перерождение. ---------- Я — великая Серафина! Голос Марлины непрерывно эхом отдавался в сознании Серафины, отказываясь затихать. Девушка рассеянно поглаживала изумрудное кольцо на указательном пальце, словно собираясь снять его, но при этом казалась погружённой в глубокие раздумья. «Значит, вот как Марлина меня видит…» Серафина не испытывала гнева, лишь чувство печали. За всю их жизнь Марлина критиковала её лишь считанные разы. Серафина и представить не могла, что под мягким и спокойным внешним видом сестры скрывалась такая усталость и досада. «Но неужели я… неужели я действительно совершила так много ошибок?» Она невидящим взглядом уставилась на собственную ладонь. «Неужели я оступилась настолько… настолько, что так сильно разочаровала Марлину?» «Но Гидралу ведь совершенно всё равно, почему я…» Внезапно стук в дверь прервал её мысли, сопровождаемый приветствием горничной Мели. — Госпожа Серафина, ваш обед готов. — А? О, входи. Указательный палец Серафины дёрнулся, когда она повернула голову к двери, уставившись на Мели, которая вошла, неся роскошный обед. «Госпожа Серафина сегодня необычайно тиха». …Почему она не использует этот раздражающий способ обращения ко мне? Серафина, всё ещё сидя, выглядела несколько рассеянной. Она не ожидала, что эта горничная, которая обычно так прямолинейно выражала свою неприязнь, первой не проявит к ней никакой злобы. — Эм, Мели. — Что такое, госпожа Серафина? На лице Мели не было той улыбки, которую другие горничные обычно демонстрировали Серафине, лишь полное спокойствие. — Как ты думаешь… — Серафина завела руку за спину, бессознательно сжимая пальцы. — Как ты думаешь, какой я человек? — …? Мели замерла, и на её обычно профессиональном лице промелькнуло замешательство. «Что с госпожой Серафиной? Это на неё не похоже». Услышав эти мысли, Серафина услышала, как Мели продолжает: — Вспыльчивая, импульсивная, безрассудная, пользующаяся благосклонностью господина, делающая всё, что вздумается, едва ли считающаяся с чувствами других, крайне эгоцентричная, самонадеянная, а ещё… — Хватит, хватит! На лбу Серафины вздулись две вены — Мели действительно отличалась от других горничных, потому что не притворялась! Девушка раздражённо скрестила руки на груди: — Ладно, ставь обед и уходи скорее. — Но я ещё не закончила. Серафина услышала те же слова в мыслях Мели, в то время как та слегка склонила голову: — Вы не хотите дослушать? «Кажется, она в плохом настроении». Серафина услышала мысли Мели. — …Тебе не нужно меня утешать, — подсознательно пробормотала девушка. — Нет нужды добавлять «но». Мели была слегка озадачена, она окинула Серафину взглядом, сузив глаза: — Я всегда говорю правду, это добродетель, которой я научилась у господина. «Она не только в плохом настроении, но и внезапно стала умной. Госпожа Серафина сегодня очень странная». Пока давление Серафины стремительно росло, Мели произнесла: — Хотя у вас много вышеупомянутых недостатков, я считаю, что это не проблемы — не только потому, что вас жалует господин, но, что более важно, вы способны отплатить господину и получили его милость. Она поставила обед на журнальный столик, убрала волосы с висков и спокойно добавила: — Мир — ужасное место, госпожа Серафина, настолько ужасное, что негодяи и злодеи повсюду. По сравнению с ними вы просто более хлопотная. — По крайней мере, у вас есть сильное желание помогать другим — даже если сейчас вы используете средства и влияние господина для реализации собственных идей, я не думаю, что вы станете одной из тех отвратительных личностей, когда станете могущественной. — Если это просто создание проблем, то в этом нет ничего страшного. Искренняя и честная горничная улыбнулась ошеломлённой Серафине: — Пока вы способны совершать великие дела в будущем и не подвести наставления и благосклонность господина, даже если я ненавижу ваш характер, я всегда буду вашей самой преданной слугой. Серафина тупо уставилась на эту горничную, с которой обычно не ладила, слегка приоткрыв рот, и долго пребывала в оцепенении. Затем она внезапно вскочила, схватила Мели за плечи и возбуждённо затрясла их: — Да, именно так! Что плохого в том, чтобы совершать мелкие ошибки… Я гений! Гений, который в двенадцать лет превзошёл всех учеников Башни Мороза! Даже Гидрал признаёт меня! Вдохновлённая словами Мели, Серафина отказалась от саморефлексии, отказалась от самокопания, вызванного негативными словами Марлины, и вовсе не считала, что в ней есть что-то неправильное. С моим талантом и способностями, что плохого в том, чтобы совершать мелкие ошибки? Разве Марлина имеет право так меня критиковать? Может ли она сделать для Гидрала то, что смогу я в будущем? — Кажется, у вас есть какие-то неприятности, — Мели, которую трясли из стороны в сторону, оставалась очень спокойной. — Могу ли я чем-то помочь? — …Ух, это… подожди минутку. Серафина подумала, что, хотя Мели обычно не жаловала её, она была довольно умна и, казалось, неплохо устроилась на территории Красного Мороза… — Что, если я хочу сделать что-то для Гидрала? Юная волчица дважды кашлянула: — Но если это дело будет плохо обработано, это может навредить Гидралу, что мне делать? — Просто хорошо выполните дело, разве этого недостаточно? — … — Серафина смиренно отвела взгляд. — У меня, у меня нет особой уверенности, что я справлюсь хорошо. Что касается кристалла изображения, она сейчас в полной растерянности. Если он будет обнародован, репутация Гидрала пострадает. Если не обнародовать… она не может переступить через себя, а ведь если политика будет полностью реализована, разве это не пойдёт на пользу Гидралу? Но как сделать так, чтобы политика была реализована, не навредив Гидралу… — В таком случае, — Мели немного подумала и очень тактично сказала: — Я предлагаю вам решить проблему прямо у источника, не занимайтесь бессмысленным блужданием мыслей. Подразумевалось, что выполнение дел и разработка стратегий — не для неё, и мысли Мели подтверждали это. Но Серафина внезапно замерла. Решить у источника… решить у источника… Если никто не знает, действительно ли бесполезно то, что я записала? Напоминание Мели и постоянные наставления Анселя продолжать думать заставили Серафину мгновенно осознать другое направление. Действительно, бесполезно показывать это одному или двум людям, но что, если… я покажу эту вещь заинтересованному лицу? Что, если я покажу это графу Каменное Сердце, который утверждает, что понимает намерения Гидрала? Если я пригрожу ему этим, если он не выполнит указ Гидрала, я разоблачу его, что он выберет? У него нет выбора! Потому что если что-то случится, виновником падения репутации Гидрала станет он, даже если Гидрал в конце концов узнает, что это я разоблачила его… ну и что. — Разве ты можешь сравниться со мной в глазах Гидрала! Я, я в крайнем случае получу пару раз разрядом тока, а ты просто жди смерти! Нет никакой необходимости показывать это другим, просто реши проблему прямо у источника! Мне даже не нужно ждать, чтобы помочь Гидралу, я могу сделать это сейчас. Раз Марлина сказала, что моё предложение — это пустая трата денег Гидрала, то я могу использовать эту вещь, чтобы шантажировать графа Каменное Сердце, заставить его заплатить за уголь, чтобы деньги Гидрала не были потрачены! Я восполню пробел, который создала для Гидрала, прямо сейчас! И у меня есть это кольцо, я ясно знаю, что он думает, разве это не значит, что я держу его на коротком поводке? — Я поняла, я поняла! Ты гений, Мели! Серафина возбуждённо обняла Мели, развернулась и выбежала из комнаты, даже не пообедав. Мели молча наблюдала, как убегает Серафина, пока шаги полностью не стихли, затем прижала руку к сердцу и облегчённо вздохнула. — Даже если знаешь заранее, трудно заставить сердце и уста говорить одно и то же. К счастью, я не подвела доверие господина. Горничная слегка поклонилась в сторону, куда убежала Серафина: — Пожалуйста, согласно воле господина, разрушьте себя в этой уверенности и фанатизме, госпожа Серафина. — Я молюсь за вас так искренне. *** Граф Каменное Сердце, поглощённый классической музыкой, тихо вздохнул, наслаждаясь послеобеденным чаем. — Такой капризный лорд, — пробормотал он. Идея «помочь беднякам территории Красного Мороза пережить суровые холода» была для него смехотворной, независимо от того, кто её предложил, даже если бы это был сам великий герцог. В этом мире, полагал он, только император и достопочтенный Гидрал могли заставить его приложить усилия для столь нелепой задачи. По правде говоря, граф Каменное Сердце не испытывал желания помогать тем, кто не мог даже позволить себе уголь, чтобы выжить. Их нищета портила имидж его территории, выставляя его некомпетентным. Он был даже доволен наступлением суровых холодов. После катастрофы массы бедняков, ставшие результатом глупой политики бывшего Графа Красного Мороза, будут устранены. Как только он возьмёт всё в свои руки, ему не придётся беспокоиться о них, и территория Красного Мороза возродится. К сожалению, этот план оказался тщетным из-за капризов этого лорда. Тем не менее, граф Каменное Сердце первым откликнулся на призыв Анселя — поскольку он понял, что Ансель серьёзен в своих действиях. — Это ваша удача — встретить и Гидрала, и меня. Граф Каменное Сердце покачал головой и вздохнул: — Однако несколько неприятно думать, что даже насекомые, существующие лишь для того, чтобы прославлять меня, достойны такой милости. Сидя в чайной комнате, граф Каменное Сердце неторопливо созерцал своё поместье через стекло от пола до потолка. Честно говоря, он хотел бы, чтобы достопочтенный Гидрал направил свой благосклонный взор на дворянство. Хотя Гидрал всегда был их другом, у него была склонность помогать простолюдинам, растрачивая множество ресурсов. Если бы эти ресурсы были отданы дворянским родам, граф Каменное Сердце был уверен, что смог бы обеспечить Гидралу отдачу в тысячу раз более ценную, чем бессмысленная похвала. Пока он предавался фантазиям о дне, когда сможет заслужить благосклонность Гидрала, больше не будучи подчинённым, и восстановить славу своей семьи, ворвался тяжелобронированный стражник. — … — Бровь графа Каменное Сердце слегка нахмурилась, но он не стал отчитывать стражника за отсутствие манер. Вместо этого он спросил: — В чём дело? — Это госпожа Марлоу, — ответил стражник с мрачным выражением лица. — Она пришла повидаться с вами, и, скорее всего… она не с добрыми намерениями. Выражение лица графа Каменное Сердце резко изменилось. На территории Красного Мороза все знали, что эта капризная, дикая девица — любимица Анселя. В некотором смысле она даже представляла волю Гидрала — потому что даже если она совершала ошибку, Гидрал брал ответственность на себя. — Идите в приёмный зал… нет, подождите, — граф Каменное Сердце быстро взял себя в руки. — Нет нужды идти в такое просторное место. Пусть сначала побродит по поместью. Уберите все золотые и серебряные украшения и замените их охотничьими трофеями и тиковыми декорациями. — Замените все чайные сервизы на деревянные и принесите больше доспехов и оружия. Граф Каменное Сердце, который уже поднялся на ноги, равнодушно добавил: — У вас десять минут. Стражник кивнул и повернулся, чтобы уйти. Десять минут спустя юная девушка, высокомерная и лишённая всяких манер гостя, вальяжно вошла в чайную комнату графа Каменное Сердце. Войдя, Серафина на несколько секунд опешила от простого убранства комнаты. — Госпожа Марлоу, ваш визит в мою резиденцию — большая честь, — тепло и искренне поприветствовал её граф Каменное Сердце. Затем он почувствовал, что его изучают. Он был застигнут врасплох, но не подал виду. Он задумчиво взглянул на ладонь Серафины и сразу заметил знакомое изумрудное кольцо. «…Почему это кольцо похищения сердец того идиота Кантрелла у неё на руке?» С другой стороны, Серафина тоже была удивлена — кольцо не подействовало на графа Каменное Сердце? Был ли его ранг выше её? Третья ступень [Трон]? Как такое возможно! Он дрожал как перепёлка, когда Анселя пытались убить! Девушка была одновременно удивлена и немного виновата. Ансель говорил ей, что если её ранг не выше, чем у другой стороны, её обнаружат. На самом деле ранг графа Каменное Сердце действительно не был выше ранга Серафины, оба находились на уровне Хрустальной лестницы. Но раз уж существовало такое кольцо, то, естественно, было полно алхимических аксессуаров для противодействия магии. Просто наивная маленькая волчица не подумала об этом. Даже без инструмента, дававшего ей абсолютное преимущество в переговорах, Серафина не слишком нервничала. В конце концов, она полагалась не на это. — У меня есть кое-что обсудить с тобой, — небрежно сказала Серафина, вытаскивая стул и садясь. — Отошли своих людей. Ты же не хочешь, чтобы они знали, о чём мы говорим. Перейдя прямо к делу, Серафина не хотела давать этим хитрым дворянам шанс ходить вокруг да около. Граф Каменное Сердце помолчал мгновение, затем махнул рукой: — Все, вон. Слуги и стражники в комнате немедленно удалились, а граф Каменное Сердце с большой осторожностью налил чай и мягко спросил: — Итак, что бы госпожа Серафина хотела обсудить? — Насчёт политики, которую Гидрал дал тебе. — Серафина скрестила руки, откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу, как Ансель, но без всякого изящества, больше походя на деда, сидящего на табуретке у придорожного ларька. — Ты и те дворяне не собираетесь её выполнять, верно? Бровь графа Каменное Сердце слегка нахмурилась, но быстро расслабилась: — Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, госпожа Марлоу, но у нас нет намерения идти против Гидрала. Если бы он не согласился молчаливо, как могло бы ничего не произойти до сих пор? Если не верите, можете спросить его и узнать ответ. — Хмф. Серафина усмехнулась: — Ты думаешь, я пришла сюда, чтобы рассуждать с тобой? Она вытащила из кармана кристалл изображения и активировала его на месте, воспроизводя записанные образы. Глава 60: Странные приключения Серафины — часть вторая Когда граф Каменное Сердце увидел себя на изображениях, он резко вскочил, его лицо стало ужасным. Ему не нужно было продолжать смотреть, чтобы понять, что будет дальше. Видя его нескрываемый страх, Серафина торжествующе подняла голову: — Тебе всё равно? Гидралу всё равно? Извини, мне не всё равно. Она слегка подалась вперёд, крепко сжимая кристалл изображения: — С сегодняшнего дня политика Гидрала должна быть полностью и тщательно реализована, иначе… я разоблачу эти записи. — …Госпожа Марлоу, — граф Каменное Сердце глубоко выдохнул, его лицо слегка изменилось. — Вы понимаете, что говорите? — Конечно, я понимаю, поэтому я это и делаю, — небрежно сказала Серафина. — В любом случае, когда репутация Гидрала пострадает, пострадаете вы, ребята. Ты думаешь, он накажет меня сурово? — В конце концов, это вы, ребята, полны самомнения, болтаете здесь ерунду. Юная волчица усмехнулась: — Хмф, бесполезно вам, ребята, брать ответственность на себя, вам всё равно придётся выполнять его первоначальную политику. Она знала, что этот дворянин не сделает этого, потому что дворяне больше всего боятся смерти. Этот граф Каменное Сердце не осмелится играть с последствиями гнева Гидрала. — О, кстати, это ещё не всё. — Серафина, не получив ответа от графа Каменное Сердце, решила попытать удачу. — Уголь, который Гидрал хочет дать беднякам, ты тоже можешь оплатить. Она сказала это легко, как будто покупала пару кочанов капусты на придорожном рынке. — Вы… Воспитание и дворянское образование графа Каменное Сердце заставили его подавить импульс взорваться на месте. Он оперся на колени и сказал по слогам: — Вы знаете, что это за астрономическая цифра? — Какая астрономическая цифра… ты дворянин, разве у дворян нет кучи денег? — Серафина посмотрела на графа Каменное Сердце с презрением. — Ты такой скупой, ладно, если не можешь позволить себе всё, половина тоже сойдёт. — … Граф Каменное Сердце молчал. Спустя долгое время, когда терпение Серафины было почти на исходе, он внезапно встал и сказал: — Прошу прощения на минутку, я скоро вернусь, госпожа Серафина. Его голос был несколько холодным: — Я дам вам объяснение, пожалуйста, будьте уверены. Серафина, которая долго ждала, удовлетворённо кивнула: — Вот это другое дело… поторопись, у меня нет времени тратить его на тебя. Граф Каменное Сердце не ответил, он быстро покинул чайную комнату. Выйдя за дверь, он с бесстрастным выражением лица сказал ожидающему слуге: — Принеси мне телекристалл, мне нужно связаться с лордом Гидралом. Для графа Каменное Сердце, человека, который гордится тем, что он истинный дворянин, неспособность расшифровать намерения тех, кто занимает высокие посты, и необходимость спрашивать напрямую — это позор. Однако в этот момент он не мог позволить себе заботиться о таких вещах. Он был действительно в замешательстве, не в силах определить, пришла ли Серафина с намерениями Анселя. В этом деле абсолютно не было места ошибке. Вскоре кто-то принёс телекристалл. Граф Каменное Сердце наполнил его эфиром и стал ждать ответа. — Граф, редко вы связываетесь со мной, — раздался изнутри мягкий голос Анселя. — В чём дело? — …Лорд Гидрал, я полагаю, вы уже должны знать, но из глупости и осторожности, а также из уважения к вам, я взял на себя смелость побеспокоить вас, — граф Каменное Сердце тщательно подбирал слова. — Госпожа Марлоу… она внезапно посетила моё поместье. Его слова на этом оборвались, не упоминая ни о требованиях Серафины, ни о её поведении. Мужчина вспотел, ожидая ответа от кристалла в своей руке, словно слуга, ожидающий указа короля. — Граф, — примерно через три или четыре секунды граф Каменное Сердце услышал смех, доносящийся из кристалла связи. — Вы знаете, почему я приехал на территорию Красного Мороза? Это был очень озадачивающий вопрос, который все дворяне не могли понять. Почему Гидрал, вместо того чтобы наслаждаться жизнью в плодородных центральных землях, решил приехать на далёкий север и сеять хаос? Граф Каменное Сердце тоже не знал. Он и его сотрудники изучали это день и ночь, но всё ещё не могли понять цель Анселя, или, скорее… казалось, что у него вообще нет никакой цели. Кроме репутации территории Красного Мороза, он ни о чём не просил. Но граф Каменное Сердце знал, что этот лорд никогда не поднимет бессмысленные темы и не предоставит бессмысленную информацию в разговоре. Информация, предоставленная лордом Гидралом о дикой госпоже Марлоу, была… [почему он приехал на территорию Красного Мороза]. В тот миг граф Каменное Сердце почувствовал, как ледяной холод пробежал по его спине. В уме он быстро вспомнил все действия Анселя на территории Красного Мороза, с которыми он уже был хорошо знаком. С того момента, как он въехал на территорию и убил чиновников и мелких лордов, до громкой казни Графа Красного Мороза, принятия территории Красного Мороза, а затем методичного управления ею… И самое главное, всё, что касалось Серафины. События, действия, результаты; поведение, характер, изменения Серафины — и то кольцо, которое по какой-то причине появилось в руке девушки. До сих пор, импульсивная глупость Серафины, проявленная перед ним. Стремление Анселя к репутации, серия непонятных действий, которые он предпринял в этот период. Всё это указывало на ответ, который граф Каменное Сердце не мог себе представить, не мог вообразить. Он начал дрожать, отчасти от страха, а отчасти… от возбуждения. — Я понимаю… я понимаю, мой лорд. Мужчина средних лет, который был полон решимости возродить свою семью, получил высшее образование и пережил бесчисленные бури, сказал дрожащим голосом: — Мне посчастливилось стать свидетелем столь далеко идущих амбиций… — Амбиций? Я просто делаю небольшое дело, не стоит так волноваться, граф. Голос молодого Гидрала был всегда таким спокойным и естественным. — Раз вы говорите, что понимаете, знаете ли вы, что должны делать? — Да. Граф Каменное Сердце низко поклонился, как будто стоял перед Анселем, и ответил почтительно: — Пожалуйста, позвольте мне внести ничтожный вклад. — Хе-хе, не говорите так, вы очень важная часть. Продолжайте в том же духе. Дьявол, которого граф Каменное Сердце почти боготворил, усмехнулся: — Сделайте Серафине подарок, который она никогда не забудет. *** Серафина ужасно скучала, бродя по чайной комнате, прикасаясь то к одному, то к другому. — Что происходит, этот парень пошёл жаловаться Гидралу? Серафина раздражённо пнула табурет, а затем разразилась торжествующим смехом. — Хмф, полезно ли жаловаться Гидралу? Будет ли ему до тебя дело? В этот момент в комнату вошёл граф Каменное Сердце. Его выражение лица было спокойным, и не было ни следа той мрачности, что была, когда он уходил. — Ты наконец вернулся, что ты делал, так долго? Нетерпеливая юная волчица выглядела недовольной. — Отвечай быстрее, я же сказала, у меня нет времени тратить его на тебя. — Госпожа Марлоу. — Граф Каменное Сердце не обиделся на грубость Серафины и улыбнулся. — Вы упоминали ранее, что хотите, чтобы я взял на себя расходы на уголь для бедняков, чтобы пережить эту волну холода, верно? — Да, что, ты додумался? — Серафина была вне себя от радости. «Ха-ха, Гидрал, мне даже не пришлось охотиться, а я сэкономила тебе столько денег!» — Честно говоря, это тяжёлое бремя для меня, — с большим трудом сказал граф Каменное Сердце. — Вы не совсем понимаете необъятность территории Красного Мороза и… тьму прошлого. — Это не моё дело, — неразумно сказала Серафина, словами, которые мог бы сказать только злодей. — Я сейчас с тобой договариваюсь? — Нет, нет, нет… Я имею в виду, что я не могу сделать это в одиночку, но это не значит, что весь дворянский класс территории Красного Мороза не может этого сделать. Уголки рта мужчины слегка приподнялись, скрывая глубочайшую злобу внутри: — Я могу мобилизовать всех дворян, чтобы они защитили своих подданных, так что ни пенни из денег лорда Гидрала не нужно будет тратить. — Не волнуйтесь, я скажу им, что это воля лорда Гидрала. — Точно! Как ты можешь сделать это в одиночку? — глаза Серафины загорелись. — Те дворяне, которые не могут даже полмедяка вытащить из своих карманов, тоже должны истечь кровью ради меня! Девушка радостно замахала кулаками на месте: — Ты довольно сговорчив, граф Каменное Сердце! Это отличная идея! Таким образом, Гидралу не нужно тратить деньги, и он может заработать большую репутацию! Подумав об этом, улыбка Серафины стала ещё ярче. «Может ли Марлина сделать это? Могут ли те, кто критикует меня в своих сердцах, сделать это? Всё, что она может, — это сидеть в кабинете и писать, она не может напугать графа так, как я». «Я всегда права! Даже если я ошибалась, те мелкие ошибки — ничто по сравнению с тем, что я могу сделать!» — Ах, даже если ты придумал эту идею, — Серафина в своей радости не забыла о главном. — Главное условие в том, что я не отступлю, ты должен выполнять политику, данную Гидралом, до конца! — У вас доброе сердце к простому народу, чем я восхищаюсь, но насчёт этого пункта… — граф Каменное Сердце вздохнул. — Госпожа Марлоу, я считаю, что мой план больше подходит для нынешней территории Красного Мороза. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — Серафина посмотрела на графа Каменное Сердце, как на сумасшедшего. — Гидрал даёт простому народу десять благ, ты даёшь им два блага, и ты думаешь, что ты в порядке? У тебя нет стыда? — Вы думаете, они будут вам благодарны? — спросил граф Каменное Сердце. — Какая благодарность, мне не нужна их благодарность, лишь бы они жили хорошо. Серафина надулась. — Вы верите в то, что говорите, госпожа Серафина? Граф Каменное Сердце рассмеялся: — Вы действительно думаете, что, оказав им помощь, вы совсем не заботитесь об их мнении о вас? Серафина подсознательно коснулась кольца на руке, затем сказала несколько сердито: — Ну и что? Почему бы им не поблагодарить меня, не поблагодарить Гидрала? Что ты о них думаешь? Звери, как ты? Граф Каменное Сердце не разозлился на прямое оскорбление Серафины. Он поднял руку и сказал спокойно: — Да, они будут благодарны, а потом? — Потом, как только лорд Гидрал хоть немного снизит стандарты… — мужчина слегка опустил руку и сказал с очень саркастичной улыбкой: — Они все будут питать… ненависть, которую вы абсолютно не можете себе представить. — Поэтому я хочу начать с низкого стандарта и постепенно повышать его до определённого предела, что, несомненно, более полезно для стабильности территории. Граф Каменное Сердце сказал это так спокойно: — Если бы ваша сестра была здесь, она бы определённо согласилась с моим взглядом. — Иди к чёрту! Ублюдок! — взревела Серафина. — О чём ты говоришь! Граф проигнорировал Серафину и произнёс очень странные слова: — Вы можете не поверить, но три года назад, когда я был в патруле, я видел её. Она тогда обсуждала налоговые вопросы с торговцем. Из любопытства я поболтал с ней. — Её острый ум впечатлил меня, — сказал граф Каменное Сердце со вздохом. — Я обнаружил, что у неё очень замечательный талант, поэтому пригласил её посидеть в моей временной резиденции. В то время я питал любовь к талантам и намеревался принять её в семью. К сожалению, у неё, казалось, было много забот, и она отказала мне. — Только когда она представила лорда Гидрала и нашла меня, я понял — спокойная и достойная молодая дворянка была на самом деле той маленькой деревенской девочкой из прошлого. — Не суди нас по своим стандартам! И не оскорбляй мою сестру! Серафина, несомненно, была по-настоящему зла. Она выглядела свирепой, вены на её лбу вздулись: — Кто был бы таким бесстыдным, перестань нести чепуху! Марли никогда бы не согласилась с твоими бесстыдными словами и политикой! — Правда? Я готов поспорить с вами. Граф Каменное Сердце положил руку на плечо и слегка поклонился: — Пока есть хоть малейшее пятно на «совершенстве» лорда Гидрала… нет… даже если нет фактического пятна, а только намёк на необоснованные слухи, среди тех, кого он так нежно спас, будет бесчисленное множество людей, у которых возникнут сомнения и жалобы. — Убирайся! Одна лишь мысль об этой сцене наполнила Серафину неконтролируемой яростью. Она чувствовала, как что-то яростно горит у неё в груди, зверь в её душе рычал от ярости. — Никто не посмеет так обращаться с Гидралом! Всё, что мне нужно сейчас, — это твой ответ, будешь ты действовать или нет! — Очень хорошо, если вы настаиваете, я постараюсь полностью реализовать политику лорда Гидрала. Однако это потребует времени. — Хмф, лучше бы так, я буду следить за тобой. Взгляд волчицы был свирепым, её рука крепко сжимала кристалл изображения: — Никогда, никогда не пытайся обмануть меня. Граф Каменное Сердце лишь улыбнулся: — Вам нужна моя помощь, чтобы проводить вас? — Проваливай, у меня нет интереса общаться с вами, негодяями, запятнанными гнилой кровью. Серафина холодно фыркнула, развернувшись без колебаний, чтобы уйти. *** Минута, две минуты, десять минут. Прошло целых полчаса, а граф Каменное Сердце всё ещё стоял там. В своих мыслях он непрерывно выстраивал сцену для предстоящей драмы, фантазируя о грандиозном зрелище, которое вот-вот должно было развернуться, его тело неконтролируемо дрожало от возбуждения. — Госпожа Марлоу… — Дарам Каменное Сердце тихо произнёс возбуждённым и дрожащим голосом: — Должен ли я жалеть о твоём несчастье, или я должен завидовать твоей удаче? ---------- Он — великий Гидрал! Город Красного Мороза, да и вся территория Красного Мороза, давно не видели такого оживления. Эта земля, хотя и не была бесплодной по своей сути, пришла в запустение под гнётом правления сменявших друг друга лордов. Даже город Красного Мороза, столица, не казался особенно процветающим. Однако с того дня всё изменилось. — С того дня, когда у входа в особняк под поместьем Гидрал был вывешен обезглавленный труп. С тех пор всё в городе Красного Мороза начало вставать на свои места, всё стало упорядоченным. Санитарные условия во внешнем городе заметно улучшились, толпы людей и движение во внутреннем городе постепенно стали непрекращающимися, купцы из других земель выжидали возможностей, а северные дворяне начали переоценивать эти земли. «Красный Мороз меняется к лучшему», — согласился бы каждый житель города. Даже беднейшие рабочие во внешнем городе начали питать надежды на будущее. Рауль был каменщиком, мастерство передавалось в его семье из поколения в поколение. Поскольку его деревня всё больше нищала, а молодые и сильные уходили, у него не было иного выбора, кроме как оставить стареющую мать и младшего брата, чтобы искать заработок. Даже такой деревенский парень, как он, знал, что на этой разорённой земле город Красного Мороза, расположенный под поместьем Гидрал, таит в себе бесконечную надежду. Рауль с большим трудом пересёк снежные поля и преодолел густые леса, наконец добравшись до этого города, который когда-то имел дурную славу в глазах жителей территории Красного Мороза. Войдя в город, он был поражён. Не потому, что город Красного Мороза был величественным и процветающим. По пути на территорию Красного Мороза Рауль проезжал через несколько городов. У него не было привилегии заглянуть в кварталы внутреннего или верхнего города. Он, вынужденный останавливаться в самых захудалых гостиницах, видел всяких людей, большинство из которых были либо холодными и опасными, либо мрачными и оцепенелыми. Таков был облик самых низов, людей без надежды. Но здесь, во внешнем городе Красного Мороза… эти бедняки, ничем не отличавшиеся от бедняков в других городах, одетые в рваные хлопчатобумажные одежды, с явными следами обморожения на руках и лицах, с сухой, потрескавшейся кожей, были полны… жизненной силы, которую Рауль не мог понять. Это была та самая жизненная сила, которую проявляют только те, кто по-настоящему жив и всё ещё возлагает надежды на жизнь. Они могли быть недружелюбными, они могли быть не счастливы, но это были люди, которые думали о «будущем». Думать об этом — самая роскошная вещь для бедняков, которые в любой момент могли замёрзнуть или умереть от голода. — Неужели это… величие того лорда? — воскликнул Рауль с огромным восхищением и начал искать небольшую гостиницу, чтобы остановиться. Он ходил кругами, почти пробежав весь внешний город… но не смог найти ни одного свободного места. — Потому что все они были переполнены! — Ты что, не знаешь? Владелец последней гостиницы с некоторым удивлением посмотрел на запылённого юношу: — Лорд Гидрал сегодня выступает с речью на центральной площади, гостиницы во внутреннем городе были забиты ещё вчера! Некоторым богачам даже пришлось останавливаться в наших убогих ночлежках, ха-ха-ха! Владелец средних лет радостно провозгласил: — Да здравствует Лорд Гидрал! В тесном и грязном вестибюле гостиницы несколько парней в рваных хлопчатобумажных куртках тоже закричали: — Да здравствует Лорд Гидрал! — Но… — Рауль горько улыбнулся. — Неужели совсем нет мест? В такую погоду не каждый выдержит ночёвку на улице. Владелец пожал плечами: — Может, попытаешь счастья у церкви. Святая Церковь, может, и не имеет большого влияния на севере, но у нас здесь есть храм, может, священник приютит тебя на ночь. Предложение владельца обрадовало Рауля. Хотя он вырос в деревне, он слышал о церкви от многих людей, вернувшихся извне, и посчитал это хорошей идеей. — Спасибо! Я попробую! Простой и добрый юноша слегка поклонился владельцу в знак благодарности, затем быстро развернулся и выбежал. — Эй, парень, подожди! Через несколько дней надвигается большая волна холода, не хочешь забронировать комнату у меня сейчас… — …Быстро бегает. Видя, что потенциальный постоянный клиент ушёл, владелец не мог не поджать губы. — Эй, Лорка. Сидя на старом диване в вестибюле, мужчина в рваной хлопчатобумажной куртке ухмыльнулся: — Можешь дать мне комнату, чтобы пережить эти сильные холода? В моём доме слишком сквозит. — Ты сможешь оплатить уголь? — Лорка скрестил руки на груди. — Если не заплатишь, лучше сдохни снаружи. — Бессердечный ублюдок! — выругался мужчина в рваной куртке, но вскоре снова рассмеялся. — Я принесу свой уголь, тебе не о чем беспокоиться, как насчёт этого? Его друзья, которые выглядели довольно бедно, начали смеяться вместе с ним. — …Что ты имеешь в виду? Ты ведь не украл ничего у того важного человека, верно? — Лорка насторожился. — Не вздумай втягивать меня в неприятности! — Мы услышали кое-что важное от Ламберта, ну ты знаешь, самого осведомлённого Ламберта. Бедняк, который должен был беспокоиться о своём выживании, был так уверен и счастлив: — Хочешь знать? Если хочешь знать, оставь для меня комнату! *** Рауль вошёл в просторную церковь, с опаской оглядываясь по сторонам. — Приветствую, юноша, — глубокий, дружелюбный голос раздался позади него. — Что привело тебя сюда? Вздрогнув, Рауль поспешно обернулся, запинаясь: — Я… у меня нет дурных намерений, я просто… — Расслабься, — улыбнулся священник в чёрной рясе. — Ни один вор не стал бы так съёживаться, как ты. Ты впервые в церкви? — Ах… да. Взгляд Рауля упал на кулон на груди священника — змея, кусающая себя за хвост, образуя круг. Он узнал в нём эмблему Святой Церкви. — Не нужно формальностей; мы не требуем благоговения от каждого. Голос священника был успокаивающим. — Итак, тебе нужна помощь, юноша? — Я… — Рауль замялся, а затем неловко спросил: — Можно мне… остаться здесь на ночь? — Конечно. Священник согласился без колебаний. — Хотя у нас нет свободных комнат, Бог говорит мне, что ты достоин крова в стенах церкви. Рауль был озадачен загадочными словами священника, но был рад, что нашёл место для ночлега. Хотя он не был уверен в теплоизоляции церкви, по крайней мере, он не будет подвержен воздействию стихии. Более того, у Рауля был секрет — по определённым причинам он не особенно боялся снежных бурь и сильных морозов. Подсознательно коснувшись кулона на своей груди, он благодарно поклонился священнику: — Спасибо за вашу щедрость. — Я принимаю это от имени Бога, — ответил священник с улыбкой. Получив временный приют, Рауль приободрился. Не имея других дел, он последовал за священником, с любопытством осматривая церковь и спрашивая: — Отец, вы здесь один в такой огромной церкви? — Ещё есть монах, монахиня и шестеро детей, — ответил священник. — Однако все они ушли на центральную площадь. — Центральная площадь… — Рауль замолчал, а затем понял: — Это из-за речи Лорда Гидрала? — Естественно. Тон священника, принявшего это как должное, заставил Рауля согласно кивнуть. — В конце концов, это уважаемый Лорд Гидрал… Он поистине экстраординарная фигура! Я никогда не думал, что город Красного Мороза будет таким, словно все обрели надежду. — Надежда… — священник сделал паузу, произнеся это тоном, который Рауль не смог понять. — Надежда часто является лишь иллюзией, созданной дьяволом. — …Что вы сказали? Разум Рауля на мгновение замер, выражение его лица постепенно стало тревожным. Он не хотел, чтобы слова священника означали то, о чём он подумал. — Ничего, просто спонтанное замечание, — усмехнулся священник. — Юноша, почему бы тебе не пойти посмотреть выступление? Судя по времени, оно должно скоро начаться. — Что?! Воскликнул Рауль, чуть не уронив свой багаж. — Оно начинается? Я… я собирался посмотреть, но не думал, что так скоро! — Не могли бы вы присмотреть за моим багажом, отец? Выражение лица юноши было встревоженным. В конце концов, кто на территории Красного Мороза не стремился увидеть великого Лорда Гидрала? — Иди, и если возможно, поделись своими мыслями после, — священник взял багаж Рауля, улыбаясь. — Кажется, у Бога есть к этому некоторый интерес. *** В уютном тепле кареты Ансель отдыхал с закрытыми глазами, его выражение лица было безмятежным. Рядом с ним сидела не Серафина, а Марлина, облачённая в тяжёлое тёмно-чёрное платье. — К настоящему моменту в город хлынуло почти десять тысяч приезжих, — тихо сообщила Анселю Марлина, которая только что закончила составлять отчёты в реальном времени. — Согласно разведданным, предоставленным Савилем, двадцать процентов из них — это следователи из различных фракций, прибывшие из… Ансель тихо слушал доклад Марлины, время от времени мягко кивая. — Согласно данным, предоставленным патрульной группой, уровень преступности на этой неделе снизился на тридцать два процента. Кроме того, успешно внедрено санитарное управление в районе внешнего города… По правде говоря, Марлина не могла понять многие термины в отчёте. Большая часть содержания была не её собственной работой; она просто докладывала об этом. However, she was absorbing all the information and knowledge she could access at a terrifying speed that no one could imagine — Even Seraphina didn’t know that Marlina hadn’t slept for six days. She had requested three bottles of energy potions and nutrient fluids from Ansel, enough to keep her physically healthy for a whole month without sleep. — …и наконец, — голос Марлины изменился, став нерешительным и тяжёлым. — Средства, которые вы выделили дворянам территории Красного Мороза, были возвращены до последней копейки. — Похоже, наш Граф Каменное Сердце очень пунктуален, — Ансель наконец открыл глаза и легко рассмеялся, его поведение резко контрастировало с поведением Марлины. — Интересный человек, и не без способностей. — …Мистер Ансель, — взгляд Марлины опустился. — Я знаю, что уже поздно, но не могли бы вы… — Это твоя мольба, Марлина? Ансель повернул голову, чтобы встретить взгляд Марлины. Его тон был мягким и медленным, но твёрдым и убедительным: — Если то, что ты собираешься сказать, — это просьба ко мне, то я соглашусь. Марлина, смотревшая на Анселя, постепенно сильнее сжала юбку, её костяшки пальцев слегка побелели. Она пошевелила губами, но всё ещё не могла произнести слова. — …Нет, пожалуйста, простите мою грубость. Она низко склонила голову. — Я глубоко сожалею, что усомнилась в вашей правоте. — В этом нет необходимости, Марлина. Уверенность — это непобедимое оружие, но только те, кто умеет правильно им пользоваться, могут добиться такого эффекта. Ансель взял лежавший рядом скипетр и усмехнулся: — Это оружие не подходит мне. Я больше склонен к сомнениям, о которых ты говоришь, используя их, чтобы постоянно препарировать самого себя. Марлина кивнула, словно поняла. Эти слова, которые для Серафины были равносильны бессмыслице, всегда позволяли ей глубже понять и осознать… величие человека, которому она поклялась служить. — Хорошо, я уже слышу приветствия людей. Ансель встал, его лицо озарилось тёплой и располагающей улыбкой, которую дворяне не переставали восхвалять. — Пришло время начать эту речь, чтобы объединить территорию Красного Мороза перед приходом великой волны холода. В другой карете Серафина, которой было скучно и которая лежала на сиденье, вскочила с «хлопком» при звуке открывающейся снаружи двери кареты и вылетела наружу в такой позе, что чуть не выбила дверь. Они находились за пределами центральной площади города Красного Мороза, на пустыре, усиленно охраняемом частной армией Графа Каменное Сердце. Тяжеловооружённые стражники излучали суровую и холодную ауру, с ними явно не стоило шутить. Серафина увидела Анселя, опирающегося на свой скипетр, спокойно выходящего из кареты. Она подпрыгнула и замахала руками, крича: — Гидрал! Подожди меня! Молодой дворянин, который всегда подчинялся ей, действительно остановился и повернул голову, чтобы посмотреть на неё с лёгкой улыбкой. Серафина тепло ухмыльнулась, быстро подбежала к Анселю, а затем тут же сменила выражение лица на недовольное. — Почему я должна сидеть в карете одна? Эта карета не слишком мала для троих. — Потому что у меня много вещей, о которых нужно доложить мистеру Анселю. Марлина тоже вышла из кареты, её голос был холодным, лишённым обычной мягкости. — Ты была бы помехой, Серафина. — Хм, даже поболтать — это помеха. Серафина, на удивление, не проявила к Марлине никакого уважения, как обычно. Она скрестила руки на груди и отвернулась. — Претенциозно! Их отношения стали такими с тех пор, как Серафина вернулась из особняка Графа Каменное Сердце. Причина была проста. Когда Серафина взволнованно прибежала обратно и настояла на том, чтобы ворваться в кабинет и объявить о большом деле, которое она совершила, несмотря на возражения Анселя и Марлины… Марлина влепила ей пощёчину прямо на месте. В отличие от импульсивности их сестринских ссор, эта пощёчина… содержала холодный, ясный гнев Марлины. По какой-то причине Марлина не объяснила причину пощёчины, и они сильно поссорились из-за этого. Они до сих пор не помирились. — Ладно, успокойся, Серафина. Ансель посмотрел на Серафину, которая переоделась в строгий чёрный наряд и накинула поверх чёрный бархатный плащ, и удовлетворённо кивнул. — Ты забыла? Ты выйдешь туда со мной. — О… Ах! Я знаю, конечно, я знаю! — Серафина слегка кашлянула, пытаясь сохранить выражение «я очень спокойна». — Не волнуйся! — Тебе всегда нужно привыкать к большим сценам. Это первый раз, так что выступи хорошо. Ансель похлопал девушку по руке. — Не нервничай, просто стой позади меня. Если тебе некомфортно от такого количества людей, не смотри, можешь опустить голову. — Не хочу, это слишком неловко, — юная волчица упёрла руки в бока. — Разве это не опозорит тебя? Иметь охранника, который труслив, как перепёлка, — это же смешно. Ансель не смог сдержать смех, его радость и лёгкость исходили из самого сердца. — А что насчёт тебя? — Я? Что со мной, я не часто появляюсь на публике. Серафина ответила так, будто это было само собой разумеющимся. — С другой стороны, ты всегда на устах у людей, так что ты должен быть лучшим! — Раз ты так говоришь, Серафина. Ансель ответил сияющей улыбкой на эту искренность. — Тогда я буду лучшим. Серафина, смотревшая на улыбающееся лицо Анселя, была ошеломлена на две-три секунды, а затем отвела взгляд. — …Да, да, пока ты уверен в себе, всё в порядке. В любом случае, я… я в порядке. — Тогда пойдём, Серафина. Ансель развернулся и пошёл по длинному коридору, образованному двумя рядами бронированных солдат, многозначительно произнеся: — Пусть все жители территории Красного Мороза узнают тебя и меня. Серафина, не уловившая подтекста, взволнованно сжала кулак, энергично взмахнула им и выразила свою решимость Анселю. Только когда сестра отвернулась, она слегка опустила голову и медленно закрыла глаза. Она погасила последнюю крупицу… борьбы и боли в своих глазах. Когда она снова подняла голову и открыла глаза, всё, что осталось, — это леденящая кровь рациональность. Не подозревая об эмоциональных изменениях, происходящих внутри сестры, Серафина внимательно следовала за Анселем, её разум был занят другими делами. Живые стены, образованные солдатами по обе стороны, сдерживали неистовых жителей территории Красного Мороза. Среди какофонии бесчисленных голосов мир Серафины стал таким же хаотичным и неистовым, однако она не чувствовала ни раздражения, ни беспокойства. Напротив, она почти потеряла себя в бурлящем потоке лести, даже несмотря на то, что похвала и поклонение были направлены не на неё. Её сердце колотилось от волнения, и в груди разгоралось пылкое желание. — Она была рождена, чтобы купаться в громовых аплодисментах и обожании. Дикий зверь, скрытый глубоко в её душе, взревел от восторга, резонируя со своим хозяином в этот момент. Сама того не осознавая, Серафина вошла в неописуемое состояние, где возгласы казались такими близкими, но в то же время невыносимо далёкими, оглушающими, но эфирными. Она чувствовала, как экстраординарный элемент, известный как эфир, течёт по её телу, поднимаясь по позвоночнику в мозг. Безграничная сила, которую он принёс, заставила юную волчицу завыть. В этот момент Ансель, шедший впереди, тихо прошептал: — Держи свои эмоции под контролем, Серафина. Не перетягивай внимание на себя… хотя я бы не возражал, если бы ты это сделала. — … — Серафина на мгновение замешкалась, чуть не сбившись с шага. «О, да, о чём я думала? Это речь для Хайдрала, а не время для меня, чтобы вырываться вперёд и размахивать кулаками». Как только это осознание пришло к ней, обиженный и сердитый рык эхом отозвался из глубин её души, а затем исчез без следа. Бурные эмоции внутри неё и яростная сила, текущая по её телу, постепенно утихли. Она последовала за Анселем, шаг за шагом, на трибуну центральной площади. В этот момент жители территории Красного Мороза, заполнившие площадь, скандировали в унисон: — Хайдрал! Хайдрал! Хайдрал! Их крики разрывали зимний холод, пронзали облака и заставляли землю дрожать от их резонанса. Завывающий северный ветер благоговейно разносил их призывы по всему городу и за его пределы. Под последним ясным небом перед приходом великой волны холода молодой человек, спасший территорию Красного Мороза, стоял во весь рост, купаясь в лучах солнца. Он поднял руку и мягко опустил её. Шум рассеялся, оставив лишь взгляды тысяч и тысяч обожающих последователей. — Граждане территории Красного Мороза, подданные империи. Кажется, прошло много времени с тех пор, как я говорил с вами подобным образом. Ясный, мягкий голос, теперь зрелый и магнетический, но всё ещё сохраняющий оттенок юношеского тембра, разносился во всех направлениях. Стоя на трибуне, Ансель опирался на свой скипетр одной рукой, а другую держал за спиной. Обращаясь к множеству граждан, его вступительные слова были подобны приветствию давно потерянных друзей. — Я помню первые слова, которые я сказал гражданам перед своей резиденцией в тот день, когда отправился в особняк Красного Мороза. С улыбкой на лице он говорил мягко и нежно: — Я сказал: «Я услышал ваши голоса». — Затем я казнил Графа Красного Мороза, вашего бывшего лорда. Ансель сжал свой скипетр и двинулся вперёд, приближаясь к краю платформы. Он внезапно вздохнул: — В тот день я немного пожалел об этом. — Пожалел, что размозжил ему голову, доставив хлопот друзьям, которые его повесили. Толпа разразилась смехом. — Честно говоря, мои соотечественники, подданные империи, — спокойно сказал молодой дворянин, проводивший большую часть своих дней в кабинете. — Я здесь не для того, чтобы хвастаться своими достижениями или распространять свою славу по северным землям и империи. — Потому что мне всё равно. Слова Анселя вызвали некоторое беспокойство среди людей, но он быстро продолжил: — Я знаю, что некоторые из вас могут быть озадачены, возможно, простолюдины или дворяне. — Они спросят — зачем ты это делаешь? Хайдрал улыбнулся: — Я также знаю, что многие другие будут стоять за меня. Они скажут, что я добр, справедлив и олицетворяю абсолютную праведность и правосудие, всегда готовый отдать всё ради меня. Он небрежно указал на молодого человека в толпе: — Ты бы отдал? Ансель спросил, и молодой человек, ошеломлённый, замер на добрые четыре-пять секунд, прежде чем люди вокруг не привели его в чувство. Переполненный радостью, он взревел: — Да! Лорд Хайдрал! Молас Ландрад готов отдать всё ради вас! — А ты? Ансель небрежно указал на другого человека. — Я тоже! — возбуждённый рёв этого человека был ещё громче. — Это моя честь! Я готов умереть за вас! Ансель наугад выбрал ещё нескольких человек, и без исключения все они дали неистовые ответы. Окружающие люди, большинство из тех, кто был на площади, не видели в этом проблемы. Они не боялись фанатизма; напротив, они завидовали и даже злились на тех, кого выбрали, завидовали и злились, что у них была возможность выразить свою преданность великому Хайдралу. — Смотрите, вот что я получил. Ансель сделал ещё один шаг вперёд, стоя на краю трибуны. Без тени волнения в голосе он произнёс спокойным и довольным тоном: — Я получил всех вас. Всё стихло. Граждане на площади, обдуваемые холодным ветром, и дворяне в своих тёплых домах — никто не проронил ни слова. Пока не раздался первый крик, этот неистовый, полный слёз крик — — Хайдрал!!! И вот, возвышающиеся пики рухнули под силой фанатичной преданности, а спокойное море превратилось в бушующий поток по желанию следовать за ним. Бесчисленные люди устремились вперёд, неумолимые волны разбивались о элитных солдат, охранявших основание трибуны. Они выкрикивали имя Хайдрала, как верующие, взывающие к святому имени своего господина, с такой преданностью и безумием. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, мои сограждане. Ансель мягко постучал по своему скипетру, его голос оставался спокойным и мягким: — Я знаю, что некоторые всё ещё будут задаваться вопросом, какая польза от того, чтобы иметь всех вас, этих невежественных, нищих, слабых и незначительных простолюдинов. Люди постепенно успокоились, снова прислушиваясь к его речи. — Итак, я хочу сказать им. Ансель поднял свой скипетр, указывая на человека: — Мне нужно, чтобы вы покинули территорию Красного Мороза и присоединились к моим владениям. Вы готовы? Разыгралась та же сцена, что и раньше, и ответом снова было почти безумное утверждение. Затем Ансель направил свой скипетр в небо и закричал: — Теперь я хочу видеть всех, кто готов покинуть территорию Красного Мороза и последовать за мной! В тот же миг длинные, короткие, обмороженные, нежные и бледные, тёмные и морщинистые, неполные… Бесчисленные руки были подняты высоко, словно лес мечей, словно небо, затянутое тёмными тучами. Даже некоторые солдаты не смогли удержаться и подняли руки наполовину. Ансель от души рассмеялся: — Теперь они должны знать ответ. Если все вы, эти так называемые бесполезные простолюдины, последуете за мной и покинете территорию Красного Мороза… Молодой человек взмахнул скипетром, его страстный голос пронзил небеса: — …то где тогда эта так называемая территория Красного Мороза?! Снова разразились возгласы, не имеющие конца. Стоя на трибуне, Серафина смотрела вперёд, её глаза и её мир были наполнены только этим силуэтом. Её щёки покраснели, ей хотелось броситься вперёд и оседлать мужчину, которого она одновременно любила и ненавидела, крепко прижавшись к нему. Её грудь снова согрелась, сердце колотилось, но чувство было совершенно иным, чем раньше. — Хайдрал… Серафина прижала руку к сердцу, склонив голову и выдыхая огненное дыхание. *** — …Ансель, — голос эхом разнёсся по роскошной комнате, где сидела группа дворян, их взгляды были прикованы через окно к молодому дворянину, который, казалось, повелевал всем миром. — Этот… монстр, — один из дворян, чья рука дрожала, когда он держал чашку чая, проливая чай на пол, заикаясь, произнёс: — Он монстр, он… дьявол! — Дьявол? Граф Каменное Сердце уставился на фигуру, купающуюся в солнечном свете, его глаза были полны безумного восхищения. — Нет, он не дьявол, определённо нет, — он стиснул зубы, не от страха, а чтобы подавить дрожащее возбуждение, которое почти переполняло его. — Он… бог! На трибуне голос Анселя становился всё громче и страстнее. Стоя на краю сцены, он больше не был той элегантной фигурой, которой был в начале. Это было не представление, чтобы покорить кого-то, это был своего рода… неконтролируемый катарсис. С того момента, как он выжил в самом отчаянном аду, существо, известное как Ансель из Хайдрала, имело цель, ради которой стоило пожертвовать всем. Начиная с десяти лет, он запер все передовые знания, которые видел, все грандиозные сцены, свидетелем которых был, в тюрьму своей памяти. Он начал общаться с самопровозглашёнными великими дворянами, перенимая и изучая глупые правила, которые когда-то презирал, следуя этим старым, затхлым и гнилым вещам день за днём, год за годом. Потому что он знал, что путь, по которому он хочет идти, вещи, которые он хочет сделать, обречены быть полными терний и жертв, не только в плане материальных вещей, но даже абстрактных концепций — свободы, будущего, себя, совести… Если он не мог сделать даже такие мелочи, как он мог пожертвовать чем-то большим и столкнуться с более жестокой реальностью? Поэтому он сделал это, в течение шести лет, без единого изъяна, он стал идеальным джентльменом, которого восхваляли дворяне, и получил много вещей, в которых нуждался. До сих пор, на этом этапе, даже если он раскрыл немного своей истинной натуры, это не имело значения. Ансель решил дать себе шанс предаться чувствам. — Это было решение, которое он никогда бы не принял в свои обычные дни. — Я знаю, никто из вас не родился с желанием жить в полуразрушенном старом доме, никто из вас не хочет вырасти только для того, чтобы носить заплатанную одежду, никто из вас не хочет терпеть голод и холод, никто из вас не хочет быть таким жалким и бессмысленным, растоптанным другими, а затем умереть. Ансель посмотрел на беспокойных простолюдинов, его голос внезапно стал спокойным. — Но я не скажу — просто работайте усердно, и всё изменится. — Я не скажу, что в этом мире много возможностей, это вы сами желаете пасть, никогда не стремясь вперёд. — Я знаю, что судьба безжалостна, да, я очень ясно это понимаю… — Судьба… безжалостна. Юный Хайдрал слегка опустил голову, вены на руке, сжимающей скипетр, вздулись. — Это не то, чему можно сопротивляться только потому, что ты этого хочешь. — Да, давайте просто скажем так. Он снова поднял голову, огонь в его глазах горел яростно и безумно, заставляя некоторых людей испытывать крайний страх, словно они могли быть сожжены дотла в одно мгновение, а других — ещё более фанатичными, готовыми броситься в него, добровольно становясь дровами, лишь надеясь, что огонь сможет прожечь небо! — Давайте скажем, я использую вас… Безумие в родословной Хайдрала взяло верх без всяких ограничений, скромный и вежливый Ансель, который обычно относился к людям по-доброму, исчез, только зверь, который отрубил восемь голов и искал жизни в смерти, показал свои клыки небу! — Давайте скажем, этим я объявляю войну этой проклятой судьбе! — Если она призовёт Мрачного Жнеца, захочет забрать все ваши жизни через волну холода, я заставлю вас жить, чтобы плевать на её злобу и низость! — Граждане территории Красного Мороза, граждане империи, все последователи, которые готовы верить в меня… Монстр, потерявший рассудок и охваченный безумием, взревел: — Если судьба заставляет вас встать на колени, вы должны ответить ей моим именем — я никогда не встану на колени! — Потому что Ансель из Хайдрала приказывает мне встать! После того, как рёв, разнёсшийся по всему городу Красного Мороза, стих, воцарилась долгая тишина. Никто не говорил, никто не смел заговорить снова, были ли они фанатиками или теми, кто называл его дьяволом или богом, никто не смел произнести ни слова, издать ни звука. Ансель пошатнулся и сделал пару шагов назад, несколько истощённый, он использовал свой скипетр, чтобы поддержать тело, после короткого молчания он слегка поклонился: — Это всё, что есть во мне, весь Ансель из Хайдрала. Он без колебаний развернулся и пошёл вниз по трибуне. Рациональная часть его наслаждалась своим безумным заявлением только что и не могла не усмехнуться. Это было… прискорбно. Как раз в это время, как раз в этот момент, как раз на этом узле, он произнёс такую речь в такой яростной и фанатичной манере. Судьба, которая долгое время не могла успешно вмешаться в его дела, нанесла почти смертельный удар, игнорируя его. Как он, произнёсший такую страстную и щедрую речь от всего сердца, должен продолжать план? Если он не сделает этого, приготовления, которые он сделал раньше, будут потрачены впустую, если сделает — Как он должен смотреть в своё собственное сердце? — Ты думаешь… ты можешь победить меня таким образом? Хайдрал сжал свой скипетр, тёмный свет в его зрачках… казалось, мог поглотить даже его самого. — Ансель!! Восторженный возглас раздался позади Анселя. Как только он спустился по лестнице и оказался в углу, где его никто не мог видеть, Серафина, словно коала, бросилась к нему и повисла на Анселе. Если бы не её идеальный контроль силы, последствия было бы трудно предсказать. — Ты был таким крутым! Ты был таким крутым только что! Особенно последнее предложение! Серафина потёрлась лицом о шею Анселя. — Я знала, что ты должен быть хорошим человеком, ты лучший! Ты лучший! — Серафина, успокойся, тебя увидят. Ансель схватил Серафину за запястье, тёплое чувство поднялось в его сердце. — Мне всё равно, пусть видят, что с того, если увидят! Хотя она так сказала, Серафина очень редко подчинялась желаниям Анселя и слезла с него. — Расскажи мне свои истории из прошлого, когда мы вернёмся! Девушка с румяными щеками и яркими глазами сказала: — Это должно быть интересно, очень удивительно, иначе как ты мог быть таким сильным в этом возрасте! Истории из прошлого… Интересно… правда? Ансель тихо усмехнулся, под этой фальшивой улыбкой сомнение, возникшее в его сердце, было полностью уничтожено. Это было действительно слишком интересно, настолько интересно, что даже сегодня, каждый раз, когда я думаю об этом, я смеюсь. Да, о чём тут сомневаться? С того самого момента он был готов пожертвовать всем. Ансель из Хайдрала никогда не был хорошим человеком, вещь под названием совесть была, вероятно, первым, чем он пожертвовал. Так что он — величайший злодей Империи. ---------- Свидетель величия Речь Анселя погрузила город Красного Мороза в состояние неистового восторга. Серафина, которой выпала честь наблюдать за всем этим вблизи, переполнялась гордостью. Она должна была вернуться в особняк вместе с Анселем, чтобы готовиться к финальным этапам холодной волны, но из-за охватившего её волнения решила остаться на центральной площади. — Да здравствует Лорд Гидрал! — О, Боже… Спасибо! Спасибо, что послал Лорда Гидрала на территорию Красного Мороза! — Я хочу стать самым могущественным чародеем в Красном Морозе… Нет, на Севере, во всей Империи, чтобы стать самой мощной опорой для Лорда Гидрала! Ансель мог неверно истолковать что угодно, но только не Серафину. Жажда юной волчицы получить обратную связь, или «оценку», в этом возрасте и на этой стадии ментального развития была невероятно сильна. Она никогда не могла устоять перед искушением заглянуть в чужие сердца, перед этим любопытством. «Хм, мечтай дальше, Ансель уже заполучил меня». Серафина усмехнулась, услышав только что прозвучавший голос сердца. Самый могущественный чародей в Империи… Максимум через десять лет, нет, через пять! Даже если это будет самый сильный чародей в мире, я разобью его двумя кулаками! Анселю не нужна никакая другая помощь, достаточно меня! Слова и поступки Анселя дали Серафине абсолютную причину поддерживать его. Это временами смущённое, колеблющееся сердце теперь было полностью, без остатка привязано к Анселю. Для Серафины больше не было поводов для беспокойства или сомнений. Ещё несколько дней назад ей приходилось использовать методы, которые ей самой были неприятны, чтобы угрожать другим… Но отныне она не будет задумываться о стольких вещах, ей нужно лишь сосредоточиться на том, чтобы стать сильнее. «Кстати говоря, то чувство, когда я была на трибуне только что…» Девушка в замешательстве сжала кулак: «Это то, о чём говорил Ансель, процесс слияния духа и плоти? Я что, только что почти прорвалась на третью ступень?» Она не знала, сколько экстраординарных существ рассмеялись бы над её словами, не говоря уже о том, как бы они обезумели, узнав, что это правда. На пике «Хрустальной лестницы» достижение третьей ступени, «Трона», является важнейшим этапом трансформации на Небесном пути, поскольку шестая ступень — это словно замок в воздухе. Это означает, что экстраординарные существа могут манипулировать эфиром, рассеянным в атмосфере, без помощи каких-либо внешних предметов, полностью отделяясь от мирского. Этот процесс требует огромного количества материалов для создания ритуала, чтобы обеспечить стабильность слияния души и тела в эфире, что трудно и опасно даже описать. Как в этом мире мог существовать монстр… способный достичь «Трона» просто идя и внезапно испытав озарение? Но она существует, она — сужденая героиня, способная презирать даже само экстраординарное. Просто сейчас тот самый повелитель, доминирующий над миром на исходной мировой линии, Император Небесного Волка, сражавшийся с Королем Драконов на пике Элизия и бившийся с Императором Флеймфист в имперской столице, сейчас похож на маленькую собачку, повсюду ищущую слова и сердца, восхваляющие её господина. Почти бесконечные похвалы приводили Серафину в восторг. Хотя никто не упоминал её, таинственную девушку, вышедшую на сцену вместе с великим Лордом Гидралом, Серафина прекрасно знала… Помощь, которую она оказала Гидралу, была огромна! В долгосрочной перспективе хорошие указы Анселя будут полностью реализованы; в краткосрочной — стоимость угля, распределяемого среди бедняков… Она всё это сэкономила! Только в такие моменты наша мисс Серафина думала, что это астрономическая сумма. Серафине тоже хотелось немного прорекламировать свой вклад… в основном первое, ведь второе — это просто экономия денег Анселя, что не имеет никакого отношения к простым людям; но позволить указам Анселя быть полностью реализованными — это всё ради блага простых людей! Этот злодей Ансель и Граф Каменное Сердце намеренно так поступили, рассказывая, как хорошо они справились, но на самом деле они сделали лишь самую малость… Так много простых людей были обмануты и вынуждены говорить хорошие вещи. Но это изменила я, Серафина! Мисс Юный Волк думала об этом с радостью, заодно стирая из сердца маленькое недовольство Анселем. Таким образом, она также внесла значительный вклад в великое дело изменения территории Красного Мороза! «Жаль, что никто не поверит, если я скажу об этом сейчас… и я не могу перетягивать внимание с Анселя на себя». Серафина почесала свои белоснежные волосы: «Расскажу родителям, когда вернусь!» Она была так взволнована и счастлива, счастлива от того, что успешно сделала то, что хотела, помогла тем, на кого всегда смотрели свысока и кто жил тяжёлой жизнью. Серафина наслаждалась собственной силой и талантом, которые привлекли внимание Анселя и дали ей возможность реализовать свои благородные стремления. «Отныне, когда люди будут упоминать Анселя, они сразу будут думать обо мне!» Юная девушка предавалась будущим ожиданиям, представляя, как они с Анселем объединяют усилия, чтобы сокрушать маркизов и пинать великих герцогов… Кстати говоря, кто важнее, маркиз или великий герцог? Неважно, пока мы с Анселем вместе, никто не сможет нам противостоять! В возбуждении она пробиралась сквозь шумную толпу, насытившись приветствиями и похвалами. Серафина решила поискать более бодрящую пищу — как эти слова доказывают вклад Гидрала в территорию Красного Мороза и её город? Она решила понаблюдать за большим количеством людей и событий, прежде чем вернуться, чтобы поделиться своими открытиями с Анселем. Серафина прошла долгий путь, не только через центральную площадь, но и вдоль четырёх оживлённых проспектов, ведущих к ней. Каждый человек с восторгом обсуждал деяния Гидрала. Воспользовавшись случаем, она накинула капюшон своего чёрного бархатного плаща. Хотя её белоснежные волосы были не редкостью в северных землях, всё более обременённая заботами Серафина не хотела, чтобы её узнали. — Вы говорите об этом Гидрале, — вклинилась она в разговор толпы. — Он действительно так удивителен? — …Вы, должно быть, нездешняя, мисс, — несколько мужчин средних лет бросили на неё недружелюбные взгляды. — Да, верно, — Серафина притворилась равнодушной. — Я приехала на территорию Красного Мороза, услышав о таком человеке. — Тогда неудивительно. Их выражения лиц значительно смягчились, став даже довольно дружелюбными — точно так же, как Серафина наслаждалась подслушиванием похвал в адрес Анселя, они тоже искали неосведомлённого человека, чтобы горячо превозносить величие Гидрала. — Позвольте сказать вам, после прибытия на территорию Красного Мороза он убил более сотни этих проклятых бюрократов по пути! — …Правда? Так много? — Серафина на мгновение заколебалась. — Нет, не так много! — перебил его спутник. — Всего пятьдесят с чем-то! — Чепуха, тридцать с чем-то! Лофро, который расчищал снег в особняке Лорда Гидрала, сам так сказал! — Сорок шесть! Ты вообще знаешь… Спор о точном количестве казнённых Гидралом бюрократов продолжался, но кто-то вставил: — В любом случае, он отомстил за нас и восстановил справедливость! Прибыв в город, он немедленно зарезал эту жирную свинью, Графа Красного Мороза! — Чёрт возьми, — сплюнул мужчина средних лет. — Его первоначальные обещания звучали хорошо, он утверждал, что сделает территорию Красного Мороза более процветающей. Но он даже не потрудился притвориться… Старик Фарнелл по соседству сошёл с ума после того, как Граф Красного Мороза забрал его дочь. — Дворяне все такие, — согласилась Серафина. — Верно, все дворяне — кроме Лорда Гидрала, конечно. — Он реформировал патрульную команду во внешнем городском районе. Если я правильно помню, Лорду Гидралу потребовалось меньше трёх дней после того, как он взял на себя дела территории Красного Мороза, чтобы казнить этого негодяя, Мясника Кренвку. Он злоупотреблял своим положением капитана патрульной команды и относился к внешнему городскому району как к своему собственному королевству. — Ха-ха! Помню! Этот парень наложил в штаны перед тем, как его повесили, прямо как дохлая собака! В этот момент люди снова закричали: «Да здравствует Гидрал!» — Говоря о внешнем городском районе, вы можете в это поверить? Это зловонное место, где даже холодный ветер не мог разогнать вонь, преобразилось! Готов поспорить, что даже если бы весь внешний городской район снесли и отстроили заново, это не сравнилось бы с его нынешним состоянием! Всё больше людей присоединялось к обсуждению, делясь историями, которые Серафина никогда раньше не слышала. Только сейчас она поняла, как много Гидрал сделал для города и территории Красного Мороза. К этому времени статус Серафины как «посторонней» уже не имел значения. Люди с готовностью обменивались своим искренним уважением и восхищением Гидралом, и Серафина не уловила ни одного неискреннего чувства среди них. Эти простые, скромные люди воплощали чистейшую благодарность и доброту. Эта мысль согрела сердце Серафины и усилила её презрение к Графу Каменное Сердце. Она всё ещё не могла понять, что заставило его так уверенно утверждать, что простолюдины — неблагодарные, ненасытные звери, и что Марлина согласится с его взглядами. Как будто его мозг был забит дерьмом! Если бы его бросили в эту толпу, она задавалась вопросом, осмелился бы он нести такую чушь! Серафина была уверена, что если бы Граф Каменное Сердце продолжил говорить, его бы забили до смерти на месте. — О, вы помните тот инцидент? Тот, с помощницей Лорда Гидрала, той девчонкой, которая вечно создавала проблемы? Выражение лица Серафины застыло. — Вы говорите о том случае, когда она ранила кого-то на публике? Я знаю! Лорд Гидрал на самом деле добровольно отправился в тюрьму, полагая, что это его вина, что он плохо её воспитал, и что его преступление даже больше! Говорю вам, я знаю некоторых тюремщиков там. Они сказали, что Лорд Гидрал действительно ел свиную еду в камере… Чёрт возьми, даже свиньи бы не стали это есть! Но Лорд Гидрал действительно ел её! С горящим лицом Серафина больше не могла слушать. Она поплотнее натянула капюшон и поспешно ушла. Люди не заметили ухода молодой приезжей леди и продолжили свой разговор: — Кстати, что потом случилось с тем несчастным торговцем? — С ним? Даже не упоминай, — сочувственно сказал состоятельный на вид молодой человек. — Он был полностью разорен этой мисс Марлоу. Он привез всё своё состояние в город Красного Мороза, чтобы начать бизнес, но после того, как открыл лавку на неделю, заработал лишь несколько медных монет. Он конченый человек! — О, почему? — А что ещё могло быть? Это потому, что мисс Марлоу отказалась урегулировать дело и настояла на суде, верно? Как только дело дошло до суда, это было похоже на пощёчину Лорду Гидралу. Независимо от того, что думал Лорд Гидрал, вы думаете, дворяне и купцы позволили бы ему продолжать? ` and kept ` — О… Это действительно прискорбно. — Да, кто бы мог подумать, что он столкнётся с этой злополучной мисс Марлоу? — …Кстати о той Марлоу, разве она не шантажировала Сафура, владельца оружейной лавки на Восточной улице? — Кажется, она кричала на него за то, что он запрашивает так много за кинжал. Сафур был так напуган, что предложил его бесплатно, но она отказалась. В конце концов, Сафур мог продать его только по цене, «которую она сочла приемлемой». — Почему Лорд Гидрал так заботится о ней? Может быть… — Даже не думай об этом. Какую женщину не может найти Лорд Гидрал? Понравилась бы ему невоспитанная дворняжка? — Эй, давайте больше не будем говорить о ней. Давайте продолжим обсуждать Лорда Гидрала. Вы знали, что ходят слухи, будто Лорд Гидрал хочет помочь беднякам всей территории пережить великую холодную волну, раздав много угля? — Ты с ума сошёл? Ты знаешь, сколько это будет стоить? Даже Лорд Гидрал… — Но он упомянул об этом в своей речи только что! — Ха-ха, мой старик дома сказал, что видел слишком много таких лордов, как Лорд Гидрал, которые делают добрые дела, чтобы обмануть нас, когда только вступают в должность. Если Лорд Гидрал действительно сделает это, я хотел бы посмотреть, что он скажет! — Да здравствует Гидрал! *** Хотя Серафина обычно носится туда-сюда после ежедневных тренировок, ей не хватает чёткого понимания и концепции инфраструктуры территории Красного Мороза, поэтому она не замечает никаких внешних изменений. Однако, прогуливаясь по улицам с полудня до сумерек, она чувствовала ни с чем не сравнимое удовлетворение. После речи Гидрала вся территория Красного Мороза, казалось, погрузилась в грандиозное празднование. Люди в каждом уголке улиц непрерывно повторяли его имя. Магазины всех видов необъяснимым образом начали предлагать скидки, дети разыгрывали истории о нём, а взрослые страстно обсуждали его со слезами на глазах. Одни танцевали на улицах, другие бренчали на инструментах и пели, некоторые декламировали хвалы с распростёртыми объятиями, а другие стояли на опрокинутой статуе Графа Красного Мороза, выкрикивая имя Гидрала. Серафине не нужно было видеть, как Красный Мороз становится более величественным или изысканным. Всё, что ей было нужно — это видеть этих людей, у которых когда-то не было на что опереться и не было никаких ожиданий от будущего, смело и уверенно начинающих жить своей жизнью с верой и надеждой. Видя это, Серафина чувствовала, что всё по-настоящему чудесно. — Ансель… Юная девушка небрежно присела на ступеньки у обочины, одной рукой подперев щеку, другой поглаживая кольцо на пальце. Словно она о чём-то подумала, её лицо внезапно немного покраснело. Её лицо, нежно ласкаемое закатным солнцем, выглядело в этот момент очаровательно и привлекательно. — Как было бы чудесно, если бы я встретила тебя раньше. Серафина сомкнула ноги, несколько глупо фантазируя: «Если бы я не пошла в школу в двенадцать лет, а была обнаружена тобой, стала бы я к этому времени экстраординарным человеком, как ты?» — А ещё… Она неловко ущипнула себя за щеку, её голос дрожал, когда она прошептала: «И в таком случае, четырёх лет было бы достаточно…» — А-а-а! Я больше не хочу об этом думать! В любом случае, сейчас ещё не поздно! Серафина с силой хлопнула себя по щеке, встала и отбросила эти абсурдные двусмысленные мысли. — Сейчас не время думать об этом. Ты человек, который собирается совершить великие дела, Серафина, вместе с Анселем! — Пора возвращаться, уже почти время ужина… Хм, если я приглашу Анселя поесть со мной, он должен согласиться, верно? Хе-хе, я могу рассказать ему о том, что видела сегодня, он определённо будет очень счастлив! Взволнованная девушка не раздумывала дважды и побежала, чуть не сбив пешехода, но её реакция была достаточно быстрой. — Эй, ты в порядке? — Серафина, которая увернулась, взглянула на молодого человека. — Эм… А, я в порядке, вы в порядке, мисс? — Если бы я была в беде, ты бы уже точно был мёртв. Серафина выразила свою физическую силу таким образом, но молодой человек, очевидно, неправильно понял и неловко рассмеялся с застывшим выражением лица: — Д-да, извините, я пойду. — Эй, подожди, почему ты нервничаешь? Серафина посмотрела на него с озадаченным лицом: — Все такие счастливые, почему ты выглядишь так, будто ничего не чувствуешь? — Я… я… Рауль опешил от такого вопроса: — Должен ли я… быть счастливым? — Разве ты не должен быть счастлив? — сказала Серафина несколько недовольно. — Разве слова Анселя… Гидрала не сделали тебя счастливым? — А… О! Вы, вы об этом? Рауль, который кое-что понял, вздохнул с облегчением: — Нет, я, я очень восхищаюсь Лордом Гидралом, его речь была такой… мощной, я никогда не слышал такой потрясающей речи. Серафина, скрестив руки на груди, притворилась, что кивает, слушая искренние слова собеседника. Убедившись, что ошибки нет, она уже повернулась и собиралась уйти, но тут услышала ещё одну фразу: «Но за такое короткое время, кто может быть уверен, правда это или ложь?» Волчица резко обернулась, жестокий холодный блеск в её тёмно-красных глазах так напугал Рауля, что его ноги стали ватными, и он рухнул на месте. — Ты… забудь! Серафина подавила своё недовольство и ушла прочь. Должно быть, это какой-то парень, который приехал из деревни и не знает, насколько хорош Ансель… Ладно, я знаю, что раньше была такой же, но разве сейчас всё не очень ясно? Ансель, он должен быть лучшим! Серафина, отбросив маленькое недовольство в своём сердце, напевала песню и шла домой в последнем луче заката. Когда она прибыла в особняк Анселя, было уже почти темно. Служанки всё ещё были заняты во дворе, разбирая гору подарков, помечая их. Серафина взглянула на них, скривила губы и направилась к двери главного дома. «Надеюсь, ещё не слишком поздно, Ансель, вероятно, ещё не ел… Я не хочу есть одна». Серафина, бормотавшая про себя, схватилась за дверную ручку и сильно толкнула. Молодой человек, опирающийся на скипетр, появился в её поле зрения. Он казался немного удивлённым, но вскоре мягко и дразняще улыбнулся: — Я беспокоился, что тебя похитили, Серафина. Серафина была ошеломлена. В момент зрительного контакта с Анселем её лицо невольно начало нагреваться. Если бы это было раньше, она бы ответила, но теперь она отвела взгляд и несколько застенчиво сказала: — Так, так ты планировал выйти и искать меня? — Конечно, нет. Ансель пожал плечами: — Мои служанки были заняты с полудня до ночи, я должен дать им хорошо отдохнуть. Серафина, которая смутилась из-за того, что неправильно поняла, не смогла удержаться и ударила Анселя в грудь: — Ты умрёшь, если соврёшь мне?! Гидрал склонил голову, моргнул и легко рассмеялся: — Но я никогда не лгу Серафине. — Ты! Забудь… не продолжай говорить это. Этот маленький всплеск гнева исчез в одно мгновение. Серафина, слегка опустив голову, слегка коснулась левой ногой правой, её тело слегка покачивалось: — Я определённо доверяю тебе. — Ты ела что-нибудь перед тем, как вернуться? — Нет, я умираю с голоду, — Серафина высунула язык. — Тогда почему ты всё ещё стоишь здесь? Ансель протянул ей руку и мягко сказал: — Иди в столовую и подожди меня, я скоро вернусь. Мягкий свет свечей в холле отражался в глазах Серафины, делая их кристально чистыми и влажными. Красивый молодой человек, отражавшийся в них, был таким чётким, заполняя всё её зрение. — …Да! Серафина энергично кивнула, вложила свою руку в руку Анселя, крепко сжала её и ярко улыбнулась: — Ты должен быть быстрым, иначе я съем всю твою еду! — Хорошо, дорогая мисс Серафина. Беспрецедентно удовлетворённая юная волчица переступила этот порог, крепко держа эту тёплую руку, и вошла в тёплый и светлый холл. Она шла навстречу своему ожидаемому прекрасному будущему. ---------- Свидетель отчаяния Великая холодная волна настигла их. Как только Ансель получил известие, Имперская астрономическая обсерватория вновь обновила предупреждение. Ровно через три дня после речи Анселя она официально пронеслась по территории Красного Мороза, точно по графику. Серафина прислонилась к окну, вздыхая, глядя на мир снаружи, превратившийся в сплошную белую метель: — Каждый раз, когда я вижу это, мне становится страшно… Ансель, как ты думаешь, кто способен пережить такое бедствие? — На самом деле, экстраординарные существа на третьей ступени могут пережить его с помощью эфирных инструментов, — ответил Ансель, сидевший у печи с книгой в руках. — Конечно, при условии, что холодная волна, с которой они сталкиваются, ослаблена Башней Вечного Пламени. Если же это настоящий холодный поток, дующий из эфирного вихря на дальнем севере, выжить смогут только те, кто достиг пятой ступени. — Э? Серафина открыла рот от изумления: — Ты хочешь сказать, что даже я, спустя некоторое время, смогла бы находиться снаружи и не замёрзнуть насмерть? — Если это ты, то, возможно, ты и сейчас не замёрзла бы насмерть, — с улыбкой сказал Ансель. — …Правда? — Серафина ущипнула себя за руку. — Неужели я такая крепкая? — Ты недооцениваешь пропасть между экстраординарными существами и обычными людьми, Серафина. Перелистывая страницы книги, Ансель произнёс, не поднимая головы: — Возьми третью книгу сверху на журнальном столике, сегодня ты должна закончить первые три главы. Хотя Серафина была недовольна, она послушно сделала то, что ей велели. — Условием того, что она могла оставаться наедине с Анселем в этом домике, было изучение самых скучных предметов под его руководством. — Открой на пятой странице, читай от начала до конца, спрашивай меня, если чего-то не понимаешь; если всё понятно, продолжай читать до двадцать седьмой страницы. Я проверю тебя позже, не думай, что сможешь отделаться. Серафина повалилась на диван, вяло перелистывая страницы. «Экстраординарные существа — это сущности, которые вырываются из ограничений обычных жизненных систем и трансформируются в более высокие уровни жизни, что можно объяснить только эфирными исследованиями». «Экстраординарные системы, начиная с Небесного пути, созданного 86 300 лет назад, официально символизируют, что люди и империя постоянно движутся к…» Прочитав всего полстраницы, Серафина уже клевала носом и не имела никакого желания продолжать. Что за эфир, что за уровень жизни, что за чепуха… Какой смысл это учить? В конце концов, всё сводится к одному удару, двум ударам, трём ударам. Если уж действительно хочется чему-то учиться, то лучше освоить какие-нибудь странные и любопытные заклинания, чтобы быстро найти решение, когда придёт время, нет нужды учить так много. Думая об этом, мисс Серафина, у которой не было ни малейшего намерения учиться, украдкой взглянула на Анселя, укрытого одеялом, и тихо села напротив него. Она слегка кашлянула, её лицо слегка покраснело, когда она сняла обувь и носки; её нежные босые ноги задвигались, переминаясь, и она забралась под одеяло Анселя. Ансель посмотрел на неё. — Я, я… у меня ноги немного замёрзли, что такого в том, чтобы их согреть? Серафина, сжимая книгу, попыталась придать своему тону твёрдость: — Не трогай, ни в коем случае не трогай! Ансель вздохнул, вытащил подушку из-за спины, подложил её под одеяло, положил на неё ноги Серафины и прошептал: — Учись прилежно. Он отложил книгу, которую держал в руках, подпёр голову рукой и закрыл глаза, чтобы вздремнуть. Серафина не могла удержаться и пошевелила ногами, но побоялась разбудить Анселя. Она тихо смотрела на спящее лицо молодого человека, чья внешность покорила многих прекрасных дам; в свете огня оно выглядело ещё более волнующим, из-за чего Серафина окончательно потеряла способность сосредоточиться на учёбе. Как ты можешь просто так уснуть, что мне делать! Серафина, уставившаяся на Анселя, краснела всё сильнее, пока смотрела, и в конце концов ей ничего не оставалось, как открыть книгу и попытаться найти что-то интересное. Хотя она пролистывала её, в основном она находила лишь то, чего не понимала и чем не интересовалась, но всё же наткнулась на кое-что о «третьей ступени». У Серафины не было представления о прорыве на ступени экстраординарного существа, она просто чувствовала, что застряла здесь надолго, и если она не поднимется выше, то потянет Анселя на дно, поэтому ей нужно совершить прорыв, и, естественно, она хотела в этом разобраться. «Трон… хм… душа, да… дух? Что это такое?» Девушка нахмурилась, ведя пальцем под строчками, читая слово за словом, предложение за предложением: «Дух — это… сущность души; хотя его так называют, это не значит, что это чья-то душа, можно лишь сказать, что он имеет большое отношение к характеру человека». «В истории встречаются духи, которые полностью противоречат личному стилю и характеру владельца». «А, нет, я перескочила, объяснение было раньше…» Любопытная девушка почесала щеку и прочитала снова: «В процессе достижения Трона, при единстве духа и плоти, очень немногие особенные люди пробуждают "дух"». «Это своего рода сила, не имеющая отношения к экстраординарной ступени, скорее похожая на правило, обладающее высшим уровнем приоритета… что такое приоритет?» «Причина пробуждения неизвестна, условия неизвестны, единственное, что можно подтвердить: наследники божественных видов неизбежно пробуждают дух, то есть раса драконов, Призыватели приливов, многие потомки Королевского Пира Пламени, единственные существа, достигающие шестой ступени при рождении, и каждое поколение Хайдрала обязаны иметь дух». «Хм… Хайдрал». «А?!» Глаза Серафины расширились, когда она продолжила читать. «Среди них Хайдрал — самые особенные, они не рождаются с пробуждённым духом, но ▇▇▇▇» У девушки на мгновение заболела голова, и она обнаружила, что совершенно не может прочитать следующее содержание. В то же время глаза Анселя внезапно открылись. — Кажется, ты читаешь то, что тебе не следует, Серафина. Молодой Хайдрал прищурился, отчего мисс Серафина почувствовала себя очень виноватой. — Я… я просто читаю книгу, ты сам сказал мне её читать. — Знание — это великое сокровище, но также и смертельный яд. Ансель слегка подался вперёд, забирая книгу из рук Серафины. — Тебе стоит быть благодарной, что я позволил тебе это, иначе в первое же мгновение случилось бы нечто ужасное. — Что… что это значит? Ансель закрыл книгу и небрежно отложил её в сторону: — Те, кто недостоин, не могут заглядывать в наше существование. Есть некоторые секреты, которые мы не хотим открывать другим. Он лениво потянулся и небрежно произнёс: — Можешь понимать это как: «Никто не может просто так записывать, понимать или постигать секреты Хайдрала». Это правило было высечено в мире моими предками — простой трюк, который могут исполнить даже императоры, причём ещё более абсолютно. — Тогда эта книга… — Эта книга, конечно же, могла быть написана только Хайдралом. Ансель приподнял бровь: — Ты думаешь, что книги и документы, которые я считаю достойными своей коллекции, — это популярное чтиво, которое можно найти в библиотеках? Я даю тебе только лучшее, Серафина. Это было вполне естественно, ведь книгу, которую только что читала Серафина, написал отец Анселя. Если бы её выставили на продажу, старые антиквары из Эфирной академии заставили бы молодёжь её убрать, все в Алхимической ассоциации сошли бы по ней с ума, и даже Вавилонская башня, которая сейчас представляет передовую эфирную теорию, боролась бы за неё. — Ладно, ладно, не надо так со мной, разве недостаточно того, что я знаю, что была неправа… Серафина прошептала, её мягкие маленькие ступни нежно надавили на бок Анселя: — Дай мне книгу, я буду читать как следует. — …Нет, давай сегодня забудем об этом. После минутного молчания Ансель покачал головой и улыбнулся: — У тебя сейчас нет настроя учиться, так что нет смысла заставлять. Он посмотрел в окно, где по-прежнему царила бесконечная белизна: — Великая холодная волна должна продлиться три-четыре дня, а затем она покинет территорию Красного Мороза и направится в следующее место. Я изначально планировал, что ты будешь усердно учиться в эти дни, но теперь, когда я думаю об этом… это не имеет большого значения. — Займись тем, чем хочешь, Серафина. Ансель мягко сказал ей: — Я буду с тобой в эти несколько дней досуга. Серафина медленно убрала ноги, ступая на мягкий ковёр. Она встала и пристально посмотрела на Анселя: — Правда? — Я никогда не… — Ансель, ты лучший! Прежде чем Ансель успел закончить фразу, мисс Серафина радостно вскрикнула и бросилась в объятия Анселя, энергично потираясь и прижимаясь к нему. Ансель улыбнулся и погладил Серафину по волосам: — Кстати, когда ты начала называть меня по имени и стала такой близкой со мной? — Хм, хм, это… это просто такая вещь, как это называется. Щёки девушки вспыхнули очаровательным румянцем: — Когда придёт время, звёзды… сойдутся? Для Серафины всё было так естественно. От ненависти к гневу, от гнева к смущению, от смущения к замешательству, от замешательства к тому, чтобы быть принятой и обласканной, от принятия и объятий — к полному пониманию сейчас. — Ну, это правда. Ансель кивнул: — Если бы я не знал, что ты обычно так ведёшь себя с Марлиной, я бы подумал, что у тебя есть какие-то другие намерения. — … Глава 63: Дневник Великой холодной волны Лицо Серафины застыло, эмоции в её сердце забурлили. — Ты… не упоминай её. — В конце концов, она могла лишь пробормотать: — Это так раздражает. — Вы ещё не помирились? — Если она не покажет мне доброго лица хотя бы день, я не помирюсь с ней ни за что! На самом деле, для Серафины это уже была невероятная уступка. Стоило Марлине проявить хоть каплю нежности, как она тут же бросилась бы в объятия сестры, словно щенок — хотя со стороны Серафина, которой дали пощёчину, не дали объяснений и отнеслись холодно, была несомненной жертвой, и она сама так считала. Серафина, положившая голову на колени Анселя, внезапно сказала, словно пытаясь забыть о своей раздражающей сестре: — Ансель, ты сказал, что позволишь мне делать то, что я хочу, верно? — Не заходи слишком далеко. — Я знаю! Я же не какая-то маньячка-разрушительница! Серафина хихикнула, вскочила, схватила Анселя за руку и выбежала, не говоря ни слова. — Тогда ты тоже не занимайся никакими документами, просто поиграй со мной! *** Дневник Великой холодной волны, день первый Я не умею вести дневник, потому что писать — это трудно, хлопотно, утомительно, да и почерк у меня некрасивый. Но я так счастлива, поэтому всё равно пишу. (Примечание: В этом предложении шесть исправлений) Утром я проснулась одна и позавтракала с Анселем. Это было вкусное мясное блюдо, не знаю, что это было за мясо, но я никогда раньше его не ела. Теперь я ем его каждый день с Анселем. Мы пошли в маленькую комнату, чтобы вместе почитать книги. Книги были неинтересными, но Ансель — да. Действительно, трудно найти парня красивее него. Ансель сказал, что мне больше не нужно читать и я могу делать что хочу. Я была так счастлива! Он так добр ко мне, но это кажется немного странным. Я ведь девушка, разве я не хорошенькая? Мы освободили комнату, чтобы Ансель и я могли попрактиковаться в стрельбе из лука. Он хорош во всём, но, конечно, я лучше стреляю из лука. (Примечание: Здесь нарисована маленькая фигурка с руками в боки) После стрельбы из лука Ансель предложил устроить игры, и я согласилась. А потом он сжульничал! Он вызвал меня создать огненный шар с помощью магии, чего я не умею, а он сделал большой. Хотя я проиграла, я была так счастлива. Вечером мы ужинали, и Ансель повёл меня послушать, как сестра Юла играет на пианино. Это было прекрасно. Я уснула посреди игры, и почему-то сестра Юла переоделась. Кажется, у неё много свободного времени. Я провела свою тренировку, закончила день, и теперь пишу этот дневник. Я с нетерпением жду завтрашнего дня. Дневник Великой холодной волны, день второй Я проснулась сегодня рано и увидела Марли, несущую кучу книг в коридоре. Не знаю, когда она начала называть Анселя «мистер Ансель» при мне. Я не рада, когда они стали такими близкими? И не знаю, когда она начала любить чёрный цвет, он выглядит немного неуютно. Я спросила её, завтракала ли она, но она проигнорировала меня. Раздражает! В комнате очень тепло, везде обогреватели. Барьер? Заклинание? Не знаю, но очень тепло. В некоторых местах есть камины. Не знаю почему, но Анселю, кажется, больше нравятся камины. Он всегда любит сидеть у камина и читать, очень тихий, не похожий на себя обычного. Моё сердце бьётся очень быстро, я… (Примечание: Остальное размазано) Я сегодня не играла с Анселем, но старый дворецкий нашёл мне двух сверчков. Не знаю, где он их взял, но наблюдать, как они дерутся весь день, было весело. Вечером я пошла купаться и увидела Анселя в ванной. Я испугалась, но тело у него очень хорошее. Я купалась с Мели, ужинать в горячей ванне было так круто, но Мели сказала, что у меня нет манер. Я сказала ей, что она далеко позади меня по фигуре, хе-хе. Перед сном, как обычно, я тренировалась. Кажется, я потеряла то ощущение того дня, но спешить некуда, я гений. Ансель приходил ко мне перед сном. Он спросил, счастлива ли я, и я сказала, что очень счастлива. Супер счастлива! (Примечание: Почерк здесь кривой и огромный) Дневник Великой холодной волны, день третий Метель, кажется, утихла. Я смутно вижу дом и замёрзшие вещи на улице. Это страшно, но Ансель сказал, что я не замёрзну насмерть. Я такая сильная. Сегодня Марли завтракала с нами. Она много говорила с Анселем о вещах, которых я не понимала. В конце она посмотрела на меня, не знаю, что она имела в виду, но мне стало неприятно. После завтрака Ансель повёл меня посмотреть на что-то под названием «кристалл изображения». Он показал длинную историю, в основном драки и убийства. Ансель сказал, что это всё актёрская игра, не по-настоящему, но было очень захватывающе. Кстати, куда Ансель положил кристалл, который я принесла из сокровищницы? На обед у нас были новые ингредиенты. Не знаю, сколько еды они здесь хранят, но я очень счастлива, могу есть всё, что захочу. Во время прошлой холодной волны, кажется, я голодала два дня, потому что могу обходиться без еды, а Марли — нет. После еды Ансель сказал, что сменит мне одежду. Старая была слишком тонкой, и в ней было бы холодно выходить после холодной волны. Ансель такой удивительный, он приготовил так много одежды. Кажется, он может достать что угодно. Я случайно разбила лампу, которая была очень тёплой, как камин. Кажется, она была для обогрева. Ансель сказал, что всё в порядке, в хранилище их ещё много. Вечером Ансель наблюдал, как я тренируюсь. Я сильно вспотела, Ансель коснулся моей ноги, и я случайно ударила его. (Примечание: Здесь нарисовано плачущее лицо) Перед сном Ансель был в моей комнате. Он сказал, что я не бездельничала, усердно работала и могу не спешить с учёбой. Он не лжёт мне, он даёт мне всё. Ансель лучше всех ко мне относится. Внезапно я подумала о многих людях, замерзающих в холодную волну, и мне стало немного грустно. Но потом я подумала, что Ансель дал им уголь, по крайней мере, они могут выжить. Холодная волна, кажется, заканчивается завтра, и мне стало немного легче. Я сделаю их жизнь лучше. (Примечание: Самое аккуратно написанное предложение в дневнике) *** Утром четвёртого дня холодной волны Серафина читает свой дневник и не может сдержать смешок, бережно прижимая его к себе, словно сокровище. Эти три дня были самыми драгоценными и запоминающимися с тех пор, как она прибыла на территорию Красного Мороза. Она провела три дня, свободные от любых интриг, не имея дела с какими-либо неприятностями, в таком спокойствии, комфорте и счастье. Без каких-либо обязанностей, вдали от всех забот и тревог, под нежным руководством и заботой Анселя, всё было наполнено бесконечной радостью. Сегодня великая холодная волна заканчивается, метель стихает — в какой-то иррациональной и злобной мысли Серафина даже желает, чтобы эти дни длились дольше. Конечно, эта мысль мимолётна, и она быстро корит себя. Эти чудесные воспоминания выжжены в её сердце. Теперь рано вставшая Серафина отправляется насладиться кое-чем ещё. Девушка, одетая в свежую одежду, спешит вниз по лестнице, потирая руки, стоя перед главной дверью, её лицо полно восторга. Она хочет первой услышать похвалу и благодарность людей, которые выжили в этот лютый мороз благодаря благословению Анселя. Она хочет, чтобы все знали, чтобы все признали, что честность и доброта Анселя из Хайдрала — не лицемерие, они весомы, как сама реальность. — Ну же, все в Красном Морозе. Серафина с огромной радостью открывает дверь: — Давайте поприветствуем новый… Тук. Улыбка на лице девушки, кажется, застыла от остаточного холодного ветра. В тот миг, когда она распахнула дверь, внутрь ввалилась ледяная статуя и с лёгким звоном разлетелась на куски. Это не ледяная статуя. Конечности, фрагменты, даже покрытые инеем, живые человеческие ткани говорят Серафине, что это не ледяная статуя. Это человек, труп. Зрачки Серафины начинают яростно дрожать, не только из-за этого разбитого трупа, но и из-за… сцены перед её глазами. — Что… это? Она дрожа делает шаг наружу, не в силах почувствовать ни малейшего холода. Потому что холод, исходящий из её души, заморозил все её чувства. Перед особняком Анселя — Стоящие, свернувшиеся калачиком, стоящие на коленях, упавшие… — А-а-а!!! Серафина кричит, в безумии выбегая из особняка Анселя, стоя на пустынной, заснеженной улице. Да, пустынной. Но повсюду, разбросанные вокруг, в самых разных позах, но без исключения… в последний момент жизни тянущиеся к особняку Анселя, тянущиеся к тому раю, который принёс Серафине несравненное удовлетворение и счастье… ледяные статуи. Серафина Марлоу, последовательница Анселя, будущий Император Небесного Волка, капризная особа, которая так и не повзрослела, девушка, которая никогда по-настоящему не испытывала боли, в первый день после окончания великой холодной волны — Воочию видит ад. ---------- Бездна отчаяния — часть первая (I) Смерть, смерть, смерть, смерть. Отчаяние, видимое невооружённым глазом, едва не сломило Серафину. — Почему… Дрожащая девушка брела по глубокому снегу; холод, пробирающий до костей, был ничем по сравнению с отчаянием, расползающимся из самой глубины её души. Она смотрела на оба конца дороги: разбросанные ледяные трупы безмолвно повествовали о великом ужасе и безысходности последних трёх дней. — Почему, почему вы не остались дома… зачем вы выбежали наружу? Серафина шла вперёд, словно в забытьи. Эти статуи, покрытые инеем, с застывшими выражениями лиц, казались произведениями искусства, подаренными миру богом смерти, идеальными творениями, высеченными самим повелителем отчаяния. Посмотрите: надежда, страх, жажда жизни, поиск спасения в последние мгновения перед тем, как жизнь сковал мороз, выражение твёрдой веры в избавление — и контраст с конечным исходом… как иронично. Те глаза, уже хрупкие, как стекло, и покрытые кристаллами льда, отражали особняк, который жители Красного Мороза считали святым местом, отражали единственного человека в этом безмолвном мире. Серафина больше не могла выносить этот ужас. С детства и до сих пор, даже в смертельно опасных ситуациях, она никогда не чувствовала ни капли страха. То, что она ощущала сейчас, было не гневом, а… ужасом. Ей было страшно. Она не знала, чего именно боится, но безмолвная интуиция и тишина души заставили Серафину впасть в транс… от чего-то, от чего её зубы начали стучать. Она не знала, что это, но для Серафины, которая безмерно доверяла своей интуиции, этого чувства было достаточно, чтобы внушить страх. — Нет… так не должно быть… Ансель, Ансель! Движимая этим страхом, Серафина начала кричать, словно безумная, развернулась и побежала к особняку: — Почему здесь так много мертвецов! Что, чёрт возьми, происходит! Но юноша, который дарил ей покой и счастье последние три дня, не появился. У дверей показалась её сестра, с которой она почти не общалась в последние дни. Марлина, облачённая в тяжёлое чёрное платье, с распущенными белоснежными волосами, выглядела ослепительно. Чёрное перо, приколотое к волосам, придавало девушке, которая ещё недавно была простой деревенской жительницей, невыразимую загадочность и благородство. Она вышла из особняка с бесстрастным лицом, проходя мимо ледяных изваяний, словно не замечая этих несчастных, погибших в надежде и отчаянии. Марлина спокойно вышла на улицу, встав плечом к плечу с сестрой. Серафина была обращена лицом к особняку, а Марлина оглядывала улицу. — Намного меньше, чем ожидалось. Её бормотание заставило Серафину почувствовать, будто она провалилась в ледяную пещеру. — Это хорошо, я смогу доложить мистеру Анселю. Марлина, которая лишь мельком взглянула на ледяные трупы вокруг особняка, спокойно развернулась и направилась обратно, словно утром пересчитывала опавшие листья. — Марлина!!! Юная волчица взревела и схватила сестру за воротник: — Что ты только что сказала! Ты понимаешь, что говоришь! Марлина, чьё тело слегка приподнялось над землёй, с безразличием посмотрела на разъярённую юную волчицу. Отчуждённость и холод в её глазах заставили Серафину разозлиться и расстроиться ещё больше. Её сестра… когда она стала такой? Когда она начала считать жизни этих простых людей ничем? И когда, увидев такую сцену, она не только осталась равнодушной, но даже сказала, что «это хорошо» — что хуже, чем у зверя? Серафина уставилась на Марлину с нескрываемым гневом, пытаясь заставить сестру, сбившуюся с пути, показать хоть каплю раскаяния. Но она ничего не увидела. Да, Серафина ничего не увидела в глазах Марлины. Эта некогда слабая сестра, которая была беспомощна всякий раз, когда Серафина закатывала истерику, лишь безразлично отреагировала на её гнев. — Мар… — Серафина. Марлина внезапно прервала её. — Ты злишься? Серафина на секунду остолбенела, а затем взревела: — Видя тебя такой, как я могу не злиться! — Нет, ты просто прячешься. Марлине было всё равно, что её тело всё сильнее отрывается от земли. Она безразлично произнесла голосом, холодным, как этот безмолвный мир: — Ты прячешься, прячешь свою панику и страх. Ты всегда такая: используешь жестокую и грубую манеру поведения, чтобы все вокруг думали, будто ты бесстрашна и никогда не теряешься. — Жалкая, — усмехнулась она. — Ты… о чём ты! О чём ты, чёрт возьми, говоришь, Марлина! Голос Серафины невольно стал громче, даже немного охрип. Она крепко схватила Марлину за воротник, сначала взревела, а затем, с мольбой в голосе, словно собираясь упасть перед ней, слабо произнесла: — Не говори так, сестра… они… они все мертвы, они должны были выжить, так много людей… мертвы. — И что с того, почему ты так боишься? — парировала Марлина. — Их смерть имеет к тебе какое-то отношение? — Я… Темноволосая девушка не дала Серафине времени на ответ, продолжая выносить свой холодный вердикт: — Ты думаешь, что нет. Конечно, ты думаешь, что нет. Но почему же твоя невероятно чуткая интуиция подсказывает тебе, что, похоже, ты снова что-то испортила? — … Рука Серафины, державшая воротник Марлины, сжалась и начала дрожать всё сильнее. Её губы шевелились, но она не могла вымолвить ни слова. А Марлина не проявила к сестре никакой жалости. — Серафина, как ты думаешь, почему господин Ансель использует собственные средства для помощи беднякам? Почему после того, как он взял на себя управление территорией Красного Мороза, он постоянно тратит свои ресурсы? В её сердце поднялся тот же гнев — негодование, которое невозможно было оспорить, обида, рождённая невежеством. Эта ярость заставила уголок рта Марлины дёрнуться, обнажив улыбку, полную несравненной насмешки. — Даже ты могла бы додуматься принудить дворян оплатить все закупки угля. Почему господин Ансель не заставил их использовать свои ресурсы для преобразования территории Красного Мороза? Тело Серафины яростно содрогнулось, когда холод и страх, грозившие поглотить её, начали распространяться по всему её существу. — Серафина, ты такая глупая, достаточно глупая, чтобы верить, что всё можно уладить переговорами и что все задачи можно идеально выполнить, просто подписывая документы. Марлина, которая уже была в курсе, занесла над сестрой мясницкий нож. — Я скажу тебе почему… ---------- Бездна отчаяния — часть первая (II) Марлина, которая уже всё поняла, начала орудовать мясницким ножом против своей сестры. — Я скажу тебе почему — потому что этот город, эта территория не имеют никакого отношения к мистеру Анселю. Они никогда не принадлежали ему, а лишь тем отвратительным дворянам, которых мы с тобой презираем. — Ты хоть представляешь, сколько здесь дворян, сколько лет они наследуют свою власть и насколько запутаны их сети взаимных интересов и противостояний? — Ты знаешь, сколько процедур должен пройти указ мистера Анселя, сколько звеньев должны отреагировать и сколько людей при этом пострадает? — В этом долгом и сложном процессе, даже если у мистера Анселя есть воля, он физически не может охватить всю эту запутанную сеть. Заставить каждое звено, каждую деталь работать идеально по его желанию невозможно для мистера Анселя, который приехал лишь со своей служанкой и дворецким Савилем. — Ты понимаешь это, Серафина? Глаза Серафины были полны смятения, когда она смотрела на свою сестру, ставшую такой чужой, и беспомощно дрожала. — О чём ты говоришь, Марлина? Что ты такое несёшь? — …Видишь, Серафина, даже когда я объясняю всё так ясно, ты всё равно не видишь правды. Марлина проигнорировала уязвимость Серафины, которая ничем не отличалась от мольбы. — Почему ты такая глупая, такая своевольная и такая самодовольная в своём желании всё изменить? — Тогда позволь мне дать тебе ответ. — Мистер Ансель платит цену, — сказала она спокойно, глядя в глаза Серафины, которая была на грани краха. — Только заплатив цену, можно добиться того, чтобы дворяне были довольны. Если он будет просто отдавать приказы, не тратя никаких ресурсов и усилий, оставляя всё на откуп дворянам и заставляя их нести все расходы — — Тогда, даже если дворяне боятся его, у этих людей, которые десятилетиями, а то и столетиями развивались на территории Красного Мороза, найдутся сотни способов сорвать замыслы мистера Анселя. Выражение лица и слова Марлины становились всё более равнодушными и жестокими. — Теперь ты понимаешь, почему мистер Ансель добровольно тратит свои собственные деньги, чтобы обеспечить бедняков углём? — Потому что при таких огромных затратах никто не осмелится делать мелкие пакости, никто не осмелится присвоить даже медную монету мистера Анселя. Всё, что они могут сделать, — это честно следовать планам и распоряжениям мистера Анселя, закупая и распределяя уголь. Это было то, что Ансель предсказал Серафине в тот день. [«Лучшая война — разбить замыслы врага; на следующем месте — разбить его союзы; на следующем — разбить его войска».] И Серафина выбрала худшую, самую грубую, самую неразумную «армию». — Однако ты, Серафина. — Нет… это не так, этого не может быть… — Ты высокомерно и глупо веришь, что можешь совершить то, что не под силу даже мистеру Анселю. — Нет, это не… — Позволить дворянам взять на себя все расходы означает, что их сети могут действовать как им угодно — потому что мистер Ансель не заплатил цену, и нет ничего, что внушало бы им абсолютный ужас. — …Это не я. — Они будут срезать углы, проявлять халатность и намеренно игнорировать… Они заплатят цену, потому что такова воля мистера Анселя, но размер этой цены полностью зависит от них. — Это не я… — Боятся ли они? Они будут бояться, но этот страх не перевесит их жадность и скупость. — … — Да, мистер Ансель может решать, жить им или умереть, но что с того? Может ли он один контролировать всё на всей территории Красного Мороза? Разве они не будут думать именно так? — Даже если мистер Ансель призовёт их к ответу, они найдут бесчисленные причины и оправдания, чтобы переложить вину на бесчисленное множество незначительных людей внутри этой огромной сети. — Таково правило выживания дворян. — Да, многие бедняки, по крайней мере те, что в городе Красного Мороза, могли бы пережить эту великую холодную волну по плану мистера Анселя. — Но ты, Серафина. Это долгое испытание наконец подошло к концу. Сёстры, казалось, разошлись в разные стороны, стоя на ледяном ветру посреди пустынного ландшафта отчаяния: одна — как судья, другая — как грешница. — Это не я!!! Серафина закричала в безумии и отчаянии, толкнув Марлину на землю, в густой снег. — Это не я… это не я! Это те дворяне убили их, как ты и сказала! Это не я! Марлина, которую Серафина отпустила, без тени жалости или колебаний вынесла приговор грешнице: Глава 65 — Ты убила их, Серафина. — Ты убила их всех. — Это не я!!! Серафина закричала в безумии и отчаянии, толкнув Марлину на землю, в густой снег. — Это не я… это не я! Это те дворяне убили их, как ты и сказала! Это не я! — Но они могли бы выжить, каждый из них. — Марлина закрыла глаза, прошептав тихо: — Изначально все они могли бы выжить. Неконтролируемая скорбь и боль в её словах достигли ушей Серафины. — … Серафина разжала пальцы на воротнике Марлины, глядя на свои собственные руки — руки, которые неконтролируемо дрожали, почти онемев. — Это не так… Это не так… Девушка, с расфокусированным взглядом, была на грани краха. Она обхватила себя руками, непрерывно бормоча, словно пытаясь обмануть саму себя: — Это неправильно, это неправильно… — Ты всё ещё собираешься обманывать себя, Серафина? Марлина снова открыла глаза, её лицо было полно сарказма. — Позволь мне сказать тебе: это реальность. И не только в городе Красного Мороза. Если бы мистер Ансель действительно заплатил цену, чтобы спасти всех бедняков на территории Красного Мороза, бесчисленное множество людей было бы спасено, но — — Но угадай что, — прошептала она мягко. — Помимо города Красного Мороза, столько городов, столько деревень, столько людей. — Сколько адов родилось из-за тебя…? — А… А… Серафина издала бессмысленный вопль, она… внезапно почувствовала, будто кто-то наблюдает за ней. Кто это? Ансель? Нет, Ансель не смотрел бы на неё так, кто это? Затем, медленно подняв голову, она увидела себя в глазах ледяных трупов. Все ледяные трупы, все эти хрупкие, кристаллические, мёртвые глаза — все они отражали её фигуру. Безмолвно умоляя — [Я хочу жить] — А!!! Пронзительный крик разбил стёкла в особняке Анселя, и Марлина, прижатая к земле, глухо застонала, из её ушей потекла кровь. Совершенно сломленная и безумная волчица завыла в неистовстве: — Не смотрите на меня! Не смотрите на меня… Не подходите! Это не я… Это не я! Она дико била воздух, и пугающий звук рассекаемого воздуха доказывал, что каждый удар был истеричным и полным силы. Волчица вскочила на ноги, хрипло крича, атакуя пустоту с яростным и слабым духом, без разбора нападая на всё вокруг, пока не почувствовала изнеможение от этого неистового, истеричного напряжения, а затем наконец остановилась, дрожа, глядя на свои руки. Белые, нежные, покрасневшие от холода, но всё ещё очень красивые руки. Красные, красные… красные? В оцепенении Серафина почувствовала липкое, тягучее, скользкое ощущение на своих руках. Кап. Кап. Она дрожа подняла голову, оглядываясь вокруг. Это была земля, усеянная раздробленными, бескровными, лишёнными плоти, такими чистыми, такими красивыми, словно произведения искусства… конечностями. — А!!! С ещё одним криком… волчица бежала в безумии. Бежала из этого ада, с которым у неё не хватило смелости встретиться лицом к лицу. ---------- Бездна отчаяния — часть вторая Даже когда холодная волна отступает, мало кто решается выйти на улицы. Скопившийся снег, кусачий мороз, запустение и подавленность… всё это будет сохраняться ещё долгое время, став более суровым последствием самой холодной волны. И всё же, какими бы ужасными ни были последствия, они меркнут по сравнению с окончательностью смерти. По этим пустынным, бледным улицам, пробираясь сквозь снег, идёт одинокая фигура. В её глазах нет света, лицо пепельно-серое, выражение — отрешённое, словно она… словно она просто марионетка, которая умеет только ходить. Серафина видит всё больше смертей. И все они — следствие её собственных действий. Разбросанные ледяные скульптуры безмолвно повествуют о пережитом ими чистом отчаянии. Почему они покинули тепло своих домов, отапливаемых углём? Почему они пошли навстречу холодному, безжалостному объятию смерти? Потому что у них не было выбора. А что насчёт угля? Кто знает, в каком он был состоянии? Как и говорила Марлина, он был некачественным, низкосортным, а в некоторых случаях — вовсе неспособным гореть… Если бы угля действительно хватало, чтобы помочь им пережить холодную волну, кто бы добровольно пошёл навстречу смерти? И почему они вообще отправились в путь? Ответ очевиден, не так ли? Они искали помощи. Они искали помощи у великого Гидрала, который когда-то страстно обещал помочь им пережить холодную волну. Каждый человек, каждая отчаявшаяся душа ступила на ледяную, безмолвную дорогу, полную надежды. «Неужели это из-за меня…» Девушка жалобно пробормотала: «Неужели это правда… из-за меня?» Она уже знала ответ. Оценка Марлины была ясной и прямолинейной. Холодные, резкие слова сестры ввергли Серафину в отчаяние, которое она не могла принять. Ад. Она создала ад. Столько людей, которые должны были выжить, столько тех, кто мог бы увидеть надежду, закончили свои жизни в снежной буре. И всё это было её рук делом. Желудок Серафины скрутило от спазма, когда она осознала, что в первый день, во второй, в третий… пока эти люди дрожали от холода, не в силах разжечь некачественный уголь, пока их тела и души истощались от отчаяния, она находилась в тёплой комнате, одетая в лёгкое платье, бегая вокруг без забот. Когда их огонь угасал и наступала тьма, она случайно разбила лампу, которая могла бы спасти семью из трёх человек, а затем полностью забыла об этом, успокоенная Анселем. Когда они были вынуждены покинуть свои уже промёрзшие комнаты и идти по ещё более холодной, безжизненной дороге смерти, лишь бы найти последний проблеск надежды у благородного и великого человека в том особняке… Она наслаждалась роскошной едой, принимала тёплые ванны и в этом дурманящем тепле и счастье писала тот нелепый дневник. В то время их и её разделяла всего лишь одна дверь. О чём думал тот человек, который уже дошёл до двери, который мог постучать в неё одним движением руки? — Гх-х… Серафину неконтролируемо согнуло, её продолжало рвать. Спазмы в желудке, казалось, ставили под сомнение её ошибки, осуждали её преступления. Всё было разрушено. Её надежды, репутация Анселя и, самое главное… жизни тех, кто должен был выжить. Всё было уничтожено. Слёзы катились по её онемевшему, бледному лицу. Её тусклые, расфокусированные глаза выдавливали слёзы, наполненные отчаянием, сожалением и болью девушки — Но что с того? Если она искренне раскается в своих ошибках сейчас, смогут ли мёртвые вернуться? Возможно… возможно, единственным утешением было то, что больше бедняков пережило эту холодную волну, чем раньше, и дворяне, возможно, осмелились бы срезать углы, но они не осмелились бы не делать ничего. Но могло ли это заставить её простить себя? Те люди, те, кто должен был выжить — никто не должен был погибнуть в этом стихийном бедствии. Всё это произошло из-за её высокомерия, её тщеславия, её нелепого… самодовольства. Серафина, которая когда-то гордилась своими «достижениями», изо всех сил ударила себя в живот, не сдерживаясь. — Угх! Она, уже упавшая, едва не рухнула на землю. Девушка, заливаясь слезами, сгорбилась, нанося себе удар за ударом. — Зверь… зверь… зверь! — Серафина… ты… зверь! Желудочный сок, который она извергла, превратился в слюну, а затем в кровь. Серафина, чьи кулаки и живот онемели от боли, пошатываясь, поднялась на ноги и продолжила идти нетвёрдой походкой. Она прошла долгий, долгий путь — только сейчас Серафина осознала, как далеко внешний город находится от внутреннего, как далеко эти бедные люди были от особняка Анселя… Какие чувства они испытывали, когда ступили на ту дорогу без возврата? Те, кто упал перед особняком Анселя… с какой волей они шли сквозь снежную бурю в этом безнадёжном путешествии? — Кха… кха… Они так доверяли Анселю, что даже если им приходилось идти по той холодной, безмолвной дороге, они были готовы верить: пока они могут увидеть Гидрала, всех можно спасти. Но в конце концов, никто не был спасён. Серафина, пробирающаяся сквозь снег, не знала, как долго она шла. Кровь, которую она постоянно выплёвывала, оставляла длинный багровый след на снегу. Количество замёрзших трупов, которые она видела, уменьшалось по мере приближения к внешнему городу, что указывало на то, что число бедняков, вышедших наружу в отчаянии, вероятно, ограничивалось лишь ими. Но сколько было этих «этих»? Серафина сбилась со счёта, сколько замёрзших тел она видела, и не знала, сколько людей решительно шли навстречу смерти, наполненные ожиданием и тоской по Анселю. Прибыв во внешний район, она стояла посреди ледяного пейзажа, тупо глядя на всё вокруг. Бескрайнее белое пространство, тишина смерти. — Кха… кха! Серафина схватилась за живот, её голос охрип, когда она закричала: — Есть кто-нибудь… есть кто-нибудь живой? Вы все выжили? Она чувствовала взгляды со всех сторон, но никто не ответил. В этом бесплодном внешнем районе многие, кто не должен был пережить великую холодную волну, действительно выжили. Серафина подумала, что могла бы найти в этом утешение, но обнаружила, что всепоглощающая вина, грозившая уничтожить её, не собиралась отступать. Скорбный шёпот Марлины, когда та закрывала глаза, эхом отдавался в сознании Серафины. «Изначально все могли выжить». Серафина рухнула на толстый слой снега, не в силах выплеснуть свою боль и не имея на это права. Она могла лишь закрыть глаза и позволить вине поглотить её. Перед лицом этой вины, что значили так называемый холод и боль? В соседних ветхих низких постройках приоткрылась деревянная дверь. Человек за дверью некоторое время наблюдал, затем стиснул зубы, толкнул дверь и бросился к Серафине. — Эй, ты. Девушка с грубой кожей подняла Серафину. — Ты в порядке? *** Серафина тупо уставилась на девушку, чья кожа покраснела на кусачем морозе, не зная, как ответить. — Как ты умудрилась выкашлять столько крови! — девушка была потрясена. — Ты тяжело ранена и всё равно осмелилась прийти во внешний район… ты правда не боишься смерти! Она настороженно огляделась, сверля взглядом тех, у кого были недобрые намерения, и помогла Серафине войти в свой дом. Только войдя в комнату, Серафина поняла, насколько холодным может быть обычный дом. Она почти забыла, каково это — жить в таком холодном, ветхом жилище. Огонь, горящий в камине, указывал на то, что девушка была одной из тех счастливчиков, кто получил надлежащую помощь, по крайней мере, пережив бедствие невредимой. — Не знаю, что с тобой не так. Великая холодная волна только что прошла, ты так тяжело ранена, а всё равно бегаешь снаружи. — … — Серафина посмотрела на девушку, присевшую у камина, чтобы согреться, и охрипшим голосом спросила: — Ты не боишься, что я… могу быть плохим человеком? — Хм… — девушка склонила голову набок. — Плохой человек не стал бы делать такое жалостливое выражение лица и спрашивать: «Есть кто-нибудь живой?», верно? — Ты не… — девушка посмотрела на онемевшее, бледное лицо Серафины и засомневалась, стоит ли спрашивать: — Ты не получила нормального угля? Серафина открыла рот, не зная, что сказать. Должна ли она встать на колени перед этой девушкой, бить поклоны и сказать ей, что именно она стала причиной того, что они не получили нормального угля? — По-моему, всех этих дворян нужно было перебить давным-давно. Девушка вздохнула и продолжила с негодованием: — Лорд Гидрал хотел сделать для нас так много, но они срезали углы! Большинство людей могли бы выжить, но теперь, теперь… Её взгляд переместился на другую кровать в комнате, выражение лица помрачнело. — …Но я верю, что Лорд Гидрал добьётся для нас справедливости. — Девушка утешила Серафину. — Не волнуйся, он обязательно убьёт всех этих дворян и отомстит за мёртвых! Серафина выдавила улыбку. Возможно, это была единственная хорошая новость, которую она услышала… в это отчаянное утро. Простые люди Красного Мороза всё ещё доверяли Анселю, доверяли Лорду Гидралу, который дал им будущее и надежду. Это уменьшило один из её многочисленных непростительных грехов. — Я думаю, Графа Каменное Сердце тоже нужно убить! Этого лицемера! Во внешнем районе всё ещё много людей, которые зависят от него, но не думай, что мы не видим его фальшивое лицо. Он даже не считает нас за людей… Словно пытаясь отвлечь внимание Серафины, девушка разразилась жалобами. Эти знакомые слова также принесли некоторое утешение сердцу волчицы. А затем — — …Всех этих торговцев, из-за которых уголь был таким некачественным, нужно убить! Всех их повесить — «Ты наконец-то вернулась, чем ты занималась, почему так долго?» Краска, только что появившаяся на лице Серафины, исчезла в одно мгновение. — Хм, странно. Откуда этот голос? Девушка прижалась лицом к окну, озадаченная. — Почему он звучит так… — …как ты? Девушка смотрела на центральную площадь жилого района, бормоча в оцепенении. Ибо там она увидела большой световой экран. На экране красивая девушка с белоснежными волосами нетерпеливо разговаривала с дворянином. «…Я сказала, у меня нет времени тратить его на тебя». «…. Ты ранее упоминала, что хочешь, чтобы я взял на себя расходы на уголь для бедняков, чтобы они пережили эту холодную волну…» «…но это не значит, что весь дворянский класс территории Красного Мороза не может этого сделать…» «…Гидралу не нужно тратить ни копейки…» На этом кристально чистом изображении все те, кто получил милость Лорда Гидрала и бесчисленное количество раз восхвалял его во время холодной волны, увидели, как девушка говорит: «…Таким образом, Гидралу не придётся тратить деньги, и он сможет заработать отличную репутацию!» ---------- Бездна отчаяния — часть третья (I) Светящийся экран транслировал разговор между Серафиной и графом Каменное Сердце, искусно… отредактированный и подогнанный. Диалог раскрывал одну деталь — Гидрал публично превозносил своё величие, втайне заставляя дворян оплачивать расходы на уголь, тем самым обретая огромную славу без каких-либо затрат. Эта сцена выманила на холодные улицы даже тех обездоленных горожан, что прятались в своих домах. Их лица, полные неверия, были обращены к повторяющимся образам. — Что… что происходит? — Это ложь! Дворяне клевещут на Лорда Гидрала! — Но, но эта девушка… разве она не одна из самых доверенных подчинённых Лорда Гидрала? Леденящая тишина, холоднее самой зимы, разлилась по белым улицам. Серафина смотрела на светящийся экран в полнейшем ужасе. Всё её тело — от кожи до мышц, от мышц до меридианов, от меридианов до костей, каждая часть, каждая клетка — дрожало от потрясения. Она никогда, никогда прежде не чувствовала такого страха. — Ха-ха… ха-ха-ха-ха! Пронзительный, старческий смех эхом разнёсся по пустынному снежному полю. Бледный старик, пошатываясь, выбрался из своей полуразрушенной деревянной лачуги и рухнул в снег: — Всё ложь… всё ложь! От Линнера до Лантера, от Фурбесента до Кантрелла, а теперь и Гидрал… Что изменилось за эти годы? Ничего! Он указал на молодых людей, вышедших наружу, которые, дрожа всем телом, в оцепенении смотрели на экран, и безумно рассмеялся: — Вы действительно поверили лжи дворян! Все эти годы, все эти дворяне — разве они не обещали то одно, то другое в самом начале… И вот теперь, когда Гидрал дал вам немного подачек, вы думаете, что он действительно хороший человек? — Им никогда не было до нас дела! Отчаянный крик, граничащий с безумием, эхом отозвался в небесах. Руки старика погрузились в снег, слёзы текли по его лицу: — Мел… моя Мел, ты ведь действительно поверила, что этот звероподобный дворянин спасёт нас. Это я должен был умереть, это я… почему… Он обхватил голову руками, жалобно рыдая. Всё это было словно сон. Жизнь, или, вернее, выживание в этом нищем районе, проведение онемевших дней без какой-либо надежды — всё это казалось прекрасным, но коротким сном. Они так искренне верили, что молодой дворянин, добрый и мягкий, но не лишённый грозных методов, принесёт им лучшее будущее. Тот день, та страстная, вдохновляющая речь всё ещё стояла у них перед глазами. Он ясно сказал, что если судьба хочет, чтобы Мрачный Жнец забрал их жизни, то он заставит их выжить в холодную волну. Люди на площади, глядя на этот экран, один за другим постепенно рушились — они ведь действительно выжили. Но как насчёт тех, кто не выжил? Тех, кого тронули ваши обещания и искренность, кто был вдохновлён, кто с надеждой смотрел в будущее, кто восхвалял вас от всего сердца? Сколько людей, чтобы сократить расход тепла, были вынуждены выйти в снег, искать помощи, ступить на путь к смерти? Кем были те ледяные изваяния? Чьим мужем, чьей женой, чьим ребёнком, чьим родственником, чьим другом? Тёмная волна начала поглощать всё вокруг. Серафина встала. Она не могла позволить этому продолжаться, это было явно… это было явно её ошибкой! Это не имело никакого отношения к Гидралу! Это была её идея заставить дворян нести все расходы, а не Анселя… …Нет, Ансель? В оцепенении в сознании Серафины всплыло яростное выражение лица её сестры, безжалостная пощёчина и… ухмылка Анселя. Подожди, почему… Почему Ансель и моя сестра не остановили меня? Они знали, почему… почему они не остановили меня? Когда эта пугающая мысль возникла в сознании Серафины, угрожая разрушить остатки её «я», она внезапно почувствовала боль в затылке. — …Это ты. Девушка, вся дрожа, сжимая в руках длинный железный прут, прикусила губу и взревела: — Это ты! Ты убила моего отца, это ты! Бах! Бах! Бах! Хрупкое и миниатюрное тело, охваченное отчаянием и яростью, взорвалось силой, которой у неё не должно было быть. Девушка размахнулась железным прутом и с силой ударила Серафину по затылку. — Умри… умри! Я ведь спасла тебя, я ведь думала… что ты такая же, как я… гори в аду! Зверь! Гори в аду! Глава 67: Бездна отчаяния — часть вторая (II) — Умри… умри! Я ведь спасла тебя, я ведь думала… что ты такая же, как я… проваливай в ад! Чудовище! Проваливай в ад! Даже после пережитых безжалостных самоистязаний, такая атака не могла по-настоящему навредить Серафине, но истерические крики и удары, наносимые без всякой сдержанности, лишили Серафину всякой воли и сил к сопротивлению. Слабость и крах её духа лишили её той силы, которой она так гордилась. «Она была так добра ко мне совсем недавно, а теперь… она хочет меня убить». Ах… разве это не естественно? Это моя собственная вина. Среди тех, кто погиб, был её отец. Серафина, чьё сознание уже было в хаосе, упала на землю, смутно размышляя. Если бы она могла действительно убить меня. Тогда, возможно, ей стало бы немного легче. Избитая волчица молча сносила удар за ударом. Руки маленькой девочки были стёрты в кровь, железный прут погнулся, но не причинил ей никакого реального вреда. — …Она умерла? Девочка тяжело дышала, глядя на девушку, которая рухнула на землю и не двигалась, и со злостью пнула её в живот. — Тьфу! Она плюнула вязкой слюной на лицо Серафины: — Просто сдохни снаружи… нет, умереть слишком легко для тебя, в нижнем городе есть отвратительные парни… Я выброшу тебя туда, даже если ты умрёшь, пусть они надругаются над тобой! Этот пробирающий до костей ужас и злоба заставили сердце Серафины содрогнуться. Она не смела открыть глаза, чтобы посмотреть на лицо маленькой девочки, она боялась, что как только откроет их, то увидит не человека, а демона. Серафина чувствовала, как её тело волокут по земле, но, похоже, у маленькой девочки, которая потратила слишком много сил, чтобы избить Серафину, не осталось сил продолжать после пары рывков. — Ничего… ха… я просто позову их… ты должна заплатить цену, ты… все… вы все! Маленькая девочка, тяжело дыша, толкнула дверь и вышла, оставив Серафину лежать на земле в тишине, свернувшись калачиком. Почему… почему всё это происходит? Размышляя об этом, она услышала гулкие шаги снаружи. Но они направлялись не к дому, а… пересекали улицу. Казалось, что многие люди, всё больше и больше людей, выходили из своих домов, бросая вызов дрожащему холоду, и выходили на улицы. Серафина услышала… их крики: — Идите искать Гидрала! — Идите искать Гидрала! — Идите искать Гидрала! Разгневанные, сбитые с толку, напуганные, потерянные, отчаянные… крики. Обманутые, упавшие из надежды в бездну отчаяния, бедные люди кричали вот так, в этом снежном мире, образуя тёмную волну, вырывающуюся наружу. Что придало им смелости? Никто не знал. Может быть, потому, что Гидрал никогда не причинял вреда мирным жителям, может быть, потому, что они никогда не видели армии и головорезов Гидрала, может быть… может быть, это было просто из-за их разбитой веры и причины, которая превратилась в пыль. Маленькая девочка больше не обращала внимания на Серафину, возможно, потому, что она тоже добровольно бросилась в эту катящуюся чёрную волну, чтобы найти объяснение у виновника. После криков всё снова погрузилось в тишину. И в этой тишине Серафина, которая больше не хотела ни о чём думать, внезапно открыла глаза. Она приподнялась, с огромным трудом встала на ноги, и из-под её грязных, спутанных волос, в её тёмно-красных, лишённых света глазах, в её хрупкости… всё ещё теплилась последняя искра силы. — Я не могу… умереть здесь, всё не может закончиться вот так. Волчица зализала свои раны, сплюнула кровь и горечь и стиснула зубы. — Ответ… мне нужно найти ответ у Анселя и моей сестры. — И по крайней мере… по крайней мере… Она вонзила ногти в ладони, позволяя всё ещё горячей крови стимулировать её чувства. — По крайней мере, Серафина… Эта непреклонная дикость, на грани её краха, всё ещё сияла светом. — Ты ни в коем случае не можешь сбежать вот так, это твоя ответственность. — Всё это… я должна вынести сама! ---------- Бездна отчаяния — Три (II) Какофония шума, проклятий и рыданий окутала особняк Анселя, однако молодой человек, созерцавший заснеженный пейзаж из своего кабинета, оставался безмятежным и невозмутимым. — Молодой господин, — Савиль слегка поклонился. — Нам стоит разобраться с теми, кого вы подговорили подстрекать народ? — Нет нужды, Савиль, — спокойно ответил юный Гидрал. — Мне никогда не приходилось ничего скрывать от Серафины. Верный дворецкий сменил тему: — Ваш план, похоже, близится к завершению. — Ещё немного, — на лице Анселя наконец промелькнула тень улыбки. — Ещё чуть-чуть, и самая важная фигура займёт своё место. Услышав это, Савиль не смог сдержать вздоха: — Это был долгий и дорогостоящий процесс обучения. Мисс Серафина должна чувствовать себя по-настоящему польщённой и благодарной за ваше обращение. — Вы не должны говорить ей этого сейчас, Савиль, — Ансель покачал головой. — Она будет биться с вами насмерть. И снова между господином и слугой воцарилась тишина. Ансель вернулся в прежнее состояние, с невыразимым спокойствием глядя на заснеженный пейзаж и наблюдая за людьми на улицах. Он не находил удовольствия в манипулировании сердцами и поступками этих людей, равно как не чувствовал отвращения или недовольства их дерзостью и безумием. Он просто наблюдал за разворачивающимися событиями, созерцая реальность, которую… срежиссировал. Только в присутствии одного человека, или, возможно, своего самого доверенного лица, Ансель открывал свои истинные эмоции и лицо. — Она здесь, — внезапно произнёс Ансель спустя неопределённое время. Савиль слегка поклонился: — Я сообщу мисс Марлине. Ансель кивнул, взял свой скипетр и вышел. Обучение было почти завершено, и всё шло так, как он предвидел, приближаясь к кульминации предпоследнего акта. После того как занавес опустится на сегодняшнее грандиозное представление и последний акт подойдёт к концу, всё будет решено. Он добьётся беспрецедентной победы, вырвав свою первую добычу из когтей этой проклятой судьбы. Он совершит подвиг, равного которому нет в этом мире. И всё же Ансель из Гидрала, ставший свидетелем всего, через что прошла Серафина, шёл с бесстрастным лицом. Он не выглядел счастливым. *** Серафина, волоча своё измученное тело, медленно и с трудом возвращалась в резиденцию Анселя. Здесь собралась густая толпа обездоленных людей; возможно, не только бедняков, но и тех, кто жил вполне достойно. Следуя желаниям Анселя и намеренному подстрекательству дьявола, они присоединились к тому, что казалось крестовым походом против Гидрала, но на самом деле было нацелено на волчицу. Серафина опустила голову не из страха, что её растерзает обезумевшая толпа, а потому, что хотела как можно скорее добраться до резиденции Анселя. Несмотря ни на что, она должна была заявить о своей вине в самом заметном месте. Однако в тот миг, когда она попыталась тихо взобраться на здание, перепрыгнуть через крышу и проникнуть в резиденцию Анселя, кольцо на её пальце… внезапно взорвалось без предупреждения. Кольцо, которое Серафина мастерски контролировала, в одно мгновение взбесилось. Оно начало неконтролируемо вытягивать из неё эфир, распространяясь во все стороны. Неизбежный исход был ясен. Забравшись на крышу, она рухнула, её тело содрогалось в конвульсиях. Её горло охрипло, и Серафина едва могла издать звук. Вздувшиеся вены на шее и лбу, а также налитые кровью глаза свидетельствовали о том, какую ужасающую физическую боль она испытывает. Жалкая волчица могла лишь издавать жалобные скулящие звуки, сворачиваясь калачиком и обхватив голову руками, её острые зубы вонзились в губы. Бесчисленные… бесчисленные мысли наводнили разум Серафины, перекрывающийся шум едва не заставил её голову взорваться. Слова были неразличимы, оставляя лишь чистую громкость, терзавшую её мозг. Но это была не главная причина агонии Серафины, заставлявшей её желать смерти. Кольцо могло чувствовать эмоции. И теперь, что почувствовала Серафина? Гнев, боль, скорбь, мольбу, отчаяние, оцепенение и… ненависть. Ненависть, ненависть, ненависть — всепоглощающая, окрашивающая мир ненависть, которая рвала её нервы и сокрушала волю. — Почему… — слёзы беспомощно катились из налитых кровью глаз Серафины. — Почему… Откуда могла взяться такая ненависть? Как она могла достичь такой точки? Даже… даже если они ошибочно полагали, что Ансель сделал это намеренно, разве он не помогал другим во время этого холодного бедствия? Почему… почему никто не хотел заступиться за Анселя? Почему все так ненавидели его, желая убить или даже сделать что-то более жестокое? Вспоминая безжалостные слова, которые когда-то произнесла маленькая девочка, Серафина дрожала от страха посреди своей боли. Могла ли эта ошибка… могла ли эта ошибка действительно стереть все добрые дела, которые Ансель совершил раньше? Он не такой, как эти дворяне; он искренне работает для вас! Разве вы все этого не видели? Вы когда-то хвалили его, поддерживали его и доверяли ему. Почему… почему они не хотят продолжать доверять ему сейчас, только из-за того видео, только из-за того, что он не смог спасти всех? Это не было обычным негодованием или ненавистью. Это была инспирированная, спровоцированная, иррациональная, всепоглощающая тьма. Такая ненависть была невыносима для Серафины. Она не могла смириться с тем, что всего три дня назад видела так много людей, бесчисленное множество людей, искренне восхвалявших Анселя, только для того, чтобы полностью перевернуть свои слова… всего за три дня. Они даже не хотели дать ему ни капли доверия. Только… ненависть. Даже крупица эмоций со стороны Анселя утешила бы Серафину, но… ничего не было. С совершенно пустыми глазами, словно вся её воля была разрушена, Серафина вспомнила слова графа Каменное Сердце. Те абсурдные слова, которые она сочла шуткой, которые разозлили её — [«Пока на "совершенстве" Лорда Гидрала есть хоть малейшее пятно…»] [«Нет… даже если нет реального пятна, а лишь намёк на беспочвенные слухи…»] [«Среди тех, кого он так нежно спас, найдётся бесчисленное множество людей, у которых возникнут сомнения и жалобы».] — Хе-хе… ха-ха-ха… — девушка ухмыльнулась, слёзы текли по её лицу. Всё это было фальшью, всё фальшью… кольцо просто неисправно, да… это просто неисправность. Чушь этого ублюдка никогда не могла произойти, никогда… это просто кольцо неисправно. В этот момент, среди бесчисленных проклятий, «грешник» наконец шагнул вперёд. Он стоял на балконе, откуда обычно обозревал улицы, в одиночку противостоя всему. Юный Хайдрал, сжимая свой скипетр, окинул взглядом бушующую толпу и спокойно произнёс: — Я знаю всё, что произошло, и знаю, чего вы все хотите. Как только он произнёс первое слово, даже самые разгневанные люди замолчали, возможно, из страха, возможно, из нетерпения в ожидании ответа, или, возможно… в глубине души они всё ещё питали крупицу почтения. Под их взглядами Ансель слегка поклонился: — Это моя ошибка. В оглушительной тишине, когда даже кипящая ненависть, казалось, застыла, он сказал: — Я признаю свои ошибки, свою жадность, своё тщеславие. Всё это — моя ответственность. При этих словах Серафина больше не могла чувствовать ненависть. Его ошибка… ошибка Анселя? Как это могло быть его ошибкой? Это была явно я, это всё была я — Мысли волчицы разбились. Потому что она внезапно вспомнила ту одну вещь. Ансель сопровождал её в тюремную камеру, сидел на грязной, дурно пахнущей койке, ел еду, которую не могли переварить даже животные. Он сказал ей тогда, что её ошибки — это его ошибки. Он сказал ей, что это был его выбор. И теперь казалось, что он без колебаний и лжи выполнил своё обещание, спокойно заявив, что всё это — его ответственность. — Ах… ах… На грани краха и отчаяния Серафина, казалось, увидела… свет, который спас её. Отбросив все сомнения в своём сердце, она наконец поняла, зачем пришла. Она должна была взять на себя ответственность за свои действия. Она никогда не позволит… она никогда не позволит этому свету быть запятнанным её собственной глупостью и абсурдностью. Волчица с трудом поднялась на ноги, стоя на невысокой крыше, собрав все свои силы, выжав каждую каплю энергии из своего тела, и закричала: — Это не… Ансель… это не вина Хайдрала! Все обернулись на звук, увидев на крыше маленького домика рядом с резиденцией Анселя заплаканную, седоволосую, грязную и растрёпанную девушку. — Это я… я всё сделала! Я хотела помочь Хайдралу сэкономить эти деньги, я была такой самонадеянной… это всё я — Она заикалась, изнемогая, и с трудом пыталась признаться в своей вине, раскрывая свои мысли и свои эгоистичные, высокомерные намерения. — Это всё я… Перед лицом подавляющей волны ненависти почти потерявшая сознание Серафина тяжело дышала: — Это не… Хайдрал, это не он… это я… — Эта женщина… она что…? — Марлоу Бедствия! Это она, женщина с экрана! — Она выгораживает Хайдрала! — Нет… подождите, это не так… Этот человек, она просто такая, она такая глупая ублюдочная дура! — Значит, вы хотите сказать, что это не имеет никакого отношения к подстрекательству Хайдрала, это всё её рук дело? — Зачем Хайдралу — — Хайдрал даже сел бы в тюрьму ради неё! Хайдрал… Хайдрал пытается защитить её! Вот почему он так сказал! Все изменения и развороты произошли так внезапно. Но они были… такими разумными. Великий человек, который никогда не делал ничего плохого, прилежный, добросердечный, мягкий и терпимый, даже готовый нести такое же наказание за ошибки, совершённые его подчинёнными. И нарушительница спокойствия, неприятная, высокомерная, варварская, глупая, использующая имя самого доверенного подчинённого Хайдрала, причиняющая вред бесчисленному количеству людей. Кому бы вы предпочли поверить? — Это ты! Толпа снова вскипела, снова закричала: — Ты убила мою жену! Камень, возможно, предназначенный для Анселя, был брошен в Серафину. Как только первый человек начал, вся толпа мгновенно впала в безумие, люди начали искать всё, что могло выплеснуть их насилие, эта ненависть без какого-либо уменьшения обрушилась на Серафину. Словесно, физически, психологически, эмоционально… всё в этом мире, всё в этом мире, казалось, хотело уничтожить Серафину. Те, кто когда-то болтал с ней, кто совсем не казался плохими людьми, желали ей немедленной смерти, самой жалкой, самой отчаянной, самой бесчеловечной, самой мучительной. Но Серафине… было уже всё равно. Будь то боль или отчаяние, прежде чем упасть, она наконец выполнила свою миссию. Девушка, в которую летели камни, ледяные осколки и бесчисленные предметы, прежде чем её разум отключился, с трудом открыла глаза и посмотрела на человека на балконе. Её глаза уже затуманились, она не могла чётко видеть лицо молодого человека, не говоря уже о его выражении. Но она почувствовала это, её интуиция, её никогда не ошибавшаяся интуиция подсказала ей — Ансель, казалось, был очень печален. — Не… не грусти, Ансель. Девушка радостно пробормотала. — Ты должен быть… лучшим. Даже если она умрёт сейчас, это не имело значения. Серафина чувствовала, что наконец достигла искупления. ---------- Бездна отчаяния — Четыре (I) Адское пламя, опаляющее небеса, поглотило имперскую столицу в апокалиптическом кошмаре. Бесчисленные толпы простирались на земле, умоляя двух божеств о милосердии, взывая о крупице ничтожного сострадания посреди яростной бойни. Будь то простолюдины, подобные муравьям, самопровозглашённые дворяне древних кровей или экстраординарные существа, презиравшие мир смертных — все могли лишь дрожать и склоняться в покорности перед лицом такого опустошения, вверяя свои жизни и смерти милости этих двоих… или, вернее, этих двух божественных сущностей. — Ха-ха-ха-ха-ха! Безудержный смех разбил пламя, испепеляющее всё вокруг. Посреди всепоглощающего багрянца высокая и крепкая фигура попирала пламя аннигиляции, гордо возвышаясь над ним. Её телосложение, стройное, но мощное, не только воплощало в себе вершину женской притягательности, но и в полной мере демонстрировало красоту абсолютной силы. Будь то длинные, взрывные ноги, тонкая, но невероятно крепкая талия или даже идеальные контуры мышц рук — её существование было высшим воплощением физической красоты. И такое тело, как ни странно… было увенчано парой больших пушистых волчьих ушей и объёмным волчьим хвостом. Эта несравненная сила, с обликом ни зверя, ни человека, и аурой, сочетавшей в себе и то, и другое, высокомерно стояла в воздухе, презрительно вскинув подбородок: — Сьюэллен, ты и в подмётки не годишься своей проклятой мамаше! — Я согласна лишь с одним словом в этом предложении, бешеная псина. Среди бушующего пламени появилась императрица в багряно-золотом платье, увенчанная диадемой кровавого пламени. Бесконечное кровавое пламя, казалось, сжигавшее саму концепцию неба, подчинялось воле императрицы, клубясь у её ног и в её ладонях. Она спокойно смотрела на женщину перед собой, которая уже обладала аурой доминирования, бросающей вызов всему сущему: — Действительно, действия моей матери в конце её великой жизни были неприглядны, и я не могу это опровергнуть. — Но это не значит… Вечная правительница империи подняла указательный палец, безразлично провозгласив: — …что у тебя есть право судить её. Женщина, которой ещё предстояло принять титул Императора Небесного Волка, взорвалась столбом устремлённого в небо кровавого пламени. Если бы это был просто огонь, для неё он ничем не отличался бы от воздуха. Но пламя пиршества никогда не было просто огнём. Это была сила, восходящая к истокам бесчисленных древних и великих держав. В тот миг, когда кровавое пламя охватило женщину — Время застыло, пространство треснуло, души угасли, эфир поглощён… Разрушение было таким, словно горящее существо превратилось в книгу, записавшую каждый аспект её жизни, а затем эту книгу бросили в огонь, уничтожив абсолютной силой, казалось, исходящей из высшего измерения…! В тот краткий миг необычайно прекрасная и дерзкая женщина, казалось, была полностью испепелена. И всё же… казалось, будто она всегда находилась внутри этого кровавого пламени. Её плоть и кости были уничтожены в одно мгновение, лишь для того, чтобы восстановиться в следующее. Шло время, и казалось, будто она вовсе не была ранена! — Это твой дух? Императрица слегка приподняла брови: — Как интересно. Земля, океан, небо… Возможно, этот мир не видел столь уникального духа за десять тысяч лет. — Бешеная псина, ты поистине удивительная счастливчица. — Хех, счастливчица. Женщина, охваченная кровавым пламенем, холодно усмехнулась. Она сжала кулак и, без всяких обманных движений, просто нанесла прямой удар, всё ещё окутанная кровавым пламенем. В своём нынешнем состоянии она даже не могла управлять эфиром. А затем… небеса раскололись! Под силой этого удара кровавое пламя, заполнявшее небо, было разорвано, создав брешь длиной в сотни метров! Хлынувшая ударная волна была поразительно похожа… по силе на пламя пиршества! Это была способность, которая полностью «подавляла» всё сущее — ветер, облака, землю, океан, небо, сопротивление, пространство, время… Все концепции должны были склониться перед этим ударом! Иными словами, прежде чем результаты движения всех вещей и действия правил могли проявиться, кулак повелителя уже принёс разрушение! Глава 69 Эта властная амбиция, которая пожирала и бросала вызов всему, удивила даже императрицу. — С такой решимостью удивительно, что у тебя нет интереса к этой короне. — Я не из таких сумасшедших, как ты. Мне неинтересно играть в семью. Женщина, всё ещё горящая в кровавом пламени, потёрла шею и начала разминать конечности, словно только сейчас по-настоящему стала серьёзной. — Как только эта нация, которой не должно существовать, будет полностью уничтожена, я отправлюсь в ещё более высокие и далёкие места, чтобы увидеть ещё более экстремальные зрелища. — …Что касается тебя, последняя императрица. Серафина Марлоу, которая уже превратилась в самое могущественное существо своего времени, от души рассмеялась: — Погибни под моим кулаком вместе с этой прогнившей империей! *** Видение внезапно оборвалось. Серафина очнулась от сна, вся в холодном поту. Сильная боль в теле и остаточная агония в разуме не могли помешать ей размышлять обо всём, что произошло во сне. — Этот человек… Девушка подпёрла лицо руками, недоверчиво бормоча: — Это была… я? Почему сон казался таким реальным? Почему он вызывал у неё неконтролируемое чувство… тоски? — Словно это было будущее, к которому она стремилась. — Я… ух! Сильная боль от повышения уровня заставила Серафину схватиться за голову, временно прервав мысли о сне. Она прищурилась, оглядываясь по сторонам. Знакомая мебель и убранство дали ей понять, что она вернулась в особняк Анселя, в комнату, в которой жила уже некоторое время. — Я вернулась, значит… Девушка заставила себя сесть, свернувшись калачиком на кровати, выглядя измождённой. — Всё кончено? — она уткнулась головой в колени, слабо прошептав: — Неужели… всё действительно кончено? Серафина вспомнила всё, что видела и чувствовала перед тем, как потеряла сознание. Она была рада, что наконец взяла на себя ответственность и не опозорила Анселя. Но уголки её рта лишь дёрнулись, не в силах изобразить улыбку. Злоба, которую она чувствовала тогда, подавляющая, всеобъемлющая злоба, направленная на неё, с намерением разорвать её на части, не позволяла Серафине улыбнуться. Только теперь Серафина поняла, насколько ужасающими могут быть те «обычные люди», которых она считала своими спутниками. Достаточно ужасающими, чтобы внушить ей страх. — …Похоже, я больше не могу так беспечно показываться на людях. Девушка усмехнулась самой себе: — Если я выйду на улицу, меня, наверное, закидают камнями, да? — Надеюсь, Ансель снова не сделает ничего глупого… Надеюсь, он не станет по-глупому говорить, что это его вина. — Его… вина, значит. Серафина внезапно замолчала. Вопрос в её сердце оставался без ответа. Почему Марлина и Ансель не остановили её, прекрасно зная о последствиях её упрямых действий? ---------- Бездна отчаяния — Четыре (II) Вопрос, застывший в её сердце, оставался без ответа. Почему Марлина и Ансель не остановили её, прекрасно зная о последствиях её упрямых действий? Она не хотела винить кого-то другого в своих ошибках; она просто хотела получить ответ. Или, возможно, она боялась чего-то ещё более ужасного, на что намекала её интуиция. Посреди этой тревожной тишины дверь внезапно открылась. Словно в ответ на её сомнения. Или, возможно, чтобы принести ей ещё большее отчаяние. Девушка в чёрном стояла в дверях, её взгляд спокойно покоился на младшей сестре, лежащей на кровати. — Ты была без сознания три дня, — начала она. — Мистер Ансель говорит, что дело в душе и духе, требуется восстановление. — ...Да, ах. Серафина открыла рот, не зная, что ответить, лишь перевела взгляд в сторону, не желая и боясь встретиться с глазами Марлины. — Твоя готовность наконец признать свои ошибки похвальна, — сказала Марлина. — Это в твоём духе. — ... Серафина выдавила из себя натянутую улыбку: — Я не могу всегда полагаться на Анселя, чтобы он решал всё за меня, Марли. Бесстрастная девушка кивнула, казалось, ей больше нечего было сказать, но она не ушла. Она стояла там, глядя на Серафину, словно говоря... тебе ещё есть что сказать. У тебя есть вопросы, которые ты должна задать. В этой всё более невыносимой тишине Серафина заставила себя улыбнуться: — Марли, ты хочешь сказать мне что-то ещё? Если нет, я бы хотела отдохнуть. Затем Серафина увидела разочарование в глазах Марлины. Да, разочарование. Серафина не могла понять, откуда оно взялось, и это заставило её паниковать ещё сильнее... разочарование. — Серафина, я думала, того, что случилось в тот день, будет достаточно, чтобы ты повзрослела. Марлина сделала шаг назад, её голос был безразличен. — Но у тебя даже не хватает смелости взглянуть этому в лицо. Я переоценила тебя. Отдыхай. Она развернулась, собираясь выйти из комнаты. — Постой! Серафина с трудом выбралась из кровати, превозмогая боль, чтобы громко спросить: — Что ты имеешь в виду! Что ты имеешь в виду под «повзрослела»... Марлина, что ты пытаешься сказать! Ты... Она стиснула зубы, подавляя панику в сердце, пытаясь сделать свой голос как можно более серьёзным: — Почему... почему ты не остановила меня, когда знала, что произойдёт? Марлина, ожидавшая этого вопроса, повернулась к Серафине. Те самые глаза, того же цвета, что и её собственные, те самые добрые и ласковые глаза, которые она видела бесчисленное множество раз, теперь были полны отчуждения и равнодушия, от которых Серафине стало не по себе и страшно. — Я уже дала тебе ответ, Серафина. Её тон был ровным. — Ради твоего взросления. — ... Тело Серафины задрожало, губы зашевелились, но из-за её эмоционального и физического состояния она случайно упала на пол, когда встала с кровати, выглядя очень жалко. — Моё... взросление. Девушка, дрожа и шепча, с трудом поднялась и шаг за шагом направилась к сестре. — Ты сказала, моё... взросление? — Чтобы ты осознала свою глупость, свои ошибки, свою самонадеянность и в то же время поняла, насколько жесток и беспощаден этот мир, — без колебаний произнесла Марлина. — Ты должна была глубоко это понять. Конечно, Серафина глубоко поняла всё, что сказала Марлина. Не только себя, но и тех простолюдинов, которых она когда-то считала себе подобными, их реакцию, их изменения, всё, что они показали... всё это повергло Серафину в глубокое замешательство и неуверенность в себе. Но... Но неужели это причина, по которой Марлина не напомнила, не изменила ничего и позволила тем, кто мог выжить, умереть так жалко? Просто ради так называемого... чтобы она повзрослела? — Марлина!!! Чистая ярость поднялась из глубокого отчаяния в её сердце. Серафина взревела, спотыкаясь, бросилась к Марлине, её глаза постепенно наполнились слезами. — Моё взросление... ты просто ради этого, ради этого... смотрела, как умирает столько людей! Когда она добралась до Марлины, она ударила сестру прямо по лицу. Марлина пошатнулась и отступила на два шага, на её нежной щеке быстро появился синяк, но выражение её лица осталось прежним. — А что ещё? Она посмотрела на Серафину, которая вцепилась ей в воротник и приготовилась ударить снова, и сказала без всякого выражения: — Подождать, пока ты станешь сильнее, пока ты завоюешь больше доверия мистера Анселя, пока твоя разрушительная сила не начнёт затрагивать более обширные земли, более невинных людей... подождать, пока в таких обстоятельствах ты совершишь ещё больше непоправимых ошибок, в десять, в сто, в тысячу раз более жестоких, чем сейчас, а потом я должна буду встать на колени и со слезами умолять тебя больше не упрямиться? Кулак Серафины, который должен был ударить Марлину по лицу, мгновенно задрожал. — Я делала это, Серафина, — сказала Марлина тоном, от которого всё тело Серафины содрогнулось. — Я делала это много раз, но это бесполезно. — Если бы это было полезно, ты бы не была сегодня так зла, ты бы не винила меня в своих ошибках. / — Если бы это было полезно, ничего бы не случилось, ты была бы самым доверенным подчинённым мистера Анселя, ты бы разделила с ним славу три дня назад. Слова её сестры, эти безжалостные, холодные и чрезвычайно жестокие слова, пронзали душу Серафины, которая получила немного утешения после завершения своего искупления. Девушка смотрела на незнакомку перед собой, слушала её странные слова, смотрела на её странное выражение лица и чувствовала, будто большой кусок был жестоко вырван из её сердца. — Это не должно... быть так. Серафина разжала руки, слёзы текли по её лицу, и она бессильно упала на пол. — Марлина... почему ты стала такой, почему... почему я больше не узнаю тебя... Её сестра, как она могла пренебречь столькими жизнями, просто ради... её так называемого взросления? Как всё это могло стоить того? Как такая жестокая и безжалостная вещь могла быть тем, что сделала её добрая сестра, которая всегда терпела её? — ... Марлина долго молчала, наконец кивнув. — Тогда пусть будет так. В растущем беспокойстве и страхе Серафины Марлина сказала: — Тогда пусть будет так, будто ты меня больше не знаешь. — Если это поможет тебе повзрослеть. Она ушла без малейшего колебания. Бам! Дверь закрылась, а дрожащая рука Серафины только что поднялась. — У... а... Она уже потеряла способность плакать. Девушка просто открыла рот, под этим отчаянием она не могла даже заплакать. Её сестра больше не хотела её знать. Она потеряла самого важного человека в своей жизни. — Не надо... не надо... Серафина, чья душа была полна ран, как безумная, с трудом поднялась, с силой открыла дверь, а затем снова упала на пол. Казалось, в особняке больше никого нет, только она. Она скребла пол, снова пытаясь подняться, шатаясь, она поднималась по лестнице, свет в её глазах тускнел, словно мог погаснуть в любой момент. Нет... это не значит, что ничего не осталось. Есть ещё... есть ещё Ансель, у меня всё ещё есть Ансель... он... лучше всех ко мне относится. — Ансель... Ансель! Ансель... где ты! Серафина, которая почти лежала на перилах, с трудом поднималась по лестнице, беспомощно взывая хриплым голосом: — Ансель... Ансель, не оставляй меня, ты сказал... Ты сказал, что будешь... всегда откликаться на мой зов. И вот, словно действительно отвечая на мольбу Серафины, та яркая фигура, уже запечатлённая в сердце Серафины, появилась на вершине этой лестницы. — Ан, Ансель! Радость нахлынула в сердце Серафины, эта радость и надежда даже полностью развеяли её прежнее отчаяние, она почти вползла по лестнице на руках и ногах, как верующая, готовая вознестись на небеса и получить искупление. — Ансель! Истощённая, израненная волчица бросилась в объятия Анселя, безудержно рыдая. Казалось, в его объятиях она наконец обрела способность плакать. Ансель, появившийся так вовремя, одной рукой обнял её за талию, а другой погладил по голове: — Что случилось, Серафина? — ...Марли ненавидит меня, Марли больше не хочет меня знать. Девушка беспомощно плакала, её огромное горе заставляло её лишь повторять: — Она больше не хочет меня знать... не хочет меня знать... — Как это возможно, — утешил её Ансель. — Марлина не бросила бы тебя, и я тоже. Эти слова мгновенно успокоили Серафину, она всхлипывала, но её голос был мягким: — Я, я знаю... Ансель никогда бы не бросил меня. — Я... я знаю, что была неправа, это всё моя вина, Ансель, тебе больше не нужно говорить, что это твоя вина, это не имеет к тебе никакого отношения. Она прижалась к животу Анселя, как щенок, тот монстр, который в её мечтах мог сражаться с императором, чьи кулаки и ноги могли перевернуть землю, теперь отдавала всё, пытаясь показать свою ценность и значимость в глазах Анселя, просто чтобы сказать Анселю и самой себе, что её не бросят. — Анселя никто не будет ненавидеть, неважно, если ненавидят меня... с этого момента, с этого момента я больше не буду принимать решения самостоятельно, что бы Ансель ни сказал мне сделать, я сделаю, я больше не буду ни о чём думать, Ансель всегда лучший и всегда прав! Она неуклюже, тревожно, словно боясь снова испытать боль, которую причинила ей Марлина, так жадно демонстрировала своё «взросление». — Я никогда не доставлю Анселю неприятностей, так что... так что Ансель точно не бросит меня, правда? — Конечно, — ответил Ансель с улыбкой. — Даже если бы Серафина не была такой, даже если бы она доставила бесчисленные неприятности, я бы всё равно держал её рядом с собой. Это обещание принесло Серафине полное душевное спокойствие. Она перестала плакать, и волчица, нашедшая дом и опору, отбросила все свои бремена, всем сердцем прильнув к объятиям Анселя, купаясь в спокойствии, которое принесло ей это обещание. И именно посреди такой надежды, В таком спокойствии, которое позволило ей избежать всей боли, всей печали, всего отчаяния, Ансель из Гидрала, дьявол из бездны, наклонился и прошептал Серафине на ухо: — Но ты не обязательно останешься такой. — ...А? Молодой человек крепче обнял девушку, стоявшую на краю пропасти, прижимая её к себе — не для того, чтобы спасти её, — А чтобы лично отправить её... в бездну, из которой нет возврата. ---------- Бездна отчаяния — часть четвёртая (III) Гидрал закрыл глаза и обратился к застывшей, словно труп, Серафине: — Ты ведь знаешь, что я никогда не стал бы тебе лгать, верно, Серафина? — Теперь пришло время задать мне вопросы. — Спрашивай. Ансель обхватил лицо Серафины, с силой сжал её веки, заставляя девушку, охваченную всё большим ужасом и отчаянием, встретиться с ним взглядом. — Не надо… — пробормотала Серафина, дрожа. — Не надо… Ансель… умоляю… Но дьявол не проявил в этот момент ни капли сочувствия. — Серафина, задай мне этот вопрос. — Нет… нет! — Спроси меня, почему… — Я не хочу! Я не хочу спрашивать! Пожалуйста, Ансель… прошу, не говори этого, я буду слушать тебя, я буду делать всё, что ты скажешь… только не говори… не говори мне! — Почему я не остановил тебя, когда ты это сделала? Серафина рухнула на землю. Некогда гордая, дикая и высокомерная девушка, Император Небесного Волка, которому было суждено править миром с абсолютной властью, опустился на колени, умоляя самым жалким и унизительным образом: — Не говори этого… Ансель, пожалуйста, не говори… можно мы просто оставим всё как есть? Я повзрослела, я больше не буду совершать ошибок, я… — Почему кольцо на твоём пальце внезапно вышло из-под контроля в тот момент? — Ан… сель… — Почему бунт толпы произошёл так быстро? Почему не появилась городская стража? Почему твой разговор с графом Каменное Сердце был записан? — … — Почему у него хватило смелости попытаться запятнать мою репутацию? Почему три дня назад произошло так много неразумных вещей? Серафина сидела, словно марионетка: руки безвольно повисли, голова склонилась набок, взгляд пуст. Казалось, она заставляла себя отказаться от любых мыслей. Ансель присел на корточки, положил руки на плечи Серафины и мягко произнёс: — Серафина, сегодня тебе не нужно меня ни о чём спрашивать. — Я расскажу тебе всё сам. — Я расскажу тебе, что с самого начала всё это было моим планом: с того момента, как ты узнала о моей политике, тайно записала встречу графа Каменное Сердце, не зная, как распорядиться кристаллом изображения после того, как твоё отношение ко мне изменилось; кольцо чтения мыслей, помощь беднякам, твои самовольные действия, а также последующие изменения и расправа над графом Каменное Сердце. — Всё было в рамках моих ожиданий и моих договорённостей. Ансель нежно погладил Серафину по щеке, шепча: — Всё, что ты сделала, все грехи, которые ты совершила, были частью моих планов, всё это было… в рамках траектории, которую я для тебя проложил. — Потому что я понимаю тебя, потому что я — тот человек в этом мире, который понимает тебя лучше всех. — И это ещё не всё. Он нежно прижался лбом к Серафине: — Моя дорогая Серафина, раз уж всё, что ты пережила до сих пор, было моим планом… — …То с того момента, как мы встретились, и до всего, через что мы прошли… — …Какая причина может быть для того, чтобы избежать моего контроля? — …Фальшивка? Глаза Серафины слегка дрогнули. Эти безжизненные глаза встретились с морскими синими зрачками Анселя. — Это всё… фальшивка? — её губы зашевелились, произнося пустые, лишённые эмоций слова. Это была чистейшая, самая отчаянная форма безнадёжности. Никаких эмоциональных колебаний, никакой печали, никакой боли, только… мёртвая тишина, кромешная тьма отчаяния. — Нет, это не фальшивка, Серафина. Тон Анселя был беспрецедентно серьёзен: — Всё, что я сделал для тебя, все эмоции, которые я вложил, абсолютно искренни — иначе меня бы здесь сейчас не было, и я не был бы полон решимости рассказать тебе всё это. — Всё реально, абсолютно, чисто реально, факты движутся согласно законам, которым они должны следовать, точно так же, как смена дня и ночи, восход и закат солнца. — Я лишь направлял, но никогда не делал ничего «фальшивым» или «нереальным». — Точно так же, как… судьба для всех живых существ. — И всё это… — Гидрал сжал руку волчицы. — Всё это ради твоего взросления. Глава 71: Взросление (II) Взросление. Слово, от которого Серафина почувствовала острую, мучительную боль и отчаяние. Но в этот момент, после того как она испытала столько боли и безмерного отчаяния, это слово… вызвало рябь в её омертвевшем сердце. — Взро… сление, — пробормотала Серафина бездумно. — Да, взросление. Ансель по какой-то причине закрыл глаза и тихо прошептал: — То, чего ты заслуживаешь, чтобы стать лучшей версией себя… взросление. — Серафина, твоя праведность и доброта — это лишь твои собственные домыслы. — Я не отрицаю твой характер и поведение, но ты не осознала свою истинную природу. — Твоя доброта — это не истинная моральная доброта, а скорее чувство… принадлежности и близости к «своим». — Ты считаешь всех простолюдинов, переживших то же воспитание, что и ты, «своими», поэтому всегда готова помочь им безоговорочно, любить их и быть к ним близкой. Ты питаешь безоговорочную ненависть и враждебность к своим врагам, дворянам. — Это твоя истинная природа, и я хочу, чтобы ты её признала. Ансель говорил без обиняков: — Я хочу, чтобы ты поняла: ты никогда не была такой, как они, и так называемые добро и зло, правильное и неправильное — не такие однозначные вещи, как ты думаешь. Это то взросление, которого я ожидаю от тебя. Взросление, взросление, взросление… — Хе… ха-ха… Внезапно в тёмно-красных глазах блеснул огонёк. На её онемевшем, безжизненном лице появилась улыбка. — Взросление… ха-ха-ха… взросление. Волны, которые это слово подняло в сердце Серафины… были не из воды. — Ха-ха-ха-ха-ха! Волчица рассмеялась дико, почти маниакально: — Взросление! Взросление! Ха-ха-ха! Но… это был огонь! — Взросление! Несмотря на ментальное истощение, душу, израненную в клочья, и тело, уставшее до предела, она внезапно нанесла яростный удар в лицо Анселю! Это пламя — яростный огонь гнева, разожжённый диким, необузданным нутром, что было выжжено глубоко в её душе… — Взросление! Сбив Анселя с ног одним ударом, Серафина оседлала его, маниакально хохоча. Она не проявляла милосердия, её кулаки обрушивались на голову Анселя с намерением убить. — Взросление! Взросление! Взросление! Ха-ха-ха! Ансель! Гидрал! Это то самое взросление, которого ты хотел? Взросление! Слёзы текли по лицу Серафины, пока она смеялась, а выражение её лица было пугающей смесью ужаса и безумия. Посреди жуткой сцены с брызгами крови и мозгов она истерически кричала: — Это моё… взросление! — Сдохните, все вы, просто сдохните! Ты тоже, Марлина, все вы, психи, психопаты, ха-ха-ха… моё взросление, всё, что я пережила, мои чувства к тебе… ух… ухуху… ха-ха-ха-ха! — Гидрал… Ансель… Девушка, чьё лицо было забрызгано кровью, нежно прильнула телом к груди обезглавленного трупа. — Я знаю, ты ведь не умрёшь, правда? Это тоже часть твоего плана, да? Она закрыла глаза, наслаждаясь уходящим теплом. — Ансель, ты мне правда нравишься. — Я повзрослела, как ты и говорил. Спустя долгое время она внезапно открыла глаза, её взгляд был холодным. — Но какая разница? Волчица поднялась из безумия, сотканного из клыков и когтей, и с безразличием посмотрела на труп на земле. — Я повзрослела, и что с того? Думаешь, я продолжу работать на тебя, ублюдок? — Часть это твоего плана или нет, мне… хе-хе-хе… больше плевать. — Ты просто продолжай, распоряжайся другими со своей высоты, планируй всё, Гидрал. Серафина стряхнула свежую кровь с руки, на её лице отразилась скука: — Тебе больше не нужно утруждать себя игрой в «семью» со мной, иди поиграй с Марлиной, у вас наверняка много общего, взросление… взросление… ха-ха-ха-ха! Она со смехом отпихнула труп Анселя ногой, вытерла остатки слёз окровавленной рукой и повернулась, чтобы уйти. ---------- Бездна отчаяния — часть четвёртая (IV) Примерно через пять минут после того, как Серафина ушла, в коридоре появился Савиль с бесстрастным лицом. Он смотрел на кровавую, ужасающую сцену убийства, его глаза подёргивались, пока он подавлял злобу в своём сердце. Старик мгновенно оказался рядом с трупом Анселя, осторожно достал из кармана флакон с лекарством и ввёл его в грудь юноши. В течение трёх секунд голова Анселя восстановилась с пугающей скоростью и видом. — …Это и есть физическая смерть? Ансель коснулся своего лица и заметил: — Немного неприятно. — Молодой господин, — не удержался Савиль, — хотя физическая смерть не может определить вашу жизнь, у вас даже нет Главы пакта, подобный расход… слишком велик. Он помолчал, а затем добавил очень серьёзно: — Надеюсь, Серафина действительно обладает той ценностью, ради которой стоит идти на такое. — Хм… хм? Ансель отреагировал, наклонив голову: — Какая ценность? Если говорить о ценности, зачем мне использовать своё настоящее тело, чтобы сражаться с ней? Эта идиотка Серафина, разве она может отличить меня от марионетки высокого уровня? Глаза Савиля слегка расширились, он не мог в это поверить: — Тогда вы… — Это… а… Ансель потёр виски, немного сбитый с толку, но в то же время почувствовавший облегчение, и пробормотал про себя: — Мне тоже странно, Савиль. — Наверное, это второй раз в жизни, когда я чувствую вину перед кем-то. Он посмотрел на кровь и остатки мозга на своём теле, его брови слегка нахмурились: — …Эффект кажется слишком хорошим. Действительно, мне стоит лучше поработать над её нравом в будущем. — … Старый Савиль не знал, что сказать, он мог лишь тихо вздохнуть. В какой-то момент он даже задался вопросом, не течёт ли в этой дикой и безумной девушке кровь суккуба. — Ладно, давай приберёмся, нам пора в путь. Ансель размял шею: — До конца ещё есть время, хм… впрочем, финал не так уж захватывающ, это простое и закономерное дело, не стоит возлагать слишком много надежд. Но до того, как это произойдёт, всегда есть дела. Он пробормотал это себе под нос, его глаза слегка сузились: — В последнее время я был сосредоточен на том, чтобы позволить Серафине танцевать в одиночку, и упустил из виду многое. — Север… хе-хе, колыбель Революционной армии. За исключением самой Революционной армии, никто не верил, что она сможет добиться успеха; даже некоторые члены Революционной армии не верили в успех. Но они сделали это — абсурдно, смехотворно, они преуспели. «Судьба, если тебе суждено позволить империи пасть, позволить смыслу моего существования стать этой жертвой…» Цвет бездны вспыхнул в глазах Гидрала. «…Тогда я должен заставить её снова стоять твёрдо, в более совершенной форме… на тысячи и тысячи лет!» *** Серафина немного привела себя в порядок, а затем покинула особняк Анселя. Было ли ей спокойно? Совсем нет, на самом деле ей было очень грустно, очень больно, она чувствовала себя совершенно потерянной. Но она повзрослела — в одно мгновение. В мгновение, вобравшее в себя бесчисленные великие отчаяния. Она потеряла сестру, потеряла первого человека, который ей понравился, возможно, последнего, и не знала, куда идти. — …Пойдём домой. Юная девушка тихо прошептала. Да, домой. Единственное, что у неё осталось, — это дом. Бах! Откуда-то прилетел камень и ударил Серафину по голове. Волчица слегка наклонила голову, её глаза скрылись за спадающими волосами. — Ты разрушила наш дом! Бедствие, чудовище! Кто-то закричал, и тут же бесчисленные люди распахнули свои окна, подхватывая этот клич. Посреди внезапной волны ненависти Серафина подняла руку, украшенную кольцом. — Ненависть… — тихо пробормотала она. — Так много ненависти. Фигура волчицы внезапно исчезла, и в следующую секунду она оказалась у окна низкого дома, пробив его рукой и вытащив наружу мужчину средних лет. У мужчины всё ещё было сердитое выражение лица, он понятия не имел, что произошло. В следующую секунду его глаза вылезли из орбит, всё тело свернулось от боли. Серафина небрежно бросила его на землю, наступив на живот, отчего он закричал от боли. — Только что было… Уголки губ юной девушки слегка приподнялись, выражение её лица было возбуждённым и опасным. Точно как у волчицы, оскалившей клыки. — Ты бросил камень, не так ли? Глухой удар! Она отшвырнула мужчину на несколько метров, затем неспешно подошла к нему, наклонившись, чтобы спросить: — Ты? — Я… я… — Хм… неважно. Серафина почесала шею: — В конце концов, я действительно разрушила ваши дома, но… Она слегка наклонила голову, её лицо было бесстрастным: — И что с того? — В конце концов, разве не дворяне убили членов ваших семей? Почему никто из вас, ни один человек, не бросился к дворянам, не бросился к домам купцов, а побежал к дому Гидрала, чтобы ненавидеть его, ненавидеть меня? Внезапно все замолчали. — А-а~ я поняла. Серафина рассмеялась, подняла перепуганного мужчину и ударила его по лицу, почти раздробив ему челюсть. — Потому что Гидрал никогда не причинял вам вреда, и я никогда по-настоящему не нападала на вас. — Только из-за… этого. В этот момент ненависть, которую чувствовала Серафина, по большей части превратилась в страх. — Я ведь… считала вас своими. Она от души рассмеялась, но в этом смехе сквозили огромная печаль и боль: — Гидрал был прав с самого начала: если не считать вас своими, разве не становится легче видеть многие вещи? — Рост — это действительно хорошая вещь. Волчица оглядела пустую улицу, запертые двери и окна, столкнувшись с этой тишиной, столкнувшись… со страхом, который превратился из ненависти, и взревела: — Вы боялись только дворян, но не боялись меня и Гидрала, поэтому у вас хватило смелости, смелости… ха-ха-ха-ха! Это называется смелость? Когда смех стих, Серафина небрежно отбросила полумёртвого мужчину в сторону и объявила всем, кто её ненавидел: — Тогда я скажу вам сейчас. — Вы должны бояться меня. — Вы должны бояться Серафину Марлоу! С этими словами Серафина, кричавшая от гнева, раздавила кольцо на своём пальце, которое невозможно было снять! — Мне больше не нужна эта вещь, носить на себе его вещи — всегда немного противно. Одетая в свой охотничий наряд, с маленькой сумкой, Серафина зашагала вперёд, под взглядами бесчисленных испуганных глаз, направляясь вдаль. Направляясь туда, где был дом. ---------- Прелюдия к упоительному танцу — часть первая (I) В приёмном зале графа Стоунхарта дворяне выглядели либо угрюмыми, либо запуганными; короче говоря… ни у кого не было приятного выражения лица, лишь сам граф Стоунхарт казался расслабленным. Ожидание всегда было мучительным и долгим, настолько, что они уже не знали, сколько времени просидели здесь. Ощущение, что в любую минуту может нагрянуть расплата, было невыносимым для виновных. Большинство дворян прекрасно осознавали тяжесть своих грехов. — Ваше сиятельство, граф, — наконец кто-то потерял терпение. — Прошло столько времени, вы должны сказать нам, какое дело до нас у лорда Гидрала. Среди множества дворян на территории Красного Мороза только граф Стоунхарт разгадал истинные намерения Анселя. Поэтому, когда разговор между Серафиной и графом Стоунхартом стал достоянием общественности, дворяне в городе Красного Мороза пришли в ужас и едва не рухнули, не говоря уже о других местах. Хотя до сих пор ничего не произошло, это «отсутствие событий» пугало дворян ещё больше. После того дня Серафина покинула город в одиночку, а Ансель по какой-то причине уехал из города Красного Мороза на целых четыре дня, прежде чем вернуться сегодня. По возвращении он попросил графа Стоунхарта собрать дворян на встречу. Ритмичный стук скипетра, ударяющего о пол, приближался издалека. Выражения лиц всех присутствующих в приёмном зале мгновенно изменились: кто-то стал чрезмерно восторженным, кто-то подобострастно смиренным, а кто-то — искренне почтительным… В любом случае, атмосфера самосохранения, которая только что царила здесь, казалось, никогда и не существовала. Граф Стоунхарт дёрнул уголком рта, скрывая презрение в глазах, и точно так же серьёзно поправил воротник. Он встал, выглядя величественно и уважительно по отношению к открывшейся двери приёмного зала. — Марлина, как обстоят дела с оценкой ущерба после великой холодной волны? — спросил он. — Защитные меры во внутреннем городе были приняты своевременно и в полном объёме, все потери находятся в допустимых пределах. Потребуется полмесяца, чтобы вернуться к нормальной работе, а если помогут маги, это можно ускорить до недели или даже меньше, — ответила она. — Внешний город понёс тяжёлые потери, наиболее критическими стали проблемы с отоплением и водоснабжением. Согласно текущей ситуации, около десяти-двадцати мирных жителей будут умирать каждый день, что окажет значительное влияние на ваш престиж и будущее строительство города Красного Мороза, — продолжила она. Дворяне прислушивались к голосам, доносившимся снаружи, их глаза были сосредоточены, и никто не знал, о чём думают остальные. — Ах… — юноша остановился у входа в приёмный зал, размышляя. — Нам нужна некоторая ощутимая помощь. Впрочем, сейчас не время обсуждать эти вопросы. Взгляд Анселя упал на дворян в приёмном зале, и их тела и души содрогнулись. Большинство из них не смогли совладать с собой и отвели глаза. — Господа, доброе утро. Сказал элегантный лорд Гидрал, кивая дворянам с улыбкой. — Как вы поживали в эти дни? Умы дворян были полностью заняты лишь в этот момент, каждый пытался изо всех сил понять, не намекает ли Ансель на что-то. Только граф Стоунхарт, как хозяин, ответил незамедлительно. Он слегка поклонился, его тон был смиренным и уважительным: — Под вашим руководством и территория Красного Мороза, и мы сами становимся лучше, лорд Гидрал. В этот момент остальные дворяне словно очнулись от сна, и все они начали энергично рассыпаться в комплиментах Анселю. Ансель лишь улыбнулся и поднял руку, призывая их остановиться: — Вы все тоже внесли свой вклад. Что я могу сделать в одиночку? Марлина, тихо стоявшая позади Анселя, опустила голову и хранила молчание. Она не чувствовала отвращения к его словам. Напротив, зная, насколько Ансель презирал методы дворян, она восхищалась им ещё больше. Ансель из Гидрала поддерживал дворянский порядок не потому, что ему не хватало способностей и нужно было интегрироваться в него, чтобы получить поддержку. Скорее, так называемые дворянские правила и честь дворянской крови никогда не имели власти заставить Анселя подчиниться. Он сдерживал свою натуру и совершенствовал свой внешний облик ради одной цели — достичь своих целей максимально совершенным образом. Будь то то, чем он дорожил, или то, что презирал, если это было необходимо, Ансель всегда мог разыграть каждую фигуру на шахматной доске… до её полного потенциала самым совершенным образом. С точки зрения Марлины, это вызывало больше трепета и уважения, чем «сила», которая безрассудно сметала всё на своём пути. Атмосфера стала более гармоничной благодаря словам Анселя. Несомненно, хотя дворяне всё ещё питали неизгладимый страх перед Гидралом в глубине души, по крайней мере сейчас большинство из них считали Анселя «одним из своих». Глава 73: Дневник Великой холодной волны (Часть 2) — Кстати, позвольте мне представить вам её. Хотя вы все должны быть более или менее знакомы с ней, вероятно, это первый раз, когда я привожу её на подобное мероприятие. Ансель развёл руками в стороны, улыбаясь уверенно и гордо: — Марлина Марлоу, мой временный секретарь. Юная девушка, стоявшая позади него, сделала шаг вперёд, но не исполнила дамский реверанс, который продемонстрировал бы её женское очарование. Вместо этого она слегка поклонилась, её голос звучал ни смиренно, ни высокомерно: — Господа, доброго дня. — Хотя я забрал то кольцо обратно, — сказал Ансель легко, поглаживая кольцо чёрной змеи на большом пальце, словно говоря о пустяке. — Слова Марлины по-прежнему представляют мои намерения. Надеюсь, вы все это помните. Возможно, это был первый раз, когда Ансель говорил с дворянами с ноткой предупреждения в голосе. В результате эти проницательные люди немедленно выразили свою искренность, их подлинное и почти подобострастное отношение вызвало у Марлины бурю эмоций. В отличие от уважения, которое она получала, когда держала кольцо со змеёй и связывалась с дворянами, Марлина знала, что они уважали лишь кольцо в её руке, а не её как личность. Но в этот момент их искренность… была направлена на неё, на саму Марлину Марлоу. Уважение. Для Марлины, обычного человека, столь же незначительного, как подёнка, такое памятное уважение было бесценным. Девушка запечатлела это чувство в своём сердце вместе со всеми знаниями, которые она изучала день и ночь, поглощая их как пищу. По сравнению с Серафиной, Марлина росла с каждым мгновением. — Сегодня я попросил графа Каменное Сердце собрать вас всех, потому что у меня есть для вас несколько задач, — сказал Ансель, неспешно направляясь к главному месту. — Несколько простых дел. Услышав это, дворяне вздохнули с облегчением. Пока были просьбы, это означало, что всё в порядке. С этой мыслью они не только охотно выполняли бы мелкие поручения, но даже с готовностью предложили бы своих жён, если бы Ансель попросил. — Прежде всего, о деревне Серафины… Ансель, уже занявший главное место, перевёл взгляд на пухлого дворянина, улыбаясь: — Барон Темной Воды, это ваша территория, и в то же время вы были первым дворянином, который обеспечил им хорошее обращение, верно? Пухлый дворянин средних лет сначала опешил, а затем поспешно закивал: — Да, да, это я! Для меня честь, что вы помните меня! Он энергично похлопал себя по груди, думая, что понял намерения Анселя: — Я понял, я отправлю ещё одну партию припасов в их деревню завтра… Нет, сегодня! Сегодня! Среди присутствующей знати он лучше всех знал о превращении той бесплодной деревни в процветающее поселение. Не говоря уже о родителях Марлоу, пострадавших от бедствия, даже её односельчане могли набрать вес в эту суровую зиму! Сильная холодная волна была лишь шуткой для деревни — благодаря щедрому покровительству некоего дворянина был нанят колдун, чтобы воздвигнуть эфирный барьер. Жители деревни не только были избавлены от дрожи в своих домах, но могли даже выходить на улицу! Даже молодые люди, покинувшие деревню и боровшиеся за выживание в разных частях территории Красного Мороза, изменили свою судьбу. Ансель, подперев щеку рукой, лишь улыбнулся барону Темной Воды. Тучный барон, почувствовав страх под взглядом Анселя, быстро изменил выражение лица и осторожно спросил: — Мне… мне связаться с кем-нибудь прямо сейчас…? — Нет, в этом нет необходимости, барон Темной Воды. Юный Гидрал спокойно произнёс угрозу, предназначенную только для волчицы, вернувшейся домой: — Я надеюсь, что вы сможете прекратить всю поддержку деревни Серафины. ---------- Прелюдия к восторженному танцу — часть вторая (II) — Прекратить… прекратить поддержку? Барон остекленевшим взглядом посмотрел на Анселя, но стоило их глазам встретиться, как он не посмел произнести ни слова. Он энергично закивал: — Понял! Я немедленно, немедленно прекращу любую поддержку этой жалкой деревни! Все указы также будут отменены! Ансель кивнул и легко вздохнул: — Серафина меня несколько разочаровала. Ей нужно преподать урок. Этот ясный намёк дал дворянам понять, что им делать дальше. Они давно были недовольны сельскими простолюдинами. Если бы не Ансель, с чего бы им отдавать так много этим смутьянам? Простолюдины должны быть благодарны уже за то, что они вообще существуют! — Конечно, спешить с этим не стоит, — усмехнулся Ансель. — Давайте дадим им… хм… дня три или четыре. — А теперь перейдём к следующему вопросу. Вид Глейпнира, превращающегося в багрово-чёрный хлыст в руке Анселя, заставил всех дворян побледнеть. — За время нашего сотрудничества, полагаю, вы все поняли, что я человек, с которым очень легко ладить. — Человек, который соблюдает правила. Ансель, глядя вниз и поглаживая холодный, зловещий край своего оружия, говорил тёплым и страстным голосом, словно был вашим ближайшим другом. — Не делайте такие лица, мои благородные крови. Ансель весело рассмеялся, небрежно взмахнув хлыстом: — Думаю, вы все понимаете мой принцип — лишение жизни для меня непозволительная роскошь. — Пока человек существует, он неизбежно обладает ценностью. Отнять жизнь — значит осквернить и растратить эту ценность. Я не желаю и не люблю делать подобные вещи. Дворяне, конечно, понимали характер и стиль Анселя. Именно поэтому они были ещё больше напуганы, совершенно напуганы. После инцидента в Замке Воющих Ветров Ансель забрал Баронов Айсберга и Воющего Ветра. Первого Ансель отправил в имперскую «Черную Матрицу», место, которое, как говорят, в сто раз безнадёжнее ада; второй же, будучи экстраординарным существом третьей ступени, скорее всего, стал материалом для нынешнего Гидрала, великого алхимика. Жив он или мёртв, и выглядит ли он до сих пор «человеком» — неизвестно. Акцент Анселя из Гидрала на «ценности» — это ужасающая жестокость, от которой всех дворян бросает в дрожь. Получить смерть от этого юного Гидрала с тёплой улыбкой — это, поистине, великая милость. — Убийство — это очень неэффективный, роскошный, расточительный акт, — вздохнул Ансель. — Я презираю смерть по той же причине. — Хотя вы можете думать, что эти бедняки, словно сорняки, даже если все они замёрзнут насмерть, вырастут снова в следующем году, и что они бесполезны. — Но в моих глазах… Хлыст начал удлиняться, медленно обвиваясь вокруг шей дворян. — У них тоже есть своя ценность и роль, и… она немалая. Глава 74: Бездна отчаяния — Четыре (II) — Во время этой суровой холодной волны я достиг взаимопонимания с Графом Каменное Сердце и всеми вами. Я думал, что это взаимопонимание не подлежит сомнению, но некоторые люди… предали моё доверие. От этих слов лица некоторых дворян стали мертвенно-бледными. На самом деле, хотя после сильной холодной волны перед особняком Анселя в городе Красного Мороза было много ужасающих ледяных трупов, как сказала Марлина, «их было не так много, как ожидалось». Граф Каменное Сердце хорошо понимал ситуацию. Уровень смертности бедняков во внешнем городском районе составил всего около 40%, а простолюдины, которые едва сводили концы с концами, в основном не погибли. Это большая редкость для суровой холодной волны на Севере, особенно на территории Красного Мороза, где никогда не заботятся о жизни и смерти бедняков. Как говорил Ансель ранее, когда приходит редкая сильная холодная волна, дворяне позволяют этим «разоряющим город» беднякам просто замёрзнуть насмерть, чтобы очистить территорию от мусора. В конце концов, через некоторое время их место займут другие, ведь рождаемость у северян очень высока, а ужасающее стихийное бедствие в виде холодной волны случается не каждый год. В прошлом оно почти всегда появлялось раз в пятнадцать-двадцать лет. Только за последние двадцать лет оно случалось трижды. Большинство дворян, следуя «указаниям» Анселя, справились, в основном удерживая уровень смертности бедняков на отметке около 50%, а некоторые предусмотрительные даже специально раздавали полезный уголь сильным работникам. Но очень немногие… некоторые были слишком скупы, слишком глупы, думая, что Ансель просто болтает, и действительно отнеслись к этому спустя рукава, позволив холодной волне почти «зачистить» бедное население своей территории. — Я очень сожалею об этом, — вздохнул Ансель. — Граф Каменное Сердце, как вы думаете, стоит ли мне простить их? Мужчина, сидевший справа от Анселя, рассмеялся: — Это зависит от их искренности. Ваша терпимость — вещь недешёвая. — Лорд Гидрал! Кто-то немедленно опустился на колени, ударившись головой о пол: — Простите меня… пожалуйста, простите! Моё имущество, всё, что у меня есть, я готов посвятить вам! Пожалуйста, простите мою глупость, простите мою глупость! Простолюдины, находившиеся в подчинении у этого дворянина, вероятно, не поверили бы, что зверь, который вёл себя властно, презирал людей и взимал тяжёлые налоги, будет пресмыкаться, как собака, перед молодым человеком, вымаливая прощение в самой унизительной и невыносимой позе. Дворяне всегда дорожат своим достоинством, но что такое достоинство перед лицом ужаса, который несёт Гидрал? Этот юный Гидрал доказал свою состоятельность. Он использовал смерть Графа Красного Мороза и «ценность» стольких людей, чтобы доказать своё величие. Когда нужно, он — идеальный партнёр; когда нарушается табу, он — дьявол, с которым вы никогда не захотите столкнуться. — К чему такая покорность, Барон Херевуд? — Ансель посмотрел на него сверху вниз, его выражение лица было полно жалости. — Вы видите во мне какого-то крайне жестокого, кровожадного дьявола? Если бы он был просто крайне жестоким, тогда они не были бы так напуганы. Но эту фразу Барон Херевуд и двое других дворян, которые также встали на колени, чтобы молить о пощаде, не осмелились произнести вслух. — Давайте сделаем так. Ансель встал и великодушно произнёс: — Я готов дать вам шанс. ---------- Прелюдия к упоительному танцу — часть третья (III) Глаза графа Каменное Сердце слегка сузились; остальные дворяне молчали, но в их умах уже начались лихорадочные подсчёты. Однако у тех троих глупых дворян не было времени на долгие раздумья — они лишь продолжали благодарить и восхвалять милосердие Анселя. — Раз уж барон Херевуд говорит, что готов отдать всё. Ансель погладил свой скипетр и безобидно улыбнулся: — Думаю, это предложение весьма неплохо. — Ваши территории, ваши подданные, ваше богатство, всё ваше — мне нужно, чтобы это перешло к Революционной армии. Хм, с остальными двумя ситуация та же. В наступившей тишине Ансель весело произнёс: — За эти четыре дня я провёл ключевое расследование на территории Красного Мороза и обнаружил… это действительно очень подходящая земля для роста Революционной армии. — Думаю, пришло время дать этим нетерпеливым зрителям под сценой возможность выступить. Граф Каменное Сердце открыл рот. Он хотел что-то сказать, но промолчал. Он понятия не имел, зачем Ансель это делает, но одно знал наверняка: соображения Анселя должны быть куда более дальновидными, чем его собственные, и любые сомнения в Анселе — глупость. — Но я, это… Барон Херевуд с огромным трудом выдавил из себя улыбку: — Даже если, даже если я действительно всё отдам, те крысы из сточных канав «Нового Мира»… не осмелятся занять территорию дворянина. Два великих герцога северных земель, казалось, на поверхности не интересовались деятельностью Революционной армии, позволяя ей расти в регионе. Однако, если бы самопровозглашённые революционеры «Нового Мира» перешли черту — например, нагло атакуя города и грабя территории, — элитные войска под командованием двух великих герцогов могли бы уничтожить их за три дня, или так, по крайней мере, полагали дворяне. — Подобные вопросы вас больше не касаются, — сказал Ансель, и его улыбка не дрогнула. С состраданием, дружелюбием и терпимостью он смотрел сверху вниз на высокомерных дворян в своих владениях, его голос звучал мягко: — Вам нужно лишь решить: принять мою милость… — Или понести последствия за предательство моего доверия. Барон Херевуд в ужасе встретился с этими глубокими лазурными глазами. В тот миг ему показалось, что он мельком увидел своё будущее: не смерть, но полное лишение всякой ценности, когда он больше не будет достоин называться «человеком». — Спасибо… спасибо за ваше милосердие, ваша светлость… — злодей, презираемый и проклинаемый бесчисленными простолюдинами, плакал и непрерывно кланялся перед Анселем. Его благодарность была искренней. *** Вернувшись в свой особняк, Ансель откинулся на мягкий диван в гостиной, пока Юла стояла позади него, осторожно разминая ему плечи. — Вам следует отдохнуть, молодой господин, — тихо пробормотал Савиль. — Вы потратили много сил за эти четыре дня. Ансель невольно усмехнулся: — Савиль, ты меня недооцениваешь. — Нет, но… — Савиль открыл рот, чтобы возразить, но в конце концов смиренно покачал головой: — Я поддерживаю все ваши решения, но в последнее время вы работаете слишком много. Глава 75: Бездна отчаяния — Четыре (II) Он посмотрел на Анселя с серьёзным видом: — Я могу заверить вас, ваш отец ничем не отличался от большинства других дворян до того, как у него появились главы пактов, не то что вы сейчас… Ансель поднял руку, приказывая Савилю замолчать. — Каким был мой отец, меня не касается. Молодой Гидрал полуприкрыл глаза, говоря тихо: — Я просто делаю то, что должен. Старик замолчал, больше не произнеся ни слова. Даже сейчас он не был уверен, что движет Анселем. Его отец был величайшим алхимиком в истории, его семья, Гидралы, могла раздавить любого врага. В этом мире он мог командовать семью существами пятой ступени, уступая лишь немногим существам шестой ступени. Даже великая императрица на своём троне благоволила к нему. Савиль не мог понять, о чём думает его молодой господин, чего он опасается… Возможно, травма десятилетней давности всё ещё не зажила, но почему в таком возрасте Ансель всё ещё ведёт себя как монах среди дворян? Даже его так называемые «потакания» были лишь игрой с женщинами, и он был даже чрезмерно нежен. — Однако прогнать того здоровяка было действительно утомительно. Ансель слегка откинул голову назад, и Юла, всегда внимательная, подняла руки, чтобы помассировать ему виски. — Пытаться контролировать это без главы пакта было действительно слишком тяжело. — Надеюсь, мисс Серафина стоит всех этих усилий, — вздохнул Савиль. — Она определённо того стоит. Ансель уверенно приподнял брови, словно хвастаясь драгоценным сокровищем: — Она лучшая, ну… одна из лучших. Юноша повернулся, чтобы посмотреть на молчаливую Марлину: — Разве ты не согласна, Марлина? — …Талант Сери, — юная девушка опустила голову, — я не понимаю мира экстраординарных существ, но думаю, она должна быть… очень сильной. Она на мгновение заколебалась, а затем тихо произнесла: — Мистер Ансель, я… — Кстати, Марлина, как ты думаешь, каково было моё намерение, когда я говорил с тобой перед входом в приёмный зал? Внезапный вопрос Анселя прервал Марлину. Девушка была застигнута врасплох и, тщательно всё обдумав, серьёзно ответила: — По сравнению с прямыми просьбами, выполнение ваших «скрытых» мыслей, очевидно, более ценно, более приятно для вас и является большим доказательством лояльности дворян к вам. — Поэтому вы намеренно упомянули об этом мне. Дворяне, услышавшие эти слова, вложат двести процентов своей энергии и инвестиций в восстановление после катастрофы в городе Красного Мороза и помощь гражданским лицам Красного Мороза, потому что это результат, к которому, как они думают, они пришли сами. — Они даже будут спешить сделать это, так что… по сравнению с тем, если бы вы напрямую предложили это на собрании, для дворян эффективнее проявить инициативу, и это не потратит ваши ресурсы. Ансель от души рассмеялся: — Твой прогресс становится всё более очевидным, Марлина. Я же говорил, у тебя талант не уступающий Серафине, разве это не очевидно? Марлина застенчиво улыбнулась, казалось, она показывала это выражение только перед Анселем: — Вы льстите мне… нет, спасибо за ваше признание. Она слегка поклонилась Анселю, её глаза горели, как огонь. «Неважно, даже если я не экстраординарное существо, это неважно. Теперь я тоже могу помочь мистеру Анселю, у меня есть ценность… точно так же, как у Сери». *** В этот момент, после долгого пути, уставшая волчица наконец вернулась в родные края. ---------- Неотвратимая тень дьявола — часть первая (I) Прошло меньше двух месяцев с тех пор, как Серафина покинула деревню, но казалось, что минуло два года. Всё, что произошло с момента её пленения Графом Красного Мороза, казалось сюрреалистичным, абсурдным сном. Хорошее, плохое, то, что злило её, то, что печалило, то, к чему она стремилась, и то, от чего отказалась… всё это из-за слов Анселя превратилось в душераздирающую пустоту. Серафина Марлоу, с которой играли, как с шутом, но которая раз за разом искренне заботилась. И тот человек, который никогда ей не лгал… ха, в конце концов, он честно выполнил своё обещание. Но в дни и ночи после ухода с территории Красного Мороза Серафина бесчисленное количество раз желала, чтобы он мог обманывать её вечно. Серафина потеряла сестру, а также человека, который изменил её жизнь. Она раз за разом размышляла, почему Ансель должен был сказать те слова. Когда ярость утихла, осталась лишь невосполнимая тоска и пустота. Сколько бы она ни думала, Серафина не могла найти ответ, или, вернее… она не хотела его находить. Потому что за эти несколько дней единственным ответом, который она смогла получить, было… Ансель устал от неё. Он больше не нуждался в ней, поэтому, хотя он знал, что она уйдёт, узнав правду, он всё равно рассказал ей всё. Это было единственное, с чем Серафина не могла смириться. Потому что Ансель сказал… — Ты сказала… ты не бросишь меня. Несколько ошарашенная девушка уставилась на своё отражение в ледяном озере, бормоча про себя. Серафина никогда не была мудрой, её уход был продиктован лишь крахом, гневом и отчаянием от того, что с ней играли. Но отпустить Анселя за такое короткое время было абсолютно невозможно. — К чёрту, лжец. Юная волчица стёрла с лица слабость и смятение ледяной водой. Под её мокрыми, заснеженными короткими волосами глаза были мёртвыми и холодными. Путь домой был долгим, но в то же время — нет. Благодаря своему темпу она вернулась в деревню за четыре дня, но то, что она пережила по пути, сделало и без того закрытое и холодное сердце Серафины ещё более одиноким. За эти четыре дня она не встретила ни одного доброго человека. Когда она покинула территорию Красного Мороза, она взяла только свои вещи, а все деньги, которые она использовала, были добыты нечестным путём. Те «простолюдины», которые грабили на дорогах, обманывали и жульничали, подсыпали снотворное в еду, травили комнаты на постоялых дворах… В эти дни Серафина постоянно вспоминала слова, которые Ансель говорил ей во время их праздных бесед: — Серафина, доброта и богатство никак не связаны. — Но зачастую богатство делает людей спокойнее, а бедность не оставляет выбора. — Если не брать в расчёт причины богатства и бедности, как ты думаешь, что вероятнее: что спокойные люди пойдут на всё ради цели, или что люди, у которых нет выбора, пойдут на всё? Она вернулась в деревню за четыре дня, но то, что она пережила по пути, сделало и без того закрытое и холодное сердце Серафины ещё более одиноким. За эти четыре дня она не встретила ни одного хорошего человека. Когда она покинула Территорию Красного Мороза, она взяла только свои вещи, а все деньги, которые она тратила, были добыты нечестным путём. Те «простолюдины», которые грабили на дорогах, обманывали и жульничали, подсыпали снотворное в еду, травили комнаты в постоялых дворах… В эти дни Серафина постоянно вспоминала слова, которые Ансель говорил ей во время их праздных бесед: — Серафина, доброта и богатство не имеют прямой связи. — Но часто богатство делает людей спокойнее, в то время как бедность не оставляет людям выбора. — Если не брать в расчёт причины богатства и бедности, как ты думаешь, кто с большей вероятностью пойдёт на всё: спокойные люди или те, у кого нет выбора? Серафина однажды отчитала Анселя за этот бред, сказав, что он всегда путает добро и зло, но Ансель лишь рассмеялся и ответил: — Я не обсуждаю с тобой добро и зло, Серафина. Я лишь объясняю тебе выбор, который люди делают, исходя из своего положения и ситуации. — Но ты всегда смотришь на добро и зло через результаты выбора, а не через положение. Для тебя это может быть верно, но не обязательно является чем-то хорошим. — В этом смысле это очень похоже на зверя, защищающего свою стаю, хе-хе-хе… Было ещё много таких слов… Теперь, когда она думала об этом, Серафина поняла, что Ансель намекал ей на многое. Но она никогда не слушала его слов, ни разу. Даже сейчас Серафина не хотела думать о тех неприятных истинах, которые озвучивал Ансель. — Больше не думай о нём. Она прошептала эти слова, которые, как она знала, повторяла уже бесчисленное количество раз за последние четыре дня, и прошла последний отрезок пути домой. Деревня Серафины находилась рядом с этим ледяным озером, и она могла увидеть её, пройдя через лес. К деревне вело много троп, и Серафина выбрала самую длинную, идя медленно и с трудом. Как ей ответить родителям на вопрос, почему она вернулась? Как сделать так, чтобы не разочаровать их? Что подумают о ней люди в деревне? Серафина уже потеряла достаточно, она не хотела, чтобы эти последние, чрезвычайно ценные вещи тоже покинули её. Тогда у неё действительно… ничего не останется. Молча проходя через густой лес, свежий лесной аромат пробудил воспоминания Серафины, немного растопив холодное выражение лица, которое она сохраняла некоторое время. Она вспомнила новизну и радость, когда отец учил её охотиться в лесу; тепло и покой, когда она дремала на солнце, положив голову на колени матери; свободу и счастье, когда она играла и резвилась с друзьями в лесу. Серафина думала о многих, многих… вещах, по которым она скучала, которыми дорожила и которые абсолютно не могла потерять. Серафина закрыла глаза, глубоко вздохнула и позволила знакомой жизненной силе, предназначенной для семьи и друзей, вновь появиться на её лице. Она никогда раньше не делала ничего подобного; волчица, которая всегда носила свои эмоции на лице, инстинктивно научилась надевать маску. — Рост… ха. Девушка усмехнулась — саркастично и меланхолично одновременно. Затем она с силой ударила себя по лицу, бодро зашагала по тропинке из густого леса, и как только она обогнула высокое дерево, она смогла увидеть свою деревню — Деревня… деревня? Серафина, вышедшая из леса, тупо уставилась вдаль. Там не было привычной деревни. Вместо этого там был невероятный… небольшой город? С её зрением Серафина легко могла заметить, что изначально бесплодная и простая, даже захудалая маленькая деревня теперь была окружена кольцом каменных стен высотой не менее пяти метров. И те ветхие деревянные дома, которые, как она знала, должны были быть скрыты этой городской стеной, превратились в отдельные виллы, весьма впечатляющие. Возвышающаяся ветряная мельница, казалось, возвещала о возрождении этой деревни; ирригационный канал, который не могли бы восстановить силами одних лишь сельских жителей, доказывал, что в этом обычном месте потечёт необыкновенная кровь; широкая дорога, тянущаяся от входа в деревню, которой никогда не было в памяти Серафины, демонстрировала её предначертанное гладкое и беспрепятственное будущее. Это её деревня? Та самая обычная бедная деревня, в которой она жила с детства до взросления, какие можно увидеть повсюду на Севере? Что, чёрт возьми, здесь произошло меньше чем за два месяца? ---------- Неизбежная тень дьявола (II) Слегка расслабленное настроение Серафины вновь сменилось напряжением. Она колебалась, не решаясь сделать шаг вперёд, хотя существо, олицетворявшее всё, что у неё осталось, было прямо перед ней. Пока вдалеке не послышался возбуждённый лай собак, сделавший выбор за неё. — Уилл, постой… Уилл, почему ты так бежишь? Уилл — Сери?! Девушка с самой обычной внешностью, с чуть грубоватой, но загадочно румяной и здоровой кожей, совсем не похожая на ту, что живёт в полуразвалившейся деревне, гналась за невероятно возбуждённым толстым псом. Увидев вдалеке Серафину, она прикрыла рот обеими руками. Серафина точно так же в оцепенении уставилась на девушку неподалёку. Это что… Рианнон? Разве Рианнон не была совсем худой и болезненной до того, как я уехала? Откуда на ней эта роскошная одежда? На самом деле, пережив так много, Серафина уже знала ответ в глубине души, но даже сейчас не хотела его признавать. — Сери, это правда ты! Девушка закричала от радости, подбегая так же возбуждённо, как и её толстый пёс. В памяти Серафины та слабая девушка, которая начинала задыхаться, дойдя до деревенских ворот, словно вовсе не существовала. — Гав! Гав-гав-гав! Пёс по кличке Уилл бешено вилял хвостом, кружа вокруг Серафины. Уилл был охотничьей собакой Рианнон. У хорошего охотника всегда хорошая охотничья собака. У Серафины были хорошие отношения с Уиллом, она часто подкармливала его для отца Рианнон. Этот пёс, который месяц назад не отличался силой, теперь стал таким толстым, что Серафина его почти не узнала. — Сери! Рианнон с восторгом бросилась в объятия Серафины: — Ты наконец-то вернулась! Я так скучала, я так сильно скучала! Деревня была маленькой, и сверстников у Серафины было немного. Большинство из них покинули деревню, пытаясь заработать на жизнь в городе, и в деревне осталось лишь пятеро. Рианнон была лучшей подругой Серафины. Они делились всем, часто спали в одной постели, а отец Рианнон был хорошим другом отца Серафины; он обучил её многим охотничьим навыкам и стал её вторым наставником в охоте. — Рианнон… Серафина нежно обняла подругу за плечи, и сомнения, терзавшие её сердце, в этот миг рассеялись. Да, в чём ей ещё сомневаться, о чём колебаться? Деревня изменилась, ну и что? Её друзья, её семья, люди, которых она знает и о которых заботится, не изменились, это самое… — Эм… Сери. Рианнон, находившаяся в объятиях Серафины, принюхалась: — От тебя чем-то пахнет? Тёплая улыбка на лице Серафины застыла. — А, неважно! Хорошо, что ты вернулась, я отведу тебя к себе домой, чтобы ты приняла ванну! Теперь можно пользоваться горячей водой прямо из крана, даже кипятить не надо, это то, чем пользуются только дворяне, называется… как же это называется, я забыла, ты должна… Рианнон запнулась, а затем снова весело рассмеялась: — Ой, что это я, ты же была в городе Красного Мороза, у Лорда Гидрала, ты наверняка уже всё это видела! Я так тебе завидую! В её словах не было ни ревности, ни других дурных чувств, но это искреннее, неподдельное восхищение заставило сердце Серафины болезненно сжаться. — Сери, Сери, а какой он, Лорд Гидрал? Те люди, что приезжали в деревню, все говорили, что он очень красивый! Рианнон обняла Серафину за руку, подняла голову и рассмеялась: — Вот я и подумала, Сери ведь тоже очень красивая, может быть, хе-хе… Сери? Восторженная девушка посмотрела на лицо подруги, наконец осознав, что её настроение, кажется, немного испортилось, и обеспокоенно спросила вполголоса: — Что с тобой? — …Ничего. После короткого молчания Серафина улыбнулась: — Я просто кое о чём подумала и задумалась. Рианнон вздохнула с облегчением и похлопала себя по груди: — Ты меня напугала! Каждый раз, когда у тебя такое выражение лица, ты ужасно злишься! Уголок рта Серафины слегка дёрнулся: — Может, я притворяюсь? Может, я немного несчастна? Рианнон остолбенела, а затем расхохоталась: — Ха-ха-ха, Сери, ты научилась шутить всего за несколько дней! Сери, которую я знаю, вообще не умеет скрывать свои чувства! И… — она повернула голову, глядя на деревню, и произнесла с тем самым невероятно завистливым тоном: — И чему тут быть несчастной, работая на Лорда Гидрала? Посмотри, деревня стала такой большой, такой красивой, все каждый день сыты, никто больше не голодает! Рианнон крепко обняла Серафину: — Всё это благодаря тебе, Сери! — Работая на Лорда Гидрала, чему тут быть несчастной? — …Чему тут… быть несчастной? Просто быть клоуном и марионеткой, чему тут быть несчастной? Разве нет, Серафина? Повзрослевшая волчица посмотрела на деревню, которая её вырастила, а затем на свою знакомую, но в то же время чужую подругу. Она тихо рассмеялась, опустив глаза, и обняла подругу. — Да, ты права, Рианнон. — Чему мне быть несчастной? Возвращение в родные края с триумфом — Серафине было незнакомо это понятие. И всё же, в тот момент, когда Ансель впервые предложил ей вернуться домой, её сердце было наполнено надеждой и тоской. Она ожидала, что её деревня станет лучше благодаря ей, а её семья обретет счастье. Она предвкушала удивлённые, восхищённые взгляды родственников и старейшин, которые словно говорили: «Серафина поистине замечательна». И теперь, когда Серафина ступила в деревню, она действительно ощутила такие взгляды. Не только взгляды, но и приветственные возгласы. Такие шумные, тёплые возгласы, даже в суровую зиму после Великой холодной волны, заставляли людей чувствовать себя вдвойне согретыми. Всё было так, как надеялась Серафина. — Почему я вернулась? Ну… я хотела вернуться, а Гидрал не держал меня под строгим контролем. — Выгляжу неряшливо… Что значит неряшливо! Разве я не была в этом одета, когда уезжала! Глава 77: Возвращение домой — часть вторая (II) — Просто задумалась о чём-то. Рианнон с облегчением выдохнула и похлопала себя по груди: — Ты меня напугала, каждый раз, когда у тебя такое выражение лица, ты ужасно злишься! Уголок рта Серафины слегка дёрнулся: — Может, я притворяюсь, может, я немного недовольна? Рианнон остолбенела, а затем разразилась смехом: — Ха-ха-ха, Сери, ты научилась шутить всего за несколько дней! Сери, которую я знаю, вообще не умеет скрывать свои чувства! И… Она повернула голову, оглядывая деревню, и произнесла с тем самым невероятно завистливым тоном: — И вообще, чему тут быть недовольной, работая на Лорда Гидрала? Посмотри, деревня стала такой большой, такой красивой, все каждый день сыты, никто больше не голодает! Рианнон крепко обняла Серафину: — Это всё благодаря тебе, Сери! — Работая на Лорда Гидрала, чему тут быть недовольной? — … Чему тут… быть недовольной? Просто быть клоуном и марионеткой, чему тут быть недовольной? Разве не так, Серафина? Повзрослевшая волчица посмотрела на деревню, которая её вырастила, а затем на свою знакомую, но в то же время чужую подругу. Она тихо рассмеялась, опустив глаза, и обняла подругу в ответ. — Да, ты права, Рианнон. — Чему мне быть недовольной? *** Возвращение в родные края с триумфом — понятие, чуждое Серафине. И всё же, в тот момент, когда Ансель впервые предложил ей вернуться домой, её сердце действительно было наполнено надеждой и тоской. Она предвкушала, что её деревня станет лучше благодаря ей, а её семья обретёт счастье благодаря ей. Она ждала удивлённых, восхищённых взглядов родственников и старейшин, которые словно говорили: «Серафина поистине замечательна». И теперь, когда Серафина ступила в деревню, она действительно почувствовала на себе такие взгляды. Не просто взгляды, но и приветственные крики. Такие шумные, тёплые приветствия, даже в суровую зиму после великой холодной волны, всё равно согревали вдвойне. Всё было так, как надеялась Серафина. — Почему я вернулась? Ну… я хотела вернуться, а Гидрал не держал меня в ежовых рукавицах. — Выгляжу неряшливо… Что значит неряшливо! Разве я не была одета так, когда уезжала! — Только я? Марлина работает на Гидрала… А? Почему я не приехала на карете… Разве я не могу размяться! Я могу уложить тебя одним ударом, Каван! Серафина весело приветствовала односельчан, её восторженный вид ничем не отличался от той Серафины, которую они знали. — Лорд Гидрал действительно может терпеть твой характер, Серафина, — поддразнил её один юноша. — Ты правда просто работаешь на него? Серафина сверкнула на него глазами, и юноша тут же рефлекторно втянул голову в плечи; казалось, Серафина колотила его с самого детства. В окружении толпы Серафина дошла до центра деревни. На самом деле, она уже не могла узнать дороги в деревне. Чей это дом, она могла определить только по расположению в своей памяти. Серафина даже увидела статую Гидрала, стоящую посреди деревни, на месте, оставленном для детских игр. Статуя была гладкой и изящной, и было очевидно, что кто-то ухаживает за ней каждый день. Волчица, сбежавшая от дьявола, игравшего её жизнью и чувствами, по иронии судьбы, вновь стояла рядом с ним. Более того, она радостно и возбуждённо воскликнула: — Все! Я, Серафина, вернулась! ---------- Неотвратимая тень дьявола — часть третья (III) — Все! Я, Серафина, вернулась! — Ура-а-а! Судя по пейзажу, улицам, окружающим домам, а также по одежде и настроению людей, это не было похоже на то, как жители деревни приветствуют возвращение своих детей. Скорее, это напоминало выступление оратора на городской площади. Месяц может изменить многое: он способен научить некогда высокомерного и дикого зверя носить маску, и, конечно же, он может превратить разрушенную и бесплодную деревню в рай. Жители деревни окружили Серафину и проводили её домой. Девушка замерла перед этой сдержанной, но роскошной трёхэтажной виллой, на мгновение лишившись дара речи. — Ну как, испугалась? — Рианнон с улыбкой толкнула Серафину плечом. — Мы тогда были ещё более поражены, чем ты! Группа дворян, выглядевших просто невероятно, один за другим ворвались в ваш дом, не говоря ни слова, вылечили дядю Орина, а на следующий день построили вот такой дом… Все были просто ошарашены. — Ладно, дайте Серафине пройти домой, расходитесь, не толпитесь здесь! Рианнон прикрыла Серафину собой и сердито махнула рукой на толпу: — Дайте Сери дождаться возвращения дяди Орина и тёти Иоланды, не мешайте их воссоединению! — Дядя Орин и тётя Иоланда, должно быть, всё ещё охотятся в лесу Гранд-Винтер за деревней. Судя по времени, они скоро вернутся. Рианнон повернула голову к Серафине: — Дядя Орин просто невероятен после того, как его тело восстановилось! Мой папа сказал, что меньше чем через полмесяца он станет лучшим охотником в деревне… Ой, нет, лучшая — это Сери, хе-хе. Лучшая подруга Серафины снова обняла её: — Я тоже не буду мешать твоему воссоединению с дядей и тётей, ведь Сери любит их больше всего на свете. Она отступила на шаг и помахала Серафине: — Мы устроим для тебя приветственную вечеринку сегодня вечером, жди с нетерпением! Серафина кивнула с сияющей улыбкой, наблюдая, как друзья и односельчане расходятся один за другим. Убедившись, что все ушли, она обернулась и без всякого выражения посмотрела на свой новый дом. «…Стоит ли мне быть благодарной за то, что Гидрал ради Марлины решил проявить хоть какое-то уважение?» Девушка дёрнула уголком рта, толкнула незапертую дверь и вошла внутрь. Обстановка в доме не была вычурной. Серафина прекрасно знала характер своего отца. Этот честный охотник не ценил роскошных украшений и не имел желания их принимать. Но отсутствие роскошного декора не означало, что обстановка в доме была дешёвой. Как только она вошла, Серафина почувствовала, как на неё повеяло теплом. Она сразу заметила светящийся шар, излучающий тепло, такой же, как в особняке Анселя, хотя тот, что она видела, был явно намного дешевле. Большая часть дома также была покрыта заклинанием обогрева, о котором говорил Ансель. В доме обычного охотника в разрушенной деревне на самом деле использовались экстраординарные средства обогрева, которыми пользовались далеко не все богатые купцы в городе, — это было немного чересчур. Серафина молча поднялась на второй этаж. Здесь было три спальни: вероятно, её родителей, её собственная и Марлины. А раньше, в том старом деревянном доме, их семья спала в одной комнате, просто разделённой на две кровати. Серафина вошла в одну из спален. Она могла подтвердить, что это её комната, потому что увидела множество знакомых вещей, развешанных внутри: трофеи с первой охоты, шампур из костей десяти видов добычи, первый лук, который она сделала, деревянные игрушки, с которыми играла в детстве… Когда её рука нежно коснулась этих вещей, на лице Серафины постепенно появилась настоящая, искренняя улыбка. Девушка легла на чистую и опрятную кровать. Постельное бельё источало слабый аромат — очень приятный запах, который никогда бы не исходил от её старой деревянной кровати и старого ватного одеяла. Но Серафина думала об этом запахе не с тоской по прошлым трудностям, а вспоминая случайные слова своих друзей. «Почему от тебя так пахнет?» Оказывается, всего за месяц человек может забыть, как он пах больше десяти лет. Измождённая, Серафина закрыла глаза. Она больше не хотела размышлять или притворяться. Всё, чего она желала, — это отдохнуть в этом маленьком мире, который дарил ей несравненное чувство безопасности. Однако бдительность, которую она выработала за последние несколько дней, не давала ей сразу погрузиться в глубокий сон. Вместо этого она оставалась в полусознательном состоянии, между сном и явью. Услышав шум внизу, она в тревоге проснулась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что она у себя дома. Затем она начала паниковать, лихорадочно пытаясь вернуть то чувство, которое было у неё при первом входе в деревню. Она поджала губы, приподняла уголки рта рукой и сощурила глаза, изо всех сил стараясь изобразить счастливую маску. — Сери? Два разных голоса, позвавшие Серафину, заставили её нервничать ещё больше. Она сначала рефлекторно отозвалась, а затем начала энергично тереть щёки, глубоко дыша. Только когда её давно не видевшие родители появились в дверях, Серафина наконец почувствовала, что готова. Она широко раскинула руки и с сияющей улыбкой произнесла: — Мама, папа, я дома! Но её родители, обычная пара охотников, просто стояли в шоке, не произнося ни слова. ` and ` — Что случилось? — Серафина склонила голову набок. — Вы мне не рады? — Сери… Мужчина, который был искренне счастлив, замялся. Он долго смотрел в глаза дочери, а затем очень тихо сказал: — Ты… очень устала? На этот раз опешила Серафина. Женщина рядом с ним, выглядевшая благородно и несколько измождённо, уже вошла в комнату и села рядом с Серафиной. — Всё хорошо, Сери. Мать нежно утешила дочь. Она ласково обняла голову девушки и прижала её к своему плечу, её голос был мягким и тёплым. — Ты дома. Израненная волчица молчала, но крепко обняла мать. Она изо всех сил держалась за единственное, что у неё осталось, за то, что она ценила больше всего. — …М-м. После долгого молчания она тихо пробормотала, медленно расслабилась и мирно уснула на коленях у матери, совсем как в детстве. Её мать, Иоланда, нежно гладила дочь по щеке, а отец, Орин, прислонился к дверному косяку. На суровом лице северянина отразилась мягкость. — Похоже, они хотят устроить приветственную вечеринку для Сери, — сказала Иоланда. — Я пойду скажу им, что Сери устала. Орин кивнул, развернулся и вышел. Если бы Серафина могла слышать разговор родителей, счастье, растопившее всё её одиночество и холод, возросло бы ещё больше. Но на самом деле… Серафина, уснувшая от счастья, не получила желаемого покоя. Потому что в этом тусклом мире снов — Она снова увидела того дьявола. *** Тук. Тук. Тук. Звук скипетра приближался издалека, эхом отдаваясь в этой пустой тёмной земле. Самый ненавистный монстр в жизни волчицы вышел из тьмы и улыбнулся ей. Эти яркие золотистые волосы и его тёплый, мягкий голос, по сравнению со всем, что он творил, были просто идеальной иронией. — Гидрал!!! Серафина взревела от ярости: — Почему это снова ты, убирайся! Я больше не буду ничего для тебя делать! Убирайся! — Серафина. Юный Ансель проигнорировал её рёв, лишь легко произнёс: — Раз уж я сказал, что всё, что ты делала после нашей встречи, было в рамках моих ожиданий… — Почему ты думаешь, что твой отъезд не является частью моего плана? Леденящий холод проник в сердце Серафины и распространился по всем конечностям. — Кстати, кажется, я давно не усмирял твой нрав… Поскольку верхняя часть его лица была скрыта тенью, насмешливая и довольная улыбка Анселя была особенно заметна в поле зрения Серафины. — Почему бы не воспользоваться этой долгожданной возможностью… Он щёлкнул пальцами, и ошейник, который Серафина когда-то сбросила, снова появился на шее девушки. Дьявол слегка поклонился и пригласил привязанную волчицу: — Потанцуй со мной, дорогая. ---------- Сны · Укрощение · Подготовка — часть первая (I) «Укрощение» — слово, которое Серафина не слышала уже давно. После её признания в особняке Красного Мороза Ансель больше не подвергал её серьёзному укрощению. Это было вполне в духе Анселя и его слов: его методы служили лишь для того, чтобы скорректировать отношение Серафины к нему и её поведение. Но после того дня наша Мисс Волк сломя голову бросилась на путь превращения в верного пса, так что в серьёзной дисциплине нужды больше не было. И вот сегодня дьявол вновь явился в снах Серафины с леденящим душу приветствием и снова надел на неё ошейник. — Думаю, ты по нему соскучилась. Тон Хайдрала был подобен оперному певцу — очень преувеличенный. — Каково это — снова его надеть? — Тьфу! В тёмной клетке Серафина без колебаний плюнула в него и с ненавистью произнесла: — Однажды я надену эту штуку тебе на голову и взорву её снова! — Твои чувства ко мне достигли дна, дорогая Серафина. Хайдрал вздохнул. — Раньше ты говорила, что заставишь меня испытать ответный шок. — Ха! Ты всё ещё ждёшь, что я буду ходить за тобой, как собака, и звать «Ансель», после того как ты наговорил этих проклятых вещей? Юная девушка пристально смотрела на дьявола перед собой — половина его лица была скрыта тенью, — полная гнева и печали. Даже она сама не могла сказать, было ли в её словах хоть немного скорбной выдумки. Как и сказал Ансель, при его прямоте так называемые добро и зло не имели никакого значения. Серафина никогда не смирится… никогда не смирится с тем, что её жизнью играют, как игрушкой. В этом и крылся корень её непростительной ненависти к Анселю, и это не имело отношения ни к чему другому. Слова волчицы заставили Хайдрала рассмеяться. Он слегка наклонил голову, и его улыбка в тенях показалась несколько преувеличенной: — Я знаю, поэтому никогда не пытался убедить тебя словами — Он поднял палец и мягко указал на свою шею. Серафина подсознательно вздрогнула, съёжилась, её мышцы напряглись в ожидании привычных судорог. Но… ничего не произошло. В сновидении эхом отдавался лишь сердечный смех Хайдрала. — Ха-ха-ха-ха, Серафина, разве ты уже не привыкла к этому ощущению? Я слышал, некоторые люди получают странное удовольствие от ударов током, разве ты не… — Заткнись! Крикнула Серафина, сгорая от стыда — она не знала, почему всё ещё может чувствовать так называемый «стыд» перед этим парнем. По логике, ненависть, бурлившая в её сердце, должна была давно поглотить её, стерев разум в пыль. Но Хайдрал лишь мягко улыбнулся: — Видишь, ты всё ещё делаешь это раздражающее выражение лица, от которого моё сердце бьётся чаще, прямо как раньше. Дорогая Серафина, ты ведь ненавидишь меня не так сильно, как думаешь, верно? Даже несмотря на то, что это был её собственный сон, Серафина могла лишь наблюдать, как Ансель произвольно контролирует всё вокруг. Его вечно беззаботное выражение лица наконец разожгло в сердце Серафины настоящий гнев. Одиночество и разочарование, которые она подавляла последние несколько дней, вырвались наружу в этот момент, заставив её взреветь от великой печали и ненависти: — Не говори так, будто знаешь меня так хорошо! Ты просто зверь, который обращается со мной как с игрушкой! Лжец, полный лжи! Я не ненавижу тебя так сильно… ха-ха, ты даже можешь так сказать! — Хайдрал… Волчица, покрытая шрамами, взревела от ненависти, словно высасывая собственную кровь: — Печаль и жалость от того, что тебя одурачили, контролируют и манипулируют тобой — как ты, такой высокомерный и могущественный человек, можешь это понять! [Как ты можешь сбежать из-под моего контроля, пережив всё это?] Бесконечное отчаяние, которое принесла ей эта короткая фраза, по мнению Серафины, Ансель понять был абсолютно не способен. Без сомнения, этот парень воспринял это как часть укрощения и даже бесстыдно заявил: «Я никогда не откажусь от тебя»… После того как она столько пережила и услышала его «искренние слова», неужели он действительно думал, что она воспримет их всерьёз? Отказаться? Заботиться? Даже Серафина выбрасывала свои игрушки, как же парень, который по своему желанию манипулировал её жизнью, мог заботиться о марионетке? Каждый раз, когда она думала о взлётах и падениях, которые пережила, о всех чувствах, что её трогали — всё это было лишь частью сценария, тщательно разработанного другой стороной; каждое её движение, каждая мысль заставляли его смеяться в углу, который она не могла видеть, даже ради этого самодовольного «взросления»… бушующее пламя в сердце Серафины невозможно было погасить. И в этот момент Хайдрал перед Серафиной, окутанный тенями, замолчал. — Что, не можешь говорить? Волчица без колебаний насмехнулась: — Значит, ты понимаешь, насколько проклято то, что ты делаешь, да? Тогда почему бы тебе просто не сдохнуть? Может быть, через год или два я бы почувствовала немного вины перед тобой. — Если я действительно умру, разве ты не пожалеешь об этом? По какой-то причине Хайдрал повёл себя не по сценарию: молчавший до этого, он внезапно наклонил голову. — Я думал, ты будешь беспокоиться о том, действительно ли я умер, вскоре после того, как покинула территорию Красного Мороза. — Или… — он снова рассмеялся, — ты знала, что я не умру так легко, поэтому осмелилась ударить меня так сильно, не так ли? — Чушь! Мне плевать, что с тобой случится, я просто хотела, чтобы ты тогда сдох самой жалкой смертью! — Хм… Понятно. Сказал Хайдрал, и тут же его голова взорвалась. Кости, плоть и мозговое вещество брызнули на лицо Серафины. Грохот — Обезглавленный труп рухнул на землю. — По правде говоря, я действительно мёртв, Серафина, — эхом отозвался голос в сновидении, наполненный нотками облегчения и сожаления, отдаваясь в ушах ошеломлённой Серафины. — То, что является в твоём сне — лишь последний след моей души. Мягкий голос нёс в себе оттенок сожаления: — Я хотел увидеть, как ты на самом деле меня воспринимаешь… Похоже, я был слишком самонадеян. — Однако это тоже хорошо. Раз уж ты искренне так чувствуешь, моя смерть имеет некоторую ценность. — …Хе, хе-хе… Ха-ха-ха… Лицо волчицы дёрнулось, обнажив жуткую улыбку, окрашенную ноткой страха: Судьба · Будущее — часть вторая (II) — Тебе доставляет удовольствие обманывать меня? Думаешь, я буду бегать вокруг, как клоун, приведённая в замешательство твоей кажущейся искренней ложью? — Ложь… Ложь… Хайдрал вздохнул: — Когда я хоть раз лгал тебе? Ты прекрасно знаешь, Серафина. — … Между ними воцарилось долгое молчание. — Ты… — после тишины тон Серафины заметно изменился, её рука, стиравшая кровь с лица, слегка дрожала. — Как ты мог… Ты Хайдрал, как ты мог быть убит мной! — Разве это не простая истина? Хайдрал усмехнулся: — Потому что я никогда не защищался от тебя, Серафина. — Я никогда не думал, что моя жизнь закончится таким абсурдным образом, поистине… интересно. Он говорил легко: — Ты первая, кто застал меня врасплох. В некотором смысле это входило в мои ожидания… Ты действительно самая совершенная, Серафина. Жаль, что я не смогу этого увидеть. Хайдрал издал ленивый и облегчённый вздох, его голос постепенно затихал: — Даже если ты ненавидишь меня, не приходи искать меня слишком скоро, Серафина. — Я не буду тебе рад. Затем всё исчезло. Будь то труп или голос, липкое ощущение на лице — всё казалось иллюзией. В этом пустынном и тёмном сне осталась только Серафина, стоящая на коленях на земле в оцепенении. Она попыталась растянуть уголки рта, её лицо дёргалось: — Ха, ха-ха, ты хочешь разыграть меня, как дуру, этим трюком? — Что значит «нет охраны»… Думаешь, я поверю в такую ложь! — Думаешь… думаешь, если я убью тебя один раз, я прощу тебя! — Ответь мне, Хайдрал! Выходи! Говори! Голос Серафины постепенно срывался, искажался, и затем… она была близка к краху. — Ублюдок! Зверь! Выходи! Ты победил! Теперь ты можешь выскочить и сказать мне, что снова успешно разыграл меня, выходи и насмехайся надо мной! Зрачки волчицы яростно дрожали, хрупкость под маской ярости и ненависти вышла наружу, точно так же, как по пути домой, когда она бесчисленное количество раз вспоминала улыбку и слова того человека, и бесчисленное количество раз заставляла себя забыть. Когда все, кого лелеяла юная волчица, были ещё живы, а Император Небесного Волка ещё не родился, та властная, пожирающая мир сила была ещё в зародыше, Серафина оставалась Серафиной, всегда Серафиной — девушкой, чья любовь и ненависть всегда были такими же огненными и бурными, как пламя. Ненависть не могла стереть её привязанность, любовь не могла компенсировать её ярость… делая её одновременно невероятно сильной и невероятно слабой. — Так быстро обнаружила? В тот момент, когда Серафина была готова впасть в отчаяние и пролить слёзы, знакомый смешок раздался у неё за ухом. — Но разве это не доказывает всё? — Серафина, поверь мне, ты всегда заботишься обо мне. — И я чувствую то же самое. В этот раз капризная ярость достигла пика в одно мгновение, уничтожив хрупкость в её сердце. В смятении и изумлении Серафина взревела имя ублюдка в предельной ярости, и затем — Бах! Девушка, которая слишком резко вскочила, прямо-таки развалила кровать. Серафина огляделась в оцепенении, глядя на незнакомую обстановку, знакомые предметы, её сознание постепенно возвращалось из сна в реальность. Сон… Это был сон? Нет, нет! В одно мгновение волчица, которая слишком хорошо знала, насколько подл, бесстыден, хитер и зол этот парень, задрожала всем телом, выдавливая слова сквозь зубы: — Хайдрал… — Я… я заставлю тебя… встать передо мной на колени и просить прощения! — Сто тысяч раз! * ---------- Сны · Приручение · Подготовка — часть вторая (II) — Итак, она капризная и невероятно хрупкая особа, верно, профессор Полония? В редко посещаемом священном кабинете юного Гидрала Ансель принимал почётную гостью. Гиацинта Полония, один из тридцати двух пожизненных профессоров Башни Мороза, владела собственной отдельной башней-пристройкой в великой цитадели, стоящей на севере. Она обладала непревзойдённым опытом в области звука, истинной речи и контроля чистого эфира, а также была выдающимся мастером музыки. Самое главное, она была наиболее вероятным кандидатом на то, чтобы стать пятым экстраординарным существом, которое за последнее десятилетие наденет корону пятой ступени в Башне Мороза. В случае успеха баланс сил между Серой Башней и Железным Клинком был бы полностью нарушен. Конечно, эти устрашающие титулы и регалии в глазах Анселя не стоили ровным счётом ничего. Хотя Герцог Серой Башни считал его младшим, это было лишь потому, что сам герцог стоял на вершине империи, будучи одним из тринадцати человек, уступающих только императору (если не считать Гидрала). Более того, не все великие герцоги смотрели на Анселя свысока. Даже если Полония была высокообразованной и имела блестящее будущее, ей следовало бы польститься приглашением Анселя. Так почему же занятой господин Гидрал нашёл время побеседовать с этим профессором? Причина была проста: за множеством её славных титулов скрывались две тайные личности. Одной из них была роль истинного наставника, который обнаружил талант Серафины, привёл её в Башню Мороза и уладил бесчисленные проблемы, созданные тогдашней импульсивной и необузданной юной Серафиной. Без могущественной поддержки как могла Серафина не только выйти сухой из воды, но и обеспечить безопасность своей семьи после того, как разозлила стольких дворян? Полония, на вид обычная, но зрелая и обаятельная женщина, беспомощно улыбнулась: — Этот ребёнок… такой. Импульсивность и гнев — это не столько её неконтролируемые недостатки, сколько оружие, без которого она не может обойтись. — Ей нужно это, чтобы скрыть своё одиночество и хрупкость, ведь она — аномалия в академии, вечно подвергающаяся изоляции и критике. Она может использовать только этот метод, чтобы защитить… нет, чтобы утешить себя. На этом моменте профессор Полония вздохнула: — В то время я привела её в академию как обычный профессор, не желая, чтобы звезда, которой суждено сиять в империи, была погребена, но и не желая, чтобы моя личность создавала для неё огромное внешнее давление. Я никогда не думала… что её характер не позволит ей долго оставаться в такой академии, как Башня Мороза. — Вы учёный, сосредоточенный на академической деятельности, — утешил её Ансель, — а она в то время была трудным ребёнком, которого было сложно дисциплинировать. Никто не мог предвидеть, что произойдёт. — Но это ответственность учителя… Мой друг всегда говорил, что я не создана для преподавания. Профессор Полония горько улыбнулась: — После того как Серафина бросила учёбу, я поняла, что он был прав. Высокочтимый учёный севера и даже всей империи глубоко вздохнула: — Если бы я тогда приостановила свои исследования и всецело посвятила себя заботе о Серафине, возможно, всё сложилось бы иначе… Ах! Я не хочу сказать, что решение Серафины служить вам было ошибкой. Словно осознав неуместность своих слов, Полония быстро сменила тон: — С вами у неё будущее лучше… Женщина посмотрела на Анселя с некоторыми мольбой: — Я надеюсь, что у неё действительно может быть лучшее будущее, лорд Гидрал. — Раз уж вы тоже увидели великий талант, сияющий в ней, вы, должно быть, очень дорожите ею. — Да, просто в последнее время произошли некоторые неприятные вещи. Ансель заговорил с некоторой обеспокоенностью: — Серафина решила временно покинуть меня, и какое-то время я не знал, как с ней быть. Поэтому я хотел поговорить с вами о её характере в эти дни. Причина, по которой Полония выкроила время в своём плотном графике исследований, чтобы принять приглашение, отчасти заключалась в личности приглашающего, а отчасти — в причине, которую назвал Ансель. — Ах… Это касается Великой холодной волны, верно? Глаза Полонии слегка потускнели: — Она хороший ребёнок, но… я просто надеюсь, что вы не вините её. Инцидент в городе Красного Мороза, благодаря тщательному манипулированию Анселя, начал распространяться лишь недавно. Неудивительно, что такие люди, как Полония, знали об этом, но для неё, сосредоточенной на науке, интерес к таким делам был вызван не ситуацией в целом, а лишь тем, что она следила за положением Серафины с тех пор, как узнала, что та находится с Анселем. Женщина задумалась на мгновение, а затем довольно серьёзно сказала Анселю: — Хотя прошло четыре года, я верю, что натура этого ребёнка не изменится. — Серафина… очень противоречивая девушка. Она всегда сильна, но в то же время очень хрупка. Перед лицом того, что ей дорого и что она ценит, она всегда была уязвима, и даже если она кажется свирепой, это лишь для того, чтобы скрыть эту хрупкость. — Хм… — Ансель задумчиво кивнул. — Вы явно являетесь частью того, что она ценит и чем дорожит, лорд Гидрал. По какой-то причине выражение лица Полонии стало странным, когда она произнесла это. В нём смешались облегчение от того, что её бывшая ученица нашла опору, и какая-то… необъяснимая печаль или даже скорбь. Полония подумала, что хорошо скрыла свои эмоции, и продолжила: — Иначе она не совершила бы этого… этого абсурдного поступка. Пожалуйста, поверьте мне, вы тоже часть её хрупких привязанностей. Хотя я не знаю, что именно произошло между вами, как бы она ни обращалась с вами, какое бы лицо ни показывала, это лишь для того, чтобы скрыть слабость в её сердце. — …Я надеюсь, вы не бросите её из-за этого. — Как я могу? — усмехнулся Ансель. — Будьте уверены, Серафина — человек, которым я дорожу больше всего. Вам не о чем беспокоиться. — П-правда?.. Услышав такое обещание, услышав, как благородное существо, стоящее на вершине империи, ставит ученицу, которой она когда-то так дорожила, в своё сердце, Полония должна была бы обрадоваться. Но по какой-то причине её улыбка показалась немного натянутой. — О… Что ж, это замечательно. Последующий разговор был простой светской беседой. Знания и способности Анселя позволяли ему вести глубокие дискуссии с большиншим количеством людей в этом мире. Они с удовольствием беседовали о музыке и эфирных академических дисциплинах, словно разговор о Серафине был лишь небольшим интерлюдием. — Кстати, — внезапно сказал Ансель, — кажется, с «урожаем» этого года на территории Красного Мороза возникла неожиданная ситуация. — …Что? Выражение лица Полонии слегка застыло: — Вы имеете в виду— — Да, этот зверь. Юный Гидрал в замешательстве переплел пальцы: — Мне показалось, что он пробудился раньше, чем ожидалось. — Как это возможно! Глава 80: Дневник Великой холодной волны (Часть 2) Полония была потрясена: — Пылающая ледяная гадюка проснулась раньше времени? Вы серьёзно, лорд Гидрал? — В области академических наук я, ещё не опубликовавший ни одной работы, возможно, не имею веского слова. Ансель пожал плечами: — Но что касается магических зверей, я думаю, что во всей империи, на всём континенте… даже включая океан, нет никого более квалифицированного, чтобы высказать мнение, чем я. Выражение лица профессора было очень напряжённым: — Можете объяснить ситуацию? — Это не проблема, но… профессор Полония. Гидрал слегка склонил голову: — Вы находитесь далеко в Башне Мороза и не должны пострадать от Пылающей ледяной гадюки. Почему вы нервничаете больше, чем я? — Ах? Я… я беспокоюсь, что эта катастрофа из-за такой случайности затронет ещё больше невинных людей. Причина, названная профессором, была очень убедительной. Она сказала с обеспокоенным выражением лица: — В конце концов, это магический зверь, для истребления которого требуется, чтобы директор или Герцог Железного Клинка прислали кого-то. Если с ним не разобраться вовремя, это слишком опасно. — Хе-хе, это не вызовет ранней вспышки… До того, как он прорвётся через слой почвы, ещё больше месяца, но в эти дни он действительно проснулся. Просто… он необъяснимым образом сменил логово. Он посмотрел на Полонию с недоумением: — У меня есть лишь приблизительное представление об «урожае» на территории Красного Мороза. Случалось ли такое раньше? — Ну… — профессор Полония заколебалась. — Я не совсем уверена, лорд Гидрал. Возможно… возможно, я могла бы навести справки у профессора Маркоса от вашего имени. — Я был бы очень признателен. Честно говоря, я тоже хочу разрешить это бедствие как можно скорее, чтобы предотвратить значительный ущерб. Искренняя улыбка расплылась по лицу Анселя: — Благодарю вас за помощь, профессор Полония. — Нет, пожалуйста, не стоит благодарности. Это мой долг. Полония, честный учёный, невольно отвела взгляд, по-видимому, из чувства… стыда? После долгого колебания она наконец заикнулась: — Не могли бы вы… не могли бы вы сообщить мне, куда переместилась Пылающая ледяная гадюка? Мне было бы легче уведомить профессора Маркоса. Он давно интересуется этими эфирными существами. Возможно, он смог бы помочь. — Это просто, — быстро ответил Ансель. — Я принесу вам карту. Он быстро достал свиток со своего стола, развернул его перед Полонией и отметил местоположение. — Прямо здесь, недалеко от города под названием Херевуд. Юноша обвёл город кружком с весёлой улыбкой: — Можете попросить профессора Маркоса связаться со мной. Я могу направить его к точному месту для дальнейшего расследования. — Благодарю вас за вашу щедрость и доброту… лорд Гидрал. Профессор Полония низко поклонилась: — Только встретившись с вами, я поняла, что слухи о вас не беспочвенны. Ансель от души рассмеялся: — Не все слухи обо мне хорошие, профессор Полония. — …Нет, те, что называют плохими, — лишь бесполезные жалобы недалёких глупцов. Женщина покачала головой с предельной серьёзностью, глядя на Анселя с надеждой и жаждой в глазах: — Вы… истинный проводник перемен для империи. У моих друзей и у меня нет в этом сомнений. Брови юного Гидрала слегка приподнялись: — Вам не следует говорить такие вещи легкомысленно, профессор Полония. Осознав радикальный характер своих слов, Полония замолчала, а затем быстро добавила: — Нет, я не имела в виду, что вы бунтарь или… — Но звучит это довольно неплохо. Ансель прервал её с улыбкой: — Почему бы не попробовать? *** Проводив профессора Полонию, Ансель почувствовал себя гораздо свободнее. Сцена, которую он подготовил для Серафины, приближалась к своей кульминации. Всё шло упорядоченно и постепенно. Мысль о том, что Серафина объявит всем о своём возрождении вместе со своей непревзойдённой силой, вызвала у Анселя волну возбуждения. — Мы можем начать распространять новости об отсутствии противовоздушной обороны в городах Спаркленс и Люминополис. Ансель с полуприкрытыми глазами лениво проинструктировал Савилля, стоявшего позади него: — Не забудь контролировать масштаб и степень распространения. Среди наших друзей-повстанцев много чувствительных и умных людей. Савилль кивнул в знак согласия, добавив: — Согласно вашему запросу, мы отметили мисс Серафину. Услышав это, улыбка тронула уголки губ Анселя, словно он думал о чём-то, что доставляло ему огромное удовольствие: — Как она поживает в последнее время? — Хорошо, или, скорее… очень хорошо. У неё есть почти всё, чего она хотела. Савилль ответил именно так, но его тон и выражение лица были полны жалости. Потому что мисс Серафина вот-вот должна была потерять всё это, очень скоро. Однако жалость Савилля длилась лишь мгновение, потому что в его глазах то, что Серафина в конечном итоге получит, было чем-то, чему почти каждый в этом мире позавидовал бы до безумия. Волчица, потерявшая всё, в конце концов поймёт — Где лежит её судьба. ---------- Конец детства — часть первая (I) Как и говорил Савиль, Серафина, вернувшись в деревню, чувствовала себя хорошо, получив то, чего желала больше всего. В Территории Красного Мороза она действовала исключительно ради собственной выгоды, но здесь, вернувшись к прежнему простому и невинному образу жизни, ей больше не нужно было ни о чём думать. Те ужасные вещи, которые причиняли ей печаль и даже отчаяние, теперь остались далеко позади. Девушка, жадно поглощавшая еду с громким чавканьем, проглотила кусок свежего мяса и подняла пустую тарелку, громко заявив: — Ещё! — Сери, у тебя что, аппетит разыгрался? — воскликнула Рианнон, подперев щёки руками. — Ты не была такой прожорливой до того, как уехала! — Разве? — Серафина почесала затылок. — Я как-то не задумывалась об этом. На самом деле девушка прекрасно осознавала свой аппетит. Если бы она ела без ограничений, её семье просто нечего было бы есть. Поэтому с ранних лет она сознательно сдерживала себя. Хотя она никогда не наедалась досыта, по сравнению с голоданием семьи, так называемый голод был сущим пустяком. — Ешь больше, ешь, — женщина принесла ещё одно ароматное жаркое, глядя на Серафину глазами, полными радости и нежности. — Мы обязаны своим нынешним положением Сери, ешь сколько хочешь. Серафина слегка покраснела от похвалы. Обычно уверенная и высокомерная, она никогда не чувствовала себя неловко от комплиментов. Но сейчас её тронула искренняя привязанность в словах матери Рианнон. Именно это Серафина потеряла на Территории Красного Мороза. Она потеряла людей, которые любили её, и людей, которых любила сама. Поэтому она дорожила всем, что у неё было сейчас. Вернувшись в деревню, Серафина поначалу чувствовала лишь безграничное одиночество и опустошённость. Но спустя всего три дня после возвращения к прежней жизни она отпустила это. Деревня изменилась, люди в ней изменились, но что с того? За эти три дня всё, что Серафина слышала, видела и чувствовала, доказывало ей одно: всё, чем она дорожила, никогда её не предавало. Каждый из них любил её. Эта деревня, которая была её домом шестнадцать лет, даже если и претерпела множество изменений, в своей основе оставалась тем же местом, которое всегда принимало и защищало её. — Сери, Сери, пойдём на охоту? — Рианнон взволнованно дёрнула Серафину, которая усердно жевала еду. — Я давно не видела, как ты охотишься! Великая холодная волна представляла неизмеримую угрозу для людей, но не для животных. Причина была проста: звери, способные выжить в этих северных землях, должны были иметь способ пережить великую холодную волну. Иначе они давно бы вымерли. Но сейчас большинство диких зверей впали в спячку, так что охота больше походила на неспешную прогулку, а обнаружение добычи было приятной неожиданностью. Но Серафина была другой: та, кто могла прокормить семью из четырёх человек, всегда возвращалась с добычей. Только те, кто сам был охотником, понимали, насколько это выдающийся навык. — Ну… — Серафина прожевала жаркое, говоря невнятно. — Холодная волна только что прошла, животных должно быть немного. Мои родители ходят на охоту просто ради забавы. Её отец, который когда-то страдал от травм и болезней, теперь брал в руки лук и охотничий нож не ради выживания, а ради удовольствия. Когда Серафина впервые осознала это, она почувствовала невыразимую печаль, но в конце концов это чувство ушло, вместе со всей сложностью и запутанностью в её сердце. Жизнь стала лучше, зачем ей так сильно переживать о прошлом? — М-м… ты права, нет, нет, в Лесу Темной Воды всё иначе. — Рианнон сначала кивнула, а потом энергично замотала головой. — Некоторое время назад, за два или три дня до твоего возвращения… я забыла, но из-за землетрясения из Леса Темной Воды выбежало много животных. — …Хм? — Волчица перестала рвать мясо и озадаченно посмотрела на подругу. — Землетрясение… выбежали? — Да, даже тот огромный волк, с которым ты бы не справилась, выбежал, это всех напугало! К счастью, в то время там был колдун из города Темной Воды, который убил волка на месте. — После того как они продали этого волка, все получили кучу денег! — рассмеялась Рианнон. Девушка перестала есть и задумчиво произнесла: — Это недобрый знак. Этот здоровяк — хозяин Леса Темной Воды. Простое землетрясение не заставило бы его покинуть свою территорию. — Дядя Орин и мой папа сказали то же самое, но люди из города Темной Воды приходили и не нашли причину. Лучшая подруга Серафины высунула язык: — Но я думаю, что там должно быть какое-то сокровище! Люди из города Темной Воды хотят присвоить его себе и не говорят нам. — Это не к добру. Тот здоровяк — хозяин Леса Темной Воды. Простое землетрясение не заставило бы его покинуть свою территорию. — Дядя Орин и мой папа говорили то же самое, но люди из города Темной Воды приехали и не нашли причины. — Лучшая подруга Серафины высунула язык. — Но я думаю, там должно быть какое-то сокровище! Люди из города Темной Воды хотят присвоить его себе и не говорят нам. — Если не говорят, значит, не говорят, — Серафина выглядела безразличной. — В конце концов, Лес Темной Воды не наш, мы просто живём рядом. И если там действительно есть что-то подобное, нашей деревне будет только больше проблем. — Как ты можешь так говорить! — Рианнон тут же возразила Серафине. — Сери, ты же человек лорда Гидрала! Если ты заберёшь эти сокровища, кто посмеет что-то сказать? — … — Серафина открыла рот, чувствуя фантомную боль в шее. Она не стала говорить то, что собиралась изначально, лишь на мгновение замолчала, а затем рассмеялась и хлопнула Рианнон по плечу: — Ну вот, так ты так долго говорила, чтобы я пошла и достала это сокровище? — Эй, Сери, ты такая сильная, и ты человек Гидрала, что такого, если ты его заберёшь! — Рианнон качнула руку Серафины. Она не была неразумной, но в её глазах, как и в глазах многих жителей деревни, Серафина была именно таким человеком. «Серафина, которую я знаю, никогда бы не позволила дворянам забрать эти вещи!» — подумала девушка, которая тоже очень хорошо знала Серафину. Рианнон не была жадной, она просто хотела, чтобы Серафина проявила жадность. Эта простая девушка больше всего на свете хотела отправиться в долгожданное приключение со своей лучшей подругой, которую не видела больше месяца. Серафина на мгновение задумалась, а затем от души рассмеялась: — Это правда, тогда пойдём позже! Хм… возьмём с собой Уилла, можно ещё позвать Глейпнира и Кавана, Лаура тоже может пойти! — Здорово! Это было именно то, чего хотела Рианнон: настоящее приключение с лучшими друзьями, как же это было бы романтично! И ей не нужно было беспокоиться о неприятностях — те дворяне, как они посмеют проявить неуважение к лорду Гидралу! Серафина посмотрела на счастливое лицо подруги и внезапно почувствовала невыразимую пустоту. Она быстро поняла истинные намерения Рианнон, но прежде чем она успела проникнуться энтузиазмом подруги, эта пустота накрыла её с головой. Потому что Серафина прекрасно понимала, на чём основывалась уверенность её лучшей подруги, что давало ей право быть такой «бесстрашной». [Серафина — человек Гидрала]. Она слышала эту фразу бесчисленное количество раз за эти три дня. Даже если она отпустила всё, даже если смирилась, каждый раз, когда она слышала эти слова, она чувствовала неконтролируемое онемение и печаль. Это не только превращало её решение отказаться от всего в большую шутку, но и погружало её в единственную боль, от которой она не могла убежать в данный момент. Да, её семья, её друзья, всё, чем она дорожила, — все они любили её. Эта любовь, несмотря на переход от бедности к богатству, не была смешана ни с чем нечистым, в крайнем случае, это была просто чистая благодарность. Но Серафины, могучей охотницы, которой гордилась деревня и каждый её житель, больше не существовало. В их глазах теперь жила только «Серафина Гидрала». [Лорда Гидрала] — эта приставка стала тяжёлыми, холодными кандалами, цепью, которая душила Серафину; каждый раз, когда её упоминали, лёгкого натяжения было достаточно, чтобы Серафина почувствовала удушающую боль. И Серафина… казалось, никогда не сможет от них освободиться. Потому что она совершенно не хотела, чтобы улыбки на лицах её семьи и друзей исчезли. Их жизнь была так прекрасна сейчас, эта красота не должна быть разрушена из-за её упрямства. «Это то, что Гидрал должен мне, почему я должна отказываться от всего этого из-за этой скучной гордости?» Волчица могла лишь использовать этот довод, чтобы вцепиться зубами в эту извращённую боль, а также в пустоту и обиду, рождённые этим искажением. ---------- Конец детства — часть первая (II) — Ваше мастерство управления эфиром поистине поразительно. Профессор Полония не вернулась в Башню Мороза. Вместо этого, приняв тёплое приглашение Анселя, она осталась в Городе Красного Мороза на два дня. Этих двух дней хватило, чтобы убедить её продлить визит ещё на сутки. В этой учёной жило глубокое, почти деревенское сострадание — возможно, потому, что она сама была простого происхождения и нашла в Башне Мороза лишь слабый проблеск надежды на лучшую жизнь, а может, потому, что была всецело предана науке и редко сталкивалась с тёмной изнанкой этого абсурдного общества. В любом случае, она была одной из тех редких личностей, что искренне надеялись на моральное преображение мира. Поэтому, став свидетельницей невероятной трансформации Города Красного Мороза, Полония жаждала увидеть ещё больше подобных светлых и прекрасных перемен. Ансель, читая книги из того мира и изучая его философию, часто восхищался великими фигурами, оставившими глубокий след в истории. В том мире один великий мыслитель выдвинул теорию о «капитале», которая была невероятно важна — она была равнозначна «экстраординарной силе» в этом мире. Он утверждал: «Капитал отчуждает людей». Хотя его теория не могла быть полностью воплощена в этой реальности, многие идеи были в той или иной степени адаптированы Анселем. Капитал отчуждает людей, но то же самое делает и власть. Или, вернее… отчуждение властью происходит более прямо, более пугающе и более… уродливо. Экстраординарное вырывает людей из их привычных социальных концепций, искажает их и превращает в нечто иное, в то, что не вписывается в общество, породившее «человеческое» начало. Поэтому такие люди, как профессор Полония и Серафина, ещё не отчуждённые экстраординарным, были невероятно редки и ценны. Возвращаясь к текущим делам: Полония находилась на заднем дворе особняка Анселя, демонстрируя свои уникальные техники манипуляции эфиром. — Это лишь незрелые навыки, они ещё не достигли своего полного потенциала, — хотя она была уже немолода, профессор, не привыкшая к частому общению с людьми, казалась немного смущённой. — В ваших глазах это сущие пустяки. — Сейчас это уже не так. Ансель указал на свою голову и улыбнулся: — Даже сейчас у меня всего одна голова, я не такой уж сильный человек. Существование «глав» Гидрала среди высших эшелонов империи, среди сильнейших первого и второго ранга, не было секретом. Все они задавались вопросом, почему Ансель до сих пор не выбрал ни одной «главы». Ведь почти девяносто девять процентов силы Гидрала были разделены таким образом, оставив лишь первозданную природу, которую этот «последний зверь» не мог отсечь. Хотя она была невероятно мощной, без рождения и роста других «глав» это начало было бы трудно поддерживать в одиночку. Полония посмотрела на улыбающееся лицо Анселя, постепенно сжала кулаки, словно приняв какое-то решение. — Лорд… Гидрал! Этот профессор, которой было суждено стать существом высшего уровня, казалась такой смиренной и маленькой перед Анселем. Она спросила дрожащим голосом: — Насчёт вашей… Главы силы, можно задать вопрос? — Конечно, — Ансель приподнял брови. — Пока это не слишком секретно, я не откажусь ответить. — Как вы знаете, о том, что вы делали в последнее время, широко сообщалось на Северных землях и в Империи, и, кстати… Серафина, этот ребёнок, её имя тоже… попало в поле зрения многих людей. Полония слегка опустила голову: — Насчёт вашей… Главы силы, можно задать вопрос? — Конечно, — Ансель приподнял брови. — Пока это не слишком секретно, я не откажусь ответить. — Как вы знаете, о том, что вы делали в последнее время, широко сообщалось на Северных землях и в Империи, и, кстати… Серафина, этот ребёнок, её имя тоже… попало в поле зрения многих людей. Полония слегка опустила голову: — На самом деле, многие приходили ко мне, желая узнать о ней. Я многим отказала, но некоторые люди… вы понимаете, я, возможно, даже не смогла бы отказать самому ректору. — Да, я понимаю. Серафина — это Серафина, её ситуация не является большим секретом, не так ли? — Гидрал улыбнулся, не принимая «предательство» Полонии, выдавшей информацию о Серафине, близко к сердцу. — Она гений, а деяния гения — это блеск, который невозможно скрыть. Даже если вы промолчите, у них найдётся множество способов узнать правду. Полония на мгновение замолчала, а затем с горечью произнесла: — Благодарю за ваше великодушие, но… я хотела спросить не об этом. — Я… я слышала из их разговоров и новостей, которые циркулируют в последнее время… — Вы уже выбрали Серафину в качестве своей Главы силы, не так ли? Её бывшая ученица стала Главой силы Гидрала, который имел влияние в империи на протяжении тысячи лет, и даже в Династии Покорителей Небес до империи — какая завидная честь! Но в глазах и выражении лица Полонии читалась внутренняя паника и тревога учёного. О чём она беспокоилась? Возможно, она считала, что знает только она одна, но Ансель, видевший всё это насквозь, лишь слегка улыбнулся уголком рта. Юный Гидрал не стал разоблачать тревогу профессора, а ответил великодушно и спокойно: — Да, я признаю Серафину, я вижу в ней часть себя. Глава 82: Часть вторая Он поднял руку, посмотрел на свои пальцы, на которых было надето лишь одно кольцо, и вздохнул: — Здесь было пусто шестнадцать лет, пора добавить новое кольцо. — Серафина обладает удивительным телосложением, способным соперничать с эфирными монстрами, экстраординарной интуицией, создающей бесконечные возможности, и несгибаемой волей, которая никогда не покорится никаким невзгодам. Улыбка Анселя стала ярче. Он проигнорировал всё более тревожное выражение лица Полонии и гордо заявил: — И такая она, приняв силу Гидрала, способную одним взмахом хвоста сокрушать горы, тело, которое не может разорвать даже раса драконов, и регенерацию, позволяющую восстановиться даже после ожогов огнём Флеймфиста, — превратилась в «Главу силы», управляющую огромным телом Гидрала… В этот момент страсть и радость Анселя не были фальшивыми ни на йоту. — Серафина станет величайшим воином в истории, самым мощным орудием, способным раздавить всё ради меня. — Я обещаю вам, мисс Полония. Гидрал прищурился и улыбнулся. Иллюзия, сотканная из коварной злобы, высунула змеиный язык в сторону этого «профессора». — У Серафины будет прекрасное будущее со мной. — А… а… это… это замечательно. Полония отвела взгляд, слегка прикусив губу: — Я верю вам, лорд Гидрал. Ансель улыбнулся: — Итак, есть ли что-то ещё? Я могу устроить вам экскурсию по другим городам. — … Профессор на мгновение замолчала. Казалось, она хотела что-то сказать, но сдержалась. — Я хочу спросить вас… вы знаете, куда ушла Серафина? — спросила она тактично. — Мисс Полония, вы хотите увидеть её? Прямо сейчас? — Ансель покачал головой. — Это не лучший выбор. Серафине нужно успокоиться, я также готов дать ей пространство и время, я не хочу, чтобы кто-то её беспокоил. — Я… прошу прощения. Полония вздохнула: — Я очень скучаю по ней, правда. Я хочу как следует извиниться перед ней, и у меня есть много вещей, которые я должна ей сказать. — Не волнуйтесь, времени предостаточно. Улыбка Анселя была очень искренней и тёплой, успокаивающей: — Когда Серафина успокоится, она вернётся ко мне, и тогда у вас будет возможность увидеться с ней. — В конце концов, под моим присмотром, у кого есть причина и способность причинить ей вред? ---------- Конец детства — часть первая (III) Серафина и её спутники в конечном итоге не смогли найти сокровище в Лесу Темной Воды и возвращались в деревню. — Рианнон, ты серьёзно? Высокий, крепко сбитый юноша выразил недовольство. — Мы забрались в такую глушь, куда даже мой отец запрещал ходить, а в итоге — ничего. — Ну, Каван, а почему бы тебе не объяснить, почему в Лесу Темной Воды творятся странные вещи, а люди из города говорят, что никаких причин для этого нет? — парировала Рианнон. — Это бессмыслица. Может, сокровище уже кто-то забрал. — Тогда наше путешествие было напрасным! Скука! Так холодно, гораздо лучше было бы остаться дома, где тепло. — Идиот! Разве приключения с друзьями — это скучно? Ты с самого детства такой тугодум, просто невыносимый глупец! — Что! Ах ты, негодница, повтори, если осмелишься! Упитанный пёс по кличке Уил крутился вокруг Серафины, и девушка, оказавшаяся в центре внимания, закатила глаза, не в силах вымолвить ни слова: — Вы двое могли бы просто подраться, вы такие шумные. Рианнон показала Кавану язык и спряталась за спину Серафины: — Слышал? Будь осторожен, а то я попрошу Серафину задать тебе трёпку! Лицо Кавана исказилось от негодования, но, увидев косой взгляд Серафины, он решительно предпочёл не спорить с девушкой. Серафина впитывала всё это, слушая разговоры и игривые перепалки своих друзей, и тени, затаившиеся в её сердце, заметно побледнели. Если добавление «Гидрал» к её имени могло сделать всё настолько лучше, Серафина могла бы с этим смириться — при условии, конечно, что у неё больше не будет контактов с Анселем и она никогда больше не станет ему помогать. Хотя этот человек был зловещим и коварным, он был неоспоримо щедр, и с Марлиной, работающей на неё, деревня не пострадает, даже если она покинет Гидрал. «Жить так до самого конца кажется не так уж плохо», — подумала Серафина. — О! Мы наконец-то дошли до деревни! — радостно воскликнул Каван. — Больше не могу! Пойду наслаждаться теплом! — Эй! Мы же ещё должны были устроить игру в снежки… Каван! Вернись! Рианнон сердито крикнула вслед убегающему юноше, топнув ногой от разочарования. — Этот парень такой раздражающий… Не находишь, Сери… Серафина? Девушка заметила, что её лучшая подруга пристально смотрит в угол у входа в деревню, и проследила за её взглядом. Там стоял мужчина, настолько высокий и крепкий, что внушал страх; он нёс охапку дров. — Кто… этот парень? — Серафина уставилась на мускулистого мужчину, напоминавшего дикого зверя, и прошептала: — Почему я не видела его последние несколько дней? В деревне ведь нет никого похожего на него, верно? — О, ты про Снежного зверя? Рианнон, которая тоже смотрела на высокого мужчину, понимающе кивнула: — Он рубил дрова всякий раз, когда у него выдавалась свободная минутка в последние дни, поэтому ты, конечно, его не видела. Волчица уставилась на мужчину, несущего массивные брёвна, её глаза слегка сузились: — Он новый житель деревни? Он не похож на обычного человека. — Ну, вроде того. Помню, это было… две недели назад или раньше? Я забыла, но, в общем, Снежный зверь, этот гигант, рухнул у входа в нашу деревню, почти умирая от голода. Старик Вонка не смог остаться в стороне и приютил его, накормил. — Вы не боялись приводить в деревню плохого человека? — Серафина повернулась к Рианнон, и короткая вспышка свирепости в её тёмно-красных глазах заставила подругу отступить на полшага. — Потому что, потому что ты человек лорда Гидрала, кто бы посмел… На лбу Серафины вздулись две синие вены, она глубоко вздохнула, прежде чем закрыть глаза и сказать: — Я в порядке, продолжай. Увидев, что настроение Серафины улучшилось, Рианнон продолжила чуть менее осторожным тоном: — Потом Снежный зверь очнулся и рассказал нам, что сбежал с границы территории Красного Мороза, из места под названием… э-э, территория Спаркленс. Его семью убил благородный колдун, который поиздевался над ним и заставил выпить какое-то странное зелье, превратившее его в эту ужасающую форму. Рианнон жестом указала на мускулистое тело Снежного зверя: — Он силён, но сказал, что ему осталось недолго. Сельчане сжалились над ним и временно приютили. В конце концов, Сери, ты ведь… — Я человек Гидрала, я знаю! — Серафина прервала Рианнон, пыталась сохранить выражение «обычного недовольства». — Но это слишком опасно. Деревня сейчас так процветает; что, если он плохой человек? — О, об этом тебе не стоит беспокоиться. Люди из города Темной Воды приезжают каждые несколько дней, либо солдаты, либо колдуны, привозят нам кучу вещей. Конечно, староста деревни осторожен и попросил колдуна осмотреть Снежного зверя. Он действительно жалкий человек; я слышала, его внутренние органы деформированы, это ужасно! Рианнон небрежно махнула рукой: — Тот дворянин из города Темной Воды пытается всеми возможными способами угодить нам. Теперь, когда ты здесь, Серафина, я думаю, стоит тебе о чём-то попросить, как этот парень тут же примчится! Внимание Серафины было приковано к «Снежному зверю». Она лишь слегка расслабилась, услышав, что его осмотрели: — И каково его положение сейчас? Рубит дрова, чтобы заработать на жизнь? — Да, он временно живёт у старика Вонки, рубит дрова, чтобы оплатить еду и ночлег. Хотя Вонке всё равно, да и нам тоже, раз уж он такой же несчастный человек, угнетённый дворянами, и ему недолго осталось, нет ничего плохого в том, чтобы приютить его. Рианнон скрестила руки на груди и равнодушно произнесла: — В конце концов, в деревне никто не заботится о таких мелочах. Серафина наблюдала, как «Снежный зверь» уходит с дровами, и хотя её сомнения отчасти рассеялись, в сердце оставалось гнетущее облако. После всего, тень, которую отбросили на неё слова Анселя, была слишком велика. Чувство бессилия и отчаяния от того, что всё, что она думала, делала и переживала, находилось под его контролем, делало Серафину чрезмерно чувствительной и боящейся глубоко задумываться. Потому что она боялась, что счастье и радость, которые у неё были сейчас, — всё это ложь. Глава 83: Конец детства — часть вторая (II) Всё-таки тень, которую отбросили на неё слова Анселя, была слишком велика. Чувство бессилия и отчаяния от того, что всё, что она думала, делала и переживала, находилось под его контролем, сделало Серафину чрезмерно чувствительной и боящейся глубоко задумываться. Потому что она боялась, что счастье и радость, которые у неё есть сейчас, — всё это фальшивка. — Ах, неважно, я достаточно повеселилась. Пойдём домой отдыхать; я тоже немного замёрзла. Рианнон топнула ногой и обняла Серафину: — Я приду к тебе на ужин сегодня вечером. Не забудь попросить тётю Иоланду приготовить моё любимое мясо кролика! Серафина, пришедшая в себя, обняла Рианнон в ответ и рассмеялась: — Хорошо, ты такая требовательная. Обычная деревенская девушка хихикнула и радостно побежала к своему дому. Серафина же бросила последний взгляд на мускулистого «Снежного зверя» и, сохраняя бдительность в сердце, направилась к своему дому. — Ах, Сери! — женщина, которая принимала солнечные ванны и ткала на деревенской площади, взволнованно встала и помахала Серафине. — Иди сюда, посмотри, как этот шарф смотрится на тебе… Он такой красивый! Сери, ты выросла в такую хорошенькую девушку! Девушка, которую насильно укутали в шарф, застенчиво улыбнулась: — Спасибо, тётушка Кэтрин! — За что ты меня благодаришь? Я ещё даже не поблагодарила тебя, дитя. Приходи ко мне на ужин завтра; не смей снова говорить, что занята. Теперь моя очередь, не так ли? Женщина ущипнула девушку за щеку: — Когда ты была маленькой, ты вечно устраивала беспорядок в моём доме, а теперь даже не заходишь. — Я не… я обязательно приду завтра, — пробормотала девушка. По пути все, кто видел Серафину, приветствовали её, дарили подарки или приглашали к себе домой. Что действительно заставляло Серафину чувствовать себя счастливой и утешенной, так это то, что это тепло и доброта рождались не из корыстных побуждений, а из искренней радости и гордости. Если бы не это, как характер Серафины мог стать «защищающим и принимающим своих», как выразился Ансель, и как она могла бы так погрузиться в счастье и боль? Со временем волчица, которая в одиночку зализывала свои раны, в конце концов отпустила бы всё это и жила бы мирно со своей семьёй и друзьями. Наконец, Серафина, нагруженная множеством подарков, стояла на пороге своего дома. Потирая руки в предвкушении, она взволнованно толкнула дверь: — Мам, пап, я вернулась — а? Привычного тепла, к которому она привыкла за последние три дня, не было. Внутри элегантной виллы царил лишь леденящий ветер, от которого по спине бежали мурашки. — …Сери? — нежная и добродетельная Иоланда выглянула из кухни с кривой улыбкой на лице. — Похоже, магический кристалл, поддерживающий тепло на этой неделе, истощился. Ты замёрзла? — Я в порядке… Мам, а ты не замёрзла? — Ах, твои руки такие красные! — Серафина вошла на кухню и, увидев руки матери, покрасневшие от холода, немедленно взяла их в свои, чувствуя, как сжимается сердце. Серафина твёрдо повела мать в гостиную, чтобы та села, а сама отправилась в кладовую за углём. Пока она искала, она спросила: — Тот магический кристалл, его всегда кто-то поставляет? — Я думала, что смогу вытерпеть, но, кажется, нет. Я не мёрзла так уже несколько дней, даже когда выхожу на улицу, надеваю перчатки. Больше не могу это терпеть, — женщина вздохнула с некоторой беспомощностью. — Я хотела приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое, чтобы тебе было что поесть, когда вернёшься… но теперь даже суп остыл. — Забудь про суп… Где уголь? Давай сначала согреемся у камина. — М-м, барон Темной Воды присылает его в деревню каждую неделю. «Правда ли это…» — пробормотала про себя Серафина. Она помнила, что магический кристалл был довольно ценным, и неужели барон был готов снабжать деревню так долго? — Разве он не прислал его на этой неделе? — спросила Серафина. — Обычно он присылает его рано утром, — ответила Иоланда. — Не знаю почему, но сегодня он не прибыл. Может, что-то случилось. Движения Серафины замедлились, пока она искала уголь. Она набрала куски угля и положила их в корзину, выдавив улыбку: — Всё должно… быть в порядке. Пока не прибудет магический кристалл, давай согреемся у огня. Когда уголь был подожжён, камин вспыхнул, постепенно разгоняя холод, оставленный суровой холодной волной. Орин уехал в город за припасами, и дома остались только мать и дочь. Иоланда обняла Серафину, и они обе, укрывшись одеялом, сидели перед камином, болтая и смеясь в мире и тепле. Это простое тепло окутывало Серафину, рассеивая всё более густые облака в её сердце. Как бы жестоко ни был мир к ней, он всё же оставил место, где её душа могла отдохнуть. Здесь Серафина не могла реализовать свои амбиции, не могла дать волю своей дикой натуре, но, испытав столько боли всего за месяц, она, казалось, отказалась от тех мечтаний, что когда-то были в пределах досягаемости. Зверь в её душе тоже притих, больше не рыча. Возможно, это был конец Серафины Марлоу, обыденное место, состоящее из семьи, друзей и всех, кто глубоко любил её. Отдалённая деревня без всякой страсти, без всякого пыла. Но это было хорошо, вдали от всего шума и страданий, вдали от города, который принёс ей отчаяние, вдали от дьявола, который дал ей всё, а затем всё отнял. Если эта деревня должна была стать её могилой, то Серафина была бы довольна. Потому что в этом мире нет более счастливого конца, чем умереть в окружении тех, кого любишь, и кто любит тебя. Но Серафина не ожидала, что её счастье… будет таким недолговечным, мимолётным, как солнце, тонущее в горах. Солнце взойдёт снова. Но маленькое счастье, которое она лелеяла сейчас, казалось, исчезло навсегда. Потому что эта деревня не только не дождалась того, что им было нужно, но и дождалась… новости, которую никто не смог бы принять. Возвращение Серафины в родные края не было наградой воина, возвращением с признанием и благословениями. Это было добровольное изгнание грешницы. ---------- Конец детства — часть вторая (I) Снова сон, видение дьявола, чьё лицо наполовину скрыто тенями. — Добрый вечер, Серафина. Хайдрал слегка склонил голову: — Соскучилась за день, а? Тишина. Серафина смотрела на него без всякого выражения, разделяя с ним свою тьму, не желая говорить. С момента возвращения в деревню Хайдрал стал ночным гостем в её снах, отказываясь даровать ей покой. При пробуждении воспоминания о сне были туманными и неясными, но Серафина была уверена: это, несомненно, дело рук Хайдрала. — Ты и правда неумолим, — усмехнулась девушка. — Неужели я так нужна великому лорду Хайдралу? Нужна маленькая девочка, которая никак не повзрослеет? — Разумеется. Хайдрал слегка приподнял подбородок, и, как ни странно, даже при этом движении его лицо осталось скрыто тенью. Но это был сон, а во сне ничему не стоит удивляться. — Разве я не говорил тебе много раз, моя дорогая Серафина? Я признаю твой талант, твою силу, я вижу в тебе равную. Он неспешно приблизился к Серафине, его слова звучали искренне и проникновенно: — Я беру на себя твои ошибки, делюсь с тобой своей славой, предоставляю вдоволь ресурсов и учу тебя без остатка. Серафина, почему ты до сих пор сомневаешься в моём доверии? Или ты думаешь… что не оправдываешь моих ожиданий? — Иди к чёрту, самодовольный ублюдок! Серафина выплеснула свою ярость. Хотя днём она могла мыслить достаточно спокойно, в своих снах она всегда становилась такой раздражительной, эмоциональной и неуправляемой: — Если я тебе нужна… ты не должен манипулировать моей жизнью! Она шагнула вперёд, схватила Хайдрала за воротник, её костяшки побелели, когда она приподняла негодяя, и произнесла по слогам: — Хватит играть в кукловода… у меня нет на это времени! Хайдрал радостно рассмеялся: — Пока ты думаешь обо мне хотя бы день, я никогда не покину твои сны. — Угх! Разряд электричества заставил Серафину охнуть, она опустилась на колени. Хайдрал положил руку ей на голову, мягко поглаживая. — С твоей точки зрения, я и правда самодовольный тип, Серафина. — Я никогда не пытался оправдываться, точно так же, как никогда не лгал тебе. Он приподнял подбородок Серафины, заглядывая в глаза разъярённой и страдающей волчицы. В глазах Серафины лицо, скрытое тенью, стало чуть чётче. — Любишь ты меня или ненавидишь, моё отношение к тебе никогда не изменится. Дьявол нежно обнял девушку, его фигура растворилась в безграничной тьме, и лишь его мягкий голос эхом отозвался в ушах Серафины: — Когда бы то ни было, я никогда от тебя не откажусь. Это моё обещание тебе. Стоя на коленях, Серафина тупо смотрела перед собой. Она даже не заметила, когда её руки поднялись, потянувшись, чтобы обнять пустоту. Но Хайдрал, которого она ненавидела, словно никогда и не существовал; этот нереальный силуэт и образ казались лишь плодом её воображения. В этой безграничной тьме она была одна. Это был сон, но в то же время — та реальность, с которой ей пришлось столкнуться. Глава 84: Конец детства — часть вторая (II) Казалось, только оставив позади всю окружавшую её красоту, подрастающая волчица смогла освободиться от счастья, которое притупляло её чувства, подвергнуть себя такой критике и взглянуть в лицо своему сердцу. — Нет, нет, всё не так. Серафина схватилась за грудь, тяжело дыша: — Это… Гидрал, это трюк Гидрала, не дай себя обмануть, Серафина, всё это фальшивка, всё это ложь… Безграничный холод начал разливаться по её телу, проникая в плоть и кровь, распространяясь всё дальше. Этот холод заставил сознание Серафины постепенно проясниться, всплывая из сна, словно из хаотичного чёрного моря, возвращаясь в реальность. Перед пробуждением Серафина неоднократно предупреждала себя: Ни в коем случае, ни в коем случае не становиться снова марионеткой Гидрала. Даже если это будет стоить жизни, она не может снова стать его игрушкой. Затем, с этой решимостью, равносильной желанию смерти, Серафина проснулась. — Ссс... Ещё не до конца проснувшись, Серафина не успела вспомнить свой сон, как её тело непроизвольно содрогнулось. Она встала, откинула толстое одеяло и увидела, что огонь в камине всё ещё горит, но её матери, укрытой тем же одеялом, и отца, спавшего на другом диване, нигде не было. — ... Магический кристалл не прибыл даже спустя ночь. Серафина молча поднялась. Хотя мысли и чувства во сне были несколько смутными, большую часть она помнила. Почувствовав неладное, она направилась к выходу из дома. Как только её рука коснулась дверной ручки, дверь распахнулась. Серафина увидела беспокойство на лицах родителей, которое они не могли скрыть. Честный мужчина и кроткая женщина тупо уставились на дочь; они не успели сменить выражение лиц и поняли, что их нынешний вид был замечен. — Пап, мам. Серафина произнесла спокойно: — В будущем магических кристаллов больше не будет? Орин открыл рот, не зная, что ответить дочери, а Йоланда после короткого молчания попыталась улыбнуться: — Не думай об этом слишком много, Сери. Мы… мы знаем, что ты сделала это ради лорда Гидрала, все совершают ошибки, верно? — Ошибки… Серафина обдумывала слова родителей, и в этот момент она многое поняла. А, если так, то, кажется… всё закономерно. Потому что я совершила ошибку, повредила репутации Гидрала, и те дворяне, что жаждали отдать всё своё имущество Гидралу, больше не давали мне, не давали деревне льгот — конечно, это закономерно. Закономерно… ха, закономерно. Серафина, терзаемая той тенью, что контролировала всё, не считала это чем-то закономерным. Уголок рта волчицы слегка дёрнулся, она опустила глаза, её внутренний голос был полон презрения и насмешки. Гидрал… какими бы сладкими ни были твои слова, я больше не дам себя обмануть. Дорожишь? Не откажешься? Да, кто же захочет отказываться от такого полезного инструмента? Инструмента, который может угодить тебе и взять на себя твою вину, ты… так сильно дорожишь мной. Дорожишь настолько, что идёшь на такие меры, чтобы заставить меня вернуться! — Всё в порядке, пап, мам. Серафина улыбнулась, и в её глубоких багровых глазах вспыхнул огненный свет. Волчица, покрытая шрамами, нашла утешение в своём скромном жилище. Она могла отказаться от своих диких стремлений, потерять амбиции, подавить свою необузданную натуру, но одно осталось неизменным… её абсолютная, чистая уверенность никогда не колебалась. Она была Серафиной Марлоу, выдающейся воительницей, которая, несмотря на мучения от дьявольских козней Гидрала, так и не сломилась! — Я могу помочь всем, поверьте мне. Девушка уверенно взмахнула кулаком и зашагала прочь. — Сери, Сери — подожди! Йоланда, чьё лицо было полно тревоги, попыталась отговорить дочь, но Серафина уже ушла, высоко подняв голову. Орин, молча наблюдая за удаляющейся фигурой дочери, последовал за ней без единого слова. ---------- Конец детства — часть вторая (II) «Думаешь, это заставит меня покориться, Гидрал? Ты хочешь сыграть на моей заботе о людях, использовать мою единственную слабость, чтобы сломить меня, заставить снова склониться перед тобой, стать твоей марионеткой?» Серафина ступила на тонкий слой снега. Её «я», последние дни разрывавшееся между покоем и болью, словно сбросило оковы, вызывая желание рассмеяться. Этот жалкий, лицемерный тип способен лишь на такие уловки! Если Гидрал продолжит поддерживать мир в деревне, со временем я могу быть вынуждена вернуться к нему — из-за просьб моих родителей и друзей. Ведь это моё единственное уязвимое место, единственная слабость Серафины. Но теперь… этот высокомерный, глупый парень на самом деле отказался от своего главного козыря, пытаясь использовать эти смехотворные, подлые тактики, чтобы принудить меня к покорности. Раз ты пошёл на такое, чего мне теперь бояться? Разве я не смогу обеспечить жителям лучшую жизнь без тебя? С другой стороны, раз Гидрал пошёл на такие крайности, чтобы заставить меня вернуться, не доказывает ли это, что мой потенциал неизмерим? Большинство жителей покинули свои дома и собрались в центре деревни. В их глазах, устремлённых на Серафину, беспокойство перевешивало любые другие сложные чувства. Все они знали, что за ребёнок Серафина, и ещё яснее понимали, какую ошибку она совершила и к какому отчаянию это её привело. — Сери, Сери, ты… Рианнон подбежала к Серафине, её глаза были полны тревоги и нежности, когда она смотрела на свою лучшую подругу. — Прости… Я, я думала, ты вернулась поиграть, я не знала… не знала, как сильно ты страдаешь. Девушка подавила рыдания, сожалея о своих действиях в последние дни. Она знала, что её подруге больно, но всё равно настаивала на том, чтобы таскать её повсюду, а это совсем не то, как должен поступать настоящий друг. — Всё в порядке, Рианнон. Серафина погладила подругу по голове. Она представляла, как вернётся домой с триумфом, громко объявляя о своих великих деяниях под приветственные крики и похвалу; представляла, как греется на солнце, как её подбрасывают в воздух, окружённую любовью семьи и друзей; представляла, как держит за руку того человека, объявляя всем, кто ей дорог, что нашла дело, которому стоит посвятить жизнь, и человека, которому можно доверить всё. Но она никогда не думала, что наступит день, когда ей придётся утешать друзей и семью, уверяя их, что у неё хватит сил взять всё на себя. Беспокойство близких сделало решимость Серафины невероятно твёрдой и пламенной. В этот момент она как никогда ощутила груз ответственности, тепло в груди и пробуждение давно молчавшего зверя в своей душе, жаждущего показать свою — и её — мощь. Сцена, которую она видела в своих снах, словно манила её. Гидрал? Если это будущее действительно существует, какое отношение могущественная «я» из него будет иметь к Гидралу? Ей не нужна жалость, не нужна благотворительность, не нужен подлый интриган, не нужен злобный правитель… Серафина Марлоу непременно добьётся своего великого дела! Дела, способного даже свергнуть империю! Глава 85: Часть вторая — Внимание всем! — Серафина вышла в центр деревни, её взгляд скользнул по жителям, которые смотрели на неё с беспокойством. Мрак и горечь, таившиеся в её сердце последние несколько дней, были сожжены её вновь обретённой уверенностью. В самом деле, почему она была такой нерешительной, такой раздираемой сомнениями? Неужели жизнь невозможна без Гидрала? Даже если её плоть была в шрамах, кости изношены и сломаны, воля измучена, а вера в хаос — И всё же, её самосознание, её вера в свои таланты, её понимание собственной силы… Волк, который стиснул зубы и выбрался из ада, как бы он ни был потерян, фундамент её характера и сущности, который привёл её к этому дню, ничуть не пошатнулся. — Серафина глубоко верила в свою собственную силу. Как мог слабак, не желающий доверять своей собственной мощи, претендовать на то, чтобы идти по пути правителя, пути высшего господства? — Всем, не нужно беспокоиться обо мне. Я найду способ искупить свои ошибки и грехи, — заявила Серафина. Чистая, парящая уверенность, которая долго отсутствовала на её лице, тронула жителей деревни. — Я знаю, что моё высокомерие и своенравие… доставили всем много хлопот. Но отныне, нет, начиная с сегодняшнего дня, я обещаю вам всем, что больше никогда не буду такой глупо самоуверенной. — Улыбка на лице девушки успокоила обеспокоенных жителей. Они смотрели на девушку в центре открытого пространства, их глаза были полны облегчения. Эта эмоциональная отдача наполнила Серафину ещё большей силой. Она сжала кулак и повысила голос, словно какая-то тень… наложилась на неё. — Даже без помощи этих дворян я могу вести деревню, вести всех к лучшей жизни! Верьте в меня! — Встретив тёплые взгляды жителей, Серафина выпятила грудь и гордо заявила: — Потому что я — Серафина! Рианнон прикрыла рот рукой, тупо глядя на подругу, которая, казалось, излучала ослепительный свет. — Се… Сери, — заикаясь, произнесла она. — Ты… ты правда… в порядке? — Абсолютно, полностью в порядке! — Серафина от души рассмеялась, ущипнула Рианнон за руку и высоко её подняла. — Сейчас мне лучше, чем когда-либо! Это… чувство роста! Это и есть настоящее взросление! Гидрал, Марлина… Взросление — это не та отвратительная и подлая вещь, о которой вы говорите, это не то, чего можно достичь, растаптывая других! — А-а-а, поняла, поняла! Опусти меня, я уже не ребёнок! — в панике закричала Рианнон. После того как Серафина опустила её, она сначала сердито сверкнула глазами, затем шмыгнула носом и разрыдалась от радости, обнимая подругу. — Это так здорово… Я боялась, что ты будешь чувствовать вину до конца своих дней, не в силах выбраться из этой тени. Теперь, когда ты справилась, все могут перестать волноваться, правда? — Да, да, я до смерти испугалась, когда услышала новости, которые Хагрид принёс из города Темной Воды. Боялась, что такой хороший ребёнок, как Сери, будет раздавлен… Здорово, что она смогла выбраться. — В конце концов… как бы сказать, в конечном счёте, это вина дворян. Нельзя сказать, что это проблема Сери, ведь это они убивали людей, почему вину должны нести Сери и лорд Гидрал? — Эти люди совсем не знают, что такое хорошо. Если у них есть сила, пусть идут и разбираются с дворянами! Что за смысл травить нашу Сери? Они думают, что раз лорд Гидрал снисходителен к простолюдинам, а Сери добра к ним, то можно сесть ей на шею? Кучка… как там говорится? В общем, они бесстыдники, им всем пора сдохнуть! Узнав, что с Серафиной всё в порядке, все радостно зашумели, ничуть не беспокоясь о своём нынешнем положении. Серафина тоже была вне себя от радости. Разве тревоги каждого из них раньше и облегчение сейчас не доказывали их глубокую любовь и сильное доверие к ней? — Не волнуйтесь, завтра я начну думать, как заработать денег. Думаю, с… — Эй, раз ты в порядке, Сери, зачем об этом беспокоиться? — Рианнон прервала уверенные слова Серафины, уперев руки в бока. — Все волновались, что ты не сможешь выбраться, чувствуя вину перед лордом Гидралом. Теперь, когда ты всё поняла, разве проблема не решена? Сияющая улыбка волчицы из-за слов подруги приобрела растерянный оттенок. — …А? — Именно! — сплюнул молодой человек. — Чёрт возьми, этот ублюдок Грегори посмел уволить меня, заявив, что Серафина испортила репутацию лорда Гидрала, и мы тоже должны страдать… Какая шутка! У Серафины и лорда Гидрала такие хорошие отношения! — Лорд Гидрал даже хотел взять на себя ошибки Серафины! — Да, эти самодовольные дворяне думают, что могут заслужить расположение лорда Гидрала, делая это? Они понятия не имеют, что Серафина значит для лорда Гидрала — ты ведь согласна, Сери? — … Серафина изо всех сил пыталась сохранить улыбку на лице, но не могла вымолвить ни слова. Гидрал. Гидрал. Гидрал. Почему… почему всё снова сводится к Гидралу? — Хм, эти идиоты-дворяне. Теперь, когда Сери вышла из этого состояния, просто свяжитесь с лордом Гидралом напрямую, — торжествующе сказала Рианнон. — Лорд Гидрал так любит Сери, как только он услышит, что Сери обидели, этим дворянам конец! — Ха-ха-ха! Не могу дождаться, когда увижу, как этот толстый ублюдок завтра будет стоять на коленях перед Сери, умоляя её замолвить за него словечко перед лордом Гидралом! — А! Может, когда лорд Гидрал разозлится, он приедет лично! У нас может появиться шанс встретиться с лордом Гидралом! Шум, гам. Даже без комфортных условий жизни жители всё ещё были полны уверенности, взволнованно обсуждая вещи, которые для простолюдинов были почти сказками. Почему? А почему нет? Ведь в нашей деревне есть Серафина! Серафина лорда Гидрала! ---------- Конец детства — часть вторая (III) — Все... все, послушайте меня. Губы Серафины непрерывно дрожали, ногти впивались в ладони. Она сохраняла улыбку на лице и ту уверенность, которую было так трудно разжечь, изо всех сил стараясь говорить громче: — Нам не нужен этот парень... я хочу сказать, нам не нужен Гидрал. Я справлюсь, я могу помочь всем жить лучше, правда? Полагаясь на самих себя, своими собственными руками, мы тоже можем стать лучше! Шум вокруг стих, все смотрели на Серафину. Всё то же облегчение, покой, такие утешающие и мирные взгляды. Но они были словно... безжалостные ледяные клинки... препарирующие личность Серафины. — Это замечательно... Сери действительно повзрослела, она думает о Лорде Гидрале, Лорд Гидрал будет очень счастлив, если узнает об этом. — Полагаться на самих себя, хм... это хорошая идея, мы могли бы поступить так, как сказала Сери, обеспечивать себя некоторое время, а потом рассказать Лорду Гидралу, может, эффект будет лучше! Сери определённо станет ещё совершеннее в глазах Лорда Гидрала! — А? Но я не хочу мёрзнуть, великая холодная волна только что прошла, в эти дни слишком холодно, я не выдержу. — Заткнись! Глейпнир, это ради блага Сери и ради блага всех нас! Пойми! — Хм... может, проголосуем? — Что тут голосовать, пусть решает Сери! Сери, твоя идея очень хороша, не беспокойся о том, что всем нам будет тяжело, ты так много дала каждому, сделала деревню намного лучше, что для нас значат небольшие трудности? Не волнуйся, каждый из нас обязательно сделает тебя лучше в глазах Лорда Гидрала! — Да, все тебе помогут! Эта страсть, казалось, была способна растопить снежный покров, она была такой настоящей. Все пристально смотрели на Серафину, наблюдая за этой взрослой девушкой, которая вышла из их деревни и принесла лучшую жизнь для всех. Они были готовы, безоговорочно готовы помочь Серафине, готовы внести свою ничтожную лепту — как тепло и прекрасно, как трогательно. Серафина была окружена такой страстью и добротой, она должна быть счастлива, верно? — каждый житель деревни думал так с радостью и гордостью. Даже при том, что Серафина уже стала такой выдающейся, они, эти простые люди, тоже могли помочь этому доброму ребёнку — как чудесно! Серафина стояла, глядя в пустоту, горячие слёзы непрерывно текли по её лицу. — Эй, эй, не плачь, Сери... это то, что должен сделать каждый. Рианнон неуклюже вытерла слёзы Серафины, чувствуя, как у самой наворачиваются слёзы. Эмоции всегда заразительны: Серафина была тронута до слёз их страстью и искренностью, как могла Рианнон не быть глубоко тронута безоговорочным доверием и преданностью Серафины к ним? Она крепко обняла Серафину, с абсолютной уверенностью произнеся: — Всё в порядке, все тебе помогут, сколько бы трудностей нам ни пришлось вынести, мы примем их. — Пока ты становишься лучшим человеком в глазах Лорда Гидрала, лучшей помощницей, всё это того стоит. — Если Лорд Гидрал будет гордиться тобой, Сери, ты ведь тоже должна быть очень счастлива! — А... а... Волчица, окружённая любовью, произносила бессмысленные слоги, такие бледные и пустые, словно она была опьянена этим мгновением счастья, не в силах вырваться из него. *** Ансель вёл беседу о литературе и драме с профессором Полонией. — Ах, этот Клеофер, у меня смутные воспоминания о нём. Юноша погладил обложку книги, на мгновение задумался, а затем быстро осознал: — Ах, теперь я вспомнил, знаменитый драматург, о котором говорили в столице тринадцать лет назад... только чтобы позже обнаружить, что он революционер, и публично казнить его на Площади Синего Пламени. Пальцы Полонии слегка дрогнули, она на мгновение замолчала и неожиданно задала вопрос, не имеющий отношения к литературе: — Лорд Гидрал, вы только что назвали повстанцев... революционерами? — Хм? — Ансель поднял взгляд. — Есть какая-то проблема? Если я правильно помню, именно так они себя называли. — Даже если так, но... ваш способ обращения к ним. — Полония, казалось, напоминала Анселю, тактично добавив: — Это может вызвать неприятности. Ансель, перелистывая страницы, от души рассмеялся: — Гидрал не настолько слаб. Но перед этими старыми ископаемыми я буду выбирать правильные слова, потому что они утомительны и отвратительны. — Что касается меня лично, мне вполне нравится термин «революция» и название «Новый Мир», которое использует революционная армия. — Здоровая нация должна принимать разные голоса, не так ли? Под пристальным взглядом профессора Полонии Ансель небрежно произнёс: — Пока они не делают ничего слишком радикального, я всё равно буду называть их революционной армией. Хм... кстати, профессор Полония, вы изучали революционную армию? Профессор вздрогнула и быстро покачала головой: — Нет, нет, как я могу это понимать... я просто... просто учёный. — Ах, простите, я забыл, что вы не изучаете социологию. Ох... в Башне Мороза, кажется, тоже нет этой дисциплины, хе-хе, забудьте, что я сказал. Ансель продолжил листать страницы, небрежно добавив: — У меня есть некоторые исследования о них, конечно, лишь немного. Согласно моему расследованию, внутри революционной армии, похоже, есть признаки раскола. — ... — Профессор Полония молчала, пытаясь играть роль слушателя. — Хотя основная цель обеих фракций — положить конец правлению Флеймфиста, их действия после окончания правления императора совершенно разные. — Одну фракцию возглавляют образованные интеллектуалы с высокими моральными стандартами. Они выступают за реформирование империи сверху донизу, отмену аристократии, разрушение монополии на экстраординарные знания и пытаются возвысить всю империю, подталкивая общество вперёд. Насколько я знаю, многие из них сами являются дворянами или контролируют множество ресурсов... Примечательно, что те, кто получает выгоду, могут обладать таким осознанием. — Другая фракция возглавляется людьми, которые были угнетены империей и отравлены правлением знати. Они выступают за полное разрушение всех систем империи и создание на руинах новой нации, свободной от угнетения. По сравнению с первыми, им не хватает стабильной и практической руководящей программы, кажется, нет дальновидных лидеров, но у них большая база, сильная мощь и... Ансель закрыл книгу с громким «бах», посмотрел на Полонию с улыбкой, которая была не совсем улыбкой: — Они в некотором роде беспринципны, верно? — Я... то, что вы сказали... ах! Я не... не очень понимаю. Глаза Полонии забегали, в конце концов, слова Анселя, казалось, намекали на личность Полонии. А для профессора, который занимается только наукой и почти не ведёт социальной жизни, вполне естественно бояться того, что палач империи наденет на неё такой ярлык. — Хе-хе, простите, когда дело доходит до этих социальных тем, я склонен быть немного многословным, знаете... молодёжь такая. Ансель легко сменил тему: — Давайте снова поговорим о литературе и драме... да, мы говорили о мистере Клеофере... его смерть была довольно драматичной, не так ли? Полония взяла себя в руки: — Это... у меня есть некоторые впечатления, разоблачение этого драматурга, кажется, произошло из-за того, что его жена однажды ночью не спала, а готовила ему поздний ужин. В результате в тот день Клафер случайно привёл в его дом товарища, который был почти разоблачён, чтобы спрятать его, и тогда... — И тогда его жена раскрыла его личность. — Ансель вздохнул и покачал головой. — Драматизм в том, что глубоко любящая жена Клеофера, не желая выдавать личность мужа, но боясь, что не сможет сохранить секрет, решила... покончить с собой. — Её самоубийство привлекло внимание Черной Матрицы, и с небольшой помощью Гидрала, хм... это мой отец, солдаты Черной Матрицы арестовали Клеофера и казнили его на Площади Синего Пламени. Полония молчала, по-видимому, также испытывая сложные чувства по поводу драматического конца этого драматурга и революционера. — Любовь, да. Юный Гидрал посмотрел в окно, он вздохнул, но уголки его рта приподнимались, словно он видел что-то... захватывающий вид, который мог оценить только он. *** Серафина Марлоу в глазах человека, которого она любила, была сильной и многообещающей. Но не потому, что у неё была сила изменить мир. А потому, что она была вассалом Гидрала. Для гордой волчицы, что может быть более жестокой любовью в этом мире? Серафина, моя дорогая Серафина. Дьявол довольно усмехнулся про себя. Как я мог использовать подлые, низкие, беспринципные средства, чтобы причинить вред твоей семье, твоим друзьям и тебе, кого я ценю больше всего? Как я мог быть настолько отчаянным, чтобы использовать такие средства, чтобы принудить тебя, заставить тебя вернуться ко мне? Я больше не хочу причинять тебе боль. Поэтому пусть твоя семья и друзья любят тебя от моего имени. Пусть бесчисленные проявления любви окружат тебя, пусть эта любовь разрушит твоё «я», твою самооценку, твою уверенность в себе — Разрушит достоинство и ценность, которые ты считаешь своей жизнью, всем, что у тебя есть. ---------- Конец детства — часть третья Семья и друзья Серафины начали свои тяжкие испытания. Они надеялись улучшить образ Серафины в глазах Гидрала. Хотя в этом, несомненно, была доля корысти, их главной мотивацией было обеспечить Серафине лучшее будущее. Подавленная этой любовью, Серафина не могла вымолвить ни слова, попав в обманчиво мягкий, но жестокий водоворот, из которого не было выхода. Сегодня ночью ей снова снился сон, и она была вынуждена пережить очередной сеанс укрощения Гидрала. Хотя воспоминания о сне были несколько туманными, боль, которую она испытывала во снах в предыдущие дни, была ярко запечатлена в её сознании. Унижение, которое она перенесла во сне, было гораздо более жестоким, чем любая предыдущая дисциплина. Если прежние наказания были целенаправленным исправлением Гидрала, то то, что происходило в её снах после возвращения в деревню, было… больше похоже на безжалостную и беспощадную кару. Однако в этом сеансе Серафина не подверглась никаким жестоким наказаниям. Прежде тёмный и хаотичный мир снов прояснился, превратившись в кабинет Гидрала. Сцена всё ещё была несколько размытой, а фигура Гидрала оставалась окутанной тенями. — Ты расстроена, Серафина, — Гидрал, держа в руке чашку чая, стоял рядом с ней. — Ты ведь не ожидала, что всё так обернётся, верно? Серафина тупо смотрела на хаотичную сцену за пределами кабинета. У неё не было ни сил, ни желания спорить с Гидралом. Она просто хотела как можно скорее сбежать из этого проклятого сна. Дьявол, по-видимому, довольный своими методами, тихо усмехнулся. Его неприкрытая радость, которая в прошлом легко могла привести Серафину в ярость, теперь не вызвала у неё никакой реакции. — Это чувство… оно ведь отчаяннее, чем видеть трагическое состояние города Красного Мороза собственными глазами, не так ли? — Гидрал не смотрел на онемевшую Серафину, а вместо этого вместе с ней вглядывался в хаотичную границу мира снов, замечая: — На одной стороне — всё, что ты любишь, а на другой — дьявол, который управляет твоей жизнью. Ты ведь должна знать, что выбрать, не так ли? Его губы изогнулись в несколько преувеличенной, даже слегка причудливой улыбке — улыбке, которую Гидрал, казалось, никогда не показывал в реальности. — Но проблема в том… — молодой человек запел, словно исполняя драматическую роль, — Всё, что ты любишь, с любовью отрицает твоё достоинство и ценность, в то время как дьявол, управляющий твоей жизнью, дорожит твоими способностями и навыками. Дорогая Серафина… ты уверена, что хочешь выбрать первое? — Или, если сказать иначе… если ты планируешь выбрать первое, — он наклонил голову, его улыбка была безобидной и доброй, — разве это не то же самое, что выбрать второе? — Я не стану тебя ни к чему принуждать, Серафина. Я никогда не принуждал тебя, о… кроме сеансов укрощения. — Гидрал появился за спиной Серафины, словно призрак, шепча ей на ухо: — Я дал тебе силу бросать вызов авторитетам, презирать толпу, и поэтому у тебя есть почти неограниченные… возможности выбора. — Но в каждом своём выборе ты всегда выбираешь худший, ведущий к худшему результату. — Призрачная рука обвилась вокруг тонкой талии Серафины, и дьявол, чьё лицо постепенно прояснялось, положил голову ей на плечо, его голос был полон снисхождения и жалости. — Даже так, я готов нести последствия твоих ошибок. Независимо от того, что думают другие, я считаю, что был настолько терпим к тебе, насколько это возможно. — Итак… осталась только одна причина, по которой ты так сильно меня ненавидишь, не так ли? — Я растоптал твою жизнь. В этот момент Серафина, которую обнимал Гидрал, внезапно схватила его за шею, извернулась и повалила на пол. Она села на него сверху, тяжело дыша, одной рукой сжимая его горло, а другую подняв высоко вверх. — Какая… впечатляющая сцена, — Гидрал, лежа на полу и глядя на её красивое лицо, рассмеялся. — Хочешь повторить это в своём сне, Серафина? — … Волчица молчала, в конечном итоге не опустив кулак. — Какая жалость, — Гидрал слегка повернул голову. — Я думал, что смогу насладиться сценой, где ты плачешь и слабо спрашиваешь меня, зачем я это сделал. — Тогда я действительно… разочаровала тебя, — холодные, пустые глаза Серафины отражали размытое лицо Гидрала. Эти глаза, вместо зрачков, напоминали искусно сделанные, красиво окрашенные стеклянные бусины, жёстко и холодно вправленные в глазницы. — У тебя есть ответ? — улыбка Гидрала всё ещё раздражала. Уголок рта девушки дёрнулся: — Какая разница, есть у меня ответ или нет? Ты думаешь, я бы тебе поверила? Как она могла доверять тому, кто мог обмануть её в любой момент, пытаясь направить в определённую сторону ради достижения собственных целей? Как она могла доверять дьяволу, который спланировал её жизнь, манипулировал её эмоциями и играл с её судьбой ещё до того, как они встретились? Ах… был способ. Забыть себя, забыть всё, отбросить самое элементарное человеческое достоинство, добровольно отказаться даже от своего «я» и души, и считать доминирование Анселя величайшим и единственным счастьем в своей жизни… Таким образом, я могла бы довериться ему, верно? Даже если бы он попросил меня умереть, я бы ни на секунду не заколебалась. Но… разве я уже не делала этого? Я была такой покорной, умоляла тебя, как собака. Я была готова продать тебе всё, что у меня было, умоляя не говорить мне тех вещей. Пока ты не сказал мне… как могла я, дура, обнаружить, что ты манипулируешь моей жизнью? Ты мог делать всё, что хотел, продолжать играть со всем, что касалось меня, пока я не знала — разве это не решило бы всё? Ты мог продолжать смеяться над моими глупыми поступками там, где я не видела, наслаждаться моим виноватым и печальным видом. Ты мог манипулировать моей жизнью и контролировать мою волю, как тебе угодно, пока я ничего не знала, точно так же, как с самого начала… разве я не планировала отдать тебе всё в то время? Но Гидрал, ты этого не сделал. Ты растоптал даже мою смиренную мольбу. Искра жизни внезапно вспыхнула в пустых глазах Серафины. Глава 87: Неотвратимая тень дьявола — часть вторая (II) Да… ты растоптал даже меня, которая уже отказалась от своего «я» и достоинства. — Раз я тебе нужна… Раз я тебе действительно нужна… Она не проявила слабости и слёз, как предсказывал Гидрал. Вместо этого она затаила двойную ненависть: одну — к безжалостной жестокости и злобе Гидрала; другую — к собственной глупой самонадеянности, абсурдной и смехотворной. С этой двойной ненавистью она закричала на Гидрала: — Почему ты должен… так топтать мою жизнь! В этом вопросе Серафина, несомненно, была жертвой — будь то с нейтральной точки зрения или с её собственной. Серафина, самовлюблённая дура, импульсивная и высокомерная, несомненно, несла главную ответственность за многие беды, которые она причинила. Но на самом деле Ансель, который всегда «дисциплинировал» и «направлял» Серафину, не сделал того, что должен был сделать в более широком смысле — в конце концов, он лишь формировал Серафину в ту форму, которая была ему нужна. Поэтому в других отношениях неприятности, вызванные Серафиной, либо были намеренно спровоцированы Анселем, либо стали результатом его небрежного попустительства. Серафина не хотела отрицать грехи, вызванные её собственной глупостью. К этому моменту она больше не винила Анселя и Марлину в катастрофе в городе Красного Мороза. Она винила лишь скупость и жадность дворян, их упадок и коррупцию; она винила лишь собственную глупость и высокомерие, из-за которых не только самоуверенно предъявляла требования, но и была неспособна разглядеть прекрасную иллюзию, которую сплёл для неё Гидрал. И принятие Серафиной своих ошибок и глупости не противоречило её безграничной ненависти к Гидралу. Если бы, если бы в тот момент Гидрал остановил эту тему… Серафина предпочла бы забыть всё, что он сказал, предпочитая погрузиться в прекрасный сон, который он создал для неё. Но Гидрал этого не сделал. Он не испытывал к ней никаких чувств и высокомерно, радостно сообщил ей, что всё, что она пережила, было его планом, что её мысли, её эмоции — всё было в его руках. Словно просто чтобы насладиться моментом её полного отчаяния, он убил прежнюю Серафину без всякой ностальгии. Ту Серафину, которая никогда не могла бы покинуть Гидрала, которая никогда бы не ушла от него. Если не считать отношения к ней как к игрушке, которой можно манипулировать по своему желанию, какой ещё настрой мог быть у Гидрала, чтобы сделать такое? Даже если бы он питал к ней хоть немного чувств, разве он не должен был принять её отказ от всего и её преданность, ничем не отличающуюся от собачьей? — Да… вот оно что… Серафина смотрела на лицо, скрытое тенями, бормоча с отвращением и печалью: — Гидрал, Ансель. Тебе никогда… не было дела до меня. После долгого молчания Гидрал, лежавший на полу, спокойно сказал: — …Ты действительно так думаешь? Серафина промолчала, просто разжала руку, встала и перестала смотреть на Гидрала, словно его не существовало. — Ах… Гидрал посмотрел на спину девушки, казалось, хотел что-то сказать, но в конце концов лишь тихо вздохнул. Он поднялся, слегка отряхнул одежду и слегка поклонился: — Увидимся завтра, Серафина. — Плевать, просто продолжай мучить меня, как тебе угодно. Серафина произнесла это с бесстрастным выражением лица: — Чтобы удовлетворить свои скучные желания, ха, это считается моей единственной оставшейся ценностью для тебя? Гидрал рассмеялся: — Но ты, кажется, не против. Серафина слегка остолбенела, она повернула голову, чтобы посмотреть на размытое лицо, её зрачки слегка расширились, и она внезапно быстро пошла к Гидралу. Но как только она сделала шаг, фигура дьявола исчезла. Сон рухнул, и все бурные эмоции превратились в ничто. Гидрал исчез из сна Серафины, как всегда, но Серафине всё ещё предстояло продолжать свою холодную и жестокую жизнь в реальности. *** ---------- Конец детства — часть четвёртая (I) — Эх... Сери, сколько угля осталось у твоей семьи? В Лесу Темной Воды Рианнон потёрла руки, укутанные в хлопковые варежки, и задала этот вопрос сквозь зубы. — Хватит дня на четыре-пять. Серафина, натянув тетиву лука, оставалась бесстрастной; острый наконечник стрелы был направлен в одну из точек леса. — Ах, это просто беда. У всех запасы угля на исходе. Рианнон нахмурилась и добавила: — В такую погоду без угля нам не выжить. Серафина на мгновение замолчала, а затем прошептала: — Разве мы не справлялись так всегда? — М? Сери, ты же сама сказала: «всегда» — это было раньше. — ... Серафина промолчала, и Рианнон решила, что та просто сосредоточена на охоте, не зная, что у неё на уме. На самом деле никто не знал, о чём думает Серафина; все видели лишь то, что она изо всех сил старается ради деревни. Причина, по которой они не могли догадаться, заключалась в том, что со вчерашнего дня Серафина перестала улыбаться. Она стала серьёзной, но не совсем так, как обычно — скорее, в ней поселилась какая-то подавленная ярость. Видя старания Серафины, жители деревни тоже работали не покладая рук, чтобы оставить хорошее впечатление в глазах Лорда Хайдрала. Рианнон, опасаясь, что Серафина находится под слишком большим давлением, часто сопровождала её, не мешая работе, болтая с ней и составляя компанию. Даже если Серафине приходилось за день уходить далеко, юная девушка стискивала зубы и следовала за ней. Вжик! В тишине раздался свист рассекаемого воздуха, заставивший Рианнон вздрогнуть, и почти одновременно с этим до её ушей донёсся глухой звук вонзившегося в плоть наконечника. Серафина молча закинула лук за спину, зашагала в чащу и вытащила оттуда худого, совсем не упитанного кролика. Рианнон, не смутившись, радостно сказала Серафине: — Мы так быстро что-то поймали! Это же здорово! — ... — Серафина покачала головой. — Этот снежный кролик не успел накопить достаточно жира для спячки и голодал, он почти ничего не стоит. — Ах, это неважно. Главное, чтобы Лорд Хайдрал знал, что ты усердно работаешь, этого достаточно. Рианнон упёрла руки в бока и небрежно произнесла: — В любом случае, полагаться только на охоту деревне не под силу... Не думаю, что этого хватило бы даже на одну семью. — Как это — не хватит?! Серафина, державшая снежного кролика за уши, внезапно повысила голос и уставилась на Рианнон. — Столько лет... как мы справлялись все эти годы? Неужели мы полагались только на подачки дворян?! — Я... я не это имела в виду. Рианнон испугалась Серафины, известной своим дурным нравом и частыми вспышками гнева. Однако она также знала, что гнев Серафины быстро приходил и уходил, и, будучи мастером сглаживания углов, Рианнон знала, как её успокоить. Но в этот раз Рианнон невольно сделала маленький шаг назад, почувствовав... страх перед подругой, с которой прожила шестнадцать лет. — Прости, Рианнон. Серафина опустила глаза и прошептала: — Не бери в голову. — Ах... ладно, ничего страшного. Рианнон почесала затылок, не особо обидевшись, но обеспокоившись состоянием Серафины. — Ну... может, вернёмся сегодня? — робко спросила девушка. Серафина посмотрела на снежного кролика в своей руке, погрузившись в раздумья. Глава 88: Конец детства — часть третья (II) Через некоторое время она улыбнулась Рианнон: — Всё в порядке, возвращайся первой. Я поохочусь ещё немного. — Тогда я тоже не пойду обратно. Я останусь с тобой, Сери. Рианнон сказала это без колебаний: — Не волнуйся, я не буду тебе мешать. — Хорошо. На второй день после того, как дворяне прекратили поставки ресурсов, Серафина добыла четырёх животных, заработав в общей сложности две серебряные монеты. В то время как маленький магический кристалл, способный поддерживать работу системы отопления в течение шести часов, стоил одну золотую монету. Той ночью Серафине снова приснился Хайдрал. Он по-прежнему произносил эти клишированные и лицемерные слова, но Серафина оставалась невозмутимой. Она чувствовала, что должна оставаться невозмутимой. *** На третий день после прекращения поставок ресурсов в одной из семей закончился уголь. Учитывая, что в доме был новорождённый, им приходилось поддерживать источник тепла круглосуточно. Некоторые жители, у которых были излишки угля, поделились немного, но этого надолго не хватило бы. Серафина, применив новый подход, отправилась в гильдию наёмников в городе Темной Воды, пытаясь найти высокооплачиваемую работу. Однако за регистрацию требовалась плата. Не желая просить денег у деревни, она взялась за частный заказ. — Видишь того парня в доме? — сказал наниматель, одетый в толстый хлопковый костюм, кивнув в сторону ветхой лачуги. — Помоги мне вернуть мои деньги, десять серебряных монет. Серафина взглянула на нанимателя, затем с бесстрастным лицом направилась к указанному им полуразрушенному дому. Как только она толкнула дверь, сбоку к её голове полетел массивный железный прут. Даже не глядя, она уклонилась и нанесла удар ногой, почти полностью сломав рёбра нападавшему. Среди пронзительных криков Серафина уставилась на мужчину, который открыл ей дверь. Её тёмно-красные глаза, посреди ледяной тишины, отражали жестокость, которую она никогда раньше не проявляла по отношению к людям. — Ты договорился об этом с тем парнем снаружи? — спросила она. — Я... я не знаю... ух! Серафина ударила его кулаком в печень. — Так или нет? — Да, да! Пожалуйста, пощади! — бандит опустился на колени, воя от боли и умоляя о милосердии. — Кроффорд с нами... он сказал, что сможет обманом заманить сюда молодую девушку... Иди найди его! — Найду. Серафина, не испытывая ни капли сочувствия, пнула бандита, сбивая его с ног. — Сколько у вас здесь денег? — ...Что? Бах! Её, казалось бы, изящный и светлый кулак, скользнув по щеке бандита, врезался в пол. — Я спросила тебя, — её волчьи глаза слегка исказились, жестокость нескрываемо излучалась через её взгляд и слова, — сколько у вас здесь денег? Пять минут спустя Серафина покинула дом с тридцатью одной серебряной и пятьюдесятью семью медными монетами. Ещё через пятнадцать минут она вежливо получила причитающуюся ей оплату от своего нанимателя. В том доме она обнаружила подвал, полный орудий пыток, и женские скелеты в углу, поэтому она небрежно бросила туда же труп нанимателя. Покинув город Красного Мороза, она, столько вытерпевшая злобы, привыкла отнимать жизни. По пути обратно в деревню юная девушка посмотрела на раздувшийся кошель с деньгами в своей руке и внезапно почувствовала тошноту. Она испытала отвращение от мысли, промелькнувшей в тот момент в голове: зарабатывать деньги таким способом оказалось слишком просто. Серафина отвергла идею продолжать этот цикл эксплуатации и решила отложить небольшую часть этих денег, чтобы на следующий день зарегистрироваться в качестве наёмника. — Все, посмотрите, сколько серебряных монет я сегодня заработала! Вернувшись в деревню, Серафина выдавила улыбку, потряхивая кошелем в руке. — О! Как и ожидалось от Серафины! Потрясающе! — глаза молодого человека расширились. — Ты можешь заработать так много золотых... а? Серебряных монет? На лице Серафины появилось лёгкое подёргивание. — Да, серебряных монет, что не так? — О, э-э... я думал, это золотые монеты, эм, я не говорю, что это мало, я имею в виду... когда барон помогал нам отстраивать деревню, он платил нам большими мешками золотых монет, я запутался. — Ах, это неважно, золотые монеты, серебряные — всё одно. Кто-то лениво произнёс: — Чем больше денег зарабатывает Сери, тем внушительнее она выглядит в глазах Лорда Хайдрала, верно? Такими темпами мы скоро заживём припеваючи благодаря Лорду Хайдралу. — Точно! Мы должны помочь Сери! — ... Серафина изо всех сил старалась сохранить улыбку на лице. Она раздала деньги тем, кто больше всего нуждался в них в своих домах, и под приветственные возгласы толпы отправилась домой. Чтобы не видеть Хайдрала, той ночью она не спала. ---------- Конец детства — часть четвёртая (II) На четвёртый день после того, как дворяне прекратили поставки ресурсов, всё больше семей оставались без угля. Жители деревни начали пытаться продать вещи, полученные от дворян, в обмен на еду и топливо. Однако обычным людям эти предметы были не нужны, а дворяне в городе Темной Воды вряд ли стали бы их принимать. Купцы потратили свои деньги на накопление запасов продовольствия, и никто не стал бы тратить средства на подобные вещи в такое время. Серафина потратила пять серебряных монет, чтобы зарегистрироваться в качестве наёмника. Пройдя простую проверку, она начала искать прибыльные заказы. Однако идеалы всегда остаются идеалами. В Темной Воде, отдалённом городе на территории Красного Мороза, не было крупных заказов, а если и появлялись, то Серафине их не доверяли. Но юная девушка всё равно пыталась. Она изо всех сил старалась выбрать два поручения, которые можно было выполнить в короткие сроки и без дальних поездок. Она начала работать… самостоятельно. Она трудилась без устали с четвёртого дня до ночи пятого, когда наконец завершила эти два заказа. — О, Сери, тебе не нужно так усердствовать. Пожалей себя. У меня дома есть жареное мясо. Приходи сегодня вечером, поешь и отдохни. Тётушка, увидев, что Серафина возвращается под покровом ночи, не удержалась, подошла и коснулась её холодной щеки: — У меня сердце разрывается, глядя на тебя, не говоря уже о Лорде Гидрале. — Хотя мы не можем сказать, что делаем это ради того, чтобы Лорд Гидрал увидел, тебе действительно не нужно так надрываться, Сери. Другие жители деревни тоже беспокоились: — Мы ещё можем продержаться, а эти гроши ничего не изменят. Не торопись, делай всё постепенно. — …Я в порядке. Серафина всё ещё пыталась улыбнуться каждому, но эта улыбка почти превратилась в прямую линию, лишь слегка приподнятую в уголках губ: — Не волнуйтесь. — Если мы не будем волноваться о тебе, то кто будет? — Что за глупости ты говоришь, Лорд Гидрал наверняка сейчас переживает за Сери! На шестой день после того, как дворяне прекратили поставки ресурсов, запасы угля в доме Серафины истощились. Однако забрезжил луч надежды: Серафина, единственный активный наёмник в маленьком городке Темной Воды после катастрофической холодной волны, получила заказ стоимостью в два золотых. Подвох был в том, что наниматель требовал оценки выполненной работы. — О, это правда. Если бы Лорд Гидрал увидел нынешнее состояние Сери, он бы определённо был убит горем. Серафина поспешила домой. Словно она убегала. А в ночь на пятый день девушка всё же решила не спать. *** Умывшись ледяной водой, девушка уставилась на своё отражение в зеркале. Её лицо было холодным, как лёд, лишённым всякого выражения. Тёмно-красные глаза почти утратили блеск и были испещрены красными прожилками из-за длительного недосыпа. — Мам, пап, я ухожу. Она объявила об этом, схватила кусок чёрного хлеба со стола и запихнула его в рот. Она энергично прожевала его и, не дожидаясь ответа родителей, вышла из дома, направившись в Темную Воду с максимально возможной скоростью. По возвращении в деревню ночью её встретили восторженным приёмом. — Сери, как прошёл день? Серафина, чей взгляд был слегка рассеянным и расфокусированным, на мгновение оцепенела. Она повернула голову и посмотрела в сторону, где стояла размытая фигура, видна была лишь улыбка на лице. Да, это был Гидрал, который стал настолько отчаянным, что явился в реальности, чтобы влиять на неё, даже когда она бодрствовала. Или, может быть… это была лишь галлюцинация, вызванная трёхдневным отсутствием сна? — Как ты объяснишь это своей дорогой семье и друзьям? — с трудом произнёс Гидрал. — Расскажешь им, что заказ разместил купец, которого осенила «гениальная» идея помочь тебе в трудную минуту? В конце концов, именно из-за моего влияния у тебя появилась эта возможность? — Должен ли я сказать им, что купец угощал тебя лучшим чаем и едой, но ты чуть не перевернула стол, когда услышала моё имя? — Должен ли я сказать им, что в итоге ты отвергла два золотых, отданных просто так, и ещё больше золота, которое могло бы помочь твоей семье и друзьям, из-за своей бессмысленной гордости? На лбу Серафины вздулись вены, отчего её и без того ледяное, измождённое, застывшее и мрачное лицо стало выглядеть ещё страшнее. Свирепость, исходившая из её налитых кровью тёмно-красных глаз, была почти неприкрытой, распространяясь вокруг. Она не проронила ни слова, не закричала в истерике, но опасная аура, которую она излучала, заставила всех жителей деревни замолчать. Их тепло и беспокойство словно заледенели. В этой мёртвой тишине Серафина двинулась вперёд без всякого выражения, без тени улыбки, направляясь к своему дому. — Это действительно непросто, — продолжал болтать Гидрал, всё ещё следовавший за ней. — Серафина, ты прекрасно знаешь, что нужно делать, что самое простое решение, которое может сделать всех счастливыми. Почему ты всё ещё так упрямишься? Что ты можешь получить от этого упрямства? Бах — Серафина толкнула дверь. Иоланда, которая готовила ужин, выглянула из кухни и тепло улыбнулась: — Давай ужинать — Серафина не ответила, молча поднялась по лестнице и вошла в свою комнату. Она сидела на кровати в оцепенении, глядя на своё чудовищное отражение в зеркале. Гидрал сидел рядом с ней, вздыхая, словно сочувствуя ей: — Рассказать им, что торговец угостил тебя лучшим чаем и едой, но ты чуть не перевернула стол, когда услышала моё имя? — Рассказать им, что в итоге ты отказалась от двух золотых монет, которые тебе давали просто так, и от ещё большей суммы, которая могла бы помочь твоей семье и друзьям, из-за своей бессмысленной гордости? На лбу Серафины вздулись вены, отчего её и без того ледяное, измождённое, застывшее и мрачное лицо стало выглядеть ещё страшнее. Свирепость, исходившая от её налитых кровью тёмно-красных глаз, была почти нескрываемой, распространяясь вокруг неё. Она не проронила ни слова, не кричала в истерике, но опасная аура, которую она излучала, заставила всех сельчан замолчать. Их тепло и забота застыли. В этой мертвой тишине Серафина двинулась вперед с бесстрастным лицом, без тени улыбки, направляясь к своему дому. — Это действительно непросто, — продолжал болтать Хайдрал, который всё ещё следовал за ней. — Серафина, ты прекрасно знаешь, что нужно сделать, что сделать проще всего, что может сделать всех счастливыми. Почему ты всё ещё так упрямишься? Что ты получишь от этого упрямства? Бах — Серафина распахнула дверь. Иоланда, которая готовила, выглянула из кухни и тепло улыбнулась: — Давай ужинать... Серафина не ответила, молча поднялась наверх и вошла в свою комнату. Она сидела на кровати, ошеломлённая, глядя на свое чудовищное отражение в зеркале. Хайдрал сидел рядом с ней, вздыхая, словно сочувствуя ей: — Посмотри на них, посмотри на своих дядюшек и тётушек, на своих друзей. — Ты так усердно работала последние несколько дней, даже не желая спать, пытаясь сделать жизнь в деревне лучше. Хотя ты знаешь, что у тебя нет никаких хороших методов, ты всё равно старалась изо всех сил, не так ли? — Но ценят ли они твои усилия? Ах, они видят это, в конце концов, ты «очень устала», ха-ха. — Но заботит ли их то, к чему привели твои усилия? Им всё равно, их волнует только твоя ценность в глазах Хайдрала. — …Заткнись, — слабо пробормотала Серафина. — Заткнись… они делают это ради меня… они делают это для моего же блага. — Разве это не самое смешное? Они делают это ради тебя… дорогая Серафина. Хайдрал подцепил подбородок Серафины и нежно погладил его. — Они так сильно тебя любят, но почему… ты так несчастна? *** Внизу дверь, казалось, снова приоткрылась, звук был очень тихим, словно кто-то не хотел, чтобы Серафина заметила. Но с её слухом, как она могла не знать, что происходит внизу? — …Рианнон? Что случилось? — Тётя Иоланда, с Сери всё в порядке? — Она… она очень устала. Я хотела убедить её отдохнуть ещё позавчера, но она меня не послушала. — Сери… она всё ещё не пришла в себя? Она лжёт нам, чтобы мы не волновались? Её мать грустно сказала: — Может быть, так и есть… может быть, она всё ещё чувствует вину перед Лордом Хайдралом, поэтому не хочет связываться с ним. — Сери… почему она не хочет говорить с нами? Тётя Иоланда, вы с дядей Орином должны убедить её, убедить её связаться с Лордом Хайдралом. Если она ничего не скажет, кто знает, что думает Лорд Хайдрал? — Я… но Сери, кажется… — Иоланда… Рианнон права. Спокойный и встревоженный голос отца достиг ушей Серафины сквозь пол. — Состояние Сери очень плохое, дело не только в усталости, она сомневается в себе. Когда… когда она бросила Башню Мороза, когда видела нас опечаленными, у неё было такое же выражение лица, она даже хотела умереть… мы не можем позволить ей продолжать так мучить себя, ни в коем случае. — Мы все, возможно, не сможем ей помочь, но Лорд Хайдрал, который готов позволить Сери так жертвовать собой, и который сам готов жертвовать ради Сери, определённо сможет. — В этом мире только Лорд Хайдрал может спасти Сери. «Папа, мама, Рианнон… Почему… почему вы не можете помочь мне? Единственные, кто может мне помочь, это… вы. Всё, что у меня осталось, это… вы. В ваших глазах… я настолько никчёмна и бессмысленна… без Хайдрала?» — Разве это не правда? — Хайдрал сидел рядом с Серафиной, легко смеясь, словно знал, о чём она думает. Обсуждение внизу постепенно стихло, и шаги, поднимающиеся по лестнице, постепенно приблизились, остановившись перед закрытой дверью комнаты Серафины. Через три или четыре секунды раздался стук в дверь, и её отец Орин мягко сказал: — Сери, мама и я хотим тебе кое-что сказать, мы можем войти? — …Сери? Сери? За дверью голос Орина стал тревожным. Не услышав ответа, он, не раздумывая, толкнул дверь, только чтобы обнаружить… комната была пуста. Лишь окно было открыто, и безжалостно холодный снег сыпался на пол. ---------- Конец детства — часть четвёртая (III) Под покровом ночи Серафина бесцельно бродила за пределами деревни. Её пустой взгляд делал её похожей на бездушный труп, а её опустошённость и отчаяние превосходили даже то одиночество, которое она чувствовала, пробираясь сквозь тяжёлый снег на территории Красного Мороза. В тот миг она была отдана на растерзание мукам морали, пытке веры и бойне идеалов. Но в этот момент всё, что Серафина вынесла за эти дни, стало… ещё более жестоким, беспощадным. Это было уничтожение самой её сути, под корень. Серафина, отражавшаяся в её собственных глазах, и Серафина, которую видел мир, больше не были одним и тем же существом. В глазах любимых она больше не была лучшей охотницей деревни, не была вспыльчивым ребёнком или вундеркиндом, у которого могло быть многообещающее будущее, но который его растратил. В этой деревне, в глазах всех тех, кого она любила, всё, что Серафина Марлоу пережила раньше… больше не имело никакой ценности. Ибо она свелась к единственному определению — вассал Хайдрала. То, что осталось от Серафины, не было её близкими, не было их любовью к ней. В своей безграничной любви они видели её усилия как искупление перед Хайдралом, как пресмыкательство перед Хайдралом, привязывая её печаль, радость, гнев и оцепенение к Хайдралу. Она стала человеком, рождённым для Хайдрала, паразитом, которого она презирала — именно так её видели в глазах любимых. И что было ещё более абсурдно, так это то, что, сама того не ведая… реальность стала именно такой. Точно так же, как сказал ей призрак Хайдрала: — Разве это не правда? Серафина Марлоу была мертва. Гордая, уверенная в себе дура, осмелившаяся бросить вызов любой власти, дикий зверь — всё это было убито всем, что она любила. Больше ничто не имело значения. Её ценность, её существование, отныне… в глазах всего, что она лелеяла, она будет жить только ради Хайдрала. Когда дух Серафины угас, из темноты внезапно раздался глубокий, хриплый голос. — До этого дошло? Из темноты медленно вышла фигура, мощная, как зверь, и настолько высокая, что внушала трепет. Серафина бросила на него оцепенелый взгляд, ничего не ответила и продолжила идти вперёд. — Это… методы и дух Хайдрала, впечатляет. — Мужчина скрестил руки на груди и произнёс глубоким голосом: — Когда твоё имя зазвучало на территории Красного Мороза, мы начали изучать тебя, Серафина Марлоу. — Двадцать шесть человек, работая семь дней и ночей без сна, изучили всю твою жизнь от рождения до настоящего момента, чтобы составить полное представление о тебе. — В то же время мы следили за всеми передвижениями Хайдрала, не упуская ни крупицы информации с того момента, как он ступил на территорию Красного Мороза. — В итоге мы пришли к немыслимому выводу. Связанная невидимой силой, Серафина слушала, как этот мощный мужчина, этот «Снежный зверь», которого приютила деревня, говорит: — Все громкие действия Хайдрала с самого начала были направлены на то, чтобы максимально собрать общественное мнение. И это общественное мнение бесполезно для него, но… оно очень полезно для тебя, Марлоу. — Под его началом ты, безрассудная, высокомерная и беспокойная, несомненно, совершишь бесчисленное множество ошибок с его потакания. И имеют ли эти ошибки отношение к Хайдралу? — Конечно, нет. Когда репутация Хайдрала взлетает, взлетает до такой степени, что почти никто не подумает, что он неправ, все его действия верны. А ты, идущая вразрез с ним, что бы ты ни думала или ни делала, можешь быть только неправа, можешь быть только отвергнута. «Снежный зверь» шагнул к Серафине, глядя на неё сверху вниз без всякого выражения: — Всё, что Хайдрал делал больше месяца, — это превращал всю территорию Красного Мороза в тюрьму, которая запирает только тебя. — Чтобы достичь этого, связь различных событий, контроль над твоим менталитетом, предвидение ситуации, понимание всей территории Красного Мороза… Снежный зверь на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их, его зрачки мерцали от сильного фанатизма: — Это… Ансель из Хайдрала! Истинный регулятор и… правитель, который нам нужен, способный идеально построить новую страну после свержения империи! — Что... ты хочешь сказать? — голос Серафины был невероятно пустым. — Ты хочешь подчеркнуть мне величие Хайдрала? Я, вероятно, понимаю его лучше, чем ты, лучше, чем кто-либо в мире. — Нет, я просто хочу, чтобы ты поняла причину и следствие, прежде чем я озвучу свою просьбу. Снежный зверь спокойно сказал: — Итак, позволь мне представиться. Я из «Нового Мира», то есть из революционной армии. Можешь продолжать называть меня Снежным зверем или… — Вендиго. — Нам не хватает провидца с экстраординарной эрудицией, обладающего трансцендентным пониманием империи и даже всей человеческой социальной системы. Вендиго, несмотря на мощное телосложение, говорил спокойным тоном, не оказывая чрезмерного давления: — Одного разрушения недостаточно. Новое царство, построенное на знаниях этой эпохи, обречено повторять те же ошибки. — Нам нужен гений, способный задумать общество, которое выйдет за рамки разлагающейся структуры империи и положит конец этому глупому циклу. — Владения Хайдрала, несомненно, являются самым бесспорным раем на земле в пределах империи. С того момента, как он взял на себя управление территорией Фламеля, мы внедрили шестнадцать человек, тринадцать из которых переметнулись, а трое даже внедрились в нас в ответ. — Без сомнения, — сказал Вендиго, делая паузу между словами, — Ансель из Хайдрала — тот гений, который нам нужен. — Какое отношение это имеет ко мне? — Серафина всё так же смотрела на Вендиго своими пустыми глазами. — Ты хочешь доказать мне его величие, чтобы я подчинилась ему? — Нет, как раз наоборот. — Вендиго сделал ещё один шаг вперёд, и в лунном свете его массивная тень почти полностью поглотила Серафину. — Ты не должна стать его главой пакта; мы сделаем всё возможное, чтобы у Хайдрала не было главы пакта. Голос Вендиго в этот момент был холодным и твёрдым, как железо: — Полноценный Хайдрал — это катастрофа для человечества, не меньшая, чем Флеймфист. Флеймфист должен быть уничтожен, как и Хайдрал. — Но, к счастью… у Хайдрала этого поколения, Анселя из Хайдрала, ещё нет главы пакта, а жизнь Фламеля подходит к концу. Пока мы гарантируем, что у Анселя всё ещё нет главы пакта, когда падёт Фламель, мы сможем безопасно сотрудничать с ним, чтобы свергнуть империю и создать новый мир. — Серафина Марлоу, намерения Хайдрала в отношении тебя, несомненно, указывают на то, что он видит в тебе главу пакта. Мужчина поднял руку и бесстрастно произнёс: — Итак, теперь я даю тебе два выбора. — Первое: смотри, как я уничтожу твою деревню и убью всех в ней. — Второе: покончи с собой прямо сейчас. Серафина посмотрела на чудовищную фигуру перед собой, и её уже мёртвое и пустое сердце слегка дрогнуло. Но не от гнева или страха, а скорее… от абсурдности. — Ха-ха… ха-ха-ха… — Серафина не смеялась громко, а скорее содрогалась в смехе, полностью лишившись рассудка. Что стало с этим миром? Дворяне, Хайдрал, революционная армия. Революционная армия, которая заявляет о свержении разлагающегося правления империи, хочет заставить её покончить с собой, убив всё, что она любит. Всё только для того, чтобы у Хайдрала не было этой главы пакта, чтобы он не стал слишком могущественным, чтобы он… мог присоединиться к революционной армии? А дворяне… всё это время помогали её деревне, предоставляя им экстравагантные ресурсы, ничего не прося взамен. Даже если это было ради Хайдрала, они сделали деревню лучше. Хайдрал… а что насчёт Хайдрала? Он — объект ухаживаний и соперничества обеих сторон. Дворяне льстят ему, а революционная армия хвастается им. — Ты можешь не верить, что Хайдрал готов присоединиться к революционной армии, но я могу сказать тебе, что Хайдрал никогда не был на стороне империи и не связан с императором. — Он на стороне только тех, кто может дать ему [рациональность], вот и всё. Вендиго слегка поднял голову, его уверенность и самообладание не вызывали сомнений: — И у нас есть уверенность, что мы дадим ему то, что ему нужно. — Так… я должна умереть? — Серафина рассмеялась. — Ха-ха, я умру из-за этого? Она больше не знала, какими словами описать абсурд, который услышала, или, возможно, девушке, потерявшей рассудок, уже почти не было интересно думать об этих вещах. ---------- Конец детства — часть четвёртая (IV) — Действительно, среди нас есть разногласия, ведь некоторые предположили, что тебя можно переманить на нашу сторону, дав Хайдралу дополнительную главу пакта, а нам — руку помощи. Вендиго уставился на Серафину: — Но я, мы считаем, что в этом нет нужды. Эти люди тоже доставляют проблем, поэтому мы действовали на опережение, и именно поэтому... я так долго скрывался в твоей деревне, просто ожидая, когда ты вернёшься. — Дополнительная глава пакта для Хайдрала не означает дополнительную руку помощи, а скорее... дополнительный элемент нестабильности. — Более того, — мужчина сделал паузу и бесстрастно добавил: — ты того не стоишь. «Ты того не стоишь». Те, кто, как и я, угнетены, кто желает уничтожить этих проклятых дворян, даже свергнуть империю, — те, кто должен стоять со мной плечом к плечу, — говорят мне это. — По сравнению с Хайдралом ты — ничто, Марлоу. Мы изучили твой талант, и он действительно заслуживает того, чтобы им хвастаться, но это всё... Если мы вернёмся на десять лет назад, мы могли бы найти кого-то с таким же талантом, как у тебя, или даже сильнее. Вендиго заявил: — Вместо того чтобы полагаться на твою внутреннюю ценность, я считаю более значимым поддерживать Хайдрал в наименее угрожающем состоянии. «Я... не имею никакой ценности». «Мои враги, мои ровесники. Мои ровесники говорят, что я ничего не стою, и хвастаются моими врагами. Они говорят, что моя ценность заключается лишь в том, чтобы сделать моих врагов... менее опасными». — Хе-хе... хе-хе-хе... ха-ха-ха-ха... Вендиго наблюдал, как выражение лица Серафины рушится всё сильнее, как её рассудок приближается к полному краху, и слегка нахмурился: — Я не давал тебе времени на колебания... Я думал, что после того, как объясню тебе расчёты Хайдрала, у тебя не останется к нему никаких чувств, но, кажется, мне нужно быть быстрее. «Ха-ха, он даже думает, что у меня остались чувства к Хайдралу...» — безумные мысли Серафины в этот момент замерли. Потому что в руке Вендиго, которая была почти больше человеческой головы, из ниоткуда появился человек. Её звали Рианнон, лучшая подруга Серафины. — Эй, как я... А! Серафина, ты здесь — Хруст. Его пальцы скрутились, и лицо девушки с радостной улыбкой безжизненно склонилось набок с сухим звуком. — Один, — бесстрастно произнёс Вендиго. — Десять секунд, если ты не покончишь с собой немедленно, то следующей будет она. Пронзительный крик разорвал тёмную ночь. Серафина, теперь окончательно обезумевшая, ударила Вендиго, но тот отвесил ей пощёчину, отбросив более чем на десять метров. — У тебя восемь секунд, семь секунд — — Чёртова тварь! Я убью тебя! Разъярённая Серафина бросилась на Вендиго; ужасающая аура, окружавшая её, заставила его слегка приподнять брови, но он быстро вернулся к своему обычному выражению лица. — Просто так — этого всё ещё недостаточно. Он снова отшвырнул Серафину и сказал: — В радиусе пятидесяти метров был создан идеальный домен, блокирующий любую связь и наблюдение. — И я не убиваю тебя, потому что должен сохранять почтение к Анселю и Фламелю, двум поколениям Хайдрала. Я не могу быть уверен, не вмешался ли Ансель в твою суть, поэтому самый безопасный способ позволить тебе умереть — это заставить тебя совершить самоубийство. Время вышло. В руке Вендиго появился другой человек, на этот раз другой друг Серафины, Каван. Он ещё не успел среагировать, даже не взглянул на Серафину, как его шея была сломана. — Ты всё ещё хочешь делать тщетные попытки? Вендиго посмотрел сверху вниз на Серафину, которая продолжала атаковать его, но не могла причинить никакого вреда, даже не порвав его одежду: — Осталось семь секунд до следующего. — Постой... нет, не надо! С раздробленными костями ладоней и окровавленными руками Серафина закричала в ужасе: — Не надо! Я умру, я умру! Не надо! — Очень хорошо, — Вендиго удовлетворённо кивнул. — Я буду наблюдать за тобой издалека. Не пытайся бежать, не пытайся уведомить Хайдрал. Если ты сделаешь хоть какое-то движение, я рискну навлечь на себя гнев Хайдрала и убью всех в деревне. Вендиго исчез, оставив Серафину, обмякшую и со сломанными костями. На лицах её друзей не было боли, только застывшая радость от того, что они наконец нашли её. Серафина больше не кричала, больше не плакала. Она смотрела на безжизненные тела своих друзей, содрогаясь от смеха — резкого, отрывистого, безумного и, в конечном счёте... безмолвного. «Ах, я наконец поняла, я — ничто. Я — ничто, без Хайдрала, без Анселя, я — ничто. Я могла лишь смотреть, как он убивает Рианнон и Кавана, а затем подчиниться его приказу покончить с собой. Сделав это, заставив меня совершить самоубийство, он вырежет всю деревню, чтобы сделать Анселя безвредным». «Моя ценность сводится только к этому». «Я — ничто». — Очень хорошо. Вендиго удовлетворённо кивнул: — Я буду наблюдать за тобой издалека. Не пытайся бежать, не пытайся уведомить Хайдрал. Если ты сделаешь хоть что-то, я рискну навлечь на себя гнев Хайдрала и убью всех в деревне. Вендиго исчез, оставив Серафину, поникшую, с переломанными костями. На лицах её друзей не было боли, лишь застывшая радость от того, что они наконец нашли её. Серафина больше не кричала, больше не плакала. Она смотрела на безжизненные тела своих друзей, содрогаясь от смеха — резкого, отрывистого, неистового и, в конечном итоге... безмолвного. «Ах, я наконец поняла, я — ничто. Я ничто, без Хайдрала, без Анселя, я — ничто. Я могла лишь смотреть, как он убивает Рианнон и Кавана, а затем подчиниться его приказу покончить с собой. Поступая так, прося меня совершить самоубийство, он заставит меня вырезать всю деревню, чтобы сделать Анселя безвредным». «Моя ценность сводится только к этому». «Я — ничто». В этот момент Серафина наконец осознала. — Хи-хи... это... то, чего ты хотел... — пробормотала Серафина, дёргая себя за щеку, пока с уголка её рта стекала слюна. — Значит, это то, чего ты хотел, Ансель, хи-хи-хи... ха-ха-ха... Серафина наконец поняла, почему Хайдрал растоптал её достоинство и жизнь. Этот дьявол нуждался не в невежественной, наивной марионетке, не в верном псе, который не подозревает о своём манипулируемом существовании и наслаждается им. Ему требовался кто-то, кто, несмотря на осознание того, что их жизнь была разрушена, а достоинство и ценность превращены в руины, несмотря на ярость и ненависть, под беспощадной резнёй любви и насмешливым хохотом реальности... осознал бы свою слабость, никчёмность и тщетность. А затем стал бы добровольным, жертвенным призраком. Марионеткой, жаждущей покончить с собой. Ибо в этот момент, когда Серафина уже была мертва, саморазрушающаяся волчица поняла одну вещь: весь мир отрицал её ценность. Те, кому она хотела помочь, отрицали её ценность, те, кого она любила, отрицали её ценность, и даже... те, кто должен был быть её родственными душами, идущими по тому же пути, отрицали её ценность. И всё же, только тот человек, которого она ненавидела до мозга костей, который бесчисленное количество раз говорил ей: «Я верю в твой талант и силу». В этот отчаянный, нелепый и абсурдный последний момент Серафина постигла эту истину. Тот дьявол, которого она ненавидела и глубоко любила. Даже стремясь стереть её саму и убить её душу, он никогда, ни на мгновение... не отрицал смысл и ценность её существования. Серафина вытащила кинжал из-за пояса и направила его к своему сердцу. «Прости меня, Ансель, прости... Кажется, я поняла... слишком поздно». «Если бы я знала, я бы стала твоей марионеткой, даже если бы от меня ничего не осталось, даже если бы я отказалась от своего достоинства и своего "я". Ты бы всё равно... заботился, уважал и признавал меня, верно? Прости, я не могу быть твоей марионеткой, я должна умереть вот так. Кажется... это не так уж плохо. Потому что я... я не хочу быть твоей марионеткой, неужели я должна стать такой, чтобы остаться на твоей стороне? Если я умру так, мне не придётся беспокоиться, мучиться или страдать из-за таких вещей, и мне больше не придётся тебя ненавидеть». Её рука, сжимавшая кинжал, дрожала. Прозрение, рождённое из бесконечного отчаяния, тоска, зажжённая этим откровением, не позволяли девушке покончить с собой без колебаний. Но в смерти... она потеряла бы даже право быть марионеткой. «Ансель, ты бы скорбел обо мне? Ансель, неужели я действительно... стою так много?» — Ансель... — умирающая девушка в этот момент жаждала ответа, которого никогда не должно было существовать. Со слезами, текущими по лицу, она прижала острие кинжала к сердцу: — Не... не отказывайся от меня. И в этот миг — тьма, глубже самой чёрной ночи, хлынула из дверного проёма. Это было чистое слияние всех вещей и трансцендентная сущность, охватывающая все законы и явления. Это была бездна. Монстр на краю бездны бросил взгляд на мир смертных. И так, Ансель из Хайдрала шагнул из бездонных врат, спускаясь в мир людей. — Я услышал тебя, моя дорогая Серафина. Дьявол присел на корточки, нежно вытирая её слёзы. — И поэтому я пришёл, чтобы исполнить своё обещание. ---------- Судьба · Будущее — часть первая (I) Ансель нежно погладил Серафину по голове, тихо прошептав: — Прошло много времени, Серафина. Его голос и образ были такими чёткими и отчётливыми в глазах Серафины — это больше не было расплывчатой иллюзией из её снов или призрачным видением, которое она наблюдала в полузабытьи после недавнего постепенного нервного срыва. Перед Серафиной стоял настоящий Ансель из Хайдрала, осязаемый и доступный. Кинжал выпал из рук, и дрожащая девушка больше не могла сдерживать эмоции, бросившись в его объятия и разрыдавшись. Всё одиночество, страх, отчаяние и… недопонимание, самоотрицание — всё вырвалось наружу в этот момент. Она отчаянно хотела перестать плакать, не выглядеть такой слабой и растрёпанной, но слёзы и рыдания было невозможно остановить. — Ансель… Ансель… — Потеряв всё, даже саму себя, волчица крепко вцепилась в Анселя, цепляясь за единственное, что у неё действительно осталось. — Ты снова спас меня… ещё раз… — пробормотала девушка в стыде и смирении, её хрупкое тело всё ещё неконтролируемо дрожало. — Это не я спас тебя, Серафина, это ты спасла себя сама, — Ансель обхватил ладонями щёки Серафины, говоря мягко: — Метка на тебе работает лишь тогда, когда ты отказываешься сдаваться жизни. Только когда ты не хочешь исчезнуть, я прихожу на помощь. Он опустил голову, нежно коснувшись лба Серафины: — Только когда ты не отказываешься от себя, я не откажусь от тебя. — Но… — Глаза Серафины, наполненные слезами, выражали одновременно утешение и некоторую растерянность. «Не отказывайся… от себя». «Но я ведь явно уже…» — Хорошо, с этого момента это наш личный разговор, — Ансель временно отпустил Серафину, но всё ещё держал её за руку, повернув голову к бескрайней ночи. — Итак, посторонние, пожалуйста, удалитесь. — Вендиго, лидер сил Темного Прилива из Нового Мира. Голос Анселя был очень спокойным, но это спокойствие несло в себе ужасающее давление… которое могли ощутить только сильные. Это было абсолютное подавление, которое невозможно было уменьшить, даже если бы он разделил себя на девять частей, исходящее от шестой ступени [Бездны], [Конечной точки], апокалиптического существа Хайдрала! — Один из одиннадцати командиров пятой ступени из Нового Мира, абсолютный сторонник Фракции Разрушения, мастер иллюзий высшего уровня. Он не мог не рассмеяться, по-видимому, потому что реальность была слишком абсурдной: — Такая фигура, только ради того, чтобы заставить Серафину совершить самоубийство, готова так долго заниматься тяжёлым трудом в этой деревне? Мне восхититься твоей решимостью или вздохнуть от твоего безразличия? — …Хайдрал. — Глубокий голос Вендиго донёсся отовсюду. — Что? Просто зовёшь меня, всё ещё не желая показываться? — Ансель слегка приподнял бровь. — Только дурак пошёл бы на бессмысленный риск в этот момент. — Присутствие Вендиго, казалось, растворилось в ночи, но его голос был повсюду. — Никто не знает, на что ты способен и в какой мере… точно так же, как я думал, что созданный мной домен изолировал всё, но ты всё равно смог прийти к Марлоу. — Потому что люди учатся на своих ошибках, — Ансель произнёс эту, казалось бы, бессмысленную фразу. — Когда получаешь достаточно глубокую рану, либо держишься подальше от того, что может причинить тебе боль, либо делаешь всё возможное… чтобы предотвратить получение травмы заранее, верно? Вендиго на мгновение замолчал, затем понимающе кивнул: — Понимаю… если это так, то для тебя вполне естественно прикладывать так много усилий для «защиты». — Что ты хочешь мне сказать? — Ансель говорил неторопливо, не забывая при этом нежно поглаживать Серафину. — Если хочешь уйти, я не могу тебя остановить. Вендиго снова замолчал, словно о чём-то серьёзно раздумывая. — …Нет, я не думаю, что время ещё пришло. Если и есть что сказать, то, пожалуй, только одно. Хайдрал, мы тебе не враги, я верю, ты это прекрасно понимаешь. У тебя, у твоего клана, есть только один враг. Не император, не империя, не я, а безумие, что разъедает тебя, бездна, что поглощает тебя. Затем звуки стихли. Под глубоким ночным небом лунный свет, казалось, стал ярче, домен, окутывавший окрестности, рассеялся, возвещая о полном отступлении Вендиго. И… два невероятно реалистичных трупа на земле тоже исчезли. — Ри… Рианнон? Каван?! — Зрачки Серафины резко сузились, она инстинктивно хотела подползти к ним на четвереньках, но Ансель удержал её. — Не волнуйся, это не по-настоящему, твои друзья всё ещё ищут тебя повсюду, — молодой Хайдрал успокоил её с улыбкой. — Я же говорил, Вендиго — лучший мастер иллюзий в империи. Если бы я не приложил усилий, даже я мог бы обмануться, не говоря уже о тебе. — Значит… значит! — Серафина крепко вцепилась в одежду Анселя, её глаза, полные надежды и тоски, были такими живыми. — Они в порядке? Они ведь в порядке, да? Глава 92: Конец детства — часть третья (II) — Кажется, это было немного чересчур… но всё в порядке. Хотя он сказал это, он всё же терпеливо повторил: — Твои друзья, твоя семья не пострадали. Хотя Фракция Разрушения — опасная радикальная группа, они ещё не стали настолько радикальными, он просто пытался заставить тебя подчиниться, заставить тебя совершить самоубийство. На этом моменте Ансель не смог сдержать смешок: — Он мог бы напрямую применить заклинание к твоей душе, но решил создать физическую иллюзию, он достаточно осторожен. И Серафина, зная, что её семье и друзьям больше ничего не угрожает, полностью лишилась сил. Если бы не Ансель, державший её, она бы рухнула на землю. Это прекрасно… всё закончилось. Никто не пострадал, никто не умер, всё закончилось наилучшим образом. Ах, нет, есть же я. Должна ли я что-то выразить Анселю в этот момент? Серафина посмотрела на лицо, которое она ненавидела, любила и которое больше никогда не могла потерять в своей жизни, и открыла рот. Показать свою преданность Анселю… преданность, ради которой, даже если я сотру себя, я готова быть под контролем Анселя… Неважно, буду ли я марионеткой. Рука Серафины, сжимавшая одежду Анселя, напряглась, она опустилась на колени, опустив голову, её тело дрожало. Должна ли я поклониться, поцеловать пальцы ног Анселя и сказать ему, что с этого момента я — ничто, просто его вещь? Девушка изо всех сил пыталась согнуться, но как бы она ни старалась, её тело лишь слегка дрожало. Как бы она ни сдавалась Анселю в своём сердце, как бы она ни льстила Анселю, её тело, её «я», её самоуважение, признанное Анселем… всё яростно сопротивлялось этому. Я должна сделать это, но я… я… я не хочу. — Ансель… — бедная волчица, потерявшая всё, подняла голову, её умоляющие глаза смотрели на своего дьявола. — Должна ли я, должна ли я сделать это, чтобы иметь возможность сопровождать… — Ты можешь встать, Серафина? — мягкий голос прозвучал у неё в ушах. — …Э? А? Я… эм, могу. Серафина неловко вытерла слёзы, снова скопившиеся в глазах, и с некоторым трудом встала с помощью Анселя. — Давай прогуляемся по твоей деревне, — предложил Ансель, в его словах не было ни намёка на «преданность», «себя» или «укрощение». Вместо этого он просто сказал это, улыбаясь, когда взял Серафину за руку. — Несмотря на то, что сейчас ночь, здесь довольно любопытно, не так ли? — …А. Серафина ответила тихо, её выражение лица было озадаченным, она не знала, как реагировать. И так, Ансель начал водить её по деревне. — Хотя эти подхалимы всё изменили, я помню большинство мест довольно отчётливо. Ты ведь тоже помнишь, Серафина? — Ансель задумчиво указал на большое засохшее дерево. — Ты залезла на это дерево, когда тебе было пять лет, и случайно упала. Ты не пострадала, но напугала Марлину до слёз. Серафина замерла, воспоминание быстро всплыло в её сознании. Плач Марлины и её собственные отчаянные попытки утешить её — всё было как наяву. Но… но откуда Ансель знал об этом? ---------- Судьба · Будущее — часть первая (II) Юноша продолжал вести всё более озадаченную девушку сквозь снег, перечисляя одно за другим бесчисленные мелкие события из жизни Серафины, от самого рождения до настоящего момента. Некоторые из них были настолько незначительными, что даже она сама о них забыла. — В девять лет, зимой, ты здесь играла в снежки с Рианнон и другими ребятами. Ты заставила двух мальчишек заплакать, Рианнон смеялась всю дорогу домой, и после той зимы они больше не играли с тобой в снежки. — В десять лет, летом, ты и Марлина тайком купались в том озере, и вас поймал дядя Ральф. После того как вас привели домой, вас двоих сурово отчитали. — В десять лет, зимой, ты притащила огромного дикого кабана, радостно крича на всю деревню. Его клыки до сих пор должны лежать у тебя в комнате как сувенир, верно? — В двенадцать лет, весной, ты собиралась отправиться на учёбу в Башню Мороза, и вся деревня провожала тебя. — В шестнадцать лет, то есть в этом году, — Ансель посмотрел на Серафину, его голос был полон ностальгии и вздохов, — тебя и Марлину захватил Граф Красного Мороза. На следующий день я прибыл в город Красного Мороза. Чтобы угодить мне, он отдал вас мне, прежде чем успел сам воспользоваться вами. — Ансель… я… — в голове у Серафины царил хаос. — Ты… ты давно наблюдаешь за мной? — Наблюдаю? Нет, совсем нет. Я даже не знал о твоём существовании до десяти лет, — ответил Ансель, качая головой с улыбкой. — Но, но почему… — Ты хочешь знать ответ? — юный Хайдрал остановился в снегу, отпуская руку Серафины. Серафина инстинктивно хотела потянуться и схватить его за руку, но Ансель уклонился. Внутри неё поднялось чувство покинутости, но прежде чем она успела взмолиться, она встретилась с Анселем взглядом. В его глазах читалась серьёзность, которой она никогда раньше не видела, и… Осознание. — Серафина, — Ансель пристально смотрел на девушку, которая так много страдала, — ты ненавидишь меня? — Я, я нет, я не… — Серафина по привычке хотела отрицать это; она больше не могла ненавидеть Анселя. — Ответь мне своим сердцем, Серафина, — голос Анселя стал несколько холодным. — Ты действительно ненавидишь меня или, скорее… ты ненавидишь всё, что я с тобой сделал? — Ты ненавидишь меня за то, что я играл с твоей душой, топтал твою жизнь, и ненавидишь все мои «сценарии» для тебя? — … — В темноте и снегу тело Серафины непрерывно дрожало. Не от холода, а из-за чего-то… чему она не могла подобрать слов. В этот момент Серафину посетило предчувствие. Она почувствовала, что её ответ определит её будущее и всю оставшуюся жизнь. — Серафина, ответь… Бах! Ансель снова был схвачен за воротник Серафиной и повален на землю. Но на этот раз Серафина не была безумна или вне себя. Хотя её действия уже дали ответ, в её теле не было эмоций, связанных с «ненавистью». Только… печаль. — Да, я ненавижу тебя, Ансель, — девушка постепенно согнулась в поясе и, прижавшись головой к груди Анселя, прошептала: — Я ненавижу тебя, я ненавижу все эти так называемые сценарии, которые ты для меня подготовил, я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня сказать это. — Ты уже забрал у меня всё, почему ты должен был говорить мне всё это? Она слегка подняла лицо, и выражение разбитого сердца и скорби заставило взгляд Анселя на мгновение застыть. — Так я понимаю, ты хочешь, чтобы я добровольно подчинилась тебе, верно? Ты хочешь, чтобы я добровольно отказалась от последних крупиц своего достоинства и своего «я», даже зная, как ты манипулировал мной, верно? Её голос начал дрожать: — Так теперь ты задаёшь мне этот вопрос, чтобы получить мой ответ, да? — горячие слёзы пропитали одежду Анселя. — Я хочу сказать… я очень хочу сказать, что ты победил, просто забери у меня всё, лишь бы ты позволил мне остаться рядом с тобой. — Но… но… — Серафина подняла голову, её лицо было залито слезами, и она почти закричала на него: — Неужели всё должно быть именно так? Почему… почему я не могу стоять рядом с тобой по своей собственной воле? — Ансель… я не хочу этого. — Я хочу сказать… я правда хочу сказать: ты победил, просто забери у меня всё, лишь бы ты позволил мне остаться на твоей стороне. — Но… но… — Серафина подняла голову, её лицо было залито слезами, и она почти закричала на него: — Неужели это обязательно должно быть так? Почему… почему я не могу быть на твоей стороне по своей собственной воле? — Ансель… я не хочу этого. — …Я ненавижу тебя. Серафина обнажила своё сердце перед Анселем. Даже в тот момент, в полном отчаянии, готовая отказаться от своего «я» и стать марионеткой — Она всё ещё хранила в сердце это нежелание. Эту ненависть. Ненависть к тому, что с её жизнью играли, ненависть к тому, что Ансель загнал её в этот тупик отчаяния. Она осознавала свою слабость, осознавала свою ничтожность, но даже так она не хотела отказываться от себя и становиться марионеткой, которой управляет Ансель. В глубине души волчицы, которая уже впала в отчаяние, дикий зверь всё ещё не желал сдаваться. Почему всё должно быть так? Почему у меня нет выбора? Теперь она высказала свои истинные чувства. Девушка безвольно отпустила воротник Анселя, её лицо было бледным, она выдавила улыбку. Всё кончено, или моё сопротивление было ожидаемо Анселем с самого начала? Собирается ли он теперь утешить меня и завоевать мою благодарность и преданность другим способом? Ладно, это уже не имеет значения, пока она сохраняет свою личность хотя бы ещё на один день… Серафина как личность никогда не примет манипуляции Анселя. Это похоже на неразрешимый тупик. Тупик, который Ансель оставил для неё, и который столь же неразрешим для самого Анселя. Но… действительно ли это так? Действительно ли результат, вытекающий из этой сложной череды событий, именно таков? В тёмно-красных глазах Серафины отражается лицо Анселя. Под её болезненным и растерянным взглядом это лицо… внезапно расплылось в улыбке. — Отлично, Серафина, — он протянул руку, чтобы коснуться отчаявшейся девушки, слегка прикрыл глаза и удовлетворённо произнёс: — Это то, что я хотел услышать, твою ненависть. Серафина тупо уставилась на безмятежную улыбку на лице Анселя, не в силах постичь абсурд, который обрушился на неё. — Что ты имеешь в виду… это то, что ты хотел услышать? — в этот момент в сердце Серафины пробилась нить жизни. Она крепко схватила Анселя за воротник и тревожно спросила: — Ансель, чего ты, чёрт возьми, хочешь от меня?! — Серафина, — юный Хайдрал снова открыл глаза, глядя на неё с той же торжественностью и решимостью, что и раньше. — Ты ненавидишь меня за всё, что я устроил для тебя в этом месяце, ты ненавидишь меня за то, что я растоптал твою жизнь. — Так что, если я скажу тебе, что всё, что ты пережила с самого рождения и до сих пор, было спланировано точно так же, как и то, что я сделал с тобой? — …Ты — ты сошёл с ума? — губы Серафины дрожали. — Ты пытаешься оправдаться такими абсурдными словами? — Я не оправдываюсь, Серафина, — Ансель взял лицо Серафины в обе ладони, заставляя её смотреть в свои синие, как море, глаза. — Я просто констатирую факт — если всё, что ты пережила в своей жизни, контролируется какой-то сущностью, если твоя радость, печаль, восторг и боль — всё это движимо какой-то сущностью, если всё отчаяние, которое ты перенесла, «предопределено»… — юный Хайдрал в этот момент обнажил свои истинные клыки, своего рода… ненависть, которая была так знакома Серафине. — Ненавидела бы ты это так же сильно, как ненавидишь меня… нет, была бы твоя ненависть к этому в миллион раз сильнее, чем твоя ненависть ко мне? Серафина не сломалась, потому что сказанное Анселем было настолько абсурдным, что она вообще не могла на это ответить. — Я знаю, что одни слова не заставят тебя поверить мне, — Ансель улыбнулся и достал из кармана кольцо. — Это… — Серафина с недоверием посмотрела на кольцо в руке Анселя, — это то самое… — Кольцо похищения сердец, которое ты уничтожила. Я попросил отца перековать его и добавил к нему новую функцию. — Пока я согласен, ты можешь видеть всё, что открыто в моём сердце, включая образы моих мыслей. Ансель лично надел кольцо на палец Серафины, а затем продолжил вглядываться в глаза девушки. Он крепко сжал руку Серафины и произнёс по слогам: — Серафина, то, чего я могу достичь, зависит от того, поверишь ли ты в то, что увидишь, и поверишь ли ты мне. — Сейчас Ансель из Хайдрала открывает тебе свои воспоминания и душу. — Я позволю тебе ясно увидеть, каким было бы твоё будущее, твоя судьба… если бы я никогда не пришёл на территорию Красного Мороза, если бы Хайдрал не вмешался в твою жизнь. В ошеломлённых глазах Серафины Ансель сказал с сияющей улыбкой: — Серафина, это первый раз в моей жизни, когда я пошёл на риск без всякой стратегии. — Всё, что я могу — это верить, что ты поверишь мне. ---------- Судьба · Будущее — часть вторая (I) Перед глазами Серафины, в самой глубине её сердца, развернулась невероятная сцена, почти неотличимая от реальности. Это было похоже на «кристалл изображения», который когда-то показывал ей Ансель, но то, что она видела сейчас, казалось куда более настоящим. Серафина отчётливо помнила, как Граф Красного Мороза привёл её и Марлину в главный зал, где комнату заполняли полуголые служанки, и не было никого из посторонних. Чуть больше месяца назад она и Марлина едва успели провести здесь несколько минут, как кто-то ворвался, прошептал что-то на ухо этому борову, и его выражение лица мгновенно изменилось: страх и нерешительность отразились в его взгляде, когда он посмотрел на них. Затем Серафину и Марлину увели, они потеряли сознание и очнулись обнажёнными на кровати Анселя. Теперь же человек, который прервал Графа — тот самый фактор, изменивший всё — не появился. Прекрасные сёстры с белоснежными волосами и тонкими чертами лица беспомощно стояли в главном зале. — Поистине... изысканный товар, — произнёс боров, чья голова должна была разлететься от выстрела мисс Юлы, и погладил себя по подбородку. Его улыбка заставила Серафину, наблюдавшую за всем этим, невольно содрогнуться — не от страха, а от отвращения. — Кто из вас старшая сестра? — спросил он, прищурившись. — Я... я, мой господин, — робко ответила Марлина, подняв руку. — Могу я спросить... что вы хотите, чтобы мы сделали? Глаза Графа слегка загорелись. — Умная девочка, я вижу. Мне нравятся умные и красивые девушки. Ты, иди сюда. Тело Марлины задрожало, она опустила голову и с трудом сделала шаг вперёд. Затем — — Что ты собираешься сделать с Марлиной?! — другая девушка в зале яростно сверкнула глазами, её слова были полны безжалостности и угрозы, почти ничем не сдерживаемые. «Идиотка!» — выругалась про себя Серафина, наблюдая за самой собой, желая броситься в эту сцену и заставить замолчать девушку, которая выглядела точь-в-точь как она. Она знала, что этот человек опасен, но не смогла сдержаться ни на мгновение. Если она так заговорит, разве это не... — Хм? — Граф выдохнул носом, его глаза сузились. — Что я хочу сделать... Его лицо исказилось в жестокой усмешке. — Ты, стой. Марлина снова задрожала и остановилась. — Ты знаешь, что делать? Граф лениво махнул рукой. Серафина заколебалась на секунду, а затем яростно взревела, её глаза наполнились гневом: — Ублюдок! Ты... Она едва успела сделать несколько шагов вперёд, как одна из полуголых служанок выскочила из толпы и прижала её к полу. — ...Хозяин, — служанка, удерживая Серафину, взглянула на Графа с лёгким удивлением. — Её сила экстраординарна. — О? — брови Графа поползли вверх, его восторг и удивление стали ещё более очевидными. — Какое неожиданное удовольствие... Итак, маленькая девочка, ты скрывала свою силу, чтобы защитить сестру? — Мерзавец... зверь... не трогай Марлину! Юная волчица, прижатая к полу, боролась и рычала, её дикий и свирепый вид ничем не отличался от зверя. Серафина, наблюдавшая за всем этим, почувствовала невыразимое чувство абсурда и... печали. «Это... я? Эта жалкая, безрассудная, глупая девчонка... это я?» — Мне нравится эта пьеса... Хм? Почему ты до сих пор не двигаешься? — Граф перевёл взгляд на Марлину, слегка постукивая по подлокотнику. — Кажется, ты не услышала мой приказ... Номер Один, слегка накажи её сестру. Хрусть! Служанка, удерживающая Серафину, бесстрастно сломала ей предплечье, и девушка издала болезненный вой, её слова стали ещё более безумными и порочными, пока она отчаянно боролась, словно хотела разорвать своего противника одним лишь взглядом. — Ты, ублюдочный дворянин, я... — Серафина! — крик Марлины прервал слова сестры. Простая девушка с заплетёнными волосами вся дрожала. — Не говори больше. Серафина, контролируемая болью и ненавистью, с недоверием уставилась на сестру. — Марлина, ты... — Я сказала, не говори больше! — Марлина закрыла глаза и хрипло закричала. — ...Марлина... Марлина! Ты...! — Заткнись! Крик исходил как от Марлины, так и от Серафины, которая наблюдала за тем, как всё разворачивается. — Дура! — яростно прорычала Серафина, наблюдающая за своей «судьбой». — Что ты делаешь... Ты погубишь Марлину! Почему ты выставляешь себя жертвой? Чёрт возьми... чёрт возьми! В этом ментальном пространстве Серафине негде было выплеснуть свой гнев, поэтому она могла лишь так яростно проклинать себя. Если бы в её изначальной судьбе ей и Марлине предстояло столкнуться с участью в сто раз более жестокой, чем сейчас, Серафина могла бы это принять. Потому что она уже догадывалась, до некоторой степени, что произойдёт, если Ансель не прибудет на территорию Красного Мороза, а её и Марлину захватит Граф Красного Мороза. Но Серафина не могла смириться со своей глупостью, как и с тем, что Граф Красного Мороза в реальности уже был застрелен Анселем, его мозг разлетелся без всякой боли. Эта смерть была слишком лёгкой для такого зверя! — Хочешь продолжать смотреть, Серафина? — голос Анселя прозвучал у неё в ушах. — Некоторые вещи достаточно просто знать как итог. Тебе не нужно понимать процесс... — ...Продолжай. Серафина пристально смотрела на сцену, которую показал ей Ансель. Если бы это была реальность, она, возможно, уже прокусила бы себе губы и язык. Она повторила, слово в слово, с болью и гневом: — Продолжай. — Тогда, как пожелаешь. — Сцена продолжала разворачиваться, и по мере того, как это происходило — Серафина, которая оцепенело наблюдала за всем, бесчисленное количество раз хотела задушить саму себя в этой сцене. Это было будущее, с которым ей предстояло столкнуться? Это была она? Серафина изо всех сил пыталась убедить себя, что это подделка, злонамеренная иллюзия, созданная Анселем. Но оглядываясь на свой опыт за последний месяц, она поняла... тот человек, та глупая и некомпетентная девчонка, была ею. Эгоистичная и глупая Серафина, которая никогда не встречала Анселя из Хайдрала. *** В конференц-зале разворачивался разговор, который Серафина предпочла бы не слышать. — Сэр... я считаю, что Серафина ещё не готова... Готова? Серафина не была уверена, что Марлина имела в виду под «готова», но у неё было смутное ощущение, что Марлина пытается её защитить. — Ещё не готова? Лина, какую отговорку ты собираешься использовать, чтобы убедить меня на этот раз? — Хе... Сэр, как вы можете называть это отговоркой? Серафина дерзка и варварски груба, она просто не подходит для того, чтобы быть вашей фавориткой. — Но в последнее время она всё больше интригует меня. Процесс приручения этой дикой псины должен быть весьма приятным. Не находишь, Лина? Женский голос на мгновение замолчал, а затем начал легко и легкомысленно смеяться: — Вы правы, это должно быть весьма увлекательно... Однако у меня есть небольшое предложение, сэр. — О? Говори. — Как вы знаете, Серафина обладает экстраординарным талантом... Хотя экстраординарные существа второй ступени — это не истинные экстраординарные существа, они всё ещё представляют значительную ценность. Она грознее многих ваших стражников, не так ли? — Хм... не могу этого отрицать. — Так что вы могли бы сначала использовать её силу для решения некоторых ваших дел. В конце концов, чем больше экстраординарных существ вы можете использовать, тем лучше. Через некоторое время, когда она поверит, что обрела достоинство и статус благодаря своим способностям, вы сможете лично отобрать у неё всё. Разве это не будет... более восхитительно? — Хе-хе-хе... Ха-ха-ха! Отличная идея! Какая блестящая идея! Лина, я начинаю подозревать, что ты её сестра, как ты додумалась до такой жестокой и восхитительной идеи? — Сэр... Как вы можете называть это жестоким? Именно Серафина сделала меня той, кто я есть сегодня, я просто хочу, чтобы она... испытала мои чувства. ---------- Судьба · Будущее — часть вторая (II) Сцена вновь сменилась. Девушка, известная как Марлина, сидела перед туалетным зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Она казалась такой хрупкой и беспомощной, но, какой бы нежной она ни выглядела, её взгляд оставался твёрдым. Всё это видела Серафина. — Марли… Девушка, наблюдавшая за происходящим, могла лишь слабо и бледным голосом произнести имя сестры. — Сери… Словно отвечая ей, девушка перед зеркалом тихо прошептала: — Я спасу тебя, я обязательно… вытащу тебя из этого ада, поверь мне. Казалось, она говорила это Серафине, а заодно пыталась успокоить саму себя. — Ансель… — Серафина тупо уставилась на Марлину, которая давала этот обет. — Что я делала в это время и что было потом? — … — Ансель на мгновение замялся. — Серафина, ты должна понять одну вещь: это лишь твоё изначальное будущее, а не настоящее. То, что произойдёт в будущем, больше не существует, так что… — Да что за чертовщину я творю! Серафина взревела от ярости: — Я что, только и делала, что пользовалась защитой Марлины?! Ансель вздохнул: — Всё ещё хуже. Могу лишь сказать: если хочешь увидеть — приготовься. *** Серафина, одетая в красно-чёрную форму, спрятала женщину в тайном погребе, а затем поднялась, заслышав приближающиеся шаги. — Эй, дикая псина, здесь больше никого нет? — Никого нет. И предупреждаю: если ещё раз назовёшь меня так, я переломаю тебе ноги! — Тск. — Мужчина в такой же красно-чёрной форме, как у Серафины, усмехнулся. — Ой, как страшно. Уйди с дороги. Глаза Серафины сузились: — Что ты собираешься делать? — Что я собираюсь делать? Проверю, не натворила ли ты снова какой-нибудь глупости. Мужчина подошёл с бесстрастным лицом: — В прошлый раз ты позволила ребёнку того барона сбежать, и наш отряд не только остался ни с чем, но и получил по тридцать ударов плетью от лорда, а тебе всё сошло с рук… Хех, хорошо быть любимицей, или ты продала себя? — Ублюдок… — Серафина выхватила короткий нож с пояса, её тёмно-красные глаза наполнились безжалостной и яростной решимостью. Она произнесла по слогам: — Если посмеешь, повтори это ещё раз. — … Мужчина, казалось, был обескуражен нарастающей, пугающей аурой насилия, исходящей от неё. Он больше ничего не сказал, лишь дёрнул уголком рта: — Уйди с дороги, у меня нет времени тратить его на тебя. — Я же сказала, здесь никого нет, ты что, оглох? — Хех, ну и тон. Дикая псина, тебе кто-нибудь говорил, что ты полная идиотка? Идиотка, которая ничего не умеет скрывать? Мужчина пристально уставился на пол за спиной Серафины: — Если бы не твоя любимица-сестра, лорд давно бы сжил тебя со свету! Он выхватил короткий нож с пояса и метнул его в перегородку, закрывавшую погреб. В тот же миг, когда лезвие намертво вонзилось в деревянную доску, из-под пола донёсся испуганный крик. — Как я и думал… Если бы я не был осторожен, ты, маленькая дрянь, снова убила бы меня! Мужчина сплюнул и направился прямо к Серафине: — А теперь уйди с дороги, или —?! Вжик — Звук клинка, вошедшего в плоть, прервал слова мужчины. Он с недоверием уставился на Серафину, на её залитое кровью лицо, полное ярости и безумия — ни дать ни взять дикий зверь. — Ты… ты… Глава 95: Конец детства — часть пятая (V) — Сдохни, мразь. — Серафина зарычала, вонзая нож по самую рукоять в сердце мужчины. Её глаза были настолько свирепыми, что, казалось, она была готова разорвать его на части. — Ты сам напросился, теперь плати по счетам! — Хех… хех… плати… по счетам? На лице мужчины появилась насмешливая, презрительная улыбка. Хотя он больше не мог говорить, его выражение лица заменяло слова, делая смысл понятным. — Тот, кто должен платить по счетам, — это ты, дикая псина. Серафина, наблюдавшая за собой со стороны, закрыла глаза. Её тело дрожало, она говорила в полном отчаянии. Она почти… больше не могла злиться. Всё, что она чувствовала, — это глубокое, бездонное отчаяние. Сцена сменилась. В холодной подземной тюрьме Серафина услышала свист хлыста и болезненный стон Марлины. — Лина… Твоя сестра снова и снова создаёт проблемы. Она не так ценна, как ты говорила. Мало того, что она бесполезна, так она ещё и убила одного из моих лучших людей. Что скажешь… Что мне с ней делать? — Господин, прошу… дайте ей ещё один шанс, последний… шанс. Я обещаю, это… в последний раз… Звук ударов хлыста по телу Марлины заставил сердце Серафины сжаться от боли, а прерывистые слова сестры, вызванные мучениями, заставили Серафину пожалеть, что она не может ворваться в это воспоминание. — Ах… Ну почему ты мне так нравишься? В эти дни ты на удивление хорошо справлялась с бумажной работой. Ладно, это последний раз. Это последний раз, когда я проявляю снисходительность к тебе и к ней, Марлина. — Спа… спасибо за милость… Когда сцена сменилась вновь, девушка по имени Марлина уже потеряла свой дух, её зрачки стали угольно-чёрными. Но даже так в сердце Марлины жила та вера — вера в то, что даже если её собственная жизнь будет разрушена, даже если впереди её ждут ещё большие страдания, она должна осуществить задуманное. Она тихо, безэмоционально, механически прошептала: — Я должна… вытащить… Сери… я должна… вытащить… Сери… *** Приход Великой холодной волны не изменил своего курса. Однако на этот раз, без предложения Анселя, бесчисленное множество людей на территории Красного Мороза погибло из-за лютых морозов. И это… это был единственный шанс Серафины. Её единственный шанс сбежать из особняка Красного Мороза, из города Красного Мороза и даже с самой территории Красного Мороза. В день, когда ударила холодная волна, между Серафиной и Марлиной вспыхнул яростный спор. — Марлина, что ты, чёрт возьми, несёшь? Почему я должна подчиняться приказам этой свиньи? Ты хоть знаешь, чего он от меня хочет? — взревела Серафина. — Он хочет, чтобы я грабила, воровала, убивала! Убивала невинных людей: стариков, детей, женщин! Ты хоть представляешь, как мне противно, как сильно я хочу умереть, когда делаю это? Почему я должна это делать… Я больше не хочу! Марлина, одетая в фиолетовое платье с открытыми плечами, небрежно ответила: — Ты закончила? — Ты… — Серафина была в ярости. Она с силой выбила зажжённую сигарету из руки Марлины и закричала: — Марлина, что с тобой стало? Неужели жизнь богатой дамы делает тебя такой счастливой? Ты забыла, как мы жили раньше? Посмотри на себя сейчас, посмотри, как ты ведёшь себя перед этим человеком… Как ты могла так измениться! — А какая альтернатива? — парировала Марлина. — Мне кричать на него, как ты, чтобы нас обоих казнили на следующий день? — Я… — Серафина на мгновение лишилась дара речи. Она стиснула зубы, пристально глядя на Марлину. После долгого молчания она наконец смягчилась. — Марли, пожалуйста, не надо… — взмолилась она. — Я найду способ, я уже пытаюсь. Я вытащу тебя отсюда, пожалуйста, перестань так опускаться, пожалуйста… У меня всё получится. Марлина усмехнулась, доставая ещё одну сигарету из пачки на столе. — И что же ты сделала, Серафина? — тихо спросила она. — Я… я пытаюсь найти способ, Марлина, ты должна мне верить. Я очень способная, сейчас лишь немногие из его стражников могут победить меня, пройдёт немного времени… Этот негодяй не будет мне ровней, я обязательно помогу тебе сбежать — — Довольно, Серафина. — Марлина перебила её, закуривая сигарету. Она равнодушно выпустила облако дыма. — Я хочу остаться здесь. Серафина остолбенела. Она тупо уставилась на сестру, скрытую дымом, и выдавила улыбку: — Мар-Марли, ты же шутишь, правда? — Ты всё ещё ребёнок, Серафина? — возразила Марлина. — С меня хватит нашей прошлой жизни. Теперь здесь лорд может дать мне всё самое лучшее. Почему я должна уходить с тобой? — … Она проигнорировала ошеломлённую Серафину, стряхивая пепел с сигареты, разбрасывая искры: — А что до тебя — делай что хочешь. Мне всё равно, лишь бы ты не мешала мне и лорду. Взбешённая Серафина ударила Марлину, отчего сигарета отлетела в сторону. Сцена… была пугающе знакомой. — Марлина! Я больше не считаю тебя своей сестрой! — крикнула девушка, вскакивая, чтобы уйти, но споткнулась и упала из-за внезапного приступа истощения. — Серафина, он давно хотел насладиться тобой, поэтому я кое-что подмешала в твой чай, — сказала Марлина, стряхивая пепел. Она наклонилась и прошептала Серафине на ухо: — Ради меня и ради себя, веди себя прилично. С этими словами она выдохнула облако дыма Серафине в лицо. — Мар…лина… — Серафина, лишённая сил, уставилась на Марлину с почти нечеловеческой яростью и ненавистью. — Ты… ты… А-а-а!!! — взревела она. Её прежде слабое тело внезапно наполнилось неистовой силой, словно действие наркотика внезапно прекратилось. Разъярённая волчица бросилась вперёд, крепко вцепившись в горло Марлины, её тёмно-красные глаза лишились рассудка. Но когда она встретилась с тусклым взглядом Марлины, её зрачки дрогнули. Воющая волчица грубо оттолкнула сестру, которая больше не была тем человеком, которого она знала, и вылетела в окно, исчезая в метели, принесённой Великой холодной волной. — Кха… кха… — Марлина, съёжившись в углу, безостановочно кашляла. В комнате, наполненной холодным ветром, она дрожала и затягивалась сигарету. Последний проблеск света в её глазах погас. — Не возвращайся, Серафина. Хех, хе-хе-хе… — женщина рассмеялась жестоко и мазохистски. — Не мешай моей прекрасной жизни. ---------- Судьба · Будущее — часть вторая (III) Серафина чудом избежала смерти во время жестокой холодной волны. Никто не знал, как она выжила среди разрухи и гибели, принесённых стихией. Однако даже после того, как она пережила эту катастрофу, она сбилась с пути, не зная, где находится, и не в силах найти дорогу домой. Она бесцельно и оцепенело скиталась, пока вскоре не наткнулась на группу людей, называвших себя «Новый Мир» — сборище радикалов и безумцев, которые в тот момент нашли отклик в душе Серафины. Естественно, Серафина присоединилась к ним, занимаясь тем, что ей хотелось больше всего, постепенно освобождаясь от теней прошлого. Хотя это был короткий период, он действительно стал счастливым временем, одним из немногих моментов в истерзанной жизни Серафины, наполненным чистой радостью от начала и до конца. Вскоре после этого, учитывая её прошлое, «Новый Мир» дал ей очень важное задание. Территория Красного Мороза оспаривалась двумя великими герцогами по той причине, что эта земля раз в один-три года порождала эфирное существо, называемое [Пылающей ледяной гадюкой]. Хотя это существо было лишь четвёртой ступени, различные части его тела могли использоваться для многих заклинаний высокого уровня, даже запретных, а также для создания различных драгоценных алхимических артефактов в качестве [универсальных материалов]. Ценность этих универсальных материалов была столь же велика, как и само существование Пылающей ледяной гадюки. Её кристальное ядро было одним из ключевых материалов для запретного заклинания под названием «Вихрь Великой холодной волны». Поскольку ресурсы, которыми владели Герцог Железного Клинка и Герцог Серой Башни, подчинённые им экстраординарные существа и их политическое влияние в имперской столице находились почти в состоянии равновесия, тот, кто полностью захватил бы территорию Красного Мороза, нарушил бы этот баланс. Поэтому в какой-то степени они пришли к молчаливому согласию — они соревновались по очереди через своих ставленников, достигая своего рода конкуренции, основанной на заслугах. Именно поэтому территория Красного Мороза была настолько коррумпирована. В конце концов, если бы этой территорией управляли единолично, это было бы фактически объявлением другой стороне о желании захватить это место, что нарушило бы баланс. На обширной северной территории, вдали от политического центра империи, как только политическое равновесие нарушалось, переменные и хаос, которые могли возникнуть… ни один из двух великих герцогов не хотел этого видеть. Поэтому… ставленники двух великих герцогов всегда использовали самые абсурдные и коррумпированные методы для «управления» этой территорией, чтобы показать свою позицию другой стороне и облегчить вступление в должность следующему ставленнику. Революционная армия «Нового Мира», преследуя свои цели, хотела побороться за эту Пылающую ледяную гадюку. Они первыми отправили людей, чтобы найти место рождения этого эфирного существа, и проявили инициативу, чтобы пробудить его раньше времени. Серафину отправили в качестве поддержки, и она на предельной скорости помчалась к территории Красного Мороза, чтобы подготовиться к любым чрезвычайным ситуациям. Хорошей новостью было то, что, когда она прибыла на территорию Красного Мороза, битва уже закончилась. Плохой новостью было то, что место, где пробудилась Пылающая ледяная гадюка, место, где Революционная армия сражалась с ней, называлось Лесом Темной Воды. А рядом с Лесом Темной Воды находилась родная деревня Серафины. Юная девушка стояла на выжженной земле, проливая кровавые слёзы. Она начала беспорядочные атаки на Революционную армию, словно безумная, и в конце концов была усмирена и доставлена обратно на базу Революционной армии. Той ночью звери выли до самого рассвета. Она думала, что нашла верный для себя путь, но, шагая по нему, она собственными глазами увидела, как дорога под её ногами безжалостно раздавила её родных, друзей и родителей. В тот день Серафина Марлоу взошла на третью ступень, пробудила свой дух и за десять секунд победила управляющего четвёртой ступени на базе. Она оставила всё позади и начала свои скитания. *** Четыре года спустя женщина с белоснежными, как волчий мех, волосами ступила в город Красного Мороза. — Действительно… ностальгия. Она посмотрела на редкую толпу на улице. Четыре года наполнили внешний город Красного Мороза бедняками, но людей всё равно было немного. Чтобы восстановить былое величие, потребовались бы десятилетия. Но дворян это никогда не волновало. В конце концов, люди во внешнем городе были не людьми, а ресурсами, которые можно было разбазаривать по мере необходимости, подобно мусорным шахтам, которые можно разрабатывать в любое время. Она зашагала вперёд, одним ударом убила преградившего путь стражника, стряхнула кровь с руки среди криков и медленно направилась к внутреннему городу, к аду, из которого сбежала, с такой небрежной и неторопливой походкой. Она прорубила себе путь резнёй, раздавливая любое существо, осмелившееся поднять на неё нож, словно муравья. От одного взмаха её кулака дома превращались в пыль. Все дворяне, все экстраординарные существа дрожали, сожалели, а затем… умирали под этой несравненной абсолютной жестокостью. Кровь и плоть сливались в потоки, текущие из внутреннего города во всех направлениях. В конце концов, она подошла к концу этого пути мести, остановившись перед Особняком Красного Мороза, и тихо вздохнула: — Оказывается, это место такое маленькое. — Кантрелл. Женщина скрестила руки на груди, слегка вскинула подбородок и громко произнесла: — Я дам тебе шанс убить меня. — Будь то самое передовое огнестрельное оружие, самые зловещие проклятия или самые жестокие заклинания… — Один час. Она подняла указательный палец: — Приходи убить меня. — Конечно… На лице Серафины Марлоу появилась жестокая и кровожадная улыбка: — Ты также можешь попытаться сбежать жалким и нелепым образом у меня на глазах. Бах! С оглушительным грохотом верхняя часть тела Серафины резко откинулась назад. — …Пушка Равенны? Ха, забавно, что ты смог достать эту штуку. Серафина чудом избежала смерти во время Великой холодной волны. Никто не знал, как она пережила опустошение и смерть, принесённые стихией. Однако даже после того, как она выжила в этой катастрофе, она сбилась с пути, не зная, где находится, и не в силах найти дорогу домой. Так она бесцельно и оцепенело бродила, пока вскоре не встретила группу людей, называвших себя «Новым Миром» — сборище радикалов и безумцев, которые в то время нашли отклик в душе Серафины. Естественно, Серафина присоединилась к ним, делая то, что ей хотелось больше всего, постепенно освобождаясь от теней прошлого. Хотя это был короткий период, это было действительно счастливое время, одно из немногих в полной мучений жизни Серафины, наполненное чистой радостью от начала до конца. Вскоре после этого, из-за её происхождения, «Новый Мир» дал ей очень важное задание. Территория Красного Мороза оспаривалась двумя великими герцогами потому, что раз в один-три года здесь рождалось эфирное существо, называемое [Пылающей ледяной гадюкой]. Хотя это существо было лишь четвёртой ступени, его различные части тела могли использоваться для многих высокоуровневых заклинаний, даже запретных, и различных драгоценных алхимических творений в качестве [Универсальных материалов]. Ценность этих универсальных материалов была так же высока, как и само существование Пылающей ледяной гадюки. Её кристальное ядро было одним из ключевых материалов для запретного заклинания под названием «Вихрь Великой холодной волны». Поскольку ресурсы, занимаемые Герцогом Железного Клинка и Герцогом Серой Башни, экстраординарные существа под их командованием и их политическая власть в имперской столице находились почти в состоянии паритета, любой, кто полностью оккупировал бы территорию Красного Мороза, нарушил бы этот баланс. Поэтому, в некоторой степени, они пришли к молчаливому согласию — они соревновались по очереди через доверенных лиц, достигая своего рода конкуренции, основанной на заслугах. Причина, по которой территория Красного Мороза была так коррумпирована, также заключалась в этом. В конце концов, если бы этой территорией управляли единолично, это было бы фактически объявлением другой стороне о желании оккупировать это место, что нарушило бы баланс. На обширной северной территории, вдали от политического центра империи, как только политическое равновесие нарушалось, переменные и хаос, которые это вызывало… ни один из двух великих герцогов не хотел видеть. Поэтому… доверенные лица двух великих герцогов всегда использовали самые абсурдные и коррумпированные методы, чтобы «управлять» этой территорией, демонстрируя свою позицию другой стороне и облегчая вступление в должность следующему доверенному лицу. Революционная армия «Нового Мира» по какой-то причине хотела побороться за эту Пылающую ледяную гадюку. Они отправили людей, чтобы первыми найти место рождения этого эфирного существа, и проявили инициативу, чтобы пробудить его раньше времени. Серафина была отправлена в качестве поддержки, помчавшись на территорию Красного Мороза с максимально возможной скоростью, чтобы подготовиться к любым чрезвычайным ситуациям. Хорошей новостью было то, что когда она прибыла на территорию Красного Мороза, битва уже закончилась. Плохой новостью было то, что место, где пробудилась Пылающая ледяная гадюка, место, где Революционная армия сражалась с ней, называлось Лесом Темной Воды. А рядом с Лесом Темной Воды была родная деревня Серафины. Юная девушка стояла на выжженной земле, плача кровавыми слезами. Она начала беспорядочные атаки на Революционную армию, как безумная, и в конце концов была усмирена и доставлена обратно на базу Революционной армии. Той ночью звери выли всю ночь. Она думала, что нашла правильный путь для себя, но, идя по этому пути, она своими глазами увидела, как путь под её ногами безжалостно раздавил её родственников, друзей и родителей. В тот день Серафина Марлоу взошла на трон третьей ступени, пробудила свой дух и за десять секунд победила управляющего базой четвёртого порядка. Она оставила всё позади и начала свои странствия. Четыре года спустя женщина с белоснежными, как волчий мех, волосами ступила в город Красного Мороза. — Действительно… ностальгия. Она посмотрела на редкую толпу на улице. Четыре года наполнили внешний город Красного Мороза бедняками, но людей всё ещё было немного. Чтобы восстановить былую славу, потребовались бы десятилетия. Но дворян это никогда не волновало. В конце концов, люди во внешнем городе были не людьми, а ресурсами, которые можно было растратить при необходимости, как мусорные шахты, которые можно было разрабатывать в любое время. Она зашагала вперёд, забила насмерть преградившего путь стражника, стряхнула кровь с руки среди криков и медленно пошла к внутреннему городу, к аду, из которого сбежала, с такой небрежной и неспешной походкой. Она убивала всех на своём пути, раздавливая, как муравьёв, любых существ, осмелившихся обнажить против неё оружие. Ветер от её кулака мог превратить дома в пыль. Все дворяне, все экстраординарные существа дрожали, сожалели, а затем… умирали под этим несравненным абсолютным насилием. Кровь и плоть образовывали потоки, текущие из внутреннего города во всех направлениях. В конце концов, она прибыла в конец этого пути мести, остановившись перед Особняком Красного Мороза, и тихо вздохнула: — Оказывается, это место такое маленькое. — Кантрелл. Женщина скрестила руки на груди, слегка приподняла подбородок и громко сказала: — Я дам тебе шанс убить меня. — Будь то самое современное огнестрельное оружие, самые зловещие проклятия или самые жестокие заклинания… — Один час. Она подняла указательный палец: — Приходи и убей меня. — Конечно… На лице Серафины Марлоу появилась жестокая и кровожадная улыбка: — Ты также можешь попытаться сбежать жалким и нелепым образом у меня на глазах. Бах! С громким звуком верхняя часть тела Серафины сильно откинулась назад. — …Пушка Равенны? Ха, действительно интересно, что ты смог достать эту штуку. Монстр медленно выпрямился, вытащив тяжёлый артиллерийский снаряд диаметром не менее двух сантиметров из центра своего лба, покрытого трещинами и кровью! — Прости. Серафина покрутила шеей и ухмыльнулась: — Год назад я подралась с той сумасшедшей женщиной. Она обстреляла меня шестью такими штуками одновременно. Угадай, какой был результат? Бах! Раздался ещё один громкий звук, но на этот раз голова Серафины лишь незначительно откинулась назад, и снаряд, который можно было считать «пулей», даже не потребовал, чтобы она его вытаскивала — он просто выскользнул сам собой. Закалённая в боях волчица слизнула маленькую струйку крови, оставшуюся на лбу: — Она проиграла, и проиграла с треском, поэтому вернулась, чтобы усовершенствовать это оружие. — То, что у тебя в руках, должно быть моделью, которую она уже сняла с производства, или прототипом, у которого даже нет способности убить меня хотя бы раз, это слишком слабо. Она презрительно подняла мизинец в сторону особняка перед собой: — Продолжай. В течение следующего часа изнутри особняка было совершено бесчисленное количество атак на Серафину. Поначалу они могли наносить заметный урон, но со временем наносимый ими ущерб стал заметно уменьшаться, и к концу они едва могли причинить хоть какой-то вред. — Это всё? Серафина со скучающим видом достала из своего пространственного кольца новую одежду и, сорвав с себя лохмотья, небрежно накинула её на тело: — К счастью, у меня не было слишком завышенных ожиданий от этой мести. Моим главным блюдом никогда не был ты, Кантрелл. Она сунула руки в карманы куртки, высоко подняла свои полные, стройные, мускулистые и мощные бёдра и небрежно опустила ногу. Весь особняк, словно игрушечный домик из бумаги, построенный ребёнком и брошенный в шредер, был размолот, сдавлен, уничтожен сверху донизу… слои обломков накапливались, наконец превращаясь в руины. Серафина направилась к этому аду, который построила собственными руками, не обращая внимания на кровавое месиво, медленно просачивающееся из-под её ног, и постепенно подошла к руинам. Там находились две крайне жалкие фигуры. — У вас ведь должны были быть какие-то спасительные мелочи, не так ли? Она от души рассмеялась, совсем не похожая на безумца, уничтожившего целый особняк и всех людей внутри. — Л-Лорд Серафина, я думаю, мы можем поговорить —Серафина даже не взглянула на гигантскую фигуру, умоляющую о пощаде на коленях, она просто подняла руку и взорвала его голову в воздухе. Она направилась прямо к другой фигуре, стоявшей на руинах. — Давно не виделись, Леди Вайолет, или мне стоит называть тебя… Улыбка на лице Серафины постепенно исчезла: — Марлина, или… сестра? ---------- Судьба · Будущее — часть вторая (IV) Леди Вайолет — имя, которое лишь изредка звучало в высших кругах имперской политики. Она жила в тени, действуя методами абсолютно жестокими и предельно эффективными, почти вытеснив Графа Красного Мороза, прибрав к рукам территорию Красного Мороза и лавируя между двумя великими герцогами Севера, постепенно создавая собственную фракцию. Статус и богатство, которые она обрела, были построены на бесчисленных трагедиях. Сеть чёрных доходов, созданная Графом Красного Мороза, в её руках разрослась многократно, охватив больше половины Севера. И хотя большую часть прибыли приходилось отдавать настоящим «большим шишкам», эта паутина крови, отчаяния и ужаса была крепко сжата в её руках. Поездка Серафины была не только ради мести, но и ради... завершения. — Победитель имеет право выбрать любой титул для побеждённого. Женщина, чьё королевское пурпурное платье превратилось в лохмотья, всё ещё излучала ауру элегантности и благородства, присущую истинной аристократии. Она улыбнулась: — Это твоя прерогатива, Серафина. — О... ладно, раз уж ты назвала меня по имени, я буду называть тебя по твоему. Серафина подошла к Марлине, расстояние между ними сократилось до нескольких метров. — Ты сильно изменилась, — Серафина внимательно осмотрела Марлину. — Гораздо сильнее, чем я могла себе представить. Её мягкие белые волосы, лицо, способное пробудить защитные инстинкты и вызвать желание, в этот момент были спокойны. Но ярко-красная помада и две аметистовые серьги подчёркивали её зрелый и очаровательный облик, а фигура была спелой и полной, словно персик. — Неудивительно, что твоя репутация превосходит репутацию той тучной свиньи Кантрелла. Любой мужчина, увидев тебя, застыл бы на месте. Серафина воскликнула: — Чудо, что он не раздавил тебя до смерти. Марлина, смеясь, поправила волосы: — Я выведала некоторые его секреты. Мы сотрудничаем уже два года. — Если бы ты не пришла, через год я бы заменила его в качестве представителя Герцога Серой Башни на территории Красного Мороза. — О, впечатляет, очень впечатляет, — Серафина захлопала в ладоши. — Ты совершила кучу злодеяний за последние четыре года, но, по крайней мере, чего-то добилась. — Мне не сравниться с тобой. Твоя должность в революционной армии, должно быть, довольно высока, верно? — Это только благодаря моему учителю. Серафина махнула рукой: — Я не очень лажу с этими людьми. Мы просто партнёры. Они болтали непринуждённо, их тон был лёгким, словно они были настоящими сёстрами. Хотя они и были сёстрами. — Ты тоже изменилась больше, чем я думала, — Марлина внимательно посмотрела на Серафину. — По крайней мере, та, прежняя ты, не перебила бы всех в этом особняке. — В этом особняке есть только два типа людей, — небрежно сказала Серафина. — Те, кто заслуживает смерти тысячу раз, и те, кто сам желает умереть тысячу раз. Нет нужды щадить кого-либо. Марлина на мгновение замолчала, а затем усмехнулась: — Четыре года, и ты так сильно изменилась. — Четыре года, разве ты не изменилась тоже? — Я думала, ты скажешь «месяц». — Не глупи, Марлина, — рассмеялась Серафина. — Я не дура. Как я могла не понять, почему ты сделала то, что сделала? Марлина ничего не ответила, лишь молча глядя на Серафину. — Ах... — Серафина почесала затылок. — Я думала, ты спросишь: если я всё поняла, почему не пришла тебя спасти? — Когда ты поняла, я, вероятно, уже совершила много такого, чего ты не хотела бы видеть. Марлина произнесла мягко: — В то время у меня не было никаких ожиданий от тебя. — Ах... ты так хорошо меня знаешь. Они снова замолчали. — Ты не собираешься это сделать? — Марлина склонила голову набок. — У тебя не должно быть особого психологического груза. Если ты этого не сделаешь, мой конец будет довольно жалким. — Это правда... — вздохнула Серафина. — Но сделать это сложнее, чем подумать. — Даже если я злая женщина? — Даже если ты злая женщина. Серафина пнула камешек у своих ног, повернулась к Марлине и спросила: — Есть закурить? — Должно быть что-то у него на теле. Можешь поискать. — Фу, гадость какая. Серафина потёрла руку, затем посмотрела в небо и сказала: — Ты всё, что у меня осталось, Марлина. — Хм? Не нашла парня? — Забудь. Если они не падают на колени, как только видят меня, — это уже успех. — А как насчёт обычных друзей? — Мне не нужны обычные друзья. — Ты такая неудачница, Серафина, — вздохнула Марлина. — Да, но ты, вероятно, такая же. — Да, я почти такая же. Две женщины, пережившие бесчисленные невзгоды и отчаяние, ставшие теми, кто они есть сейчас, и выбравшие совершенно разные пути, посмотрели друг на друга и разразились смехом. Их отчётливый смех эхом разносился над руинами, над бесчисленными телами, над этим искажённым обществом, этим искажённым миром. — Хочешь красивую смерть? — после того, как смех стих, Серафина склонила голову, глядя на Марлину. — Нет, — Марлина покачала головой. — Её используют другие, лучше не надо. — Уф... ты права, толпу едва ли можно назвать людьми. Серафина положила руку на голову Марлины и тихо спросила: — Есть ещё что сказать? — ...Серафина, как думаешь, ты поступила со мной справедливо? — Конечно, нет, в конце концов, ты обидела так много людей, но ты была справедлива ко мне. Серафина нежно погладила снежные волосы Марлины, словно заботливая младшая сестра, утешающая старшую. Она вгляделась в эти глаза, идентичные её собственным, но с совершенно иным духом, и сказала: — Но если ты собираешься сопротивляться таким образом, не слишком ли это низкий уровень? Не позволяй моему мнению о тебе упасть перед смертью, Марлина. — Нет, я имею в виду, раз уж ты чувствуешь, что поступила со мной несправедливо, не должна ли ты пообещать мне что-то, прежде чем убьёшь меня? — Хм, если это не слишком обременительно, то без проблем. — Хорошо. Марлина довольно улыбнулась, она взяла лицо Серафины в свои ладони и мягко сказала: — Пообещай мне: обуздай зверя в своём сердце. — … Серафина открыла рот, не в силах ответить. — Если не понимаешь, я скажу иначе... хотя ты определённо понимаешь, Серафина, ты умная девочка. Женщина пристально посмотрела в глаза сестре: — Пообещай мне: перестань убивать людей. Пусть я буду последней, хорошо? Серафина опустила взгляд, невольно избегая глаз Марлины: — Для такой, как я... это серьёзное требование. — Это слишком? — Конечно, слишком, но... я обещаю. Серафина заключила Марлину в объятия, закрыла глаза и прошептала: — Я обещаю тебе, сестра. — Умница, — рассмеялась Марлина и похлопала Серафину по голове. — Не ищи меня больше, не приходи за мной, это не то место, куда тебе стоит идти. — …Хорошо. Сила, способная сотрясать горы, вырвалась из её ладони. Серафина смотрела вниз, на последнюю из своих родных в своих руках, которую она собственными руками превратила в пыль, развеявшуюся по ветру. — Я пойду туда, куда должна. Волк посмотрел в небо и ответил. Сегодня Серафина Марлоу потеряла последнюю из своих родных, последнее, что ей было дорого, свою последнюю слезу. Отныне отчаяние и страдания не будут иметь к ней никакого отношения. Волк, переродившийся на руинах, на фоне гибели всего, что ей было дорого, встанет на путь непобедимого и верховного правителя. *** — Это было твоё изначальное будущее, Серафина, — произнёс Ансель, обращаясь к девушке, утратившей способность мыслить. — Это... мясницкий нож, который судьба занесла над тобой. ---------- Судьба · Будущее — часть третья (I) Сколько нужно вынести, чтобы по-настоящему повзрослеть? Ответ разнится, ведь жизнь — это сплетение бесчисленных событий. Для Серафины Марлоу ответ... пропитан жестокостью. В чём же заключается эта жестокость? Не только в том, что она потеряла всё, но и в суровой реальности: большая часть её страданий была причинена ею самой. Иначе Серафина не предавалась бы битвам и резне во время своего долгого изгнания, не осознавала бы свои ошибки по мере взросления, не выбирала бы оцепенение из-за этого осознания и не росла бы вновь через это оцепенение. Наконец, лично покончив с жизнью человека, перед которым она была больше всего виновата в этом мире, и получив то предостережение и сдерживание, она переродилась. Судьба своей жестокостью рассекала её плоть, кромсала кости и, наконец, вылепила из неё подобие императора, оболочку тирана. «Это... моё будущее?» Перед глазами Серафины вновь возникло лицо Анселя. На её лице не было ни отчаяния, ни страха, лишь непостижимый абсурд. Она бежала не от реальности, а просто из-за всего увиденного, чувствуя этот непостижимый абсурд. Она не могла поверить, насколько глупой была, насколько жестокой, и не могла поверить... что бросила сестру, чтобы сбежать из ада, стояла беспомощная и рыдающая на руинах деревни, бесцельно блуждала в оцепенелом хаосе, безрассудно использовала силу, чтобы творить резню, и в конце концов... лично убила Марлину, которая пожертвовала всем ради неё. Серафина не сомневалась в будущем, которое показал ей Ансель. Она просто не могла поверить... что этот жалкий и ненавистный человек — она сама. — Ансель... — Серафина опустила голову, её голос дрожал и звучал искажённо. — Этот человек действительно я? — Неужели это я — самодовольная, слепо высокомерная, вечно твердящая о том, как она велика, но никогда не поддерживающая Марлину, не понимающая её, никогда не стоящая на её стороне, когда та нуждалась в этой силе, а вместо этого использующая эту силу, чтобы убить её? — Это ты, Серафина, — сказал Ансель, поглаживая дрожащую девушку в своих объятиях с жалостью во взгляде. В его морских синих глазах не было лишних эмоций. Только... сочувствие к несчастной. — Цель судьбы, как и того, что я сделал с тобой, — в том, чтобы ты росла, а боль, которую ты испытала, разрушение деревни и всё отчаяние, с которым столкнулась Марлина, — это пища для твоего преображения. Он взял Серафину за руку и мягко произнёс: — Возможно, ты не можешь интуитивно понять мои слова, поэтому взгляни на это снова. Картина перед глазами Серафины снова изменилась. Теперь она видела, как их с Марлиной забирает Граф Красного Мороза. — Серафина, теперь ты должна смутно чувствовать, что, хотя ты доставила столько проблем раньше, деревня не подверглась ответным мерам — должно быть, потому что кто-то защищал тебя, верно? Голос Анселя прозвучал в ушах Серафины: — Человек, который защищал тебя, — это наставница, которая привела тебя в Башню Мороза. У неё на самом деле высокий статус в Башне Мороза, поэтому она отвела от тебя бесчисленные беды. — Итак, вопрос в том, почему в это время, когда тебя схватил Граф Красного Мороза, и во время твоего заключения в особняке Красного Мороза, она не предприняла никаких действий? *** Сцена сменилась, и перед Серафиной появилась зрелая женщина с обычной внешностью. Она смотрела на слова на пергаменте, её выражение было полно скорби и боли. — Разве это не... моя учительница? — пробормотала Серафина про себя. — Точнее, это Полония после того, как она узнала о твоей ситуации, а когда она узнала о тебе и Марлине, прошло уже два года с тех пор, как вас схватили, — сказал Ансель, когда сцена снова сменилась. — Зачем я изучала это проклятое заклинание Вечного молчания! Если бы я была хоть немного раньше... Если бы я не была погружена в исследования, Сери... Сцена замерла, и одновременно прозвучало объяснение Анселя: — Это воспоминание-признание Полонии, когда она говорила с тобой. Она начала важное исследование за неделю до того, как тебя и Марлину забрали. Знаешь ли ты... почему она внезапно начала исследования? В повторённой сцене Полония пробормотала дрожащим голосом: — Если бы только это озарение никогда не пришло... Посреди нарастающей ярости Серафины Ансель усмехнулся, его тон был пропитан сарказмом: — Действительно, озарение. — Дар небес... озарение. — И в этот самый момент, когда я изменил всё, Полония не получила этого озарения. Я могу легко пригласить её в город Красного Мороза, она не настолько поглощена исследованиями, чтобы игнорировать всё внешнее. Серафина пристально смотрела на свою давно не виденную, заплаканную учительницу, слова выдавливались сквозь стиснутые зубы: — И это потому, что... Ансель, ты пришёл. Даже если наставница начнёт исследование, ты изменишь судьбу мою и Марлины. — Действительно, поэтому Полония больше не получала такого озарения, судьба сочла, что это бессмысленно — находишь ли ты это абсурдным? Озарение, способное перевернуть эфирный мир, лишь для того, чтобы ты и Марлина... рухнули в безвозвратную бездну. Серафина могла лишь хранить молчание. В этом духовном мире Ансель отозвал проекцию своего внутреннего сердца и проецировал нечто другое. Это было не понимание мира путешественником, а его... собственные воспоминания. — Это лишь верхушка айсберга того, как она манипулирует твоей жизнью. Когда Ансель сказал это, в сцене появился маленький мальчик. Золотые волосы, морские синие глаза — без сомнения, это был юный Ансель из Хайдрала. Однако его глаза были настолько мрачными и безразличными, что это пугало, совсем не похоже на выражение, которое должно быть у одиннадцатилетнего ребёнка, скорее... как у безумного зверя. — У меня только одна просьба: убей её. Мальчик в сцене отдал такой безжалостный и беспощадный приказ, его тон ничуть не колебался. — Серафина, когда тебе было одиннадцать лет, на тебя внезапно совершили покушение, — сказал Ансель. — Это сделал я. Серафина не разозлилась, а ответила спокойно: Глава 98: Судьба · Будущее — часть вторая (II) Голос Анселя прозвучал в ушах Серафины: — Человек, который защищал тебя, — это наставница, которая привела тебя в Башню Мороза. Она на самом деле обладает большим статусом в Башне Мороза, поэтому предотвратила для тебя бесчисленные бедствия. Итак, вопрос в том, почему в то время, когда тебя поймал Граф Красного Мороза, и во время твоего заключения в Особняке Красного Мороза, она не предприняла никаких действий? Сцена сменилась, и перед Серафиной появилась зрелая женщина с обычной внешностью. Она смотрела на слова на пергаменте, её выражение лица было полно печали и боли. — Разве это не... моя учительница? — пробормотала про себя Серафина. — Точнее, это Полония после того, как она узнала о твоей ситуации, а когда она узнала о тебе и Марлине, прошло уже два года с тех пор, как вас поймали, — сказал Ансель, когда сцена снова сменилась. — Почему я изучала это проклятое заклинание Вечного молчания! Если бы я была немного раньше... Если бы я не была погружена в исследования, Сери... Сцена замерла, и в то же время прозвучало объяснение Анселя: — Это воспоминание-признание Полонии, когда она говорила с тобой. Она начала важное исследование за неделю до того, как тебя и Марлину забрали. Знаешь ли ты... почему она внезапно начала исследования? В проигрываемой сцене Полония пробормотала дрожащим голосом: — Если бы только это вдохновение никогда не пришло... На фоне растущей ярости Серафины Ансель усмехнулся, его тон был пропитан сарказмом: — Действительно, вдохновение. Дар небес... вдохновение. И в этот настоящий момент, когда я всё изменил, Полония не получила этого вдохновения. Я могу легко пригласить её в город Красного Мороза, она не поглощена исследованиями, которые игнорируют все внешние дела. Серафина пристально смотрела на свою давно не виденную, заплаканную учительницу, слова выдавливались сквозь стиснутые зубы: — И это потому, что... Ансель, ты пришёл. Даже если наставница начнёт исследования, ты изменишь судьбу меня и Марлины. — Действительно, поэтому Полония больше не получала такого вдохновения, судьба посчитала, что это бессмысленно — ты находишь это абсурдным? Вдохновение, которое могло перевернуть эфирный мир, только для того, чтобы позволить тебе и Марлине... упасть в невозвратную бездну. Серафина могла только молчать. В этом духовном мире Ансель убрал проекцию своего внутреннего сердца и спроецировал что-то другое. Это было не понимание мира путешественником, а его... собственные воспоминания. — Это лишь верхушка айсберга того, как она манипулирует твоей жизнью. Когда Ансель сказал это, в сцене появился маленький мальчик. Золотые волосы, морские голубые глаза, несомненно, это был юный Ансель из Хайдрала. Однако его глаза были такими мрачными и безразличными, что это пугало, совсем не похоже на выражение, которое должно быть у одиннадцатилетнего ребёнка, а скорее... как у безумного зверя. — У меня только одна просьба: убей её. Мальчик в сцене отдал такой безжалостный и беспощадный приказ, его тон совсем не колебался. — Серафина, когда тебе было одиннадцать лет, тебя внезапно попытались убить, — сказал Ансель. — Это сделал я. — Но... я не умерла, я очень хорошо помню, я убила того парня. — Хм, логически говоря, ты в то время ещё не ступила на путь экстраординара и никак не могла убить противника в ответ. Знаешь ли ты... какого ранга был наёмный убийца, которого я нанял? Ансель усмехнулся: — Третий ранг экстраординара, убийца с десятилетним стажем. — ... Но... тот парень был совсем не силён. — Да, потому что человек, который пришёл убить тебя, был не тем парнем, которого я нанял изначально. — ... — «Убийца», которого я нанял, смотрел на тебя как на цель свысока и не хотел ехать на пустынный север, поэтому он перепоручил заказ убийце второго ранга; а этот убийца тоже посчитал, что убивать ребёнка ниже его достоинства, поэтому он перепоручил его снова, и после нескольких кругов за эту работу взялся лишь слабый убийца, только что вошедший в первый ранг. Ансель посмотрел на Серафину, его тон не колебался: — Затем он был убит тобой, когда ты насильно использовала духовную материю. Как ты думаешь, сколько усилий приложила судьба? В то время я надеялся убить тебя, никого не встревожив. В конце концов, ты была всего лишь ребёнком в отдалённой деревне. Если бы я поднял шум, меня мог бы обнаружить отец, чего я не хотел видеть, поэтому и произошло такое нелепое покушение. Серафина тоже издала горький, насмешливый смешок: — Это действительно... интересно. — Да, это действительно интересно. Хайдрал вздохнул, меняя сцену на другую. — Только тогда я понял, что тебя абсолютно невозможно убить, какими бы средствами я ни пользовался, судьба всегда позволяет тебе превратить опасность в безопасность и даже вырасти. Если бы это было так, я стал бы её инструментом, поэтому я решил отказаться от идеи убить тебя и начал планировать новый план. На этот раз Серафина увидела... юную Марлину. — Моя мысль в то время заключалась в том, что источником твоего падения в бездну и твоего перерождения был не Граф Красного Мороза, не территория Красного Мороза, не те, кто причинил тебе боль, а... люди, которыми ты дорожишь. Поэтому я начал пытаться защитить Марлину, чтобы максимально оградить её от трагедии, а ты, связанная Марлиной, не могла получить достаточного роста. Но я потерпел неудачу. Серафина стояла с точки зрения Анселя, наблюдая, как Марлина беседует с дворянином. — Я предпринял более десяти попыток, чтобы заставить Марлину контактировать с людьми всех классов, — сказал Ансель. — Все эти люди были проверены мной: либо у них была совесть, либо острый глаз, либо это были дворяне, экстраординары, бизнесмены, которые отстаивали свои интересы. Но Марлина никого из них не приняла. Этим людям не хватает помощников, но не хватает таланта, который может хорошо управлять богатством и бизнесом. И такой талант... естественно, наиболее заслуживает доверия, если его воспитывать с юных лет. Поэтому, даже если бы Марлина приняла приглашение любого из этих людей, судьба твоей семьи могла бы измениться. Но Марлина никого из них не приняла. Юный Хайдрал вздохнул со сложным и жалостливым видом: — Я не знаю, о чём думала Марлина, как судьба вмешивалась в её дела, но факт в том... она упустила более дюжины возможностей и всё равно осталась на территории Красного Мороза, ожидая прихода судьбы. И тогда я внезапно понял, что даже если бы она, ты и твоя семья покинули территорию Красного Мороза, трагедия всё равно произошла бы, просто другим способом. В огромном духовном мире Ансель сказал Серафине, которая опустила голову: — Поэтому я начал долгую подготовку и план, который сейчас реализован. — Ансель... — Серафина смотрела на мальчика перед собой, бормоча в оцепенении. — Кто ты? Почему... почему ты знаешь эти вещи? И почему... выбрал меня? Ансель рассмеялся: — Это конец. Он взял Серафину за руку в духовном мире, обнял её и прошептал: — Пришло время тебе стать свидетелем меня, Серафина. И Серафина увидела. Замешательство в начале эмбриона, душа из другого мира, огромная библиотека памяти, бескрайнее море знаний и... будущее Хайдрала. — Я такой же, как ты, тоже инструмент в её руках, инструмент, чтобы подтолкнуть мир к следующему процессу, — Ансель спокойно улыбнулся. — Просто ты —основа всего, почитаемая людьми и будущими поколениями как великая; в то время как я, как величайшая жертва под этим фундаментом, заслуживаю лишь вечного презрения и насмешек. Серафина дрожала, читая подлинную жизнь Анселя. Она, которая чувствовала лишь печаль и гнев, читая свою собственную жизнь, в этот момент... чувствовала страх. Да, жизнь Анселя была настолько отчаянной, что заставила её, ставшую свидетельницей того, насколько жалкой была её собственная жизнь, почувствовать страх. — Память этого друга-путешественника слишком обширна, я нашёл память об этом мире лишь в углу, когда мне было десять лет. Сцена, представленная перед ними двумя, изменилась, Ансель уставился на сцену, которая ничем не отличалась от реальности, и слегка опустил глаза. — Это начало всего, и это также моё... окончательное доказательство. ---------- Судьба · Будущее — часть третья (II) Когда они вернулись в реальность, Серафина обнаружила, что... бессознательно... плачет. Потому что в тот момент, погрузившись в сознание Анселя, она сполна ощутила то отчаяние, которое пережил он. — Ан... сель. Девушка, которая не плакала из-за собственных страданий, задрожала. — В тот день ты... Ансель лишь улыбнулся и стёр слёзы Серафины. — Всё кончено, Серафина. Я освободился от отчаяния того дня, и всё, что осталось... это ненависть. Он прижался лбом к её лбу и прошептал: — Это всё, что я могу тебе дать. На чьей стороне стоять — решать тебе. Серафина быстро успокоилась. Она чувствовала тепло его лба, и по мере того, как это спокойствие разливалось по её телу, в сердце... зародилось иное чувство. — Значит... значит, то, что ты сделал со мной, намеренно внушая, что всё это — твой расчёт, было нужно, чтобы заставить меня... возненавидеть судьбу? — Это главная цель, — ответил Ансель. — Конечно, есть ещё две. Одна — заменить жестокий замысел судьбы, чтобы ты росла. Хотя того, что ты переживаешь сейчас, Серафина, недостаточно, чтобы достичь высот того будущего, но для начала хватит. А дальнейший рост... пусть будет естественным. Я буду рядом, не волнуйся. От этих слов тело Серафины наполнилось теплом... по сравнению с методами судьбы «способ роста» Анселя был уже очень мягким. — А что касается другой цели... — Ансель замолчал, улыбаясь Серафине. Его морские глаза заставили её сердце биться чаще, и она не осмелилась встретиться с ним взглядом. — Конечно, сделать так, чтобы ты, Серафина, не смогла меня оставить. — Ты! Серафина, смущённая и рассерженная, ударила Анселя. Она чувствовала, как бешено колотится сердце, и, не в силах это скрыть, быстро сменила тему: — Тогда... тогда почему ты не сказал раньше! Тебе обязательно нужно было ждать этого момента... Ты специально говорил те обидные слова, я чуть не убила тебя... — Если бы я сказал тогда, ты бы мне поверила? — парировал Ансель. — ... Серафина, юная волчица, на мгновение лишилась дара речи. Этот убедительный довод заставил её нервно закусить губу, и в конце концов она в стыде уткнулась головой в грудь Анселя. — Кроме того, возвращение в деревню и новая встреча с Вендиго были важной частью. Серафина, ты ведь осознала свои способности и вес через это, верно? Ансель погладил мягкие, гладкие короткие волосы Серафины, прижался лицом к её щеке и тихо сказал: — С сегодняшнего дня страдания покинут тебя, Серафина. Он слегка отстранил её, протянул руку, его взгляд горел. — Серафина, ты готова сражаться за нашу свободу и будущее? Бунтарь против судьбы, обращаясь к узнику, наконец освободившемуся из клетки, сделал приглашение, которое не было принято в этом мире: — Готова ли ты стать моей силой и отныне сражаться против судьбы вместе со мной? — ...Значит, всё это ради этих причин? Тело Серафины слегка дрожало от искренних эмоций, тепла, экстаза и... счастья. Она смотрела на лицо совсем рядом, тревожно и радостно спрашивая: — Не для того, чтобы я полностью стала твоей вещью, не для того, чтобы я отказалась от себя, а чтобы... позволить мне сражаться с судьбой вместе с тобой, да? — Конечно, — весело рассмеялся Ансель. — Серафина, о чём ты вообще думаешь? Эта странная идея — всё твои дикие догадки, верно? — Я... — Серафина покраснела. — Что значит «дикие догадки»! Ты же явно... явно каждую ночь... — Ночь? Юноша в замешательстве склонил голову. — Что насчёт ночи? — Хочешь, чтобы я сама сказала! Девушка ткнулась головой ему в грудь, сделала несколько глубоких вдохов и прошептала голосом, похожим на комариный писк: — Ты всегда... всегда тренируешь меня по ночам, не отпускаешь, даже если я не сплю... Ансель долго смотрел на Серафину, а затем сказал очень странным тоном: — Но метка, которую я оставил на тебе, может лишь привести меня к тебе, у неё нет функции тренировать тебя во снах. — ... Серафина внезапно подняла голову, недоверчиво глядя на Анселя. Ансель не стал бы ей лгать, а значит... Это был не Ансель, это был... сон? Те размытые, двусмысленные сцены, казалось, прояснились. «Хайдрал» во сне, чьё лицо было в тени, — это был не Ансель. Это была... она сама. Значит... вот оно что. Оказывается, я начала сожалеть с тех пор, как покинула Анселя. Я критикую себя каждую ночь, выплескиваю свои чувства, наказываю себя... и таким образом извиняюсь перед Анселем. Потому что только так, просыпаясь на следующий день... я могу продолжать ненавидеть Анселя и сохранять своё жалкое самолюбие. Я даже оправдываю Анселя, говоря себе, что у него наверняка есть свои мысли и цели, говоря себе, что не стоит быть такой упрямой и переоценивать себя. На самом деле... я уже знала. Я просто была одурманена и сама себя притупляла, не желая принимать это. Так что, будь то сон или появление Анселя рядом со мной — всё это я. Глава 99 Размытое лицо, преувеличенное поведение и стиль речи, совершенно отличные от Анселя в реальной жизни, и отношение к самой себе... Это никогда не был Хайдрал, это была она сама, осознающая реальность. Сердцебиение. Единственное, что Серафина слышит сейчас, — это её всё более учащённое сердцебиение. Единственное, что она чувствует, — это постепенно разливающийся по всему телу жар. Значит, вот как всё обстоит: с самого начала, даже зная, что Ансель играл с моей жизнью, я... всё равно выбрала верить ему в своём сердце. Оказывается, я вообще не могу его оставить. — Что не так, Серафина? — Ансель посмотрел на молчащую девушку, опустившую голову, и не удержался от подколки: — Тебе приснилось, что я сделал что-то очень —! Между снегом и лунным светом девушка подняла своё раскрасневшееся лицо и предложила свои розовые губы человеку, которому не суждено было быть с ней. Она больше не подавляла своё желание, страстно, глубоко, и прижалась всем телом к объятиям Анселя. Юный Хайдрал, на мгновение остолбенев, мягко обхватил её тонкую и крепкую талию. Он чувствовал её горячее дыхание на своей щеке. Спустя целых десять минут Серафина медленно отстранилась, откинула голову назад и лизнула Анселя в уголок рта, словно щенок, не желая расставаться. — Успокоилась? Ансель улыбнулся и коснулся её головы. — ...М-м. Лицо Серафины было красным, но глаза горели желанием, словно она хотела повторить. Самопровозглашённое воплощение желаний, Хайдрал, был немного ошарашен. Он нежно ущипнул Серафину за щеку: — В будущем для этого будет предостаточно времени. Он погладил Серафину по волосам и посмотрел ей в глаза: — Итак, Серафина, каков твой ответ? — Готова ли ты ступить на этот путь без возврата вместе со мной? — ...Идиот. Серафина наклонилась к самому уху Анселя. Будь то её собственные эмоции или рациональные соображения, после того, как она столько пережила и увидела, Серафина уже всё поняла. Какой бы могущественной она ни стала в будущем, перед лицом этого огромного мира она сейчас всё ещё крайне мала. Прежде чем она сможет превратить ту силу, способную потрясти мир, в реальность, ей предстоит пройти ещё очень, очень долгий путь. Если она продолжит слепо полагаться на эту силу, она лишь навлечёт беду. В этом мире нет никого лучше для неё, чем Ансель, у неё нет причин для обид и недовольства. И она... она больше не хочет покидать Анселя, она не может представить, какой была бы её жизнь без него. Поэтому волчица, которая по-настоящему преобразилась под этим ночным небом, ответила без малейшего колебания: — Я не оставлю тебя и не позволю тебе оставить меня. В этой изначально невинной и мягкой девушке, когда она произнесла это, проявился... властный дух, присущий исчезнувшему Императору Небесного Волка. Это было одновременно и беззаветное признание, и твёрдая, сильная декларация. Ансель обнял девушку, которая будет сражаться против судьбы вместе с ним. Он не знал, как описать свои чувства в этот момент. Это было не просто удовлетворение от завоевания, не просто высвобожденное желание, не просто... он наконец выиграл партию. Чувство, которое он никогда раньше не испытывал, тихо всколыхнулось. Ансель заглянул в собственное сердце и, спокойно обдумав, решил подавить его. Не то чтобы он стал таким холодным или у него не было чувств к Серафине, но в игре против судьбы юный Хайдрал, который много страдал, привык быть таким осторожным. Но он всё ещё был очень счастлив. Ансель, обнимающий Серафину, ощутил счастье, которого не испытывал уже давно. — Пусть эта фраза станет клятвой между тобой и мной. Ансель поцеловал Серафину в мочку уха и ответил ей на ухо: — Отныне и до самого конца. ---------- Сила и амбиции — часть первая Ансель провожал Серафину до выхода из деревни. Жители, искавшие её всю ночь, застыли в изумлении, сомневаясь, не морок ли это. В конце концов, всё закончилось именно так, как они и хотели: дворяне возобновили поставки ресурсов, а Серафина под началом Анселя отправилась в более грандиозное путешествие. Ансель однажды спросил Серафину, не хочет ли она перевезти родителей на территорию Хайдрала, где их безопасность была бы гарантирована, но она отказалась. Девушка рассудила: «Если я заберу только родителей, что будет с остальными? А если я заберу всех, не будет ли это переходом границ?» Её слова удивили Анселя, который не ожидал такого роста от мисс Серафины. — Однако, Ансель, как нам поступить с той змеёй? — с любопытством спросила Серафина, прижавшись к нему в тёплом экипаже. Что касается будущего, которое показал ей Ансель, моменты, приведшие Серафину к трансформации и отчаянию, были яркими. Среди них пробуждение Пылающей ледяной гадюки и последовавшая битва между революционной армией и змеёй, приведшая к уничтожению деревни, стали решающим поворотным моментом. Это напрямую лишило Серафину шанса найти другой дом, вырасти среди единомышленников и встретить опасности мира в одиночку, борясь и развиваясь среди невзгод. Естественно, Серафину это глубоко беспокоило, но она не была чрезмерно встревожена, так как знала, что Ансель найдёт решение. — После того как ты покинула город Темной Воды, я уладил кое-какие дела, — сказал Ансель, положив руку на гладкое, упругое и здоровое бедро Серафины. — Пылающая ледяная гадюка, которая изначально должна была пробудиться в лесу Темной Воды, теперь пробудится в другом месте. Можешь быть спокойна. Щёки Серафины вспыхнули, и она инстинктивно сжала бёдра, пытаясь выглядеть невозмутимой. Прочистив горло, она произнесла: — Я знаю, что на Анселя можно положиться. Ансель взглянул на неё, усмехнулся и убрал руку, сказав серьёзно: — Конечно, как я мог подвести Серафину? Уходящее тепло с бедра вызвало у Серафины чувство утраты. Почему Ансель перестал прикасаться ко мне? Я больше не нравлюсь ему? Если нет, зачем он вообще трогал меня? Нет, нет, о чём я думаю? Хотя она была готова бросить вызов судьбе, эмоции Серафины после вчерашней разрядки не погрузились в горечь или жажду мести. Напротив, они оставались такими же, как всегда. Возможно, дело было в её характере, а возможно, в том, что, стоя рядом с Анселем, она ничего не боялась в этом мире. Неудивительно, что её разум начал наполняться странными мыслями. — Таким образом, в конечном счёте, именно тебе, Серафина, предстоит победить это существо. Понимаешь? — спросил Ансель. — Угу… А? Ах! Предоставь это мне! — Серафина сначала инстинктивно похлопала себя по упругой груди, а затем постепенно растерялась под насмешливым взглядом Анселя. — Ч-что я должна победить?! — Пылающую ледяную гадюку, — небрежно ответил Ансель. — Разве ты только что не согласилась? Мисс Серафина умолкла. Пылающая ледяная гадюка, уникальное эфирное существо территории Красного Мороза, рождалась из особого эфирного потока этих земель и появлялась раз в один-три года. Серафина не знала о ней, потому что та не появлялась в населённых пунктах, а силы великих герцогов Железного Клинка и Серой Башни оперативно её усмиряли. Несмотря на то, что это существо четвёртой ступени, гадюка была необычайно сильна под влиянием эфирного потока территории Красного Мороза. Иначе двум великим герцогам и революционной армии не пришлось бы тратить значительные силы на её усмирение. — Ну как? — молодой Хайдрал взглянул на колеблющуюся Серафину и усмехнулся. — Ты боишься? — Я не боюсь! — тут же парировала Серафина. — Это… это разумное сомнение, ясно? Разрыв между мной и этим существом слишком велик. По мере того как она говорила, её голос становился тише. После короткой паузы она раздражённо толкнула Анселя своим стройным, светлым бедром. — Это ты велел мне хорошенько подумать. Хотя думать было не о чем, отношение Серафины порадовало Анселя. — Не волнуйся, — сказал он, погладив её по голове. — Она не будет тебе ровней. Между пальцев Анселя появилось таинственное кольцо, вращающееся при каждом его движении. Дизайн кольца был почти идентичен кольцу со змеиной головой на его большом пальце, но оно было крупнее и внушительнее, излучая ощутимое присутствие и ауру свирепости и насилия. — Что это…? — Ты должна хорошо помнить слова Вендиго и события из моей памяти, — с улыбтой сказал Ансель, подбрасывая кольцо в воздух. — Это доказательство главы пакта. — Что это…? — Ты должна хорошо помнить слова Вендиго и события из моей памяти, — с улыбкой сказал Ансель, подбрасывая кольцо в воздух. — Это доказательство Главы пакта. Не успел он закончить, как Серафина, словно собака, наблюдающая за хозяином с мячом, подпрыгнула и яростно бросилась за летящим кольцом. К сожалению, она схватила пустоту. Приподнявшаяся девушка несколько раз сжала ладонь, убеждаясь, что ничего не поймала. Раздражённая и разочарованная, она оседлала Анселя и начала грызть его шею, энергично мотая головой. Она выглядела очень сердитой. — Я не отказываю тебе, Серафина, — сказал Ансель, дёрнув её за нежную шею, чтобы она отпустила его. — Просто ещё не время отдавать его тебе. Серафина наконец отпустила, осторожно вытирая рукавом остатки слюны на шее Анселя, ворча: — Когда же настанет время? — Насчёт этого… — Хайдрал загадочно улыбнулся. — Это зависит от твоих успехов. — …Почему ты вдруг стал таким скрытным? — спросила Серафина, сникнув. Она дважды тряхнула Анселя. — Я что, теперь не гожусь в твои Главы пакта? Её недовольство было направлено не на Анселя, а на её собственную нынешнюю силу, которую она считала недостаточной. Зверь внутри её души, жаждущий власти, взревел от восторга и возбуждения. Таким образом, хотя Серафина выглядела подавленной, она быстро воспряла духом, её глаза светились чистой, рациональной уверенностью. — Хм, просто подожди, пока я взойду на Трон, — заявила она, подняв голову. — Мой… дух экстраординарен, верно? — Это сила, которую признаёт даже будущий император, — ответил Ансель, смеясь. — Конечно, она исключительно сильна. В некоторой степени она может даже соперничать с моей и Флеймфиста. В группе из четырёх героев сила Императора Небесного Волка была непревзойдённой, символизируя абсолютное боевое мастерство. В процессе демонтажа старого порядка империи она внесла самый значительный и прямой вклад. Хотя будущий пик Императора Небесного Волка всё ещё не смог бы сравниться с императором в противостоянии один на один, она одна могла бросить вызов императору в имперской столице и отступить невредимой, почти на равных, с непревзойдённым изяществом. Одобрение Анселя наполнило Серафину огромной уверенностью. Хотя она по-прежнему гордилась своей силой, она постепенно училась с осторожностью и проницательностью оценивать её проявление в реальности. Она научилась не зазнаваться из-за своего нереализованного потенциала. Только способности, которые Ансель искренне признавал и оценивал, заслуживали непоколебимого доверия Серафины. — В таком случае, разве это не идеально? — удовлетворённо кивнула девушка. — Раз я стану невероятно сильной после восхождения на Трон, став твоей Главой пакта, я определённо стану грозной силой! — Действительно, это была бы метаморфоза, которую даже я не могу предвидеть, — согласился Ансель, его рука дёрнулась, словно желая взъерошить волосы возбуждённой Серафины, но в итоге он воздержался. Он сказал мягко: — Если ты решишь стать Главой пакта после достижения Трона и пробуждения своего духа, это тоже будет замечательно. — Сколько времени до пробуждения гадюки? — спросила Серафина. — Чуть больше месяца. Этого времени достаточно? — Более чем! — энергичная Серафина уверенно взмахнула кулаком. — Ансель, просто смотри, как я разнесу это существо в щепки! Молодой Хайдрал кивнул с улыбкой: — Я с нетерпением жду этого. И Серафина, и Ансель с нетерпением ждали грядущего месяца. Первая предвкушала свой официальный взлёт в качестве грозной силы, стоящей плечом к плечу с Анселем. Второй ждал победы, момента, когда пробуждённая Серафина победит Пылающую ледяную гадюку в непревзойдённом представлении, оставив на ней свой след — Это будет первый раз, когда Ансель из Хайдрала по-настоящему победит судьбу. ---------- Власть и амбиции — II Великодушный лорд Гидрал вновь вернулся в свой город Красный Мороз. Мало кто знал об этом, как и мало кто ведал о том, что произошло той снежной ночью. Посвященные уже тайно разнесли весть о её значении, в то время как остальные, пребывая в неведении, продолжали свой ежедневный труд, стараясь угодить лорду Гидралу. Перед особняком Анселя замерла Серафина, глядя на главные ворота. Её решимость колебалась. — Ансель, — девушка нервно теребит край его одеяния. — Как мне встретиться с Марлиной? Боюсь, она будет злиться на меня. — Разве это не нормально — злиться на тебя? — Ансель, Юный лорд, приподнимает бровь, не предлагая утешения. — Она не только будет злиться. Если бы она знала, что ты потратила столько времени в деревне, заставив жителей страдать вместе с тобой, она могла бы даже ударить тебя. Серафина инстинктивно отпрянула. — Я… я не думала ясно в тот момент… я была как в тумане. — Но разве это не хорошо? — Ансель делает шаг вперед. — Разве то, что она ругает или бьет тебя, не означает, что Марлина всегда заботится о тебе? — К тому же… видя те будущие версии себя, ты ведь сама хочешь, чтобы она ударила тебя, не так ли? Возможно, это принесет тебе облегчение. Он поворачивает голову, протягивая руку Серафине, чье лицо постепенно избавляется от тени сомнения. — Если так, то к чему колебания? — мягко произносит лорд Гидрал. — Извинись перед Марлиной как следует, Серафина. — …Хорошо! Серафина крепко сжимает руку Анселя и решительно направляется к дому вместе с ним. Как только они распахивают дверь, Марлина, одетая в черную юбку в пол, слегка склоняется в поклоне. — Вы вернулись, господин Ансель… Марлина, еще не успев выпрямиться, сначала видит свою сестру, а затем руки, которые они держат сцепленными. — … Прежде чем она успевает выпрямиться и с бесстрастным лицом задать вопрос Серафине, та, пережившая за эти дни бесчисленные отчаяние и страдания, бросается в объятия Марлины, вскрикнув. — М-Марли, Марли! Её крик звучит почти невыносимо, совсем не так, как вела себя решительная девушка до входа в дом. Серафина очень хотела сдержать эмоции, хотела извиниться перед сестрой серьезно, торжественно, как подобает взрослому человеку. Но когда она увидела это знакомое, но в то же время чужое лицо — лицо, на котором больше не играла добрая и мягкая улыбка, а застыли глубокая задумчивость и безмятежное равнодушие, — она мгновенно потеряла контроль над собой. Она вспомнила ошибки, которые совершила, ошибки, которые совершила бы в том, изначальном будущем… и искупление, и ответственность, которые Марлина взяла на себя ради этих ошибок. — Прости меня… прости… Серафина, повзрослевшая и изменившаяся, плачет в объятиях Марлины, словно ребенок, который еще не вырос. А Марлина? Выражение её лица меняется удивительным образом: от первоначального удивления при виде Серафины к холоду, когда она заметила их сцепленные руки, к шоку, когда Серафина бросилась к ней, и, наконец, перед лицом бессвязных извинений и неудержимых рыданий сестры она окончательно теряется. — Серафина, ты… успокойся, не веди себя так перед господином Анселем… — …Марли, Марли, я была неправа, можешь ударить меня… — …Сери, подожди… что случилось, я… — Марли, я больше никогда не оставлю тебя, ты… не оставляй меня… мы должны быть вместе вечно… За то время, пока Серафина менялась, Марлина не переставала расти над собой. Её жажда знаний и упорство в учебе поразили даже такого перфекциониста, как дворецкий Савиль, который охотно тратил свое драгоценное время, обучая Марлину всем тонкостям службы. За этот период Марлина незаметно переняла манеры хозяйки особняка, и все служанки относились к ней с почтением, но сама она всегда считала себя лишь слугой Анселя, не позволяя себе никакой самонадеянности. И эта юная девушка, также необычайно выросшая в темпераменте, мышлении, знаниях и способностях под личным наставничеством Анселя, после попыток сохранить равнодушие, холодность и спокойствие… потерпела неудачу, и это лицо, давно не выражавшее чистого тепла, наконец оттаяло. — Ты действительно… никогда не взрослеешь, Сери. Она произносит слова, которые кажутся упреком, но при этом крепко обнимает сестру. — Хорошо, хорошо… твоя сестра здесь, твоя сестра никуда не уйдет. Марлина гладит девушку по голове. Её рука, способная оставаться твердой даже после пяти часов непрерывного письма, сейчас неконтролируемо дрожит. Под тающим льдом и снегом на этом чистом и миловидном лице по-прежнему сияет та же нежная доброта. — Хорошо, что ты знаешь, что была неправа. Сестра прощает тебя, когда это сестра не прощала тебя? — Ладно… не надо, эй, просто плачь, если тебе от этого станет легче, всё в порядке. Глаза Марлины тоже слегка покраснели. Она не знает, через что прошла Серафина, но огромное чувство вины и печали в сердце сестры передалось ей без всяких преград. Все эти годы усилий, все эти годы поддержки, все эти годы совместной жизни… в этот момент тревоги и обиды, которые Марлина молча несла ради Серафины, наконец отступили. Она никогда не жаловалась на Серафину; пока Серафина могла по-настоящему расти, всё это стоило того. И сегодня она наконец получила то, что заслужила как прилежная и умная девушка, добрая и хорошая сестра, которая выросла и изменилась. Никакой трагической игры судьбы, никакого отчаяния от падения в ад, никакого тупика, ведущего к кошмарному будущему, где она была обречена стать жертвой. Та злобная леди Вайолет вместе со страданиями, которые ей предстояло перенести, исчезли. Здесь осталась только самая дорогая сестра Серафины, самая преданная последовательница Гидрала — Марлина Марлоу. Девушка с покрасневшими глазами поднимает голову и смотрит на Анселя. Она немного задыхается, ей хочется сказать многое, но в этот момент она не может вымолвить ни слова. Юный Гидрал, добрый дьявол, мягко улыбается, его губы едва заметно шевелятся: «Никто не потревожит вас, расслабься, Марлина». Он передает эти слова одними губами, затем прикладывает палец к губам, подмигивает Марлине и молча уходит в дом, оставляя пространство сестрам. Та, кто больше всех заслуживала спасения в первой половине трагической жизни Императора Небесного Волка, наконец обрела самое совершенное искупление. *** — Юный лорд, вы, кажется, в хорошем настроении, — в кабинете Савиль смотрит на довольное лицо Анселя, его собственное настроение тоже становится легким. — Всё ли полностью разрешилось с мисс Серафиной? — Да, и не только с ней… в любом случае, я действительно в хорошем настроении. Уголки губ Анселя приподнимаются, он наблюдает, как кольцо, символизирующее «власть», перекатывается между его пальцами. — …Мисс Серафина еще не надела его? — старик смотрит на кольцо, его выражение лица слегка удивлено. — Ей нужно время, — Ансель держит кольцо со змеей, символ Глава силы, между указательным и средним пальцами, изучая его и бормоча: — В конце концов… её дух очень опасен, его нужно правильно закалить. Услышав это, Савиль перестает выглядеть таким серьезным и кивает: — Если дело лишь в тренировке силы, то проблем не возникнет. — Значит, нужно просто подождать. Когда она взойдет на трон, я дам знать всему миру её имя. — Ты ведь не разочаруешь меня, правда? Моя дорогая Серафина. Юный Гидрал произносит это, крепко сжимая кольцо в ладони. ---------- Сущность [Зверя] — I В бескрайнем, заснеженном лесу неспешно прогуливались юноша и девушка. — Великая холодная волна только что прошла, вряд ли звери сейчас активны, — с энтузиазмом объясняла девушка, идущая впереди. — Но с другой стороны, если мы найдем их норы, то сможем собрать богатую добычу! Ансель понимал, что недавние события оставили глубокий след в душе Серафины. Поэтому, чтобы помочь ей вернуть обычное расположение духа, он решил составить ей компанию в этой неспешной прогулке по обширным лесам вокруг территории Красного Мороза. — Серафина всегда так охотится зимой? — поинтересовался Ансель. — М-м… зимой охотиться приходится реже, — ответила Серафина, внимательно осматривая заснеженную землю. — Иначе это скажется на добыче в следующем году… если только не настанут тяжёлые времена. Она уставилась на бескрайнюю снежную гладь. — А кроме того, это довольно… А! Нашла! Глаза девушки блеснули, и она легко побежала по снегу, повернув голову к Анселю: — Ансель, Ансель! Не отставай, я потом зажарю тебе кролика! Ансель наблюдал за ловкой и жизнерадостной Серафиной, неспешно следуя за ней; выражение его лица было куда мягче обычного. Он не был тем, кто постоянно давит на себя, неустанно подгоняя вперёд, потому что Ансель прекрасно осознавал последствия такого поведения. Юный Гидрал был более чем рад уделить немного времени себе и заняться тем, что ему нравится, чтобы поднять настроение. Правда, для него существовало лишь несколько вещей, способных послужить этой цели. Но теперь, казалось, он нашёл ещё один вариант. — Обычные серые снежные кролики, их на рынке не особо ценят, — сказала Серафина, следуя по едва заметным следам на снегу; её сапоги бесшумно погружались в сугробы. — Потому что они не очень вкусные… но мне кажется, вполне ничего. К тому времени, как Ансель догнал её, девушка уже стояла у слегка приподнятого сугроба, приложив указательный палец к губам, призывая к тишине. Её щёки раскраснелись, а уши слегка порозовели. Для опытной охотницы поимка кролика из норы не была чем-то захватывающим. Но для юной девушки, жаждущей произвести впечатление на своего возлюбленного, это было совершенно естественно. Серафина наклонилась, и её тонкие пальцы вонзились в сугроб. Когда рука ушла под снег, не раздалось ни звука. Пошарив несколько секунд, она просияла, сделала глубокий вдох, и её грудь, обтянутая кожей, слегка приподнялась. Бум! Под снегом раздался приглушённый хлопок, плечо Серафины подалось вниз, и её, казалось бы, хрупкая рука внезапно применила силу, прямо пронзив нору под сугробом. Среди испуганного писка она вытащила двух кроликов. — Ансель! Серафина подняла серого снежного кролика, потряхивая им перед его лицом, словно охотничья собака, поймавшая добычу. Она подошла к Анселю, взволнованно демонстрируя свой улов: — Два! А там в норе ещё маленький. Отлично! Скоро я отправлю вас всех в путь. Девушка облизнула губы, произнося довольно жестокие слова очень приятным голосом. Ансель взглянул на дрожащего крольчонка в разрушенной земляной норе и не удержался: — Он такой милый, я думал, Серафина его отпустит. — Милый? И какая польза от того, что он милый? — Серафина надула губки. — Рано или поздно его съедят другие звери, так пусть лучше съем я. Мало того, что они воссоединятся, так я ещё и буду благодарна за его нежное и вкусное мясо. Она небрежно свернула крольчонку шею, отправляя его вслед за родителями, и безразлично добавила: — Волки и лисы не стали бы его благодарить. Охота на зверей, конечно, не могла вызвать у охотника психологического бремени. Но Ансель слегка прищурился, мгновение смотрел на профиль Серафины, а затем отвёл взгляд, чтобы она не заметила. Юный Гидрал уловил проблеск безразличия в глазах Серафины — безразличия, которое она, возможно, сама не осознавала. Было ли это равнодушие порождено долгой охотничьей карьерой, или же… это была её натура? В отличие от безразличия к жалкому снежному кролику, когда Серафина перевела взгляд на лицо Анселя, она тут же стала радостной и слегка занервничала: — Эм, Ансель… хочешь съесть кролика, которого я зажарю? Она порылась в поясной сумке, достала два флакона с неизвестным содержимым и с некоторой надеждой посмотрела на Анселя: — Хотя… хотя это не так вкусно, как готовят служанки, но… Ансель улыбнулся и протянул к ней руку: — Тебе нужна моя помощь? — Э… А! Нет, не нужно! Серафина была так счастлива, что чуть не подпрыгнула на месте: — Не нужно! Я бы не позволила тебе делать такую работу, Ансель! Согласие Анселя вызвало на щеках девушки сладкий, застенчивый румянец. Серафина была в восторге от того, что могла показать свою полезность в чём-то, кроме сражений. *** Хотя это не имело никакого практического значения — в конце концов, Анселю не нужно было, чтобы охотница добывала для него еду, — но для Серафины, которая верила, что её отношения с Анселем вышли на новый уровень, каждое поручение, которое она могла выполнить для него, и каждый раз, когда Ансель признавал её заслуги, делали её невероятно счастливой. Серафина расчищала сугроб, выкапывала яму, собирала сухие ветки и листья, притаскивала два камня в качестве сидений, а Ансель стоял в стороне, наблюдая за ней с улыбкой на лице. Изначально он просто хотел поддержать хорошее настроение Серафины, но теперь казалось, что и сам получил от этого пользу. Однако вскоре наша Мисс Волк столкнулась с проблемой. Держа в руках огниво, она присела у ямы и изо всех сил пыталась разжечь огонь, но сухие ветки и листья в яме, казалось, не желали сотрудничать. — Что случилось? Ансель подошёл к ней, склонил голову, глядя на Серафину, которая боролась с огнивом и растопкой, и изо всех сил старался сдержать смех. — Ветки… ветки вокруг немного отсырели, — проворчала Серафина, немного недовольная и обиженная. — Почему у меня не получается разжечь огонь… Ансель, подожди меня ещё немного, я… Пых — на кончиках пальцев Анселя вспыхнуло пламя, упало на сухие листья и ветки, мгновенно раздувая сильный огонь. — Серафина. Ансель посмотрел на лицо девушки, освещённое пламенем: — На самом деле, ты можешь иногда просить меня о помощи, я был бы очень рад. Он посмотрел на всё сильнее краснеющее лицо Мисс Волк и не удержался от поддразнивания: — Было бы лучше, если бы ты использовала этот жалобный взгляд и выражение лица, бросилась мне в объятия и умоляла, прямо как… щенок. — Не буду! Серафина в смущении ударила Анселя кулаком, сила которого ничем не отличалась от массажа. — Ансель, не говори… не говори таких странных вещей. Она начала нанизывать очищенного кролика на вертел, нарочно отвернувшись, чтобы Ансель не видел её лица, и сказала свирепым тоном: — Осторожнее, я разозлюсь! Я умею злиться! — Было ли в моих словах что-то, что могло бы тебя разозлить? Ансель наклонился, нежно погладив Серафину по снежной шее, его рука постепенно опускалась ниже, и он тихо рассмеялся: — Как щенок? — Ты… не надо… ах! Поза, которую она только что свирепо приняла, мгновенно рухнула из-за этого мягкого и очаровательного восклицания. Серафина извернулась, её голос дрожал: — Ансель, не… не делай этого снова, я не могу насадить мясо! ---------- Сущность [Зверя] — II Рука Анселя внезапно замерла, а затем, по просьбе Серафины, он отстранился. Девушка на мгновение растерялась. Она продолжала держать шампур с кроликом, повернув голову к Анселю. — Что не так? Ансель приподнял бровь. — Разве ты не говорила, Серафина... — Ты... ты! Серафина стиснула зубы. — Поправь мне бретельку, ужасно неудобно! Она дернула плечом, слегка покраснела и бросила взгляд на Анселя, а затем продолжила насаживать кролика, словно говоря: «Мне плевать, что будет дальше». Но благородный Ансель лишь послушно помог Серафине поправить бретельку, не сделав ничего лишнего. — ... Наша мисс Серафина сжала палку и со всей силы воткнула её в кролика. Под шипение жарящегося мяса Ансель, подперев щеку рукой, посмотрел на Серафину, которая сохраняла невозмутимое выражение лица, и с любопытством спросил: — Я недостаточно хорошо поправил бретельку, Серафина? — Д-да, всё хорошо! А что? — Потому что ты по-прежнему выглядишь очень скованно. Девушка едва не выдала себя, но изо всех сил постаралась сохранить невозмутимость. — Я в порядке, эм... Ансель! Она внезапно повысила голос. — Почему ты умеешь разводить огонь? Анселя позабавил этот неуклюжий прием смены темы и сам вопрос, и естественная улыбка на его лице была совершенно искренней. — Что ты имеешь в виду... «умею разводить огонь»? — Ну... только что. Серафина, увидев, что смена темы удалась, облегченно вздохнула, украдкой взглянула на Анселя и снова смутилась от улыбки на его лице, почувствовав, как забилось сердце. — Всего лишь искра, простейшее заклинание. Ансель приподнял бровь. — Разве странно, что я могу провернуть такой фокус? — Вовсе нет! Серафина возразила: — Я почувствовала это, твой огонь совершенно не похож на тот мусор, который создают люди в академии! Он намного лучше их пламени. — ... Юный Гидрал на мгновение замолчал, а затем произнес: — Ты даже это чувствуешь... хм, это так похоже на тебя, Серафина. — И что это значит? Любопытство Серафины, которая тыкала палкой в костер, действительно было несколько раззадорено. — Ты какой-то супермощный колдун? — Это просто инстинкт. Ответил Ансель. — ...Инстинкт? — Серафина, ты понимаешь, почему четвертая стадия Небесного Пути называется Скипетром? Спросил Ансель, встречая любопытный взгляд Серафины. — Откуда мне знать! Огрызнулась мисс Серафина, выражением лица показывая, что её невежество было вполне ожидаемым. Не в силах сдержать веселье, Ансель мягко ткнул её в щеку. — Потому что, когда человек может свободно повелевать необычайным троном и вдобавок овладевает определенным [Элементом], это подобно тому, как если бы он взял в руки благородный посох, символизирующий власть, овладев так называемым... скипетром. — Элемент... Серафина почесала затылок. — Звучит знакомо, кажется, учитель упоминал об этом. — [Эфир], [Пространство-Время], [Душа]... и [Огонь], который я только что использовал, — это тоже [Элемент]. На кончиках пальцев Анселя переплетались и сменяли друг друга элементы камня, огненного шара, водяного вихря и воздушного потока. — Сверхъестественные существа на Небесном Пути должны выбрать элемент, который им подходит, когда они восходят на четвертую стадию, что равносильно выбору пути, по которому они пойдут в будущем. А когда они достигают конца этого пути, они обретают глубокое понимание выбранного элемента и могут завершить «коронацию» пятой стадии. Он махнул рукой и добавил в расслабленном и непринужденном тоне: — Как только ты понимаешь определенный элемент, эффект от использования соответствующей сверхъестественной силы становится совершенно иным, нежели от обычных заклинаний и сверхъестественных инструментов. Чем глубже твое понимание элемента или чем выше твоя совместимость с ним, тем более мощного эффекта ты можешь достичь. — О... Серафина осознала: — Вот оно что, оказывается, тут столько всего? — Тебе стоит поучиться у Марлины, Серафина. Ансель ущипнул девушку за щеку чуть сильнее. — Её понимание сверхъестественной системы намного глубже твоего. — Я... я не вижу смысла учить так много, я всё равно не смогу всё запомнить. Серафина невнятно пробормотала: — К тому же, у меня есть ты, Ансель, зачем мне учиться! Она сказала это с изрядной долей праведности. Ансель лишь покачал головой с улыбкой и не стал больше ничего говорить. Глядя на историю становления Императора Небесного Волка, понимание ею так называемой «сверхъестественной системы» действительно было прискорбно скудным, но, несмотря на то, что она почти ничего не смыслила во всей системе, её продвижение никогда не встречало никаких препятствий. Для Серафины это действительно было излишним. Ансель отпустил её щеку, и Серафина, которая переворачивала мясо кролика, коснулась лица, ощущая остаточное тепло от руки Анселя, и её тон невольно стал невнятным. — Так... Ансель, ты овладел элементом [Огня]? Ансель был застигнут врасплох, но затем просто улыбнулся и сказал: — Если ты так думаешь, то пусть будет так. Серафина надулась, не очень довольная уклончивым ответом Анселя, но не стала больше задавать вопросов, а вместо этого с большим воодушевлением и любопытством спросила: — Какой элемент я освою в будущем? Ансель, ты никогда не показываешь мне будущее... почему? — Элементов, которыми ты владеешь, немного, самые важные — это [Сила] и... Слова Анселя внезапно оборвались. — Сила и что? Серафина наклонилась к Анселю, хлопая глазами. — ...Кролик. — ...А? Ансель взглянул на кролика, жарящегося на пылающем огне. — Кролик. Он сейчас сгорит. — Что... А-а!!! Серафина в панике перевернула кролика, в то время как Ансель, который только что внезапно перестал говорить, в одно мгновение явил... своего рода ледяную и безразличную эмоцию, которой никогда не было в его повседневной жизни. Самый мощный элемент, которым овладела Серафина. Да, как он мог забыть об этом элементе? О том элементе, который пронизывает всю жизнь Серафины, олицетворяет само существование Серафины Марлоу и поэтому абсолютно соответствует её сути. Даже несмотря на то, что он готовился к этому задолго до, как он мог... так беспечно забыть об этом? В этот миг мысли Анселя пронеслись сквозь бесчисленные потоки информации; его воля превратилась в клинок, холодно рассекающий эмоции и сознание. Гидрал возвышался над этими мыслями, разделенными на бесчисленные изолированные блоки, и бесстрастно наблюдал за всем происходящим. «Эмоция...» Прошептал он про себя. Причина, по которой он упустил из виду элемент Серафины, который был крайне невыгоден для него и который он должен был контролировать, заключалась в том, что он испытывал... некую эмоцию к Серафине. Но детали в памяти Анселя говорили ему, что тогда, в тот момент, когда Серафина дала ему клятву, он уже почувствовал тот трепет, который повлияет на его рациональность и суждения. Поэтому он решил подавить и запечатать это в первое же мгновение. То есть, чувство, которое он сейчас испытывает к Серафине... — Ансель! Серафина протянула ему ароматного жареного кролика, ярко улыбаясь. — Готово! Ешь первым! Ансель взял кролика, посыпанного специями, источающего аромат и шипящего от жира, и откусил кусочек. Серафина с большой тревогой наблюдала за Анселем, который молча жевал мясо. Её лицо, освещенное огнем, стало еще более утонченным и привлекательным. Без свирепости и интенсивности битвы, без дикости и грубости соревнований, девушка прильнула к своим ногам, с тревогой и ожиданием ожидая оценки Анселя. Слишком много масла, мясо слишком жесткое, специй слишком много, и чувствуется легкий привкус гари... Ансель, который с детства пробовал разную еду, где даже худшее можно было назвать деликатесом, в момент дегустации нашел кучу проблем в этом жареном кролике. Но он всё же выпалил слова похвалы: — Вкус хороший, намного лучше, чем я ожидал. ---------- Сущность [Зверя] — III Серафина молчала, лишь вгрызаясь в жареного кролика — мясо явно подгорело. Освещённое пламенем костра лицо девушки алело девичьим румянцем довольства. — Серафина, — внезапно заговорил Ансель. — Как охотник, что ты думаешь о зверях? — А? — Серафина, пережёвывая крольчатину, наклонила голову. — Что ты имеешь в виду под… «восприятием зверей»? — Я о том… — Ансель откусил кусок мяса, глядя на Серафину. Пламя отражалось в его лазурных глазах, подрагивая от холодного ветра. — В твоих глазах, что такое звери и животные? В чём их… суть? — Почему ты вдруг задаёшь такие глубокие вопросы, Ансель? Девушка в замешательстве облизнула жирные губы. — Тебе стоит спрашивать об этом Марли. — Потому что ты — лучший охотник, — улыбнулся Ансель. — И я верю, что ты сможешь дать самый точный ответ. Услышав это, глаза Серафины засияли, и она расплылась в счастливой улыбке. — Хе-хе… Правда? Ну, дай подумать… звери… хм… Девушка погрузилась в глубокие раздумья, но не переставала отрывать куски крольчатины и проглатывать их. — В конечном счёте, это существа, которые никогда не бывают сыты и движимы жадностью. Спустя долгое время она оскалилась, показав клыки, и дала Анселю такой ответ. — Жадностью? — брови Анселя слегка приподнялись. — Да, жадные твари, — сказала Серафина так, будто это было самое естественное в мире. — Они живут, чтобы становиться сильнее, пожирая других. — Листья, дикие плоды, мясо… всё, что им подходит, всё, что может сделать их сильнее, чтобы они могли сожрать ещё больше, — они съедят всё. Они никогда не бывают сыты. Ансель усмехнулся, и в его словах прозвучал глубокий смысл, который Серафина не уловила. — А я думал, ты скажешь, что они делают это ради выживания. — Ради выживания… ха-ха-ха, ну и шуточки. Кто вообще считает зверей такими жалкими созданиями? Услышав слова Анселя, Серафина разразилась смехом, полностью приняв его слова за шутку. Девушка вытерла слёзы от смеха тыльной стороной ладони и высокомерным, безапелляционным тоном произнесла: — Звери, которые думают лишь о том, что «выжить достаточно», уже давно сдохли! — В этом лесу, в лесах пошире, на снежных равнинах и даже в тех обширных краях, где обитают эти жадные твари… Она повернула голову, чтобы посмотреть на Анселя, и в её тёмно-красных глазах вспыхнуло яростное пламя. Было ли это отражение настоящего огня, пылающего в костре, или бесконечные амбиции… укоренившиеся глубоко в душе дикого зверя? — Те жалкие создания, которые хотят лишь выжить, не достойны жизни. Серафина вгрызлась в крольчатину, чувствуя огромное удовлетворение от насыщенного вкуса мяса и специй. — Только те, кто отчаянно стремится стать сильнее, могут выжить. — Под «сильными» я не имею в виду силу тигра или льва. Кому-то нужно стать быстрее, кому-то — мощнее, кто-то выбирает обострить свои чувства… хм, Ансель, ты должен понимать, о чём я. Это как… ну, как бы выразиться… Девушка, жуя мясо, нахмурилась, пытаясь подобрать подходящий термин. — Эволюция. Ансель тихо подсказал ответ. — Ах! Да, точно! Глаза Серафины загорелись, она чуть не захлопала в ладоши от радости, что Ансель её понял. — Именно, эволюция! Вот что такое звери! Они живут не просто ради выживания, они живут, чтобы стать сильнее, чтобы эволюционировать, чтобы превратиться в более грозных существ. Они никогда не перестают жрать. — Значит, по сути, это кучка жадных и вечно голодных созданий. По сравнению со знаниями путешественника, понимание Серафины можно было назвать в корне неверным. В том мире инстинкт живых существ — выживать и размножаться, и все действия основаны на этом. Но для этого мира, для земли под ногами Анселя, для бесчисленных существ, бесчисленных «зверей», живущих на этой земле и в бескрайнем океане, слова Серафины… были лучшей интерпретацией их природы. Все звери стремятся к новым возможностям. А выживание — лишь малая часть результатов, к которым приводит это стремление. — Не бывает приручаемых диких зверей, — несколько недовольно сказала Серафина. — Когда мне было тринадцать, я поймала ястреба в подарок Марли на день рождения. Я кормила его больше года, но был месяц, когда урожай был плохим, и я кормила его всё меньше и меньше, так что он сбежал и больше не вернулся. — В конце концов… — девушка сердито вцепилась в остатки кролика. — Это существа, которые никогда не бывают сыты. Ансель опустил взгляд и пробормотал: — Так называемые звери — это именно такие сущности. — Как только зверя приручают, он перестаёт быть зверем и превращается в скот. — Верно, именно так! — кивнула Серафина в знак согласия. — Ты никогда не сможешь приручить то, что нельзя приручить. То, что можно приручить — это скот, это не то же самое, что дикий зверь. — Значит… Юный гидрал наклонил голову, внезапно вглядываясь в глаза Серафины. — Самого настоящего, чистейшего зверя никогда нельзя приручить. Серафина, ты ведь так думаешь? — …О, хм, да. Серафина кивнула, почему-то чувствуя себя неловко под взглядом Анселя. Неужели крольчатина была не очень вкусной? Девушка немного занервничала. Глядя на Серафину, которая выглядела несколько обеспокоенной, Ансель внезапно усмехнулся: — И правда, задать этот вопрос Серафине было правильным решением. — …Э? Правда? Серафина опешила, но, увидев улыбку Анселя, тоже счастливо рассмеялась. — Тогда я не такая уж глупая, хе-хе~ Дрова потрескивали, и, глядя на лицо Анселя, Серафина внезапно почувствовала непреодолимый порыв. Он пришёл поиграть с ней, провести время, был готов есть то, что она приготовила, и искренне говорил, что это вкусно… Серафина чувствовала, что Ансель заботится о ней, он не хотел, чтобы она переживала из-за того, что недавно произошло, поэтому вывел её отдохнуть. Девушка ничего не ответила, лишь внезапно подалась вперёд и поцеловала Анселя в щеку. ---------- Сущность [Зверя]–IV Ансель не лгал, он действительно так думал — хотя это блюдо было далеко от многого, что он ел раньше, он просто находил его вкусным. Гидрал всё ещё анализировал свои отрезанные и отделённые эмоции. — Правда?! Лицо Серафины просияло, это было видимое, без всяких преувеличений «свечение», от мимики до глаз, от глаз до слов — всё наполнилось чистейшей радостью и счастьем. — Угу. Ансель, холодно анализирующий самого себя, улыбнулся и сказал: — Серафина, я никогда... — Стой! Серафина покраснела и не дала Анселю договорить: — Не... не нужно постоянно говорить такие вещи, это... как бы сказать, это легкомысленно, несерьёзно. — Я никогда и не претендовал на звание порядочного джентльмена. — ...Он немного жирный, Серафина. Ансель дотронулся до своей щеки, с лёгким весельем глядя на Серафину. — Не смейся! — воскликнула Серафина, но, увидев жирные пятна на лице Анселя, сама не смогла сдержать смешка. Она придвинулась ближе к Анселю, но так как сесть было не на что, просто опустилась на колени прямо на землю. Обхватив руку Анселя обеими ладонями, она нервно и неуклюже высунула свой розовый язычок, нежно слизывая жир с его щеки. — Вот так... — прошептала она, заливаясь румянцем. — Теперь лучше? Гидрал покачал головой: — Не думаю. Серафина замерла; в её растерянности сквозил и намёк на невысказанное предвкушение. Она дёрнула Анселя за одежду, прошептав: — Тогда, что мне делать? — Хм... Помнится, есть такое заклинание — «Очищение», но я, как назло, забыл, как им пользоваться. Ансель с досадой постучал себя по лбу: — Было бы славно вспомнить. Серафина, подавляя смущение, готовое вот-вот разорвать её сердце, снова лизнула Анселя в щеку. — Всё равно многого не хватает, моя память немного затуманена. — Ты... ты просто скажи! Что мне делать?! Серафина, стоя на коленях, принялась колотить Анселя по бедру, сгорая от стыда. Злой Гидрал рассмеялся и, перехватив руку Серафины, сказал: — Тогда сначала сядь прямо. — Сядь... прямо? — Не хочешь? — Ансель склонил голову набок. Серафина ничего не ответила, лишь опустила голову, демонстрируя Анселю свои покрасневшие ушки, и уселась к нему на колени. — Повернись. — Дыхание Анселя коснулось затылка девушки. Стройное и мягкое тело слегка дрогнуло, её мягкие округлости интимно потёрлись о бедро Анселя, когда она медленно поворачивалась; девушка-волчица невольно раздвинула ноги, оказавшись лицом к Анселю. — Дай подумать... — Ансель погладил подбородок и вдруг рассмеялся. — Я вспомнил, как применять это заклинание, когда щекотал животик щенку дома. Серафина, может, если я сделаю это снова, то вспомню. — Щенку?.. Тут нет... — Ансель!! Серафина вскрикнула, заколотив по его плечам обеими руками: — Сам ты щенок! Сам ты щенок! — Понимаю. Ансель изогнул бровь: — Тогда я вернусь и расскажу Марлине, что Серафина, с полным ртом жира, поцеловала меня, решив, что сможет всё слизать, если... — А-а-а! Серафина издала панический и милый звук, быстро закрыв Анселю рот ладонями, а затем осознала... что её руки тоже в жиру. Встретившись с игривым взглядом юноши, Серафина почувствовала, как от самого сердца, от низа живота поднимается жар; она опустила голову, ухватилась за свою одежду и одновременно со смущением и... предвкушением медленно задрала её. — Быстрее, давай скорее. — Девушка, обнажив свой нежный животик, зажмурилась. — Немного холодно! — Разве так должен выглядеть щенок? Ансель положил руку на её мягкую и гладкую кожу, на упругий животик, но не стал двигаться, лишь произнёс: — Разве щенок не должен радостно принимать щекотку от человека, который ему нравится? Слова «человека, который ему нравится» легко пробили защиту Серафины. Девушка бессильно обмякла в объятиях Анселя, положив голову ему на плечо, и прошептала ему на ухо смущённым, тихим голосом: — Ансель... потрогай меня, пожалуйста, потрогай... ах... пощекоти мне животик. Хотя она и казалась жутко смущённой, на самом деле Серафина с радостью наслаждалась ласками Анселя. В конце концов, ни одной девушке не было бы неприятно страстное желание того, кем она восхищается, — желание, доказывающее её собственное очарование. Поэтому, несмотря на то что Серафина обычно отвергала действия Анселя при первой же возможности, теперь она редко сопротивлялась ему физически. Но... как насчёт Анселя, который сейчас обнимал Серафину? Действительно ли он был увлечён девушкой, которую так интимно держал в объятиях? Юный Гидрал вслушивался в тихое прерывистое дыхание у своего уха, храня молчание. Он о чём-то размышлял, обдумывая слова, которые так и не сказал Серафине. Это был первичный элемент, которым обладала Серафина. Он словно выгравирован в глубинах её души, приравнен к её сути — элемент, ведущий её по пути бесконечного стремления к господству. [Зверь]. Величайший элемент, который привёл к величию Императора Небесного Волка. Он позволял ей шагать навстречу силе с бесконечным желанием, идти по пути эволюции с пылающим сердцем. Он символизировал бесконечный голод до жизни, бесконечную жажду власти и бесконечное стремление к более возвышенным и грандиозным вершинам. Его нельзя было подчинить. Поэтому Император Небесного Волка был увенчан императорским титулом и следовал чистому пути господства. Ключевой момент заключался не в том, что Император Небесного Волка выбрал Зверя. А в том, что король, стоящий на вершине власти, сам являлся зверем. Однако это не означало, что не было никаких шансов на изменения — Марлина, распознавшая истинную сущность Серафины, использовала собственную жизнь в качестве проводника, чтобы успешно обуздать звериную натуру, укоренившуюся в глубинах души Серафины, превратив её из «Зверя Небесного Волка» в «Императора Небесного Волка». Раз Марлина преуспела, разве были у Анселя причины потерпеть неудачу? Он обхватил Серафину за талию, позволяя её мягкому животу прижиматься к нему, раскачиваясь и потираясь. — Серафина, — прошептал дьявол, — тебе кажется забавным быть щенком? — Забавным... чтоб тебя! — произнесла девушка, и голос её слегка дрогнул, когда она изо всех сил попыталась сохранить последние крупицы достоинства. Ансель лишь улыбнулся и больше ничего не сказал. Сейчас было не время, да и времени впереди оставалось предостаточно. Более того, он уже давно к этому подготовился. Обуздать эту звериную натуру и полностью укротить этого дикого зверя — вот в чём будет заключаться победа Гидрала. ---------- Ментальная тренировка… Стыдно? Ничуть! — I После череды событий на территории Красного Мороза и в особняке Анселя наконец воцарились покой и уют. Марлина добилась поразительных успехов. Выполняя для Анселя простые, но утомительные поручения, она одновременно выступала в роли его представителя, постепенно внедряя политику Анселя в городе Красного Мороза и даже во всём регионе. Что до Серафины, она больше не слонялась без дела. С момента возвращения она либо тренировалась, либо проводила время с Марлиной, добровольно взяв на себя роль телохранителя для своей занятой сестры. Впрочем, времени с Анселем она проводила не меньше. А причина была в том, что… Лязг, лязг, лязг, лязг — В просторном внутреннем дворе эхом отдавался непрерывный стук железа. Серафина, облачённая в чёрный облегающий костюм, подчёркивающий её соблазнительные изгибы, была вся в поту, а на её лице читалось раздражение. Меньше чем в полуметре от неё Ансель неспешно потягивал драгоценный ликёр, добытый на другом конце гор Небесного Пути, закинув ноги на небольшой столик. Однако десятки чёрных железных пластин, парящих между ними, делали это расстояние, которое Серафина легко могла бы преодолеть, просто подавшись вперёд, совершенно непреодолимым. — Хочешь передохнуть, Серафина? — поддразнил Ансель, глядя на тяжело дышащую девушку сквозь просветы между железными пластинами. — Нет! В такие моменты девушка всегда проявляла упрямую решимость. Она выровняла дыхание, сжала кулаки, и её взгляд устремился за хаотичным движением пластин. В тот миг, когда Ансель небрежно поднял бокал, зрачки Серафины сузились до предела. Облегающий костюм натянулся на её изящном теле от внезапного напряжения. Рельеф мышц на плечах, талии и ногах вовсе не выглядел гипертрофированным; напротив, благодаря визуальному эффекту костюма, он был наделён невыразимым шармом. В мгновение, когда ветер замер, тело Серафины, этого боевого гения, пришло в предельную координацию. Сила, накопленная в талии и животе, электрическим разрядом пробежала по мышцам к спине, затем к рукам, и, наконец, заставила её изящный, светлый кулак рассечь воздух с громким хлопком! Этот удар был подобен грому, быстр, как молния, — даже «сверхъестественное существо» третьего ранга могло не успеть уследить за его траекторией. А затем, под этим ударом… Лязг!!! Самый громкий звук удара металла о металл разнёсся по двору спустя три часа после начала тренировки. Уверенное и свирепое выражение лица девушки застыло, а затем сменилось глубокой болью и досадой; лицо её всё сильнее краснело. — С-с-с… Она схватилась за кулак, пытаясь подавить болезненный стон, но острая боль, казалось, была выше её сил. Перед грядущей через месяц большой битвой Ансель составил для Серафины подробный план тренировок. На первом этапе она должна была в течение недели прорвать оборону клинкового хлыста, Глейпнира, и успешно коснуться Анселя. Юная волчица, присев на корточки и потирая кулак, сверлила взглядом барьер, отделявший её от Анселя, и в её теле кипел гнев. У Анселя не было обязательных требований для каждого этапа, но если Серафина проходила его испытание, он давал награду. Наша мисс Серафина, естественно, предвкушала это и была полна уверенности. Только вот… этот, казалось бы, простой первый уровень удерживал её уже пять полных дней, и на прохождение оставалось всего два. *** — Глейпнир — шедевр моего отца. Ансель поднял руку, и летающие железные пластины — бесчисленные лезвия, составляющие хлыст, — затрепетали, быстро пересобираясь в его неизменный скипетр. — В форме пушки он может убить «сверхъестественное существо» пятого ранга одним выстрелом, гарантируя попадание; форма клинкового хлыста обладает шестнадцатью чарами, такими как «абсолютная острота», «разрыв эфира» и «бесконечные раны»; а в состоянии массива, которое ты видишь сейчас, каждое лезвие способно полностью отразить атаку четвёртого ранга, а щит, сформированный после слияния, легко выдержит удар в полную силу от пятого ранга. — Конечно, всё вышеперечисленное возможно только при полной зарядке. Но даже в обычном состоянии его характеристики превосходят твоё воображение. Богатый молодой лорд Ансель, опираясь на одну руку, спокойно объяснял Серафине устройство своего чудесного творения. С Глейпниром в руках, даже без глав пакта, он мог на равных противостоять «сверхъестественному существу» пятого ранга. А если собрать все восемь глав пакта Анселя и объединить силу Гидры в одну, это оружие могло сыграть роль даже в битве шестого ранга. — Это Фламель Гидрал, возможно, величайший алхимик в истории империи и даже в истории человечества. Скипетр слегка коснулся земли, и Ансель с головной болью посмотрел на Серафину, улыбаясь: — Разве не наивно пытаться пробить его защиту грубой силой, Серафина? — …Я вовсе не использовала грубую силу. Серафина прикрыла ладонь и ответила с некоторым возмущением: — Я каждый раз серьёзно искала возможности. — И какова же основа? — …Основа? Какая основа? — Основа, которая может доказать, что «возможность», которую ты видишь, действительно является «возможностью». Наша мисс боевой гений долго ошеломлённо молчала, не в силах сообразить. — Видишь ли, — Ансель развёл руками. — Разве это не грубая сила, лишённая всяких правил? — Я… но когда я сражаюсь, всё именно так. Серафина с обиженным лицом произнесла: — Я просто бью кулаком, когда чувствую, что пора, что ещё может быть основой? — Ты забыла, чему я учил тебя в первый раз? Ансель слегка вздохнул и указал на свой висок. — То, на чём я так часто настаивал. Чрезвычайно важная вещь. То, что помогло тебе успешно контратаковать и убить того убийцу из Гильдии Хроноса, что это? — … — Девушка моргнула, и через две-три секунды на её лице постепенно появилось выражение внезапного озарения. — А! Мышление! — Значит, ты на самом деле не думала, когда пыталась прорваться последние несколько дней, верно? Ансель посмотрел на Серафину с улыбкой, которая была не совсем улыбкой. Это забавное беспомощное выражение, смешанное с потакающими и нежными взглядами, заставило лицо девушки снова покраснеть — не только от смущения, но и от чего-то ещё. — …Я, я привыкла, привычки не так легко изменить. Девушка упрямо и тихо парировала, но её скованная поза и выражение лица всё ещё выдавали её нынешнюю вину. — Не так легко изменить? Ансель слегка приподнял брови, и на его лице внезапно появилась улыбка… от которой Серафина почувствовала лёгкое волнение. Серафина слишком хорошо знала эту улыбку: каждый раз, когда Ансель «тренировал» её раньше, он делал именно такое лицо. ---------- Ментальная тренировка… Стыд? Вовсе нет! — II. — Думаю, продолжать думать — не такая уж сложная задача. Он радостно растянул губы в улыбке и поманил Серафину: — Иди сюда, Серафина. Поскольку её чувства к Анселю теперь кардинально отличались от прежних, Серафина больше не боялась дрессировки. Однако, когда Ансель подавал подобные знаки, её сердце всё равно начинало биться быстрее, а сама она чувствовала себя крайне нервной и растерянной — даже больше, чем раньше. Это было чувство, которое Серафина не могла описать: смесь напряжения, желания сжаться в комок и капли радости вперемешку с ожиданием, от которых она одновременно краснела и злилась. Различные эмоции переплетались друг с другом, заставляя юную волчицу, чьё воображение уже рисовало непристойные картины, чувствовать слабость в руках и ногах. Она постоянно отводила взгляд, не смея посмотреть на Анселя, но её тело помимо воли двигалось вперёд. — Если ты будешь делать что-то, требующее постоянного сосредоточения, и поймёшь, что стоит тебе перестать думать — и всё кончено, это оставит глубокое впечатление, верно? Произнося это, Ансель кончиками пальцев нежно провёл по животу Серафины. — М-м… что ты… что ты говоришь… что ты собираешься делать — ах! Что ты делаешь! Серафина хотела схватить Анселя за запястье и отбросить его шаловливую руку, но хаос в мыслях и жгучее желание, разливающееся по телу, лишили её возможности сопротивляться. — Савиль ушёл по делам, — многозначительно произнёс Ансель. — В этом особняке сейчас я единственный мужчина. Последнее слово заставило ноги Серафины мгновенно стать ватными, а лицо девушки вспыхнуло, словно от огня. Пытаясь сохранить остатки достоинства, она пролепетала: — И… и что с того? На самом деле, когда она это произнесла, её голос слегка дрожал. Конечно, это не имело никакого отношения к страху, а вот к чему именно… — Это значит, что теперь я могу заняться кое-чем интересным, не опасаясь помех со стороны собственнического инстинкта, присущего самцам. Палец Анселя, поглаживающий живот Серафины, медленно пополз вверх, скользнул по её мягкому, но упругому прессу, а затем снова опустился вниз, словно дразня её. Вверх-вниз, растирая и вычерчивая узоры на животе Серафины. Слушая всё более тяжёлое дыхание у себя над ухом, коварный Гидра внезапно отстранился и посмотрел на свои влажные кончики пальцев. — Серафина, кажется, ты сильно вспотела. Он неторопливо вытер капли влаги с пальцев шёлковым платком, лежавшим у него на груди, и рассмеялся. — Ты… Мисс Серафина посмотрела на Анселя со смесью стыда и ярости, желая отчитать его за бесстыдство, но не зная, по какой причине это делать. Отчитать его за то, что… остановился на полпути? — Иди в ванную и как следует помойся, — с улыбкой сказал Ансель. — Должно быть, тебе сейчас очень некомфортно, не так ли? — …П-просто, просто так? — М-м… а чего ты ожидала? Хочешь, чтобы я помылся вместе с тобой? Я не против. — Нет, иди к чёрту! Как только она услышала, что Ансель, похоже, не планирует ничего предпринимать, мисс Серафина тут же расстроилась. Она сердито топнула ногой, фыркнула, развернулась и зашагала прочь из внутреннего двора. А в следующую секунду… Раздался сухой треск рвущейся ткани. — … Серафина тупо повернула голову и посмотрела себе за спину. Тонкая линия разрыва тянулась от воротника комбинезона до самых округлых, упругих ягодиц. — Ах, прошу прощения, — сказал Ансель с удивлённым выражением лица, сжимая в руке острое лезвие, появившееся из ниоткуда. — Похоже, я пропустил один шов во время зачистки. Серафина, ты не поранилась? Хруст — и без того натянутый эластичный комбинезон, теперь распоротый длинной прорехой, окончательно… — М-м… Кажется, ты в порядке. Твоя спина всё так же прекрасна, Серафина, — Юный Лорд Ансель с чисто эстетическим наслаждением любовался нежной, белоснежной кожей девушки и её аппетитными формами, искренне восхищаясь увиденным. — Ан… а-а-а! — Прежде чем Серафина успела вскрикнуть, фигура Анселя возникла рядом с ней, и он одной рукой закрыл ей рот. Его пальцы скользнули под воротник комбинезона, оттягивая ткань, прилипшую к телу от пота, и легко лишая её последнего прикрытия. — Тише, Серафина, — прошептал Ансель ей на ухо, полуприкрыв глаза и наслаждаясь ощущением влажной, гладкой кожи под своей ладонью. — Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то обнаружил тебя в таком виде? — М-м-м! — Серафина в панике и смущении закивала. — Хорошая девочка, — Ансель игриво прикусил её мочку уха и усмехнулся. — А теперь позволь мне отнести тебя в ванную. — М-м… — М-м?! *** Будучи горничной семьи Гидра, Лови прослужила недолго — всего три года, что делало её самой младшей среди прислуги, которую Ансель взял с собой. Однако её преданность Анселю была непоколебимой, и, как и все остальные горничные, она обожала своего господина с пылкой самоотверженностью. Поместье Красного Мороза было подарком графа Красного Мороза Анселю, и горничные выполнили свои задачи в первый же день. Старательные служанки позаботились о том, чтобы Анселю было комфортно в этом незнакомом жилище, тщательно спланировав каждую деталь. Сейчас Лови прилежно патрулировала коридор, отвечая за этот участок в данное время. Она не потерпела бы даже малейшей пылинки. Стук каблуков — Звук шагов доносился из-за угла, и Лови сразу поняла, что это шаги её господина, сопровождаемые мягким постукиванием скипетра. Горничная немедленно выпрямилась, втянула живот и вытянулась в струнку. В тот момент, когда Ансель показался из-за угла, она уже успела поклониться и поприветствовать его: — Добрый день, господин. Она подняла голову, одарив его красивой и достойной улыбкой. Затем её улыбка на мгновение едва заметно дрогнула. — …Мисс Серафина, — она поклонилась снова. — Добрый день. Не особо популярная Серафина стояла рядом с Анселем. Хотя мнение горничных о ней за последние несколько дней улучшилось, они всё ещё не считали её преображение чем-то выдающимся. Тем не менее, их отношение к ней стало чуть лучше. — Э-э… и вам… вам тоже доброго дня, — ответила Серафина. — … Лови заметила, что с Серафиной что-то не так: она была одета в довольно облегающий плащ, что казалось странным, учитывая тёплую погоду в помещении. Однако приличная горничная никогда не переходила границы, поэтому она отошла в сторону, чтобы пропустить их, ещё раз поклонилась и замерла в молчании, опустив взгляд. — Ах! — Болезненный стон вырвался у Серафины, но профессиональное самообладание Лови осталось непоколебимым, её голова всё так же была опущена. — Лови, — неторопливый голос Анселя достиг её ушей. — Кажется, Серафина потянула мышцу во время тренировки. Не могла бы ты взглянуть? Несмотря на колебания, Лови незамедлительно ответила: — Да, я поняла. Она подняла глаза и увидела, что Серафина присела на корточки, её лицо покраснело, она прикусила губу и крепко вцепилась в одежду Анселя, явно испытывая боль. — …Мисс Серафина, — Лови спокойно опустилась на корточки. — Где именно вы потянули мышцу? ---------- Том 1 Глава 108 Глава 108. Ментальная тренировка... Стыд? Ни капли! – III — Я... я не... Мм-м! — девушка внезапно содрогнулась, напугав Лови. — ...Я в порядке, не нужно помогать... Лови смотрела, как Серафина кусает губы, отказываясь издать хоть звук. Мысленно вздохнув от такого упрямства, горничная мягко произнесла: — Мы все обучены лечебному массажу. Мы можем вам помочь. — Моя... моя икра. Не в силах больше терпеть, Серафина всхлипнула: — Только икру... Быстрее! Она осторожно приподняла край плаща, обнажая стройную, покрытую испариной светлую ножку. Лови оглядела четкий рельеф мышц на гладкой коже — никаких признаков судороги. Помолчав секунду, она положила на нее руку и начала мягко разминать. Судороги... не было? Горничная, не меняясь в лице, бросила взгляд на Серафину и заметила, что боль на ее лице действительно улеглась. На мгновение Лови даже усомнилась в собственных навыках массажа. Пока Лови делала массаж, Ансель смотрел на кольцо на руке Серафины и мысленно усмехался. «Серафина, расстегни три верхние пуговицы плаща». Девушка, которой приходилось опираться на Анселя, чтобы устоять на ногах, резко повернула голову и недоверчиво уставилась на него. «Мне сделать это самому?» — пригрозил Ансель. На его губах играла улыбка, но вслух он не проронил ни слова. — ... Серафина покраснела. Судя по ее взгляду, она бы с радостью сорвала с него одежду прямо здесь и умерла вместе с ним. И все же она принялась одну за другой расстегивать тугие пуговицы плаща. Ей хотелось воспротивиться Анселю, но она не могла ни морально, ни физически. Потому что в этот раз Ансель застегнул этот ошейник... у нее на бедре. — Мисс Серафина, вам уже лучше? Спросила усердно разминающая ногу Лови. Серафина, уже расстегнувшая вторую пуговицу и слегка обнажившая влажную от пота шею и ложбинку на груди, едва не оступилась. «Думай, Серафина, думай быстрее. Нельзя позволить ей поднять глаза, думай!» Бедная мисс Волк изо всех сил пыталась заставить работать свой обычно праздный мозг. К счастью, за миг до того, как Лови подняла взгляд, она выпалила: — Другую ногу тоже! Горничная покорно принялась массировать вторую ногу, которую вытянула Серафина, а та поспешно расстегнула третью пуговицу, горделиво открывая больше половины своей влажной, блестящей, округлой груди. Выполнив приказ, Серафина бросила на Анселя быстрый тревожный взгляд. «Достаточно, застегни обратно». Довольный злой Гидрал произнес: «Видишь, Серафина, ты умеешь быстро находить выход». — ... — девушка промолчала, лишь свирепо зыркнув на Анселя. — Ладно... ладно, Лови, теперь я в порядке. Она тихонько кашлянула, поспешно спрятала ногу под плащ и неловко запахнула полы. Только после этого Лови поднялась. — Рада, что вам лучше, — мягко произнесла она и почтительно отошла в сторону. — Идем, Серафина, — наконец подал голос Ансель, и в его словах сквозил скрытый смысл. — Путь неблизкий. Когда они ушли, притихшая Лови, стоявшая с опущенной головой, подняла глаза и... увидела лужицу на полу. Ей очень хотелось убедить себя, что у Серафины и правда свело ногу. *** Это была маленькая игра между Анселем и Серафиной. Он велел принести для нее плащ и ограничил цель чтения мыслей кольца только собой, чтобы было удобнее отдавать приказы. По пути в купальню Ансель прибегал к самым разным ухищрениям, создавая Серафине трудности, и если наша мисс Волк не хотела прослыть среди горничных озабоченной извращенкой, ей приходилось ломать голову, избегая худшего сценария. Серафина, разумеется, сама согласилась на эту игру, ведь изначальный план Анселя заключался в том, чтобы наложить на нее заклинание когнитивного барьера: даже иди она абсолютно голой, окружающие видели бы на ней одежду. Разумеется, Серафина предпочла более скромный вариант. «Серафина, — мысленно усмехнулся Ансель. — Разве тебе не доставляет это некое удовольствие?» — Это тебе... — инстинктивно повысила голос Серафина, затем нервно огляделась и перешла на шепот: — Это тебе все это доставляет удовольствие! — Так и есть, — откровенно признался Ансель. — Но ты сопротивляешься далеко не так отчаянно, как я предполагал. Его губы тронула легкая улыбка, и он прошептал Серафине на ухо: — Неужели после того, как ты привыкла к разрядам тока, эти легкие покалывания кажутся тебе расслабляющими? Лицо Серафины залилось пунцовой краской, казалось, она вот-вот взорвется на месте. Девушка ударила Анселя в грудь, всей душой желая раздавить голову этого мерзавца-извращенца своими бедрами. Когда-то она считала его джентльменом. Какой же дурой она была! Он явно принадлежал к тому типу людей... что пожирают тебя без остатка! От этих мыслей сердце девушки бешено заколотилось. В комнате не было других мужчин, и Ансель... Ансель... Неужели он прижмет ее к полу, а затем... Общеизвестно, что те, кому нравится причинять боль, таят в себе извращенное желание оказаться на месте жертвы. Будучи преступницей номер один по части насилия, мисс Серафина не избежала этого правила. В голове проносились образы: Ансель хватает ее за затылок, прижимая к полу; впечатывает ее лицом в стену; или, возможно... Любовь — волшебная и удивительная вещь. Ее магия заключается в способности существовать даже без физического влечения; ее чудо — в тех закономерных, приносящих глубокое удовлетворение желаниях, которые она может пробудить и в теле, и в душе. Зарождающиеся желания мисс Серафины были вполне закономерны, но, похоже, утолить их она пока не могла... ну, или, скорее, злой Гидрал удовлетворял ее весьма своеобразным способом. — ...Господин? Мисс Серафина? Пока в голове Серафины плясал калейдоскоп образов, озадаченный вопрос прервал ее фантазии. Марлина, женщина в черном, после секундного замешательства с улыбкой присела в реверансе: — Добрый день. — Добрый день, Эула, — с улыбкой поприветствовал Ансель пианистку мисс Леклерк. — Как прошло утреннее выступление? — Успешно завершилось. В отличие от юной Серафины, Эула, идеально воспитанная Анселем, обладала пленительным шармом зрелой женщины. Она прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась, ее глаза блестели, когда она ответила Анселю: — Все благодаря вашему... «чуткому руководству». Розовый язычок женщины незаметно скользнул по губам, слегка облизнув мизинец. Серафина, едва пришедшая в себя после перегрузки, не заметила этого тонкого жеста Эулы. Она лишь начала переживать, гадая, какие еще фокусы может выкинуть Ансель. И к этой тревоге примешивались... непередаваемые эмоции. — Это просто ваш талант, — ответил Ансель. — И... такая, как вы сейчас, вполне могли бы отправиться в Королевский театр в столице. Вы все еще хотите остаться со мной? Эула не стала говорить банальностей вроде «быть рядом с вами важнее всего на свете». Вместо этого она прищурилась и улыбнулась: — Господин, однажды вы покинете территорию Красного Мороза, а я не тороплюсь доказывать свою состоятельность в Королевском театре. Настанет день, Господин, когда вы отправитесь в столицу. И в этом путешествии... вам ведь всегда понадобится искусная пианистка, чтобы развлекать вас, не так ли? — Если вы так считаете, у меня нет возражений. Они весело болтали, в то время как стоящая в стороне Серафина, естественно, чувствовала себя лишней. Это чувство отчужденности заставило ее нетерпеливо сжать ноги, незаметно толкнув Анселя. Но Ансель, казалось, не обращал на нее внимания и продолжал разговор с Эулой, ведя себя так, словно Серафины не существовало. Как могла она, заключившая пакт с Анселем, терпеть подобное пренебрежение? Девушка злилась и волновалась, но не могла ничего высказать. «Проклятье, проклятье, проклятье... Ансель точно делает это нарочно! Флиртует с сестрой Эулой, думает, я не вижу! Этот распутник, он наверняка что-то сделал с сестрой Эулой!» Серафина, которой оставалось лишь наблюдать за милой беседой Анселя и Эулы, приходила во все большее бешенство, пока в ее голове не мелькнула совершенно безумная мысль: «Болтайте, давайте, болтайте! Если продолжите, я... я сорву с себя всю одежду! Напугаю вас до смерти, и никто больше не захочет болтать!» ---------- Ментальная тренировка… Стыдно? Ничуть! — IV Когда эта мысль промелькнула у неё в голове, Серафина сама испугалась, проклиная себя за бесстыдство, но её паническое состояние ничуть не уменьшилось. Впрочем, возможности вставить хоть слово она так и не нашла. — Хм… кстати говоря, мисс Серафина. В этот момент Эула внезапно перевела тему на Серафину и мягко рассмеялась: — Ты сменила стиль одежды. Раньше ты ведь не носила длинные вещи, верно? — Э-э, а? О! Это… ну, люди ведь не могут носить одну и ту же одежду всю жизнь, правда? Перемены — это нормально. Наконец-то получив возможность высказаться, Серафина ухватилась за разговор, не желая, чтобы её выставили вон, и продолжила, не задумываясь: — Мне кажется, этот стиль мне очень идёт. — Это действительно так, ведь у мисс Серафины такая прекрасная фигура. Эула кивнула в знак полного согласия. — А для такой высокой девушки носить подобную одежду — это очень красиво. — Хе-хе… не думаю. — Но если хочешь подчеркнуть фигуру, нельзя застёгивать пальто так туго. Эула сделала шаг вперёд, потянулась к пуговице на пальто Серафины и произнесла с сестринской интонацией: — Нужно показать то, что под ним, чтобы подчеркнуть фигуру. Мисс Серафина, что на тебе надето? Можно взглянуть? — … Серафина с натянутой улыбкой перехватила руку Эулы. Зрелая дама склонила голову набок: — Что не так, Серафина? — А… это… Серафина не знала, с какой скоростью мог вращаться её мозг, но чувствовала, что быстрее он работать уже не мог. — То, что на мне надето… очень обычное, вы будете смеяться. — Как я могу? Эула тепло сжала руку Серафины. — Мисс Серафина хорошо выглядит в любой одежде, дай мне взглянуть! — Разве ты не знаешь эстетических предпочтений Эулы в одежде, Серафина? Ансель не смог сдержать смех и добавил со стороны: — Разве не хорошо позволить ей взглянуть? — Я… я… В этот критический момент в голове Серафины внезапно вспыхнула искра. Она крепко обняла Анселя, спрятав половину тела за его спиной, и голосом, в котором уже не было притворного смущения, кокетливо произнесла: — Честно говоря, то, что внутри… предназначено для глаз Анселя, а не для посторонних! Эта фраза ошеломила и Эулу, и Анселя. Дама на мгновение замолчала, затем убрала руку, посмотрела на Серафину с ещё более нежным взглядом и улыбнулась: — Если так, то я не буду портить этот сюрприз. — Господин. Она облизнула губы, и в её голосе зазвучали чарующие нотки: — Вы должны как следует рассмотреть то, что мисс Серафина приготовила для вас. Ансель, придя в себя, тоже рассмеялся. Он повернул голову к Серафине, которая отвернулась в сторону, краснея ушами: — Конечно, как я могу разочаровать намерения Серафины? Эула присела в реверансе и удалилась. Серафина, тайком наблюдавшая за её спиной, выдохнула с облегчением лишь тогда, когда убедилась, что та полностью ушла. — Серафина. В глазах Анселя светилась улыбка. — Ты сказала то, что застало врасплох даже меня. — …Как, как это возможно. Серафина попыталась придать голосу спокойствие. — Разве ты не видел это уже несколько раз? — Даже так, когда ты говоришь это… ощущения совсем другие. Ансель признался откровенно: — Должен признать, моё сердце только что дрогнуло. Это простое признание сделало Серафину одновременно счастливой и застенчивой. Она слегка ущипнула его за руку, сладко жалуясь: — Ты, ты… можешь не говорить такие вещи в такой момент… выбери ситуацию получше. — Это зависит от того, сможешь ли ты создать такую возможность, Серафина. Ансель усмехнулся, высвободил руку из хватки Серафины и погладил её по голове: — В качестве награды за мой трепет, хм… дай-ка подумать. Коварный Гидрал прошептал девушке на ухо: — На последнем этапе этого пути я не буду тебя мучить. — Я просто… доставлю тебе удовольствие. *** Ансель — человек исключительной честности, он ни разу не солгал Серафине. Поэтому, когда он обещает доставить ей удовольствие, он, несомненно, выполнит свою клятву. Благодаря идеальному контролю над интенсивностью электрического тока, он поддерживает уровень, который бьёт точно в уязвимые места Серафины. Бесспорно, Серафина, теперь полуобмякшая на руках Анселя, с глазами, подёрнутыми туманом, находится в состоянии крайнего блаженства, настолько сильного, что она едва может говорить. — Мы почти пришли, Серафина, — шепчет Ансель прильнувшей к нему обмякшей девушке. — Хочешь, я помогу тебе с купанием? — Мм… А… Да… Серафина, чьё сознание было несколько затуманено, слабо произнесла эти отрывистые слоги. Она перестала сопротивляться; что бы ни случилось дальше — всё равно… Ей нужно было освобождение: либо чтобы всё немедленно прекратилось, либо чтобы испытать такое удовольствие, от которого она потеряет сознание. Пока Ансель не делал ничего слишком возмутительного, Серафина, чьё чувство стыда достигло нового дна, вероятно, согласилась бы на что угодно. За исключением нескольких неожиданных событий, которые могли вернуть её в чувство, например — — Господин Ансель, и… Сери? Например, внезапное появление её самой уважаемой и любимой сестры. Марлина, держащая деревянный таз, с некоторым удивлением смотрит на них двоих. — Что… происходит? — Серафина тренировалась до самого конца, она вся в поту, — взгляд Анселя метнулся к земле, и Марлина тоже заметила лужицы на тропинке, по которой они прошли. — У неё не осталось сил, поэтому я принёс её сюда. — Как мы могли побеспокоить вас таким делом, — Марлина беспомощно вздыхает, её взгляд падает на Серафину. — Сери, неужели ты настолько слаба, что не можешь даже ходить? Тебе обязательно опираться на господина Анселя? — … Серафина дрожит, пряча лицо за спиной Анселя. — Ты ведь говорила, что повзрослела и стала разумной всего несколько дней назад. Марлина, достаточно строгая, чтобы больше не потакать Серафине, хмурит брови и делает шаг вперёд. — Почему ты до сих пор во всём полагаешься на господина Анселя? Так нельзя, Сери! — Я… — Ты всё ещё в пальто после того, как так сильно вспотела? Тебе не некомфортно? Пока старшая сестра ворчит, она тянется, чтобы расстегнуть пальто Серафины. Но на этот раз именно Ансель останавливает её ради Серафины. — Она была в облегающем костюме во время тренировки, в нём неудобно ходить снаружи, — объясняет Ансель. — У Серафины есть гордость, давайте подождём, пока мы не окажемся в бане, чтобы раздеться. Серафина, слабая и обмякшая, бросает на Анселя взгляд, полный смеси любви и обиды, и говорит очень слабым, но искренним голосом: — Да, Марли, я… я разденусь в бане. — Ты… вздох, прости, я доставила вам лишние хлопоты. Марлина снова извиняется перед Анселем. — Я как следует дисциплинирую её, господин Ансель. Ансель улыбается: — Серафина тоже старается изо всех сил, считайте это моей похвалой и признанием её усилий. Он на руках вносит Серафину в раздевалку бани, а затем выходит, говоря с истинно джентльменскими манерами: — Я оставлю Серафину на вас, Марлина, вам тоже стоит отдохнуть, как и ей. — Хорошо, господин Ансель. Марлина слегка склоняет голову, и примерно через десять секунд поднимает её, чтобы посмотреть на Серафину, которая сползла на деревянный стул. — Почему ты не раздеваешься? Она приподнимает бровь. — Ты планируешь спать здесь, Сери? — Ты, ты иди первой, я просто немного отдохну, — виновато говорит Серафина, она не может позволить себе провалиться в этот момент. — Я взрослая, мне не нужно, чтобы ты помогала мне раздеваться. К счастью, Марлина, кажется, воспринимает это нормально; она больше ничего не говорит, быстро раздевается и входит в воду. Серафина, только что пережившая это захватывающее приключение, наконец выдыхает с облегчением. Она расстёгивает пальто всё ещё дрожащими руками, быстро снимает чулок с бедра, заворачивает его в пальто и откладывает в сторону. — Извращенец, извращенец, извращенец… — бормочет она с покрасневшим лицом. — Липко… так неприятно. Хотя она говорит это, всё, что произошло на этом коротком пути, подарило Серафине невыразимый… странный опыт. Казалось, это пробудило в ней что-то… необычное. — Нет, нет, нет! Я не могу об этом думать! Девушка сильно хлопает себя по лицу и нетвёрдой походкой направляется к бане. Внутри просторной бани Марлина прислонилась к дальнему краю, её белоснежные волосы расплылись в воде. Серафина не хочет идти так далеко, поэтому осторожно опускается в воду у стены бани, вытягивает свои липкие, обмякшие ноги, испускает долгий вздох облегчения и быстро соскальзывает в воду. — Так комфортно… — бормочет она мечтательно. — Тебе очень комфортно? — тихо спрашивает Марлина с другого конца. — Да, купаться действительно очень приятно… — голос Серафины звучит так, будто она вот-вот растает. — Я спрашивала, было ли приятно… делать это с господином Анселем? Слова Марлины эхом отдаются в наполненном паром воздухе. — Конечно, это… э? — Тебе не нужно ничего объяснять, Сери, когда я подошла к тебе сейчас, я почувствовала этот запах. Тон Марлины очень спокоен. — Запах самки в течке. — … — Если ты спросишь, почему я так хорошо это знаю… — её сестра тихо вздыхает. — Кто не был бы знаком с запахом, который они источают каждую ночь? ---------- Тайные разговоры сестёр — I Серафина, пускавшая пузыри в воде, едва не поперхнулась. Ее тело мгновенно стало горячее пара, руки в панике забили по воде, а голос сорвался, когда она вскрикнула: — М-м-марли!!! Что ты такое говоришь? Ты с ума сошла?! — Разве? — с легкой усмешкой спросила Марлина, и ее насмешливый взгляд пронзил пелену пара, остановившись на смущенной сестре. — Разве тебе не нравится господин Ансель? — Дело не... не в том, что он мне не нравится! Просто я еще не... я не... — Девушка замялась, барахтаясь в воде; ее движения выдавали как смущение, так и скрытый восторг. Ответ Серафины слегка озадачил Марлину. — Тогда как же... — Не спрашивай! — громко перебила ее раскрасневшаяся от стыда Серафина. Чтобы мозг окончательно не отключился, она поспешила перевести стрелки на сестру. — А как же ты? О каком запахе ты говоришь, Марли? Ты ведь... ты ведь не проводишь каждую ночь с... — Это просто самоудовлетворение, — спокойно ответила Марлина, казавшаяся куда более зрелой в этом вопросе. — У меня ведь тоже накапливается напряжение. Разве это не нормально? — ...А, ну да, — прошептала Серафина в знак согласия. Между сестрами повисла тишина. Спустя некоторое время Серафина не выдержала и спросила: — Марли, когда ты это делаешь, ты думаешь о... — О ком же еще, кроме господина Анселя? — рассмеялась Марлина. — Ты думала, что в этом особняке он нравится только тебе? И ее откровенные слова, и невозмутимый вид привели Серафину в полнейшее изумление. Марли, ее собственная сестра... тоже любит Анселя. И хотя в этом не было ничего удивительного, ощущалось это все равно... странно! — А ты разве никогда этого не делала? — вдруг спросила Марлина. — Вспоминая, как выглядит господин Ансель, представляя, что он мог бы с тобой сделать, и затем... — А-а-а-а! — завизжала Серафина, плеснув водой в Марлину. — Не произноси это вслух! Не говори! Казалось, она была готова утянуть сестру под воду вместе с собой. — Похоже, все-таки делала... — задумчиво произнесла Марлина, потирая подбородок. — Но я не чувствую никаких запахов, когда каждую ночь возвращаюсь в нашу комнату. Сери, наверное, ты просто не обращаешь внимания на такие вещи... — ...Значит, это происходит каждый раз после тренировок и купания? — поинтересовалась она. Безжизненное тело Серафины молча покачивалось на поверхности воды в ванной. — Нельзя быть такой стеснительной, Серафина, — пожурила Марлина, нахмурившись при виде сестры, притворяющейся мертвой. — Вокруг господина Анселя всегда будут виться другие девушки. Отстать даже на один шаг — значит отстать на сотню. Сейчас ты находишься рядом с ним, но с таким настроем и поведением, разве ты не упускаешь свой шанс? — Ее критика была суровой. — Подобное расточительство не только огорчает, но и может вызвать зависть. — Но... это... это не так легко принять, — возразила Серафина. Подняв голову, она подплыла к Марлине и заговорила тихо и жалобно, словно щенок. — Однако, если бы Ансель попросил, я бы ни за что не отказала. Иначе я бы не... — Покрасневшая девушка поспешно прикрыла рот ладонью. Если Марлина узнает, через что ей пришлось пройти в пути, то ей останется только утопиться прямо здесь. Марлина бросила на сестру внимательный взгляд, но не стала развивать тему. Вместо этого она спокойно произнесла: — Тебе просто нужно убедиться, что ты отказываешься только на словах, а физически — тянешься к нему, чтобы господин Ансель не потерял к тебе интерес. А уж что делать, когда придет время, решать тебе. — Я не настолько глупа! — фыркнула Серафина; ей казалось, что сестра держит ее за идиотку. — Кто в здравом уме станет отказываться, если человек действительно нравится? Марлина невольно рассмеялась и протянула руку, чтобы взъерошить волосы Серафины. — Вот и славно. И знаешь, Сери, твое нежелание признаваться в этом, в то время как твое тело само тянется к нему... Господину Анселю это может очень даже понравиться. — М-м... не просто может, ему это точно понравится. — Марлина сжала мышцы на животе Серафины и с завистью вздохнула. — Я так завидую твоей фигуре, Сери. — Хи-хи-хи, не щекочи меня, сестренка! Две прекрасные девушки, источавшие женственное очарование и притягательность, со смехом дурачились в воде, расслабляя и тело, и разум. — ...Уф, Марли, и почему ты вдруг завела об этом разговор? — спросила Серафина, лениво положив голову сестре на плечо. — Потому что от тебя слишком сильно пахнет, — ответила Марлина. — Н-не говори так! — Смущенная Серафина, словно маленький волчонок, принялась колотить сестру. — Ладно, ладно. Все потому, что... Сери, мне восемнадцать, а тебе семнадцать, — прошептала Марлина. — Мама родила меня в твоем возрасте. И хотя мы так и не вернулись домой, девушки в деревне, которым столько же лет, сколько тебе, уже вовсю присматривают себе мужей, верно? — Во-первых, таких удачливых девушек, как мы, очень мало. В этом мире необходимо найти того, на кого можно опереться. — Во-вторых, в нашем возрасте желания всегда бьют через край, не так ли? Марлина с улыбкой ткнула Серафину в щеку. — Надеюсь, ты не испытываешь растерянности или даже комплекса неполноценности из-за своих желаний. То, что тебе нравится господин Ансель и у тебя появляются такие мысли — это абсолютно нормально. — Кто бы не захотел заняться подобным с любимым человеком? Желание — это тоже фундамент любви, Серафина. Хотя Марлина была старше всего на год, она неустанно успокаивала Серафину, словно мудрая наставница трудного подростка: — Господину Анселю не могут не нравиться девушки с желаниями, Сери. — Я... я ему точно не разонравлюсь, — застенчиво, но уже с большим облегчением пробормотала Серафина. — В конце концов, он весьма открыт... в этом плане. На самом деле, ей нравилась распутная натура Анселя. Ей нравился тот пылкий, горячий взгляд, которым он пожирал ее тело, и то ощущение, когда его руки беспрепятственно сминали и ласкали ее кожу. Она наслаждалась чувством, что Ансель полностью поглощен ею, будь то в качестве награды или наказания... Когда он смотрел на нее этим беззастенчиво полным желания взглядом, сердце Серафины переполняла невыносимая робость и все нарастающее сладкое счастье. Желание — это и впрямь фундамент любви. Марли была права, она сказала такие правильные слова! — Но... Марлина, которая до этого момента держалась очень спокойно и непринужденно, вдруг стала серьезной. — Сери, вы с господином Анселем ведь еще не сделали этот самый шаг, верно? — Я же говорила тебе, нет! — А как насчет других мест? — ...Что ты имеешь в виду под другими местами? — Ну... — прошептала Марлина на ухо Серафине, одновременно касаясь ее губ и ущипнув за упругую, пышущую здоровьем часть тела ниже талии, которая вызывала у нее невероятную зависть. ---------- Тайный разговор сестёр — II — $%^&*!@# —!!! Через несколько секунд Серафина уже бессвязно лепетала что-то на смеси диалектов территории Красного Мороза, местных просторечий и северного говора, пребывая в полном смятении. — Похоже, ты так и не… Ладно, Сери, успокойся… Сери! Марлина нахмурилась и отвесила сестре увесистый шлепок, отчего в воде поднялись волны. — Ай! Серафина коротко вскрикнула и поспешно прикрыла больное место, но, по крайней мере, успокоилась. — …Марли! — Мисс Волк посмотрела на сестру глазами, полными слёз. — Ты никогда раньше такого не говорила! — Ты только сейчас заметила, что я изменилась? — тонкие, красивые брови Марлины слегка приподнялись. — Мы обсуждаем очень серьёзную тему, возьми себя в руки. — Это очень серьёзная тема? — пробормотала Серафина, всё ещё потирая ушибленное место. — С-Е-Р-И. — С-с-слушаю, слушаю! Марлина пристально посмотрела Серафине в глаза, продолжая говорить серьёзным тоном о серьёзных вещах: — То, что господин Ансель не зашёл с тобой так далеко — это хорошо. — …Хорошо? — Уникальная природа господина Анселя делает его одновременно легко возбудимым и крайне восприимчивым к желаниям. Марлина, которая тщательно изучила и поняла всех женщин в особняке, продолжила: — Поэтому подобное поведение для господина Анселя имеет определённый характер эмоциональной разрядки, понимаешь? Серафина, не привыкшая обсуждать такие темы столь серьёзно, покраснела и неловко почесала щеку: — П-понимаю… а что понимать? — … — Марлина тихо вздохнула. — Разрядка… это значит, что даже в такие моменты господин Ансель не вкладывает слишком много эмоций. Для него это лишь рациональная необходимость, не более того. — Господин Ансель — рациональный и могущественный человек. Чем ближе я к нему, тем сильнее чувствую, что он несёт на себе некое бремя, к которому я не могу прикоснуться или даже осознать. — Под таким давлением он может даже препарировать и запечатать собственные чувства, пока не появится время перевести дух или пока не будут достигнуты его цели. — И хотя господин Ансель всегда кажется мягким и снисходительным, когда дело доходит до принятия решений, какими бы холодными и жестокими они ни были, он ни на миг не колеблется. Серафина вспомнила историю с угольной помощью и умолкла. Оглядываясь назад, она была уверена: Анселя не заботили жизни бедняков так сильно, как ей хотелось бы верить. Так называемые «добро» и «зло» были лишь иллюзиями, которые она сама навязала ему. Ансель Гидрал никогда не претендовал на то, чтобы быть «добрым» в истинном смысле этого слова; он просто неуклонно шёл к своей цели. Впрочем, у Серафины больше не было возражений. Пережив так много и увидев себя в будущем в воспоминаниях Анселя, она перестала воспринимать добро и зло столь категорично. Более того, она поняла, что у неё никогда не было права навязывать Анселю свои представления о добре и зле. Хочешь творить добро — делай это своими силами. Хочешь изменить Анселя — сначала дорасти до его уровня. К такому выводу Серафина пришла, вернувшись на территорию Красного Мороза. — Вернёмся к началу, — продолжила Марлина. — Подобные вещи в определённой степени служат для господина Анселя формой разрядки. Но даже в этом случае он никогда не будет груб. Он глубоко заботится о чувствах женщины, проявляя уважение. — Но, Серафина, ты должна понять одну вещь. За этой заботой и уважением… по сути, всё ещё скрывается разрядка. — Даже если господин Ансель кажется невероятно нежным, его эмоции остаются неизменными. Понимаешь? Серафина, казалось, уловила суть слов Марлины и задумчиво кивнула. Марлина с облегчением погладила её по голове: — Самое опасное — потерять себя в этой «разрядке» господина Анселя. Даже если ты знаешь, что он не вовлечён эмоционально, добровольно стать инструментом… это было бы слишком жалко, Сери. Её взгляд опустился, а всегда спокойный голос слегка дрогнул: — Сери, этот мир недружелюбен к нам, женщинам. Если не считать сверхлюдей, большинству приходится полагаться на мужчин всю свою жизнь. Если бы не господин Ансель, мне, возможно, пришлось бы искать надёжный дом, чтобы пристроиться в этом году или в следующем. — Женщины, которых жизнь загнала в угол, не имеют выбора, но у нас он есть, Сери. Она нежно погладила Серафину по щеке: — Поэтому не позволяй своей ценности ограничиваться лишь этим моментом удовольствия. Ты независима, ты живой человек. — Помни о своём статусе последовательницы господина Анселя; гордись тем, что приносишь ему славу. Не будь просто инструментом в его постели — это не только обесценит признание и заботу господина Анселя, но и станет самым жестоким попранием собственного достоинства. — Поэтому я и говорю: хорошо, что господин Ансель ещё ничего с тобой не сделал. Это значит, что он не видит в тебе лишь объект вожделения. — Понимаю… хе-хе… Девушка хихикнула, покраснев от облегчения и счастья. — Значит… значит… — она указала пальцем, мечтательно произнеся: — Ансель… он ведь меня более-менее… любит, да? Марлина не удержалась от смеха: — Господину Анселю нравится много людей, так что не обольщайся этой маленькой симпатией, Сери. Серафина расстроилась, надула губы и толкнула Марлину: — Что значит «нравится много людей»… А ты? Ты тоже нравишься Анселю, Марлина? — Конечно, — буднично ответила Марлина. — Господин Ансель видит во мне женщину. Наша мисс Серафина мгновенно занервничала, схватила Марлину за плечи и принялась трясти: — Марли, ты… вы ведь не… вы не занимались этим, правда?! Я даже ещё не — — Нет. Марлина терпеливо убрала руки сестры: — Господин Ансель уважает меня. В его глазах мои способности куда ценнее, чем это тело. Её губы слегка изогнулись, а восхищение и любовь к нему были безграничны. — Я опьянена признанием господина Анселя, и ещё больше — холодной рациональностью, скрытой в этом признании. — Поэтому я не хочу становиться такой, и всегда сдерживаю всё возрастающее желание в своём сердце. — Пока я не смогу дать господину Анселю удовлетворительный ответ, я буду продолжать сдерживаться. ---------- Тайные разговоры сестёр — III Как Марлина объяснила Серафине, те, кто мог остаться в особняке Анселя и служить семье Гидрал, помимо верности и фанатичной преданности Анселю, разделяли ещё одну общую черту. — А именно — осознание своего места. Речь шла не просто о том, чтобы выполнять свой долг и никогда не переходить границы; даже если они поддались очарованию Анселя, они должны были исполнять свои обязанности до конца. Горничные восхищались Марлиной именно потому, что она за столь короткое время разгадала холодное стремление Анселя к «полезности» — вокруг него не было места для игрушек, только для нужных людей. Все они надеялись разделить с Анселем близость и теряли голову в процессе, но никто не считал это смыслом жизни, ибо такие слабые женщины, такие бесполезные паразиты, не были достойны находиться рядом с Гидралом. — Сери. В конце концов Марлина взяла Серафину за щеки и сказала с предельной серьёзностью: — Для господина Анселя ты представляешь куда большую ценность, чем я. Поэтому не разочаровывай его. Береги свой самый драгоценный первый раз, и когда отдашь его господину Анселю, убедись, что это будет осознанный момент, понимаешь? Серафина обняла Марлину, переполненная эмоциями. Искренние слова сестры принесли юной девушке огромную пользу, позволив вырваться из хаоса недавних переживаний, спокойно взглянуть на собственные желания и лучше понять Анселя. — Да, я запомню, Марлина. Она с хихиканьем вскинула кулак, полная воодушевления: — Я не буду постельной игрушкой Анселя! Я его соратница, единственная соратница в этом мире! — Что касается первого раза… Сразу после всплеска бодрости мисс Волк снова смутилась: — Марли, как думаешь… скажем, когда моё имя прогремит по всей империи и Ансель будет гордиться мной, это будет подходящий момент? — Это… — Марлина рассмеялась. — Когда почувствуешь, что пришло время, или если господин Ансель предложит это не из желания просто разрядиться, думаю, оба варианта хороши. Не колеблись из-за моих слов и не упусти удачную возможность, понимаешь? — Да! Серафина энергично закивала, затем покраснела и обняла сестру за шею: — Когда я буду готова… я, я помогу тебе. В конце концов, в этом мире нет мужчины лучше Анселя, и если это будет Марли, я не против. Марлина рассмеялась и ущипнула Серафину за щеку: — Что, хочешь, чтобы я помогла тебе подтолкнуть тебя в постели? — Ни за что! Мисс Серафина выкрикнула это, а затем тихо попросила Марлину дать ей книги с соответствующими знаниями — якобы просто чтобы расширить кругозор. Пятнадцать минут спустя полностью воспрянувшая духом Серафина, полная энтузиазма и решимости тренироваться сверх меры, поспешно покинула купальню, оставив Марлину одну. *** — Увы… Через пять минут после ухода Серафины Марлина внезапно издала долгий вздох, наполненный невыразимой сложностью и… виной. — Прости меня, Сери. Всё более хитрая мисс Марлина пробормотала: — Учитывая нынешнюю ситуацию, у меня осталось не так много времени. Она подняла руку, глядя на свою всё более нежную кожу, и решительно заявила: — Я уже говорила: на этот раз… я не позволю тебе опередить меня. В только что состоявшемся откровенном разговоре Марлина намеренно создала для Серафины тонкую иллюзию. А именно — что наш Юный лорд Ансель, кажется, обладает двойственностью натуры в подобных делах, имея лишь два состояния: либо чистая разрядка, либо нечто более эмоциональное. На самом деле Ансель чаще всего представлял собой смесь этих двух состояний, вопрос был лишь в пропорциях. И она сказала правду, которая правдой не была. «Пока я не смогу дать господину Анселю удовлетворительный ответ, я буду сдерживаться». Кто сказал… что этот ответ должен быть дан Анселю в далёком будущем? Говоря о холодной и жестокой стороне Анселя, она, как никто другой, понимала «доброту» Анселя. Как та, кто ведёт многие дела Анселя и может наиболее прямо судить об истоках и целях его политики, Марлина видела гораздо больше, чем обычные люди. Человек совершает зло лишь по двум причинам: либо из хаотичной и злой натуры, либо ради достижения цели любой ценой. И всегда достигая цели любой ценой, человек часто неконтролируемо скатывается к злу, а став злее, средства естественно становятся более жестокими и насильственными. Такой цикл приводит к тому, что между этими двумя причинами почти нет разницы. Но Ансель из рода Гидрал был не таким. Его «зло» имело лишь одну причину — решение проблемы, которую Марлина не могла постичь, проблемы, вероятно, крайне тяжёлой, и ради неё он не выбирал средств и не жалел сил. При такой беспринципности он ни на миг не скатился к «личностному злу». Он не был безумцем, радующимся человеческим трагедиям, и не был демоном, наслаждающимся пытками других. Напротив, он не возражал против того, чтобы сделать всё лучше, если это не мешало его плану — Марлина, которая всегда вела дела Анселя, знала это лучше всех. Холодность и жестокость Анселя из рода Гидрал проявлялись лишь в том, что, совершая неоспоримое зло, он не колебался и не медлил, сохраняя вечную рациональную отстранённость и наблюдая за происходящим. С моральной точки зрения это, несомненно, было «зло», и Ансель никогда не отрицал этого, всегда называя себя злодеем. Но в реальности, под влиянием положения и личных чувств, даже Серафина больше не судила о поступках Анселя исключительно категориями добра и зла. Марлина, понимавшая, насколько жесток этот мир, как могла она не любить Анселя? Называйте это падением или лицемерием. Марлина была такой, как и говорила: опьянённая уважением и признанием Анселя, опьянённая… этой сильной рациональностью и холодом. В конце концов, как бы она ни взрослела, она всё ещё оставалась восемнадцатилетней девушкой, полной любви. — Согласно плану господина Анселя, время для тебя, Сери, чтобы сделать себе имя, уже близко. Марлина погладила свою кожу и не смогла сдержать усмешку: — Ты доставила мне столько головной боли и переживаний, теперь моя очередь немного обидеть тебя, ничего страшного. — Просто… я немного опережу тебя. Юный стратег, нежась в ванне, проявила наивность и хитрость, соответствующие её возрасту и мудрости. ---------- Сложное решение — I После пережитого накала страстей, напоминавшего тайное приключение, Ансель мог утверждать одно: сколько бы Серафина ни сопротивлялась на словах, в конечном итоге она сделает всё, как он пожелает. В конце концов, это была одна из тех черт, что делали Серафину столь притягательной. То, чего Ансель хотел добиться от неё, было довольно прямолинейно. Судя по недавним событиям и различным 「радикальным выходкам」, которые неизбежно будут происходить в будущем, было очевидно: он пробуждал в ней простейшую форму радости, заставляя её погружаться в непреодолимое искушение. Хотя это звучало абсурдно, Ансель однажды увидел в воспоминаниях одного путешественника маленькую шутку, которая заставила его улыбнуться. Если говорить просто: как человек может стать рабом инстинкта размножения? Реальность, однако, была именно такова. Хотя в качестве механизма вознаграждения люди могли получать от этого огромное удовольствие, этого было недостаточно, чтобы подчинить их. Только сила значительной величины могла совершить подобный абсурд. Однако предпосылкой этого утверждения было слово 「всего лишь」. Отношения между Анселем и Серафиной не были 「всего лишь」 простыми. Юный и порочный Гидрал мог чувствовать интенсивные эмоции девушки с непревзойденной ясностью, каждую секунду, каждый миг… Всякий раз, когда Серафина смотрела на него, эти эмоции передавались через её взгляд. Забавно было то, что это не было смелым признанием в любви от нашей Мисс Волк. Она просто не осознавала всей силы своих чувств. Точно так же, как она всегда сопротивлялась на словах, говоря: 「мерзавец」, 「не делай этого」, 「перестань меня трогать」, но при этом всегда сама проявляла инициативу, чтобы приблизиться, и даже тонко выражала недовольство, когда Ансель действительно останавливался. Желание и похоть — два понятия, которые кажутся похожими, но фундаментально различаются. На данном этапе дикость и звериная натура Серафины всё ещё дремали глубоко в её душе. Только когда она достигнет трона и пробудит духовную сущность, олицетворяющую природу её души, эта сила постепенно изменит её мышление. Сила, символизирующая высший уровень элемента 「Зверя」, направит Серафину на путь сильнейшего и высочайшего правителя. То, что должен был сделать Ансель до пробуждения Серафины, — это либо рационально заковать её в кандалы, либо, насколько это возможно… извратить её мышление так, чтобы подчинение ему стало для неё абсолютным приоритетом. Это можно было сделать только до того, как Серафина пробудит свою духовную сущность, как она сама и говорила — настоящего зверя невозможно приручить. Только до того, как Серафина столкнется с тем безумием, что превосходит всё сущее, изменив её, Ансель получит шанс полностью укротить Серафину. Для девушки, глубоко влюбленной, самый простой способ изменить её мышление — позволить её любящему сердцу и беспокойному телу полностью предаться Анселю. Это подло, но это работает. Более того, это не означает, что Ансель не будет изливать на неё свои чувства. Напротив, как Глава пакта, Серафина станет самым важным существом в жизни Анселя. Однако Ансель из Гидралов, будучи злодеем, никогда не думал использовать это как оправдание для себя. Пока он мог укротить Серафину, его не волновало, были ли его методы подлыми, точно так же, как его не волновало множество жизней, унесенных суровой волной холода ради того, чтобы дать Серафине новую жизнь в отчаянии. Заставить Серафину пасть было несложной задачей. Согласно текущему прогрессу, Анселю нужно было лишь поддерживать частоту физических искушений раз в два дня, но не давать Серафине удовлетворения. В этом возрасте Мисс Волк, с её бурлящими желаниями, будет совершенно неспособна выдержать это в течение двух недель и сама начнет умолять Анселя дать ей облегчение. Ансель не гордился этим, потому что, делая подобные вещи… он время от времени чувствовал себя неловко. Благодаря самоанализу он быстро понял, что этот дискомфорт был вызван его чувствами к Серафине. Но реальность заключалась в том, что в процессе постоянного самоанализа Ансель не считал свои чувства к Серафине такими уж глубокими. Он приписывал это вмешательству судьбы, что было безвредно. Судьба не была полностью неспособна влиять на него, но за эти шесть лет игры она постепенно перестала вмешиваться в дела Анселя, так как это было бессмысленно — особенно после того, как Ансель изучил тот ужасающий метод самоанализа в этом долгом противостоянии, она редко пыталась влиять на мысли Анселя. Анселю требовалось лишь мгновение, чтобы определить, является ли это его собственной мыслью или толчком со стороны судьбы. Однако случайные выпады судьбы действительно доставляли больше хлопот. — Бах! Когда Ансель был погружен в свои занятия, обдумывая план дрессировки на день, дверь в его кабинет была резко распахнута. Во всем поместье единственным человеком, достаточно дерзким для этого, была Серафина. — Ансель! Я вернулась, ты свободен? Проведя почти весь день в бегах с Марлиной, Серафина, вернувшаяся только после наступления темноты, всё ещё была полна энергии. — Если ты свободен, давай продолжим тренировку! Я уверена, что сегодня смогу пройти. Ансель наклонил голову и некоторое время наблюдал за Серафиной, прежде чем тихо усмехнуться. — Уже так поздно, давай на сегодня закончим с тренировками. — А… Энтузиазм девушки-волка, казалось, угас, её голова слегка поникла. Если бы у неё были уши и хвост, они бы, вероятно, сейчас обвисли. — Серафина, ты действительно хочешь тренироваться? — Конечно. Юная девушка подняла голову и серьезно произнесла: — Я хочу стать невероятно сильной! Теперь, когда мне не о чем беспокоиться, разве не хорошо сосредоточиться на том, чтобы стать могущественнее? Её слова тонко раскрывали страстное стремление к силе. Сократив контакты и мысли о мирских делах общества, Серафина, казалось, стала чище, больше соответствуя своему истинному пути. В конце концов, как она и сказала, ей больше не нужно было ни о чем беспокоиться. Всё, о чем ей нужно было думать, — это как стать сильнее. В глазах Серафины лучший способ помочь Анселю — это продолжать становиться сильнее. Это желание было таким естественным в её сердце, и перед Анселем она вовсе не скрывала его. Она хотела стать сильнее, она хотела… силы! Каждая битва была яростной, как огонь, и у девушки, которая видела в самой битве свою опору, был горящий взгляд, словно она надеялась, что Ансель передумает и позволит тренировке продолжиться. Ансель, подперев щеку рукой, спросил: — Чего именно ты ждешь, так сильно желая тренироваться? — Конечно, я жду… Анселя! Слова Серафины оборвались на полуслове, так как она внезапно подумала о многих образах, неподходящих, кхм, для детей, и в смущении топнула ногой. — Я не этого жду. — Но я не говорил, чего именно ты ждешь. Ансель сделал невинное лицо. ---------- Трудное решение — II — ...Я ухожу! Серафина в сердцах развернулась; слова её звучали резко и твердо, однако шаги, с которыми она бросилась прочь, были суетливыми и неуклюжими. — Постой, Серафина. Ансель поднялся и позвал её обратно. Девушка обернулась — на её лице застыло красноречивое выражение: «Я крайне недовольна». Глядя на Серафину, у которой всё это было буквально написано на лице, но которая в глубине души наверняка ждала, что что-то произойдет, Ансель не смог сдержать легкой умылки. — Забудь о тренировках. Просто составь мне компанию на эту ночь. Серафина опешила. — Составить... Она тихо прошептала: — Составить тебе компанию? На ночь? В то же мгновение вечно краснеющая мисс Серафина, вполне ожидаемо, перешла в режим полнейшей перегрузки, залившись густым румянцем. Мысли в её голове пустились в безумный скач, и она принялась сбивчиво лепетать: — Ты... ты же такой взрослый, зачем тебе вообще нужно, чтобы кто-то составлял тебе компанию?! Столкнувшись с такой бурной реакцией, Ансель без труда сразил Серафину одной-единственной фразой: — Значит, Серафина, ты не хочешь? — ... *** Пять минут спустя Ансель и Серафина поднялись на крышу поместья. — Просто посмотреть на ночной город... мог бы сразу сказать ясно. Девушка обняла себя за колени; в её голосе слышалось облегчение, но к нему примешивалась и едва уловимая нотка разочарования. — Мне вот любопытно, Серафина, а как именно ты истолковала слова «составь мне компанию»? — подразнил её Ансель, сидя рядом и держа за руку. — Что же ещё это могло быть... это... это то самое. Голос молодой волчицы звучал хрипловато, застенчиво, но с оттенком скрытой радости: — Ансель, ты... проказник. Сказав это, она потерлась щекой о его плечо. Несмотря на свою извечную уязвимость в подобных вопросах, она, казалось, добилась некоторого прогресса: теперь она была способна хоть как-то взглянуть этому в лицо и даже без малейшего сопротивления идти на более тесный физический контакт с Анселем. Юноша и девушка сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на всё более процветающий город, находившийся под управлением Анселя. Хотя суровая холодная волна миновала совсем недавно, город буквально излучал невообразимую жизненную силу. В свете прекрасной луны Ансель склонил голову и, не говоря ни слова, просто поцеловал Серафину в щеку. Ансель прекрасно понимал, что для нынешней Серафины ему не нужно было говорить никаких сладких речей — достаточно было проявлять прямолинейные действия в должной мере. И казавшаяся такой робкой Серафина неизменно отвечала на них. Как Ансель и ожидал, после этого поцелуя тело Серафины едва заметно вздрогнуло, а затем она молча потянула его за одежду. Порочный Гидрал тихо усмехнулся; он взял Серафину за подбородок и снова склонился к ней. Нежная плоть за губами девушки покорно приняла поцелуй Анселя, жадно и ласково сплетаясь с ним в ответ. Девушка, обладавшая поразительными физическими данными, спустя некоторое время начала тяжело дышать, а затем невольно протянула руки, чтобы крепко обнять Анселя. Чувствуя этот искренний и пылкий отклик, Ансель нежно обнял Серафину за талию, а другой рукой приподнял её одежду, начав ласкать всё более горячую кожу девушки. — ! Девушка, утонувшая в глубоком поцелуе, затрепетала всем телом, словно... пытаясь сопротивляться? Но это сопротивление не могло сдержать радости и огромного желания, переполнявшего её сердце; оно походило скорее на игривую застенчивость. По мере того как ласки становились всё более страстными, её дыхание тяжелело. Серафина, которая до этого крепко обнимала Анселя, вдруг уперлась ладонями в его плечи, словно пытаясь оттолкнуть; её голова металась между нежеланием отстраняться и попыткой отстраниться. Движения Анселя на мгновение замерли; он заглянул в подернутые влажной пеленой глаза Серафины и мягко отпустил её. — Ансель... Ансель... Девушка непрерывно выдыхала томные, горячие вздохи, крепко вцепившись в плечи Анселя и избегая его взгляда. Смущенным, но полным нежелания шепотом она взмолилась: — Можем... можем мы остановиться на мгновение, всего на чуть-чуть? — ...Почему? — после короткого молчания спросил Ансель. — Что случилось, Серафина? Глубоко дыша, чтобы прийти в себя, Серафина опустила голову и произнесла: — Дело... дело не в том, что я не хочу быть с тобой вот так, Ансель, просто... Она заерзала и придвинулась к нему ближе, прошептав: — Не смейся надо мной, Ансель. Ансель тихо рассмеялся, погладив её по голове: — А над чем тут смеяться? — Я... я боюсь, что... Запинаясь и нерешительно подбирая слова, мисс Волк закрыла лицо обеими руками и наконец отчаянно воскликнула, махнув на всё рукой: — Я боюсь, что не смогу сдержаться!! — Ты всегда со мной такой... мне это не не нравится, совсем наоборот, я... В общем, из-за того, что ты всегда такой, даже во время тренировок, я... я больше не смогу сдерживаться. Это было вполне ожидаемо для Анселя, поэтому он лишь ободряюще улыбнулся: — А что плохого в том, чтобы не сдержаться? Разве я отвергну тебя? — Дело не... не в том, отвергнешь ли ты меня, Ансель, дело во мне... Она подняла голову, посмотрев на Анселя; её раскрасневшееся, влажное от волнения лицо выглядело невероятно нежным и пленительным. В её темно-красных глазах, казалось, отражался звездный свет ночного неба. — Я не хочу отдавать тебе свой первый раз просто так, мимоходом. Неуклюже, но искренне Серафина — та, что всегда стремилась быть ценимой и хвалимой Анселем, стремилась стать лучшей версией себя в его глазах, — сжала его руку с осторожностью и нежностью. — Ансель мог забрать его в любой момент, но ты никогда этого не делал. Раз ты так сильно меня уважаешь, как я могу не сдерживать себя? Девушка ласково потерлась щекой о плечо Анселя; её голос звучал тихо и смущенно: — Я хочу, чтобы ты запомнил мой первый раз, пусть даже это нужно только мне самой. Я хочу подарить его тебе после того, как сделаю для тебя что-то действительно ценное, после того, как впервые по-настоящему докажу свою значимость. — ...Ансель. Её глаза, мерцавшие лунным и звездным светом, говорили о том же, о чем и её слова. — Я люблю... люблю тебя, и это никак не связано с тем, что мы соратники. — Я хочу быть твоей женщиной, выйти за тебя замуж, родить тебе детей, быть хорошей женой и... ох! Слишком засмущавшись, чтобы продолжать, Серафина тихо заскулила и вцепилась в руку Анселя, не в силах вымолвить больше ни слова. Ансель из Гидрала, порочный дьявол, безжалостный фанатик, в этот миг хранил молчание. Он просто молчал, положив подбородок на макушку Серафины и нежно поглаживая её пылающие щеки. Серафина тихо лежала в его объятиях, а Ансель гадал: было ли тепло, разливающееся в его груди, вызвано словами Серафины... или же это была температура его собственного тела. В этой безмятежной тишине он вдруг осознал нечто такое, что казалось невозможным, — это был, пожалуй, всего лишь второй раз за шесть лет противостояния судьбе, когда он не смог принять решительное, однозначное решение. ---------- Судьба, борьба, выбор и… доверие — I До истечения недельного срока оставался всего один день. Серафина, облачённая в свой облегающий костюм, как и в предыдущие дни, сидела на земле, вся в поту от усердных тренировок. На этот раз она «мудро» прихватила с собой коробку со сменной одеждой и ведро воды, которые поставила в углу двора. — Ансель, — позвала она сквозь просветы между клинками, не сводя глаз с Гидрала, который был поглощён чтением книги. — Каковы твои планы на то, что будет дальше? — После того, как разберёмся с Пылающей Ледяной Гадюкой? — спросил Ансель, не поднимая головы. — Ага! Серафина, широко расставив свои длинные, стройные ноги, подалась вперёд, обхватив руками пальцы ног. Она была гибкой, словно кошка, и легко растягивалась. — В конце концов, наш противник — это непостижимое существо… — Несмотря на её слова, в глазах девушки светилась уверенность. — Ты ведь наверняка многое подготовил, Ансель! Хочу услышать об этом! — Действительно хочешь услышать? — Очень хочу! Ансель взглянул на Серафину, которая продолжала разминаться. Его взгляд скользнул по линии её позвоночника и талии, на мгновение задержавшись на округлых ягодицах. Он усмехнулся: — Тогда я тебе не скажу. — Ансель! — возмущённо воскликнула Серафина, но по телу пробежала дрожь удовольствия от того, что он на неё смотрит. — Главная причина, по которой я не скажу, заключается в том, что это сильно всё усложнит. И не потому, что ты, Серафина, склонна создавать проблемы, а из-за самой сути дела. Ансель взмахнул рукой, развеивая клинки, закрыл книгу и посмотрел на Серафину. — Серафина, ты знаешь, как работает «судьба»? — Э-э… что? — Серафина была озадачена. — Откуда мне знать? — Я потратил много времени и заплатил бесчисленную цену, — тихо вздохнул юный Гидрал, — просто чтобы мельком увидеть некоторые возможности. Всё это очень сложно. Если я расскажу тебе сейчас, ты можешь не понять, поэтому я объясню лишь самое простое. — Во-первых, хотя я всё ещё нахожусь под её влиянием, те воспоминания — нет. — Воспоминания… как они могут на что-то влиять? — Серафина склонила голову набок. Ансель улыбнулся: — Проще говоря, воспоминания моего друга-путешественника — единственное в этом мире, что скрыто от взора судьбы. Она не может знать, сколько знаний я почерпнул из них, а потому не способна подготовиться заранее. Она может лишь адаптироваться к моему темпу. В этот момент взгляд Анселя стал чуть более сложным. — Только то, что пришло извне, может бороться с самим миром. — Если бы у меня не было этих воспоминаний, этих знаний, — он закрыл глаза, и впервые в его словах проскользнул редкий, неприкрытый гнев, — я бы лишь… вернулся к исходной точке, испытав ещё больше боли. — Ансель… — Серафина посмотрела на него с ноткой боли в сердце. Увидев его воспоминания, она понимала отчаяние и боль, скрытые в его словах. — Но, по крайней мере, теперь у нас есть оружие, не так ли? — Ансель открыл глаза и спокойно, мягко улыбнулся. — Мы должны быть счастливы. Юный Гидрал быстро вернулся в своё обычное состояние, казалось, ничуть не затронутый ничем извне или изнутри: — Во-вторых, она не будет вносить существенных, кардинальных изменений в сам мир ради достижения того будущего. Например, когда в детстве на тебя, Серафина, было совершено покушение, судьба разрешила кризис так, чтобы убийца был тебе по силам, а не сбросила метеорит с неба, чтобы уничтожить на месте наёмника третьего ранга, которого я подослал. — Иными словами, она не будет выдумывать факты из воздуха, чтобы противостоять тому, что уже произошло и отклонилось от курса, а направит всё обратно в нужное русло «разумным» способом. — Хотя реальность не следует никакой логике, — Ансель позволил клинку вращаться на кончике пальца, — она всегда стремилась к определённой «разумности» и никогда не менялась. Это фундаментальная причина, по которой мы можем бороться с ней. Серафина, лёжа на земле, задумчиво произнесла: — Значит, звучит так, будто не так уж страшно просто кричать у себя в голове, по крайней мере, это безопаснее, чем если бы внезапно с неба упал император и убил нас всех. — Ты ошибаешься, Серафина. Ансель дёрнул уголком рта, и холод в его улыбке был явно направлен на ту высшую сущность, что действовала столь загадочными путями. — Это лишь показывает, насколько могущественна и опасна судьба. — Если бы это была какая-то «сущность», которая настаивала бы на том, чтобы всё шло строго по плану, и насильно возвращала бы всё на круги своя при малейшем происшествии, то это была бы не судьба, а ребёнок, который не может смириться с тем, что всё идёт не по его воле, клоун, обладающий лишь силой. — Но судьба — не столь конкретная вещь, она… ей всё равно. — Если случается что-то неожиданное, она попытается исправить это разумным способом, и даже если потерпит неудачу, она не дрогнет, а молча позволит всему произойти, иначе… я бы давно умер. — Мы с тобой должны понимать своё положение, Серафина. На этом долгом пути борьбы с судьбой никогда не допускай даже мысли: «судьба — это не более чем...». — Её ограничения, её отстранённость — основа нашей борьбы с ней, но не повод думать о себе слишком высоко. Серафина приняла предупреждение Анселя близко к сердцу и серьёзно кивнула. — В-третьих, и это самое важное, — тон Анселя стал очень серьёзным, настолько, что Серафина перестала растягиваться и села прямо. — Ты, я и всё в этом мире родились не потому, что мы были ей нужны. Слегка озадаченная девушка склонила голову набок: — Что это значит? — Это значит, что ты родилась не потому, что судьбе понадобился Император Небесного Волка, способный соперничать с империей в военной мощи. Скорее, поскольку у тебя есть потенциал стать Императором Небесного Волка, судьба решила направить тебя к этому будущему. — Звучит… звучит так, будто нет никакой разницы, — несколько недовольно сказала девушка. — В любом случае, я всё ещё под её контролем. Ансель покачал головой: — Серафина, разница между ними огромна. Твоя воля достаточно чиста, чтобы ты не задумывалась об этом слишком глубоко, но по мере накопления опыта, оглядываясь на дела, связанные с судьбой, ты можешь впасть в тот страх, который когда-то испытал я — — «Раз судьба настолько всемогуща, то всё, что касается меня, мои мысли, моё существование, всё… даже мои нынешние мысли — неужели они тоже под контролем судьбы?» ---------- Судьба · Борьба · Выбор и… Доверие — II Серафина остолбенела, а затем невольно вздрогнула — от сердца поднялся ледяной холод. — Это… это слишком… — Только услышав это, ты уже чувствуешь, что это неприемлемо, верно? Ансель погладил обложку книги, опустив взгляд. — Я долго пребывал в таких сомнениях, даже задавался вопросом, не была ли встреча с путником тоже подстроена судьбой. Я сомневался, не иду ли я всё это время по линии, сплетённой для меня судьбой от начала и до конца. Я был на грани отчаяния, несколько раз чуть не погиб. Это был тёмный период, о котором Ансель не хотел вспоминать. На людях он был вежлив, оптимистичен и встречал всех с позитивной и солнечной улыбкой, но, возвращаясь в свою комнату, он забивался в угол и лихорадочно перелистывал в памяти все воспоминания о будущем, сравнивая их со всем, что пережил. Он бережно поддерживал своё почти разрушенное «я» на краю гибели, постоянно сомневаясь, не напрасны ли все его действия, и в то же время вынужден был прилагать усилия, чтобы изменить будущее. В этой противоречивой спирали он боролся в отчаянии — с почти мазохистским упорством. В тот год ему было всего одиннадцать лет. Серафина молча подошла к Анселю и села рядом. Ансель нежно погладил её по голове, прошептав: — Серафина, я не хочу, чтобы ты испытала такое отчаяние — отчаяние настолько глубокое, что слова не могут передать его бездну. Поэтому, вместо того чтобы сражаться с судьбой… в моих глазах, сохранение этой веры имеет первостепенное значение. — Ты, я и всё остальное в этом мире — мы не были созданы с какой-то конкретной целью. Никогда не сомневайся в своём существовании. — Предположим… предположим, ты окажешься на перепутье, где не сможешь сделать выбор… — Тогда я выберу верить в себя, верно? Серафина подняла голову, её тёмно-красные глаза ярко сияли, в них не было ни тени сомнения. На её очаровательном лице появилась решительная и лучезарная улыбка. Она протянула руку к Анселю, без колебаний заявив: — Так же, как ты выбрал верить в меня, Ансель! — … Ансель был ошеломлён. Он смотрел на лицо девушки, на это абсолютное доверие, которое было чем-то большим, чем просто утешение. Его взгляд на мгновение сместился — движение, которое Серафина не заметила. — Верно. Юный лорд Гидрал рассмеялся, сжимая руку Серафины. — Так же, как я выбрал верить в тебя. — Аха-ха! Когда их руки сплелись, Серафина разразилась искренним смехом. — Я коснулась тебя, Ансель! Она подпрыгнула на месте, вскочила на колени к Анселю, радостно обвила его шею руками и начала раскачиваться из стороны в сторону. — Я победила, я победила! Наш юный лорд Ансель был необычайно ошеломлён — дважды за короткое время. Он посмотрел на лицо, оказавшееся совсем близко, раскрасневшееся от возбуждения и других эмоций. Придя в себя, он с ноткой веселья произнёс: — Это считается? — Как может не считаться! Серафина гордо подняла голову. — Я не говорила «стоп», я просто задала тебе вопрос во время перерыва. Наша тренировка ведь ещё не закончена, правда? Талия девушки покачивалась от возбуждения и радости. Она посмотрела на Анселя сверху вниз и напела: — Ты ведь не собираешься отрицать это, Ансель? Я использовала твой метод, я подошла к делу с умом! — Это действительно тонкий и нестандартный метод, но… Ансель глубоко вздохнул, крепко обняв Серафину за талию, и усмехнулся: — Я засчитаю это как проходной балл. — Хе-хе, я так и знала, Ансель, ты… ах! Обжигающее прикосновение сквозь тонкую одежду заставило Серафину вздрогнуть, она чуть не свалилась с колен Анселя. — Ан… Ансель, ты… — …Ты сделала это не нарочно? Ансель посмотрел на неё с некоторым недоумением. — Ты вся в поту, в этой одежде, сидишь на мне и извиваешься… я подумал, ты хотела… — Я не хотела! Серафина застенчиво взвизгнула, пытаясь спрыгнуть с Анселя, но была крепко удержана коварным Гидралом, не в силах пошевелиться. На самом деле, с силой Серафины она определённо могла бы вырваться, если бы захотела, но, как говорила Марлина — мисс Серафина из тех людей, кто говорит «нет» устами, но телом тянется навстречу. Анселю это вполне нравилось. Ансель всегда уважал желания женщины в этом отношении, и он легко мог распознать истинные мысли женщины в подобных ситуациях. Что же касается нынешней Серафины, ну… — Ты уверена, что не хотела? — Гидрал усмехнулся, его руки покоились на здоровых и полных бёдрах Серафины. — …Подожди! Ансель, это, я, ты… Серафина вспомнила слова Марлины, хотя, хотя, кажется, отчасти, что… хочется… но сейчас не самое подходящее время! Она должна была подождать, пока не добьётся успеха! — Ан… Ансель… Она дрожащим голосом прошептала ему на ухо: — Это… это нехорошо, можно я использую… использую… своё… Девушка издала кошачий стон, рассказывая Анселю о свежих знаниях, которые она почерпнула из книг, данных ей Марлиной. Ансель приподнял бровь. — Ты знаешь об этом? Когда ты успела выучить? — Вче… вчера, — тихо и кокетливо ответила Серафина. — Это нормально? Я… я не то чтобы не хочу делать это с тобой, просто… — Конечно, я не против, вернее… это даже хорошо. Юный лорд, заинтригованный новизной, поцеловал Серафину в белоснежную шею, откинулся на спинку стула и поддразнил: — Тогда тебе придётся постараться, Серафина. — Ух… Неопытная девушка издала жалобный всхлип, но не остановилась. Она закрыла лицо руками, медленно сводя свои полные ноги вместе, плотно… *** Что касается частых любовных инцидентов последнего времени, Ансель уже привык. Демоническая кровь и природа Гидрала, их влияние на разум и физическое тело, непостижимы для обычных людей. Как и говорила Марлина, действия Анселя в большинстве случаев были направлены прежде всего на разрядку. Однако, когда дело касалось Серафины, Ансель вспоминал застенчивое поведение девушки и её неуклюжие движения, и подсознательно усмехался. — Действительно, такие дела… лучше делать с чувством, — пробормотал он про себя, переодевшись и прогуливаясь в одиночестве. — Даже если навыки Серафины невелики, ощущения всё равно довольно приятные. Если есть слишком много вкусной еды, можно пресытиться, а любимая игрушка в конце концов будет отложена в сторону… Большинство людей думают, что это скука, но это не так. Это просто удовлетворение желания поесть и повеселиться. Поскольку желание удовлетворено, в нём больше нет нужды. Но Гидрал — другое дело. Под этой оболочкой, кажущейся человеческой, таится ужасающая душа, стоящая на вершине всех демонов и ступающая в глубочайшую бездну. Хаос, жестокость и дикость Гидрала… подавленное бесконечное безумие, проявляющееся внешне, наиболее очевидно в… его желании, которое почти никогда не знает насыщения, поэтому Ансель никогда не устаёт от этого. Наивная невинность Серафины принесла ему неожиданную радость, всколыхнув тёмное желание в его сердце. В тот момент у Анселя действительно был сильный порыв прижать Серафину к земле, но он сдержался. Это было не просто необходимое уважение, но, что более важно… не только Серафина дорожила своим первым разом, но и Ансель. Однако, по сравнению со сладким и застенчивым желанием, которое испытывала Серафина после напоминания Марлины, цель Анселя казалась крайне холодной и безжалостной. Но его это не волновало, и он не чувствовал вины, потому что к тому времени, независимо от скрытых целей, он всё равно сделает всё возможное, чтобы доставить Серафине удовольствие. А волчица, не ведающая, что творится у Анселя на душе, всё равно получит идеальную ночь, которую запомнит на всю жизнь — что в этом плохого? Впрочем, сейчас не время думать об этих вещах. Одетый как путник, в капюшоне, припорошенный дорожной пылью, Ансель находился не в городе Красного Мороза и даже не на территории Красного Мороза. Даже… не на Севере. ---------- Судьба · Схватка · Выбор и… Доверие — III Это была западная часть империи, «Западная страна», расположенная в непосредственной близости от горного хребта Небесного Пути, который тянется через весь центральный континент. Под властью империи называть часть подконтрольной территории «страной» было явным бунтарством, поэтому такое название использовали лишь путешественники и авантюристы, но большинство людей приняли его как должное. Западную территорию империи называли «страной» из-за её обширности и смешанного состава населения. Здесь не только правили четыре великих герцога, но и обитали контрабандисты, спекулянты, авантюристы… бесчисленное множество самых разных людей. По сравнению с безжизненным, застойным Севером, Западную страну можно было назвать хаотично захватывающей. И пока никто не подозревал об этом, Гидрал, взбудораживший Север, тихо пересёк большую часть империи и прибыл в важный город Западной страны — город Элизиан, находящийся под властью герцога Виверна. *** Раздался звон колокольчика. Ансель неспешно вошёл в таверну, и этот чистый звук мгновенно утонул в шумной какофонии смеха и перебранок. В Западной стране такие странные личности, как он, закутанные в своеобразные чёрные мантии, встречались на каждом шагу, поэтому большинство посетителей не обратили на него никакого внимания. Однако те, кто посещал эту таверну годами, а то и десятилетиями, начали бросать на него настороженные взгляды. Ансель направился прямо к стойке и небрежно присел на стул. — Дальний путь, друг? Что налить? — красавец-бармен ослепительно улыбнулся, способный очаровать как мужчин, так и женщин. — Может, что-нибудь посоветовать? — Судьбу. Половина лица молодого человека была скрыта в тени, он тихо усмехнулся: — Налей мне стакан «Судьбы». — … Выражение лица бармена на мгновение застыло, а затем его охватил невыразимый ужас, хотя обычно он был тем ещё сердцеедом. — В чём дело, Вигго? Забыл, как её готовить? Ансель небрежно протянул руку из-под мантии и слегка постучал по потёртой стойке: — Капля крови святого, капля крови верующего, капля арканной крови, капля… крови короля зверей. — И девяносто девять капель слёз страждущих. Лязг! Среди шума звук, донёсшийся со стойки, был едва слышен, но именно он принёс в таверну пугающую тишину. Все взгляды устремились к стойке, к таинственному человеку в чёрной мантии, к бармену, который отступил к шкафу с выпивкой, а его лицо превратилось в маску ужаса. — Ну надо же, какая редкость. В наступившей тишине кто-то присвистнул: — Кто-то устраивает переполох в «Вороньем гнезде». — Эй, Вигго, что за испуганный вид? Ха-ха-ха, я всё записал на кристалл. Если в следующий раз не угостишь меня выпивкой, я разнесу это по всему Западу! Такие насмешки не только не уменьшили страх Вигго, но, казалось, лишь усилили его, даже… довели до отчаяния. Человек, стоявший ближе всех к Анселю, наконец почувствовал, что что-то не так. Он положил руку на плечо Анселя, его тон был враждебным: — «Воронье гнездо» приветствует всех друзей и гостей. Ты… здесь ради выпивки? — Разумеется. — Ансель улыбнулся. — Просто твой бармен не может приготовить то, что я хочу. — Ха, если найдёшь на Западе трёх барменов лучше Вигго, я прямо сейчас вылижу твой зад! Посетитель неподалёку усмехнулся, показав Анселю неприличный жест: — Идиот самонадеянный! — Слышал, Вигго? — взгляд, скрытый под капюшоном, обратился к дрожащему бармену за стойкой, и на губах фигуры в тени заиграла дьявольская улыбка. — Они верят в твои навыки, как и я. Так что, будь добр, приготовь мне… — Довольно. Хриплый голос эхом раздался с лестницы, ведущей на второй этаж. Все обернулись, и таверна мгновенно взорвалась криками. — Чёрт возьми, это Вальрона! — Живой человек… живая ворона!? Она действительно здесь! — Заткнитесь, слишком шумно. Волна звука, наполненная странной силой, прокатилась по таверне. Высокая, худощавая фигура в чёрной маске медленно спустилась по лестнице. Судя по звероподобным конечностям и чёрным перьям на руках, «зверь» было бы более подходящим описанием. — Спустя столько времени, ты ведь пришёл сюда не только ради того, чтобы трепать нервы Вигго… — Фауст. Фауст. Это имя погрузило таверну «Воронье гнездо» в тишину. Любой авантюрист, проведший хоть немного времени на Западе, несомненно, знал это имя. Таинственный силач, который три года назад во время нашествия драконов в одиночку выследил девятнадцать гигантских драконов, по неизвестным причинам сразился с герцогом Виверном и вышел из боя невредимым, внезапно появился на Западе, а затем так же внезапно исчез. — Просто шутка, я знаю, что Вигго пока не может приготовить напиток, который я хочу, к тому же я ещё не дал ему ингредиенты. Ансель усмехнулся: — Вальрона, я проделал весь этот путь… чтобы заключить с тобой крупную сделку. В тишине Вальрона спустилась по лестнице, молча глядя на Анселя. — И это всё? — внезапно спросило оно. — Это всё. — Ансель кивнул. — Тогда зачем беспокоить меня? Голос Вальроны стал несколько недовольным: — Держи свою злобную и опасную ауру под контролем. — Потому что эта новость очень ценна для тебя… Я слышал, что в твоём гнезде уже месяц не было ни зерна? Ансель от души рассмеялся: — Это сделка, которая может принести тебе целое состояние. Фигура Вальроны внезапно исчезла, а затем появилась из тени рядом с Анселем. Искажённая фигура, превратившись в тень, выглядела весьма устрашающе. Оно пристально уставилось на Анселя, произнеся лишь одно слово: — Говори. Ансель начал говорить, но его слова были защищены невидимой силой, слышимой только Вальроне. После короткого обмена фразами молодой человек, скрывший свою личность и назвавшийся Фаустом, небрежно спросил: — Итак, стоит ли эта новость чего-нибудь? Вальрона промолчало, но его дрожащие когти и перья были достаточным доказательством того, насколько оно взволновано. — Достоверность. — произнесло оно глубоким голосом. — Я должно проверить достоверность твоих новостей. — У тебя нет способа проверить. — Ансель ответил совершенно спокойно. — Заклинания правды на меня не действуют, а эту новость мог получить только я. Раз уж я рассказал её тебе, ты должен заплатить мне. — …Хех, какая наглость. — Вальрона усмехнулось. — Твоя дьявольская натура ничуть не изменилась. Затем, после короткой паузы в секунду или две, оно безразлично произнёсло: — Говори, чего ты хочешь? — В твоей скупой сокровищнице должна оставаться бутылка [Воды Искупления] элемента зверя. Гидрал усмехнулся, обнажив клыки, которые, казалось, были нацелены на кого-то: — Она мне нужна. — …Зачем она тебе? — Вальрона не отказало, но посмотрело на Анселя со странным выражением. — Что, ты так долго был уродом, что больше не хочешь быть человеком? ---------- Судьба · Битва · Выбор и… Доверие — IV — Тебе нужно ответить только «да» или «нет». — По рукам. Вальрона ответило без колебаний, погрузив руку в тень на стойке. Половина её исчезла, словно в воде, а мгновение спустя существо вытянуло бутылку, наполненную вязкой чёрной жидкостью, и бросило её Анселю. — Хм… интересно, какая бедняга станет твоей жертвой, но это не моё дело. Вальрона фыркнуло: — Отправляйся в ад поскорее, дьявол. Ансель встряхнул бутылку, не обращая особого внимания на слова Вальроны, и рассмеялся: — Я желаю тебе процветания, Лорд Вороньего Гнезда. Под пристальными взглядами посетителей таверны Ансель помахал рукой лидеру крупнейшей группы авантюристов в империи и небрежно удалился. Как только он ушёл, толпа бросилась к барной стойке, окружив Вальрону и засыпав его вопросами: — Эй, босс, это правда Фауст? Тот самый Фауст, который, как говорят, может сразиться с Великим герцогом? — Он выглядит таким слабым, а я думал, он крутой альфа-самец! — Слабым? Ты не видел его, когда он сражался с тем старым уродом Виверном… — Точно, когда этот монстр вошёл в город с целой связкой голов драконов, вы, ребята, прятались в подвалах и звали мамочек. — Эй, Виг, что с тобой? Заметив, что их босс молчит, они переключили внимание на бармена, который наконец немного успокоился: — Что он заказал, раз ты так перепугался? Вигго молчал, его тело всё ещё слегка дрожало, но, казалось, он хотел избавиться от этого страха, рассказав о пережитом, и заставил себя успокоиться: — Он заказал бокал «Судьбы». Ингредиенты: капля крови святого, капля крови верующего, капля магической крови, капля крови короля зверей и девяносто девять капель слёз страждущих. — …Что за чертовщина? Этот парень какой-то странный колдун? Виг покачал головой: — Он сказал, что в будущем я стану лучшим барменом в империи, поэтому заранее заказал себе… трофей. Честно говоря… тогда я не понял, что он имел в виду, но он дал мне один из ингредиентов. — …Девяносто девять капель слёз страждущих. В этот момент тело Вига снова задрожало. Он пошатнулся, обхватив голову обеими руками, и пробормотал себе под нос: — Это… это… — Ладно, хватит давить на него. Вальрона пресекло тему: — Я сохранил эти слёзы, давайте поговорим о чём-то другом. Вигго, можешь закончить работу пораньше, иди домой и отдохни. Странное существо, ни человек, ни зверь, Лорд Вороньего Гнезда, один из немногих в империи, не имевших могущественных покровителей, но добравшийся до пятой ступени, едва заметно дрожало своими звериными когтями. Поскольку оно хранило эти слёзы для Вигго, оно знало лучше всех, что стало источником ужаса бармена. Эти слёзы — просто слёзы — были в тысячу раз страшнее любого зелья Бездны. Обычным людям даже не нужно было их пить: одно лишь прикосновение к их ауре заставило бы их соскользнуть в бездну. Вальрона не могло представить, что за монстр способен выпить такое. Зелье Бездны, Вода Искупления? По сравнению с этой вещью они были детскими игрушками. Это были не слёзы страждущих, это были… отчаяние и сама Бездна. *** Никем не замеченный, Ансель отправился в далёкий путь. Разобравшись с повседневными делами, которые становились всё более упорядоченными и лёгкими, он поужинал в одиночестве и уединился в кабинете, чтобы погрузиться в бесконечную погоню за знаниями. Лишь когда пробили часы, Ансель отложил книги, готовясь завершить день. Его взгляд через панорамные окна балкона упал на Серафину, идущую по улице под руку с Марлиной. Марлина, всё ещё поглощённая ускорением реализации политики Анселя на территории Красного Мороза, была дотошна и основательна в своём подходе — черта, которой Ансель искренне восхищался. По сравнению с безжалостной и холодной Леди Вайолет из исходной временной линии, методы Марлины больше не были жестокими, хотя в них всё ещё сквозила крайняя, холодная рациональность. Возможно, это было влияние Анселя, а может… инерция судьбы. Серафина, выступавшая в роли телохранителя Марлины, полностью изменилась. В предопределённом будущем Серафина к этому моменту уже многое пережила, лишь изредка улыбаясь при общении с членами революционной армии, а её обычный взгляд и выражение лица всегда оставались безжизненными. Но теперь юная девушка без умолку болтала на ухо сестре, заставляя Марлину выглядеть беспомощной. Её глаза и мимика были такими живыми и яркими, а на её всё более очаровательном и привлекательном лице она казалась такой беззаботной и милой. Ансель наблюдал за ней недолго, когда она внезапно подняла голову, бдительно оглядываясь по сторонам. Менее чем через три секунды она обнаружила Анселя, стоявшего у панорамного окна. В тот же миг настороженность на её лице сменилась радостью. Она схватила Марлину, подпрыгивая на месте и размахивая руками. Даже через стекло, даже с такого расстояния, Ансель мог слышать страстный и ласковый зов девушки: — Ансель! Ансель! Я вернулась! Прежде чем Ансель успел ответить, она уже потащила Марлину за собой, побежав во весь опор. Пробежав небольшое расстояние, она, по-видимому, поняла, что Марлина не поспевает, поэтому, среди удивлённых криков сестры, подхватила её, закинула на плечо и помчалась к особняку. Эхо зова Серафины, казалось, всё ещё звучало у него в ушах. Ансель не мог не улыбнуться при мысли о том, как девушка несла свою сестру, спринтуя всю дорогу. Однако эта неконтролируемая улыбка едва успела появиться, как внезапно застыла на его лице. — … Гидрал безмолвно коснулся своей щеки, кончиками пальцев очерчивая уголок рта. Когда его палец медленно опустился, изгиб его улыбки постепенно утратил прежнюю теплоту и цвет. Лишь когда эта улыбка вернулась к привычному для Анселя невозмутимому, но мягкому выражению, он опустил руку и пробормотал себе под нос: — Так будет лучше. Сохраняя эту улыбку, он вышел из кабинета, чтобы ответить на привязанность и ожидание Серафины. В этот момент Гидрал внезапно вспомнил слова, которые Вальрона сказало ему после завершения сделки. «Отправляйся в ад поскорее…» Смех невольно поднялся в сердце Анселя. Казалось, он всегда был там, никогда не уходя. ---------- Грядущая битва и страховка Гидрала — I Несмотря на приближение битвы, территория Красного Мороза сохраняет видимость спокойствия. Под управлением Анселя, даже после того как схлынула волна лютых холодов, жизнь в регионе начала постепенно восстанавливаться. Используя сверхлюдей для быстрой расчистки завалов снега и устранения мёртвых зон, скованных льдом, а затем привлекая рабочую силу для восстановления инфраструктуры, Ансель сумел обеспечить выживание большинства граждан. Эта заброшенная земля, которая в глазах северной знати существовала лишь как ареал обитания Огненной Ледяной Гадюки, удивительным образом стала первой территорией, подавшей признаки жизни после суровой зимы. Однако трудности, стоящие за этим, известны лишь тем, кто взялся за дело. Сверхлюди могут легко растопить снег и разъесть лёд, но зачем им это делать? Стремление к высшему, к великому пути трансформации жизни — разве оно должно служить этим гражданским, которые немногим лучше муравьёв? Поэтому, чтобы заставить сверхлюдей работать, всегда приходится платить немалую цену. А замещение труда — задача ещё более сложная. Как обеспечить стабильность рабочих часов, не эксплуатируя граждан? Как гарантировать, что выделенные государственные средства дойдут до людей, а не осядут в чужих карманах? Как проследить, чтобы рабочие не отлынивали от дела? В конечном счёте, у Анселя нет прочной политической базы на территории Красного Мороза. Дворяне кажутся всемогущими, но до тех пор, пока Ансель не применит достаточно безжалостный метод сдерживания или не предложит ясную выгоду, они всегда будут создавать проблемы, которые невозможно отследить — точно так же, как это было с распределением угля во время холодов. Власть дворян сейчас необходима Анселю; у него нет причин вставать в оппозицию к третьей по силе фракции империи. Сотрудничество выгодно обеим сторонам, и с точки зрения обмена интересами они сейчас наиболее ценны для него. *** — Итак. Ансель слегка взмахнул запястьем, и хлыст-клинок взметнулся вверх и вниз. Серафина, прыгая или перекатываясь, неловко уворачивалась от атак. После завершения первого этапа тренировки роли сменились: теперь Серафина, которая изначально собиралась прорвать оборону Анселя, должна была сделать всё, чтобы за минуту получить от него не более трёх ударов. Её облегающая одежда превратилась в лохмотья, едва прикрывавшие тело, что красноречиво говорило о её нынешнем положении. Под градом ударов Ансель продолжал говорить вещи, которые Серафина не хотела слышать: — Когда вернёшься в имперскую столицу, я не прошу тебя перестать ненавидеть дворян, но, по крайней мере, ты должна проявлять хоть какую-то сдержанность, понимаешь? Ткань с треском разошлась. Звук рвущейся одежды раздался в который раз. Серафина, покраснев, закрыла лицо руками и вскрикнула: — Ан… Ансель! Я больше не тренируюсь! Хватит! Она села на пол, поджав ноги, и попыталась собрать воедино обрывки своего костюма. Её жалкий вид мог бы заставить любого подумать, что перед ним беспомощная девушка, угнетаемая злыми дворянами. Однако дерзкие слова, брошенные этой невинной девушкой пять минут назад, теперь заставляли её выглядеть несколько глупо: — Уклониться от атаки? Это слишком просто, Ансель, ты просто жди своего поражения! Серафина, которая была так уверена в себе в начале, теперь могла лишь прикрывать самые уязвимые места и съёживаться. Неизвестно, иллюзия ли это, но ей казалось, что в последнее время Ансель становится всё более похотливым. Но это не было похоже на обычную разрядку — скорее, его желание выходило из-под контроля. — Серафина, ты слишком полагаешься на свою интуицию. Ансель убрал Глейпнир и, глядя на Серафину, которая сжалась, словно овечка, не смог сдержать улыбки: — Это, безусловно, удивительная способность, но она растёт вместе с тобой и не является всемогущей. — Значит, опять эти «размышления»… Девушка слегка извернулась. У неё никогда не было секретов от Анселя, поэтому она честно призналась: — Но Ансель, мне кажется, что сейчас я в порядке. Она слегка кашлянула, плотнее свела ноги, убрала руку, прикрывавшую тело, и бездумно взмахнула в воздухе своим изящным кулачком. — Я чувствую, что во время боя у меня нет досуга на раздумья, моё тело движется само по себе. Серафине нравилось это чувство, нравился этот необузданный, прямой натиск, радость доминирования над самой собой. Это было похоже на львицу, охотящуюся на добычу с чистой скоростью и силой в дикой природе, или на одинокого волка, обнажающего когти и зубы, словно бог смерти, взмахивающий косой в ночном снегу. Очевидно, она не восприняла вчерашнюю «победу» над Анселем всерьёз и всё ещё настаивала на своём зверином, широком и раскованном стиле боя. Серафина не считала, что метод Анселя не работает. В конце концов, в бою с убийцей из Гильдии Хроноса она выиграла один раунд, полагаясь именно на силу мышления. Но с Анселем, предоставляющим безграничные ресурсы, по мере того как её сверхъестественная сила неуклонно росла, Серафина всё больше привыкала к собственному стилю. Ей не нужны были никакие «размышления». Когда она входила в состояние боя, её тело совершало самый совершенный выбор, заменяя собой всё остальное. Она всё ещё помнила себя в том сне, помнила сцену, которую видела в грёзах Анселя. Хотя Серафина ненавидела жестокие повороты судьбы, она с нетерпением ждала возможности достичь такого же величия, как в том будущем. При мысли об этом зверь в её душе взревел от возбуждения, и Серафина почувствовала, что ключ к её восхождению на третью ступень и пробуждению духа кроется именно в этом. — Так что… я всё-таки решила — — Это не сработает, Серафина. Голос Анселя раздался прямо у неё над ухом. Серафина, которая уже собиралась рассказать ему о своём пути, вся задрожала, почувствовав его руку, скользящую по её коже сквозь прорехи в облегающей одежде. — Ан… Ансель. Юная волчица издала из горла застенчивый, полный удовольствия стон: — Не надо… всегда так делать… Ансель, стоявший позади Серафины, улыбнулся: — Это тоже часть тренировки, ты должна привыкнуть, Серафина. — Нет… такой… тренировки… ---------- Грядущая битва и страховка Гидрала — II Дыхание девушки постепенно становилось тяжёлым, глаза затуманились. Она откинула голову назад, потянулась, чтобы коснуться лица Анселя, и попыталась лизнуть его подбородок. — Серафина. Юный Гидрал нежно погладил горячую щеку девушки и мягко произнёс: — Я, конечно, знаю, как ты привыкла сражаться. Именно поэтому я хочу, чтобы ты изменилась. Тебе не обязательно становиться Императором Небесного Волка. Я обещал, что рядом со мной… у тебя будет более далёкое и славное будущее. Он прищурился, словно утешая любовницу, и в то же время — словно укрощая зверя. — Так что пока отбрось свои инстинкты и следуй за моими мыслями, хорошо? — М-м… угу… Приручённая волчица согласилась столь тихим голосом, опьянённая нежностью и радостью, дарованными тем, кем она восхищалась: — Я слушаю Анселя… Ансель ведь… прав. — Хорошая девочка. Ансель медленно выдохнул, и чернильная тьма беззвучно расползлась вокруг: — Я дам тебе самое… — …Ансель? Девушка наивно позвала его по имени, нетерпеливо извиваясь в его объятиях. — Почему, почему ты остановился именно сейчас? Её голос был окрашен лёгким румянцем: — Ты ведь не… не хочешь, чтобы я снова умоляла тебя, плохой человек… Хотя она так сказала, она всё же сама потянулась к руке Анселя, и её дыхание вновь стало тяжёлым. После короткой паузы Ансель усмехнулся и нежно прижал Серафину к себе: — Ты стала жадной, Серафина. — Что, что, это ведь ты… ах! Ансель больше ничего не сказал, его синие, как море, глаза отражали раскрасневшееся лицо Серафины. Та чернильная тьма беззвучно расползалась в тишине, жадно протягивая невидимые щупальца зла к миру, а затем в одно мгновение была отозвана Анселем и запечатана за невидимой закрытой дверью. Она не коснулась Серафины. *** — Города Спаркленс и Люминополис уже тайно инфильтрированы революционными силами. В кабинете Марлина докладывала Анселю о прогрессе за день. — Работа мистера Савиля продвигается очень уверенно. Согласно разведданным, которые он прислал, революционеры не обнаружили никаких аномалий. Приманка в виде «тяжёлых потерь от великой волны холода и санкций, наложенных Гидралом на лордов двух территорий»… очевидно, очень соблазнительна для революционеров. Поскольку движение уже началось, то, если не случится ничего непредвиденного… Слова Марлины внезапно оборвались, ибо она заметила, что Ансель был необычно… рассеян. Прерывание доклада вернуло Анселя к реальности, и он виновато улыбнулся: — Прости, я думал о другом. Пожалуйста, продолжай, Марлина, я слушаю. — Я закончила отчёт о сегодняшней работе, господин Ансель. Марлина, держа документы, шагнула вперёд так, что от Анселя её отделял лишь письменный стол. — Вы кажетесь обеспокоенным, господин Ансель. Девушка заправила прядь своих снежно-белых волос за ухо, говоря серьёзно и торжественно: — Есть ли что-то, в чём я могу вам помочь? — … Ансель слегка постучал пальцами по столу и внезапно рассмеялся: — Марлина, ложись. — …Что? Гидрал слегка подался вперёд, подперев подбородок рукой, лежащей на столе: — Ложись. На мой стол. Дыхание обычно спокойной и собранной девушки участилось, щёки постепенно залил румянец, но, в отличие от очаровательного смущения Серафины, это был лёгкий красный оттенок, с ноткой естественного очарования — соблазнительный шарм, который одновременно отвергал и приглашал. Она послушно наклонилась, легла на стол Анселя, словно кошка, её длинные густые ресницы слегка дрожали, а глаза наполнились мерцающим светом. — Марлина. Ансель протянул руку, чтобы погладить Марлину по подбородку, и тихо произнёс: — Что ты видишь? — …Вас. Горячее дыхание девушки коснулось лица Анселя, она смотрела прямо ему в глаза, и её голос волновал сердце: — Я вижу вас, господин Ансель. Гидрал ничего не ответил, лишь в его синих, как море, глазах, отражающих прекрасное лицо Марлины, проступила глубокая чернота. — А теперь? — прошептал он. В одно мгновение, в тот момент, когда эта прядь тьмы проявила намёк на узор, глаза Марлины потеряли свой блеск. — Ваши… глаза, — прошептала она, и в её голосе необъяснимым образом звучала… радость? Марлина инстинктивно потянулась к Анселю, она вытянула шею, её тело начало дрожать, и почти с безумным желанием она произнесла: — Ваши глаза… прекрасны. Вы… господин Ансель… господин Ансель… Ансель отозвал хаос из своих глаз, поймал руку Марлины в трансе и поцеловал её в губы. Девушка, чьи чувства только что вернулись, снова погрузилась в розовый сон, о котором фантазировала каждую ночь и который теперь становился реальностью. Она была более агрессивной и смелой, чем Серафина; знания, которые она старательно изучала, поначалу казались неловкими на практике, но быстро стали страстными и живыми. Пять минут спустя она медленно отвела голову, тяжело дыша, глядя на Анселя ошеломлённым и провокационным взглядом, словно ожидая его выбора, а не продолжая предаваться этому. — Марлина, это не награда. Ансель погладил Марлину по щеке: — Твоя награда — это деньги, власть, уважение окружающих и… бесценные знания. Жар в сердце девушки немного утих от этих слов. Она должна была радоваться этому, и она действительно была немного счастлива, но не могла не почувствовать лёгкую горечь. Значит, господин Ансель на самом деле не… — Это моё признание твоих заслуг. Юноша улыбнулся, и в его глазах блеснул огонёк: — Я добавил кое-что, что, как мне показалось, тебе понравится. Надеюсь, ты не против. — … Марлина, полулежащая на столе, задрожала, её тонкое и светлое горло слегка дёрнулось, словно мириады радости и желания хлынули наружу, но были подавлены разумом и спокойствием. — Благодарю за признание, господин Ансель. Она говорила тихо, не скрывая радости в своих словах, и вытерла уголок губ Анселя шёлковым платком: — Я обязательно продолжу заслуживать ваше признание, поэтому, с этого момента… Взгляд девушки был полон нежности и страсти: — Не могли бы вы продолжать выражать своё признание мне таким образом, или… более интимным? Ансель протянул руку, поправляя помятый воротник Марлины: — Конечно, это то, что ты заслуживаешь, Марлина. Спокойный и юный стратег подавила желание поцеловать его снова, постепенно отступила от стола Анселя, твёрдо встала на пол, глубоко поклонилась Анселю и вышла. Закрыв дверь кабинета, Марлина едва не рухнула на пол. Девушка прижала руки к груди, чувствуя, как внутри всё сильно колотится. Радость от глубокого поцелуя, вызвавшего привыкание, пронеслась по её сознанию, словно электрический разряд, заставляя её почти не в силах сдержать тихий стон. — Господин… Ансель… Марлина свела ноги вместе, её рука покоилась там, нежно сжимая гладкую ткань. Она была отчасти рада, что её юбка была плотной, многослойной и тёмного цвета, иначе, когда она лежала на столе, это не только обеспокоило бы господина Анселя, но и позволило бы другим увидеть глубокие влажные пятна между её бёдер. ---------- Грядущая битва и страховка Гидрала — III Успокоившись через несколько секунд, Марлина выровняла дыхание, стараясь идти твёрдым шагом. — Раз уж господин Ансель готов признать меня именно так… Она нежно коснулась собственной щеки, говоря мягко, с чувством привязанности и душевного спокойствия: — …то соперничать с Сери за первенство — не слишком ли это по-детски? — Но… я всё равно не хочу уступать. Однако… Марлина слегка провела ногтями по нежной коже. В её голове внезапно созрел дерзкий и порочный план. При мысли о нём походка девушки стала немного нетвёрдой, и она оперлась на перила лестницы. — В таком случае… это не невозможно. На её лице появилась роскошная улыбка с оттенком соблазна. Окончательно развращённая Марлина уже принимала эту абсурдную вещь как должное. — Ведь господин Ансель наверняка будет очень доволен… так что ты не откажешься, правда, Сери? В кабинете Ансель, понятия не имевший о странных идеях, внезапно пришедших в голову Марлине, был далёк от подобного возбуждения или потери контроля. Юный Гидрал просто закрыл глаза, откинувшись на спинку большого кресла, и массировал виски. — Это не потеря контроля. Вдруг произнёс он вслух. — Это не потеря контроля, так что… я сожалею… нет, я колеблюсь. — Колебания… Ансель тихо пробормотал это слово, постукивая пальцами по подлокотнику — единственному источнику звука в тишине кабинета. Внезапно в его руке появился флакон с густой чёрной жидкостью. Это была Вода Искупления, содержащая элемент зверя, которую он выменял в Вальроне. Гидрал открыл глаза, глядя на жидкость под названием «Искупление» во флаконе, словно погрузившись в раздумья. — …Это разумно. Ответил он сам себе жутким, леденящим тоном: — Если бы я хотел развратить Серафину, мне не понадобилась бы Вода Искупления. И то, и другое — лишь… последняя страховка. — … Он посмотрел на единственное кольцо со змеиной головой на большом пальце и снова замолчал. *** — Ага! Как раз в тот момент, когда она едва увернулась от финального удара Глейпнира под хитрым углом, Серафина, чья одежда порвалась в двух местах, радостно воскликнула: — У меня получилось, Ансель! Серафина послушно следовала пожеланиям Анселя, активно и серьёзно обдумывая оптимальное решение в бою. Как оказалось, для гения… такая задача была проще простого. Вопреки ожиданиям Серафины, она не столкнулась с ситуацией, когда «в бою нет времени на раздумья». Напротив, если она намеревалась подумать в процессе физического боя, то мгновенно находила ответ, как только возникала мысль. По сравнению с опорой на интуицию, подход, предложенный Анселем, несомненно, открыл для Серафины новый путь. После некоторой практики юная волчица могла быстро предугадать траекторию движения кнута-клинка по движению запястья Анселя, вместо того чтобы неуклюже полагаться на свои чувства, пытаясь увернуться. Она завершила испытание второй ступени Анселя всего за четыре дня. — Ну как? Ансель, к которому подпрыгнула и повисла на шее Серафина, спросил: — Когда ты пытаешься активно осмыслить поле боя, а не полагаешься на инстинкты, бой становится проще? — Мм! Серафина энергично потёрлась лицом о лицо Анселя: — Это действительно полезнее, чем просто полагаться на чувства… Я пока не очень привыкла, но после тренировок всё будет хорошо! Она спрыгнула на землю, и её кулаки и ноги рассекли воздух с грохотом. Прошло всего несколько дней, а её физическая сила, казалось, сделала ещё один шаг вперёд. Оживлённая девушка, подпрыгивая на месте, сжала кулаки и с радостью посмотрела на Анселя: — Ансель, я чувствую, что скоро достигну третьей ступени, моя нынешняя сила, кажется, достигла… достигла этого… бутылочного… горлышка! У Серафины было очень смутное представление о границах собственной силы. С детства «становление сильнее» было для неё почти таким же лёгким и естественным процессом, как дыхание, поэтому она была очень чувствительна к ощущению, когда «бутылочное горлышко» внезапно перекрывало её рост. Ансель не удивился этому, он знал талант Серафины лучше, чем кто-либо другой. Однако трон третьей ступени, как истинная граница между сверхъестественными существами и смертными, был не так прост в достижении. — Серафина, ты помнишь, как стать сверхъестественным существом третьей ступени? — Эм… Девушка почесала затылок и задумалась: — Я помню, что это связано с… объединением тела и души? Но разве душа и так не в моём теле? Как это считается объединением? Ансель слегка постучал по своему скипетру, и Глейпнир превратился в гротескную ручную пушку под приятный звук механической трансформации. Он протянул эту пушку Серафине, улыбаясь: — Попробуй нажать на курок. — А? Правда? Глаза Серафины загорелись, она давно хотела поиграть с этой на вид супермощной пушкой. Серафина взяла Глейпнир, удерживая эту несколько преувеличенно большую пушку обеими руками, взволнованно и осторожно прицелилась в небо, полузакрыла глаза и с силой нажала на курок. Но… ничего не произошло. — Э? Серафина слегка приоткрыла глаза и нажала на курок ещё несколько раз, но снова ничего не произошло. — Как у «огнестрельного оружия», его внешние физические принципы диктуют, что оно будет стрелять пулями, пока нажат курок. Ансель поманил рукой, и Глейпнир автоматически прилетел обратно в его ладонь, вращаясь на ней. — Но как алхимический объект, Глейпнир подчиняется внутренним правилам, которые идут вразрез со здравым смыслом — в этом и заключается суть сверхъестественного. — Тот же принцип применим и к сверхъестественным существам. Ансель посмотрел на Серафину, кратко излагая ей базовую теорию эфироведения: — Сверхъестественные существа, восходящие по Небесному Пути, какими бы особенными ни были их тела, даже если они используют трансцендентные элементы для их укрепления, в конечном итоге достигают предела «здравого смысла». — В этот момент душа, как элемент, трансформирующий «внутренние правила» сверхъестественных существ, становится возможностью для их истинного возвышения. — О… о! Серафина, кажется, поняла: — Как тот большой волк в Лесу Тёмных Вод, хотя он выглядит как волк, это просто монстр, похожий на волка, верно? ---------- Грядущая битва и страховка Гидрала — IV — Почти. Ансель кивнул. — Чтобы взойти на трон, нужно тщательно объединить душу и тело, прошедшие через необычайную закалку. По сути, это означает позволить душе помочь телу преодолеть мирские пределы, чтобы более мощный сосуд вместил более могущественную душу, и они дополнили друг друга. — Значит, хотя тело важно в этом процессе, оно не является ключом. Ключ кроется в формировании души, её вознесении и трансформации внутреннего «я». Серафина коснулась лба и задумчиво пробормотала: — Неудивительно, что мне вечно кажется, будто в голове кто-то поселился. Вот оно что. — Ты чувствуешь это очень отчётливо? — Раньше — нет, но теперь это становится всё более очевидным, — откровенно ответила Серафина. — Оно радостно лает, как пёс, иногда злится или грустит… но почему-то последние два дня почти не подаёт признаков жизни. — … Ансель слегка прищурился, но Серафина, погружённая в мысли о странном существе в своей голове, этого не заметила. — Ансель, Ансель, так что же мне делать? С этой… трансформацией души и всем остальным? — Серафина взволнованно дёрнула Анселя за одежду. — Я так хочу стать третьей ступенью прямо сейчас! — Обычно для этого требуется потратить огромное количество трансцендентных материалов, чтобы провести церемонию. Когда восходящий чувствует, что момент близок, церемония помогает сублимирующей душе прорвать физические границы и воссоединиться с телом. С естественным выражением лица Ансель рассмеялся и ущипнул Серафину за щеку: — Но ты, Серафина, другая. Ты обладаешь непревзойдённым физическим талантом и изначально мощной душой. Ты — уникальный носитель духа, один на миллионы. — Как только ты соприкасаешься с экстраординарным, рост души происходит естественно, так что тебе просто нужно дождаться этого момента, дождаться, когда придёт это чувство. — …Чувство. Серафина обдумывала слова Анселя, и её глаза внезапно загорелись. Это чувство… она уже испытывала его раньше! Когда она следовала за Анселем, чтобы выступить с речью на центральной площади города Красного Мороза, идя по коридору, образованному двумя рядами солдат, чувствуя приветственные крики толпы, Серафина ощутила, как её сила кипит и бурлит, как её душа ликует и ревёт! Это было то самое… абсолютное «я», которому суждено достичь вершин, которое должно стоять на самом верху; высокомерная амбиция смести всех врагов, не позволяя никому возвыситься над собой. Рождённая доминировать на земле, покорять небо и моря, вечно гнаться за силой, за мощью, на этом бесконечном пути к несравненному величию! При мысли об этом сердце Серафины забилось чаще. «В дополнение к боевым методам, которые дал мне Ансель, к анализу, к размышлениям… пройдёт совсем немного времени, и я смогу взорвать эту гадюку!» — Ну как? — Ансель посмотрел на взволнованную Серафину. — Чувствуешь? — Ну… трудно сказать, но я не думаю, что это сложно! — Серафина, которая на самом деле ничего не почувствовала, всё равно уверенно заявила: — Я уже испытывала это чувство раньше, и нет никаких проблем повторить его! Почему бы нам не потренироваться ещё, Ансель? Может, я смогу освоить больше навыков. Ансель склонил голову, его взгляд блуждал по Серафине, и он многозначительно произнёс: — Освоить ещё… навыки? Девушка, которая в последнее время делала такие успехи в своих «навыках», опешила, а затем смущённо топнула ногой: — Не-не это! Я имею в виду бой! — Но… но… — она отвела взгляд и добавила неуверенным тоном: — Ансель, если ты хочешь, чтобы я научилась чему-то другому, я не… я не откажусь учиться. Лишь бы это не было слишком, ну, слишком странно. Из-за намёков сестры Серафина, решившая остановиться перед последним барьером, стояла на цыпочках, покачиваясь, и время от времени украдкой поглядывала на Анселя. С одной стороны, казалось, она боялась, что Ансель останется недоволен, а с другой… казалось, что иногда она сама была не удовлетворена. Конечно, маленькие мысли Серафины не могли укрыться от Анселя. Благородный юный лорд, который в последнее время жил несколько декадентской жизнью, улыбнулся и не собирался мешать ей предаваться фантазиям. — Кстати говоря, ты не планируешь использовать эти две награды? — спросил Ансель. Награда, которую Ансель дал Серафине, была несложной, очень простой, но при этом весьма ценной — Ансель соглашался выполнить некоторые маленькие просьбы Серафины. Хотя это были лишь мелочи, для Серафины они значили очень многое. — …Хм? О! Это, это — Серафина слегка кашлянула, уголки её губ непроизвольно поползли вверх, обнажая игривую и двусмысленную улыбку. — Я хочу накопить награды и использовать их все сразу… а когда — не спрашивай, Ансель, сам узнаешь, когда придёт время. Она рассмеялась и обняла Анселя за плечи: — Ладно, давай закончим сегодняшнюю тренировку, я давно не отдыхала с тобой, Ансель. Ты сегодня не работаешь, побудь со мной, хорошо? Девушка, положившая голову на плечо Анселя, захлопала ресницами, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Ансель помолчал мгновение, затем тоже улыбнулся и согласился: — Хорошо, на самом деле на эти два дня нет ничего важного. Я проведу день с Серафиной! — Здорово! Тогда я позову Марли… эх, забудь, она наверняка скажет мне со всей серьёзностью, что слишком занята. Вспомнив о сестре, которая всё ещё любила её, но изменилась, Серафина не могла не вздохнуть: — Если бы не казалось, что она очень счастлива, будучи такой занятой, я бы схватила её и заставила отдохнуть. — Ансель, Ансель, чем Марли была занята в последнее время? — Серафина, только что говорившая об отдыхе, не могла не спросить о серьёзных вещах, упомянув сестру. — Её… я передал ей все дела города и велел ни о чём мне не докладывать. Чем она занята — знает только сама Марли. — Звучит потрясающе… — Серафина представила величественный вид сестры перед дворянами и с восхищением произнесла: — Я так завидую Марли, она такая умная! — …Серафина. — Ансель погладил девушку по голове. — Не говори при Марли, что очень завидуешь ей. — Э? Почему? — глупо спросила Серафина. — Но Марли ведь правда умнее меня, и не только меня, но и большинства людей в мире. — В будущем узнаешь. — Знать-то я узнаю… почему ты разговариваешь со мной таким тоном, как с ребёнком? Серафина недовольно укусила Анселя за горло, покраснела и пробормотала: — Я, я тоже взрослая, которая может доставить тебе удовольствие, Ансель! Закалённый в боях Ансель не смог сдержать смеха: — Тогда тебе ещё далеко до взрослой жизни, дорогая Серафина. — Ансель!! В такой весёлой атмосфере Серафина и Ансель провели насыщенный и счастливый день. Ансель укрепил уверенность девушки в собственных способностях и талантах, и под его руководством она неуклонно расширяла свои боевые навыки, привыкая спокойно мыслить в бою, правильно противостоять врагу, а не полагаться на безумные сражения, основанные на звериной интуиции, как раньше. Серафина твёрдо верила, что легко сможет взойти на трон, что сможет оправдать ожидания Анселя и завершить свою трансформацию в этом вознесении, став сильным человеком, чья слава прогремит на всю империю. С этой уверенностью дни сменяли друг друга, и ответы Серафины на испытания Анселя становились всё более умелыми. За этот месяц с лишним она безупречно прошла четыре его проверки. Но уверенность Серафины не росла вместе с её успехами, напротив — она увядала, слабела и даже… вызывала панику. Потому что в момент пробуждения Пылающей Ледяной Гадюки — Путь к трону для неё так и не открылся. ---------- Завоеватель и доминатор — I Гибкие, мощные бёдра описали в воздухе дугу, словно взмах клинка или удар тяжёлого молота. Плоть, казавшаяся хрупкой, врезалась в холодную твёрдую броню, издав глухой, пугающий гул. Мужчина, отлетевший от удара на семь-восемь метров, с трудом поднялся, сорвал шлем и, несмотря на колотящееся сердце, выдавил из себя комплимент: — Лорд Марлоу, вы становитесь всё сильнее. Насколько я могу судить, никто на Хрустальной лестнице не обладает такой сокрушительной мощью. — … Серафина медленно опустила ногу. В её взгляде не было ни самодовольства, ни радости от услышанного — напротив, она выглядела даже как-то мрачно. — Серафина, — у входа во двор появилась Марлина, выглядевшая, как всегда, величественно. — Ты закончила? — …Мм. Серафина кивнула, подошла к мужчине, который формально был её спарринг-партнёром, но на деле лишь принимал на себя удары, и похлопала его по плечу: — Ты мне очень помог, спасибо. Мужчина тупо уставился на уходящую девушку. Его била дрожь — не только от воспоминаний о её яростном, жестоком стиле боя, но и от осознания того, насколько проницательной она была, словно сам дьявол. Где, чёрт возьми, Лорд Гидрал нашёл этого монстра? — Ну как? — Марлина повернула голову к сестре, её тон был спокоен. — Поймала то самое чувство? — Нет. Серафина стиснула зубы, и на её лице отразилось разочарование, которое она не показывала раньше: — Совсем нет! Чёрт возьми… что происходит! Очередная победа, и снова — никакой отдачи. Она становилась сильнее, всё легче справлялась с испытаниями Анселя, и уже победила большинство бойцов на территории Красного Мороза; ни один Трон третьей ступени не мог её одолеть. Будь то опытные колдуны или закованные в броню воины — как только Серафина раскусывала их с помощью своего пугающего боевого таланта, исход боя был предрешён. Разгромить всех Тронов на Хрустальной лестнице — где угодно это сочли бы небылицей. Но Серафина, совершившая это, не чувствовала удовлетворения. Территория Красного Мороза была лишь глушью на севере, почти без ресурсов, если не считать Пылающей Ледяной Гадюки. Сверхлюди, служившие местным дворянам, закономерно принадлежали к низшим рангам, и Серафина чувствовала, что многие из них сдерживались в бою с ней… этими достижениями не стоило хвастаться. Более того, она сражалась с ними, чтобы найти возможность прорваться к Трону, но не получала ничего. Дикий зверь, обитавший в глубине её души, словно впал в спячку, и как бы Серафина ни пыталась разжечь в себе эмоции, он не появлялся. Об этом она Анселю не сказала. Она не хотела, чтобы её обещание стало пустым звуком, и не хотела снова разочаровывать его. Запутавшись, Серафина могла лишь искать помощи у сестры, надеясь, что мудрость Марлины укажет ей верный путь. Сёстры шли по коридору бок о бок. Сейчас они находились в городе Спаркленс — одном из трёх городов, где позволили беднякам погибнуть во время великих холодов. Марлина возила Серафину по многим городам под предлогом работы, позволяя ей сражаться с разными сверхлюдьми в попытке помочь вернуть то самое чувство, необходимое для достижения Трона, но всё было тщетно. — Ты всё ещё не можешь описать то ощущение? — Марлина слегка нахмурилась, в её голосе послышалась тревога. — Я… я не знаю. Серафина с силой схватилась за волосы: — В общем, это такое чувство… я очень сильна, никто не может меня остановить, я не знаю, как это объяснить. Её воспоминания об испытанных тогда эмоциях были глубоки, но из-за переплетения различных чувств и предельного возбуждения Серафине было слишком трудно описать это состояние, не хватало слов. Марлина молчала. Она не знала, что произошло между Анселем и Серафиной, не знала тех разговоров о судьбе и будущем, и, естественно, не знала об уникальности своей сестры. Даже при том, что она изучала знания о многих сверхлюдях, ей было крайне тяжело. — Сери, — вздохнула девушка. — Расскажи мистеру Анселю, он не станет тебя винить. — Но, но… — Серафина невольно прикусила губу. — Я не хочу беспокоить Анселя, и не хочу… потерять эту возможность и квалификацию. Она становилась сильнее, видела насквозь каждое движение противника в бою и даже легко предсказывала инициативу, но Серафина ничего не чувствовала от такой холодной победы. Каждый бой в её глазах превращался в скучный расчёт и анализ, она не могла извлечь из таких сражений даже крупицы ценного опыта и чувствовала лишь… усталость. Действительно ли это хорошо? Неужели продолжать сражаться таким образом — лучший выбор для неё? Эта мысль посещала Серафину не раз. Однако её безоговорочное доверие к Анселю и реальность того, что она постепенно становится сильнее, раз за разом заставляли Серафину подавлять эти сомнения. Она была уверена, что путь, указанный Анселем, верен, но не могла найти на этом верном пути то, что ей было нужно. Серафина была крайне расстроена. Возможность стать Главой пакта Анселя была прямо перед ней, и Серафина верила, что Ансель никогда не откажется от неё. Но она не могла смириться с тем, что она, не сумевшая преодолеть даже это препятствие… станет Главой пакта, полагаясь на чувства Анселя к ней, а не на собственную силу. Она стояла рядом с Анселем, чтобы даровать ему мощь, стать абсолютной силой, способной расчищать для него препятствия — как же она могла повернуться… и искать силы у Анселя? Но… но если она продолжит упрямиться, откажется просить Анселя о помощи из-за своей гордости, а когда Пылающая Ледяная Гадюка проснётся, у неё не хватит сил противостоять ей — тогда как быть с разрушениями, вызванными этим монстром… как их считать? Разве это не очередная ошибка, совершённая ею из-за собственного упрямства и глупого высокомерия? Неужели она совсем не прогрессирует? Серафина оказалась в ловушке всё более тревожной дилеммы. По мере того как приближалась дата, которую открыл ей Ансель — дата пробуждения Пылающей Ледяной Гадюки, — настроение Серафины становилось всё более нестабильным. Услышав участившееся дыхание Серафины, вызванное тревогой, Марлина уже собиралась сказать несколько слов утешения, как вдруг заметила высокого, стройного мужчину в роскошных одеждах, приближающегося к ним с обеспокоенным видом. Её выражение лица мгновенно сменилось на спокойное безразличие, и она уверенно направилась к нему. — Мисс Марлина, — первым поприветствовал он, слегка поклонившись, а затем повернулся к Серафине, слегка склонив голову: — Лорд Марлоу, прошу прощения за вторжение. Уважение мужчины к Марлине было очевидным, но использование им более почтительного титула по отношению к Серафине казалось странным. Марлина подняла руку, приказывая ему прекратить бессмысленную болтовню. Как только юная леди сделала этот жест, от неё начала исходить аура естественного авторитета. Несмотря на то, что мужчина возвышался над ней, её манера держаться и выражение лица, казалось, поменяли их роли, без усилий захватывая контроль над разговором. В этом мире есть две вещи, которые могут существенно изменить человека — знания и сила. После того как Марлина посвятила себя служению Анселю Гидралу, именно с этими двумя вещами она сталкивалась чаще всего. ---------- Завоеватель и доминатор — II — Барон Спаркленс, — спокойно произнесла Марлина. — Похоже, вам требуется помощь. — Да, именно так, — заикаясь, ответил лорд города Спаркленс и быстро закивал. — Мои стражники обнаружили двух членов революционной армии. — Следуя указаниям лорда Анселя, я, разумеется, не причинил им вреда, но… — дворянин, явно злоупотреблявший запрещёнными веществами, отчего выглядел довольно хилым и вялым, прошептал: — Торговая цепочка, которую вы помогли мне наладить с «Пожирателем Душ» герцога Железного Клинка неделю назад, может пострадать из-за этого… Серафина раздражённо цокнула языком. — Это твои проблемы, зачем впутывать нас? Хотя она не до конца понимала, что именно Марлина сделала для дворян, Серафина знала свою сестру хорошо. Нынешняя Марлина отличалась от будущей леди Вайолет, готовой пожертвовать всем ради восхождения; она не стала бы делать ничего предосудительного. Но сама мысль о том, что приходится разгребать дела дворян, ужасно раздражала Серафину. Барон Спаркленс повернулся к Серафине, выдавив улыбку: — Вы правы, леди Марлоу. Просто мои возможности ограничены, да и указания лорда Анселя… — Довольно, — Марлина бросила взгляд на барона, её голос прозвучал холодно. — Где они? Мы с Серафиной разберёмся. Серафина опешила, собираясь что-то сказать, но, увидев равнодушный и суровый профиль сестры, проглотила своё недовольство. *** — Марли, какой смысл помогать этому дворянину? — спросила Серафина, присев на корточки у обочины и подперев щеки руками. — И что за странные вещи снова творит Ансель? — Большинство бедняков в Спаркленсе погибли во время великих холодов, — взгляд Марлины скользнул по пустынной улице. — В качестве наказания он должен передать свой город революционной армии. — …Вот как? Серафина почесала затылок, не считая, что захват города революционной армией — это хорошо. Одно лишь упоминание того безумного Снежного Зверя давало понять: эти ребята немногим лучше дворян. — А что с той торговой цепочкой, о которой говорил этот тип? Нам нужно с ней разбираться? На всё более зрелом и красивом лице Марлины появилась холодная улыбка. — Барон Спаркленс недальновиден, он глупец, зависимый от запрещённых препаратов. Я помогла ему связаться с людьми герцога Железного Клинка, и он решил, что это одолжение от мистера Анселя, но он даже не подумал… станет ли мистер Ансель тратить ресурсы и время на город, который вот-вот сменит хозяина? Услышав это, Серафина окончательно запуталась. — Так… и что это значит для нас? Марлина похлопала Серафину по голове и улыбнулась. — Это подарок, который я хочу преподнести мистеру Анселю, поэтому мне нужна твоя помощь, Сери. Услышав это, Серафина тут же вскочила, потирая руки. — Нужно было сразу так сказать, Марли. Я не разбираюсь в этих странных планах, но раз я могу помочь Анселю — это хорошо! Она возбуждённо взмахнула кулаком. — Значит, мне просто нужно вырубить этих двоих из революционной армии? — Позволь им сбежать, — сказала Марлина. — Задерживать их не нужно. Согласно информации, предоставленной бароном Спаркленсом, двое членов революционной армии, проникшие в город под видом пары, скрывались в небольшом доме через дорогу. Серафина размяла шею и зашагала через улицу. Марлина смотрела ей вслед, улыбка исчезла с её лица, а выражение стало тревожным — хотя она не показывала этого, Марлина постоянно размышляла, почему Серафина до сих пор не проявила никаких признаков достижения третьей ступени. «Сери думает, что хорошо это скрывает, но от мистера Анселя это скрыть абсолютно невозможно». Девушка опустила глаза и пробормотала про себя: «Мистер Ансель признаёт это, потому что неважно, достигнет ли Сери третьей ступени, или же…» «…Мистер Ансель уже предвидел, что Сери не сможет достичь третьей ступени, и знает, что препятствует её продвижению, но… намеренно не сказал Сери?» Марлине, которой не хватало ключевой информации, не удалось продолжить рассуждения. Она закрыла глаза и в конце концов лишь легко вздохнула. «Мистер Ансель не причинит вреда Сери, даже если он так поступает, на то должна быть веская причина». Лёгкое замешательство от раздумий мгновенно развеялось, выражение лица Марлины вновь стало спокойным, она уставилась на маленький домик через дорогу. *** В это время Серафина, уже подошедшая к дому и выбившая дверь ногой, не знала, что её сестра догадалась о чём-то важном. В её прямолинейном мышлении существовали только слова Марлины и результаты, вытекающие из них. У Марли есть подарок для Анселя, значит, нужно это сделать → выполнение этого сделает Анселя счастливым! Пока существовала такая простая логика, пока была такая целеустремлённость, кулаки Серафины наполнялись силой. — Приветствую, грызуны из Революционной армии. Девушка в чёрном плаще стояла в гостиной, уперев одну руку в бок, а подбородок слегка приподняв. Её вызывающее и насмешливое выражение лица делало её похожей на идеальную злодейку. — Предлагаю вам два варианта. Она повторила слова, которые когда-то сказал ей мерзавец Вендиго, возвращая их Революционной армии. — Первое: убирайтесь немедленно, поджав хвосты. — Второе: ждите, пока я переломаю вам конечности и выброшу вон. Двое членов Революционной армии, проникшие в город Спаркленс под видом пары, остолбенели, глядя на Серафину — от неё не исходило никаких колебаний эфира… она ниже третьей ступени? Их первой реакцией было: «Мы в окружении!» Затем вторая: «Использовать эту дурочку как приманку, они что, держат нас за идиотов?!» Мужчина и женщина обменялись взглядами и, не теряя времени, начали действовать в идеальном унисоне. Мужчина бросился к окну, намереваясь немедленно отступить, а женщина подняла руку, сжала кулак, и из цветочных горшков, коробок и различных украшений в гостиной вылетели бесчисленные острые гвозди, обрушиваясь на Серафину со всех сторон! Дождь из гвоздей превратил пол в щепки, но Серафина, которая должна была стоять там, исчезла. Женщина-маг, только что совершившая эффектный приём, теперь вращалась в воздухе, врезаясь в отступающего мужчину, словно пушечное ядро. Будь то женщина-маг, которую отправили в полёт ударом кулака, или мужчина, почувствовавший, что его спина вот-вот сломается, их третьей реакцией было: «Она не на третьей ступени?!» ---------- Завоеватель и Доминатор — III — Вы, маги... Серафина медленно приблизилась к двум людям, стонущим от боли на полу, присела на корточки и склонила голову, разглядывая их. — Обязательно делать такие широкие жесты, чтобы напомнить мне о заклинании? Думаете, это круто? Или считаете себя быстрыми? — Правда... медленные, как муравьи, — вздохнула она. — Скучно. Сила мысли, как и говорил Ансель, действительно не имеет границ. Будь на её месте прежняя Серафина, ей пришлось бы ждать, пока интуиция и восприятие предупредят об опасности, прежде чем среагировать. Но теперь она тщательно обдумывала ситуацию, анализировала каждое движение врага, и благодаря своему немалому боевому опыту понимала, что собирается сделать женщина, едва та поднимала руку. Возможно, это было всего на секунду, или даже на полсекунды быстрее, чем при работе одной лишь интуиции, но для Серафины этого было достаточно. Она посмотрела на женщину-мага, которая кашляла кровью и была почти убита ударом, достала из кармана плаща зелье, открыла бутылку и влила немного, чтобы та не отдала концы раньше времени. — Вы, Революционная армия, ни на что не способны, у вас нет ни веры, ни силы. Я правда не понимаю, чего вы добиваетесь. Если надеетесь свергнуть империю... я скорее поверю, что Ансель станет императором. Двое членов Революционной армии были явно взбешены этим оскорблением. Пальцы женщины-мага слегка согнулись, ногти впились в пол, задрожали, а затем — Её ладонь была раздроблена ударом Серафины. — ...Тск. Среди пронзительного вопля Серафина поджала губы и стряхнула кровь с руки. — Не ори так жалко, из-за этого я выгляжу как злодейка. Если бы я хотела тебя убить, твоя голова разлетелась бы уже давно. Из-за подавленной тревоги и раздражительности, накопившихся за последнее время — постоянные встречи с дворянами вместе с Марлиной, необходимость притворяться, что всё в порядке, когда она возвращалась к Анселю, — все эти эмоции смешались, и Серафина сейчас находилась в крайне опасном состоянии. Зверь в её душе, казалось, спал, но при этом... с каждой секундой разжигал в сердце ярость. — Я дала вам шанс, но вы выбрали этот путь. Серафина встала, лениво потянулась и размяла плечи. — Ну, раз вы выбрали второй вариант, я должна сдержать обещание и сломать... Бум! Раздался оглушительный взрыв, звук, который Серафина знала слишком хорошо — звук плоти, разрываемой воздухом, — сотряс маленькую комнату. Несколько прядей белых волос взметнулись в воздух и упали на пол. Мужчина, которого прижала женщина-маг, каким-то образом сменился другим, высоким и мускулистым! Этот здоровяк, казалось, удивился, увидев, как Серафина уклонилась от его удара, но его второй кулак, такой же свирепый и жестокий, как первый, уже летел ей в лицо. Напряжённые мышцы вложили в этот удар всю мощь, превратив кулак в пушечное ядро! Зрачки девушки сузились до предела, она скрестила руки, закрываясь, и в тот момент, когда кулак врезался в её предплечья, ужасающая ударная волна прокатилась по всему телу Серафины. Та, кто всегда подавляла других своей силой, едва не улетела от одного удара! Звук крошащегося пола не умолкал, ноги Серафины ушли вглубь покрытия. Она намертво вцепилась в землю, но даже так её протащило почти через всю гостиную, оставив две глубокие борозды в разбитом полу. — ... Мускулистый мужчина медленно опустил кулак, хмуро глядя на Серафину. — Среди прихвостней этого наркомана Кадрика нет никого, кто был бы так хорош, как ты. О, погоди... Его взгляд задержался на растрёпанных белоснежных волосах Серафины, а затем он увидел, как в глазах девушки постепенно разгорается свирепый и яростный боевой дух, и всё понял. — Понятно. Марлоу Бедствия, важная шишка под крылом Гидрала. — Как для «Хрустальной лестницы», ты неплохо выдержала этот удар. У тебя действительно есть капитал, чтобы он тебя ценил. Мускулистый мужчина медленно направился к Серафине. — Если бы я не прибыл в Спаркленс вовремя, Альбатрос и Хорнбилл оказались бы в твоих руках. — ...Хм. Серафина выдернула ноги из пола, потрясла слегка ноющими руками и усмехнулась: — Думаешь, сможешь их спасти только потому, что пришёл сюда? Слишком высокого ты о себе мнения. — Ещё один... — Калека! Волчица взвыла от возбуждения, чёрный плащ мелькнул в воздухе, словно чёрная молния, сопровождаемая громовым раскатом! Мускулистый мужчина отличался от двух других членов Революционной армии, которые не могли дать отпор. Когда Серафина бросилась на него, словно шторм, его на вид громоздкое и неуклюжее тело уже пришло в движение. Он нанёс тяжёлый хук в живот Серафины, рассекая воздух. Серафина усмехнулась: её постоянно работающий, защищающийся разум просчитал траекторию, как только мужчина замахнулся. Она оттолкнулась от земли, её тело взмыло вверх, словно ястреб, хлопающий крыльями, и колено врезалось мужчине в лицо — раздался сухой хруст ломающейся кости. Но фигура мускулистого мужчины не дрогнула, он поднял руку, чтобы схватить Серафину за лодыжку, но девушка, чьи боевые навыки улучшились в разы, уже наступила одной ногой ему на плечо, используя силу толчка, чтобы сделать сальто назад и приземлиться на ноги. — ...Невероятная физическая сила и боевое чутьё. Мужчина вытер лицо; его сломанный нос и надбровная дуга быстро вздулись и восстановились. Если не считать пятен крови на лице, казалось, будто он вовсе не был ранен. — У тебя ещё есть время поболтать? Серафина слегка приподняла брови, в её глазах заплясало насилие, и её фигура снова оставила после себя лишь остаточные изображения. Она уклонилась от контратаки мужчины, её пальцы сложились вместе, и изящные белые пальцы, казалось, пронзили пространство, со свистом вонзившись прямо в горло мускулистого мужчины! Вжик — Кровь брызнула на тыльную сторону её белой ладони. Серафина явно не собиралась лишать его жизни, но с этим парнем было непросто справиться, поэтому она планировала максимально вывести его из строя. По сравнению со сверхъестественными существами третьей ступени, Серафине больше всего не хватало средств: она не знала ни атакующих приёмов, ни защитных, даже простейшего заклинания для усиления физической силы. Для неё закончить бой в кратчайшие сроки штормовой атакой было, естественно, лучшим выбором. Глаза девушки слегка сузились, и в этот молниеносный миг её пальцы, словно нож, полоснули по горизонтали, безжалостно рассекая трахею мускулистого мужчины! Но в то же самое время в её сердце внезапно возникло очень дурное предчувствие. ...Позади! ---------- Завоеватель и Повелитель — IV К тому моменту, как Серафина осознала происходящее, жгучая боль уже пронзила её спину. Раненная волчица стиснула зубы, её нога опустилась на грудь здоровяка, едва позволив уклониться от его размашистого удара. Она развернулась, нанося удар ногой с разворота — длинная конечность хлестнула назад, словно кнут. Однако ощущение плотного контакта заставило зрачки Серафины резко сузиться. Революционер, который только что исчез, появился прямо перед ней, с ледяным выражением лица сжимая кинжал. Так кто же тогда был у неё за спиной? Прежде чем Серафина успела среагировать, её тело подбросили высоко в воздух и с силой впечатали в землю! Мускулистый мужчина не ослабил хватку, продолжая сжимать лодыжку Серафины и раз за разом вколачивая, казалось бы, хрупкую девушку в пол. Однако на третьей попытке поднять её, его запястье было вывернуто под углом почти в девяносто градусов. Серафина, сломавшая мужчине запястье каблуком, выплюнула сгусток крови. Её волосы растрепались, лицо было покрыто пылью и кровью, вид был совершенно измождённый. Но эти поразительно яркие алые глаза, подобные глазам волка, мерцающим в тёмной ночи, были полны голода и… неистовства! С Серафины было довольно противников, которые были не лучше тухлой рыбы — мусора, не дающего ни опыта, ни подпитки даже в случае победы. Её сердце колотилось от жажды настоящего боя, битвы… которая могла бы расчистить её путь! Она хотела устранить все препятствия ради Анселя, победить всех врагов ради Анселя, чтобы… растоптать судьбу вместе с Анселем! Как она могла не достичь даже трона в такое время! Здоровяк хранил молчание, его кулак с грохотом устремился к талии Серафины. Девушка изогнулась, уклоняясь. Судя по траектории движения, она могла легко избежать этого тяжёлого удара, но фигура здоровяка внезапно снова исчезла. — Бах! Глухой звук эхом разнёсся по комнате. Мужчина, внезапно появившийся рядом с Серафиной в боевой стойке, слегка сузил зрачки. Неужели… заблокировала? Серафина, отразившая атаку одной рукой, приподняла уголок рта, её улыбка была дико высокомерной: — Ты думал, этот трюк… сработает со мной дважды? Без сомнения, противник обладал некой пространственной магией, позволяющей свободно менять местами этого здоровяка и человека с кинжалом. Серафина уже видела так называемые пространственные скачки на короткие дистанции, но никогда не сталкивалась с тем, чтобы кто-то использовал эту технику в реальном бою. Очевидно, эти двое, и даже постепенно приходящая в себя женщина-маг, должны были быть хорошо знакомы с таким методом ведения боя. Даже при смене пространства они не теряли инерцию удара. Столкнувшись с такими опасными и непредсказуемыми атаками, не говоря уже о второй ступени, даже опытные бойцы третьей ступени пали бы на месте, если бы проявили неосторожность. Но Серафина была другой. Раз она не могла уследить за ними, раз размышления были бесполезны, значит… Бах! Высокий удар ноги Серафины пришёлся точно в кулак здоровяка. В тот момент, когда его фигура снова сменилась, она почти пророчески заблокировала очередную атаку, одновременно уклоняясь от нескольких стальных игл, выпущенных женщиной-магом. Все её движения были плавными, как текущая вода. Её тело должно было всё больше слабеть и истощаться от непрерывной бомбардировки высокой интенсивности, причиняющей невыносимую боль, но Серафина, которая давно не чувствовала подобного, была подпитана неведомым источником огромной силы. Это заставляло её продолжать наносить удары руками и ногами. Бесконечный поток энергии превратил её тело в самое смертоносное оружие, и она даже начала подавлять противников в этой ситуации «один против трёх»! У неё не было времени или досуга на раздумья, но… действительно ли ей нужно было что-то подобное? Видеть движения противника, анализировать его действия, использовать мышление для оценки ситуации, применять навыки для контроля над врагом, а затем побеждать. Но Серафина, разве это та победа, которой ты хочешь? Нужна ли тебе такая победа? Пока она предавалась насилию, этот вопрос всплыл в её сознании. Она спросила себя, нужна ли ей такая бессмысленная победа, или, скорее… почему она вообще стремится к победе. Конечно, ради… силы. Пробуждённый зверь в её душе взволнованно прорычал это — Ради той силы, что может преодолеть всё! Разве её уверенность, её высокомерие, её свирепость — не всё это было рождено из этого желания? Она презирала дворян, которые обладали огромными ресурсами, но лишь угнетали простых людей, и хотела заставить их скатиться с их высоких позиций; она презирала так называемых «избранных», которые считали себя выше других, но на самом деле были никчёмны, и втаптывала их всех в грязь. Она презирала проклятую судьбу, которая доминировала над её жизнью свыше, и хотела искать силу с самым ярым желанием, чтобы растоптать её вместе с Анселем! Да, Серафине Марлоу не нужно было использовать так называемое мышление, чтобы победить. Ей не нужны были никакие нечистые вещи, влияющие на её волю. Не можешь прорваться через барьер, установленный Анселем? Это потому, что мой удар недостаточно тяжёл! Не можешь уклониться от атаки Анселя? Это потому, что моё тело недостаточно быстро! Размышления? Наблюдения? Анализ? Нет, мне не нужны эти внешние костыли! Я… самое мощное оружие! — Вот оно как, всё так просто… Волчица дико рассмеялась: — Всё так просто! В этот момент Серафина поняла слова Анселя. Пусть душа и тело возвышаются вместе. В этом процессе используй душу как базовую точку, чтобы трансформировать тело, которое является сосудом, изнутри наружу, превращая его в оболочку, способную лучше вместить возвышенную душу, а затем слей их воедино. Разве это не… процесс познания себя! Возвышение души — это путь к видению своей истинной природы. — Моё «я»… Серафина выдохнула огненное дыхание, её зрачки извивались в почти неконтролируемом возбуждении, словно собираясь превратиться в звериные глаза! — Моё «я», моё будущее… Доминирование! Власть! Верховенство! Единственная! В бесчисленных видениях Серафине казалось, что она видит ту самую себя, которая уже стояла на вершине, победив всех врагов, обладая чистой силой, и бросала взгляд на неё сквозь слои времени и пространства, чтобы стать реальностью. Это было… божественное озарение. Серафина проигнорировала источник этого вдохновения в своём возбуждении. Зверь рычал и почти сливался с её телом, но Серафина не приняла его сразу. Она, уже нашедшая путь, больше не сомневалась. Она хотела стать единственной… самым сильным правителем! Почему она была так взволнована и беспокойна, когда последовала за Анселем на трибуну? Потому что это та сцена, которой она жаждет, та сила, что подчиняет всё! Таким образом, она сможет смести всё, что презирает, и поставить все неправильные вещи на верный путь. Что касается добра и зла? Будущей ей, возможно, ещё придётся задумываться о добре и зле, но нынешней ей, той, что стоит плечом к плечу с Анселем, нужно ли ей ещё думать об этих вещах? Да, пока у неё есть это осознание, трон, который по-настоящему достигает сверхъестественных существ, для неё уже находится в пределах досягаемости! Даже если мысли в её сердце подталкивали её взойти на трон, Серафина насильно подавила их. Она хотела, чтобы Ансель стал свидетелем этого момента, чтобы он гордо обнял её и надел это кольцо ей на палец. ---------- Завоеватель и Доминатор — V — Прости. Серафина бросила взгляд на мужчину, который должен был управлять пространственной магией, и слегка вскинула подбородок. В её глазах уже читалось нечто властное, отчего мужчина, полный ненависти и жаждущий покончить с ней прямо здесь, почувствовал, как его руки и ноги леденеют, а дух словно содрогается от тяжёлого удара. — Твоим фокусам пришёл конец. Зрачки здоровяка резко сузились, и он взревел: — Альбатрос! Он немедленно поменялся местами с революционером. В следующее мгновение здоровяк ощутил приближение… шквала! Это было дыхание дикого зверя, приливная волна, поднятая монстром, жаждущим силы! Он увидел под летящим снегом эти возбуждённые, фанатичные багровые глаза и… удар, лишённый всяких изысков! — Я ждала… тебя. Он услышал тихий смешок. Здоровяк, сменивший позицию, не успел среагировать: его живот провалился внутрь под ударом Серафины. Если бы время замедлилось, можно было бы увидеть, как его медвежья туша выгибается дугой, а спина едва не лопается от чудовищной силы удара. От рёбер к внутренним органам, от органов к позвоночнику… непрерывный взрыв энергии едва не пробил его насквозь! Нынешняя Серафина не задумывалась об «оптимальной тактике». У неё была лишь одна цель: победить, сокрушить сильнейшего противника, стоящего перед ней! До того хлипкого парня ей не было никакого дела. Здоровяк выплюнул сгусток крови вперемешку с ошмётками органов и в шоке, смешанном с яростью, проревел: — Свиток перемещения! Серафина не стала мешать им сбежать. Во-первых, Марлина сказала, что лучше дать им уйти, а во-вторых… этот «мешок с песком» уже потерял волю к борьбе, его уверенность была разбита ударом Серафины, и такой никчёмный противник ей больше не был нужен. — Фух… Сильнейшая усталость навалилась на неё, заставляя девушку пошатнуться. Ей пришлось опереться на что-то, чтобы устоять на ногах. — Это и есть моя духовная сущность? — Серафина сжала ноющий кулак и усмехнулась. — Не знаю, какие ещё у неё есть эффекты, но ощущение просто отличное. Ещё не достигнув третьей ступени, она могла раз за разом принудительно высвобождать духовную сущность — на такое был способен только такой монстр, как она. Девушка с трудом выбралась из полуразрушенной хижины и одарила сияющей улыбкой свою сестру, стоявшую неподалёку. — Марли! Она энергично взмахнула кулаком и радостно закричала: — Я сделала это! Марлина, которая всё это время переживала, не случилось ли с Серафиной чего плохого, остолбенела: — Ч-что? Девушка, чья кожа на руках, щеках и бёдрах потрескалась и кровоточила, небрежно вытерла кровь, а затем окровавленными пальцами откинула назад короткие волосы. Снежно-белые пряди, окрасившиеся в яркий красный цвет, придали Серафине захватывающий, гордый и ошеломляюще прекрасный вид. Она подняла указательный палец, указала в небо и звонко рассмеялась: — Я хочу сказать Анселю: я должна стать лучшей! *** Ансель был необычно задумчив… впрочем, пожалуй, это было вполне обычно для него в последнее время, ведь он всё чаще погружался в грёзы или глубокие раздумья. Даже сидя в кабинете, он не читал, а молча смотрел на бутыль с чёрной жидкостью, стоявшую на столе, или вертел на кончиках пальцев змеиное кольцо, источавшее яростную ауру. — …Говори, Савиль. Ансель, временно вырвавшись из своих мыслей, тихо произнёс: — Как обстоят дела? — Согласно вашим указаниям, я убедился, что на территории Красного Мороза не осталось противников, способных всерьёз противостоять мисс Серафине. Старый дворецкий слегка поклонился: — Революционная армия накапливает силы, но их основные войска не появятся до пробуждения Пылающей Ледяной Гадюки. Ансель вздохнул: — Я побеспокоил тебя, Савиль. Знаю, эта задача немного чрезмерна, но… это переменная, которую я обязан предотвратить. В этот момент судьба могла вмешаться во слишком многие вещи. Позволить Савилю в одиночку бегать повсюду, контролируя всех сильных мира сего, кто мог бы угрожать Серафине, было нереально. Но Ансель должен был это сделать. Савиль улыбнулся: — Ваши просьбы никогда не были чрезмерными, юный лорд. Просто… Его тон слегка изменился, в нём проскользнула нотка убеждения: — Пылающая Ледяная Гадюка пробудится через три дня. Позволить нынешней мисс Серафине столкнуться с ней — это несколько… — …Я знаю. Ответил Ансель, положив кольцо на стол. В его морского цвета глазах отразились два предмета. — Я тоже… подготовился. Он произнёс это тихо, слегка опустив взгляд. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. Серафина, с ног до головы обмотанная бинтами, словно с цепи сорвавшаяся, полностью игнорируя попытки Марлины её остановить, вбежала в кабинет. В крайнем восторге она упёрлась руками в стол Анселя, моргнула своими яркими глазами и посмотрела на него сверху вниз, почти прильнув к своему любимому человеку: — Ансель, Ансель! Девушка радостно объявила: — Я нашла метод! Я нашла это чувство! Я могу достичь третьей ступени! Она снова взобралась на стол, положила руки на плечи Анселя, и её глаза светились неконтролируемым счастьем: — Я могу стать третьей ступенью прямо сейчас! Это чувство… это чувство, оно так глубоко врезалось в память, я никогда в жизни его не забуду! Подожди меня, дай мне подготовиться, эм… — …Подожди. Ансель внезапно заговорил. По какой-то причине его голос звучал хрипло. Юный Гидрал полуприкрыл глаза и взмахнул рукой: — Савиль, Марлина, выйдите первыми. Старый дворецкий исчез, как было приказано, Марлина также отступила с лёгким удивлением в поклоне, и вскоре в кабинете остались только они двое. — Ан… Ансель… Увидев, что они остались одни, Серафина невольно покраснела. Она подсознательно отпрянула и смущённо спросила: — Почему ты отослал Марли и старого дворецкого? — Потому что мне нужно кое-что сказать тебе, Серафина. Ансель взял Серафину за лицо и мягко произнёс: — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Температура ладоней Анселя быстро росла. Серафина хотела отстраниться, но не удержалась и хихикнула: — Ты… ты не обязательно должен быть таким серьёзным. Что бы Ансель ни сказал, я сделаю! — Вот как? Это хорошо. Ансель с облегчением улыбнулся и невероятно нежным голосом произнёс: — Тогда не восходи на трон, Серафина. Под слегка застывшей улыбкой девушки Гидрал прошептал: — Не восходи на трон своим путём. Я… помогу тебе. ---------- Неприемлемый ответ — I — …Не… возноситься? Серафина опешила. — Но почему, Ансель? Разве ты не говорил, что достаточно просто найти это чувство? Ансель на мгновение замолчал, а затем тихо произнёс: — Поскольку твоя духовная сущность довольно уникальна, я недооценил влияние судьбы на тебя. Я полагал, что, изменив ход твоих мыслей, смогу помочь тебе завершить вознесение путём, отличным от предначертанного, или, возможно… изменить характеристики твоей духовной сущности. — …Нет, на самом деле, я должен был добиться успеха, — пробормотал он. — Даже если бы я не смог изменить природу твоей духовной сущности, тот факт, что ты так и не обрела чувство вознесения, — прямое тому доказательство. Серафина была скована рациональными оковами Анселя, одурманена чередой неоспоримых побед. Даже если она чувствовала, что такой образ мыслей ей не подходит, она не могла понять, в чём именно заключается проблема. Всё было точно так же, как во время обучения в замке Воющего Ветра: Ансель полностью доминировал над Серафиной. Пока она находилась под его контролем, Серафина, никогда не замечавшая самой сути, лишь погружалась в радость победы, будучи не в силах найти источник странностей. Более того, даже если Савиль не мог полностью гарантировать отсутствие врагов, которые вынудили бы Серафину отпустить контроль и разобраться с противником самостоятельно на территории Красного Мороза, Серафина не должна была получить никаких озарений всего за одну битву. — Эта скорость… она ненормальна. Серафина почувствовала, что Ансель, стоящий перед ней, стал каким-то чужим. Он бормотал что-то себе под нос с таким безразличием, что ей стало… страшно. Его морские глаза, казалось, застыли, и когда он смотрел на неё, в них читалась лишь холодность исследователя, препарирующего мёртвое тело. — Хотя в последнее время это проявлялось лишь смутно, но ранее всё должно было быть подготовлено. — Серафина. Ансель пристально посмотрел на девушку. — Помимо будущего, которое я тебе показал, видела ли ты когда-нибудь своё будущее «я» во снах, случайно или в какой-либо иной форме? — Я… я… Серафина нервно отступила назад. — Я не помню, я… Ансель, что с тобой? Я тебя расстроила? Она слегка наклонилась и прошептала: — Прости, я снова сделала что-то не так? — … Ансель открыл рот, глядя на девушку, которая была так осторожна, полна беспокойства и страха, затем закрыл глаза и тихо вздохнул. — Прости, Серафина. Его глаза вновь обрели привычную мягкость, и он протянул руку, чтобы коснуться волос Серафины. — Когда я сталкиваюсь с серьёзными проблемами, я иногда теряю контроль и становлюсь таким. Я тебя напугал? Увидев, что выражение лица Анселя вернулось к норме, Серафина тоже оживилась. Она прищурилась, прижалась к его ладони и, улыбнувшись, сказала: — Хе-хе… нет, Ансель, с тобой всё в порядке… а, то есть, хорошо, что я не сделала ничего плохого. — Ты могла бы просто сказать мне, если возникла проблема. Она перевернулась и легла на стол, словно кошка, демонстрирующая живот, посмотрела на него снизу вверх и потянулась, чтобы коснуться его щеки. — Это проблема с судьбой? После короткого молчания Ансель слегка кивнул. — Ах… что же происходит на самом деле? Девушка раздражённо потёрла голову. — Я не чувствую, что мной манипулируют. — Вопрос всё тот же, — Ансель посмотрел на Серафину сверху вниз. — В какой бы то ни было форме, видела ли ты своё будущее «я»? — Моё будущее «я», моё будущее «я»… Серафина нахмурилась, глубоко задумавшись, и вдруг её глаза загорелись. — Я вспомнила! Мне снилось! Мне снилось, как я сражаюсь с императрицей! Эту императрицу зовут… как же её? — Сьюэллен Флеймфист. Глаза Анселя слегка опустились. — Будущая императрица, нынешняя младшая принцесса. — А? Правда? — недоверчиво переспросила Серафина. — Я не приняла это всерьёз, когда увидела тот сон… но я была такой сильной в своём сне! Я сражалась с той императрицей, и она ничего не могла мне противопоставить! Девушка рассмеялась и обхватила лицо Анселя ладонями. — Если в будущем я буду такой сильной, то смогу помочь Анселю во всём! Ансель, смотревший на неё сверху вниз, уловил искру в глазах Серафины. Даже если она никогда не говорила об этом прямо, жажда силы, стремление к величию были глубоко зарыты в её сердце. Без сомнения, после того сна в сердце Серафины уже поселилось то волнение, которое могло послужить узлом для пробуждения её самосознания, и топливом… чтобы подпитывать её жажду силы. Ансель не позволил Серафине увидеть её истинное будущее целиком, он лишь дал ей взглянуть на трудности, которые ей предстояло пережить, чтобы подготовить её к этому моменту. Но… Значит, вот как… это было подготовлено заранее, ещё до того, как Серафина была полностью укрощена мной? Даже Ансель не ожидал, что судьба поступит так — ведь за бесчисленные проверки он ни разу не видел, чтобы это высокое и могущественное существо активно раскрывало «будущее» кому-либо. В этом и заключается ценность Серафины, и холодная решимость судьбы… не позволить Серафине попасть в руки Анселя. — Но, но какова цель судьбы? Серафина выглядела озадаченной. — Я всё равно вознесусь на третью ступень, верно? Чего хочет судьба? — …Как я и сказал, Серафина, твоя духовная сущность немного особенная. Ансель произнёс: — В долгой истории сверхъестественных существ она может занять одно из первых мест. — Это же супермощно, правда! — глаза Серафины расширились, и она с огромной радостью воскликнула: — Значит, когда я стану третьей ступенью, а потом — главой пакта Анселя, никто не сможет меня победить! Думая о своём будущем «я» и о прибавлении силы Анселя… она не могла не хихикать, представляя, как втаптывает императрицу в землю. — Но я не хочу, чтобы ты пробуждала её. Слова Анселя заставили улыбку Серафины снова застыть. Она в замешательстве и обиде схватилась за воротник Анселя, слегка тряхнув его. — Почему? Если я стану такой сильной, разве я не смогу лучше помогать Анселю? — …В этом нет необходимости, — мягко сказал Ансель, положив руку на ладонь Серафины. — Серафина, для меня ты… Он долго колебался, но наконец произнёс: — Тебе не нужно становиться такой сильной. — Не… нужно? Серафина посмотрела в глаза Анселя, ошеломлённо повторяя: — Не… нужно? ---------- Неприемлемый ответ — II — Во-первых, в моём плане императрица не станет нашим противником, что снижает необходимость в значительной военной силе, — пояснил Ансель. — Во-вторых, как Глава пакта, ты стала достаточно грозной под моим покровительством, Серафина. Даже без опоры на духовную сущность ты обладаешь исключительным боевым мастерством. Более того, даже если ты станешь сильнее, сфера применения твоей силы довольно узка... — Это не должно быть так! — Лорд Марлоу резко поднялся, встав на колени прямо на столе Анселя, и заговорил с ощутимой настойчивостью: — Что плохого в том, чтобы стать сильнее? С твоей помощью, Ансель, я больше не совершу ошибок, верно? Раз я не сделаю ничего плохого, разве я не должна стать настолько сильной, насколько это возможно? Ансель молчал, но Серафина видела в его тёмно-красных глазах жгучее, яростное недовольство. Скажи это кто-то другой — она бы, наверное, уже не сдержалась. Кто откажется от такой возможности? Кто добровольно отвергнет силу, способную сравниться с сильнейшими в мире? Серафина видела все высоты, которых могла достичь, всю власть, которая могла бы принадлежать ей. Даже обычный человек с трудом смирился бы с отказом — что уж говорить о ней, для кого стремление к силе было самой сутью натуры.Но главное — Серафина была уверена: именно сила нужна Анселю больше всего сейчас. Она искренне хотела помочь ему. Так почему он не принимает эту помощь? Почему говорит ей, что она... не должна становиться такой сильной?Зверь в её душе зарычал от глухого, тяжёлого недовольства.И тут она вспомнила. Замок Воющего Ветра. Ту схватку с убийцей. Тогда было так же. Духовная сущность, которую она заставила себя пробудить, дала ей невероятную физическую мощь — но, не веря в собственную силу, она предпочла разум и расчёт против врага. Да, в итоге она убила противника. Но сила явно слабела всякий раз, когда она погружалась в раздумья вместо того, чтобы просто довериться себе. И тогда тоже — стоило ей усомниться в своей силе, зверь внутри рычал так же гневно, так же недовольно.Неужели Ансель готовился к этому ещё тогда? Неужели уже тогда просчитал, к чему всё придёт?Горькая боль поднялась в груди Серафины. Она с печалью посмотрела на молчаливого юношу перед собой — хотела спросить, но не находила слов.Конечно, она знала: Ансель умнее её, лучше умеет идти против судьбы, и то, что он делает, наверняка правильно. Но легче от этого не становилось.Каждую ночь она засыпала с одной мыслью — как завтра стать сильнее. Каждый день, становясь сильнее, думала лишь об одном — как лучше помочь Анселю.Так почему же... почему он поступает с ней так?Разве не он говорил, что всегда будет рядом? Что никогда её не оставит? — ...Ансель. — Серафина выдавила улыбку. — Я знаю, я знаю, что у тебя есть свои соображения, и ты наверняка всё обдумал гораздо тщательнее меня, поэтому... даже если я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я так поступила, я... подчинюсь. — Но... Девушка подалась вперёд, её глаза были полны надежды и мольбы: — Но, Ансель, можешь ли ты сказать мне почему? Почему я не могу стать сильнее? Я тебе не нужна? Или... или я доставлю тебе неприятности в будущем? — Ансель, ты ведь не станешь мне лгать, правда? Сущность в глубине души Серафины взревела от ярости, казалось, она была в бешенстве от нынешней Серафины, от такой слабости и мольбы. Этот гнев заразил эмоции Серафины, сделав её чувства ещё более хаотичными. Несмотря на это, Серафина всё ещё ждала ответа Анселя; неважно что, лишь бы Ансель был готов ответить ей и, как всегда, искренне дать ответ — Серафина могла принять любой ответ. Но такое ожидание в долгой тишине... превратилось в пытку. Ансель не ответил на вопрос Серафины, он просто молчал. — ...Ансель? — голос Серафины слегка дрогнул. — Ансель, почему... почему ты не отвечаешь мне? — Серафина. После долгого молчания Ансель посмотрел Серафине в глаза и спокойно ответил: — Думаю, не отвечать на этот вопрос лучше для нас обоих. — Потому что ты... — Юный Гидрал посмотрел в пару тёмно-красных глаз, на зверя, скрытого глубоко внутри них, который почти начал рычать на него, — определённо не примешь этот ответ. — ...Я не приму, я не приму? Серафина пробормотала это тихим голосом, её тело постепенно начало дрожать, затем она внезапно подняла голову, крепко схватила Анселя за воротник и закричала от горя и гнева: — Я приняла даже такую абсурдную вещь! Я так много тебе рассказала... и ты так много мне обещал! А теперь ты говоришь мне, что я не приму?! — Ансель! Скажи мне! Что именно в тебе... что в тебе я не могу принять?! Эмоции, которые бурлили всё это время, пережитая двусмысленность, лелеемые ожидания... всё в этот момент, из-за холодных и отчуждённых слов Анселя, превратилось в жестокий клинок. — Как я могла... Рука, сжимавшая воротник Анселя, постепенно соскользнула, Серафина в оцепенении прислонилась головой к груди Анселя, бормоча в смятении и печали: — Как я могу... не принять твои слова, Ансель. — ... Гидрал посмотрел вниз на дрожащие белые волосы на своей груди, его руки лежали на подлокотниках, пальцы непроизвольно слегка приподнялись, но лишь слегка. Он оставался равнодушным. Тело Серафины всё ещё слегка дрожало, но Ансель не слышал никаких рыданий. Бессознательно она перестала быть такой слабой. — ...Прости, Ансель. — Спустя некоторое время прошептала девушка. — Я наговорила лишнего; я была слишком своенравна. — ...Нет, — Ансель коснулся волос Серафины кончиками пальцев и мягко сказал: — Можешь ненавидеть меня сейчас, ведь всё, что я сделал, я сделал ради себя. — Я не буду ненавидеть Анселя. — Серафина подняла голову и попыталась улыбнуться Анселю. — Мне просто... нужно успокоиться. Она думала, что стала близка к Анселю, будучи самым близким человеком для него в этом мире. Но теперь Серафина внезапно осознала, что, хотя Ансель поделился с ней секретом, фантастическим, словно сказка, между ними всё ещё оставалась непостижимая пропасть. Она никогда не сможет по-настоящему понять Анселя, как и не сможет разглядеть эмоции и... реальность, скрытую под его вечно нежным и красивым улыбающимся лицом. Серафина не ненавидела Анселя; ей было просто немного грустно и больно. — Когда тебе понадобится, чтобы я возвысилась, приходи за мной. Девушка прошептала: — Я никуда не уйду в эти дни; я останусь здесь. Она отступила назад, глядя на лицо Анселя, и произнесла: — Прощай, Ансель. Ансель и Серафина посмотрели друг на друга, его выражение лица оставалось спокойным и невозмутимым. Он просто кивнул и спокойно ответил: — Прощай, Серафина. Когда дверь кабинета закрылась, комната мгновенно наполнилась видимым всплеском тёмной материи, дико танцующей на стенах, полу, потолке, столе и книжных полках. Великое и таинственное Непознанное распространилось во все стороны через этот танец. Обычный человек, шагнувший в кабинет, был бы захвачен вездесущим элементом, став свидетелем зрелищ, которые он никогда не смог бы увидеть за всю свою жизнь. Затем он полностью рухнул бы в безумии и экстазе, его хрупкая сущность не смогла бы вынести тайну, и всё его существование было бы сведено к ничто. Под вздох Гидрала бесконечные таинственные факторы исчезли в одно мгновение, словно их никогда и не было. — Значит, ты подготовил всё заранее, точно так же, как я ранее пытался сдержать дикую натуру Серафины? Ансель никогда не недооценивал судьбу, вкусив горькие плоды бесчисленных кажущихся успехов, которые в конечном итоге заканчивались неудачей. Поэтому в тот момент, когда Серафина дала ему своё обещание, Ансель лишь подумал, что получил небольшое преимущество перед судьбой, незначительное превосходство, которое не могло определить истинный исход между ними. — ...Зверь. — Гидрал, готовясь к своей последней игре с судьбой, закрыл глаза и сложно пробормотал: — Серафина, почему твоя сущность должна быть сущностью зверя? ---------- Взаимное доверие или нет? — I Во дворе поместья Серафина тихо раскачивалась на качелях. Взгляд её, расфокусированный и пустой, был устремлён вдаль — она погрузилась в раздумья. С того разговора прошёл всего день, но казалось, будто всё случилось только что.Глубокой ночью она ворочалась в постели, не в силах понять, почему Ансель запрещает ей взойти на Трон третьей ступени и зачем твердит, что ей вовсе не нужно становиться такой могущественной. После долгих размышлений она пришла лишь к одному выводу: её возросшая сила принесёт Анселю неприятности.Но если её будущее «я» будет столь грозным — разве любые неприятности не станут пустяком? Если она станет сильнее императрицы, какие проблемы в этом мире окажутся ей не по силам?Девушка, надувшись, продолжала раскачиваться, и даже порывы холодного ветра не заставляли её зябнуть. Тревожили её не только слова Анселя, но и досада от того, что приходится сдерживать себя, хотя сила была уже на кончиках пальцев. Наблюдать за собственным ростом было одним из немногих удовольствий, которые она ценила больше всего, — и с тех пор как покинула Башню Мороза, она ни разу не дала себе слабину. Будь то охота в деревне или непрекращающиеся поединки в поисках достойных противников — даже без осознанного желания она всегда шла путём бесконечных сражений, становясь сильнее день за днём.И всё же по сравнению с Серафиной из исходной временной линии битв, через которые она прошла теперь, было до обидного мало. Она не понимала и другого — почему Ансель почти ни о чём её не просит и не позволяет продолжать службу в качестве стража. Всю инициативу ей приходилось брать на себя. — Ах… интересно, как в итоге Лорд Ансель мне поможет? Серафина вздохнула, подперев щёки руками. Судя по словам Лорда Анселя, у него был какой-то метод обойти её духовную сущность, который позволил бы ей достичь третьей ступени, а затем стать Главой пакта. Кольцо, которого Серафина так ждала, внезапно утратило свою привлекательность. — Лорд Ансель, я ведь делаю это, чтобы помочь тебе… Девушка коснулась пальцами ног земли, заставляя качели раскачиваться взад-вперёд. Она проговорила вполголоса, полная обиды и печали: — Почему тебе не нужно, чтобы я стала сильнее? — Сери. Оклик неподалёку заставил Серафину резко поднять голову. Она увидела свою сестру Марлину, одетую в чёрное платье, на тонких каблуках; та смотрела на неё с величественным и безмятежным выражением лица. — …М-Марли. Серафина покачала головой, изо всех сил стараясь не показать сестре свою подавленность: — Что случилось? У тебя разве нет сегодня работы? — Конечно, есть. Марлина постучала каблуком по земле: — Если бы у меня не было работы, разве я была бы так официально одета? — Эм… ну… тебе не холодно? Серафина посмотрела на стройные ноги и лодыжки, обнажённые под длинной юбкой, и спрыгнула с качелей: — Почему ты так легко одета… — Чулки, что предоставила Мисс Мели, обладают согревающим эффектом… Садись, Сери. Марлина жестом велела Серафине вернуться на качели: — Что тебя тревожит? Неужели ты не можешь мне рассказать? — Я, я не тревожусь! И разве тебе не нужно работать? Иди скорее, не создавай Лорду Анселю проблем! Серафина, чьи шаги замедлились, наблюдала, как Марлина направляется к ней, и поспешно замахала руками, призывая остановиться: — Марли, я правда… — Да, я собиралась проинспектировать Люминополис, чтобы обеспечить безопасность зоны сбора, созданной там колдуном, подчинённым Герцога Серой Башни. Марлина, сказав это, сначала вздохнула, а затем посмотрела на Серафину с улыбкой, в которой не было тепла: — Но как только я подошла к двери, то увидела жалкую маленькую девочку, сидящую на качелях, раскачивающуюся взад-вперёд и время от времени вздыхающую. Присмотревшись… оказалось, что эта девочка — моя сестра! Она подошла к Серафине, нежно коснулась головы девушки и мягко произнесла: — В таком случае, я пока отложу эту не особо важную работу. Серафина была тронута и потёрлась щекой о ладонь Марлины, но всё же попыталась сменить тему: — …Не особо важную? Значит, если бы она была очень важной, ты бы не стала заботиться обо мне, Марли? Сказав это, она, впрочем, позволила Марлине увести себя и послушно села на качели. — Конечно. Марлина поправила юбку и села на соседние качели. Она посмотрела в небо и произнесла расслабленным тоном: — В моих глазах Лорд Ансель — самый важный человек. Даже ты, Сери, не так важна, как он. — Это несправедливо! Серафина сильно потрясла руку Марлины, недовольно ворча: — Ты должна говорить, что мы одинаково важны! — Потому что Лорд Ансель всегда поступает правильно. Марлина щёлкнула Серафину по лбу: — А ты, Сери, другая. — … Услышав это, взгляд Серафины внезапно потускнел. Марлина, легко заметившая перемену в сестре, не стала напрямую спрашивать, что случилось, а задала другой вопрос: — Сери, ты ведь ещё не взошла на Трон. — …Да. — Почему? Не можешь больше найти то самое чувство? — Нет! Серафина тут же возразила: — Это потому что… Она не смогла продолжить. Стоит ли говорить Марлине, что Лорд Ансель велел ей не достигать третьей ступени? Что подумает Марлина? Встанет ли она на сторону Лорда Анселя? Серафина не хотела, чтобы Марлина тоже выступила против неё… Хотя Марлина, возможно, смогла бы ей всё объяснить, но Лорд Ансель не хотел ей рассказывать, говоря, что она точно не сможет этого принять… Запутавшаяся волчица сжала кулаки, уже не зная, что сказать. — Сери. Как раз когда Серафина была в смятении, Марлина внезапно заговорила. Она посмотрела в небо и произнесла с ностальгией в голосе: — Что мы делали в это же время три года назад? — …А? Серафина опешила на пару секунд, а затем почесала затылок, размышляя. — Три года назад… три года назад мы должны были… играть в снежки, верно? Ответила она с некоторой неуверенностью. — Ты была тогда счастлива, Серафина? — Конечно, я была счастлива. Серафина ответила, не задумываясь: — Играть со всеми было так весело. — А я не была счастлива. Марлина повернулась к Серафине, её взгляд был прикован к профилю сестры: — По мере того как я взрослела, я становилась всё менее счастливой. ---------- Взаимное доверие или нет? — II Серафина была ошеломлена. Она никогда не думала, что сестра может сказать такое. Марлина всегда была такой мягкой и сильной рядом с ней; как бы тяжела ни была жизнь, она всегда стремилась решать проблемы и никогда ни на что не жаловалась. Это был первый раз, когда Марлина призналась Серафине, что не была счастлива в те дни и ночи, которые они провели вместе. — Бедность, голод, холод, угнетение, эксплуатация… бесчисленные страдания окружали меня. Марлина смотрела в небо, качели под ней мерно покачивались. — Я нежно люблю наших родителей, люблю тебя и всех вокруг. — Но я часто задаюсь вопросом: когда, когда же я наконец вырвусь из этих мук? — Марли… Серафина тихо прошептала это, теперь отчасти понимая боль, о которой говорила сестра. Она тоже часто чувствовала дискомфорт от голода и холода, но её чистое сердце не зацикливалось на этих трудностях. Напротив, она находила радость в охоте — не просто как в способе выживания, а как в занятии, приносившем ей подлинное счастье. Серафина не задумывалась об этом, но чуткая и умная Марлина не могла не чувствовать онемение и боль от такой жизни. — Иногда я думаю о том, что ждёт меня в будущем. Выйду ли я замуж за простого, трудолюбивого человека, будем ли мы поддерживать друг друга, проживая жизнь, всё так же отмеченную лишениями и нищетой? Девушка с волосами цвета снега, рассыпанными по плечам, подняла руку, словно пытаясь коснуться неба, и тихо пробормотала: — Но… я не довольна. Недовольство. Серафина смотрела на профиль Марлины, на её серьёзное, недовольное выражение лица, и чувствовала себя немного ошеломлённой. Значит… вот какая её сестра. Под этой мягкой и доброй внешностью скрывалось пламенное сердце. Оказалось, что в том будущем становление Леди Вайолет было продиктовано не только желанием выжить. В той мрачной и безнадёжной обстановке были ли у Марли шансы реализовать свои желания? Именно поэтому, осознав, что Марлина полностью изменилась — что она действовала не ради выживания, не ради самозащиты, а из глубоко укоренившихся амбиций и желаний, — будущая Серафина в конце концов решила… убить собственную сестру. Серафина поняла, что совсем не знала свою сестру. Точно так же, как никогда по-настоящему не понимала Анселя. — Я не довольна не тем, что вынуждена жить в нищете, — Марлина повернулась к Серафине, чеканя каждое слово. — Я не довольна тем, что вынуждена всю жизнь бороться в холодном и бесплодном глухом краю, не имея возможности увидеть более величественный и широкий мир! Она коснулась головы сестры: — Сери, ты знаешь, как мне было страшно, когда нас забрал Граф Красного Мороза? — Я боялась потерять своё достоинство, боялась потерять свою ценность, боялась потерять всё, что делало меня… человеком. Сердце Серафины сжалось. Она хотела сказать что-то утешительное, но, думая о том будущем существовании, не могла вымолвить ни слова. В некотором смысле, именно она толкнула будущую Марлину в ад. — Но, к счастью… к счастью, мы встретили мистера Анселя. Марлина положила руку на сердце, говоря с величайшим облегчением. Нынешняя Марлина Марлоу больше не была деревенской девушкой, которая могла использовать свой ум лишь для того, чтобы осторожно противостоять сборщику налогов. На территории Красного Мороза любой дворянин, видевший её, должен был кланяться, и даже если бы она покинула это место, у Марлины были квалификации, чтобы вести беседы с более могущественными сверхъестественными существами. Кабинет Анселя был открыт для Марлины, она могла брать любую нужную ей книгу в любое время дня и ночи… Марлина постоянно обогащала свои знания, расширяла кругозор и делала следующий шаг к более высокому и далёкому обзору. И всё это ей дал Ансель. — Поэтому я и говорю: мистер Ансель — самый важный для меня человек. Марлина сказала: — Не только из-за чувств, Серафина. Но потому что… наше будущее здесь! Она взяла лицо девушки в свои ладони, говоря с предельной серьёзностью: — Думаешь ли ты, что я меркантильна или эгоистична, Сери, я хочу сказать тебе: наше будущее здесь, рядом с мистером Анселем! — Я не прошу тебя доверять мистеру Анселю безоговорочно или полагаться на него безоговорочно. Я просто хочу, чтобы ты поняла: когда ты запуталась в своём пути и ситуации, когда сомневаешься в себе и, возможно, даже сомневаешься в мистере Анселе, ты должна сначала задать себе один вопрос. Мисс Марлина пристально посмотрела сестре в глаза: — Есть ли в этом мире лучший выбор, чем следовать за мистером Анселем? — Есть ли в этом мире, помимо наших родителей, кто-то, кто заслуживает нас больше, чем мистер Ансель? Она убрала руку, поправила юбку и встала с лёгким смешком. — Сери, я не знаю, что сказал тебе мистер Ансель, почему ты не взошла на трон или почему сейчас запуталась. — Всё, что я знаю, — это то, что пока мистер Ансель не бросит меня, я абсолютно… абсолютно не оставлю его. Девушка, вернувшаяся к дому, повернула голову, взглянула на сестру, приложила палец к губам и подмигнула: — Не стой там, позволяя мне оставить тебя позади, Сери. Я… не буду тебя ждать! Она вошла в особняк грациозными и уверенными шагами, а Серафина, сидевшая на качелях, вздрогнула от холодного ветра после долгого оцепенения. — …Да, о чём я беспокоюсь и сомневаюсь? Серафина посмотрела на свою ладонь, размышляя над словами Марлины, и сжала кулак — одновременно с досадой и радостью: — О чём я беспокоюсь! Девушка злилась на свою бессмысленную запутанность и радовалась, что препятствия в её сердце были устранены. Точно так же, как сказала Марли… есть ли в этом мире, помимо моих родителей, кто-то лучше Анселя для меня? Если я не могу доверять даже ему, кому я могу доверять? Если я не рядом с ним, есть ли в мире место лучше? Единственный, кто может сражаться с судьбой вместе со мной, — это Ансель! Думая о секрете, который знали только она и Ансель, сердце Серафины наполнилось бушующей страстью и сладким счастьем. — Идиотка! Она ущипнула себя за щеку и пробормотала: — В чём сомневаться насчёт Анселя? Есть масса возможностей стать сильнее, и к тому же, даже без этой так называемой духовной сущности — Новая, уверенная в себе Серафина, с диким блеском в глазах, скрестила руки на груди и гордо подняла голову: — Разве я не смогу превзойти ту будущую себя? Как только она озвучила эту мысль, зверь в её душе тоже радостно взревел. Чувствуя эту бушующую страсть и рвение, Серафина радостно покачала головой и уверенно сказала: — Неудивительно, что это я… возвышение души — это процесс познания себя, кажется, в глубине души я тоже согласна с этим взглядом! — Даже без этой духовной сущности я определённо буду лучшей! Серафина Марлоу была абсолютно уверена в этом, она твёрдо верила, что сможет достичь такого «я», которое будет даже более выдающимся, чем предопределённое будущее. А Ансель определённо вложит в неё всё без остатка. Как товарищи, они будут зависеть друг от друга и наверняка достигнут высот, недосягаемых для остального мира. В конце концов, Ансель должен абсолютно доверять ей. Абсолютно. ---------- Невероятная метаморфоза — I До пробуждения Пылающей Ледяной Гадюки оставалось всего десять часов. Стоит пройти этой ночи, как гадюка, загнанная в нужное место, вырвется из-под земли, обрушив на мир первобытную мощь эфирных тварей. Атмосфера на территории Красного Мороза накалялась, наполняясь всё более неестественным, давящим напряжением, а где-то в неведомых краях вот-вот должно было начаться грандиозное сражение, которому суждено изменить ход истории. Ловушка захлопывалась, и всё развивалось именно так, как рассчитывал Ансель, за исключением… За исключением одного важнейшего решения, которое ему лишь предстояло принять. Битва с Пылающей Ледяной Гадюкой должна была стать для Серафины грандиозной сценой, громогласным заявлением империи, всему миру и самой судьбе о том, что Ансель из Гидрала официально вступает в бурный поток новой эпохи. Однако в этот критический момент Серафина всё ещё не достигла третьей ступени, и бросать вызов Пылающей Ледяной Гадюке в таком состоянии было бы безумием и несбыточной мечтой. После их ночного разговора Ансель провёл все необходимые приготовления, но так и не решился на финальный шаг, разрываемый между сомнениями и осторожностью. Однажды он уже совершил роковую ошибку при выборе пути, и то решение ввергло его в пучину глубочайшего отчаяния. Теперь, вновь оказавшись перед дилеммой, заставлявшей его колебаться, Ансель не желал оступиться снова. В этот напряженный момент он просто не имел права на ошибку. Даже если это означало оставить Серафину прежней, даже если грандиозному спектаклю, который он так долго готовил, суждено было завершиться самым нелепым и скомканным образом, Ансель не стал бы принимать решение наспех. — Серафина, Серафина… — тихо прошептал он имя девушки. С того самого дня, как Серафина вернулась и получила глубокую душевную рану в его кабинете, они не разговаривали. Даже сейчас, когда нависла угроза Пылающей Ледяной Гадюки, она не подавала ни малейших признаков активности. — Попытка привязать Серафину доводами рассудка, изменить её стиль боя и мышление потерпела крах. Ансель проводил последний тщательный анализ, стоя перед зеркалом и вглядываясь в собственное отражение, словно обращаясь к другому человеку. — В конечном счёте она нашла наиболее подходящий для себя путь, и дремавшая в ней душа зверя вновь пробудилась. Если она перейдет на третью ступень естественным путём, пробуждение её духовной сущности станет неизбежным. — Привязать её личность любовью и вожделением, насильно подчинив её волю моей, можно лишь на время. Если Серафина всё же пробудит свою духовную сущность, то в конце концов превратится в зверя, не желающего подчиняться ни одному существу на свете. Поэтому… В его руке появился фиал с Водой Искупления. Гидрал вгляделся в вязкую жидкость и прошептал: — Я должен использовать Воду Искупления — куда более низший элемент по сравнению с сущностью зверя, — чтобы принудить Серафину к вознесению и избежать процесса пробуждения её духовной сущности. Вода Искупления, высший алхимический продукт Святой Церкви, встречалась невероятно редко. Её действие было предельно простым: она позволяла кому угодно — абсолютно любому человеку, даже калеке без каких-либо задатков к развитию, — мгновенно вознестись на третью ступень сверхъестественных существ сразу после употребления. Более того, в зависимости от элементов, содержащихся в Воде Искупления, она даровала ключ к четвертой ступени. Иными словами, Вода Искупления обладала способностью создавать сверхъестественных существ четвертой ступени. Для Анселя подобный способ развития был, несомненно, слишком низкопробным, но в данный момент… это было именно то, что ему нужно. Это неполноценное, принудительное вознесение лишит Серафину возможности достичь идеального единства души и тела, и, разумеется, она никак не сможет пробудить свою духовную сущность. На этой основе Анселю останется лишь привязать и исказить сознание Серафины любовью и вожделением, гарантируя, что она не превратится в эгоистичного дикого зверя. Анселю из Гидрала не нужна была ни безвольная марионетка, ни эгоистичный Король Зверей. Ему требовался верный соратник, обладающий сильным внутренним стержнем и собственным мнением, но неспособный на предательство. Доверял ли он Серафине? Разумеется, доверял. Но как долго он сможет ей доверять? Даже не беря в расчет изменчивость и непостоянство человеческого сердца, сама природа [зверя] диктовала Анселю необходимость действовать на упреждение. — Поэтому сегодня ночью я должен заняться любовью с Серафиной, — тихо, но непоколебимо произнес он. — А после я дам ей выпить Воду Искупления, закрепив её верность самым идеальным способом! Ансель из Гидрала пожертвовал столь многим на своём пути; почему бы ему не пожертвовать и будущим Серафины Марлоу? На самом деле он уже давно сделал свой выбор. Ансель взглянул на часы в кабинете, убрал Воду Искупления в пространственное кольцо и направился к спальне Серафины. После этого краткого самоанализа он без малейших колебаний приступил к исполнению своего плана. Ансель взвесил исход этого выбора, все грядущие последствия и неизбежные негативные эффекты… В конечном счёте, это было, без сомнения, наилучшее решение. Сохранив Серафине полноценное осознание собственного «я» и одновременно предотвратив искажение её мышления и личности под влиянием элемента [зверя], единственной платой за это становилось ограничение её силы и будущего потенциала. Император Небесного Волка перестанет существовать. Но, как Ансель уже говорил Серафине, ему не нужно было столь пугающе могущественное существо, как Император Небесного Волка. Для Анселя… это было бы слишком опасно. Лишь сам Ансель знал, каково это — противостоять Императрице Флеймфист. — Без сомнения, это правильный выбор, — прошептал Ансель самому себе, остановившись перед дверью Серафины. Затем, стоило ему положить руку на дверную ручку, как дверь внезапно распахнулась. К его удивлению, из комнаты вышла Марлина. В это время она обычно работала, и у неё не было никаких причин внезапно возвращаться в спальню, чтобы тут же снова уйти. В то же мгновение Ансель без труда уловил на лице Марлины тень… паники. — Мистер Ансель, — произнесла она, слегка поклонившись и напуская на себя самообладание. — Вы ищете Серафину? — Да, — улыбнулся Ансель. — А ты, Марлина? Просто болтала с Серафиной? — Да, я немного устала от работы. — Юная девушка игриво склонила голову набок. — Надеюсь, вы не против, что я немного отлыниваю! — Если бы ты действительно отлынивала, мне не пришлось бы переживать, что ты выбьешься из сил за рабочим столом. — Ансель похлопал Марлину по плечу. — Обязательно отдыхай, хорошо? — Хорошо, больше не буду мешать вам с Серафиной. Марлина снова поклонилась и поспешно удалилась. Ансель вошел в спальню, прикрыв за собой дверь. Он посмотрел на Серафину, которая сидела на полу скрестив ноги и жевала фрукт. Он приготовился произнести речь, которую репетировал бесчисленное множество раз. Сперва он извинится перед Серафиной, пробуждая в ней чувство вины, а затем ненавязчиво коснется её. Он избежит любых разговоров о её вознесении и вместо этого предастся воспоминаниям обо всем, что произошло с момента их встречи, раскачивая её эмоции. Когда наступит подходящий момент, он перейдет к более близкому физическому контакту, сосредоточив свои слова на выражении чувств, чтобы еще сильнее разжечь привязанность Серафины к нему. Хотя в ту ночь Серафина сказала, что хочет остановиться, в последующие дни Ансель не отказался от своей первоначальной стратегии. Он лишь немного сбавил обороты. При таких обстоятельствах Серафина, несомненно, будет растрогана. Тогда всё встанет на свои места, и он всецело завладеет как телом, так и сердцем Серафины. Наконец, он сделает так, что Серафина добровольно выпьет Воду Искупления. После её вознесения он наденет на неё кольцо власти, сделав Серафину своей первой главой пакта. И тогда всё будет решено. Ансель выстроил весь этот процесс с предельной четкостью и безупречным расчетом. Стоит ему только заговорить, как ритм беседы полностью перейдет в его руки. Но… — А, Ансель! — Серафина, продолжая жевать фрукт, подняла глаза и воскликнула с искренним удивлением на лице: — Ты пришел! ---------- Невероятная метаморфоза — II «…» Ансель на мгновение опешил. Настроение Серафины… оказалось вовсе не подавленным. Неужели Марлине удалось её утешить? Ансель быстро оценил ситуацию и приготовился задействовать запасной план. — А, Серафина, ты, кажется… больше не расстроена. Ансель сел рядом с Серафиной и мягко произнёс: — Прости, я… — А? Прости? За что ты извиняешься? Серафина склонила голову, озадаченно глядя на Анселя: — Почему ты извиняешься передо мной? — …Потому что я заставил тебя отменить… — О, это. Девушка вытерла влажные руки полотенцем и ухмыльнулась: — Я-то думала, что-то серьёзное. Ансель, почему ты переживаешь больше, чем я? Она почесала затылок, с некоторым недоверием глядя на него: — Ансель, ты не приходил ко мне эти два дня… потому что мучился из-за этого, да? «…» На этот раз настала очередь Анселя молчать. — Это правда? Глаза Серафины слегка расширились. — …Да. Ансель, не в силах сопротивляться прямоте её слов, беспомощно улыбнулся: — Действительно. — Ансель… Юная волчица пристально смотрела на него, а затем внезапно воскликнула, повалив его на пол: — Ансель, Ансель! Она радостно выкрикивала его имя, прижимаясь щекой к его груди: — Я знала, что ты лучше всех! — …Серафина, ты не приходила ко мне. Ансель попытался положить руку на голову Серафины, но не смог: — Почему? — Хм? Потому что в этом нет нужды. Серафина села на Анселя, рассуждая с невозмутимым видом: — В конце концов, ты обо всём позаботишься… Хотя мне было любопытно, почему ты пришёл только сейчас, но это неважно! Потому что ты… хе-хе~ Девушка была вне себя от радости, что Ансель «мучился» из-за своих чувств. Эта радость была такой чистой, такой прекрасной. — Я обязательно… позабочусь об этом. Ансель тихо повторил её слова: — Я обязательно позабочусь об этом, так что, Серафина, тебя это совсем не волнует? Серафина посмотрела на Анселя с выражением «какие странные вещи ты говоришь»: — Ты ведь всё устроил, Ансель. О чём мне ещё волноваться? Мне просто нужно следовать твоим инструкциям, верно? «…» После короткой паузы Ансель тихо спросил: — А что, если мои приготовления неверны? — Но я никогда не видела, чтобы ты ошибался, Ансель. Серафина склонила голову: — К тому же, если ты ошибёшься — значит, ошибёшься. Кто не совершает ошибок? Разве я раньше не ошибалась каждый день? — Но Серафина, если ты последуешь моим неверным указаниям, ты пострадаешь. — Ну и что. Юная волчица не знала страха: — Если я пострадаю — значит, пострадаю. В конце концов, я крепкая, это неважно. — Я имею в виду… — А, Ансель, ты ведь не спрашиваешь, буду ли я винить тебя, верно? «…» Глядя на Анселя, который снова замолчал, Серафина на мгновение остолбенела. Сначала она немного разозлилась, но потом не смогла сдержать смех. Она упала в объятия Анселя, смеясь всё громче: — Пфф… Ха-ха-ха, Ансель, Ансель! Ты сегодня такой странный, почему ты думаешь о таких вещах? Это на тебя не похоже… но это так мило. Девушка уютно прижалась к груди Анселя, её голос звучал мягко и твёрдо: — Ансель, почему ты задаёшь мне такие вопросы? Ты столько раз прощал меня, столько раз помогал, всегда был на моей стороне. — Точно так же, как ты всегда будешь прощать меня. Она лежала на его груди, подмигивая ему: — Я тоже всегда буду прощать тебя. Разум. Анализ. План. Ансель смог найти способ бросить вызов судьбе за шесть лет, потому что научился замораживать и разделять свои эмоции невероятным образом, находить собственные мысли, выбирать абсолютно верный путь. — Ансель. Серафина ткнула его в щеку: — Кстати, зачем ты пришёл? Не может же быть, что просто извиниться. Восхождение на третью ступень откладывается до завтра? — …Ансель, Ансель? Почему ты витаешь в облаках? Это было долгое, очень долгое молчание. Настолько долгое, что Серафина почувствовала неладное, но ничего не сказала, просто тихо лежала на груди Анселя. — …Серафина. В этой долгой тишине Ансель наконец заговорил: — Это то, как ты… доверяешь мне? — О чём ты говоришь, Ансель? Серафина легонько ударила его: — Разве ты не доверяешь мне? Разве это не одно и то же? — А… хе-хе, ты права. — Ты права. Ансель тихо рассмеялся, словно с его плеч свалился груз. Он взял Серафину за руку, его голос был нежен: — Серафина, я пришёл, чтобы возвести тебя на третью ступень. — Э? Правда? Глаза Серафины загорелись: — Что мне нужно делать? Что это за особый метод, о котором ты говорил? — Вот этот. Юный Гидрал держал кольцо, символизирующее Главу пакта, перед девушкой в своих объятиях. Это был третий выбор, не входивший в его план. Под ошеломлённым взглядом Серафины Ансель произнёс: — Сила, которую может дать тебе Глава пакта Гидрала, способна напрямую трансформировать твоё физическое тело, без необходимости внутренней трансформации души. — Теоретически, без необходимости предварительного возвышения души, ты можешь продвинуться на третью ступень, что также позволит обойти пробуждение духа. Но это лишь… теоретически. В абсолютно важных вопросах Ансель не стал бы рисковать безрассудно — показать Серафине свои воспоминания было необходимой мерой; назвать это авантюрой было бы не совсем верно. Вероятность такого исхода гораздо менее надёжна, чем дать Серафине выпить Воду Искупления, а затем продвинуться. Но Ансель всё равно выбрал этот путь. — …Правда? Серафина нервно уставилась на кольцо: — Могу… могу я… надеть его сейчас? — Конечно. Ансель с любовью погладил Серафину по голове: — Ты этого заслуживаешь, Серафина. Лицо девушки покраснело. Она потянулась к кольцу, которое держал Ансель, но быстро отдёрнула руку. — Ансель, я… Она посмотрела на Анселя, её глаза были полны надежды: — Ты поможешь мне надеть его? Ансель улыбнулся и поднялся, помогая Серафине встать. Он взял её за левую руку и медленно, но уверенно надел кольцо на указательный палец Серафины. Когда кольцо полностью село на палец, он медленно остановился. — Это… кольцо Главы пакта, оно такое красивое! Серафина держала указательный палец с кольцом, словно сокровище, с удовлетворением потирая его: — Теперь я Глава пакта Анселя, и притом первая! Хе-хе… хе-хе-хе! — Только… Девушка выглядела довольно озадаченной, разглядывая свои пять пальцев и внимательно изучая кольцо со свирепой змеёй на указательном пальце. — Только почему я… ничего не чувствую? — …Изменения Главы пакта происходят тонко и беззвучно. Ансель потрепал Серафину по голове: — Когда проснёшься завтра, ты заметишь перемены. Пылающая Ледяная Гадюка тоже… — Просто предоставь это мне. Серафина крепко обняла Анселя, смеясь: — Это первая битва, я тебя не подведу. — Я верю тебе, Серафина. Ансель тоже обнял уверенную в себе девушку, но быстро отпустил её: — Отдохни. Он тихо добавил: — Готовься к завтрашнему дню. — Ты тоже, Ансель. Серафина упёрла руки в бока, выглядя очень уверенно: — Завтра тебе лучше следить за мной внимательно! Ансель кивнул с улыбкой и вышел из спальни Серафины. В тот момент, когда он закрыл за собой дверь, выражение его лица мгновенно изменилось. Абсолютно, абсолютно, абсолютно холодным, даже немного… яростным. Это был первый раз, когда Ансель солгал Серафине. Потому что даже после того, как она надела это кольцо — Серафина всё ещё не стала его Главой пакта. ---------- Вопрос, которого быть не должно — I Тук. Тук. Тук. Мрачное эхо шагов и стук скипетра о пол разносились по огромному залу. По мере того как Ансель продвигался вперёд, факелы на колоннах по обе стороны зала вспыхивали слабым фиолетовым пламенем. Савиль, всегда беспрекословно подчинявшийся Анселю, стоял позади него, и его поза заметно отличалась от обычной. Старик слегка склонил голову, одна рука на груди, другая за спиной — он следовал за Анселем, словно отдавая дань уважения, будто находился в присутствии великой сущности, встречая верховного правителя, которому служил. И так оно и было. Этот величественный зал был сокровищем древней Династии Покорителей Неба, королевской реликвией, имевшей огромный вес в истории империи, которую Фламель извлёк из Загадки Нулевого Царства объединённой силой семи Глав пакта. Фламель превратил его в самую мощную алхимическую крепость в мире. Разумеется, сам Фламель был человеком миролюбивым и к войне интереса не питал. Он построил эту ужасающую крепость ради устрашения и собственного развлечения. — О, юный лорд вернулся? — внезапно в пустом зале раздался слегка детский, незрелый голос. — …Лоуренс. — Ансель остановился, глядя себе под ноги с мягкой улыбкой. — Давно не виделись. — Хм… Прошло около двух месяцев, не так ли? — У ног Анселя сидела… крыса, скрестив лапки. Да, крыса с серо-чёрной шерстью, длинными усами и довольно упитанным видом. На длинном хвосте крысы красовалось кольцо в форме змеи с широко разинутой пастью, словно она что-то проглатывала. Крыса серьёзно кивнула: — Это первый раз, когда юный лорд путешествует так далеко. Старина Савиль, ты хорошо присматривал за юным лордом? Лоуренс Бедствия, Глава пакта, отвечающий за пожирание. — Мистер Лоуренс, юному лорду не нужно, чтобы кто-то за ним присматривал. Всё, что мне нужно делать — это следовать приказам юного лорда, — Савиль сохранял свою почтительную позу. — И в Ностроме, пожалуйста, проявляйте уважение к лорду. — Ах, ты всегда такой серьёзный, неудивительно, что юный лорд хочет брать с собой тебя, а не меня. — Лоуренс повёл усами и со вздохом покачал головой. — Ладно, идите за мной. Хотя я не знаю, зачем юный лорд пришёл повидаться с боссом лично, это должно быть что-то очень важное. Упитанная крыса повела их вперёд. Они прошли через длинный главный зал, лавируя по лабиринтам крепости. Лоуренс вёл их, без умолку болтая: — Юный лорд, вы слышали о Тайрусе? Этот парень позавчера выбрался на берег из Лазурной Гавани, притащив с собой драконокита. Я всё гадал, куда он пропал на полмесяца, оказывается, он был в отпуске в Затерянном море, неудивительно, что я не мог его найти. — Торадон взорвал элементальную башню, тот Герцог Магус Примус сошёл с ума, разыскивая виновника по всей империи, но до сих пор не знает, кто это сделал. — А Лонгин… Лонгин ещё удивительнее, он… Крыса, которая выглядела не столько грязной, сколько забавной, вздохнула: — У всех такая захватывающая жизнь, почему я, Лоуренс, могу только шнырять по канализациям или лежать на экспериментальном столе босса, даже не имея шанса прославиться? Она повернулась и посмотрела на Савиля, сочувственно добавив: — Кстати говоря, старина Савиль, мы с тобой в одной лодке. Ах нет… кажется, я немного лучше тебя, по крайней мере, несколько человек знают обо мне, крысе Лоуренсе, но, похоже, никто не знает тебя, ха-ха-ха. Савиль проигнорировал его. Они подошли к плотно закрытой двери. Лоуренс перестал болтать, повернулся к Анселю и сказал: — Босс только что проводил эксперимент, но раз уж юный лорд здесь, он должен был уже закончить. Старина Савиль и я подождём вас снаружи, юный лорд. Ансель не проронил ни слова, молча толкнул тяжёлую дверь и исчез за автоматически закрывающейся створкой. Лоуренс посмотрел вверх на дверь, которая казалась ему огромной, как гора, убедился, что она закрыта, и тут же взобрался на плечо Савиля. Крыса прошептала старому дворецкому на ухо: — Старина Савиль, почему юный лорд решил проявить инициативу и найти босса, что случилось, какая беда? Честно говоря, когда Лоуренс узнал, что Ансель направляется в Ностром, он был совершенно ошеломлён. Как Главы пакта Фламеля, они знали лучше всех, насколько сложны отношения между этим отцом и сыном. — …Я тоже не уверен. — Савиль глубоко вздохнул. — Это неотвратимая ответственность. — Э, ты тоже не знаешь? — Лоуренс был застигнут врасплох, его выражение лица стало ещё более испуганным — честно говоря, хотя он был всего лишь крысой, его мимика была такой же живой, как у человека. — Что-то, что даже тебе приходится держать в секрете… Крыса ахнула: — Насколько же всё серьёзно. *** Внутри дома, в одной из бесчисленных алхимических камер знаменитого Нострома, Ансель, опираясь на свой скипетр, смотрел на человека, стоявшего в центре магического круга в окружении множества странных аппаратов. После минутного молчания он тихо произнёс: — Давно не виделись, отец. — …Хм? О, Анс. Мужчина повернул голову, чтобы взглянуть на Анселя, его глаза наполнились удивлением и радостью. Он сердечно рассмеялся: — Подожди минутку, я настраиваю… настраиваю кое-что. На его ладони что-то формировалось, невыразимая сущность постепенно обретала форму, существуя между реальностью и небытием. Её едва различимые очертания вызывали искажения в окружающем пространстве. Ансель закрыл глаза, тихо ожидая отца. Время шло, и спустя неизвестный промежуток времени рядом с его ухом внезапно раздался громкий взрыв. Однако звук исчез так же быстро, как и появился, создавая жуткую атмосферу. — Это довольно сложная задача… Неважно, Анс, прости, что заставил ждать. Услышав эти слова, Ансель открыл глаза и увидел, что отец закончил эксперимент и смотрит на него с весёлой улыбкой. Он выглядел как более зрелая версия Анселя, лишённая его зловещего обаяния. Его цвет волос полностью отличался от волос Анселя: его слегка растрёпанные волосы средней длины были глубокого чёрного цвета. Смех мужчины был сердечным, в отличие от непостижимой улыбки Анселя, он казался более прямолинейным и добрым. Глядя на него, никто бы не поверил… что под этой кожей скрывается существо, балансирующее на грани безумия. — Прошло два года, не так ли? Фламель, истинный и самый ужасающий злодей империи, шагнул вперёд, похлопав Анселя по голове, выражая своё удивление и чувства: — Так много изменилось за два года… Это действительно… ---------- Вопрос, которого не должно существовать — II — Отец. Ансель прервал Фламеля. Казалось, он не собирался предаваться воспоминаниям, несмотря на то, что они не виделись два года, и несмотря на то, что он всё ещё называл Фламеля «отцом». — Мне нужно обсудить с вами важное дело. Фламель замолчал, затем рассмеялся и поднял палец. В его руке из ниоткуда возник кубок, наполненный бледно-золотистой жидкостью. Он сделал глоток и с интересом произнёс: — Редко ты приходишь ко мне просто чтобы о чём-то «спросить», Анс. Ансель не стал тратить слова впустую. Он пристально посмотрел отцу прямо в глаза — такие же глубокие синие, как у него самого, — и серьёзно сказал: — Ты когда-нибудь терпел неудачу при заключении пакта с Главой пакта? — … Алхимик, чьи научные достижения были неведомы остальным, застыл на несколько секунд. — Э-э… Анс, что ты только что сказал? Фламель потёр висок. — Я потерпел неудачу, — ответил Ансель. — Я нашёл нужную мне Главу пакта, но она не смогла установить со мной связь. Сказав это, он умолк. Фламель тоже замолчал. Он пригубил напиток, слегка нахмурив брови. Спустя пару секунд он наконец заговорил: — Анс, ты должен понять одну вещь: для нас заключение пакта с Главой пакта — это лишь описание процесса. — …Я знаю, — пробормотал Ансель. По сути, между Гидралом и Главой пакта не существовало контрактных отношений. Процесс превращения сущности в Главу пакта — это просто использование высшей эссенции Гидрала, чтобы «ассимилировать» другую сторону, сделав её частью себя. В некотором смысле, это можно считать формой завоевания, достигнутого чистой силой. Иными словами, воля Главы пакта в этом процессе не имела никакого значения. — Теоретически существует только одна возможность. Фламель пожал плечами: — Наш статус и элементы не смогли подавить другую сторону, поэтому ассимиляция не удалась… Погоди-ка. Его выражение лица изменилось, он посмотрел на Анселя с огромным ожиданием и взволнованно воскликнул: — Анс, ты пытаешься сделать дочь Эфисандера своей Главой пакта? Правда?! Если это так, я… — Нет, — Ансель прервал внезапно оживившегося Фламеля. — Это не имеет никакого отношения к Флеймфист. — …Тогда это невозможно. Услышав, что речь идёт не о ком-то из королевской семьи, Фламель сказал с некоторым безразличием: — Раз это не Флеймфист, то тем более это не могут быть драконы или Призыватели Прилива. На данный момент у тебя нет способностей, чтобы отправиться в такие места и вернуться оттуда в целости и сохранности. Возможны были только другие три «божественных вида» той же шестой ступени, которые невозможно было полностью подавить и ассимилировать эссенцией Гидрала. Сказав это, он внезапно снова заинтересовался: — Но если тот, о ком ты говоришь, действительно существует, он должен был достичь конечной точки. На этом континенте внезапно появилась пятая конечная точка? — …Нет, — Ансель погладил свой скипетр. — По крайней мере, сейчас — нет. — Сейчас нет… Ну, даже если просто «сейчас нет», такой ситуации не должно было возникнуть. Фламель, его отец, не смог дать ему ответа — на самом деле, если Ансель не смог прийти к выводу по этому вопросу, весьма вероятно, что и Фламель не смог бы. В конце концов, для Гидрала заключение пакта с Главой пакта так же естественно, как инстинкт. Ни одно поколение Гидралов никогда не сталкивалось с этой проблемой. Так что, в некотором смысле, вопрос Анселя… возможно, не имел решения. — Неужели такое бывает? Фламель слегка приподнял брови: — Тогда, может, приведёшь её ко мне? Я должен быть в состоянии решить твою проблему. Ансель закрыл глаза. После долгого молчания он слегка поклонился: — В этом нет необходимости, отец. Прости, что побеспокоил тебя, я ухожу. — Уходишь? — Фламель был озадачен, но быстро добавил: — Давай я проверю Глейпнир для тебя, или возьми что-нибудь полезное перед уходом? Я тут… Как раз когда он собирался продолжить рассказывать о своих научных достижениях, Ансель спокойно, без каких-либо эмоциональных колебаний, повторил свои слова: — В этом нет необходимости, отец. — … Оживлённый мужчина открыл рот. Он не был зол, не был расстроен и не сказал больше ни слова. Он просто улыбнулся и взъерошил волосы Анселя. — Тогда пусть Лоуренс проводит тебя. Ансель слегка кивнул, развернулся, и дверь автоматически открылась. Фламель смотрел на удаляющуюся фигуру сына, поднял руку и осушил кубок, наблюдая, как тот исчезает за закрывающейся дверью. Но как только дверь почти полностью закрылась, Фламель внезапно, казалось, о чём-то подумал и окликнул Анселя: — Анс. Время словно замерло в этот момент, и его голос прозвучал сквозь почти закрытую дверь. — …Что такое, отец? Ансель остановился, повернувшись к Фламелю лишь вполоборота. — Я подумал: если проблема не в другой стороне, то… Фламель начал было говорить, но остановился. Поразмыслив мгновение, он рассмеялся и покачал головой. — Нет, это невозможно. Забудь, что я сказал, я не буду вмешиваться в твои мысли. Он поднял кубок в сторону Анселя: — Приезжай в столицу, когда будет время, твоя мать скучает по тебе. — … Ансель не произнёс ни слова, он ушёл без колебаний. Когда дверь закрылась окончательно, Фламель почесал затылок и вздохнул: — Дорогая, воспитание ребёнка — это действительно трудная задача. Анс достиг того возраста, когда дети начинают сторониться родителей. Что нам делать? — Не бери в голову, у Анса всегда есть свои соображения, не о чем беспокоиться. Фламель изначально хотел сказать: если с другой стороной всё в порядке, то проблема… может быть, в нём самом, как в Гидрале? В конце концов, если Ансель не собирался делать другую сторону своей Главой пакта, как это могло вообще на что-то повлиять? Но, подумав о характере и способностях своего сына, Фламель отбросил эту возможность. Ведь его сын, Ансель Гидрал, как он мог быть нерешительным в таких вопросах? За дверью, по пути к кругу телепортации, Савиль и Лоуренс следовали позади, наблюдая за Анселем, который шёл впереди в одиночестве. Никто не проронил ни слова. Они чувствовали, что Ансель в плохом настроении, в очень плохом настроении. Такое сильное гнетущее чувство Фламель почти никогда не излучал. Но сказать, что они боялись, было бы неправдой. Среди Глав пакта Фламеля у Савиля и Лоуренса были лучшие отношения с Анселем. Они сопровождали Анселя с самого детства, поэтому сейчас Савиль и Лоуренс не столько боялись, сколько… испытывали горечь. Потому что, хотя Ансель всегда сохранял похвальные манеры во время своего взросления, оставаясь мягким и сдержанным… некоторые вещи всё же были заметны. Они не знали, когда это началось, но их юный лорд, этот юный Гидрал… Он всегда был один, не желая ни с кем путешествовать. ---------- Выбор Волка — I — О… Оно спит где-то поблизости? — Серафина, стоявшая на небольшом холме с видом на заснеженное поле, изумлённо воскликнула. — Ансель, как тебе удалось пригнать сюда это огромное создание? — Гидрал — вершина магических существ. Он оказывает непреодолимое, колоссальное давление на любого магического зверя или тварь, за исключением драконов и Призывателей Прилива, — спокойно ответил Ансель, стоя перед Серафиной. — Пылающая Ледяная Гадюка, будучи новорождённым эфирным существом, абсолютно не способна сопротивляться. Инстинкты заставляют её бежать, а мне оставалось лишь слегка корректировать направление. — Хотя это немного хлопотно, но это всего лишь мелкие неприятности. — Понимаю… Постой! — Серафина, казалось, погружённая в раздумья, кивнула, но вдруг что-то осознала. Она сделала два шага вперёд, схватила Анселя за руку, её глаза засияли. — Ансель! Ты сделал это уже после того, как я ушла, верно? — …Что такое? Девушка весело рассмеялась: — Ты уже устранил самую большую угрозу для моей деревни, я так счастлива! Сегодня Серафина была полна духа. Она была одета в чёрные одежды, которые подготовил для неё Ансель, и выглядела величественно и героически. Услышав это, Ансель на мгновение замолчал, а затем тихо произнёс: — На самом деле, я сделал это не только ради тебя, Серафина. — Северная революционная армия постепенно набирает обороты. Хотя в них нет ничего достойного восхищения, по мере расширения их влияния начнут происходить вещи, которые мне не по душе. — Поскольку я не задержусь на севере надолго, я должен нанести им достаточно глубокий удар, прежде чем уеду. В Херевуде, Спаркленсе и Люминополисе, по требованию Анселя, не препятствовали деятельности революционной армии внутри городов. Он передал сведения о местонахождении Пылающей Ледяной Гадюки революционной армии через Полонию. В глазах революционеров, раз Ансель знал, где находится Гадюка, значит, и два великих герцога, стоящие за территорией Красного Мороза, вероятно, тоже были в курсе. Поскольку Ансель, как сын Фламеля, никогда не испытывал недостатка в материалах из магических существ, его не интересовала Пылающая Ледяная Гадюка — ему было выгоднее продать услугу двум великим герцогам. С этой мыслью революционная армия, желающая вырвать добычу из пасти тигра, была вынуждена действовать. Какой способ лучший? Конечно, отвлечь основные силы великих герцогов другим путём, быстро нанести удар в хаосе и скрыться за тысячи миль. Что могло привлечь подчинённых великих герцогов больше, чем безумная попытка захвата города? В условиях, когда на территории Красного Мороза собралась группа мастеров, захват города революционной армией был ударом по их репутации, а большинство сверхъестественных существ очень дорожат своим лицом. При таком раскладе революционерам оставалось лишь привлечь могущественных сверхъестественных существ захватом города, затем быстро передислоцироваться, отправить сильных бойцов, чтобы убить Пылающую Ледяную Гадюку, и немедленно отступить. Всё было бы исполнено. План был идеален, и реальность предоставила им хорошую возможность. К сожалению, пустота в обороне города была подстроена Анселем, местоположение Пылающей Ледяной Гадюки было подстроено Анселем, и даже само знание ими этой новости было подстроено Анселем. Действительно, Анселю не была нужна Пылающая Ледяная Гадюка, но эта земля и сама Гадюка были величайшей сценой, которую он выстроил для Серафины. А революционная армия могла лишь проглотить горький плод захвата города ни за что — Ансель не позволил бы им уйти так просто. Он рассказал этот план Серафине, и после того, как девушка выслушала его, она склонила голову набок и сказала: — Мне плевать на этих идиотов, я счастлива, если они страдают! — Я просто хочу сказать… — Ансель коснулся головы Серафины. — Я делаю это не только ради тебя. — Хм… Серафина повернула голову, чтобы посмотреть на Анселя, изучая его. — Скажи, Ансель, — Мисс Волк спросила с лёгким сомнением. — Почему ты вдруг рассказываешь мне то, что, как ты знаешь, мне не нравится? — Словно хочешь, чтобы я разочаровалась в тебе. — …Разве? — с улыбкой спросил Ансель. — Да. Серафина кивнула: — Ты какой-то странный. Ты ведь не натворил… чего-то предосудительного, правда? — … Как раз когда Ансель собирался ответить, Серафина сказала с предельной бдительностью: — Жители того города не будут убиты без причины, верно? Хотя я знаю, что среди них есть и хорошие, и плохие люди, и большинство из них очень глупы, но умирать ни за что… Ансель, ты ведь не сделал ничего настолько чрезмерного, правда! Встретившись с вопрошающим, слегка сердитым взглядом Серафины, Ансель улыбнулся и ответил: — Революционная армия не может устроить резню в городе. Я намеренно ослабил внутреннюю оборону трёх городов, чтобы уменьшить количество сражений. Откуда там взяться массовым жертвам среди гражданских? — …Это хорошо. Только тогда Серафина отбросила тревогу, прислонившись к плечу Анселя. Даже сквозь плотную одежду он чувствовал тепло, исходящее от неё. — Ансель. Мягкий зов девушки достиг ушей Анселя. — Что такое? — Хе-хе… Ничего, просто хотела позвать тебя. Глаза Серафины слегка изогнулись, она прижалась к руке Анселя, потерлась щекой о его шею, жадно впитывая его запах. — В ту ночь я была готова отказаться от всего. На её лице сияла безмятежная и довольная улыбка, отчего её обычно суровое, даже слегка дикое лицо казалось невероятно очаровательным, мягким и милым. — Я думала: если я умру вот так, мне не придётся иметь дело со столькими мучительными вещами. — Но когда я уже собиралась вонзить нож, пытаясь покончить с собой, я поняла, что не могу принять такой финал. Волчица тихо озвучила свою решимость: — Как я могла просто уйти из твоей жизни таким жалким и трагичным образом? — …Затем я вспомнила слова, которые ты, Ансель, однажды сказал мне. Она подняла лицо. Её светлые щеки под ясным небом, казалось, светились молочным блеском, придавая сияние её лучезарной улыбке, в которой не было ни капли сдержанности в проявлении любви. — Ты ведь никогда не бросишь меня, правда, Ансель! Это не был вопрос или риторическое высказывание — это было абсолютное, решительное утверждение. Серафина Марлоу верила в эти слова не из-за эмоциональной слепоты, гормональных импульсов или желания сказать что-то приятное в этот момент. Она просто и прямо заявила о своём доверии к этим словам Анселя. — Поэтому… — девушка тихо рассмеялась. — Поэтому я просто хотела позвать тебя, Ансель. Каждый раз, когда ты откликаешься, я вспоминаю те слова. Нынешняя Серафина была такой свободной, такой счастливой, без тени мрака в сердце, наполненная страстной и пламенной решимостью ко всему миру и своему будущему. — Быть рядом с Анселем так хорошо, ах, но это не значит, что я должна цепляться за тебя! Она прочистила горло, отпустила руку Анселя и уверенно заявила, высоко подняв голову: — После сегодняшнего дня я смогу стоять на своих ногах — *** Сначала была дрожь. Землетрясение прервало слова Серафины. Отдалённый гул приближался, и от заснеженного поля до холма, где они стояли, пласты снега начали рушиться. Упрямая трава, растущая под снегом, дрожала; почва и галька у корней поднимались и падали, погребённые под рассыпающимся снегом, который затем разлетался во все стороны. Затем — поток эфира. Постепенно формируясь над бескрайним заснеженным полем, видимый бледно-красный вихрь начал сметать облака, закрывая небо. С пробуждением монстра, рождённого из подземного потока эфира, его эфирный вихрь становился всё больше, словно небо рушилось вниз. Серафина остолбенело уставилась на сцену перед собой: — Ансель… Этот парень, разве он не всего лишь четвёртой ступени? Четвёртая ступень может устроить такое масштабное зрелище? Со всех сторон яростный эфир, хлынувший из-под земли, дробил снег, а затем замораживал его. По мере того как красный цвет вихря становился всё более явным, подобно мерцающему кроваво-красному кристаллу, невообразимый, пугающий экстремальный холод мгновенно хлынул из центра вихря вместе с потоком эфира, распространяясь во все стороны, словно ураган! — Прямо как та пугающая холодная волна, которая замораживает всё на своём пути! — Вода, ветер, эфир, зверь и… холод. Ансель спокойно пробормотал посреди ледяного шторма: — Пять элементов Пылающей Ледяной Гадюки, самый мощный из которых — «Холод», подобный вихрю экстремального северного ледяного шторма. — Из-за влияния великой холодной волны эта Пылающая Ледяная Гадюка, вероятно, самая сильная за последние сто лет. — Бывает же такое. Серафина втянула голову в плечи, она сильно потёрла щеки. На её лице не было и следа отступления, напротив, появилась одухотворённая улыбка: — Хм, выглядит довольно устрашающе. — … Ансель промолчал, но в то же время дрожь земли стала интенсивнее. В центре этого заснеженного поля тонкий слой красного льда стремительно распространился во все стороны, окрашивая всю белую землю в красный цвет. Эфирный вихрь в небе стал более плотным и видимым. Когда земля содрогнулась до предела, и даже они, стоявшие вдалеке, потеряли устойчивость, красная ледяная поверхность внезапно раскололась на огромных участках! ---------- Выбор волка — II — Вай-и-и-и! С пронзительным, долгим криком из-под земли появилось огромное существо, которое повергло Серафину в полное изумление. Это змееподобное создание, целиком состоящее из красного кристаллического материала, достигало в длину не менее пятидесяти метров! На его теле виднелись крыловидные структуры, покрытые кристаллами. Оно взмыло в небо, разинуло огромную пасть и жадно поглотило массивный эфирный вихрь. Шторм, поднятый им при поглощении эфира, отбросил Серафину на сотни метров назад. Девушка даже не успела испугаться, как её начало бить дрожью от ледяного воздуха, распространившегося вокруг, когда тварь взмахнула крыльями. Грохот! Поглотив эфирный вихрь, Пылающая Ледяная Гадюка рухнула на землю. Тяжёлый гул, подобный одновременному залпу десятков пушек, сотряс землю, и дрожь передалась на невероятно далёкое расстояние. — Этот здоровяк… это действительно… Серафину колотило — от холода, от возбуждения, но уж точно не от страха. Глаза волчицы вспыхнули неистовым пламенем: — Вот это настоящий сверхъестественный зверь… вот это, вот это тот противник, который мне нужен! Звери жаждут пищи, звери жаждут битвы, но они не глупые существа, не ценящие собственную жизнь. Серафина… почему она проявила такое яростное боевое намерение по отношению к этому монстру, эфирному чудовищу на пике четвёртой ступени? — Ансель! Она повернулась к Анселю, и страсть, ожидание в её глазах были совершенно искренними. Девушка раскинула руки, и хотя её щёки всё ещё пылали, она сказала без запинки, без колебаний и отступлений: — Я иду, Ансель, поцелуй меня! — … — Ансель смотрел на неё с пустым выражением лица, не в силах вымолвить ни слова. — Озорник, ты же обычно так любишь это, а теперь застыл! Щёки девушки-волка покраснели, она пожаловалась, затем встала на цыпочки, крепко обняла Анселя за шею и, не колеблясь, поцеловала его в губы. Всего через несколько секунд она отстранилась, сделала несколько шагов назад, и на её лице расцвела уверенная, сияющая улыбка: — Смотри на меня, Ансель. С этого момента я больше никогда тебя не подведу! Серафина без колебаний спрыгнула с небольшого холма, и крошечная фигурка помчалась к огромному монстру, лежащему на снежном поле. Никаких сомнений, никаких колебаний. — Постой… подожди! — Серафина! Ансель, придя в себя, даже не осознал, что его голос сорвался: — Ты не заметила? Кольцо Главы пакта не сработало, ты не перешла на третью ступень. — А? — Серафина, уже пробежавшая некоторое расстояние, обернулась и громко переспросила: — Что? — Ты ещё не… Фигура Анселя мелькнула и появилась рядом с Серафиной, он схватил её за запястье: — Ты ещё не перешла на третью ступень… Юный лорд слегка опустил голову и после минутного молчания произнёс хриплым голосом: — Пока что давай остановимся. — Пылающая Ледяная Гадюка — я сам с ней разберусь. Серафина, ты не должна… — О чём ты говоришь, Ансель? Серафина посмотрела на Анселя со странным выражением лица, перебивая его. — В такой момент ты хочешь, чтобы я отступила? Ты боишься, что я умру? Ансель взял себя в руки, стараясь говорить как можно мягче: — Сейчас с тобой может что-то происходить, поэтому лучший выбор, конечно… — Конечно, это броситься вперёд, вот так. Серафина снова перебила Анселя: — Разве есть выбор лучше этого? — Серафина… послушай меня… — Ансель! — Голос Серафины слегка повысился, она потянулась обеими руками, чтобы обхватить лицо Анселя, и её тон снова смягчился. — Послушай меня. Девушка вглядывалась в лицо перед собой — лицо, которое она знала до мельчайших деталей и видела в своих снах каждую ночь. — Ты всегда улыбаешься вот так. Она коснулась большим пальцем уголка губ Анселя, прошептав: — Словно маска, из-за которой я не понимаю, злишься ты или грустишь, счастлив или разбит. — Но мне, по правде, всё равно. В конце концов, Ансель, ты бы не стал меня обманывать. — Я с тобой совсем недолго, и хотя ты мне уже очень нравишься, у нас впереди ещё много времени, так что я успею тебя понять. — Серафина… — Ансель попытался выровнять тон и эмоции. — Я думаю, нам сейчас стоит… — Ансель! Серафина, слегка раздражённая, прижала ладонь к губам Анселя: — Я же сказала, ты должен меня выслушать. Она заглянула в его серо-голубые глаза и усмехнулась: — На самом деле, теперь я знаю. Я знаю, что ты имел в виду, то, что я не могу принять — что это такое. Увидев, как его глаза слегка дрогнули, она улыбнулась ещё ярче, и в её голосе не было ни обиды, ни печали. — Вчера, ах нет, позавчера, я много разговаривала с Марли, и когда той ночью легла спать, рассказала ей о дне, когда мы ходили на охоту… включая то, о чём ты меня спрашивал, насчёт зверей. — Тогда Марли, казалось, была чем-то сильно озабочена. А потом, прошлой ночью, прямо перед твоим приходом, Марли рассказала мне о трансцендентном элементе. — … — Ансель. Серафина пристально посмотрела в глаза Анселю и произнесла: — Ты думаешь, что я предам тебя. — Ты веришь, что я всегда буду диким зверем, которого невозможно приручить, верно? — …Серафина. Голос Анселя был сухим и хриплым: — Я так не думаю, но это факт… — Всё в порядке, Ансель. В тоне Серафины по-прежнему не было недовольства: — Хотя тогда я была очень расстроена, поразмыслив, я поняла: ты был прав, полагая, что я не смогу это принять. Это значит, что даже тогда ты думал обо мне. — Поэтому, когда ты пришёл, я не выказала гнева и успешно тебя обманула. Она улыбнулась и разгладила нахмуренные брови Анселя, её глаза светились счастьем и умиротворением. — А потом твоё поведение после прихода сделало ещё труднее злиться на тебя. Девушка озорно усмехнулась: — Ты колебался, чувствовал вину и не мог принять решение, верно? — Это значит… Ансель, ты так сильно заботишься обо мне, что, даже зная о моём возможном предательстве, всё равно не можешь решиться. Если бы это был кто-то другой, с ним бы уже давно покончили, правда? — Так что я очень счастлива, безумно счастлива. Серафина крепко обняла Анселя, с гордостью и огромной радостью заявив: — Я должна быть самым особенным человеком для Анселя, так что не о чем грустить, поэтому… Она отпустила Анселя и уверенно вскинула подбородок: — Я заставлю тебя поверить в меня, Ансель. Я не знаю, почему я не стала Главой пакта, или дело в элементе зверя, но я заставлю Анселя поверить в меня. — …Значит. Ансель посмотрел в решительные, ясные тёмно-красные глаза Серафины и тихо спросил: — Значит, в этой ситуации ты всё равно выбираешь в одиночку противостоять Пылающей Ледяной Гадюке? — Конечно! — без колебаний ответила Серафина. — …Серафина, не будь глупой. Юный лорд закрыл глаза и медленно выдохнул: — Давай вернёмся и найдём решение. Я признаю… я не могу питать к тебе абсолютного, безоговорочного доверия, но мы можем… — Другого пути нет, Ансель. Серафина отказала Анселю, говоря легко: — Вернее, я не приму никаких других методов. Девушка положила руку на сердце, говоря с непоколебимой решимостью: — Ты же знаешь, Ансель. Если мы отступим сейчас, отныне между нами останутся только расчёты и подозрения. Ансель пристально смотрел на Серафину, говоря несколько деревянным тоном: — Ты умрёшь. — Умру? Как я могу? Серафина от души рассмеялась: — Ансель, в конце концов, я избранная. Может, я и не умру, а стану ещё сильнее благодаря каким-нибудь странным обстоятельствам, верно? — Вай-и-и—! Снова раздался пронзительный, леденящий душу вой, и Серафина обернулась, увидев, что Пылающая Ледяная Гадюка начала двигаться по земле, направляясь в сторону… города. — О, этот здоровяк сдвинулся с места. Мы не можем позволить ему уйти слишком далеко. Ансель, я пошла. Серафина отступила на два шага, затем развернулась и рванула в сторону колоссального существа. Однако, пробежав совсем немного, девушка внезапно остановилась, повернула голову к Анселю и крикнула с ликованием: — Ансель! — Ансель! Она энергично помахала кулаком. — Я обязательно доживу до того момента, когда ты захочешь мне довериться! И вот крошечный волк бросился на чудовищное создание, порождённое небесами и землёй, бесстрашный и пылающий решимостью. А настоящий, пугающий монстр стоял на месте, тупо глядя на её удаляющуюся фигуру. В его сознании эхом отдавались лишь страстные и уверенные слова девушки. — Я обязательно доживу до того момента, когда ты захочешь мне довериться. ---------- Бесконечная вечность любви — I Бескрайнее море цветов, пылающее пурпуром и алым, простиралось насколько хватало глаз, казалось, уходя в бесконечность во всех направлениях. Посреди этого ослепительного океана стоял скромный, простой домик, рядом с которым была установлена длинная качель-скамья. Мальчик с сияющими золотыми волосами сидел на качелях, погружённый в книгу, которая была больше его собственной головы; выражение его лица было серьёзным, даже несколько суровым. Рядом с ним сидела нежная женщина с таким же цветом волос, её длинные мягкие пряди струились по плечам, а сама она казалась частью этого цветочного пейзажа. — Анс, — вздохнула женщина, — я кажусь тебе скучной? — Нет, просто чтение интереснее, — ответил юный Гидрал, не поднимая головы от книги. — Значит, ты хочешь сказать, что я скучная? — Женщина игриво дёрнула мальчика за ухо. — Я сейчас рассержусь. Юный Ансель послушно приподнял ухо, но продолжил читать: — Выбирать интересное вместо скучного и выбирать более интересное вместо интересного — это две разные концепции, мама. Женщина беспомощно отпустила его ухо — она и так почти не давила — и с некоторой обидой произнесла: — Ладно, всё равно мне тебя не переспорить. Её слова и притворное отношение не вызвали у сына утешительных речей. Больше всего её беспокоило то, что сын не был эмоционально неразвитым, напротив — он был слишком умён. Маленький мальчик, сидевший рядом с ней, прекрасно понимал, почему она притворяется, и считал её поведение несколько ребяческим, поэтому решил не отвечать. — Это то, что Ансель сказал женщине, когда ему было девять лет. Названная ребёнком ребячливой, женщина иногда задавалась вопросом, потерпела ли она неудачу как мать или, наоборот, преуспела слишком сильно. Женщина могла лишь снова вздохнуть и принялась читать книгу вместе с Анселем. — О чём эта книга? — «О закате империи», — ответил Ансель. — Написана моим прадедом. Его указательный палец мягко скользил по страницам, брови были слегка нахмурены, и он с некоторым высокомерием раскритиковал: — Судя по тому, что я успел прочесть, мой прадед несколько оторван от реальности. Пока нет проблем ни у нас, ни у Флеймфистов, двух «рас», империя не может пасть. — И, очевидно, не существует ситуации, которая могла бы вызвать проблемы у нас обоих одновременно. — Так что насилие никогда не покончит с империей, настоящий способ изменить её — это… Когда он начинал говорить о таких вещах, Ансель мог болтать без умолку. С того момента, как он обрёл самосознание, он погрузился в океан знаний из другого мира. Хотя большую часть этой обширной сокровищницы невозможно было применить на практике в этом мире, она всё же дала юному Гидралу перспективу, которую никто не мог себе представить. Однако его родителей это не интересовало. Большую часть времени он просто развлекал сам себя. — Хорошо, хорошо… я поняла, — женщина не могла не прервать слова сына и сменила тему. — Анс, тебе уже десять лет, у тебя должна быть первая Глава пакта, разве ты ещё не выбрал её? Хочешь, чтобы отец отвёл тебя найти её? — У отца ещё много времени, — нахмурился Ансель. — У меня нет острой необходимости в Главе пакта, я не спешу. Только Гидралы знали, что для них означает Глава пакта. Юный Ансель обладал высокой самооценкой, и его требования к Главе пакта были столь же высоки. Одной лишь силы и таланта было недостаточно, чтобы привлечь его внимание. — Ты… — женщина беспомощно потрепала его по голове. — Анс, время летит, через несколько лет ты станешь большим мальчиком. — Только с точки зрения психологического возраста, — уточнил Ансель. — Я думаю, что я уже не маленький мальчик. Женщина была ошеломлена, а затем разразилась смехом: — Только дети говорят, что они не маленькие, Анс. Что ж… я спокойна, в конце концов, ты всё ещё обычный ребёнок. Юный Гидрал не ответил, но был несколько раздражён. Затем он напомнил себе, что только дети могут раздражаться, когда их называют детьми, и сумел сохранить спокойствие. Женщина тихо наблюдала за Анселем и внезапно молча обняла его. Ансель не отреагировал, очевидно, привыкнув к действиям матери. В его понимании матери были именно такими существами. Они часто чувствовали беспокойство без всякой причины, но стоило им прикоснуться к своим детям, как они тут же успокаивались. Он закрыл книгу и очень спокойно сказал: — Я родился с тем, что большинство людей в этом мире не могут получить, даже если пожертвуют всем: статусом, богатством, властью и самой важной силой в этом мире. Всё в пределах моей досягаемости. Более того… — Анс, — мягко сказала женщина. — Ты… не хочешь быть Гидралом? — …О чём ты говоришь, мама? — Ансель посмотрел на мать с некоторым недоумением. — Ты думаешь, я не доволен своей нынешней жизнью? Мальчик замолчал, поднял голову, протянул руку и ущипнул женщину за щеку, сильно сжав её. — Вдобавок ко всему, у меня лучшие родители в мире. Мне не пришлось ничем жертвовать, чтобы получить всё это, так чем же я должен быть недоволен? Женщина опустила голову и заглянула в эти большие сине-голубые глаза, не смогла сдержать смех и сильно потрепала Анселя по голове: — Анс прав… просто я слишком много думаю. Что ж… раз жизнь Анса так полна, можешь ли ты пообещать мне одну вещь? — Есть ли у этих двух вещей необходимая связь? — Потому что я родила тебя! — Женщина сердито ущипнула Анселя за лицо. — Разве этой связи недостаточно! Ансель, чьё лицо было сплющено пальцами, бесстрастно кивнул. Женщина расслабилась, обняла Анселя и тихо сказала: — Пообещай мне, будь добрым человеком. — Доброта — это немного далеко от меня и отца, мама, — ответил Ансель. — …Нет, Ансель, у тебя есть мудрость и сила. Женщина крепко обняла сына: — Те, у кого есть и сила, и мудрость, будут иметь больше выбора. Это то, что ты сказал мне, Анс. Она посмотрела в глаза Анселя, те самые прекрасные бледно-фиолетовые глаза, наполненные чистейшей надеждой и нежностью: — Ты должен быть человеком в этом мире, у которого больше всего выбора, верно? Ансель помолчал некоторое время, затем кивнул. — Ты права, мама. Если это та доброта, которую ты ожидаешь, я не думаю, что это трудно достичь. Он был уверен в этом. В том мире даже то, что можно было счесть угнетающим поведением, в эту эпоху отсталых систем и мышления сочли бы святостью. Женщина радостно рассмеялась: — Я не планировала заставлять тебя делать это, просто… — Это потому, что ни одна мать не хочет, чтобы её сын был в крови и обременён грехом, верно? — вовремя сказал Ансель. — Ах ты, негодник! — Женщина хлопнула Анселя по лбу. — Такие трогательные слова должна говорить я! После шлепка она снова потрепала Анселя по голове и тихо сказала: — Но неважно, будешь ли ты в крови или обременён грехом. — Анс, добр ты или зол, пока ты никогда не чувствуешь боли от того, что совершил, ты никогда не отклонялся от моих ожиданий. Ансель коснулся своей головы, долго смотрел на мать и внезапно сказал: — Кажется, я понимаю, почему отца называют самым долгоживущим Гидралом. — Любовь — лучшая уздечка для безумия. Женщина рассмеялась и коснулась его лба: — Ты умеешь быть льстивым, когда захочешь… ладно, я пойду приготовлю еду, а ты продолжай читать. Она покинула качели и направилась к деревянному домику, а Ансель, погружённый в свою книгу, смотрел на её удаляющуюся фигуру. Как только мать закрыла дверь домика, он немедленно закрыл книгу, откинулся на спинку стула, закрыв глаза, и позволил своим мыслям погрузиться в глубины разума. Знания того мира увлекали Анселя больше, чем знания этой эпохи. ---------- Бесконечная вечность любви — II Технологии, идеи, общественные системы, историческое развитие, культура и развлечения — за десять лет Ансель успел лишь мельком взглянуть на малую часть того необъятного мира, что хранился в его памяти. Хотя там не было сверхъестественных существ, этот мир казался куда более захватывающим, чем застойная империя, не знавшая прогресса целую тысячу лет. Пока мать готовила еду в хижине, Ансель уже предавался развлечениям того мира в своих мыслях. Он всегда совмещал работу и отдых; те, кто мог часами сидеть, изучая что-то или работая, были кем угодно, но точно не им. — Жаль, что в этом обществе, где доминируют сверхъестественные существа, никто не развивает источники энергии, выходящие за рамки эфира, — вздохнул про себя маленький Ансель. — Слишком сложно воспроизвести многие методы развлечений того мира. Он искал что-то интересное в хорошо структурированных блоках памяти. Полгода назад он обнаружил любопытный продукт под названием «видеоигры», которые оказались невероятно занимательными. К сожалению, Ансель не мог совершать никаких действий и лишь наблюдал за тем, как играет владелец памяти. — Что бы посмотреть на этот раз? — пробормотал Ансель, пока перед его глазами мелькали бесчисленные образы. — Может, просто наугад… а? Его мысли на мгновение замерли. Среди множества только что промелькнувших изображений он внезапно увидел сцену, которая показалась ему смутно знакомой. Он извлёк этот фрагмент из памяти, и обложка этой «игровой памяти» слегка удивила Анселя. — Город Селестия… — прошептал он в замешательстве. — Почему Селестия? Имперская столица Селестия — хотя изображение было обработано под игру, Ансель узнал её с первого взгляда. Это действительно была столица империи, Город Селестия. С живейшим любопытством Ансель погрузился глубже в своё сознание и начал просматривать всё, что касалось этой игры. Однако игра едва успела начаться, прошло секунд десять, как сцена, содержащаяся в этой памяти, мгновенно рассыпалась, словно горящая бумага. — …Повреждена? Какое совпадение. Память этого путника была уничтожена пламенем Флеймфиста, и Ансель за десять лет чтения уже привык к подобным ситуациям. Он пропустил сгоревшую часть памяти, быстро нашёл уцелевший фрагмент и продолжил чтение. — Серафина Марлоу… отдалённая деревня на севере… Эту часть Ансель читал всё быстрее и быстрее, потому что протагонист был слишком глуп, и у него не возникло желания продолжать. — Равенна… Башня Вавилона? Разве Башня Вавилона — это не недавно созданный институт исследований эфира? События, разворачивавшиеся с точки зрения этой героини, заставили сомнения в сердце Анселя стать ещё серьёзнее. Хотя он никогда не слышал о Равенне, и Башня Вавилона, и некоторые люди, появлявшиеся в поле зрения этой героини, были теми, кого Ансель видел в реальности. Его отец время от времени общался с Башней Вавилона, и Ансель также посещал новый исследовательский институт, который намеревался конкурировать с Институтом Эфира. Основатель Башни Вавилона, которого он видел, был… почти идентичен тому, что предстал перед этой героиней. Ансель не счёл это совпадением. Накопленные знания и мудрость породили в его сердце слабое, но крайне зловещее предчувствие. Он начал ускорять чтение, пока — Перед его глазами не появились два кроваво-красных иероглифа: «Глава Гидрала». «…» Мальчик посмотрел на шрифт названия, казавшийся залитым кровью и намеренно пугающим, и молча продвинул сцену вперёд. — Гидрал, всё кончено. Под проливным дождём высокая и стройная женщина с белыми волосами сплюнула сгусток крови. Несмотря на то, что она была покрыта шрамами, её гордый и отстранённый нрав ничуть не пострадал. Она вскинула подбородок и усмехнулась: — Ты потерял все восемь своих голов, и всё ещё хочешь сражаться с нами четырьмя? — Давайте закончим с этим поскорее. Рядом с ней другая женщина в белом халате лениво произнесла: — У нас нет времени на пустяки. — Тогда позвольте мне положить конец его злодеяниям. Эфирный голос отозвался эхом в ушах Анселя. В этой памяти он наблюдал за всем со стороны, как сторонний наблюдатель. — …Нет, мисс Синь, пожалуйста, позвольте мне сделать это. «Гидрал», получивший настолько тяжёлые ранения, что его зрение затуманилось, услышал звук сапог, шагающих по дождевой воде и приближающихся к нему. Он, казалось, хотел попытаться встать, но жалко рухнул на землю. [Это… Гидрал?] — Ты думаешь… что это может убить меня? — Хи-хи-хи… ха-ха-ха! Гидрал никогда не умрёт! Я — конечная точка демонов, конец бездны! Даже если я потеряю все свои головы пакта, даже если останется лишь исток, я буду охотником, который уничтожит вас, я — Бум! Рёв взорвался в шуме ливня. Беловолосая женщина, которая только что стояла на месте, разминаясь, мгновенно оказалась там, где находился «Гидрал». Она наступила одной ногой ему на позвоночник, ломая его, и с раздражённым выражением лица откинула назад свои белые волосы. — Так шумно… Эй, Святая Дева, ты собираешься что-то делать? Если нет, я дарую ему быструю смерть. Ансель с недоверием наблюдал, как этот «Гидрал» боролся — так жалко и унизительно. Сила, заставлявшая дрожать всю империю, казалось, никогда не проявлялась в нём. Он был словно бешеная собака со сломанным хребтом, воющая от обиды под ногами врагов, не в силах ничего изменить. Как печально, жалко и нелепо. Теперь Ансель почувствовал небольшое облегчение, потому что был уверен: это не мог быть Гидрал. Ни одно поколение Гидрала не могло пасть до такого уровня — — …Прости, мисс Серафина, я не буду терять время. Бум! Словно разрывая небо, молния расколола сцену памяти и сознание Анселя. [Что только что сказала эта женщина?] [Как она назвала этого человека, который был хуже собаки…?] Пока Ансель был ошеломлён, сцена, только что расколотая молнией как приём повествования, начала постепенно меняться. Картина перешла от глубокого мрака к ясной дымке, и с детским кашлем и удивлённым криком сцена постепенно наполнилась эмоциями. Затем Ансель увидел своих отца и мать. Воспоминания о детстве хлынули в разум Анселя. То же открытие глаз, та же сцена, улыбки его родителей в тот момент были выгравированы в памяти Анселя, ничем не отличаясь от того, что он видел сейчас. Сердечный и счастливый смех отца, уставшее, но радостное выражение лица матери… сцена, представленная этой «игрой», была в точности такой же, как воспоминание, которое Ансель твёрдо запечатлел в памяти, когда впервые открыл глаза. Так реально, так… Пугающе. ---------- Бесконечная вечность любви — III «Судьба». Ансель открыл глаза. Он отстранённо отбросил бушующие в сердце эмоции, тихо произнеся слово, которое презирал больше всего. Судьба, должно быть, всё это время наблюдала за всем. Теперь он мог лишь подтвердить: его чувства к Серафине ненормальны, это, безусловно, бред, порождённый игрой судьбы. Она была всего лишь девчонкой — глупой, высокомерной, горделивой, вечно навлекающей на себя неприятности. Ансель встречал и других: нежнее её, красивее, и столь же, если не больше, влюблённых в него. Он знал бесчисленное множество таких девушек, так почему же его должно тянуть к Серафине, которая во всех отношениях уступала им? Почему его чувства к ней зашли так далеко? Без сомнения, это судьба играла с ним, твердил он себе. Зачем ей это? Просто чтобы толкнуть его под власть этих эмоций, заставить отбросить страх перед Королём Зверей, поверить в будущее Серафины, в эту беспочвенную, иллюзорную «любовь», поверить, что она не станет эгоцентричным, безумным зверем. Его чувства к Серафине были лишь продуктом судьбы, но природа Серафины — свершившийся факт. Она — зверь, жаждущий эволюции и трансцендентности, ни за что не позволяющий кому-либо доминировать над собой, гуманоидный монстр, превосходящий даже Гидрала в самой сути зверя. Год, два, три… Лояльность Серафины могла продлиться десять лет или даже дольше. Но десять лет спустя Ансель мог стать совсем другим человеком, а она однажды станет будущим Императором Небесного Волка. В тот момент он станет пищей для Серафины. — Что ж, в этом раунде я победил, — пробормотал Ансель, и его фигура исчезла. Он появился недалеко от того места, где действовала Пылающая Ледяная Гадюка, и бесстрастно наблюдал за крошечной фигуркой. — Даже если тебе не удалось подтолкнуть меня импульсивно заключить пакт с Серафиной, твой план не провалится. У тебя всегда есть ещё приготовления, ещё варианты. Нынешняя Серафина была в состоянии, когда могла в любой момент перейти на третью ступень. Несомненно, судьба не позволит ей умереть здесь, а значит… Серафина получит какое-то озарение или шанс в этой битве, как она и говорила. — Я должен дать Серафине понять это, только тогда она откажется от этой наивной идеи. Ансель понимал Серафину: для неё сейчас самым неприемлемым было попасть под контроль судьбы. Она произнесла те слова скорее для того, чтобы убедить саму себя, и если «дар» судьбы действительно придёт, Серафина определённо не примет его; она поймёт, что её мысли и идеи всё ещё находятся под руководством судьбы. В таком случае, движимая отвращением к судьбе, чтобы получить помощь Анселя, она в конечном итоге решит отказаться от своих заблуждений. Хотя после этого… отношения между ними, скорее всего, не смогут вернуться в прежнее русло, но Анселя это не волновало. Он наблюдал, как девушка бросилась навстречу бурлящему холодному потоку, её волосы и плащ покрылись красным инеем, выражение лица оставалось непоколебимым. Каждый уровень сверхъестественных существ представляет собой скачок в изменениях, и чем выше уровень, тем более преувеличенной становится эта трансформация. Трансформацию с третьей ступени на четвёртую можно сравнить с разницей между винтовкой и тяжелым танком высшего класса. Без преувеличения, будучи Пылающей Ледяной Гадюкой четвёртой ступени на пике могущества, она могла заморозить Серафину насмерть на месте одним лишь дыханием холодного воздуха, а если бы это был обычный представитель второй ступени, он или она погибли бы, даже не добравшись до Пылающей Ледяной Гадюки. На самом деле, Серафина уже чувствовала, что вот-вот умрёт. Леденящий до костей холод был даже страшнее Великой Холодной Волны, возможно, потому, что к холодному потоку, непрерывно испускаемому Пылающей Ледяной Гадюкой, постоянно добавлялись другие элементы, делая холод пронзительным и заставляя конечности Серафины всё больше коченеть. — Эта тварь… даже если я достигну третьей ступени, я, возможно, не смогу убить её… Девушка стиснула зубы и пробормотала: — Ансель, он действительно умеет находить для меня работу, но… хе-хе… Губы волчицы, которые уже слегка посинели, усмехнулись, и в её сердце не было ни обиды, ни страха: — Это также показывает, насколько тот парень, который никогда не говорит, что думает, верит в меня! Шаг за шагом, её первоначальный спринт превратился в бег трусцой, а бег трусцой — в тяжёлый поход. Когда она подошла к этому огромному существу длиной в пятьдесят метров, она едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы нанести удар. — …ну и ну. Серафина, чьё лицо уже покрылось инеем, пробормотала дрожащим голосом: — То, что я сказала только что, звучит как шутка, я была слишком высокомерна. Она глубоко вздохнула, сжала кулаки, пытаясь заставить свои холодные и онемевшие мышцы напрячься, позволить крови согреться и продолжить течь по телу, передавая силу. — Но, по крайней мере… я не могу просто стоять здесь — — Умереть, не нанеся ни одного удара! Бах! Красные ледяные кристаллы, почти покрывавшие тело Серафины, мгновенно взорвались, вены на шее и лбу девушки вздулись, а её маленький кулак в этот момент даже треснул, кожа лопнула, и сосуды полопались. Летящая кровь мгновенно превратилась в ледяные кристаллы, и кулак Серафины ударил в кристаллический корпус Пылающей Ледяной Гадюки среди летящих ледяных осколков. Затем, под хруст ломающихся костей, ничего не произошло, кроме того, что вся рука Серафины оказалась вывернута. О, произошло ещё кое-что. Медленно двигавшаяся Пылающая Ледяная Гадюка, казалось, почувствовала царапину на своей оболочке, она медленно повернула свою огромную голову, и её холодный взгляд остановился на невероятно, невероятно крошечном муравье рядом с ней. Она лишь взглянула на Серафину, а затем повернула голову обратно. Монстр не желал тратить свой эфир на такую букашку, она даже не удосужилась выдохнуть. Поэтому тело, подобное горе, небрежно перекатилось в сторону Серафины. Несколько секунд спустя на обширном снежном поле, покрытом ледяными кристаллами, появился более глубокий кровавый цвет. Серафина рухнула на землю, глядя в небо, её бледное лицо и фиолетовые губы совершенно лишились крови. — Так холодно… в этом есть что-то хорошее. Она слегка задрожала и опустила голову, дёрнув уголком рта: — Я не могу… чувствовать никакой боли. В этом холоде, даже если Серафина заранее почувствовала приближающийся кризис смерти, было уже немного поздно. Поясница и живот девушки… были небрежно раздавлены огромным монстром в месиво из плоти и костей. ---------- Бесконечная вечность любви — IV — Ах, я проиграла. Серафина раскинула руки, лежа на земле, и тупо уставилась в небо. — Я проиграла. Как бы ни ревел зверь в её душе, она оставалась равнодушной. «Неужели я... была для Анселя лишь шуткой?» Её длинные ресницы непрерывно дрожали, веки медленно опускались, и она изо всех сил пыталась их приподнять. Все остатки сил Серафины уходили лишь на то, чтобы дышать и держать глаза открытыми. — Хех... хех... Дыхание становилось всё тяжелее, веки опускались всё ниже, и лишь лёгкая дрожь доказывала, что она всё ещё пытается бороться. — Прости... Ансель. Девушка прошептала это слабо и печально: — Кажется... я снова всё испортила. — Я не дожила до... того момента, когда ты захочешь поверить в меня. — Мне правда... очень жаль. — Я... так устала. За мгновение до того, как её веки сомкнулись окончательно, горлышко стеклянного флакона было грубо взломано, и прохладная жидкость быстро хлынула ей в горло. Серафина, чьё сознание постепенно возвращалось из оцепенения, услышала звук, которого никогда раньше не слышала — Рёв всегда мягкого и улыбчивого юноши, яростный и гневный: — Серафина! Ты с ума сошла! Почему ты не переходишь на третью ступень?! Хочешь здесь умереть?! Судьба хочет... убить её. — Чёрт возьми... чёрт возьми... у тебя должно быть это чувство, как ты могла умереть здесь, судьба не должна — *** ...Нет. Нет, всё должно быть иначе. Ансель смотрел на Серафину, чьи внутренности вываливались из живота, а нижняя часть тела превратилась в кровавое месиво, и его сердце сжималось от невыносимой боли. Судьба позволила бы Серафине перейти на третью ступень... но Серафина отказалась? Нет, нет, Серафина не могла сопротивляться этому субъективно, её мысли и действия, если не находились под его командованием, были полностью подконтрольны судьбе, а это значит — Судьба хочет... убить её. Только в этот момент Ансель по-настоящему понял, в какой тупик судьба загнала его в этой шахматной партии. В этот момент, вместо того чтобы позволить Анселю иметь Серафину, которая никогда не предаст его всем сердцем, судьба предпочла бы, чтобы Серафина умерла. И если Ансель не хотел, чтобы Серафина умерла, то... он должен был принять предательство, которое рано или поздно случится. — Ах... Ансель. Девушка, которая почти полностью переступила черту смерти, всё ещё пребывала в замешательстве после пробуждения. Она изо всех сил пыталась открыть глаза, но не могла разглядеть лицо человека рядом с ней. Она даже не могла расслышать, что говорит другой человек, лишь улавливала, что голос был полон ярости, небывалой ярости и... паники, которой она никогда раньше не слышала. Бесчисленные образы проносились в сознании Серафины, включая её собственные мысли и воспоминания, которые... ей не принадлежали. В этих воспоминаниях Серафина видела, что та женщина, казалось, была в похожей ситуации, и Ансель был... точно таким же в то время. Что она тогда сказала? Ах, она вспомнила. — Ансель... Серафина, проглотившая зелье, издала слабый шёпот: — Ансель, Ансель... Не бойся. Юный Гидрал тупо смотрел на девушку, чьё лицо лишилось красок и которая даже не могла открыть глаза, слыша её бормотание во сне: — Ансель, не бойся. Не бойся. Ансель ясно помнил: тогда его мать гладила его по голове, говоря не бояться. Страх. В глазах той нежной и великой женщины, в глазах этой глупой и неуклюжей девушки, Ансель был напуган. Боялся судьбы, боялся всего, что должно было случиться, боялся всего этого, будучи не в силах ничего изменить. — Се-ра-фи-на. Юный лорд медленно сжал запястье Серафины: — Ты не можешь умереть, и не смей повторять слова моей матери. Но девушка, казалось, не слышала, что он говорит, лишь неуклюже бормотала слова, которые, как она думала, могли утешить Анселя: — Не бойся... Ансель, я не... предам тебя. — ... Глаза юноши пылали неконтролируемой яростью, но рука, державшая запястье Серафины, хотя и вздулась от вен, не причиняла ей боли. — Серафина, я повторю ещё раз: я не боюсь, и это не то, что ты можешь решать. — Но ты... боишься. Серафина, к которой вернулось немного сознания, прошептала: — Иначе почему бы ты... был так... зол? Так что... не бойся, я... — Серафина Марлоу!!! Слова «не бойся», казалось, задели самое больное место Анселя, и он снова неконтролируемо взревел, его синие, как море, глаза налились тьмой, и цвет бездны яростно горел в них. Он схватил Серафину за горло одной рукой, выдавливая из себя крайне яростный рык: — Не, смей, повторять, слова, моей, матери! — Кха... кха, кха, кха... Девушка продолжала задыхаться и кашлять, пытаясь поднять руку, касаясь щеки Анселя дрожащими пальцами. — Так долго, Ансель, ты... был... кха... совсем один... — Я пришла... кха... слишком поздно... Рука, которая крепко сжимала горло Серафины, начала дрожать, в то время как рука Серафины больше не дрожала, крепко прижавшись к лицу Анселя. — Я оставила тебя одного на так долго... Прости меня. — Ансель... На самом деле я тоже очень боюсь, боюсь стать такой, как та, боюсь... предательства, о котором ты говорил. — Но, но когда я с тобой, мне не так страшно. Я просто хочу... Она изо всех сил попыталась сесть, её лоб коснулся лба Анселя, и она прошептала: — Если бы я всегда могла быть рядом с Анселем, Ансель... не был бы так напуган, правда? Шесть лет, словно хождение по тонкому льду. Испытания, отчаяние; сопротивление, отчаяние; неудачи, отчаяние... Существо, известное как Ансель Гидрал, жившее словно человек, запертый в расщелине, каждый миг, каждую секунду думая, готовясь к битве против судьбы. Потому что никто не знает, какое отчаяние он пережил, никто не знает, как выглядит мир в его глазах, поэтому он ни с кем не шёл рука об руку. Потому что он никому не доверяет, включая самого себя. Он действительно боится. Чем больше он понимает, чем больше противостоит, чем ближе подходит к успеху, тем больше боится. Но в этом страхе, в этом ужасе, то, что Ансель получает каждый день — это благоговение, это поклонение; то, чем он наслаждается — это еда и питьё, это красота; то, что он держит в руках — это авторитет, это власть. Он идёт по тонкому льду, будучи великим Гидралом, злым Гидралом, слыша бесчисленные похвалы или проклятия. Чего он никогда не слышал, так это... «не бойся». Именно в этот момент Ансель наконец понимает... почему, почему это именно Серафина. Те, кто красивее, нежнее, лояльнее и больше зависят от него, никогда не сравнятся с Серафиной. Потому что только эта неуклюжая девушка, спотыкающаяся на своём пути, может безрассудно пробиться к нему, встать на путь, по которому он идёт по тонкому льду, и сказать ему не бояться. Потому что она, как и он, знает жестокость судьбы, тоже боится жестокости судьбы, тоже... сопротивляется жестокости судьбы. Поэтому Серафина другая. Поэтому эти чувства не продиктованы судьбой. Поэтому его колебания, его нерешительность, его дилемма никогда не были связаны с вмешательством судьбы. Он может причинять боль, жертвовать людьми, которых любит. Но он не может причинить боль тем немногим людям в этом мире, которые могут идти с ним, которые могут стоять рядом с ним как товарищи. Среди четырёх героев остальные трое не имеют особого сопротивления так называемой судьбе. Возможно, нет, определённо. Серафина — определённо единственный человек в этом мире, который может поднять клинок восстания против судьбы вместе с ним. Да, с того самого момента, с той минуты, когда он дал этот обет — Он по-настоящему полюбил Серафину. ---------- Бесконечная вечность любви — V Ансель отпустил руку, которая на самом деле уже не сжимала горло Серафины, и мягко положил её на ладонь девушки, всё ещё касавшуюся его лица. Юный Гидрал закрыл глаза и вздохнул: — Ты победила. Он открыл глаза, и тепло в его взгляде, как и улыбка на губах, больше не были привычной маской. — Ты и судьба — вы обе победили, Серафина. Ансель, поглаживая тыльную сторону ладони Серафины, заговорил голосом, в котором больше не было смятения: — Я не могу причинить вред той, кто для меня единственна. — Я больше не могу ранить тебя, и я не могу видеть, как ты продолжаешь причинять боль самой себе. Улыбка Серафины, казалось, была готова вознестись к небесам. Она попыталась сдержать смех, чтобы он не звучал слишком вызывающе, и тихо кашлянула. — И это всё? Ансель слегка помедлил, затем беспомощно рассмеялся, коснулся щеки девушки и наклонился, чтобы легко поцеловать её в губы. — Я люблю тебя, Серафина. — !!! Серафина закрыла лицо руками и заерзала, забыв об острой боли в пояснице и животе. Если бы Ансель не придерживал её, она, вероятно, запрыгала бы от радости. — Хи-хи-хи… этого достаточно, этого достаточно! Ансель, пойдём домой! Пусть Революционная армия разбирается с гигантским змеем, мы вернёмся и обсудим, как мне совершить вознесение! Получив то, что хотела — или, вернее, получив даже больше, чем желала, — Серафина счастливо прижалась щекой к Анселю. Завоевав доверие и любовь Анселя, она больше не испытывала сожалений. Что касается битвы, в будущем будет ещё много возможностей, она никуда не торопилась. — Нет, Серафина. Ансель покачал головой: — Раз уж я сделал свой выбор, нет нужды искать другие пути. — …Э? Значит, мне нужно совершить вознесение прямо сейчас? Серафина склонила голову набок. — Твоё нынешнее состояние оставляет желать лучшего, сначала стань моей Главой пакта. — О, так тоже можно… а? — Девушка расширила глаза. — Что происходит, как это вдруг стало возможно? Ансель улыбнулся, протянул руку, взял змеиное кольцо на левом указательном пальце Серафины и слегка сжал его — кольцо рассыпалось в пыль. — Это… — Серафина замерла на пару секунд, а затем с досадой ударила Анселя. — Ты дал мне подделку?! — Кольцо Главы пакта — лишь формальность, суть исходит от меня… что ж, скоро сама поймёшь. Ту половину фразы, которую когда-то произнёс Фламель, Ансель теперь мог завершить сам. Если проблема не в Главе пакта, то в ком же ещё? Но тогда он не хотел признавать это, всё ещё теша себя надеждой, что его чувства были лишь катализатором судьбы. Теперь же казалось, что проблема, из-за которой Серафина не могла стать его Главой пакта, была на самом деле проста. Глава пакта была почти неотделимой частью Гидрала, и чтобы стать частью его тела, конечно, требовалось лишь одно условие. Чистота. Либо подчинить, либо даже поработить её с абсолютно властным отношением, либо установить с другой стороной неразрывную, глубокую связь — до тех пор, пока она была достаточно чистой, проблем не возникало. А Ансель не мог заставить себя полностью поработить Серафину, но и не отрицал своих чувств к ней. В такой дилемме… если он даже не мог признать собственное сердце, как он мог превратить Серафину в свою Главу пакта? — В этот раз проблем не будет. Сказав это, Ансель протянул правую руку, с силой вонзил её себе в грудь и без колебаний проделал глубокую рану. Серафина вздрогнула и в панике поспешно прижала руку к груди Анселя: — Ансель, что ты делаешь, я не злюсь на тебя, не надо… э? Что это… В груди, которую Ансель вскрыл собственными руками, Серафина увидела чисто чёрное сердце. Дело было не в самом сердце, а в том, что… в него было вплавлено целых восемь колец! — Ан… Ансель. Серафина заикалась, глядя на ровно бьющееся сердце и глубоко вросшие в него кольца: — Это, это… — Это символ Главы пакта. Гидрал, подставивший своё сердце холодному ветру, улыбнулся: — Это также древнейшая церемония завета. Позволь Главе пакта лично забрать кольцо, которое она хочет носить, из бьющегося сердца Гидрала. — Отныне моё сердцебиение будет у тебя на кончиках пальцев. Серафина не знала, как билось сердце Анселя, она чувствовала лишь, что её собственное вот-вот взорвётся. Та, кто никогда не понимала, что такое романтика, теперь хотела лишь упасть в обморок в объятиях Анселя. Девушка глубоко вздохнула, попыталась унять дрожь в руках и протянула тонкие пальцы в грудь Анселя. Она сразу увидела самое свирепое кольцо в форме змеиной головы. В отличие от прошлого раза, Серафина чувствовала, что это кольцо взывает к ней, жаждет соединиться с ней. Наблюдая, как Серафина осторожно снимает кольцо, символизирующее Главу силы, с его сердца, Ансель не мог не рассмеяться: — Не нужно быть такой осторожной, я не настолько хрупок… — Ансель. Серафина, уже снявшая одно кольцо, продолжала пристально смотреть на сердце Анселя. Она внезапно подняла голову, её глаза горели, когда она произнесла: — Может ли человек стать только одной Главой пакта? Ансель остолбенел. Не дожидаясь ответа, Серафина внезапно сняла второе кольцо, а затем, не говоря ни слова, надела оба кольца на указательный и средний пальцы. — Серафина! Ансель схватил её за руку: — Что ты делаешь! Даже я не знаю… — О чём ты говоришь, Ансель. В тот момент, когда она надела оба кольца, Серафина мгновенно почувствовала, как две неописуемые, казалось бы, безграничные и ужасающие силы начали бурлить в её теле, неистовствуя, готовые разорвать её на части! Нижняя часть её тела, превращённая в кровавое месиво, начала регенерировать с пугающей скоростью, и процесс ускорялся. В то же время весь скелет Серафины, казалось, начал расти; её и без того немалый рост увеличивался, но она сохраняла стройный силуэт. Лицо девушки непроизвольно исказилось от боли, но она всё же попыталась улыбнуться, прохрипев: — Ансель любит меня, а я люблю Анселя… Я не понимаю, что такое любовь, но… — Я не хочу, чтобы Ансель платил цену в одиночку, я не хочу… чтобы Ансель проиграл судьбе! — Та, кто победит… Она страстно поцеловала Анселя в губы и рассмеялась: — Буду только я! Ансель молчал, лишь крепко сжимая руку Серафины. Тело девушки уже было перестроено, но эта колоссальная мощь всё ещё не находила выхода, продолжая трансформировать её. В то же время другая, не менее могущественная сила, казалось, меняла чувства Серафины, а также её почти извращённую интуицию. Боль от этой трансформации заставляла Серафину невольно сворачиваться в клубок, кричать во весь голос; её кости ломались и срастались вновь, мышцы рвались и восстанавливались. В восприятии Серафины весь мир вращался, её разум постоянно взрывался от чистой боли, но ясность в её сердце ничуть не пошатнулась — напротив… она горела всё ярче! Пожирай, пожирай, пожирай! Зверь в её душе радостно взревел, вторя настроению Серафины в этот момент: каждая крупица боли была доказательством её становления сильнее, каждое мучение — пищей для её роста. Она поглотит всё, поглотит всё это, устремляясь к бесконечной вершине… Когда она воспламенила в себе такую веру, Серафина почувствовала то, о чём говорил Ансель… трансформацию души изнутри, сублимацию. Она почувствовала, как её сознание в муках погружается в самые глубины её мыслей, погружается, погружается и погружается вновь. В конце концов, она оказалась в бесконечном белом пространстве. — Это наша первая встреча, не так ли? — высокомерный и отстранённый голос эхом отозвался позади Серафины. Девушка обернулась, лишь для того, чтобы встретиться с… другой версией самой себя. ---------- Бесконечная вечность любви — VI — Нечему тут удивляться, — заявила высокомерная копия Серафины, скрестив руки на груди. — Я — это ты, а ты — это я. — Просто ты заколебалась во время восхождения, вот мы и беседуем, — она склонила голову набок. — Что, не можешь принять свою истинную сущность? Серафина слегка прищурилась, тоже скрестив руки, и усмехнулась: — С чего ты взяла, что ты — настоящая я? Звериная ипостась Серафины оскалилась: — Потому что мне суждено коснуться более широкого мира, обладать огромными охотничьими угодьями и пожирать более сильную добычу. Поэтому я — настоящая я. — А причина, по которой ты, или, вернее, нынешняя я, такая, заключается лишь в том, что ты всё ещё деревенская девчонка, которая недолго выбиралась из своей деревни. — … Серафина на мгновение замолчала, а затем спросила: — Я пожру Анселя? — О чём ты говоришь? Разве это не само собой разумеется? — насмешливо фыркнула звериная ипостась. — Есть ли в этом мире добыча ценнее той, которую я люблю? — О, понятно. Серафина кивнула, а в следующую секунду — бах! — она мгновенно подавила своё другое «я», и её выражение лица стало более свирепым. — Не думаю, что самая ценная добыча — это Ансель. — Самая ценная добыча может быть только… — Я сама. В безграничном белом пространстве эхом отозвались два совершенно разных смеха. — Я — хозяйка этого тела, я — хозяйка своей души. Элементы? Элементы зверя? Серафина Марлоу с презрением сжала горло своего двойника, выговаривая каждое слово: — Ты должна понять одно: это не ты влияешь на меня. — Это я… подавляю тебя! Серафина внезапно поняла, почему её другое «я» стало Императором Небесного Волка. Её жизнь была полна отчаяния, сестра попала в ад, деревня была полностью уничтожена, а её единомышленники оказались одними из виновников гибели её собственной семьи. Она решила позволить своей звериной натуре править собой, слившись с ней. Так родилась ненасытная тварь. Но теперь, напротив… её жизнь полна надежды! Её семья живёт счастливой и полноценной жизнью, она нашла цель, ради которой может пожертвовать всем, влюбилась в того, кто любит её, кто силён, богат, балует её во всём, и к тому же — красавец, мастер сладких речей! — Я не отдам такую идеальную жизнь… такой дуре, как ты, которая умеет только жрать! — Я — Серафина… В глубине своей души, глядя в лицо звериной натуре, девушка взревела: — Я — Серафина Анселя! В этот момент Серафина словно почувствовала что-то совершенно ясное. Она ощущала абсолютные детали внутри своего тела, чувствовала поток эфира с точностью до миллиметра, чувствовала дыхание между небом и землёй, чувствовала невыразимый резонанс. Её сознание беспрепятственно двигалось внутри тела, это идеальное чувство соответствия заставляло её почти кричать от комфорта. В этот момент Серафина открыла глаза. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? В тот момент, когда она открыла глаза, Ансель немедленно протянул руку, чтобы коснуться её головы, а затем испустил долгий вздох облегчения: — Душа цела… хорошо, ты справилась, Серафина. Он улыбнулся и взъерошил волосы девушки: — Ты не только успешно достигла третьей ступени, пробудила свой дух, но и беспрецедентно унаследовала силу двух глав пакта. — Впечатляет. — Хи-хи… я и сама не ожидала, правда? Ансель, почему ты стал чуть ниже? — …Это ты выросла. Ансель беспомощно посмотрел на Серафину, чей рост почти достиг метра восьмидесяти: — Глава пакта перестраивает твоё тело в наиболее подходящую для тебя форму. — Кроме того, пока ты была без сознания, я сменил тебе одежду. — О… а? Одежду? Ансель, ты носишь с собой одежду, когда выходишь из дома? Серафина с удивлением посмотрела на брюки, которые идеально сидели на её фигуре: — И они как раз впору. — Сделал на месте, небольшое заклинание, которому я научился раньше, не ожидал, что оно пригодится сейчас. Ансель поправил воротник Серафины: — Я не стал менять твой верх, он выглядит довольно неплохо. Это грандиозная сцена, которую я подготовил для тебя, Серафина. Юный Гидрал показал гордую улыбку: — У меня больше нет опасений и колебаний, и у тебя тоже, верно, Серафина? Девушка приподняла брови: — Разве мне нужно это говорить? Я должна пригвоздить эту большую гусеницу к земле и хорошенько её отлупить! Она чувствовала бурлящую силу, текущую в её теле, чувствуя, что лёгким прыжком может улететь на сто метров! Под тройным усилением двух глав пакта и ужасающего духа Серафины даже Ансель не был уверен, насколько сильна нынешняя Серафина. — Ансель, в этот раз ты обязательно должен посмотреть! Серафина размяла шею, ярко улыбаясь: — Я хочу сказать тебе: сколько бы глав пакта у тебя ни было в будущем, я определённо буду лучшей! — О, и ещё… Она залезла в карман своего плаща и вытащила… ошейник? Под слегка удивлённым взглядом Анселя Серафина бережно прижала ошейник к себе: — Хорошо, что не сломался… ха! Она естественно и плавно застегнула ошейник на шее, затем шагнула вперёд, обняла Анселя, наклонила голову и глубоко поцеловала его. — Глупый Ансель. Лицо девушки слегка покраснело: — Я правда не знаю, о чём ты колеблешься… Волчица, ставшая верным псом, но сохранившая свою звериную натуру, с огромным спокойствием держалась за ошейник на своей шее: — Я давно уже… твоя собственность. Сказав это, она смущённо развернулась, слегка согнула колени и, словно спасаясь бегством, подпрыгнула и в мгновение ока взлетела в небо. С тем диким смехом, так отличавшимся от её недавнего застенчивого поведения, она заявила о своём существовании всей территории Красного Мороза, всей империи, всему миру, как Серафина Марлоу. — Червь! — Время для второго раунда! Ансель посмотрел вверх на возбуждённо смеющуюся девушку, которая объявляла о своём существовании миру, и тоже рассмеялся от всего сердца. Возможно, это и есть причина, по которой он влюбился в Серафину, но это никогда не было так просто, как просто любить её. Серафина. Ты определённо лучшая. ---------- Больше не страшно — I В воздухе Серафина выдохнула обжигающий пар из лёгких, чувствуя, как по телу разливается пламенная кровь и бурлящая мощь. Она не смогла сдержать волчий вой, рвущийся из груди. Только теперь она поняла, что Ансель имел в виду под истинной силой. Это не просто кровь, вскипающая в рукопашной схватке, не мимолётные вспышки скрещивающихся клинков и не искры, летящие от заклинаний. Это… внушающая трепет мощь, способная менять небеса и раскалывать землю! Видения, что являлись ей во снах и в воспоминаниях Анселя, в конечном счёте оказались лишь призрачной дымкой. Только когда она по-настоящему ощутила внутри эту дрожащую, звериную силу, она смогла испытать такой экстаз… такое… Счастье! — Тебе ведь понравилось давить меня раньше, верно? А теперь… Её фигура, ставшая выше и грациознее, окутанная поразительной силой, с головокружительной скоростью рухнула с небес. Почти инстинктивно она задействовала каждую мышцу и весь эфир в своём теле, вызывая взрывы ударных волн у себя за спиной. Её силуэт, ещё несколько минут назад казавшийся ничтожным по сравнению с Пылающей Ледяной Гадюкой, теперь напоминал метеорит, несущийся к земле. — Получай! Бум! Её всё ещё изящный и светлый кулак врезался в массивное тело Пылающей Ледяной Гадюки. На этот раз рука Серафины не сломалась от хрупкости мышц и костей. Под этим ударом высвободилась невообразимая даже для Анселя сила, заключённая в этом крошечном пространстве… подобно извержению вулкана, она излила разрушение! Сначала большая ударная волна воздуха разбилась и распространилась наружу. Затем ледяное кристаллическое тело Пылающей Ледяной Гадюки мгновенно превратилось в кратер под воздействием этой ужасающей силы, и бесчисленные трещины, сопровождаемые хрустом, разошлись по обе стороны её тела. И это была лишь начальная сила удара. Когда истинная мощь Серафины, усиленная гравитацией и инерцией, была по-настоящему высвобождена, первоначальный кратер почти мгновенно взорвался и расширился! Издалека казалось, будто невидимый клинок насильственно вырвал кусок из тела Пылающей Ледяной Гадюки. Пылающая Ледяная Гадюка издала болезненный, пронзительный визг, и её огромное тело закорчилось на земле. Место, где стояла Серафина, начало источать видимый красный холодный поток. Только что этот неосознанный холодный поток, испускаемый Пылающей Ледяной Гадюкой, сделал мышцы и кости Серафины настолько жёсткими, что она не могла даже бежать, а нанесение удара стало крайне сложной задачей. Если бы она осталась в этом холодном потоке чуть дольше, она бы замёрзла насмерть. Но теперь этот красный иней, выглядевший ещё более пугающе, чем предыдущий холодный поток, был, несомненно, в несколько раз опаснее. Однако… Серафина ничего не чувствовала. Её интуиция, казалось, претерпевшая великую трансформацию, не подала ей ни единого сигнала тревоги. Девушка приподняла бровь и смело шагнула в пляшущий морозный вихрь. В тот момент, когда она соприкоснулась с этим туманом, слой мелких красных ледяных кристаллов мгновенно покрыл тело Серафины, а цвет вен на тыльной стороне её ладони быстро поблёк, сделав её белоснежную кожу мертвенно-бледной. — О, это действительно… — ощущая ледяной холод, просачивающийся в вены, замораживающий кровь, укореняющийся в костном мозге и покрывающий инеем скелет, Серафина удивлённо воскликнула: — Как и ожидалось, не так-то просто сражаться с четвёртой ступенью, будучи на третьей… Если я не буду осторожна, этот парень всё ещё может меня убить. — Ну… на самом деле, это маловероятно. Она вскинула подбородок, и в её тёмно-красных глазах появился намёк на высокомерие, напоминающий манеры будущего повелителя: — Эй, здоровяк, это всё, на что ты способен? — Давай же! Волчица шагнула вперёд и заливисто рассмеялась: — Попробуй убить меня! Высоко подняв руки, Серафина сжала их в кулаки, подобные молотам. Кровь внутри неё, почти замороженная холодом, начала бурлить, как расплавленная лава, вздымаясь, словно приливная волна, и в одно мгновение передавая накопленную энергию всему телу. Её совершенное тело, трансформированное «главой силы», по-прежнему было наполнено несравненной красотой силы, даже когда мышцы напряглись, не став при этом гротескно раздутыми, как у зверя. Её брови и волосы были покрыты красными ледяными кристаллами, но Серафина не выказала страха. Напротив, она дико улыбнулась, даже сделав глубокий вдох, активно втягивая этот смертоносный холодный поток в свои лёгкие! Когда её хрупкие дыхательные пути и органы мгновенно заледенели, ужасающе мощный молот также обрушился вниз с резким свистом в воздухе! Когда её тело столкнулось с кристаллом, не было ни брызг плоти и крови, ни переломов костей. Вместо этого ледяная кристаллическая оболочка, сконденсированная экстремальным холодом, хрупкая, как детская бумажная игрушка, снова взорвалась, вызвав волну, видимую за сотни метров. — У-и-и-и! Резкий, болезненный и яростный вой Пылающей Ледяной Гадюки эхом разнёсся в воздухе. На её спине красный ледяной поток, который распространился было, был прямо сдут ударом молота Серафины! — Ха… кхе… Когда Серафина мягко выдохнула, она случайно выкашляла большую лужу крови, даже какие-то ужасающие фрагменты замороженных внутренних органов. Но она вытерла уголок рта, как будто ничего не произошло, и лениво потянулась. Ледяные кристаллы на её теле разлетелись, когда Серафина потянулась. Девушка, только что закончившая разминку, потёрла голову: — Чувствую, что у меня ещё осталось много силы, которую я не использовала… По крайней мере, позволь мне и Анселю немного повеселиться, здоровяк. Она дико помчалась по телу Пылающей Ледяной Гадюки — это было почти как полёт над землёй с точки зрения стороннего наблюдателя, оставляя послеобразы в воздухе с ужасающей скоростью, и появилась на голове Пылающей Ледяной Гадюки, словно телепортировалась. — Эй, здоровяк. Серафина упёрла одну руку в бок, глядя сверху вниз на огромные глаза этого эфирного существа: — Просто проделать в тебе дыру — это не весело, даже если я выиграю. Я дам тебе шанс сразиться со мной, убедись, что ты им воспользуешься. Словно намеренно унижая это существо, она надавила ногой на его голову. Хотя голова Пылающей Ледяной Гадюки была огромной, она, казалось, почувствовала провокацию этого крошечного насекомого и взревела в крайней ярости. ---------- Больше не страшно — II — Слишком шумно. Серафина спрыгнула вниз, её плащ зашуршал на холодном ветру. Через несколько секунд она легко приземлилась, глядя вверх на эту громадину. Для монстра прежняя Серафина действительно была лишь ничтожной букашкой. Одного взгляда на размеры их тел было достаточно, чтобы понять: этот чудовищный контраст сулил Серафине лишь одно — быть раздавленной в следующую же секунду. Разъярённая Пылающая Ледяная Гадюка собрала в пасти невероятно огромный эфирный вихрь. Поток красного холода, способный заморозить сам воздух, в сочетании с рассеянным водяным паром сформировал в небе тысячи огромных ледяных кристаллов, заслонивших собой небосвод. Существо взревело, и ледяной шторм, смешанный с бесконечными острыми осколками, обрушился на Серафину. Девушка, стоявшая на снегу под этим градом ледяных клинков, казалась не больше пылинки. Грохот взрывов, похожий на непрерывную бомбардировку, эхом разнёсся по снежному полю; ударные волны и поднятый снег погребли под собой всё вокруг. Поток красного холода вновь заморозил разлетающиеся обломки, превратив их в ещё более мелкие пули, которые под напором ледяного ветра непрерывно обрушивались на Серафину. А что же сама Серафина? Она… прогуливалась посреди этого ужасающего разрушения. В тот момент, когда она стала главой пакта Анселя, Серафина уже знала, какую силу приняла и какой долг должна исполнить. Помимо «Главы силы», другое кольцо, полученное ею от сердца Анселя, в «боевом» плане не считалось мощным. Это было кольцо, символизирующее «Главу ветра». «Ветер» здесь — это не просто ветер из четырёх элементов, не просто потоки воздуха. Это дыхание мира, пульс мира, сам… поток мира. «Глава ветра», отвечающая за восприятие Гидралом всех внешних трансцендентных элементов, за проникновение в суть всего мира, способна уловить бесчисленные тайны, увидеть сквозь иллюзии и достичь истины. Столкнувшись с бесчисленными сложными и огромными трансцендентными элементами, сила «Главы ветра» позволяла главе пакта анализировать всё происходящее перед ней, разлагая его до мельчайших первооснов. — Но! Серафине это было не нужно. Сила главы пакта не была глупо ограниченной, навязывающей предопределённую мощь; она подстраивалась под реальную ситуацию того, кто становился главой пакта, совершая самые подходящие и идеальные корректировки. Сила «Главы силы» уже была невероятно совместима с Серафиной, поэтому она лишь довела её тело до абсолютно совершенного состояния, в то время как «Глава ветра»… Эта роль, которая в предыдущих поколениях Гидрала отвечала за сбор разведданных, поиск секретов и непредсказуемое перемещение по континенту, в руках Серафины приобрела совершенно иной оттенок. Она значительно усилила её перцептивные способности, позволяя без единой мысли, даже не бросая взгляда на противника, распознавать любые уязвимости и изъяны в бою. Это пугающе острое восприятие разбирало само существование противника на части, изнутри наружу, оставляя лишь обнажённую сущность. Если говорить совсем просто: каждая атака Серафины обладала стопроцентным шансом критического удара и стопроцентным шансом нанести ослабляющий эффект. Один удар наносил как минимум в три-пять раз больше урона; в лучшем случае — мог убить противника на месте. Но сила главы пакта не ограничивалась этим. Усиление перцептивных способностей Серафины было лишь малой частью этой силы, способной чувствовать дыхание потока мира. Она сосредоточилась на развитии её поразительной интуиции и помогла ей достичь существенной метаморфозы. Если раньше интуиция Серафины лишь предупреждала об опасности, то теперь, в некотором смысле… она могла кратковременно предвидеть будущее! Не будет преувеличением сказать, что в этот момент, когда Мисс Волк очищала свой разум и отбрасывала лишние мысли, она находилась в своём сильнейшем состоянии. Благодаря тройному сочетанию видения ближайшего будущего, непревзойдённых способностей восприятия и физической силы, не уступающей монстру, Серафина чувствовала себя так, словно прогуливалась по саду, несмотря на непрерывный обстрел тысячами ледяных шипов. Она могла даже небрежно сорвать маленький кусочек льда и сунуть его в карман на память. Наследование Серафиной силы «Главы ветра» принесло Анселю как плохие, так и хорошие новости. Плохая новость заключалась в том, что величайшая функция «Главы ветра» — сбор разведданных, поиск секретов и анализ сверхъестественного — у Серафины полностью отсутствовала. Хорошая новость состояла в том, что теперь у Анселя был практически непобедимый боец, чей потенциал в бою был пугающе невообразимым. А что же сама Серафина? — Значит, всё-таки новорождённый. Как неуклюже. Серафина небрежно уклонилась от массивных ледяных кристаллов, сыпавшихся дождём, пнула и раздробила ледяной осколок сбоку, а затем, мелькнув телом, увернулась от бесчисленных ледяных шипов. Она подняла взгляд на поток красного холода, готовый поглотить её. — Довольно грубо, ты просто медведь в лесу, полагающийся лишь на грубую силу. Зверь в облике волка усмехнулся, глядя на ужасающий поток, замораживающий всё сущее: — Ты не смог убить меня этим раньше, а теперь уже слишком поздно. Ледяной шторм, превращавший даже воздух в слои мелких ледяных кристаллов, ударил прямо в лицо Серафине. Тело девушки мгновенно покрылось инеем, а экстремальный холод, подобный красному морозному туману, с которым Серафина сталкивалась ранее, попытался проникнуть в её кожу, плоть и кости. Кожа Серафины действительно в одно мгновение стала мертвенно-бледной, лишилась всякого цвета, словно её кровеносные сосуды замёрзли. Но в следующее мгновение иней начал таинственным образом отступать, а кровь постепенно возобновила движение по телу Серафины. Бушующая, огненная сила бросила вызов слабому холоду и смерти. Затем иней не просто отступил — Серафина, стоя посреди ледяного шторма, выдержала ледяное дыхание Пылающей Ледяной Гадюки. Кожа девушки постепенно восстановила свой цвет, и она выглядела… совершенно нетронутой! Зверь, похожий на волка, медленно сжал кулак и ухмыльнулся, делая шаг навстречу Пылающей Ледяной Гадюке: — Разве твоя мать никогда не говорила тебе о самом базовом правиле выживания для зверей? Она сделала шаг вперёд, согнулась в поясе, и рука со сжатым кулаком постепенно отвелась назад. Её высокая и гибкая талия напоминала полностью натянутый лук. Пристально глядя на брюхо Пылающей Ледяной Гадюки, Серафина наставительно произнесла: — Оно называется… выживает сильнейший, мой маленький друг. Любая атака, которая не могла убить Серафину за короткое время, наносила ей всё меньше и меньше урона, пока она не становилась… полностью невосприимчивой! ---------- Больше не страшно — III Будь то физические порезы и удары или магическое сжигание и заморозка, будь то разрушение души или ментальные пытки и эрозия… любое существо, любой урон, который не мог убить Серафину за короткое время, в конечном итоге становился неэффективным. Хотя этот эффект сбрасывался после битвы, не позволяя Серафине стать непобедимой через самоистязание, этого уже было достаточно, чтобы внушить отчаяние. И это была лишь одна из многих сил, которыми она обладала в результате своей духовной сущности. Это была духовная сущность, которую восхвалял и признавал даже император, вознёсшая Императора Небесного Волка на вершину могущества, известная как — Король Зверей! Как только она произнесла эти слова, кулак, поднятый у неё за спиной, рванулся вперёд, поднимая спиральный вихрь! Это было вызвано не каким-либо элементом, а исключительно физической силой — шторм, порождённый физическими причинами, который поразительным образом пробил ветряной путь сквозь ледяной шторм, извергаемый Пылающей Ледяной Гадюкой! Давление ветра под кулаком породило жестокое и свирепое разрушение; спиральный вихрь, который не могла подавить даже Пылающая Ледяная Гадюка, обладающая элементами ветра, взревел, подобно дикому зверю, разрывая морозное дыхание! В глазах огромного существа в этот момент промелькнул страх. Кулак Серафины ещё не коснулся брюха Пылающей Ледяной Гадюки, но этот жестокий шторм, казалось, превратившийся в живую сущность, уже взломал, раздавил, разорвал и растерзал ледяной кристаллический корпус монстра. Это тело, казавшееся таким твёрдым, совершенно не могло противостоять ветру от удара Серафины. Под последовательными продвижениями Кулака Короля Зверей ветер уже проделал огромную трещину в брюхе Пылающей Ледяной Гадюки, и кулак Серафины сквозь эту трещину вошёл прямо в тело монстра! В это мгновение мир словно замер. А затем раздался скорбный вопль, прокатившийся на многие мили, заставив некоторых наблюдателей потерять самообладание. — Кто… это такой? Мужчина с гигантским молотом тупо уставился вдаль, на Пылающую Ледяную Гадюку, корчившуюся на земле. С их точки зрения, они видели, как этот бегемот длиной более пятидесяти метров был почти расколот надвое! Буквально разорван на две части одним ударом! Устрашающая мощь удара Серафины напрямую обрушилась на тело Пылающей Ледяной Гадюки, распространяя абсолютное насилие и разрушение во все стороны, почти расколов всё её тело изнутри наружу на две части! Революционная армия, затаившаяся здесь в засаде и готовившаяся уничтожить Пылающую Ледяную Гадюку с максимально возможной скоростью, была шокирована не только Пылающей Ледяной Гадюкой, которая была явно слишком сильна, но и… высокой женщиной, которая всё ещё гордо стояла на снегу, подставив лицо ледяному дыханию, но оставаясь невредимой, — той, кого никто из них никогда не видел! С каких пор у Герцога Железного Клинка или Герцога Серой Башни появился такой человек? Планирующий победить Пылающую Ледяную Гадюку в одиночку? В этом отряде женщина, державшая скипетр, глядя на одинокого волка с белыми волосами вдалеке, недоверчиво пробормотала про себя: — Это… это невозможно, она не может быть… — Профессор. — Мужчина с гигантским молотом повернул голову, чтобы посмотреть на неё. — Вы знаете её? — Она… Профессор открыла рот и произнесла ошарашенным тоном, в который сама не могла поверить: — Она очень похожа, очень похожа на ту, кого я знаю. — Этого человека зовут… Серафина. — …Серафина? Есть ли такой человек на Севере? Серафина — Слова мужчины прервались, затем он немедленно повернул голову и воскликнул голосом, ещё более недоверчивым, чем у профессора: — Та самая Марлоу? Та самая Марлоу Бедствия, о которой Вендиго говорил, что она стала главой пакта Анселя Гидрала?! — Что за шутки, эта девчонка всего несколько дней назад сражалась с Номадом, она была ещё на второй ступени! Хотя она была возмутительно сильна… но она всё ещё была на второй ступени! У него был призрачный вид. — Ты хочешь сказать мне, что вторая ступень может расколоть Пылающую Ледяную Гадюку пополам одним ударом всего за три или четыре дня? Это ты сошла с ума, или я, или весь мир?! — Хотя её фигура изменилась, и её темперамент немного переменился, но… действительно, похоже, что это единственный ответ. Профессор сказала несколько горько: — Мистер Хаммерфорс, вы сами сказали, она стала… главой пакта Лорда Гидрала. — … Хаммерфорс выглядел мрачно; они заплатили достаточно высокую цену и были полны решимости уничтожить Пылающую Ледяную Гадюку. На рынке уже целых шесть лет не было высокоуровневых универсальных материалов, они больше не могли ждать. Но другая сторона — глава пакта того самого Гидрала, если это Гидрал… Действительно ли они хотят стать врагами того Гидрала? Как раз когда отряд оказался в затруднительном положении, один из них внезапно вскрикнул: — Две силы высокого ранга под командованием великих герцогов внезапно появились из городов Люминополис и Спаркленс! Они запрашивают подкрепление! — Что?! Серафина не знала о событиях, разворачивающихся неподалёку. Всё, что она знала — это то, что она пребывала в состоянии экстаза. — Фух… Юная девушка выдохнула, её удар истощил восемьдесят процентов её сил и эфира, расход был поразительным. Но эффект, что ж… был ещё более поразительным. Если бы вы похвастались у входа в Академию Эфира, что кто-то может почти уничтожить монстра пика четвёртой ступени одним ударом на третьей ступени, охранники не арестовали бы вас, а умело отправили бы в психиатрическую больницу. — Сейчас самое подходящее время. Серафина размяла поясницу и помахала руками, выполняя простые разминочные упражнения, чтобы восстановиться и сохранить форму. Она возбуждённо облизнула губы: — Ты отдыхаешь, я отдыхаю, а после отдыха мы продолжим третий раунд! У неё не было намерения почивать на лаврах. Серафина сражалась не только ради удовольствия, но и чтобы выполнить своё обещание. Она пообещала Анселю, что покажет миру, насколько она сильна, чтобы сделать это выступление… абсолютно идеальным! Волчий зверь пристально уставился на монстра, пытающегося восстановить своё огромное тело, его неприкрытый голод и желание почти пронзили смущённое сознание монстра, достигая глубин его хаотичной души. Ты выглядишь… аппетитно. ---------- Больше не страшно — IV «Уи-и-и-и!» Пылающая Ледяная Гадюка снова закричала, но на этот раз не от гнева или боли, а от… страха. Она кричала в крайнем ужасе. Голод короля зверей и ужасающее давление двух глав пакта Гидрала сокрушили душу этого бедного маленького существа, которое только что появилось на свет. У него остался лишь один инстинкт — инстинкт выживания. Ему нужно было бежать, убраться подальше от этого монстра, от этого ужасающего существа, источающего смесь пугающих аур, которое жаждало сожрать его живьём и было невероятно опасно. Крылоподобные выросты на теле Пылающей Ледяной Гадюки яростно захлопали, поднимая мощный холодный поток и воздушную волну. Собранный эфир также подхватил её, постепенно поднимая в небо. «…» Серафиме потребовалось целых две секунды, чтобы среагировать, и она недоверчиво воскликнула: «Сбежать!? Ты, монстр на пике четвёртой ступени, пытаешься сбежать?» Она тут же согнула колени, готовясь прыгнуть в небо с помощью своей чудовищной физической силы и приземлиться на Пылающую Ледяную Гадюку, но в тот момент, когда Серафима напрягла мышцы, она внезапно кое-что вспомнила. «Ансель —!!» Девушка выпрямилась и взволнованно крикнула: «Где ты!» «…Не нужно так кричать». Ансель появился рядом с Серафиной, несколько беспомощно добавив: «Твой образ только что рухнул». «Если рухнул, значит, рухнул, просто создам его заново». Серафима рассмеялась и обняла Анселя за руку: «Могу я это использовать? Хочу попробовать». «Тогда тебе лучше поторопиться». Ансель с улыбкой указал на небо: «Твой маленький друг вот-вот сбежит». Серафима посмотрела вверх и увидела, что Пылающая Ледяная Гадюка взлетела так высоко, что тут же испугалась: «Как такая огромная тварь может летать так быстро… неважно!» Она прочистила горло и снова посмотрела на Анселя слегка покрасневшим лицом: «Если у меня не получится с первого раза, Ансель, ты не можешь меня винить». «У тебя не может не получиться, ты — моя глава пакта». Ансель встал позади Серафины и прошептал ей на ухо: «А теперь возьми от меня всё, что тебе нужно». «Нет —!» Серафима повернула голову и поцеловала Анселя в щеку, взяла его за руку и поднесла к ошейнику на своей шее: «Ты должен позволить мне стать твоей силой, глупый Ансель». Пылающая Ледяная Гадюка, отчаянно рвавшаяся в небо, внезапно застыла, едва не рухнув вниз. Она собрала все свои силы, почти исчерпав эфир, составлявший её тело, лишь бы сбежать отсюда. Ибо она почувствовала… она почувствовала! Она ощутила ту сущность, того самого ужасающего, вызывающего отчаяние монстра… спускающегося на эту землю! Её ледяные крылья снова завибрировали, эфир бешено пульсировал, пытаясь подняться в ещё более высокие слои неба, а затем — Затем она больше не могла двигаться. Её массивное тело было… сковано чем-то ещё более крупным. Это было… змеиное тело Гидрала! На этой заснеженной равнине лишь немногие стали свидетелями этого грандиозного зрелища. Девятиголовый змей, давно не появлявшийся на глаза, вновь возник в мире людей! Позади Серафины истинная форма Гидрала возвышалась над землёй, его массивное змеиное тело разделялось посередине на девять частей. Среди этих девяти тел только у того, что было в центре, у того, что справа, и у того, что слева, были головы. Места, где должны были находиться головы остальных шести тел, были окутаны густым чёрным туманом. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что, хотя этот Гидрал казался божественным и грозным, излучая подавляющую ауру свирепости, очертания его тела не были твёрдыми, казались несколько призрачными. Действительно, это была не истинная форма Гидрала, а одна из способностей главы пакта — С разрешения и при поддержке Гидрала глава пакта могла призвать… проекцию истинной формы Гидрала! Поскольку Гидрал, до того как разделил свои головы и свою всемогущество, изначально обладал способностью создавать с помощью эфира проекцию, в несколько раз превышающую его истинную форму. Эта способность, естественно, перешла к главе пакта. Однако количество эфира, которым в данный момент обладали Ансель и Серафима, не позволяло даже восстановить проекцию до размеров самого Гидрала, не говоря уже о том, чтобы сделать её больше. Но этого было явно достаточно. «Как ощущения?» — прошептал Ансель на ухо Серафиме. «Это волшебно…» — пробормотала юная девушка. — «Такое чувство, будто я стала единым целым с Анселем». «Нашего эфира надолго не хватит, особенно твоего, Серафима». Ансель усмехнулся, выпустив небольшой электрический разряд из ошейника: «Используй своё время с умом, Серафима». Его верный щенок издал тихий стон. Для неё сейчас электрический разряд вызывал лишь онемение. «Твой способ подгонять людей довольно уникален». Она одарила Анселя застенчивым взглядом, затем подняла голову, переведя взор на Пылающую Ледяную Гадюку, туго обвитую телом змея. «Я не хотела использовать этот приём, потому что он заставляет Анселя выглядеть могущественным, а не меня». «Но если подумать… думаю, мне не стоит об этом беспокоиться». Лорд Марлоу, теперь неразрывно связанный с Гидралом до самой смерти, поднял большой палец и слегка согнул его, затем слегка согнулся указательный. Второе тело змея взметнулось в небо, вновь обвиваясь вокруг тела Пылающей Ледяной Гадюки. «В конце концов, я хочу, чтобы люди увидели, насколько я сильна —» Средний палец слегка согнулся, третье тело змея жестоко обвилось вокруг Пылающей Ледяной Гадюки, заставив монстра издать крайне скорбный рёв. «Это доказывает —» Безымянный палец слегка согнулся, и когда четвёртое тело змея выстрелило в небо и обвилось вокруг тела Пылающей Ледяной Гадюки, всё тело этого гигантского монстра было почти полностью задушено Гидралом. «Что Ансель —» Мизинец слегка согнулся, пятое тело змея свернулось, намертво задушив Пылающую Ледяную Гадюку в блокаде. «Абсолютно никогда…» Лорд Марлоу медленно сжал пять согнутых пальцев в кулак, и могучий монстр на пике четвёртой ступени, словно тончайшая бумага, был легко раздавлен, стёрт и уничтожен, пока глаза девушки не покраснели, и она не взревела: «Не ошибался!» ---------- Истинная форма Бах! Стоило Серафине сжать пальцы, как колоссальное существо было раздавлено проекцией истинной формы Гидрала. Бесчисленные ледяные кристаллы, падавшие с неба на землю, напоминали красные метеоры. Серафина стояла под этим дождём из красного льда, тяжело дыша и прислонившись к Анселю. На мгновение она выпрямилась, сделала шаг вперёд и окинула взглядом бескрайние просторы, словно в этой заснеженной пустыне, кроме них двоих, никого больше не было. Она глубоко вздохнула и позволила своему слегка хриплому, но звучному голосу разнестись по каждому уголку снежного поля. — Слушайте внимательно, зрители. Не знаю, где вы прячетесь и о чём думаете, но хочу, чтобы вы усвоили одно. Все, кто пытается противостоять Гидралу, кто пытается противостоять Анселю, запомните: Выражение лица Анселя слегка изменилось, сменившись беспомощной улыбкой. Позади неё раздался оглушительный грохот — Серафина знала, что проекция истинной формы Гидрала явилась вновь. Поэтому, несмотря на то, что храбрая и могущественная девушка была совершенно истощена, её голос, разнёсшийся по снежному полю, звучал невероятно звонко и властно, с присущей ей дикостью, высокомерно и яростно провозглашая: — Для всех вас есть только один исход. — Вы будете повержены мной, Серафиной Марлоу! — Повержены сильнейшей главой пакта Гидрала! После этих слов Серафина почувствовала прилив сил. Хотя она была смертельно усталой и мечтала лишь о сне, ей всё ещё хотелось сразиться с этим гигантским существом ещё пару раундов. О, точно, нужно быстро развеять проекцию; использование этой штуки ужасно выматывало. Но… что? Почему я не потратила ни капли эфира с того момента? Девушка замерла и подсознательно повернула голову. Она увидела черную как смоль сущность. Огромное, свирепое, ужасающее, явно демоническое существо… но Серафина не почувствовала ни капли страха. Её рука нежно погладила чешую Гидрала — гладкую, ледяную на ощупь, невероятно приятную. Затем, по какой-то причине, демоническое существо, стоявшее на краю бездны, слегка опустило тело, и Серафина, вскрикнув от удивления, постепенно взмыла вверх и приземлилась на центральную голову Гидрала. — Ансель! — нервно воскликнула Серафина, лёжа на голове Гидрала. — Что ты делаешь? Ты напугал меня до смерти! Как ты принял свою истинную форму… Это безопасно? — Серафина, — голос Анселя раздался у неё в ушах. — Ты боишься? — …Чего тут бояться? — Серафина надула губы. — Я не боюсь высоты. — Я о судьбе. — А? — Любовь и мужество не могут победить её. — Ну… — пробормотала Серафина. — Должен же быть способ. На самом деле, она уже чувствовала собственную трансформацию; хотя в тот момент она подавила в сердце более алчную версию себя, Серафина не могла быть до конца уверена… станет ли она такой. Но в этот момент Ансель рассмеялся: — Хотя способа победить её нет, Серафина, ты уже однажды победила её. Серафина не поняла, что он имел в виду, и в замешательстве спросила: — Что значит «нельзя победить»… но «победила»? — Потому что ты спасла меня. Под иллюзией абсолютной рациональности Ансель не доверял никому, включая себя. Он когда-то верил, что это лучший способ бросить вызов судьбе, ведь это действительно работало. Возможно… это был лучший метод, но он оказался не таким могущественным, как думал Ансель. Причина, по которой он считал его всемогущим, заключалась в одном: Страхе. Он боялся снова совершить ошибку, боялся, что его выбор и решения отклонятся от курса. Поэтому он одурманивал себя «самоанализом», полагая, что достаточно рациональный взгляд предотвратит ошибки. Чем больше он привыкал к этому, тем больше Ансель шёл по пути самоподавления, раз за разом отсекая эмоции и в конечном итоге погружаясь в безумие. Именно Серафина пробудила ничего не замечавшего Анселя, сказав ему не бояться. — Серафина, я больше не боюсь, — нежный голос Анселя отозвался в её ушах. — Разве это не хорошо? — Серафина радостно улыбнулась, поглаживая змеиную чешую на голове Анселя. — Я счастлива за тебя. Ансель продолжил: — Поэтому я хочу сказать и тебе: — Не бойся. Серафина остолбенела. Мироразрушающий монстр нежно прижимал крошечную девушку к своему черепу, его голос был мягким и нежным: — Тебе не нужно подчёркивать мне или кому-либо ещё, что ты — моя глава пакта, что ты принадлежишь Анселю. — Тебе не нужно доказывать своему сердцу, что ты меня не предашь. Как мог Ансель, вышедший из страха, не заметить тревогу, скрытую в сердце Серафины? Когда Ансель решил отпустить ситуацию и позволил Серафине пробудить свой дух, некогда высокомерная девушка продолжала подчёркивать свою принадлежность, даже сейчас. Она тоже боялась. Когда Ансель по-настоящему принял своё сердце и примирился с собой, Серафина начала бояться, что будущее, в котором она предаст Анселя, действительно наступит. Серафина достала свою любовь и мужество, освободившись из клетки, которую сама же и построила. Ансель дал Серафине любовь; теперь он решил, что пришло время дать ей мужество. Он поднял Серафину всё выше и выше. — Серафина, смотри, нам предстоит долгий, долгий путь. — Ты говорила, что если я буду рядом, ты не будешь бояться, верно? Сидя на голове Анселя, Серафина тупо смотрела на далёкие пейзажи. Она видела бескрайние снежные поля, густые леса, простые деревни и величественные города. Они прошли так далеко, и она действительно хотела идти дальше вместе с Анселем. Поэтому Серафина тихо кивнула. — Правда? Это замечательно. Некогда свирепый монстр нежно улыбнулся: — Тогда тебе не нужно быть чьей-то собственностью или беспокоиться о том, кем ты станешь. — Потому что я всегда буду рядом, и в моих глазах ты — просто Серафина, и всегда будешь Серафиной. Всё стихло. Спустя неизвестное количество времени Ансель тихо спросил: — Ты всё ещё боишься, Серафина? Ответа не последовало. Оказалось, что девушка, лежавшая на голове Анселя, уже погрузилась в глубокий сон, положив голову на руку, совершенно спокойная в блаженном сне. ---------- Бездна на ладони «Античег» на древнем наречии означает «колыбель древнего пламени». Так веками называли императорский дворец. Этот колоссальный дворец, возвышающийся над столицей империи, Городом Селестия, непрестанно пылает яростным багровым огнём. Когда подданные империи смотрят на дворец из города, им кажется, будто они поклоняются второму солнцу. Цок-цок-цок — чёткий звук шагов эхом разнёсся по покоям верховного монарха. Женщина в багровом одеянии, подол которого волочился по полу, словно языки пламени, слегка склонила голову, смиренно приветствуя фигуру в глубине дворца, среди ревущего кровавого огня: — Матушка, доброго дня. — Я не позволяла тебе входить и выходить из моего дворца, когда вздумается, — раздался старческий женский голос из пламени. Кровавое пламя вспыхнуло, словно раздражённое нетерпением и досадой фигуры. Уголки губ старшей принцессы Эворы из Флеймфист слегка приподнялись. Сохраняя видимость приличия, она смотрела на мать глазами, в которых под тонкими тёмно-красными бровями читалось нескрываемое высокомерие. — Как ваша преемница, — она слегка встряхнула длинными рукавами, и на манжетах вспыхнули искры кроваво-красного пламени, — я обязана постоянно беспокоиться о вашем состоянии. — К тому же у меня есть новости, которые вас очень заинтересуют. Эта старшая принцесса, чей авторитет постепенно рос в высших эшелонах империи, протянула руку. В её ладони вспыхнуло пламя, и из воздуха возник кристалл изображения. — Президент гильдии авантюристов из западного региона записал дебютное выступление первого носителя духа того юного Анселя из Гидрала. Кристалл проецировал изображение в воздух. На полупрозрачной картинке юная девушка подняла кулак, и образ Гидрала, сокрушающего массивного монстра, был виден предельно чётко. Кровавое пламя в глубине дворца, казалось, разгорелось ещё яростнее, а худощавая фигура внутри него шевельнулась, бросив взгляд, способный испепелить даже воздух. — Два… кольца, — пробормотала престарелая императрица. — Серафина Марлоу, никто из пограничной деревни. Эвора, подперев подбородок рукой, с изумлением смотрела на изображение. — Хотя она училась в Башне Мороза и проявила выдающийся талант, в ней нет ничего, на что стоило бы делать большую ставку. В её глазах мерцал огненный цветок, когда она пробормотала: — Только он обнаружил талант этой деревенской девчонки и приложил столько усилий, чтобы взрастить её… Не успела старшая принцесса закончить фразу, как по просторному дворцу внезапно разнёсся пронзительный смех. — Хи-хи-хи… Ха-ха-ха-ха! Радостный… в чём-то маниакальный смех. Эвора вздрогнула, и прежде невозмутимая принцесса инстинктивно отступила на шаг. Ибо из ревущего кровавого пламени появилась фигура. Когда она вышла из огненного ложа, пряди огня обвили её тело, мгновенно соткав ослепительно красивое одеяние. «Ткань» одеяния с её сложными узорами светилась текучим красным светом, подобно катящейся лаве. — Один человек, несущий силу двух носителей духа. Лицо императрицы, хотя и покрытое множеством морщин, казалось, принадлежало женщине лет шестидесяти, но всё ещё хранило следы необычайной красоты её юности. — Эвора. Казалось бы, дряхлая старуха сделала шаг, и с каждым шагом температура во дворце поднималась, а в окружающем пространстве самопроизвольно вспыхивали кроваво-красные огненные цветы. Императрица посмотрела на Эвору с таким презрением, словно смотрела не на собственную дочь. — Юная дева, ты понятия не имеешь, что это значит. Принцесса дёрнула уголком рта и слегка поклонилась: — Тогда, могу ли я попросить вас просветить меня? Императрица, которая к концу своего правления становилась всё более тираничной, в этот момент, казалось, была в хорошем настроении. Она прогулочным шагом направилась к входу во дворец и произнесла: — Это значит… Эфесандер из Флеймфист подошла к входу во дворец, купаясь в солнечном свете, и радостно, до дрожи, пробормотала: — Бездна… у него на ладони. Сегодня Город Селестия не дождался ночи. Ибо для этого города, символизирующего вечное величие империи, было зажжено второе солнце. *** — Мисс Циглер! В Институте Вавилона мужчина приличной наружности семенил за суровой женщиной в белом лабораторном халате с высоко завязанным хвостом. Он продолжал льстить: — Касательно вашего последнего проекта, я хотел бы представлять Герцога Серой Башни… — Пожалуйста, держитесь от меня на расстоянии более десяти метров, — женщина шла вперёд, не глядя по сторонам. Несмотря на быстрый шаг, в её движениях не было спешки. — Ради вашей безопасности и чистоты моего наряда, благодарю. Выражение лица мужчины застыло. Вспомнив пугающие слухи об этом гении Вавилона, его сердце наполнилось нерешительностью. Однако, думая о порученном ему задании, он стиснул зубы и заставил себя успокоиться. — У меня есть кое-что, что вас определённо заинтересует, насчёт носителя духа Гидрала… Глухой стук. Что-то упёрлось мужчине в лицо. Почувствовав цилиндрическую форму на щеке, мужчина покрылся холодным потом. Второе поколение эфирной парящей турели, «Колибри». Революционный продукт алхимического вооружения. Когда все думали, что гениальная волшебница Равенна, разработавшая «огнестрельное оружие», пала духом после провала первого поколения парящих турелей, этот прославленный вундеркинд после долгого молчания выпустила второе поколение в прошлом году. С подавляющим превосходством она победила семнадцать претендентов из Института Эфира. Никто больше не сомневался в таланте Равенны. Она была окружена похвалами и славой, купаясь в бесчисленных лучах сияния. Но мисс Циглер, которой прочили лавры мудреца в течение десяти лет, казалась вечно недовольной. Где бы она ни была, её выражение лица всегда оставалось холодным, как лёд, словно вся полученная ею слава не имела к ней никакого отношения. — НОСИТЕЛЬ ДУХА ГИДРАЛА. Равенна, прижимавшая ствол парящей турели к голове мужчины, была бесстрастна. — Когда это произошло и насколько это достоверно? ---------- Том 1 Глава 150 — Стопроцентная правда, это кристалл изображения, который герцог Серой Башни приказал мне передать вам… Не успел он закончить фразу, как парящее устройство выхватило кристалл прямо у него из рук. Равенна активировала кристалл, продолжая идти вперёд. Мужчина, опасаясь за свою жизнь, послушно следовал за ней на расстоянии десяти метров. «…» Равенна, быстро просмотрев изображения, глубоко нахмурилась. — Смехотворно. Женщина холодно выплюнула это слово. Её лицо, казалось, покрылось слоем инея, и она равнодушно пробормотала: — Ты думаешь… это нецивилизованное существо более достойно… быть твоей Главой пакта, чем я? Волшебница, чей темперамент был холоден, как айсберг, остановилась, повернула голову и бросила взгляд на мужчину. — Если есть вопросы, идите в коммерческий отдел. Ответственный свяжется со мной. Сказав это, она ушла, не оглядываясь. — Ансель из Гидрала. У этой будущей Мисс Мудрец, которая почти никогда не проявляла эмоций ни перед кем, в голосе прозвучала нотка… гнева. — Ты и я… мы так просто не закончим! *** — А-а-а-а! Серафина закрыла лицо руками, катаясь по дивану. — Я не могу на это смотреть! Отказываюсь! Ансель же, подперев щеку рукой, с прищуром наблюдал за проекцией в воздухе. Он серьёзно заметил: — Разве это не великолепная запись, Серафина? По-моему, просто идеально, да, действительно идеально. Услышав свой громкий возглас: «Сильнейшая Глава пакта Гидрала», Серафина не выдержала. Её уши покраснели, и она закричала: — Ансель, хватит! Запрещаю тебе это включать! Если продолжишь, я… я поссорюсь с тобой! Когда она это говорила, то ничего не чувствовала, даже находила это приятным и освобождающим. Но почему сейчас это звучало так… неловко? — Ладно, всё закончилось. — … Серафина, закрывавшая глаза, выглянула сквозь пальцы на то место, где был экран. Только убедившись, что ничего не осталось, она с облегчением вздохнула. — Кто… кто это был в конце концов! Серафина стиснула зубы, ударив кулаком по дивану. — Кто тайно записывал! Как я могла не заметить, почему глава ветра не сработала? Ансель бросил на Серафину многозначительный взгляд, затем не удержался от смешка и утешил её: — Сила, даруемая Главой пакта, растёт вместе с нашей мощью. Она велика, но не всемогуща. — … Серафина, чьи щеки всё ещё слегка пылали, выдохнула и с недовольным видом произнесла: — В любом случае, пусть только попадётся мне этот тайный наблюдатель. Наш юный лорд Ансель лишь улыбнулся, не проронив ни слова. Тук-тук-тук. Раздался стук, и Ансель слегка приподнял бровь: — Войди. Марлина толкнула дверь и вошла, слегка поклонившись Анселю: — Мистер Ансель, у меня есть дело, о котором нужно доложить. — Э-э… — Серафина подняла руку. — Мне выйти? Ансель посмотрел на слегка склонившую голову Марлину с улыбкой, которая была не совсем улыбкой, и мягко махнул рукой: — Серафина, сходи-ка на кухню, принеси фруктов. — О! Серафина, которая как раз хотела чем-нибудь перекусить, радостно согласилась и выбежала из комнаты. — Садись, Марлина. Ансель похлопал по месту рядом с собой. — Что случилось? Девушка в чёрном платье послушно села рядом с Анселем и ответила мягким голосом: — Речь о Революционной армии. — …О? Ансель был несколько удивлён. — Что случилось с Революционной армией? Марлина не стала бы докладывать ему о пустяках, например, о том, что Революционная армия сильно пострадала от сил великого герцога — об этом не стоило и упоминать, так как это было делом рук Анселя. — Некоторое время назад я наладила торговые пути в городах Спаркленс и Люминополис для двух довольно… мстительных сверхъестественных существ под знамёнами герцога Серой Башни и герцога Железного Клинка. Голос девушки был очень тихим и спокойным. — Эти два города были заняты Революционной армией. Хотя и ненадолго, они всё же пострадали, и, что более важно… они потеряли лицо. В конце концов, раз об этом заговорила Марлина, значит, в какой-то степени она представляла Анселя. Те двое «счастливчиков», выбранных Марлиной, конечно, не смотрели бы свысока на города обычных баронов, но суть в том, что они никак не могли отказать Марлине, представлявшей Анселя, и даже видели в этом кратчайший путь к сближению с ним. А как только связь была установлена, когда Революционная армия заняла город, этот путь оказался перерезан. Двое подчинённых великих герцогов, естественно, пришли в ярость и приготовились свести счёты с Революционной армией в частном порядке. — Итак, — Марлина слегка склонила голову, — станет ли ущерб для Революционной армии расти, зависит от ваших намерений. Если Ансель хотел, чтобы Революционная армия пострадала сильнее, он мог проигнорировать это; если хотел оказать услугу Революционной армии, мог дать подсказку. Если же он хотел причинить чуть больше вреда, Ансель мог активно спроектировать ситуацию так, чтобы великий герцог потерял своих сверхъестественных существ, а Революционная армия понесла большие потери. За эти два месяца не только Серафина изменилась. Марлина, которая едва ли была в центре внимания Анселя… полагаясь на упорство и желание в своём сердце, в сочетании с этими практически неограниченными ресурсами, тоже выросла до этого уровня. Она знала, что не может сравниться с Серафиной, поэтому решила делать всё, что в её силах, стремясь к совершенству. Она ничего не могла поделать с планами Анселя относительно Серафины, но, узнав, что Ансель собирается действовать против Революционной армии, она немедленно начала планировать — выслеживать двух сверхъестественных существ под началом великих герцогов, бегать по разным городам, постепенно укрепляя свой образ… Хотя об этом никогда не упоминалось в жизни Анселя и Серафины, Марлина всегда предъявляла к себе самые строгие, почти завышенные требования, и в итоге добилась таких результатов, даже без ведома Анселя. Даже если бы возникли ошибки, Марлина уже была готова к ним: вся вина легла бы на неё, и на Анселе не осталось бы ни пятнышка. ---------- Мятежник и узник «Это поистине…» Выслушав рассказ Марлины, Ансель был действительно удивлён. Хотя он знал, что Марлина что-то затевает у него за спиной, он позволял ей это, желая увидеть, что именно она делает и как далеко готова зайти. Но он не ожидал, что Марлина сможет спровоцировать тайное противостояние между двумя сверхъестественными существами, подчинёнными великим герцогам, и Революционной армией. Хотя она в основном использовала его влияние, провернуть такое легко и безупречно было невозможно. Надо понимать, что всего два месяца назад Марлина Марлоу была обычной деревенской девушкой. — Выдающаяся работа, Марлина, — искренне похвалил Ансель. — Не ожидал, что ты зайдёшь так далеко. Улыбка Марлины стала более облегчённой и довольной: — Я рада, что не доставила вам лишних хлопот. — Нет, нет, нет… твоя расстановка… Злой Гидрал задумчиво помолчал, а затем счастливо рассмеялся: — Возможно, это могло бы сыграть и более значимую роль, но… и сейчас всё очень хорошо, действительно очень хорошо! Он повернул голову, посмотрел на девушку с тонкими чертами лица и мягко спросил: — Итак, какой награды ты хочешь? «…» Дыхание Марлины участилось, пальцы слегка сжали ткань длинного платья, она изо всех сил старалась успокоить свои эмоции. — Господин Ансель… В глазах юной девушки заиграл влажный, двусмысленный блеск. Она склонилась к уху Анселя, слегка приоткрыв губы. Услышав её шёпот, Ансель поначалу опешил, а затем одарил её глубокой улыбкой. — Если это та награда, которую ты желаешь, то… это не проблема. Он положил руку на мягкое бедро Марлины, тихо выдохнув ей на шею: — Я согласен. — Благодарю… за вашу… милость. Марлина, чьё тело постепенно дрожало, сдерживала волнение в сердце, сохраняя последние крохи рациональности и достоинства. *** Когда Серафина пришла в гостиную с корзиной фруктов, она как раз увидела, что её сестра собирается уходить. — Марли? Почему ты уходишь так рано? — Серафина склонила голову набок. — Садись, поешь фруктов. В конце концов, Ансель уезжает через несколько дней, работы почти не осталось, верно? — Именно потому, что господин Ансель скоро покидает Север, передача дел становится особенно важной. Марлина взъерошила волосы Серафины: — Не расслабляйся слишком сильно, слушай, что говорит господин Ансель. — Мне не нужно, чтобы ты мне это говорила, Марли~ — Серафина потёрлась о ладонь сестры и прижала к себе корзину с фруктами. — Хочешь фруктов? — Нет нужды, вы с господином Анселем хорошо отдохните. Марлина усмехнулась, а затем прошептала сестре на ухо: — Сегодня вечером, перед *этим*, сначала зайди в мою комнату. — …??? Перед *этим*? Перед чем? О чём она? Серафина была сбита с толку, не понимая, о чём говорит сестра, и села рядом с Анселем, поставив корзину с фруктами. — М-м? — девушка жевала персик, в замешательстве глядя на Анселя. — Помнишь, что ты сказала мне в ту ночь? Ансель улыбался, глядя на Серафину. — В какую ночь? В ту самую? Серафина пробормотала: — Ансель, ты всегда такой, не умеешь выражаться ясно. — В ту ночь, когда ты сказала, что хочешь родить мне ребёнка. — Пф-ф-ф — Девушка выплюнула всё, что было у неё во рту, едва не уронив корзину с фруктами, которую держала в руках. — Почему ты так нервничаешь? — Ансель приподнял бровь. — Это была ты, Серафина, кто лично это сказал, и не только это. Не только это, конечно, не только это! Напомнив об этом, Ансель заставил Серафину мгновенно вспомнить, сколько глупостей она наговорила в ту ночь. После того как сделаешь себе имя… что означает, отдать ему свою драгоценную первую ночь… Румянец с шеи Серафины быстро распространился на всё лицо. Девушка, крепко сжимая корзину с фруктами, слегка дрожала, не зная, сколько в этой дрожи было от застенчивости, а сколько — от возбуждения. — Ну, это, я… Она отвела взгляд, не смея смотреть на Анселя: — Я… я не собираюсь отказываться от своих слов, но, но Ансель… ты не можешь просто… в таком месте… Ансель внезапно встал, усмехнувшись: — Марлина права, передача дел — дело хлопотное, мне нужно сначала разобраться с некоторыми документами. — …А? Постой, Ансель, ты — — Сегодня вечером. Злой Гидрал повернул голову и многозначительно произнёс: — Серафина, если что-то нужно, приходи ко мне сегодня вечером. Глядя на удаляющуюся фигуру Анселя, Серафина внезапно вспомнила, что только что сказала Марлина. Перед *этим*… «…» Девушка в шоке открыла рот, её и без того красное лицо теперь напоминало варёного рака. Вы двое… Вы двое! Я вам этого не прощу! *** — Я-я никогда тебе этого не прощу, Марли! — заявила Серафина твёрдым голосом, однако она не остановила Марлину, которая раздевалась. — Как ты могла… как ты могла быть такой бесстыжей! — Если Сери считает это неприемлемым, — Марлина слегка замедлила движения рук и моргнула, глядя на младшую сестру, — я могу пойти к господину Анселю одна, это не невозможно. — Ни в коем случае! — Серафина, покраснев от возмущения, ущипнула сестру за щеку. — Почему ты должна вмешиваться? Я злюсь! — Злишься? — Марлина склонила голову набок. — Разве я… не могу? «…» Юная девушка мгновенно замерла, глядя на всё более очаровательное и привлекательное лицо сестры, которое совершенно отличалось от прежнего. Она подумала о будущем, и в её сердце всколыхнулось чувство вины. — Дело не в этом… — она нежно обняла Марлину. — Конечно, я не злюсь на Марли, Марли была так добра ко мне, просто, просто… Серафина прикусила губу, топая ногой от смущения и гнева: — Мысль о том, что Анселю достанется такая выгодная сделка, я… я не могу этого вынести! Марлина нежно погладила Серафину по голове, её глаза наполнились эмоциями. Она так быстро повзрослела… И не только внешне, даже её характер по-настоящему созрел. Марлина чувствовала, что её сестра начала меняться: по сравнению с прежним безрассудным, высокомерным и надменным поведением, теперь она действительно была похожа на… волка, способного патрулировать свою собственную территорию. Всё это… всё было даровано господином Анселем. — Сери, — Марлина встала на цыпочки и с лёгким смешком прошептала Серафине на ухо, — ты действительно не можешь этого вынести или просто слишком стесняешься? Марлина знала это, и она знала, что Серафина, безусловно, понимала это лучше, чем она сама. Поэтому нынешнее упрямое сопротивление девушки было не чем иным, как самым незначительным протестом, вызванным её застенчивой натурой. — Мы оказываем господину Анселю величайшую помощь в своих областях, и это наша величайшая отдача за доброту господина Анселя. — Так что всё, что будет сегодня вечером… это ответный дар господину Анселю, но не только ответный дар. Старшая сестра соблазнительно прошептала младшей на ухо: — Это также награда для нас самих, не так ли? — Ты ведь знаешь, как это радостно, правда, Сери? Тело Серафины слегка задрожало, она издала застенчивый и жалкий всхлип. — Но, но… Она прошептала: — Мне правда нужно надеть такую одежду, и ещё, ещё носить… — Господину Анселю это понравится, поверь мне, Сери. Таким образом, Серафина лишь покраснела и кивнула, её взгляд бесцельно блуждал по одежде, лежавшей на кровати. Примерно через двадцать минут Ансель открыл дверь в комнату Серафины и Марлины. Две верные красавицы, одна в чёрном, другая в белом, стояли на коленях на мягкой постели. Чёрно-белые ушки, чёрно-белое кружево, чёрно-белые чулки. — Хозяин~ — Хо-хозяин… — Мяу~ — Гав… На этот раз даже Ансель должен был признать. Даже он, опытный ветеран, в некоторой степени потерял контроль над собой. *** Утром Ансель, который так и не поспал, гладил Серафину по белоснежным волосам, слушая её тихий, наивный сон, и не мог сдержать усмешки. Марлина уже встала рано, убрала беспорядок в комнате и ушла на работу. Чтобы не отставать от его и Серафины темпа, Марлина специально приняла зелье для восстановления сил… хотя это всё ещё было немного через силу, и посреди ночи она на несколько часов потеряла сознание. Серафина же уснула всего час назад от изнеможения, но вернее было бы сказать, что она была удовлетворена морально, а физических сил у неё оставалось ещё предостаточно. Юный Гидрал опустил голову и нежно провёл указательным пальцем по нежной щеке девушки, в его сердце поднялось чувство невыразимой, никогда ранее не испытанной радости. «…Ты поистине удивительна, Серафина». Эта история должна была стать рассказом о мятежнике, что жаждал бросить вызов судьбе, который превратил огромную территорию в тюрьму, чтобы заточить героев, а затем сделал этих заключённых своими помощниками. Но в конце концов, изначальный узник в клетке стал мятежником, который хотел победить судьбу любовью и мужеством. Этот мятежник, возможно, и не победил судьбу, но она действительно спасла его — того, кто казался мятежником, но на самом деле был сам себе тюремщиком, — и стала другим узником, с любовью и мужеством. Мятежник и узник. Узник и мятежник. Ансель тихо смаковал тепло и полноту, разливающиеся в его сердце, и наклонился для поцелуя. Не было громких слов, не было трогательных клятв. Переродившийся Гидрал просто прошептал самым нежным голосом: — Я люблю тебя, Серафина. Ансель, возможно, и не выиграл эту игру против судьбы, но он обрёл нечто более ценное, чем победа над ней. Это была его верная гончая, его узница, его мятежница — Его Серафина. Первый том, «Мятежник и узник», завершён. ---------- Прибытие в столицу Телепортационный массив — одна из трёх величайших техник в истории магии и изучения эфира — сыграл ключевую роль в развитии Империи. Если бы не ужасающий эфирный вихрь, бушующий вокруг гор Небесного Пути, из-за которого невозможно было проложить стабильный пространственный коридор, Империя давным-давно начала бы полномасштабное вторжение на запад, объединив континент. Это практичное заклинание позволяло Анселю, находящемуся далеко на севере, в мгновение ока оказаться в западной стране или в любой другой точке Империи. По сравнению с этим, хотя транспортная система того мира и поражала воображение, она всё же не могла тягаться с технологиями высшего порядка. Впрочем, учитывая темпы развития того мира, ещё неизвестно, не появится ли там нечто подобное телепортационному массиву. Тысячелетие… Ансель тяжело вздохнул. Тысячелетие Империи — лишь тишина в стоячих водах, именуемых «сверхъестественным». Редкая рябь, но почти никакого прогресса. А вот тысячелетие в том мире могло принести кардинальные перемены, которые Ансель даже вообразить не мог. — Ансель… Ансель! Зов Серафины вырвал Анселя из раздумий. Девушка помахала рукой перед его глазами: — О чём ты замечтался? Ансель взял Серафину за руку и улыбнулся: — Просто размышлял кое о чём… Ты готова? Не нервничай. Щёки Серафины слегка порозовели. Она с довольным видом коснулась ошейника на шее и прочистила горло: — Конечно! Это всего лишь имперская столица, с чего бы мне нервничать! Ансель и Серафина отправлялись в имперскую столицу первыми. После того как служанки упакуют вещи Анселя, большинство из них вернутся на территорию Гидрала, а те немногие, что прислуживали ему долгие годы, последуют за ним и продолжат службу в особняке семьи Гидрал в столице. Марлина также прибудет в столицу после завершения последних процедур по передаче дел, следуя по пятам за Анселем. Когда вспыхнул свет телепортационного массива, Ансель повернул голову к Серафине и увидел, что девушка, только что уверявшая, что не нервничает, теперь почти написала это слово у себя на лице. Ансель не сдержал смешка и произнёс расслабленным тоном: — Серафина, ты знаешь, какова частота использования телепортационных массивов в имперской столице? — Я не нервничаю, я не нервничаю, я… а? Серафина, которая всё твердила «я не нервничаю», чуть не прикусила язык и заикнулась: — Ка-какая частота? — Всего в имперской столице установлено тридцать шесть телепортационных массивов, а плата за перемещение там в десять раз выше обычной. — И даже при этом, чтобы воспользоваться столичным массивом, нужно бронировать место минимум за неделю, а то и за полмесяца. — Даже массивы, предназначенные для высокопоставленных лиц и сверхъестественных существ, часто требуют предварительной записи. Говоря это, он протянул руку и поправил внутренний воротник Серафины: — Но нам это не нужно, Серафина. Юный Гидрал посмотрел на девушку-волка, которая собиралась сопровождать его в новом путешествии, и произнёс: — Потому что я — Гидрал, а ты — моя глава пакта. — Если мне что-то понадобится, бесчисленные люди бросятся предлагать это на блюдечке; если мне что-то не понравится, те же люди будут наперебой стараться это уничтожить. — Даже в том городе никто не посмеет тебя спровоцировать или сказать хоть слово против. А если кто-то осмелится — Величайший злодей Империи счастливо рассмеялся: — Тогда я дарую тебе право действовать по своему усмотрению: крушить, уничтожать и стирать в порошок любого, кого ты сочтёшь врагом. Его голос звучал так мягко, но в нём таилась сила, от которой сердце Серафины забилось чаще. Девушка больше не нервничала. Она схватила Анселя за руку, потёрлась щекой о его ладонь и блаженно прищурилась: — Я знаю, Ансель… но я не буду этого делать! Она игриво и уверенно показала ему язык: — Я не из тех, кто кичится силой, чтобы запугивать других. Чем я тогда буду отличаться от обычного дворянина? К тому же, я уверена, что больше не буду создавать проблем на пустом месте! Ансель улыбнулся и погладил её по голове: — Тогда отправляемся. — Да! Серафина бодро отозвалась и шагнула в свет телепортационного массива плечом к плечу с Анселем. В хаосе пространственного перемещения они мгновенно оказались в невероятно роскошной комнате. Когда Серафина пришла в себя и оглядела помещение, полное золота и мерцающих магических кристаллов, её боевой дух, только что поднявшийся, мгновенно улетучился больше чем наполовину. Она никогда в жизни не видела столько золота — если не считать сокровищницу поместья Красного Мороза. Но… но это же сокровищница! А это просто комната для телепортации! Обязательно было делать её такой роскошной? — Почтенный Лорд Гидрал, — внезапно раздался в комнате очень приятный женский голос. — Добро пожаловать в Город Селестия. Могу ли я чем-то вам помочь? — Карету до поместья Гидрал. И подготовьте лучшие сезонные блюда из «Эпикурейской Гавани» на двоих, — Ансель вальяжно опустился на диван в комнате, с комфортом вытянувшись. — Позови, когда всё будет готово. — Как пожелаете, почтенный Лорд Гидрал. Когда женский голос стих, Серафина с лёгким беспокойством оглядела комнату и села рядом с Анселем. — Что это был за голос? — не удержалась она от вопроса. — Просто администратор. Странно? — Ну, не то чтобы… но… Серафина замялась и замолчала. Хотя большинство жителей города Красного Мороза вынуждены проявлять к ней уважение, Серафину никогда раньше не обслуживали с такой предупредительностью. — Лучше скажи… — Ансель внезапно схватил Серафину за руку, и, под её удивлённый вскрик, притянул к себе. — «Эпикурейская Гавань» не посмеет заставить меня ждать, но чтобы приготовить достойные блюда, нужно время. Злобный Гидрал прошептал на ухо Серафине, чьё тело постепенно обмякло: — Хочешь заняться чем-нибудь приятным, Серафина? ---------- Незваная гостья Ансель, по правде говоря, был прямолинеен. После той ночи мисс Серафина, вкусившая запретный плод, стала несколько несдержанна. В конце концов, по сравнению с Марлиной, которую заставляли пить зелья, когда она не справлялась с интенсивностью, физические и ментальные ресурсы Серафины были куда богаче. Её тело, трансформированное Главой силы, позволяло Серафине сполна наслаждаться этим удовольствием, из-за чего наша Мисс Король Зверей почти каждый день давала волю своей звериной натуре. Впрочем, у Анселя не было причин отказывать. Хотя её навыки всё ещё оставались довольно незрелыми, физические данные Серафины были слишком щедрыми — и не только снаружи, но и внутри… она могла добиться невероятно плотного обхвата, намеренно напрягая мышцы. Серафина, лежавшая на коленях у Анселя, символически заартачилась и прошептала с покрасневшим лицом: — Но здесь… разве это уместно? Ансель, поглаживая Серафину по подбородку, усмехнулся: — Здесь нас никто не побеспокоит, и никто не осмелится подглядывать, к тому же… Его кончики пальцев скользнули по белоснежной шее Серафины, слегка коснувшись ошейника. Девушка невольно тихо простонала. Хлынувший ток для неё теперь был своего рода альтернативным удовольствием. — К тому же, разве мы не пробовали это в более открытых местах? Я всегда могу первым обнаружить людей, верно, Серафина? Серафина, чей голос становился всё более двусмысленным, тяжело задышала: — Но одежда, одежда… — Одежда? Одежда — не оправдание, ты же знаешь, что я владею этим маленьким фокусом. Мисс Волк умолкла; она послушно склонилась, безмолвно покусывая и облизывая пальцы Анселя. Ансель беззвучно рассмеялся, его рука мягко погладила Серафину по спине, постепенно опускаясь ниже, и затем — Что-то произошло. Его выражение лица внезапно стало чуть более собранным, но тут же сменилось очень мягкой улыбкой. Улыбкой, которую он часто показывал, когда тренировал Серафину в прошлом. — Ан- Ансель? Девушка позвала его с лёгким недовольством: — Почему ты внезапно остановился? — Ну, потому что… Грохот! В комнате, где никто не должен был нарушать покой, эхом отозвался звук с силой распахнутой двери. В поднявшемся порыве ветра показался край безупречно белого лабораторного халата. Клац! Звук каблуков, ударяющихся о пол, разнёсся по комнате. Женщина с длинными сине-серыми волосами, собранными в высокий хвост, стояла у двери с бесстрастным лицом, глядя на Анселя, сидевшего на диване с улыбкой, и Серафину, которая согнулась, выставив напоказ свои аппетитные ягодицы. — Кажется, я прервала ваше веселье, Лорд Гидрал. Женщина поправила очки в серой оправе, её тон был холодным, но с оттенком невыразимого сарказма. — !!! Серафина, которая осознала происходящее с опозданием, тут же подскочила, выкрикнув в смущении и гневе: — Ты ещё кто такая! Женщина, стоявшая у двери, была также очень высокой; хотя она была на каблуках, она всё равно могла сравниться с Серафиной, чьё тело было трансформировано Главой силы. Если Серафина была девушкой, которая, несмотря на уже совершенную фигуру, ещё не полностью избавилась от незрелости, то эта женщина в простом белом халате обладала вполне зрелым шармом в своих манерах. Она проигнорировала Серафину и продолжила смотреть на Анселя: — Спустя три года после отъезда из имперской столицы ты проигнорировал мои 723 сообщения, 586 писем и отказал в 374 визитах. В холодном голосе женщины наконец промелькнула эмоция — эмоция под названием гнев. — Гидрал. Она произнесла по слогам: — Глава пакта, ради которой ты решил игнорировать меня целых три года — Её холодный взгляд постепенно переместился на Серафину: — Это то самое животное, которое не знает цивилизации и спаривается без разбора, невзирая на обстановку? — … Мисс Серафина была ошеломлена целых три секунды, прежде чем поняла, что эта женщина её оскорбляет. — Ах ты… Взрослеющая Серафина с силой подавила импульс ответить на месте, стиснув зубы: — Я спрошу ещё раз: кто, ты, такая! В своём гневе Серафина также обнаружила нечто странное. Эта женщина… почему от неё почти не исходит человеческого запаха? Женщина даже не удосужилась признать присутствие Серафины, засунув руки в карманы белого халата, она шагнула вперёд: — Гидрал, ты отказался позволить мне стать твоей главой пакта, но за эти три года, без тебя, я тоже достигла результатов. Четыре железно-серых объекта вылетели из-под просторного белого халата, и Серафина тупо уставилась на эти четыре летающие железные глыбы, совершенно не понимая, что это такое. Она слегка приподняла подбородок, её ледяное выражение лица не изменилось: — Я доказала свою… — О… ты обновила дизайн пушки? Ансель приподнял бровь: — Прости, я не обращал внимания. — … Всего двух фраз хватило, чтобы у женщины, которая была ледяной с момента входа, внезапно вздулись две вены на лбу. — Ты, не, обращал, внимания? Она процедила сквозь зубы четыре слова, повторяя: — Не, обращал, внимания? — Да, разве это странно? — Ансель подпёр щеку рукой, говоря небрежно. — Или мне стоит спросить, Мисс Циглер… — Ты действительно думаешь, что у тебя есть хоть что-то, что заставило бы меня взглянуть на тебя иначе? В приёмной эхом отдавалось всё более тяжёлое дыхание Равенны. Хотя Серафина не понимала, что происходит, она чувствовала — Это так приятно! Эта необъяснимо претенциозная женщина, которая пришла сюда, заслуживала того, чтобы Ансель её как следует отчитал! — Лорд Гидрал! Прошу прощения! Как раз когда женщина в белом халате, казалось, была готова взорваться на месте, в комнате телепортации внезапно появился хорошо одетый мужчина средних лет. Он встал между ними, глубоко поклонившись Анселю с крайним сожалением: — Это непростительная ошибка с нашей стороны, пожалуйста… — Не беспокойтесь об этом, мистер Окан. Ансель махнул рукой с улыбкой: — Та, кто обошла вашу систему безопасности, была Равенна, а не кто-то другой, так что это не ваша вина. Я не особо возражаю против её неуважения. — Нет, нет, нет… Мистер Окан всё ещё не собирался выпрямляться, и извинения в его тоне ничуть не утихли: — В конечном счёте, это всё равно произошло из-за нашей халатности в работе. Он достал из кармана фиолетовую кристаллическую карту, почтительно подошёл к Анселю и протянул её обеими руками. ---------- Том 2 Глава 154 — Пожалуйста, примите эту компенсацию, а если вам понадобится доставка товаров или телепортация в столице, умоляю, позвольте мне и дальше служить вам. — Раз вы настаиваете, мистер Окан. — Ансель неохотно принял протянутую фиолетовую кристаллическую карту. — Что ж, у меня нет выбора, кроме как принять её. Окан с облегчением выдохнул, выпрямился и повернулся к ледяной женщине. Равенна Циглер, несравненный гений среди молодого поколения магов всей империи, огромная угроза в глазах Института Эфира, высшее сокровище Башни Вавилона и… Настоящая, законченная психопатка. Если можно сказать, что неприятности, которые Серафина устроила в Башне Мороза, были вызваны её вспыльчивым характером, неумением себя контролировать и высокомерной глупостью… то все те унизительные прозвища, которые Равенна заслужила в академических кругах и даже на более высоком уровне, объяснялись лишь тем, что она смотрела на всех свысока. На всех, абсолютно одинаково. — Мисс Циглер. — Тон Окана стал гораздо более нейтральным, в нём даже проскользнула нотка предупреждения. — Ваше поведение — это величайшее неуважение к Лорду Гидралу. Даже если Лорд Гидрал простит вас, мы всё равно можем доставить вас в императорский суд. — Тогда доставляйте. Равенна холодно бросила эти слова, её взгляд по-прежнему был намертво прикован к Анселю. — Гидрал, позволь своему носителю духа сразиться со мной. — Хм? — Брови Анселя слегка приподнялись. — Ты побеспокоила меня, и всё ещё хочешь получить такое удовольствие? — Ха! Ты сам это сказал! Как только Ансель закончил фразу, Серафина взволнованно сделала два шага вперёд. Позади неё извивалась смутная звериная тень, а в комнате раздался тихий рык. Веки Окана дёрнулись, и он поспешно натянул улыбку: — Мисс Марлоу, вы… — Ансель! Серафина повернулась к Анселю, горя желанием попробовать: — Можно я проучу эту девицу прямо сейчас! Видя её крайнее возбуждение, Ансель не хотел портить настроение своей девушке — та, должно быть, задыхалась от возмущения после того, как Равенна прошлась по ней. — Ну… хорошо. Под слегка испуганным взглядом Окана Ансель кивнул с улыбкой: — Но, когда будет достаточно, остановись, поняла? — Хе-хе, поняла. — Для такого мусора… — Свирепый волк задрал подбородок, поправил ошейник на шее, и её улыбка стала ещё более хищной. — Считай, что я проиграла, если буду выкладываться на полную. — Давай! Серафина указала на свою голову: — Не испорти одежду, которую дал мне Ансель, бей сюда. Поняв, к чему всё идёт, Окан поспешно обратился к Анселю: — Лорд Гидрал, вы… Ансель лишь поднял руку, и, казалось бы, выдающемуся мужчине не оставалось ничего, кроме как замолчать, в тихом отчаянии укрепляя комнату. Без колебаний Равенна выпалила едкое замечание, и парящая турель выпустила обжигающий луч света, ударивший Серафину прямо в голову. Лицо Серафины начало дымиться, она слегка откинула голову назад. Когда она снова опустила её… ну, её лицо было слегка опалено. В одно мгновение мощная способность к самоисцелению, усиленная силой носителя духа, вернула щекам Серафины прежнюю гладкость. Девушка, скрестив руки на груди, презрительно склонила голову набок и произнесла: — Это всё? Равенна продолжала стрелять без эмоций, интенсивность луча была заметно выше, чем прежде, но урон, нанесённый Серафине, был… ещё меньше. Женщина слегка прищурилась, и по линзам её серо-белых очков пробежал блик. В следующую секунду четыре парящие турели выстрелили одновременно, создав зрелище, словно намереваясь стереть голову Серафины в порошок. Окан наблюдал за этим с трепетом, но девушка лишь цыкнула, стоя там без всякого интереса и слишком ленивая, чтобы пошевелиться. — Скучно. — Серафина недовольно сплюнула, её слюна мгновенно испарилась в луче света. Но затем она подставила голову под непрерывный обстрел, шаг за шагом приближаясь к Равенне. — Ты смеешь устраивать такой шум перед Анселем, я думала, ты импера… кхм, я думала, ты какая-то важная шишка. Серафина небрежно прошла сквозь лучи света, добралась до Равенны, схватила её за горло и приподняла. — Извиняйся. Увидев, что Равенна прекратила обстрел, Серафина решила, что та сдалась, и самодовольно сказала: — Извинись перед Анселем как следует, используй уважительный тон, и я тебя отпущу. — …Сбор базовых данных на 56%, анализ базовой модели, установленной для запроса… — …А? Девушка посмотрела на женщину, которая что-то бормотала, опустив голову, и невольно наклонилась ближе. — Что ты там бормочешь? — Данные соответствуют минимальным требованиям. Произнеся эти слова, вечно холодная волшебница подняла голову. Её глаза, полные презрения и насмешки, нескрываемо смотрели на Серафину сквозь стёкла очков. — Мы скоро встретимся снова, нецивилизованный зверь. Затем мисс Равенна… Взорвалась. Среди поднимающегося густого чёрного дыма невредимая Серафина с недоверием уставилась на «голову» в своей руке. Половина лица была снесена, обнажая холодный металлический скелет. — Это, это… — Алхимическая марионетка. — Ансель пожал плечами. — Она бы не стала использовать своё настоящее тело в первый раз, когда решила доставить тебе неприятности. — Бесстыдница! Серафина пришла в ярость, раздавив металлическую голову одной рукой. — Трусиха! Сука! Она труп! Только пусть попадётся мне! Она думала, что блистает, побеждая противника, а вместо этого её выставили дурой. Серафина была так зла, что ей хотелось найти настоящее тело Равенны и пригвоздить её к земле, чтобы хорошенько проучить. — Мне показалось, что она какая-то странная, не очень похожая на человека. На самом деле, острое восприятие, дарованное Главой ветра, уже дало Серафине неестественный отклик, но наш деревенский волк не смогла понять, что этот отклик означает. Наблюдая за тем, как фарс подходит к концу, Окан осторожно сказал Анселю: — Лорд Гидрал, карета и еда уже подготовлены для вас. — Благодарю, мистер Окан. Ансель встал, опираясь на свой скипетр, и посмотрел на Серафину, которая всё ещё в негодовании топтала остатки марионетки. Он не смог сдержать улыбку и сказал: — Ладно, Серафина, нам пора идти. — …А? О, хорошо… С последним недовольным пинком девушка отправила остатки марионетки в полёт и последовала за Анселем. — Ансель, кто эта женщина на самом деле? С такой кислой миной… кто она такая? — Разве ты не встречала её раньше, не помнишь? Серафина опешила: — Когда это было? ---------- Встреча Ансель указал на висок: — Вот здесь. Девушка задумалась на несколько секунд, а затем внезапно воскликнула в шоке: — Это та психопатка! Равенна… Равенна! Неудивительно, что имя показалось мне таким знакомым! В воспоминаниях об исходной линии мира, которые Ансель показал Серафине, во время своих странствий она случайно столкнулась с Равенной. Они однажды схлестнулись, а когда Серафина отправилась на территорию Красного Мороза, чтобы свести счёты, отчаявшийся Граф Красного Мороза также пытался убить её с помощью оружия, разработанного Равенной. В тех воспоминаниях у Серафины было не так много взаимодействий с Равенной, но одна лишь мысль о высокомерной манере поведения той женщины, в сочетании с холодным безразличием, которое она только что увидела, заставила гнев нашего Короля Зверей вскипеть. Затем, словно она внезапно о чём-то подумала, ярость в её сердце мгновенно сменилась диким восторгом. — Ансель! Серафина резко повернула голову и крепко ухватилась за руку Анселя: — Наша цель в этот раз — она, верно? Глаза девушки буквально сияли, её возбуждение было ощутимым, словно она собиралась лично взяться за дело и преподать Равенне суровый урок. — Да, это она. Ансель не смог сдержать улыбку: — Но Серафина, почему ты так взволнована? — Я… я собираюсь подтолкнуть тебя, Ансель, чтобы ты обошёлся с ней как можно жёстче! Серафина потирала руки: — Мы должны поступить с ней в десять раз жесточе, чем ты обошёлся со мной! — Что ж, хе-хе… Коварно улыбнулся Гидрал, и в его улыбке читался скрытый смысл: — Можешь быть уверена, Серафина, я тебя не разочарую. *** Когда колёса кареты постепенно остановились, Ансель вышел наружу и перевёл взгляд на Серафину, оставшуюся внутри. С лёгким смешком он протянул ей руку: — В чём дело, слишком «сыта», чтобы двигаться? Её лицо вспыхнуло. Юная волчица, уже переодевшаяся в другую одежду, высунулась из кареты и ущипнула Анселя за ладонь. Красивая кучерша попрощалась с Анселем и Серафиной, а затем уехала. Ансель в сопровождении Серафины вошёл в особняк Гидрала, расположенный в столице. У входа в особняк не выстроились слуги, чтобы приветствовать возвращение Анселя. Его не интересовали подобные формальности. Если у слуг было свободное время, им следовало закончить работу или как следует отдохнуть, чтобы поддерживать физическое и психическое здоровье — для Анселя это было куда важнее. Однако это не означало, что никто не пришёл встретить Анселя. — Анс!! Едва Ансель ступил в особняк, как неподалёку раздался тёплый и восторженный оклик. Женщина в длинном платье радостно подбежала к ним, её лицо сияло несравненной улыбкой, и в мгновение ока она оказалась перед Анселем. — Анс! Она крепко обняла Анселя, её голос дрожал от волнения. — Прошло так много времени, ты наконец-то пришёл навестить свою мать! Аннелиза Делиан, мать Анселя. — Тебе потребовалось три года, чтобы прийти. Зрелая и нежная женщина в этот момент вела себя как ребёнок. Она недовольно взъерошила золотистые волосы Анселя, которые были точь-в-точь как у неё: — Ты никогда не связывался со мной, неужели я тебе так неприятна? — …Ты шутишь, матушка. На лице Анселя появилась улыбка, когда он мягко отстранил Аннелизу. — Это моя глава пакта, первая глава пакта, Серафина Марлоу. Он представил её, и Серафина внезапно словно пришла в себя. Она не знала, о чём только что думала, и поспешно, в смятении, поклонилась: — Пр-приветствую, я Серафина, ах нет, я Марлоу, я… я Анселя… — Ах, ты та самая девушка, которая может унаследовать силу двух глав пакта. Женщина в простом платье была вне себя от радости и обняла Серафину: — Впечатляет! И тебе нравится мой Анс, хм… Она ещё раз окинула взглядом фигуру Серафины и удовлетворённо кивнула: — Ты вполне можешь претендовать на одно из первых мест среди тех, кто добивается Анселя! — Так держать. Нынешняя Мадам Гидрал погрозила кулачком и легко рассмеялась: — Я возлагаю на тебя большие надежды, Серафина. Серафина, чьё лицо залилось краской, была так смущена, что не могла вымолвить ни слова. Она и до этого запиналась, а теперь и вовсе лишилась дара речи. — Ох, мы не можем просто стоять здесь и болтать, пойдёмте в гостиную, я приготовила много всего… О, и дома тебя ждёт гость, Ансель. Аннелиза потянулась, чтобы взять Анселя за руку, но он едва заметно уклонился. Она не рассердилась, лишь про себя посмеялась над тем, что её ребёнок снова повзрослел, и со спокойным, довольным взглядом посмотрела на Анселя, который становился всё более статным. Три года превратили ребёнка в подростка, перемены были разительными. Аннелиза всегда жалела, что не могла наблюдать за тем, как растёт её сын. — В столице за эти три года многое произошло, Эвора стала всё более агрессивной… Академия Эфира и Башня Вавилона вечно конфликтуют, а ещё… Ансель шёл рядом с матерью, тихо слушая её рассказы о различных столичных происшествиях за эти годы. Он изредка отвечал улыбкой, но большую часть времени его выражение лица оставалось спокойным. Вскоре они вошли в особняк и под руководством Аннелизы направились в гостиную: — Я собрала много книг за эти годы, Анс, ты сможешь читать их долгое время… Я также специально вызвала Старого Мофа с территории, чтобы он готовил для тебя, ах! Мел скоро вернётся, наша семья давно не обедала вместе! — Гость уже здесь, матушка? Ансель остановился перед дверью комнаты и внезапно спросил. — …А? О! Да, я чуть не прошла мимо. Мадам Гидрал смущённо коснулась щеки: — Я так давно не разговаривала с Ансом… Я стала настоящей болтушкой. — …Ты всегда была болтушкой, матушка. Это был первый раз, когда Ансель ответил на слова Аннелизы. — Хм? Правда? — женщина моргнула, а затем счастливо рассмеялась. — Я не знала, но раз Анс говорит, что это так, значит, так оно и есть. — Гость пришёл повидаться с тобой, я не буду мешать, но обязательно приходи ко мне, когда закончите разговор, иначе я рассержусь! Аннелиза щёлкнула Анселя по лбу, затем напела мелодию и легко удалилась. Лишь когда она полностью скрылась из виду, Серафина не удержалась и спросила: — Ансель, твоя мать… Ансель не ответил на вопрос Серафины, он просто повернул дверную ручку и усмехнулся: — Давай посмотрим, кто наш ранний гость, если всё так, как я ожидал — — Я же говорила, мы скоро встретимся снова. Внутри гостиной, скрестив ноги, сидела женщина в белом лабораторном халате. Её ноги, обтянутые матовыми серыми чулками, выглядели длинными, полными и лоснящимися. Равенна поправила серые очки, от которых исходил холодный блеск, и усмехнулась: — Зверь, приручённый Гидралом. ---------- Нулевая ценность В гостиной развернулось противостояние между возмущённой Серафиной и Равенной, примостившейся на краю дивана. Однако, поскольку это был дом Анселя, Мисс Волк удалось подавить желание схватить Равенну и хорошенько проучить её, и она с тревогой ожидала реакции Анселя. — Равенна. Скипетр Анселя мягко коснулся пола. — У меня есть к тебе личное дело, но это не значит, что ты можешь постоянно провоцировать и оскорблять Серафину. Он шагнул вперёд, улыбаясь мягко, но в его морских глазах промелькнул явный холод: — Если ты продолжишь так неуважительно относиться к ней, то непременно поплатишься. — … Брови Равенны слегка нахмурились. — Столь серьёзное отношение… Её взгляд переместился на Серафину, чей гнев значительно утих, и нарочитое презрение и провокация на лице Равенны мгновенно исчезли. Эта нарочито раздражающая манера казалась лишь несуществующей дымкой. — Мисс Марлоу. Равенна убрала ногу, свела их вместе, слегка выпрямила спину, и её поза стала более серьёзной. — С момента появления в транспортном круге все мои действия были лишь небольшой проверкой, надеюсь, вы не в обиде. — Если же в обиде… Отбросив фальшивое презрение, её бесстрастное, ледяное лицо в сочетании со словами, которые были в десять раз более эгоцентричными, чем у Серафины, раздражало ещё сильнее. — То продолжайте обижаться. У Серафины запульсировало в висках, и она, больше не в силах это терпеть, повернулась к Анселю: — Ансель, можно мне её побить? — Можно. Ансель равнодушно пожал плечами. — Но это всего лишь очередная алхимическая кукла, разве ты не почувствовала? — …А?! Серафина резко втянула носом воздух, с недоверием глядя на Равенну, сидящую на диване. Действительно, от неё исходил тот же запах, что и раньше… но как она вдруг стала такой человечной? — Насколько мне известно. Ансель неторопливо налил ликёр в бокал, стоявший на журнальном столике. — Мисс Равенна, страдающая тяжёлой паранойей, подготовила не менее двадцати алхимических кукол. Где скрывается её настоящее тело, знает только она сама. — Это данные трёхлетней давности. Равенна поправила очки. — К настоящему моменту количество моих кукол увеличилось до пятидесяти шести. — И это не паранойя. Женщина посмотрела на Анселя, её голос звучал холодно: — Гидрал, ты знаешь, сколько раз Институт Эфира пытался совершить на меня покушение после твоего ухода? Ансель, сделав глоток ликёра, слегка пожал плечами и усмехнулся: — Это заставило тебя увеличить количество кукол почти в три раза, хм… могу себе представить степень серьёзности. Серафина, не совсем понимая суть разговора, покорно села рядом с Анселем. — Итак, Равенна. Юный лорд поставил бокал с вином и произнёс с улыбкой: — Что именно заставляет тебя так стремиться найти меня? — …Ты такой же, как и всегда. Равенна сняла очки, и её фиолетовые глаза, контрастируя с холодной и отстранённой внешностью, создавали тонкое ощущение притягательности. — Ты заметил, что моя реакция в транспортном круге была представлением для управляющего, не так ли? — Это очевидно, но… при твоём обычном поведении они бы просто поверили. В любом случае, ты сделала такое выражение лица. Ансель неторопливо погладил мягкую ладонь Серафины. — Ты добилась определённого прогресса за эти три года, что мы не виделись, Равенна. Хотя наша мисс Серафина совершенно не понимала, о чём говорят эти двое, ей было очень приятно, что к ней прикасаются, и она не утруждала себя размышлениями. — Если бы прогресса не было, я бы давно погибла от рук тех стариков из Института Эфира. Она бросила снятые очки на журнальный столик перед Анселем, и её фиолетовые глаза, казалось, излучающие магию, уставились на Анселя: — Гидрал, это моя искренность и цена, которую я заплачу позже. — В обмен. Женщина посмотрела на Анселя, который с интересом вертел в руках очки, и её тон немного смягчился: — Мне нужно, чтобы ты обеспечил мне защиту на некоторое время, и… — О… ты действительно достигла системной оцифровки. Тон Анселя был весьма удивлён. — Хотя это немного грубо и просто, это огромный прогресс. Брови Равенны слегка нахмурились. — О чём ты говоришь? Ты думаешь, я не могу воспроизвести подобную вещь, если у меня есть зацепка? Она не была довольна похвалой Анселя, напротив, сильное недовольство и даже отвращение тонко сквозили в её холодных словах. Но холодная женщина почти мгновенно подавила эту эмоцию и продолжила: — Раз уж ты тоже узнал эту вещь, то мне также нужно… — Что ж, эта вещица действительно хороша. Ансель положил очки на журнальный столик и мягко пододвинул их к Равенне, ярко улыбаясь: — Но я отказываюсь. — … Равенна уставилась прямо на серые очки, пододвинутые к ней, затем подняла голову и уставилась в лицо Анселю. Её слегка сузившиеся фиолетовые глаза безмолвно выражали непонимание. — Равенна. Юный лорд обвил рукой талию девушки рядом с собой, позволив ей лечь боком на свои ноги, и неторопливо погладил её мягкую и гладкую щеку. — Ты знаешь, что моя оценка и отношение к человеку никогда не учитывают эти бессмысленные любезности и слова, а ценят только полезность как абсолютный стандарт. — Поэтому, когда ты ищешь сотрудничества или даже защиты у меня, ты не делаешь никаких смиренных и уважительных жестов. Потому что я такой человек, и ты такой человек. — Но ты ошиблась в одном, Равенна. Ансель, опустивший голову, чтобы размять лицо Серафины, легко и весело улыбнулся, и хотя лицо девушки покраснело, она лежала на ногах Анселя и позволяла ему делать всё, что он хочет, наслаждаясь этим. Он поднял голову и небрежно произнёс: — Ты думаешь, что у тебя есть козырь, который заставит меня ответить, но на самом деле… Ансель слегка наклонил голову и сказал небрежным тоном: — В моих глазах ты не представляешь никакой ценности. Не презрение и не равнодушие. Просто своего рода «мне всё равно». Под этим «мне всё равно» Ансель опустил голову и продолжил играть и смеяться с Серафиной, всё так же безразлично говоря: — За три года, что я отсутствовал в столице империи, я о многом размышлял, и вывод, к которому я пришёл, таков… — Твои идеалы и таланты для меня ничего не стоят. — Более того, я нашёл нечто более ценное… Коварный Гидрал нежно выдохнул Серафине на ухо: — Дорогая Серафина, разве не так? ---------- Око Истины Серафина, поджав ноги и слегка свернувшись калачиком, издала довольный стон. Она пробормотала что-то, потираясь щекой о ладонь Анселя, и в то же время, покраснев, одарила Равенну гордой, победоносной улыбкой: — Ансель прав… ох! Ты, хе-хе… лучше сиди в своей мышиной норе и каждый день возись со своими марионетками. — Старуха! Раздался хруст! Очки, которые только что передали Равенне, превратились в крошево прямо у неё в руках. — Ансель из Гидрала… Равенна медленно поднялась на ноги. Её взгляд был прикован к Анселю, а огромная ярость, казалось, вот-вот материализуется в осязаемое пламя, готовое испепелить и самого Анселя, и её собственную ледяную гору гнева. — Ты… Женщина слегка приоткрыла рот, губы задрожали, но, казалось, гнев лишил её дара речи. — Ты… такое разочарование! Бросив эти слова, она вышла из гостиной. Тяжёлая аура, которую она источала, заставила даже пребывающую в экстазе Серафину почувствовать себя неуютно. Как только дверь гостиной закрылась, Серафина заёрзала на коленях Анселя, ворча: — Ансель, Ансель, что с этой женщиной? Она такая странная! И был ли её приступ ярости настоящим? Мне так не показалось. Ансель мягко погладил Серафину по волосам, не в силах сдержать смешок: — И настоящим, и нет. Она действительно хотела, чтобы люди из Академии Эфира подумали, будто она искала меня из-за гнева. Но на самом деле её ярость в тот момент не была поддельной. Просто после того, что я сказал, она не признается, что была по-настоящему зла. Юный лорд слегка наклонил голову, тихо и с ностальгией вздохнув: — Она… довольно проблемная леди. Равенна Циглер. Гений, который пренебрегает всем, ставя себя в абсолютный центр мироздания. Искательница истины, чьё безумие соперничает с монстрами. Невротичный идеалист, обласканный судьбой… точно так же, как и Серафина. *** Башня Вавилона — огромный научно-исследовательский институт, расположенный в южной части столицы. Хотя в названии и есть слово «Башня», архитектура Башни Вавилона — это не традиционная башня колдуна, а комплекс больших квадратных зданий. Стремясь расширить область изучения эфира и улучшить его практическое применение, Башня Вавилона всего за восемь лет превратилась в масштабную академическую организацию и исследовательский институт, уступающий в империи лишь Академии Эфира. Благодаря поддержке могущественной принцессы Эворы её влияние растёт всё стремительнее. Во многих областях, за исключением нескольких фундаментальных дисциплин, где Академия Эфира уже завоевала репутацию и авторитет, Башня Вавилона потеснила конкурентов. Более того, поскольку Башня Вавилона более светская — она не только проводит теоретические исследования, но и выдаёт огромное количество практических результатов, — даже Ассоциация Алхимии наладила с ней многочисленные связи, что побудило многих дворян проявить к ней благосклонность из корыстных интересов. К слову, отец Анселя, Фламель, носит титул почётного профессора Башни Вавилона. Однако некоронованный король алхимии, великий мудрец Фламель, который действительно способен прикоснуться к вечности, также имеет звания в Академии Эфира и многих других академических организациях. В одном из уголков этого огромного исследовательского института, на глубине четырёхсот метров под землёй, находится просторное помещение, о котором не знают даже большинство высокопоставленных членов Башни Вавилона. — Ш-ш-ш… С шипением, характерным для выходящего газа, иссиня-чёрный люк медленно поднялся. Рука, покрытая вязкой жидкостью, вцепилась в край, постепенно подтягивая тело, находившееся внутри капсулы. — Гидрал… Хриплый и гневный голос эхом разнёсся по мрачному подземному пространству. — Всего три года, жалкие три года… неужели ты погрузился в ад посредственности? Равенна поднялась из капсулы, светло-зелёная жидкость стекала с её сине-серых прядей, падая прямо в бассейн с раствором внутри капсулы. — …Нет. Тихо пробормотала она, выбираясь из капсулы. В её обычно мёртвых и холодных фиолетовых глазах не было ни замешательства, ни колебаний. В этот момент она была уверена в одном: — Ты, с таким талантом и амбициями, никогда не стал бы потакать миру, столь застойному, как стоячее болото. — Что именно превратило тебя в это? Неужели… тот глупый зверь? Тон Равенны стал ледяным и суровым, но, стоило ей подумать об этом, как в голове внезапно вспыхнуло озарение. — …Возможно. Её эмоции постепенно успокоились, и она прошептала: — Возможно, ты намеренно расставил ловушку, с которой я не смогу справиться хладнокровно. Гениальная чародейка медленно выдохнула и щёлкнула пальцами. Раствор на её теле автоматически стёк обратно в капсулу, оставив кожу сухой и чистой. — Скорее… — Равенна погрузилась в раздумья. — Эта вероятность выше. Её настроение значительно стабилизировалось. Она небрежно взяла серые очки, лежавшие рядом с капсулой, нацепила их на нос и слегка поправила. — Значит, меня не так-то просто обмануть. Равенна не почувствовала самоуспокоения от того, что раскусила намерения Анселя; напротив, она стала ещё холоднее, равнодушнее и предельно бдительной. — Три года… этого достаточно, чтобы опасность, исходящая от него, умножилась… За это время заменим номер тридцать пять на номер семнадцать. Она откинула свои сине-серые длинные волосы, доходившие до бёдер, небрежно собрала их, и на кончиках её пальцев из воздуха соткалась тонкая верёвка, автоматически связавшая волосы в хвост. В темноте послышалось лёгкое движение, затем шаги, постепенно приближающиеся, а затем удаляющиеся. Равенна села на мягкий стул рядом с капсулой в этом абсолютно тёмном помещении, взяла со стола чашку, наполненную неизвестной жидкостью, и без выражения сделала глоток. В следующее мгновение перед ней открылись шесть световых экранов, каждый из которых отображал сложнейшие чертежи и… данные. — Во-первых. Мисс Циглер, чей стиль резко контрастирует с другими чародеями, провела рукой по световому экрану и пробормотала себе под нос: — Во-первых, создать модель того зверя… унаследовал силу двух глав пакта, беспрецедентный случай, да? — Я хочу посмотреть, ты… В следующее мгновение выражение лица Равенны застыло. Потому что в 400 метрах над ней, в исследовательском институте Башни Вавилона, её активная марионетка… получила невероятное сообщение. Вскоре после того, как она ушла, люди из Академии Эфира навестили Анселя. Хотя она не знала, о чём они говорили, Академия Эфира… отправила сообщение. Сообщение пришло так внезапно и быстро, словно было доставлено специально для кого-то. Гений империи, Ансель из Гидрала, посетит Академию Эфира через три дня. — … Чашка в руке Равенны слегка задрожала. Академия Эфира. Два слова, которые Равенна ненавидела больше всего на свете. Если бы существовал способ полностью уничтожить Академию Эфира, Равенна сделала бы это без колебаний. Для неё, помимо научных исследований, единственное, о чём она думает каждый день, — это как уничтожить Академию Эфира. И теперь этот Ансель из Гидрала не только отклонил её предложение о сотрудничестве, но и встал на сторону… Академии Эфира, которая хочет убить её, уничтожить её? Он не только отрицал её способности, но и признал ценность этих коррумпированных и дегенеративных людей? Яростный гнев почти мгновенно разрушил все первоначальные планы Равенны, потому что это дело затронуло её принципы. — … В линзах серых очков вспыхнуло несколько лучей света. Будущее Око Истины, та, кто взойдёт на небеса, источник механического чародейства, основатель новой эфирной эры, Равенна Циглер пробормотала с бесстрастным лицом: — Академия Эфира, готовься. А ты… Гидрал. — Если ты хочешь уничтожить свой талант в этом аду посредственности… — Тогда я вырву этот ад с корнем! ---------- Визит принцессы Когда Ансель проснулся, Серафина всё ещё лежала, раскинувшись на его груди, и крепко спала. Они сражались с одиннадцати вечера до шести утра, из-за чего Ансель снова не выспался, а Серафина провалилась в сон всего десять минут назад. Заклинание самоочистки комнаты активировалось, мгновенно вытягивая запах, пропитавший помещение за ночь, и выпуская слабый, успокаивающий аромат. Хотя заклинание можно было оставить включённым постоянно, Серафине, похоже, нравился этот запах, и после первой очистки она покраснела и попросила Анселя больше не использовать его. Порой наш Юный лорд Гидрал задумывался: отсутствие самоконтроля у Серафины — это из-за возраста, когда просыпаются желания, или же зверь в её душе развил эту острую потребность после встречи с ним? Сложно сказать, но если бы эта тема была поднята при Серафине, это неизбежно привело бы к шквалу застенчивых ударов от смущённой волчицы. Впрочем, даже если Ансель и задавался вопросом, он был только рад. В конце концов, он не был обычным человеком… вернее, он вообще не был человеком, и его жажда желаний никогда не была удовлетворена. Служанки Анселя ещё не вернулись, а пользоваться услугами прислуги в поместье он не стал. Он переоделся сам, наклонился, чтобы поцеловать Серафину, и вышел из спальни. Сегодняшний график обещал быть напряжённым, и брать с собой Серафину было неуместно. В любом случае, это была хорошая возможность для неё выспаться и отдохнуть. — Я заранее связался с Институтом Эфира. Как только новость выйдет, даже вмешательство судьбы не заставит Равенну сидеть сложа руки. Готовясь вновь развернуть свой коварный план, Гидрал усмехнулся: — Не разочаруй меня через два дня, Равенна. — В этот раз всё будет иначе, чем три года назад. На самом деле, первой целью Анселя была не Серафина, а Равенна. Три года назад, когда ему было тринадцать, план по изменению судьбы был уже намечен. Тогда он думал, что полностью готов, атаковал Равенну, и результат… С точки зрения Анселя, это был полный провал. В той попытке трёхлетней давности Ансель получил более чёткое представление о силе и сдерживающем влиянии судьбы. К счастью, в последний момент он очнулся, изменил план, отказался от обучения Равенны и начал закладывать основу для последующей подготовки. Затем Ансель покинул столицу империи, путешествовал между территорией Гидрала и различными частями империи, выстраивал нужную ему сеть и терпеливо ждал, постоянно совершенствуя свой план восстания против судьбы. До тех пор, пока два месяца назад план официально не начался. Среди планов обучения для четырёх героинь план Серафины был самым простым и лёгким в реализации. Кроме таланта, у неё не было ничего, а её судьба была самой трагичной среди всех четырёх. Что касается остальных трёх: у Равенны была поддержка в лице Башни Вавилона. Хотя она, казалось, шла по канату, ресурсы, которыми она располагала, были невообразимы для Серафины, а её характер было гораздо сложнее контролировать, чем характер Серафины. Святая из Святой Церкви сейчас ходила среди людей, из-за чего найти её было крайне сложно, даже Анселю пришлось основательно подготовиться. Что касается последней, будущей духовной наставницы революционной армии, великой героини, которая свергнет империю… В воспоминаниях о той разрушенной «игре» содержание, касающееся её, составляло большую часть. Поэтому Ансель оставил этот самый сложный объект на потом. Пока Гидрал молча обдумывал общий план и спускался по лестнице, он сразу услышал оживлённый оклик. — Анс! Аннелиза, одетая в простое платье, стояла на площадке внизу лестницы и махала Анселю: — Позавтракай с мамой! — …Хорошо, матушка. Ансель, спускавшийся по лестнице, был заключён в объятия Аннелизы. Зрелая Мадам Гидрал похлопала сына по плечу и усмехнулась: — Как прошла ночь? Эта девочка — Глава силы, она должна соответствовать тебе в какой-то мере. Ах, мне кажется, фигура Серафины очень подходит для деторождения. Когда я купала её вчера вечером, я не осознавала, что её ягодицы такие округлые и большие. Внешность действительно бывает обманчива… Ансель слушал болтовню матери, изредка отвечая улыбкой, но по большей части хранил молчание. — О, кстати говоря… Женщина коснулась своей щеки: — С тех пор как ты вернулся, посетителей становится всё больше. Лианн сказала, что пришло более двадцати писем с просьбой о встрече. Анс, ты решил, кого хочешь видеть? Или ты не хочешь никого видеть? Тогда я скажу Лианн отклонить их все… — До этих писем. Ансель спокойно произнёс: — Кто-то придёт первым. — А? Ах! — Аннелиза поняла. — Ты имеешь в виду ту девушку, Эвору? Учитывая её характер… ну, совсем не удивительно, что она придёт сегодня утром. Их разговор только закончился, как служанка поспешно подошла и поклонилась Анселю и Аннелизе: — Юный лорд, мадам, Старшая принцесса прибыла. — Она действительно так же вспыльчива, как всегда… Мадам Гидрал недовольно поджала губы, не потому что ей не нравилась старшая принцесса, а потому что с её приходом она, скорее всего, не сможет позавтракать с сыном. — Анс, разве ты не пойдёшь поприветствовать Эвору? — Аннелиза склонила голову набок. — Нет нужды, она придёт сама — Не успел Ансель закончить, как на широкой дорожке вспыхнуло яркое багровое пламя. Пламя очертило сложные и великолепные узоры, сплетаясь в яркое алое платье, из которого появилась белоснежная изящная ножка в красных туфлях на высоком каблуке, легко ступившая из огня. — Давно не виделись, Ансель. Гордый голос донёсся из пламени, и появилось то самое ошеломляющее лицо, улыбающееся Анселю: — Ты стал сильнее и нашёл удивительную Главу пакта. Отличный прогресс в твоей практике Флеймфист. Ансель слегка поклонился: — Давно не виделись, Ваше Высочество. — Просто зови меня по имени… О, мадам, я чуть не забыла вас поприветствовать. Старшая принцесса империи откинула рукой свои огненно-рыжие волосы: — Прошло много времени. Аннелиза грациозно поклонилась Эворе: — Это я была небрежна в приветствиях, Ваше Высочество. Я не буду мешать вам с Анселем пообщаться. Я откланяюсь. — Иди. Эвора сказала это небрежно, а затем устремила свой жгучий взгляд на лицо Анселя: — Ты ещё не завтракал? — Нет. — Очень хорошо, тогда пойдём в мой дворец. Эвора потянулась к запястью Анселя, собираясь увести его. Однако Юный лорд Гидрал отступил назад, легко уклонившись от руки старшей принцессы, и мягко произнёс: — Прошу прощения, Ваше Высочество, но я предпочитаю трапезничать дома. — Твой дом — это не… неважно. — Бровь Эворы слегка нахмурилась, но вскоре расслабилась. — Это всего лишь еда, ничего значительного. Пойдём. Когда они шли бок о бок, Эвора продолжала время от времени оценивающе смотреть на Анселя, и её взгляд становился всё более удовлетворённым. — Твоя Глава пакта, — внезапно сказала она, — Серафина Марлоу, где она? — Отдыхает. — Отдыхает… Понимаю~ Губы женщины медленно изогнулись, она протянула руку, чтобы приподнять подбородок Анселя: — Три года назад ты был весьма грозен. Интересно, каков ты сейчас. — Ваше Высочество, — Ансель мягко отодвинул руку Эворы, — пожалуйста, воздержитесь от подобных двусмысленных замечаний. — Ха, это сказал слуга, которого я к тебе прислала, а не я. Эвора казалась весьма довольной: — Ты даже не представляешь, как меня обрадовал её ответ. Ансель… до этого я всегда думала, что ты — по-настоящему бесчувственный монстр. Её ответ заставил меня понять, что у тебя всё ещё есть желания, причём весьма сильные. — Гидрал неизбежно опутан желаниями. — …Хм. — Старшая принцесса бросила на него взгляд. — Но ты не выглядишь таким. Они продолжали болтать, пока не дошли до обеденного зала. Эвора без колебаний заняла главное место, закинула ногу на ногу и оглядела блюда, слегка кивнув. — Выглядит неплохо… Я никогда не сомневалась в твоём вкусе, Ансель. Ансель взял приборы, спокойно спросив: — Ваше Высочество, какое срочное дело привело вас сюда на этот раз? — Какое дело? Эвора приподняла брови, придвинула стул и прямо положила свои длинные ноги на ноги Анселя, покачивая туфлями на высоком каблуке и обнажая подошвы своих светлых ступней. — Я — будущая императрица, а ты — будущий Гидрал, — сказала она, подперев щёку рукой. — Разве мне нужна причина, чтобы искать тебя? Связь между императрицей и Гидралом, в некотором смысле, была почти такой же значимой, как связь между Гидралом и Главой пакта. Ансель выпил прозрачную жидкость, небрежно заметив: — Потому что Ваше Высочество — не тот человек, который ищет меня без цели. Вы всегда приходите с какой-то нуждой, не так ли? — Хм… Эвора сбросила туфли и медленно потёрлась ступнёй о бедро Анселя. Подперев подбородок, она удовлетворённо кивнула: — Ты хорошо меня понимаешь. Женщина небрежно проткнула вилкой кусок стейка, не утруждая себя никаким дворянским этикетом, и жевала его с полуприкрытыми глазами, смакуя еду. ---------- Амбиции и бездна — Неплохо… Ансель, ты привез своего повара из дома? — Моя мать знала, что я вернусь, поэтому она заранее отправила старого Мофа в поместье. — …Мадам действительно внимательна к тебе. Эвора поджала губы, придавая им влажный блеск. Закончив со стейком, она убрала ноги с колен Анселя и скрестила их. — А теперь давай поговорим о важном. — О твоей главе пакта, — Эвора прищурилась, — что с ней такое? — Ваше Высочество так обеспокоены этим? — Изначально — нет. Она посмотрела на свои длинные ногти, в её глазах вспыхнула искра. — Но то, что сказала эта старая карга, заставило меня поволноваться. — Не подобает так отзываться о Её Величестве, Ваше Высочество, — Ансель невозмутимо разрезал стейк, — это вредит вашим отношениям матери и дочери. — Ха, а разве у нас есть отношения матери и дочери? Ансель, не всем так повезло, как тебе, иметь такую нормальную предшественницу. Эвора усмехнулась: — На закате своих дней, вместо того чтобы посвятить себя империи, она, словно крыса, цепляется за жизнь, целыми днями прячась в исходном пламени и пытаясь всеми средствами продлить своё бесполезное существование. — Разве такой отброс достоин быть моей матерью? Королевский род Флеймфист, раса драконов, Призыватели Прилива и Гидралы. Среди этих четырёх божественных рас только у Гидралов всегда был один потомок, в то время как в каждом поколении трёх других рас случайно появлялась родословная с задатками шестой ступени. Как и у Гидралов, эти родословные шестой ступени с рождения стоят на вершине сверхъестественного, обладая шестой ступенью, но им всё ещё нужно наполнить себя всей энергией, необходимой с первой по шестую. У каждой из четырёх божественных рас есть свой способ прямой передачи всей энергии текущей шестой ступени следующему поколению с родословной шестой ступени, обычно это делается в конце жизни. То есть… эта бесшовная передача гарантирует, что каждый раз, когда умирает носитель шестой ступени, рождается новый, поглотивший всё. Именно поэтому… юный Ансель однажды сказал, что империю невозможно уничтожить силой. Поскольку непрерывная передача двух шестых ступеней, императора и Гидрала, достаточна для устранения всех нестабильных факторов. Метод наследования Королевского рода Флеймфист очень прост: умирающие императоры бросают их в исходное пламя Античега, извлекают энергию и впрыскивают её в корону. Когда следующий император надевает корону, он мгновенно достигает шестой ступени. Однако в этом поколении… возникли некоторые проблемы. Эфесандер из Флеймфист, нынешняя императрица,… сопротивляется распаду. За последнее десятилетие своего правления она стала всё более свирепой и безразличной к самой империи, что побудило нынешнего Гидрала, Фламелля, любыми средствами создавать эликсиры и тайно искать способы продлить жизнь, или, можно сказать… способы выжить в этом хаосе и безумии. Однако старшая принцесса, Эвора, — наследница, обладающая и способностями, и амбициями. Она устремила свой взор на другой конец гор Небесного Пути, обширную землю, куда империя никогда не ступала… стремясь прочно захватить весь континент при своей жизни. Императрица на закате своего правления, сопротивляющаяся неизбежности смерти; принцесса, переполненная амбициями, жаждущая власти. Конфликт между ними настолько силён, что граничит с непримиримостью. Если бы не тот факт, что после рождения одного носителя шестой ступени не может родиться другой, Эфесандер, возможно, давно бы убила Эвору. — В то время, — сказала Эвора, прожигая Анселя взглядом, — когда у тебя появилась глава пакта, способная выдержать силу двух колец… она была необычайно взволнована и кое-что сказала. — Что сказала Её Величество? — Она сказала: «Бездна у тебя на ладони». Ансель не смог сдержать смех: — Её Величество шутит. Хочет ли она сказать, что я обладаю силой контролировать бездну? Юный Гидрал развёл руками: — Ваше Высочество, вы бы поверили в такое? Бездна, сущность силы, разве это то, что я могу контролировать? — Если бы я действительно контролировал её, разве мне понадобилась бы глава пакта? — Конечно, я не верю в это, поэтому считаю, что она на грани безумия. Эвора предостерегла: — Тебе следует быть осторожным. Хотя Фламелль силён, его состояние ухудшается. Ты должен знать об этом лучше меня. — Более того… — женщина сделала паузу, — даже если я не верю её словам, я всё же думаю… с твоей главой пакта что-то не так. Она слегка постучала указательным пальцем по столу: — Стать главой пакта Гидрала означает разделить часть хаотичной сущности Гидрала. Если эта сущность добавляется к другой, это не так просто, как один плюс один. Иначе почему в истории империи никогда не было человека, способного выдержать силу двух глав пакта? Ансель улыбнулся: — Серафина просто достаточно сильна. — Просто… достаточно сильна? — Эвора взглянула на него и усмехнулась. — Хорошо, если не хочешь говорить, пусть будет так. Она лениво закинула ногу на колено Анселя: — Самое важное обсудили. Об остальном можно поговорить в любое время. Недавнее дело… ах да, я слышала, что вы с Равенной разошлись во мнениях? — Просто она не осознала своего места. — Ха, разве не потому, что три года назад ты был слишком добр к ней? Эвора весело рассмеялась: — Могучий Гидрал бегает за простой колдуньей с некоторым талантом… Хотя факты доказали, что ты не ошибся, я всё ещё не могу понять… о чём ты тогда думал. — Кто знает, я нынешний тоже не могу понять, о чём думал три года назад. Ансель продолжал неспешно есть: — Может быть, тогда она мне немного нравилась. — Нравилась? Эвора приподняла бровь, её мягкая ступня начала двигаться в определённом направлении, постепенно становясь горячей. — Тебе нравится такой типаж? Неудивительно, что ты не интересуешься мной. — Просто Гидралы и Флеймфисты, несмотря на близость, всё же должны соблюдать определённую дистанцию, Ваше Высочество. — Такого правила никогда не существовало. Эвора фыркнула: — Это лишь слабые, боящиеся хаоса, обманывают себя. На этом она остановилась, её тон стал пылким: — Ансель… после того как мы взойдем на трон, не хочешь ли ты подумать о том, чтобы завести со мной потомство? В голосе старшей принцессы звучали предвкушение, желание, фанатизм и почти осязаемая огромная амбиция, но в нём не было ни капли привязанности к Анселю. — Точно так же, как не было привязанности к ребёнку, который мог бы родиться. — Потомство для меня и Вашего Высочества — самая важная вещь в жизни. Ансель, закончив завтрак, вытер рот: — Ваше Высочество, вам стоит тщательно обдумать этот вопрос. — …Хех, неважно, спешить некуда. Будь уверен, чтобы ты всегда думал об этом, я сохраню свою девственность, которая для меня ничего не значит. Увидев, что Ансель никак не отреагировал, её выражение лица стало слегка раздражённым, но быстро вернулось к почти высокомерному благородному достоинству. Эвора пнула его и сказала: — Помоги мне надеть туфли. Ансель посмотрел на Эвору с удивлённым выражением, затем обхватил её лодыжку и тихо вздохнул: — Ваше Высочество, вы уже не ребёнок. Сказав это, он встал и поклонился Эворе: — У меня много дел. Если у Вашего Высочества нет других просьб, я откланяюсь, прошу прощения, что не провожу вас. — Хм… Ха-ха-ха! Смех Эворы был диким и необузданным. Её фигура исчезла в поднимающемся пламени, а затем мгновенно появилась перед Анселем. — Ансель, Ансель… Она облизнула губы, огонь желания в её глазах был почти способен сжечь Анселя дотла. — Ты действительно то, чего я желаю больше всего на свете… помимо самого мира. — Я уже предвкушаю то удовольствие, которое получу, сжигая твой хаос и боль. Старшая принцесса от души рассмеялась, оставила глубокий поцелуй на горле Анселя, а затем исчезла в пылающем огне. Ансель коснулся своего горла, глядя на остатки пламени, рассеивающиеся в воздухе столовой, и не смог удержаться от того, чтобы не покачать головой. Если бы эта амбициозная старшая принцесса, пылкая, как пламя, знала, как она умрёт в будущем такой жалкой и смехотворной смертью, и что позицию, которую она должна была унаследовать, узурпирует человек, которого она презирала больше всего… какой была бы её реакция? — Ты действительно капризна, но… Злой Гидрал усмехнулся: — Именно из-за тебя я с нетерпением жду этого момента. — Интересно… кто сможет спасти тебя тогда? В плане Анселя четыре героини имели первостепенное значение, ибо они были ключом к изменению мира и свержению империи. Однако в его грандиозном замысле было много подходов к тем… кто не был ключевым, но мог оказать значительное влияние. В конце концов, полезные ресурсы не должны пропадать зря. Квалифицированный злодей должен использовать все средства, чтобы собрать все фишки достаточного веса, не так ли? ---------- Возвращение и амбиции Возвращение Анселя Гидрала в столицу послужило сигналом для многих. Множество людей пристально наблюдали за этим юным Гидралом, который долгое время пребывал в бездействии на своей территории, гадая, куда он направится и что предпримет после своего путешествия на Север. Империя в это время переживала решающий период престолонаследия. Императрица и нынешний Гидрал были уже в преклонных годах, а их преемники — один амбициозный, а другой необычайно талантливый — стали центром внимания пассажиров на борту великого корабля империи. Все они надеялись, что эти двое приведут их к новой земле, полной золота. Однако… до того, как они официально взяли власть в империи, различные хаотичные элементы в этот период вызывали у пассажиров беспокойство. Этот тысячелетний корабль, казалось, вошёл в опасное море громов и молний, прежде чем достигнуть новой земли. Под светом второго солнца в столице лишь немногие могли разглядеть бушующий внутри шторм. Поэтому они придавали огромное значение Анселю. По сравнению с высокомерной Старшей принцессой, этот вундеркинд, пользовавшийся высокой репутацией во всей империи, был обходителен, мягок и вызывал больше симпатии. В конце концов, в глазах этих старых лис Ансель, который играл по правилам, всегда добивался взаимовыгодных ситуаций со своими партнёрами. Со временем всем полюбилось сотрудничать с Анселем. Сотрудничество — это глубокое искусство. Однако наша гениальная леди, Равенна, явно не была сведуща в этом. — Эфирная очистка элементов? Подобные задачи решаются простым перелистыванием книг, это не стоит того, чтобы выносить на обсуждение. — Революционная модернизация огнестрельного оружия… кем вы себя возомнили, Фламелем? — Повторяю ещё раз: не используйте эти дурацкие вопросы, чтобы тратить моё время. Внутри аудитории Башни Вавилона Равенна, стоявшая на кафедре, посмотрела на колдунов внизу с самыми разными выражениями лиц, на мгновение замолчала, затем небрежно бросила конспекты лекций на стол и холодно отрезала: — Кучка посредственностей. Она, одетая в белый лабораторный халат, сунула руки в карманы и, не выказывая ни капли уважения, оставила этих восходящих звёзд эфирного академического мира и вышла из аудитории. В белом коридоре сновали колдуны; они обсуждали что-то, не заботясь о месте и времени, даже останавливались на ходу, когда приходили в возбуждение, и активно жестикулировали. Такая атмосфера восторженного обмена мнениями наполняла каждый угол Башни Вавилона, потому что многим колдунам, приходившим сюда, не хватало ресурсов, и они даже могли быть бедны из-за своей одержимости исследованиями. У них не было поддержки давнего наставника, как и поддержки ресурсами от знати… Хотя они были сверхъестественными существами, они ничем не отличались от простых людей, борющихся за выживание в сфере сверхъестественного. Возможно, они могли бы полностью положиться на свои способности, чтобы жить хорошей жизнью, но те, у кого возникали подобные мысли, не пришли бы в Башню Вавилона и не прошли бы вступительный отбор. Здесь были только искатели, движущиеся к истине. Однако… в этой атмосфере жадного поиска Равенна всё равно казалась неуместной. Всякий раз, когда она проходила мимо или даже приближалась, голоса обсуждающих в толпе стихали или вовсе исчезали. Большинство из них смотрели на эту очень молодую, но уже знаменитую колдунью: кто-то с завистью, кто-то с недовольством, кто-то с полными надежд глазами, а у кого-то были смешанные чувства. — …Мисс Циглер, — прошептал кто-то в толпе, которая до этого что-то обсуждала. — Разве она не должна сейчас вести семинар? — Ну, для неё… Колдун постарше пожал плечами: — Вероятно, она снова почувствовала, что эти темы слишком просты и не стоят обсуждения, поэтому бросила что-то вроде «скучно» или «кучка посредственностей» и ушла. — Её характер действительно так плох, как говорят слухи… — Ха-ха, гении всегда имеют право на своенравие, в конце концов, мисс Циглер никогда не разочаровывает, не так ли? — Кстати о разочаровании… кто-нибудь знает, как мисс Циглер усовершенствовала парящую пушку второго поколения? Я до сих пор поражён изысканным дизайном и конструкцией эфирного контура, полученными из марионеток и огнестрельного оружия. Поток эфира в её конструкции — это просто произведение искусства… Небольшая дискуссия о Равенне утонула в новом раунде жарких споров. Подобные вещи случаются в Башне Вавилона бесчисленное количество раз каждый день. Равенна не знала об этом, да даже если бы и знала, ей было бы всё равно. Точно так же, как она никогда не принимает во внимание и не заботится о теориях посредственностей, после того как увидишь по-настоящему великие творения, большинство вещей в этом мире, которые считаются «истиной», становятся для Равенны несколько безвкусными. *** Женщина ускорила шаг к транспортному тоннелю, специально предназначенному для старших учёных Башни Вавилона. Пройдя проверку личности, она шагнула в свет телепортационного круга и в мгновение ока оказалась на этаже с кабинетами Башни Вавилона. По сравнению с роскошным и элегантным стилем старомодных колдунов, оформление внутри Башни Вавилона можно было описать как чистое до такой степени, что было непонятно, как его оценивать. Даже в кабинетах, где обычно больше внимания уделяют манерам и стилю, всё ещё оставались белые стены, белые полы и потолки. Единственное, что можно было считать украшением, — это, пожалуй, различные данные и документы, оформленные в рамки и развешанные на стенах. Равенна подошла к двери комнаты в конце коридора, не выражая никаких эмоций, не постучала, а просто толкнула дверь и вошла. — Итак, ваше беспокойство не… Внутри кабинета мужчина средних лет, одетый просто и излучавший сильную академическую атмосферу, стоял перед столом, что-то говоря человеку, сидевшему в кресле, но был прерван Равенной, которая внезапно ворвалась. Он и человек, сидевший в кресле, посмотрели на Равенну, стоявшую у двери. — …Циглер, — сказал мужчина с ноткой раздражения. — Полагаю, я уже много раз упоминал, что принято стучать перед входом. — Правила, которые тратят время впустую, не нуждаются в исполнении. Равенна взглянула на мужчину, а затем перевела взгляд на… Старшую принцессу, которая лениво сидела в кресле и наблюдала за ней с ухмылкой. ---------- Визит принцессы — Добрый день, Ваше Высочество, — она поправила очки, что было редким проявлением вежливости. — Не ожидала увидеть вас в Башне Вавилона. — У меня выдалось немного свободного времени, вот и решила проверить успехи Хендрика. Эвора небрежно подула на свои ногти: — Мы как раз обсуждали вас. На самом деле, производство «Колибри» второго поколения идёт гораздо медленнее, чем я ожидала. Равенна слегка нахмурилась: — Непосредственно производством занимается Ассоциация Алхимии, какое отношение это имеет к нам? — Но Ассоциация Алхимии утверждает, что в самой конструкции есть врождённые недостатки, препятствующие массовому производству. Глаза принцессы слегка сузились, алые ресницы затрепетали, словно искры, отчего температура в кабинете заметно поднялась. — Это невозможно, — без колебаний ответила Равенна. — У меня был план для массовой модели «Колибри» ещё до того, как я начала создавать независимые единицы. Никаких изъянов нет, они просто используют это как предлог, чтобы затянуть производство. — Это вам и стоит обдумать. Эвора поднялась. Её платье, казалось, пылало, излучая ослепительно яркий цвет, символизирующий власть и безразличие сильных мира сего. — Если бы не я, Башня Вавилона развалилась бы сотни раз. Они намеренно затягивают производство? Найдите причину и заставьте их работать честно. Вы что, ждёте, что я буду решать всё за вас? Я хочу видеть не причины проблем, а сами решённые проблемы. Хендрик Ранделл, второй директор Башни Вавилона, тут же отозвался: — Вы правы, Ваше Высочество. Мы найдём решение как можно скорее, чтобы вас больше не отвлекали. — Как можно скорее? — Старшая принцесса повторила слова Хендрика. — …Я имел в виду, что в течение семи дней мы решим проблему с массовым производством «Колибри». — Хорошо, — женщина удовлетворённо кивнула. — Через семь дней награда, которую заслуживает Башня Вавилона, прибудет в срок. Как раз когда Эвора собиралась исчезнуть во вспышке пламени, Равенна внезапно подала голос: — Ваше Высочество, у меня есть просьба. — О? — Эвора, чьё платье уже было охвачено пламенем, обернулась и с интересом посмотрела на Равенну. — Просьба? Редко услышишь от тебя такое. Давай, выкладывай. — Академия Эфира пригласила Гидрала… то есть младшего, посетить их. Вы должны знать об этом. — И в чём проблема? — Эвора усмехнулась. — В области традиционной магии вы сильно отстаёте от Академии Эфира. Хотя Ансель — сын Фламеля, у него нет интереса к алхимии. Разве странно, что он посетит Академию Эфира? Когда Эвора упомянула, что «у него нет интереса к алхимии», глаз Равенны слегка дёрнулся. — Можете считать, что… — она не ответила прямо, но выразила свои мысли с каменным лицом, — …я просто так не оставлю Академию Эфира в покое. Хендрик в отчаянии прикрыл лоб рукой, а Эвора, помолчав, разразилась сердечным смехом: — Ха-ха-ха, хорошо, это веская причина! Мне тоже не нравятся эти старые жуки, а мышь, которую я ненавижу больше всего, как раз крутится рядом с ними. Одобряю. Старшая принцесса высокомерно вскинула подбородок: — Я могу дать тебе повод для вмешательства, но взамен… я не потерплю неудач. — Такой возможности нет, Ваше Высочество, — Равенна спокойно поправила очки. — Хех, твоя самоуверенность как всегда раздражает, Равенна. Эвора некоторое время изучала её, а затем внезапно явила презрительную усмешку: — Кстати, твоё желание помешать визиту Гидрала завтра — оно действительно вызвано лишь тем, что ты не хочешь оставлять Академию Эфира в покое? Видя молчание синеволосой женщины, высокомерная Старшая принцесса усмехнулась: — Не думай, что я не знаю, о чём ты думаешь. Ансель, вероятно, просто поиграл с тобой от скуки три года назад, ты ведь не приняла это всерьёз? Равенна Циглер, знай своё место. Бросив эти слова с пренебрежением, Эвора растворилась в воздухе, её фигура исчезла в феерии огненных искр. Лишь спустя три или четыре секунды после того, как решительная принцесса покинула кабинет, декан Хендрик выпустил сдерживаемый вздох. — Равенна, что ты задумала на этот раз? — …Я же сказала, — Равенна, казалось, только что пришла в себя, и пробормотала: — Я не оставлю Академию Эфира в покое. — У нас сейчас нет ресурсов, чтобы противостоять им в открытую. — Вот почему я воспользовалась поддержкой этой высокомерной принцессы, — женщина говорила без эмоций. — Хотя её характер так же невыносим, как и мой, её инициативность безупречна. Её причин будет достаточно, мне нужно лишь появиться там и заставить Академию Эфира потерять лицо. Её тон ничуть не дрогнул, словно бросить вызов этому оплоту академической власти, стоявшему сотни лет, было проще простого. Хендрик потёр виски. — Я знаю, что ты никогда не делаешь ничего без подготовки… что ж, кто сделал тебя одним из наших ориентиров? Он улыбнулся Равенне. Как лидер организации, он не злился на дерзкое поведение своей подчинённой, не ругал Равенну за её безумие, а вместо этого подбодрил: — Просто скажи, какие материалы и помощь тебе нужны, возможно, это тоже шанс. Равенна посмотрела на своего лидера как на идиота. — Мероприятие начинается завтра, какую помощь ты можешь предоставить за один день? Это полезнее, чем позволить мне тратить время на посредственности. — Ну вот, опять, — Хендрик не удержался от смешка. — Кто это постоянно раздаёт свои тщательно подготовленные аналитические записки на сотни страниц, чтобы посредственности читали их сами? Пытаться преподавать — это неплохо, Равенна. — Потому что те, кто способен понять эти вещи, — не посредственности, — тон Равенны не дрогнул, она взглянула на Хендрика. — Знание и истина открываются только талантливым. Тебе стоит повысить порог вхождения в Башню Вавилона, Хендрик. С этими словами она развернулась и вышла из кабинета, а её фиолетовые глаза за стёклами очков блеснули холодным металлическим светом. В этом почти машинном мерцании не было места никаким лишним эмоциям. ---------- Академия Эфира Последние два дня Ансель был занят встречами, ведя приятные беседы с различными дворянами и сверхъестественными существами, постепенно активируя свою обширную сеть связей в имперской столице. В силу различных соображений он не взял с собой Серафину, из-за чего наша Мисс Волк была обделена вниманием целых два дня. Возможно, в будущем Серафина Марлоу вырастет в сильного воина, способного стоять на своих ногах, зрелого и уверенного в себе, но сейчас она больше походила на девушку, охваченную пылким романом. Не так давно она достигла духовного слияния с Анселем, а также физической близости, и, честно говоря, в таких комфортных и беззаботных обстоятельствах ей было трудно расти над собой. Поэтому, когда Ансель собрался посетить Академию Эфира, Серафина настояла на том, чтобы её не оставляли позади. Впрочем, в этот раз Ансель и сам планировал взять её с собой. — Благодарю за помощь, лорд Сорен… Хм? Отец? Ах, он должен быть здесь через несколько дней, да, я передам ему. Завершив разговор с неким влиятельным лицом, Ансель посмотрел на Серафину, которая прильнула к его боку, и не смог сдержать улыбки: — Что, боишься, что я оставлю тебя и уйду? Девушка надула губки: — В любом случае, меня больше нельзя оставлять снаружи. Несколько раз она следовала за Анселем, но он приказывал ей ждать снаружи, что делало её очень несчастной. — Эти старые лисы — не те, с кем ты сможешь справиться, Серафина, — Ансель взъерошил её волосы. — Тебе было бы неинтересно то, о чём мы говорим. Ансель уже много раз объяснял это Серафине, но каждый раз, когда она расстраивалась, он терпеливо повторял это снова. Серафина не из тех, кто устраивает сцены без причины, просто… маленькая привязанность девушки к человеку, который ей нравится, иногда может казаться навязчивой, но когда сталкиваешься с этим по-настоящему, она обретает особое очарование. — Разумеется, при условии, что это не становится раздражающим раз за разом. — Хм… кхм! Серафина слегка кашлянула и, неожиданно для себя, не стала брать Анселя под руку, а лишь немного выпятила грудь: — В любом случае, в этот раз я точно не опозорю Анселя, что бы ни случилось, я смогу контролировать свои эмоции! В первый раз, когда Ансель взял её с собой, Серафина была настолько поражена зданиями имперской столицы, что лишилась дара речи, а потом ей всё время казалось, что люди смотрят на неё как на деревенщину. Наш Юный лорд Ансель на мгновение окинул Серафину довольно тонким взглядом, затем улыбнулся и произнёс: — Тебе не нужно слишком сильно сдерживать свои эмоции, я же говорил, здесь тебе не нужно идти ни на какие уступки. Девушка довольно хмыкнула, но всё же сказала: — Ладно, мне всё время кажется, что ты ждёшь, что я натворю дел… Отойди, отойди! Она толкнула дверцу кареты и вышла первой. Затем она едва не споткнулась и не растянулась на земле. Девушка в полном шоке уставилась на открывшуюся перед ней сцену; если бы Ансель мягко не помог ей выбраться из кареты сзади, она не знала бы, сколько ещё времени простояла бы в оцепенении. То, что предстало перед этой «варварской воительницей, не способной даже выпустить волну», было грандиозным зрелищем, которое могли создать только маги: Башня, известная как Юктрешил, была гигантским магическим сооружением, второй по высоте постройкой во всей имперской столице, уступавшей лишь дворцу. Вокруг этой главной башни парили ещё семь немалых башен. Опираясь на этот массивный комплекс, Серафина увидела, что каждый уровень окружён странными кольцами: первый слой состоял из эфирных вихрей, сгущённых до предела; второй — из воздушных потоков, камней, пламени, текучей воды; третий — из светло-зелёной субстанции, которую Серафина не могла понять, но чувствовала исходящую от неё мощную жизненную силу… Сначала Серафина не понимала, что это за слои колец, просто испытывала шок, но, придя в себя, внезапно осознала… Это были совершенно разные сущности! Эти слои сущностных колец нагромождались друг на друга, уходя всё выше и выше, демонстрируя фундамент Академии Эфира как святой земли магов самым простым и чистым способом. Каждое проявление сущности означало, что Академия Эфира обладает обширными знаниями, ресурсами и талантами, накопленными на этом пути и в смежных областях. В бесконечном мерцании магического света казалось, что из него прорывается сама истина. Взглянув выше, Серафина увидела миниатюрные горные хребты, глубокие синие океаны и другое небо, которое она не знала, как описать, почти воспроизводящее концепцию безграничной бесконечности вокруг этих элементальных колец. Маги меняют землю знаниями, исследуют океан желаниями и покоряют небо истиной! На самой вершине кольца, символизирующие сущности, исчезали, сменяясь глубоким, тёмным облаком, с которого, казалось, капала густая жидкость. Серафина не была уверена, почему эти ребята подняли такой шум и зачем им понадобилось водружать эту штуку наверх. — Лорд Ансель из Гидрала. Пока Серафина приходила в себя, Ансель уже стоял перед ней, а чуть поодаль молодой человек, одетый в роскошную светло-чёрную мантию, со священным синим длинным мечом на поясе и чёрно-золотым скипетром в руке, слегка поклонился Анселю: — Конрад из Люминариса, от имени Академии Эфира и всех искателей истины, мы приветствуем ваше прибытие. — Люминарис… — Ансель слегка приподнял бровь. — Если я правильно помню, герцог Люминарис должен быть ещё в расцвете сил. Энергичный молодой человек усмехнулся: — Только глава семьи может использовать фамилию в качестве имени. Это обычное правило, но не писаный закон. Каждый современный глава дворянского рода использовал фамилию как имя, символизируя, что глава семьи считает историю и славу рода своей собственной жизнью. Однако, хотя писаного закона действительно не существует, этот молодой человек по имени Конрад был, несомненно, дерзок. В конце концов, во всей империи единственные, кто полностью игнорирует это правило, — это, вероятно, Гидрал и Императрица. — Мистер Конрад, вы интересны. Ансель усмехнулся: — Похоже, этот визит не будет скучным. — Ха-ха, в этом нет нужды. Кто бы ни был вашим проводником, вы не почувствуете скуки. Конрад развернулся, жестом приглашая Анселя, и произнёс спокойно и уверенно: — Потому что это святилище искателей. Серафина, пришедшая в себя, честно стояла рядом с Анселем, насильно подавляя импульс оглядеться по сторонам, чтобы снова не опозорить Анселя. Затем, как только ей удалось стабилизировать разум и она приготовилась играть роль зрелого и стабильного главы пакта, она услышала голос, от которого её веки дёрнулись. — Святилище? Холодный и безразличный голос раздался позади Анселя и Серафины. — Ты имеешь в виду контроль над распространением книг, возведение академических барьеров, ограничение потока ресурсов, монополизацию всех знаний, которые маги считают своей жизнью, и превращение всего мира в стоячее болото… ад посредственностей? Белоснежный лабораторный халат, серо-голубые длинные волосы, собранные в высокий хвост, и серовато-белые очки, чьи стёкла холодно поблёскивали на переносице. Обладательницей этих знаковых черт могла быть только та вызывающая головную боль гениальная особа из Башни Вавилона — Равенна Циглер. Равенна, которая после того, как надела серые туфли на высоком каблуке, была примерно одного роста с Серафиной, слегка вскинула подбородок с бесстрастным лицом, глядя сверху вниз на Конрада из Люминариса. — Вы заслуживаете того, чтобы называть себя искателями? — …Мисс Циглер, — поприветствовал Конрад с сияющей улыбкой. — Могу ли я сделать вывод из вашего предыдущего заявления, что вы представляете Башню Вавилона и бросаете вызов Академии Эфира? — Хех, в этот раз я представляю не Башню Вавилона. Она вытащила из кармана малиновый конверт и швырнула его в сторону Конрада. Символ королевской семьи Флеймфист, кроваво-красное пламя, горел яростно, очерчивая образ Старшей принцессы, известной своей стремительной и огненной гордостью. Выражение лица Конрада едва заметно изменилось, и он тут же слегка склонил голову, опустившись на одно колено в знак приветствия. Серафина была в полном замешательстве, не зная, что делать. Как раз когда она подумала о том, чтобы слегка кивнуть в знак признания, Ансель взял её за подбородок и покачал головой с лёгким смехом. — Это пропуск, выданный мне Старшей принцессой, — безразлично произнесла Равенна. Из-под её широкого белого лабораторного халата вылетело в общей сложности восемь парящих пушек, которые внешне казались совершенно иными, чем те, что она использовала в бою против Серафины. — Я буду от её имени общаться и обмениваться опытом… — …с гениями и искателями Академии Эфира. Серафина, стоявшая посередине, смотрела по сторонам, совершенно не понимая, что происходит. Но когда она повернула голову и увидела знакомую улыбку на лице Анселя, она мгновенно всё поняла. Неужели этот негодник Ансель уже начал? Хотя она назвала его негодником про себя, Серафина была так взволнована, что ей хотелось обнять Анселя и закружить его. Мысль о том, что этого мрачного чудака сейчас сильно побьёт Ансель, вызвала в сердце юной девушки радость и экстаз, которые она едва могла сдержать. Равенна взглянула на трёх человек перед ней. Выражение лица Конрада было слегка напряжённым, и он, вероятно, уже тайно связывался со стариками из Академии Эфира. Гидрал улыбался, не говоря ни слова… С тех пор как он вернулся, он был таким. Три года назад она могла изредка угадывать его мысли, но теперь она совершенно не могла понять, о чём думает Ансель. Что касается той необъяснимо хихикающей, психически ненормальной дегенератки… она решила полностью её игнорировать. ---------- Спарринг «Раз уж вы здесь от имени Старшей принцессы...» Конрад быстро вернул себе прежнюю невозмутимую улыбку. «...тогда вы тоже гостья, мисс Циглер». «Гости не избивают хозяев». Равенна продолжила идти вперёд, произнеся без всякого выражения: — Продолжайте считать меня врагом, как и во всех восьмидесяти шести покушениях, которые вы спланировали против меня до вчерашнего дня. Серафина была потрясена. Разговаривая с Равенной, она испытывала лишь гнев, но теперь она глубоко прочувствовала грубость Равенны... Разве это не хуже, чем её собственная немота? Нет, дело не в том, что она не могла говорить, казалось, она делала это намеренно. Разве это не ещё отвратительнее?! Серафина, которая раньше никогда не задумывалась о том, насколько она сама была отвратительна, погрузилась в глубокие раздумья, наблюдая за поведением Равенны. Неужели Анселю было так же тяжело терпеть меня в то время? — Серафина? — зов Анселя вернул витавшую в облаках Серафину в реальность. — Пойдём, пора начинать экскурсию. — ...А? О! Точно, экскурсия... Мы же пришли сюда ради экскурсии... Придя в себя, Серафина прижалась к Анселю, не в силах удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на Равенну, которая шла впереди, словно она была гидом, а затем на Конрада, который с самого начала старался сохранить хоть какое-то достоинство. — Ансель, — прошептала девушка ему на ухо, — почему эта странная особа вдруг заявилась сюда устраивать переполох, и как ей удалось заручиться поддержкой Старшей принцессы? — Кто знает, — небрежно ответил Ансель с лёгким смешком. Он всего лишь посетитель, приглашённый Институтом Эфира, а не тот, кто активно искал встречи с Академией. Так что происходящее здесь не имело к нему никакого отношения. Очевидно, Равенна нашла в лице Эворы покровителя и устроила скандал прямо на пороге. Все знали о глубокой вражде между этой гениальной леди и Институтом Эфира, поэтому было вполне естественно, что она бросила им вызов, и это никак не касалось Анселя. Но почему именно в этот момент? Конечно, это было совпадение. Как это могло быть схемой, организованной Анселем Гидралом, который только что вернулся в столицу? — По крайней мере, так это выглядело со стороны. — Первый уровень Юктрешила — это фундамент всей башни, — Конрад, ведя Анселя, сиял улыбкой. — И как фундамент, этот уровень не может содержать никакой другой сущности, кроме Эфира. Войдя на первый уровень Башни Колдунов, названный Юктрешилом, Ансель и Серафина сначала попали в просторный зал, ведущий в шести разных направлениях. В зале не было людей, он, по-видимому, был заранее подготовлен к визиту Анселя. Будущий Герцог Люминарис продолжал методично объяснять Анселю: — Отсюда, в каждом направлении... — Пустая трата времени. Равенна прервала слова Конрада. — Как я и ожидала, вы потратите почти две трети своего времени на эти бессмысленные вещи. Ваша истинная цель — продемонстрировать свою "силу" Гидралу, чтобы завоевать его расположение, но вы тратите каждую минуту, которую можно было бы посвятить исследованиям, на показ своего так называемого изящества и стиля. — Вы действительно думаете, — она посмотрела на Конрада, чья улыбка начала угасать, — что Гидрала заинтересуют подобные вещи? — На самом деле, — Ансель пожал плечами, — мне довольно интересно. — ... Равенна, которая всегда сохраняла холодное, бесстрастное лицо, казалось, стала ещё суровее из-за слов Анселя и позиции, которую они раскрывали. — Мистер Конрад, давайте продолжим. Пока мы не дошли до спарринга, вам не стоит принимать слова мисс Циглер слишком близко к сердцу, верно? Вдобавок ко всему, Ансель улыбнулся Конраду, из-за чего Равенна, которую игнорировали каждый раз, когда она видела Анселя, едва не превратила холод в своих глазах в осязаемое лезвие. Г-И-Д-Р-А-Л! Парящие вокруг неё пушки дрожали из стороны в сторону из-за её нестабильных эмоций, а дула даже начали накапливать лазеры. Но Равенна быстро взяла себя в руки. Со стороны казалось, что она вовсе не теряла контроля. — ...Нет, Юный лорд Ансель, — Конрад поклонился Анселю. — Благодарю вас за поддержку и терпимость, но я считаю... если мы позволим мисс Циглер и дальше так провоцировать нас, это будет оскорблением достоинства Института Эфира. — Позволите мне провести короткий спарринг с мисс Циглер прямо сейчас? — Раз вы так говорите, у меня нет причин отказывать. Когда сцена, которую он ожидал, наконец наступила, уголки рта Анселя слегка приподнялись. — Более того... Невинный зритель Гидрал ярко улыбнулся: — Мне не терпится увидеть, какие искры полетят, когда вы столкнётесь. Конрад положил руку на пояс, где висел скипетр, и уверенно произнёс: — Я вас не разочарую. Он посмотрел на Равенну и сказал: — Раз уж мы на первом уровне, где Эфир считается фундаментом, давайте проведём спарринг на тему манипуляции Эфиром, договорились? — У меня нет с этим проблем. Равенна сунула руки в карманы своего белого халата. — Кто предложит конкретную тему, вы или я? — Что ж, как насчёт... Добросердечный Гидрал одарил их тёплой улыбкой: — Позвольте мне, как достаточно объективной третьей стороне, предложить тему, как вам такое? Конрад сначала опешил, а затем тут же кивнул: — Если Юный лорд Ансель предложит тему, она определённо будет абсолютно справедливой. Равенна на мгновение замолчала, а затем медленно кивнула, потому что не верила, что Ансель опустился до того, чтобы жульничать ради этих вульгарных людей. — Тогда давайте решим победителя с помощью самого базового заклинания — "Руки Колдуна". Ансель произнёс это лёгким тоном: — Кто из вас двоих заставит Лорда Марлоу сдвинуться с места с помощью "Руки Колдуна" в течение тридцати секунд, тот и победил. Конрад молчал, Равенна молчала, а Серафина, которая рассматривала великолепные фрески в зале, тоже в замешательстве повернула голову. — Э-э... Конрад на мгновение заколебался, а затем довольно тактично заметил: — Юный лорд Ансель, не слишком ли эта тема... недружелюбна по отношению к Лорду Марлоу? Равенна же была прямолинейна: — Ты думаешь, мы даже не сможем заставить её сдвинуться с места? Ты серьёзно, Гидрал? ---------- Спарринг «Думаю, эта тема предельно проста и понятна, она не требует никаких дополнительных приспособлений, да и времени много не займёт». Ансель с улыбкой похлопал Серафину по плечу: «Разве не здорово? Верно, Серафина?» «Э-э… А? О! Да! Ансель прав!» Хотя она и не понимала, какое отношение всё это имеет к ней, Ансель определённо был прав! «Тогда хорошо. Серафина, встань между ними». Юный лорд Гидрал мягко подтолкнул девушку, усмехнувшись: «Но стой твёрдо, не осрамись». «А, можно спросить… кхм, что такое "Рука Колдуна"?» — Серафина озадаченно почесала затылок. «По сути, это несуществующая "рука", созданная с помощью эфира, способная воздействовать на физические объекты». «О… значит, в конечном счёте это всё-таки рука, просто невидимая, так?» Лицо Серафины просияло от понимания: «Понятно, тогда всё в порядке». С этими словами она небрежно прошла между Конрадом и Равенной, скрестив руки на груди и оглядываясь по сторонам. «Кто из вас начнёт?» — девушка размяла шею, лицо её оставалось равнодушным. «Конрад, можешь начинать», — Ансель принял решение за них обоих. Конрад слегка кивнул, заложив руки за спину, и замер. «…» Серафина повернула голову, на её лице отразилось полное недоумение. Под её взглядом выражение лица Конрада слегка изменилось. Он начал вытягивать руку, совершая тянущее движение в сторону Серафины, которая всё ещё пребывала в замешательстве. «Подожди-ка…» Спустя три или четыре секунды девушка наконец осознала: «Так ты уже начал!» «Что ты делаешь? Я думала, ты просто стоишь и витаешь в облаках». Она немного пошевелила конечностями, словно пытаясь почувствовать хоть какое-то гравитационное воздействие на своё тело, но его, казалось, не было, поэтому она нетерпеливо бросила: «Приложи хоть немного усилий, это же вроде как рука? Даже слабая рука должна хотя бы дать мне почувствовать, что меня толкают». Выдающийся талант Института Эфира слегка стиснул зубы и всё-таки вытащил скипетр, висевший у него на поясе. Если бы люди узнали, что ему пришлось использовать проводник для применения «Руки Колдуна», он не знал, как долго его бы высмеивали. Однако даже так, в последующее время, даже если он прикладывал слишком много сил, манипулируя эфиром до такой степени, что вены на тыльной стороне ладони вздувались, молодая леди, стоявшая там, лишь зевала на месте. «Слабо». Она поджала губы и повернула голову к Равенне: «Эй, бука, твоя очередь». «…» Равенна промолчала, но по её глазам было видно: хотя она и не думала, что Серафина останется неподвижной под напором её «Руки Колдуна», она определённо не стала недооценивать Серафину, как это сделал Конрад. Опираясь на модель, созданную на основе тех грубых данных, она поняла одну вещь. Этот парень… этот зверь может оказаться чудовищем, превосходящим её воображение. Она сжала проводник, начала активировать «Руку Колдуна», пытаясь пошатнуть тело Серафины, и тут даже поток эфира в её теле замер. Потому что отклик от «Руки Колдуна» указывал на то, что это нечто, что нельзя описать весом; это было всё равно что толкать горный хребет, поднявшийся из земли! «А… ты ничем не отличаешься от него». Серафина со скукой посмотрела на Анселя: «Ансель, сколько секунд осталось? Не думаю, что это необходимо». «Так не пойдёт, ты должна продержаться полные тридцать секунд, иначе это будет нечестно по отношению к Равенне». «Продержаться…» Пока она бормотала это… ужасающее восприятие главы ветра позволило Серафине смутно что-то уловить. Слабость… Чудовище, несущее силу двух глав пакта, пробормотало про себя. Кажется, это слабость эфира, слабость… магии? Что будет, если сломать эту штуку? Глаза изрядно заскучавшей Серафины слегка блеснули. Ей, которая и так терпеть не могла Равенну, внезапно пришла в голову дурная мысль. Она слегка сжала кулак, безмолвно ощущая невидимую силу, которая постоянно толкала или тянула её. Когда эта слабость постепенно приблизилась… она внезапно нанесла удар без всякого предупреждения. Со стороны могло показаться, что Серафина необъяснимым образом бьёт по воздуху, но остальные трое присутствующих уже почувствовали, что в этот миг «Рука Колдуна» Равенны… — была разбита Серафиной одним ударом. Изумление охватило не только Равенну; даже Конрад стоял ошеломлённый. Как простая физическая атака могла разрушить мощное заклинание? Была ли это действительно физическая атака, или Серафина применила какое-то мгновенное наложение эфирной мембраны… или, может быть, совершенно иную технику? Пока озадаченная парочка пребывала в ступоре, Серафина небрежно почесала затылок и направилась к Анселю, в её тоне проскользнула нотка извинения: «Ансель, я что, э-э… опять что-то натворила?» «Натворила? Хм… не совсем». Ансель усмехнулся: «Этот конкретный тест оценивает мастерство владения эфиром. Хотя "Рука Колдуна" Конрада не смогла сдвинуть Серафину с места, ему удалось скрыть от её чувств любые заметные изъяны. Однако Равенна…» Беспристрастный Гидрал, который не имел никакого отношения ко всему этому делу, слегка развёл руками, жестом выражая смирение: «Равенна, очевидно, допустила ошибку в процессе манипуляции эфиром, что позволило Серафине разбить "Руку Колдуна", так что, без сомнения… в этом раунде побеждает Конрад». Юный мистер Конрад с облегчением вздохнул, с благоговением посмотрел на Серафину, прислонившуюся к Анселю, и прошептал: «Благодарю вас за признание, мистер Ансель». «…» Внезапно по залу разнёсся чёткий стук каблуков. Равенна прошла мимо Анселя, Серафины и Конрада с бесстрастным лицом, не поворачивая головы и ни на кого не глядя: «Продолжаем». Бросив это холодное слово, она пошла прямо вперёд. Ансель смотрел на высокую фигуру, облачённую в белый лабораторный халат, уголки его рта слегка приподнялись. Только он, знавший Равенну лучше всех в мире, услышал глубокий гнев в этом единственном простом слове. Будущая Мисс Мудрец, как он и надеялся, шаг за шагом погружалась в трясину, из которой не могла выбраться. ---------- Воспоминания и реальность Имперская площадь, Эфирная площадь. Равенна, поглощённая чтением, сидела на скамье, изучая увесистый том. Древний текст, вытисненный золотом на корешке, свидетельствовал о немалой ценности книги. Однако по мере чтения её брови постепенно хмурились, а на обычно безразличном лице проступало всё большее выражение пренебрежения. «Почему некоторые приравнивают древность к истине?» — пробормотала она. Юная чародейка, обладающая определённой репутацией, пусть и спорной в академических кругах, отложила книгу в сторону. «...Такой мусор требует значительных ресурсов для доступа к нему в Институте Эфира». Она усмехнулась, а затем из внутреннего кармана длинного пальто достала… стопку писем. Равенна начала читать их, и вскоре вечный айсберг на её лице начал таять с заметной скоростью. В отличие от растущего пренебрежения при чтении древней книги, её вечно холодные, почти лишённые эмоций фиолетовые глаза начали светиться ярким и пленительным светом. Её голова медленно двигалась вслед за взглядом, скользящим по строчкам; её поглощённость и явная радость были такими, словно она смаковала несравненный деликатес. — Хотя она читала эти письма десятки раз, а самое первое — более сотни. Сегодня она не тратила своё бесценное время на бесконечное обучение и исследования, а вместо этого ждала того самого друга по переписке, который время от времени присылал ей эти письма. Гения, который, как она охотно признавала, был намного превосходнее её в проектировании и инновациях. Честно говоря, Равенна не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала эмоцию под названием «предвкушение». Первая прочитанная книга, первое манипулирование эфиром, первое использованное заклинание… По мере взросления вещей, которых Равенна ждала, становилось всё меньше, а тех, что она презирала, — всё больше. И вот теперь она, в чьей жизни были лишь учёба и созидание, наконец вновь обрела это предвкушение. Предвкушение, которое всколыхнуло её дух. Тук, тук, тук… Раздался звук приближающегося скипетра, но Равенна, всё ещё погружённая в рукописные письма, не заметила этого. — Эм… здравствуйте, мисс. — … Прерванное чтение заставило Равенну поднять взгляд. Её ледяного выражения лица, вероятно, хватило бы, чтобы напугать ребёнка до такой степени, что он побежал бы обратно к матери. Однако то, что предстало перед ней… действительно было ребёнком. Точнее, мальчиком, стоящим на пороге юности. У него были сияющие, прекрасные светлые волосы, напоминавшие о мягком, не слепящем тёплом солнце. Его лицо, ещё детское, но с каждым годом становящееся всё более красивым, обладало пугающе смертоносным обаянием для женщин всех возрастов. Особенно его чистые, но глубокие морские глаза. — Но Равенна не поддалась этому. Как бы хорош собой ни был мальчик перед ней, она знала лишь одно: этот маленький дьявол прервал её чтение. — Если хочешь что-то сказать, говори, — бесстрастно произнесла Равенна, глядя на мальчика, который явно был благородного происхождения и обладал незаурядным бэкграундом. Обычно любой ребёнок испугался бы её тона и выражения лица, но этот аристократичный мальчик лишь склонил голову и медленно улыбнулся. Равенна ненавидела эту улыбку и людей, которые её носили, потому что они были проблемными, очень проблемными — хитрее лисицы и скользче угря. — Хотя сначала я не был уверен, — неторопливо произнёс он, — но теперь, судя по твоему тону и поведению… — Ты ведь Венна, верно? Равенна остолбенела. Венна — это имя, которым её друг по переписке, называвший себя «Фаустом», подписывался в своих письмах. Равенна всегда полагала, что этот друг по переписке — учёный средних лет или даже старик, скрывающийся среди простых людей, разочарованный, но обладающий поразительным талантом. До этой встречи Равенна даже приняла решение стать помощницей этого учёного, чего бы это ни стоило и на какие бы жертвы ей ни пришлось пойти. Но… Что происходит? Почему гений, предложивший в своих письмах столько новаторских идей… оказался двенадцати- или тринадцатилетним светловолосым мальчиком? Или это… — Ты… Выражение лица Равенны застыло, но, казалось, она внезапно о чём-то подумала, и её тон стал очень неестественным: — Фауст, ты тоже любишь действовать через марионеток? — Марионеток? Мальчик перед ней, использовавший «Фауста» в качестве псевдонима, не смог сдержать смех: — Венна, какой образ я создал в твоих глазах, что ты так потрясена и думаешь, будто я марионетка? — … — Что ж, раз уж мы встретились, позволь мне представиться официально. Мальчик, исполненный достоинства и спокойствия, постучал скипетром по земле и слегка поклонился: — Я твой друг по переписке Фауст, настоящее имя — Ансель. — Ансель… Мальчик, слегка опустив голову, глубоко спрятал мёртвую тишину и злобу в своих морских глазах. Затем он снова поднял голову, ярко улыбаясь: — Ансель из Гидрала. *** Воспоминания остаются воспоминаниями. Но теперь Равенна не может не вспоминать те времена. Та, что всё ещё называла себя «Венной». Она не из тех, кто зацикливается на прошлом, но события, разворачивающиеся сейчас, невольно вывели её отрывочные воспоминания на передний план. — Ансель, что это за пузыри парят в небе? — Сгустки эфира, восполняющие эфир для студентов, практикующих здесь заклинания. — Ансель, почему эти лестницы парят? — Ах… полагаю, Институт Эфира использует магию в эстетических целях. — Ансель, Ансель… Идя впереди, Равенна слушала бесконечную болтовню, казалось бы, безмозглого парня позади неё, и глубоко вздохнула. Гений, который днями напролёт обсуждал с ней каркасы из магического металла и эфирные цепи, экспериментируя и создавая шедевр, опередивший время, теперь терпеливо и дотошно отвечал на один простой вопрос за другим, словно нянька. И, казалось, ему это даже нравилось. На втором этаже Юктрешила Конрад показывал Анселю фундамент Института Эфира на пути элементов. Поскольку элементы были наиболее часто используемыми заклинаниями, они считались краеугольным камнем материи, и поэтому, как вторая основная категория, были помещены выше экстраординарного эфира. — Девяносто процентов способностей заключаются в манипуляции элементами, что часто является стереотипом, который люди имеют о чародеях. Конрад улыбнулся и сказал: — Хотя большинство наших часто используемых заклинаний связаны с элементами, этот взгляд — такое же большое заблуждение, как и мнение, что воины не имеют представления о манипулировании эфиром. Говоря это, Конрад с уважением слегка поклонился Лорду Марлоу: — Например, Лорд Марлоу может разбить заклинания ударом кулака… это, несомненно, то, чего может достичь лишь тот, кто глубоко понимает эфир. ---------- Спарринг «Раз уж вы здесь от имени Старшей принцессы...» Конрад быстро вернул себе прежнюю невозмутимую улыбку. «...тогда вы тоже гостья, мисс Циглер». «Гости не избивают хозяев». Равенна продолжила идти вперёд, произнеся без всякого выражения: «Продолжайте считать меня врагом, как и во всех восьмидесяти шести покушениях, которые вы спланировали против меня до вчерашнего дня». Серафина была потрясена. Разговаривая с Равенной, она испытывала лишь гнев, но теперь она глубоко прочувствовала грубость Равенны... Разве это не хуже, чем её собственная немота? Нет, дело не в том, что она не могла говорить, казалось, она делала это намеренно. Разве это не ещё отвратительнее?! Серафина, которая раньше никогда не задумывалась о том, насколько она сама была отвратительна, погрузилась в глубокие раздумья, наблюдая за поведением Равенны. Неужели Анселю было так же тяжело терпеть меня в то время? «Серафина?» — зов Анселя вернул витавшую в облаках Серафину в реальность. — «Пойдём, пора начинать экскурсию». «...А? О! Точно, экскурсия... Мы же пришли сюда ради экскурсии...» Придя в себя, Серафина прижалась к Анселю, не в силах удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на Равенну, которая шла впереди, словно она была гидом, а затем на Конрада, который с самого начала старался сохранить хоть какое-то достоинство. «Ансель, — прошептала девушка ему на ухо, — почему эта странная особа вдруг заявилась сюда устраивать переполох, и как ей удалось заручиться поддержкой Старшей принцессы?» «Кто знает», — небрежно ответил Ансель с лёгким смешком. Он всего лишь посетитель, приглашённый Институтом Эфира, а не тот, кто активно искал встречи с Академией. Так что происходящее здесь не имело к нему никакого отношения. Очевидно, Равенна нашла в лице Эворы покровителя и устроила скандал прямо на пороге. Все знали о глубокой вражде между этой гениальной леди и Институтом Эфира, поэтому было вполне естественно, что она бросила им вызов, и это никак не касалось Анселя. Но почему именно в этот момент? Конечно, это было совпадение. Как это могло быть схемой, организованной Анселем Гидралом, который только что вернулся в столицу? — По крайней мере, так это выглядело со стороны. «Первый уровень Юктрешила — это фундамент всей башни». Конрад, ведя Анселя, сиял улыбкой. «И как фундамент, этот уровень не может содержать никакой другой сущности, кроме Эфира». Войдя на первый уровень Башни Колдунов, названный Юктрешилом, Ансель и Серафина сначала попали в просторный зал, ведущий в шести разных направлениях. В зале не было людей, он, по-видимому, был заранее подготовлен к визиту Анселя. Будущий Герцог Люминарис продолжал методично объяснять Анселю: «Отсюда, в каждом направлении...» «Пустая трата времени». Равенна прервала слова Конрада. «Как я и ожидала, вы потратите почти две трети своего времени на эти бессмысленные вещи. Ваша истинная цель — продемонстрировать свою "силу" Гидралу, чтобы завоевать его расположение, но вы тратите каждую минуту, которую можно было бы посвятить исследованиям, на показ своего так называемого изящества и стиля». «Вы действительно думаете, — она посмотрела на Конрада, чья улыбка начала угасать, — что Гидрала заинтересуют подобные вещи?» «На самом деле, — Ансель пожал плечами, — мне довольно интересно». «...» Равенна, которая всегда сохраняла холодное, бесстрастное лицо, казалось, стала ещё суровее из-за слов Анселя и позиции, которую они раскрывали. «Мистер Конрад, давайте продолжим. Пока мы не дошли до спарринга, вам не стоит принимать слова мисс Циглер слишком близко к сердцу, верно?» Вдобавок ко всему, Ансель улыбнулся Конраду, из-за чего Равенна, которую игнорировали каждый раз, когда она видела Анселя, едва не превратила холод в своих глазах в осязаемое лезвие. Г-И-Д-Р-А-Л! Парящие вокруг неё пушки дрожали из стороны в сторону из-за её нестабильных эмоций, а дула даже начали накапливать лазеры. Но Равенна быстро взяла себя в руки. Со стороны казалось, что она вовсе не теряла контроля. «...Нет, Юный лорд Ансель, — Конрад поклонился Анселю. — Благодарю вас за поддержку и терпимость, но я считаю... если мы позволим мисс Циглер и дальше так провоцировать нас, это будет оскорблением достоинства Института Эфира». «Позволите мне провести короткий спарринг с мисс Циглер прямо сейчас?» «Раз вы так говорите, у меня нет причин отказывать». Когда сцена, которую он ожидал, наконец наступила, уголки рта Анселя слегка приподнялись. «Более того...» Невинный зритель Гидрал ярко улыбнулся: «Мне не терпится увидеть, какие искры полетят, когда вы столкнётесь». Конрад положил руку на пояс, где висел скипетр, и уверенно произнёс: «Я вас не разочарую». Он посмотрел на Равенну и сказал: «Раз уж мы на первом уровне, где Эфир считается фундаментом, давайте проведём спарринг на тему манипуляции Эфиром, договорились?» «У меня нет с этим проблем». Равенна сунула руки в карманы своего белого халата. «Кто предложит конкретную тему, вы или я?» «Что ж, как насчёт...» Добросердечный Гидрал одарил их тёплой улыбкой: «Позвольте мне, как достаточно объективной третьей стороне, предложить тему, как вам такое?» Конрад сначала опешил, а затем тут же кивнул: «Если Юный лорд Ансель предложит тему, она определённо будет абсолютно справедливой». Равенна на мгновение замолчала, а затем медленно кивнула, потому что не верила, что Ансель опустился до того, чтобы жульничать ради этих вульгарных людей. «Тогда давайте решим победителя с помощью самого базового заклинания — "Руки Колдуна"». Ансель произнёс это лёгким тоном: «Кто из вас двоих заставит Лорда Марлоу сдвинуться с места с помощью "Руки Колдуна" в течение тридцати секунд, тот и победил». Конрад молчал, Равенна молчала, а Серафина, которая рассматривала великолепные фрески в зале, тоже в замешательстве повернула голову. «Э-э...» Конрад на мгновение заколебался, а затем довольно тактично заметил: «Юный лорд Ансель, не слишком ли эта тема... недружелюбна по отношению к Лорду Марлоу?» Равенна же была прямолинейна: «Ты думаешь, мы даже не сможем заставить её сдвинуться с места? Ты серьёзно, Гидрал?» ---------- Противостояние элит Конрад глубоко вздохнул. С поддержкой Старшей принцессы за спиной, даже высшие чины Института Эфира не посмели бы выставить её вон, если только не смогли бы победить её в открытую и лишить предлога «соревнования». Он действительно ничего не мог поделать с Равенной. Неужели он просто позволит Равенне беспрепятственно говорить в их присутствии? Позволит ей описывать Институт Эфира своими словами? Позволит врагу бесчинствовать на их собственной базе… Даже если Институт Эфира воспользуется этой возможностью, чтобы заручиться влиянием Анселя, если эти новости просочатся наружу, что станет с репутацией Института Эфира? Что подумает Ансель, который сейчас слушал безумные речи Равенны? Возможно, Конраду стоило быть благодарным за то, что на маршруте Анселя не было студентов, иначе разбираться с общественным мнением было бы ещё сложнее. — Мистер Ансель, это зал преобразований Элементального слоя. Высокоэнергетические элементальные кристаллы внутри позволяют обучать студентов управлению четырьмя базовыми элементами и их производными… — Неэффективно, устарело и крайне расточительно в плане энергии, — перебила Равенна слова Конрада. — Если обрабатывать высокоэнергетические элементальные кристаллы и внедрять их в эфирное золото с помощью технологии маги-золотого преобразования, элементальные кристаллы того же объёма могут дать в три раза больший эффект, чем ваши, а стоимость составит лишь две трети от этой глупой комнаты преобразований. Она бросила взгляд на Конрада: — Именно потому, что вы монополизировали добычу большинства элементальных кристаллов, мы и придумали эту технологию. Этот успех — ваша заслуга. Конрад прищурился: — Мне жаль, что Башня Вавилона не получила достаточно ресурсов элементальных кристаллов, мисс Циглер. Он несколько беспомощно вздохнул: — В конце концов, Институт Эфира слишком велик. Что ж, скажу то, что может рассмешить мистера Анселя… Несмотря на то, что мы являемся академической организацией, внутренние силы здесь тесно переплетены. — От западного подножия гор Небесного Пути до восточного порта, откуда можно безопасно доплыть до Затерянного моря; от обширного холодного севера до процветающего и богатого юга — наши члены разбросаны по всей империи, как и ресурсы, которые мы можем собирать. Когда состав участников становится сложным, подобная ситуация неизбежна, не так ли? Конрад не стал напрямую отвечать на технические вопросы, а вместо этого начал рекламировать огромное влияние Института Эфира, которое распространяется на всю империю и всю сферу колдовства. И Башня Вавилона, которой даже приходится ограничивать себя в ресурсах из-за Института Эфира, на этом фоне действительно кажется незначительной. Конрад из Люминариса не запаниковал из-за атаки, предпринятой Равенной на другом уровне. Напротив, как старший сын герцога Люминариса, которому суждено унаследовать титул, он продемонстрировал силу, которой должен обладать дворянин, получивший элитное образование. Человек, посланный Институтом Эфира, не был клоуном, который мог лишь прийти в ярость и не найти ответа, когда Равенна наступала ему на лицо; точно так же, как Равенна могла немедленно найти ключевую точку входа и снова атаковать Институт Эфира после того, как её исключили. Это было противостояние элит, от силы к мудрости и словам… Никто из них не уступал ни на йоту. Ансель, отправная точка этой борьбы, улыбнулся, не говоря ни слова, в то время как Серафина слушала с большим интересом. Кто победит, сейчас было неясно, но она определённо была главным бенефициаром. — Значит, всё так сложно… — Серафина задумчиво кивнула. — А как отличить… этот огонь… и эту… э-э… воду? Что содержит какую сущность? — Это включает в себя… — У колдунов есть определённое восприятие самого заклинания, самый простой и грубый метод — расширить область изучения заклинания, иметь определённое понимание заклинаний различных сущностей… — О нет. Во время их словесной перепалки Серафина внезапно спохватилась, почесав затылок: — Кажется, мне не нужно об этом думать, я могу это чувствовать. Оба собеседника на мгновение замолчали. После короткого молчания Конрад улыбнулся: — Лорд Марлоу, безусловно, обладает непревзойдённым талантом, иначе как бы он стал главой пакта Юного лорда Анселя? Равенна промолчала, не желая признавать Серафину. Будучи единственным присутствующим на сцене, кто мог легко повлиять на её настроение, Равенна решила по возможности игнорировать её, чтобы полностью сосредоточиться на деле «унижения Института Эфира». Единственное, что сейчас имело значение, — это её противостояние с Конрадом. Как представители Института Эфира и Башни Вавилона соответственно, Конрад и Равенна скрещивали мечи множество раз, и Равенна часто одерживала верх. Хотя в области традиционной магии процент побед Равенны был ниже, Конраду также нужно было найти подходящее, более уверенное время для удара. Пока они «сопровождали» Анселя, они также обменивались ударами. Равенна не жалела сил, атакуя древность, отсталость и расточительность Института Эфира, в то время как Конрад небрежно парировал, указывая на нестабильность, излишнюю агрессивность и зыбкий фундамент Башни Вавилона. То, что должно было стать экскурсией, превратилось в дебаты между ними двумя. Серафина, которую всё больше раздражал этот шум, потёрла уши и зевнула, а в глазах Анселя отражались развевающиеся полы его белого плаща и лёгкое, беззаботное удовольствие. По сравнению с подходом Серафины — избегать или безрассудно бросаться в бой, когда она сталкивается с затруднительным положением, — Равенна всегда могла контролировать свои эмоции в кратчайшие сроки и немедленно находить лучшее решение. Честно говоря, Анселю очень нравился характер Равенны, и в некоторой степени их совместимость была действительно очень хорошей. Но как бы сильно она ему ни нравилась, такой характер был крайне невыгоден для укрощения Анселя. Все движущие силы судьбы должны быть приписаны «разумному» происхождению. То есть, даже если это меняет реальность, влияя на мышление людей, создаваемое «влияние» также соответствует логике этого человека. Например, когда Серафина была впервые укрощена Анселем, она лишь усиливала свою ненависть к нему под влиянием судьбы, постоянно выступая против Анселя, а не внезапно осознавая, что Ансель делает это намеренно. — Потому что наша Лорд Марлоу никогда бы до этого не додумалась. Когда такого рода «разумность» применяется к Равенне… её эффект гораздо сильнее, чем при применении к Серафине. Под влиянием судьбы… Равенна могла использовать собственное мышление, чтобы разглядеть злобу Анселя, или найти прорыв в других аспектах. Согласно обычному сценарию, Равенна стала бы эмоционально нестабильной после первой волны атак, в которых Ансель использовал Серафину; затем Конрад, без напоминания Анселя, сам оказал бы давление на Равенну, расширяя результаты. После этого данная экскурсия посеяла бы зерно сомнения в сердце Равенны. — Конечно, всё не так просто. Это лишь самая поверхностная видимость того, что сделал Ансель. Если это ещё один план по разрушению уверенности и отрицанию самообучения, то в чём существенная разница между этим укрощением и укрощением Серафины? Ансель не мог применить тот же тип укрощения к человеку, чей характер и мышление находились почти в другой крайности по сравнению с Серафиной. Его ловушка, его клинок были скрыты под видимостью этого, казалось бы, повторяющегося плана, направленного только на волю Равенны. Взглянув на время, о — уже пора. Ансель, поглаживая свой скипетр, улыбнулся ещё ярче, и Конрад с Равенной, которые всё ещё вели словесную войну, замолчали почти одновременно. ---------- Предательство В полуоткрытом коридоре внезапно вспыхнул ослепительно-белый свет, похожий на врата. Из света появилась фигура, плавно спустившаяся с воздуха. На нём была тёмно-фиолетовая корона и белоснежная мантия, испещрённая бесчисленными причудливыми и извилистыми узорами. — Давненько не виделись, Ансель. Мужчина с самой обычной внешностью рассмеялся: — В последний раз мы виделись четыре года назад, когда мистер Фламель попросил меня обучить тебя магии души. Ансель слегка поклонился, соблюдая простой этикет младшего: — Тот день до сих пор свеж в моей памяти, Лорд Сорен. Сорен Канастер, Повелитель Душ, Вечно Потерянный Глаз, один из девяти высших членов Академии Эфира, обладал ужасающим мастерством в магии души, которому не было равных в империи. — Однако я не ожидал, — сказал он с лёгким смешком, — что ты прибудешь так быстро. — Быстро? Кто угодно на твоём месте поторопился бы! — Сорен покачал головой. — Ансель, Ансель, ты должен понимать, что… подразумевает под собой последний проект мистера Фламеля. Конрад, который всё это время стоял в поклоне, дёрнул глазом, а зрачки Равенны слегка сузились, и она перевела дрожащий взгляд на Анселя. — Ладно, сейчас я проведу для тебя экскурсию по Академии Эфира, а этот проект мы обсудим позже, но сначала… — Гидрал! Столкнувшись с величайшим злодеем империи, перед чародеем пятой ступени Академии Эфира, Равенна, которая была всего лишь на третьей ступени и была известна лишь в кругах молодого поколения, дерзко прервала Анселя, полностью отбросив свою привычную рациональность. — Ты… Равенна пристально смотрела на фальшивую улыбку, которая всегда вызывала у неё дискомфорт. Слова, процеженные сквозь зубы, были холодными, но, казалось, несли в себе жгучий гнев. — Что именно за проект Фламеля ты имеешь в виду? — …Ты ведь внучка Циглер, верно? Прежде чем Ансель успел ответить, вмешался Сорен: — Я слышал, что у тебя нет манер, но я никогда не слышал, что ты дура. — Гидрал!! Но Равенна, словно безумная, проигнорировала Сорена и уставилась на Анселя, а дуло её парящей пушки даже начало слабо светиться от скопившихся частиц энергии. — Ты собираешься передать это Академии Эфира? Ты действительно встал на их сторону!? Бах! Это был не звук выстрела парящей пушки, а звук разрываемого на части механизма. — Ожидаемо… всё-таки марионетка. Серафина, которая одной рукой схватила Равенну за горло и приподняла над землёй, отбросила раздавленную пушку другой рукой. В её тёмно-красных зрачках вспыхнул жестокий свет. — Ты только что, — она слегка подалась вперёд, вглядываясь в фиолетовые глаза за стёклами очков, и прошептала, — испытывала жажду убийства по отношению к Анселю, не так ли? — Ты… Скрип… Из ладони Серафины послышался звук деформирующегося и скручивающегося металла. Шея марионетки медленно превращалась в металлолом в руках волчицы, которая всегда казалась беспечной и неуклюжей, но в этот момент она продемонстрировала чистую свирепость, пожирающую всех врагов. Даже Конрад, считавший себя опытным, был запуган её свирепой аурой. — Ты хочешь убить… Анселя? Когда Серафина произнесла эти слова, исход был предрешён ещё до ответа Равенны. — Я запомнила твой запах… На лице волчицы появилось жестокое выражение: — Не только марионетку, я заставлю тебя заплатить… — А? — Девушка повернула голову и моргнула. — Что такое, Ансель? — Довольно. — …А? Ансель слегка приподнял брови: — Разве последнее слово не за мной? Услышав это, Серафина неохотно бросила марионетку к своим ногам и недовольно подошла к Анселю, бросив на Равенну свирепый взгляд. — Хм… — Сорен погладил подбородок. — Ансель, твоя глава пакта… весьма впечатляет. — Вы мне льстите, Лорд Сорен. — Льщу? Льстить стоит этой девчонке-марионетке. Это и есть тот гений, что так долго досаждал этим старикам? Сорен дёрнул уголком рта: — Её дед не был таким глупым, как она. Ансель, как ты собираешься с ней поступить? Никто не знал, что нашло на Равенну, но все, кроме Анселя, думали, что она покойница. Питать жажду убийства к Гидралу и даже проявлять признаки нападения… Если бы Фламель бросил её на Эфирную площадь и превратил в алхимическое зелье на глазах у бесчисленной толпы, это сочли бы за милосердие. — Что ж… Ансель оперся на свой скипетр, подошёл к марионетке, которая дёргалась от повреждений и, казалось, была на грани разрушения, и посмотрел на неё сверху вниз. — Равенна. Юный лорд Гидрал тихо вздохнул: — Зачем ты это делаешь? Разве я не говорил тебе? Ты не представляешь для меня никакой ценности. — … Свет в глазах марионетки Равенны немного потускнел, и единственным, что могло разжечь этот слабый огонёк, было великое пламя ненависти и гнева. Затем Ансель присел на корточки и прошептал Равенне: — Разве не будет лучше для всех, если ты передашь эти вещи кому-то более ценному? Спокойно, рационально. Чем рациональнее человек, тем выше вероятность, что у него случится серьёзный срыв в тот момент, когда он больше не сможет контролировать себя с помощью логики после того, как неоднократно пытался успокоиться с помощью разума. Равенна рационально убеждала себя, что Ансель не отказался от своего таланта и идеалов; она рационально убеждала себя, что его действия — лишь попытка заставить её подчиниться и стать его верной слугой; она рационально убеждала себя, что Ансель никогда не встанет на сторону Академии Эфира, он никогда… никогда не совершит такого непростительного предательства. И теперь рациональность Равенны рухнула. В условиях такого краха действиями Равенны управляло безумие искателя и идеалиста. «Изменить мир звучит заманчиво. Ладно, я помогу тебе». «Или… ты можешь помочь мне, Венна». В оцепенении Равенна услышала в своём ухе слегка незрелый, но всё ещё приятный голос мальчика. А то, что она услышала на самом деле, было — — Прости, Равенна, ты мне больше не нужна. — Лорд Сорен. Она услышала, как дьявол сказал: — Мне нужна твоя помощь в одном маленьком дельце. Она услышала его… порочные и жестокие слова: — Помоги мне перенести душу Равенны в эту марионетку. ---------- Око Истины Как видит этот мир гений? Равенна никогда не рассказывала другим о своём видении, ибо не верила, что кто-то способен его разделить. — До тех пор, пока не появился он. Комната, полная хаоса, заваленная инструментами, материалами и исписанной бумагой, а стены увешаны огромными чертежами — трудно было представить, что это мастерская алхимика. Равенна, держа в руках чертёж, нахмурилась и пробормотала: — …Оружие? Она подняла взгляд на светловолосого юношу перед собой, который, как и она, был одет в простую рабочую одежду и собственноручно обрабатывал эфирно-податливый маги-металл. — Почему оружие? — спросила Равенна. — Потому что оружие — это то, что теснее всего связано с властью, — спокойно ответил Ансель. Длинный трубчатый предмет медленно вращался у него на ладони, а его внутренняя стенка была очерчена невидимой силой, образуя идеальные нарезы. — Равенна, Башня Вавилона не сможет продержаться долго, верно? Хотя Её Высочество обратила на тебя внимание, не давая тебе расформироваться под бесконечным давлением Института Эфира, этого недостаточно. Он держал трубку из маги-металла в руке, поднёс её к глазам, посмотрел сквозь внутреннюю стенку на Равенну, оказавшуюся в отверстии, и легко рассмеялся: — Тебе, вам всем, нужно предъявить решающий аргумент, который заставит Её Высочество по-настоящему встать на вашу сторону и сделать крупную ставку. — А для той, кто полна решимости покорить земли по ту сторону Небесного Пути и править всем континентом, нет ничего более соблазнительного, чем чистая сила. — Итак, с помощью революционных инноваций в области силы ты сможешь заставить Башню Вавилона утвердиться в имперской столице. Он бросил трубчатый предмет Равенне, быстро подошёл к ней и прошептал на ухо, словно дьявол, искушающий смертных: — Революция в твоих руках. — … Женщина долго молчала, и по какой-то причине её сердце было наполнено невыразимым колебанием. Равенна никогда не создавала оружия, но она не чувствовала вины за его изготовление. Однако в мире, который она хотела видеть, оружие не было всем, и в нём никогда не должно было существовать… так много оружия. Если сила знаний используется только для насилия, чем это отличается от зверя, полагающегося лишь на своё тело? Если бы это было возможно, она вообще не хотела бы использовать оружие, чтобы доказать свою состоятельность. Но даже если колебания в её сердце, происхождение которых она не могла понять, были столь сильны, слова Анселя всё равно подавили её внутреннее сопротивление. — …Ты прав, — тихо сказала Равенна. — У нас осталось не так много времени. Мы должны заручиться полной поддержкой Старшей принцессы, чтобы иметь шанс продолжать развиваться в имперской столице. Когда Ансель пришёл к ней, Башня Вавилона уже была на грани краха. Даже несмотря на выдающиеся достижения последних лет, неустанное давление Института Эфира почти загнало эту хрупкую новую организацию в тупик. Старшая принцесса наблюдала, но так и не сделала свою ставку. В её глазах нынешняя Башня Вавилона… была недостаточно весомой. Они должны были что-то создать и обладать способностью производить это массово. — Очень хорошо, — на слегка незрелом лице Анселя появилась довольная улыбка. — Замечательно, что ты понимаешь. Тебе нужна моя помощь в производстве? — …Хм, только глупейший из дураков нуждался бы в помощи при столь ясной идее и конструкции. — К тому же… Равенна нежно погладила чертёж, её глаза отражали размеры, данные и соответствующие концепции каждой детали, и пробормотала: — Кажется, насчёт этой вещи у меня появилось… вдохновение. Семь дней спустя официально дебютировало первое огнестрельное оружие на эфирной тяге на этом континенте. Равенна Циглер, как сверхъестественное существо второй ступени, использовала это оружие, чтобы в одно мгновение разбить щит колдуна третьей ступени с расстояния двухсот метров, повергнув в шок всю имперскую столицу. И когда она объявила, что Башня Вавилона способна массово производить такое оружие… не только имперская столица, но и вся империя буквально закипела. Приглашения и заказы от бесчисленных дворян посыпались один за другим, и даже та самая Старшая принцесса, находившаяся высоко во дворце, официально сделала свою крупную ставку, объявив, что лично будет спонсировать Башню Вавилона для исследований в области огнестрельного оружия. Эта новорождённая академическая организация, стоявшая на грани гибели, обрела твёрдую почву под ногами, и траектория судьбы в тот день… круто изменилась. Равенна осталась в Башне Вавилона, у которой появился покровитель, и поэтому… будущее, в котором Равенна, ненавидящая Институт Эфира из-за того, что Башня Вавилона была полностью разгромлена и расформирована, в конце концов случайно присоединилась к революционной армии, больше не существовало. Огнестрельное оружие, которое официально дебютировало бы только шесть лет спустя и обеспечило бы революционную армию мощной вооружённой силой… также стало жестоким оружием в руках империи. В тот год имя гениальной Равенны Циглер эхом разнеслось по всей империи. В тот год юному Гидралу, скрывавшемуся в тени, было всего тринадцать. *** Острая боль вырвала Равенну из глубокого оцепенения. Агония от ощущения того, как её тело скручивается и корчится, словно каждая кость в нём раздроблена, была бы достаточной, чтобы обычный человек потерял сознание. Но только не Равенна. Не потому, что она обладала необычайной терпимостью к боли, а потому, что установила восприятие боли своего тела-марионетки на достаточно низкий уровень. Потеря чувства боли — опасное дело. Даже используя марионетку, Равенна не желала терять бдительность, лишаясь этого чувства. Однако она не любила терпеть боль, поэтому всё же снизила её восприятие. Она изо всех сил пыталась открыть глаза посреди мучительной боли от разрыва имитированных мышц и переломов костей. С медленно пробуждающейся яростью она отказалась позволить своей воле снова поддаться истощению. — Это… это — Сквозь затуманенное зрение Равенна увидела круглый стол, а вокруг него — фигуру в белых одеждах, взволнованно расхаживающую взад-вперёд и держащую что-то в руках. — Это… бесподобное творение! Хотя я не эксперт в этой области, я даже представить не могу величие его создания, просто глядя на чертёж! — Хе-хе, концепция механической брони действительно примечательна, но она не так преувеличена, как вы описываете, Лорд Сорен. Услышав этот голос, глаза тела-марионетки Равенны слегка сдвинулись. ---------- Грязная сделка Механическая броня… Она внутренне вздохнула. Значит, всего лишь механическая броня. Гидрал всё-таки не сошёл с ума окончательно. Даже несмотря на сильную боль, Равенна почувствовала глубокое облегчение. Пока чертежи универсальной эфирной печи не были так легко переданы Институту Эфира, Равенна могла с этим смириться. Значит, только что… Голова женщины безвольно свесилась набок — шея была почти полностью свернута Серафиной. Открытыми глазами она пристально смотрела на размытый профиль неподалёку. Это было намеренное действие, чтобы заставить меня потерять контроль? Успокоившись, Равенна быстро осознала, что спустя долгое время снова попала в ловушку Гидрала. Можно сказать, что это была её единственная слабость, давно скрытая, но вновь подконтрольная Гидралу. Это было неудивительно. Ни стыда, ни гнева, ни нетерпения. В столь ужасной ситуации Равенна быстро смирилась с реальностью. С того момента, как ты вернулся в имперскую столицу, и заканчивая сегодняшним представлением — всё это было лишь прелюдией к моему срыву… Ты планировал это долгое время, Гидрал. «Ты во мне не нуждаешься» — ты постоянно подчёркиваешь это, и какой, по-твоему, эффект это возымеет? Ты действительно думаешь, что я завишу от тебя, что без тебя я — ничто, и что после того, как ты меня «бросил», я превращусь в испуганную собаку? Гидрал, твоё высокомерие… как всегда, неизменно. Разобравшись в истинной цели сегодняшнего визита, которую Ансель слой за слоем скрывал от неё, Равенна не почувствовала ни самоуспокоения, ни радости. Поскольку дело было сделано, хотя она никогда не подчинится ему, её нынешнее положение определённо было частью тщательно продуманного плана Гидрала. Душа… Равенна чувствовала это тело, которое в лучшем случае было выше среднего среди всех её марионеток, и её дух был тяжёл. Для сверхъестественных существ душа… это и есть настоящая жизнь. Душа — это исток восхождения сверхъестественного, ядро перехода от внутреннего к внешнему и фундамент, позволяющий сверхъестественным существам перейти на более высокий уровень жизни. Изначальное тело сверхъестественного существа — это, естественно, самый совершенный сосуд для души. Но если душу насильно запихнуть во что-то, отличное от её родного тела… Могущественные сверхъестественные существа обладают способностью изменять материю в обратном направлении с помощью своих сильных душ, заставляя материю адаптироваться к душе. Но Равенна, находясь лишь на третьей ступени, всё ещё далека от этого уровня. Если душа долгое время остаётся в чужом теле, не только её сила значительно уменьшится, но со временем душа будет повреждена, что окажет необратимое негативное влияние на будущий путь становления сверхъестественным. Но Равенну беспокоило не это. Её волновало то, что… когда её душа полностью оказалась заперта в этой марионетке, её безопасность перестала быть гарантированной. Она была на 99% уверена, что чародей Сорен, мастерски владеющий манипуляцией душами, должно быть, наложил какие-то ограничения, не позволяющие её душе легко вернуться в тело. — Итак, визуализация будущей механической брони остаётся за вами, Лорд Сорен. Равенна услышала этот теперь уже крайне раздражающий смешок: — Я верю, что вы заставите её сыграть свою роль. Что ж, до следующей встречи, Лорд Сорен. — Ха-ха-ха, когда мы встретимся в следующий раз, ты, возможно, уже станешь намного сильнее меня, Ансель, но тогда тебе не обязательно называть меня «Лорд», я этого не заслуживаю. Грязная сделка, основанная на неизвестном обмене, завершилась. Равенна услышала приближающиеся шаги, а затем её неподвижное тело подняли и закинули на плечо. — Тебе нужно, чтобы я подбросил тебя, Ансель? Сорен приподнял брови и посмотрел на Серафину, которая несла Равенну на плече: — Таскать такую обузу — это ведь немного мешает, не так ли? Ансель мягко покачал головой: — Нет нужды, Лорд Сорен, я как раз могу использовать это время, чтобы вернуться… Его взгляд упал на марионетку, чья шея была согнута под углом девяносто градусов, и он произнёс с лёгким смешком: — …чтобы починить эту сломанную куклу. Этот манипулятор душ, занимающий не только высокое положение в Институте Эфира, но и обладающий высокой репутацией во всей сфере чародейства, погладил подбородок и проводил Анселя взглядом. — Это его второй выбор главы пакта? Кажется, не очень подходящий. Молодые люди с великими идеалами не терпят, когда им садятся на шею. Мужчина произнёс это, а затем покачал головой и рассмеялся: — Но уже слишком поздно, эта девчонка не сбежит, даже если захочет. *** В просторной карете Серафина с презрением бросила тело Равенны на пол. — Всю дорогу сюда мне приходилось терпеть этот скрежет из её шеи. Это было довольно неприятно, Ансель. Ансель не смог сдержать смешок: — Разве не ты сломала Равенне шею? — Она посмела попытаться совершить на тебя покушение… хотя у неё не было ни единого шанса на успех. Серафина скривила губы: — Меня это раздражало. Это ведь не её настоящее тело, так что с того, что я его сломала? Ансель, зачем ты притащил её с собой? — Если бы я этого не сделал, наша гениальная леди погибла бы на улице. Ансель усадил тело Равенны на сиденье напротив, небрежно добавив: — Хотя она мне больше не нужна, она — редкий талант. Её смерть стала бы большой потерей для будущего империи. Серафина знала, что Ансель уже начал приручать Равенну, но понятия не имела, что именно он задумал. Чтобы не мешать Анселю, она могла лишь изо всех сил подавлять желание что-либо сказать и хранить молчание. Даже несмотря на это, юная девушка, обладавшая силой двух глав пакта, всё равно не могла удержаться от того, чтобы не бросить гневный взгляд на тело-марионетку Равенны. Эта девица, у неё вообще есть хоть какие-то способности? Насколько я вижу, кроме создания марионеток, у неё нет никаких других талантов? Или это те летающие железные штуковины вокруг неё? Должно быть, шутка, эти вещи даже не нагреют воду для моей ванны. Что ж… максимум, на что она способна, — это делать марионеток побольше или создавать больше железных болванок…? Серафина презрительно подумала: «Я легко могу убить такую большую змею, но какой бы огромной ни была твоя марионетка, может ли она быть больше той твари?» Хм, и какой прок от такой большой марионетки, кроме как получать удары? При сравнении в сердце Лорда Марлоу вспыхнуло чувство гордости — Я действительно самая сильная глава пакта Анселя! ---------- Ценность Задумавшись, Мисс Волк увидела, как Ансель сел рядом с телом-марионеткой Равенны и принялся возиться с ним. — … — Хм, структурно она действительно стала намного лучше, чем три года назад. Циркуляция и потоки эфира стали эффективнее и лаконичнее… но ты всё ещё не завершила модернизацию, Равенна. Ты не уделяешь достаточно сил исследованиям алхимических марионеток. Ансель погладил тело Равенны. Хотя это выглядело как проявление чувств, на самом деле его кончики пальцев уже разрезали кожу марионетки, обнажая тело, светящееся тусклым серебром. Брови Равенны слегка дёрнулись. Заметив перемену в её выражении, Ансель улыбнулся и разгладил их: — Прости, прошло три года, я забыл, что ты боишься боли. Несмотря на то, что шея была свёрнута, тело-марионетка могло говорить нормально, пусть и с немного фальшивым голосом: — Гидрал, что ты получил взамен, отдав чертежи механической брони Вечно Потерянному Глазу? Для Анселя почти всё в этом мире было достижимо. Равенна не могла понять… какую выгоду он мог извлечь, передав столь важную разработку, как механическая броня, Сорену? — Что ж… Ансель нежно погладил подбородок Равенны — металлический подбородок, кожа на котором стёрлась из-за жестокой атаки Серафины. Внешность Равенны — или, вернее, облик этой марионетки — была более зрелой, чем у Серафины. По словам того друга-попаданца, это была «острая на язык супер-сестричка». Если красота Серафины была подобна сладости и очарованию юной девушки, то Равенна обладала уникальным шармом и притягательностью зрелой женщины, добавляя контрастный соблазн к этому равнодушному лицу, подобному молчаливому айсбергу. Гладить очаровательную Серафину было приятно и телу, и душе; поглаживание же Равенны, скорее всего, будоражило и то, и другое. — Что, если я скажу, что это было ради того, чтобы получить нынешнюю, хрупкую тебя? Рука Анселя скользнула с отливающего железом лица Равенны к её свёрнутой, сломанной шее. Он слегка подался вперёд, вглядываясь в тело-марионетку, и тихо произнёс: — Ты поверишь? Равенна усмехнулась: — Я помню, как мистер Гидрал говорил, что я ему больше не нужна. — В плане изучения эфира и алхимии — верно. Кончики пальцев Анселя проследили за повреждёнными участками шеи, затем замерли в одной точке и внезапно вонзились внутрь. — Гх! Ледяная красавица невольно нахмурилась от боли, издав приглушённый стон. — Хм… эта деталь застряла здесь, нарушая естественный поток эфира. Указательный палец Анселя осторожно пошевелился в разбитом горле Равенны, аккуратно извлекая острый осколок. Он повернулся к Серафине, которая стояла, скрестив руки, с необычным выражением лица: — Серафина, ты была слишком груба в тот раз. — Хм… я тогда немного разозлилась, то есть, Ансель… Серафина наблюдала, как Ансель возится с марионеткой, желая что-то сказать, но колеблясь. Встретив озадаченный взгляд Анселя, девушка покачала головой и пробормотала: — …Неважно, ничего. Если настаивать на том, что она человек, то это всё равно лишь марионетка, покрытая слоем кожи. Под ней — чистый магический металл. Если содрать кожу с лица Равенны, то это тело окажется просто куском железа в форме человека. Но почему… Почему кажется, особенно когда Ансель вот так возится с её сломанной шеей, а Равенна время от времени издаёт тихий стон, что меня это задевает? Эта странная мысль заставила Серафину задуматься: «Неужели я такая мелочная? Неужели я ревную к другим? Этого не может быть!» Ансель, не подозревая о милых мыслях, терзавших сердце Серафины, был поглощён извлечением осколков, застрявших в шее марионетки. Равенна молчала. Инородное ощущение в горле действительно доставляло дискомфорт, но, как и отметил Ансель, это было вызвано нарушением потока эфира из-за повреждённой структуры и компонентов, из-за чего марионетка чувствовала себя «неуютно». Даже при сниженной чувствительности к боли метод Анселя — напрямую погружать пальцы ей в горло — был несколько грубым, но это причиняло лишь лёгкую боль, вполне терпимую для Равенны. Напротив, это осязаемое ощущение и… чувство наполненности приводили её в некоторое замешательство. В жизни Равенны только Ансель осмеливался так обращаться с её телом — и хотя это была всего лишь марионетка, когда Равенна использовала её для передвижения, она полностью воспринимала её как своё собственное тело. Или, скорее, казалось, что она позволяла так поступать только Анселю. — Готово. Ансель убрал руку, собрал осколки и посмотрел на шею Равенны. Осколки, которые когда-то раздробила Серафина, были полностью удалены Анселем, а свёрнутая шея — исправлена. Теперь изящная длинная шея лишилась всей кожи, обнажая блеск бледного серебристого металла. Прочный магический металл, поддерживавший движения шеи Равенны, был изорван, но назвать это ужасным… Его форма была в значительной степени восстановлена благодаря изысканному мастерству Анселя, превратившись в нечто вроде тонко вырезанной модели с множеством пустот. Если описывать это, то она напоминала полую кружевную трубку, словно серебряное священное дерево, изъеденное отверстиями, поддерживающее череп с холодным и сияющим выражением. Это было жутко и таинственно, но обладало неописуемым шармом. — Без инструментов и запчастей пока обойдёмся этим. Ансель уставился на произведение искусства, созданное его руками, и удовлетворённо кивнул. Равенна коснулась своей шеи и бесстрастно посмотрела на Анселя: — Ты не ответил на мой вопрос. — Разве? О… верно, я просто сказал, что в плане изучения эфира и алхимии ты мне действительно не нужна. Ансель легко рассмеялся: — Но твоя ценность не ограничивается этим. — Моя ценность ограничивается именно этим. Равенна ответила не задумываясь, её голос был холодным и решительным, без тени колебаний. — Это всё, что во мне есть. Комфортная жизнь, повседневные радости — для Равенны всё это не имело никакой ценности. Она сосредоточила всю свою энергию и время на обучении и исследованиях — Не нужно есть, достаточно пополнять запас питательного раствора каждые три дня, а время на его пополнение можно использовать с пользой; не нужно спать, потому что короткого ментального отдыха после каждого исследования достаточно; не нужны развлечения, потому что для неё возможность продвинуться хоть на шаг вперёд в области знаний — лучшее развлечение. Такова Равенна Циглер, отчаянный гений, пугающая безумица. Для этой одержимой гениальной леди Ансель просто положил руку на её шею с металлическим блеском и мягко произнёс: — Равенна, ты должна знать одну вещь. Ценность человека в большинстве случаев… часто предопределена. — Твоя субъективная воля не играет здесь большой роли. ---------- Цена победы — Значит, теперь ты будешь определять мою ценность? — тон Равенны оставался неизменным. — Будешь решать, в чём смысл моего существования, столь властно, чтобы заставить меня усомниться в себе или спровоцировать? Она больше не наступит на те же грабли. Нынешняя Равенна уже осознала одну вещь: Ансель Гидрал по-прежнему стремился лишь к тому, чтобы полностью подчинить её себе. Он не хотел быть её союзником; ему было необходимо возвыситься над ней, чтобы чувствовать себя спокойно. Равенна не знала, откуда у этого опаснейшего человека в мире взялось такое беспокойство, как не понимала и того, почему Ансель считал, что она непременно предаст его. Равенна никогда не причиняла вреда своим союзникам, и ей было неведомо, откуда у Анселя взялись эти порочные предрассудки. Равенна знала лишь одно: если в жизни и есть что-то по-настоящему важное, так это её убеждения и идеалы. Пока она будет постоянно напоминать себе, что Гидрал действует лишь ради того, чтобы сломить её, она может быть уверена, что больше не попадёт в ловушку. — Что ж… не знаю, что тебя так задело, — Ансель приподнял брови. — На самом деле, у меня больше нет никаких ожиданий от тебя, Равенна. Равенна лишь усмехнулась про себя. Ей не нужно было заботиться о том, есть ли у Анселя ожидания; ей нужно было лишь сохранять бдительность. — Твоя ценность для меня сейчас — лишь ключ в пари между мной и одним другом, способ определить, кто из нас победил. — …Что ты сказал? — это внезапное заявление заставило Равенну слегка нахмуриться. — Пари? — Друг в столице, — улыбнулся Ансель. — Это пари было заключено в тот день, три года назад, когда я уезжал. — Тот друг поставил на то, что ты сможешь прорваться сквозь тяжёлое давление Института Эфира и сделаешь Башню Вавилона лидером новой эры, что ты встанешь на гребне этой волны, став началом перемен, великим источником. — А я поставил на то, что тебе суждено остаться ни с чем, что ты уничтожишь свои достижения и идеалы в собственной одержимости и безумии. — Относиться к чужой жизни как к простому развлечению… — Равенна холодно усмехнулась. — Вполне в стиле таких великих особ, как ты… Значит, ты не можешь позволить себе проиграть и решил сам вступить в игру? — Не могу позволить? — Ансель приподнял бровь. — Прошу прощения, но прежде чем я успел вмешаться, мой друг уже сделал ход. Эти слова всколыхнули волны в, казалось бы, спокойном сердце Равенны… Неужели так называемый друг Анселя предпринял действия ради этого пари ещё до его отъезда? Или же этого пари никогда не существовало, и это была лишь подготовка к очередной ловушке? — Это изначально не было честным пари, — посетовал Ансель. — Мой друг согласился, что каждый из нас полагается на собственные средства, но… — он склонил голову набок. — Я всё же наложил на себя некоторые ограничения. Что касается этого пари, могу заверить тебя в одном: я не буду представлять для тебя прямой угрозы или даже ограничивать тебя — если только ты сама не совершишь ошибку. Юный Ансель весело рассмеялся: — Как и ранее, ты могла бы просто наблюдать со стороны, но предпочла затаить на меня настоящую жажду убийства. Это вынудило меня дать символический «ответ». — Я всего лишь проводила сделку с Лордом Сореном. Он погладил металлическую, холодную, серебристую шею Равенны, притворяясь невинным: — Ты не можешь винить меня в своём нынешнем положении. — …Ты прав, — Равенна смахнула руку Анселя, и её голос стал ещё холоднее. — Быть укушенной такой ядовитой змеёй, как ты, — это действительно следствие моей неосторожности. — Зачем быть такой бдительной, Равенна? — Ансель развёл руками. — Я хотел отвезти тебя в свою резиденцию, тщательно починить, а затем отправить обратно в Башню Вавилона. — Не нужно. — Ты уверена, что не нужно? Равенна замолчала. Действительно ли не нужно? Было несомненно правдой, что новости о том, как её душа была извлечена и помещена в эту марионетку, быстро распространятся в Институте Эфира. Её нынешнее состояние было плачевным; как только она останется одна, вероятность столкнуться с опасностью взлетит до небес. Функции марионетки были серьёзно повреждены из-за насилия Серафины, что лишало её возможности немедленно призвать пятую ступень Башни Вавилона. Как только она покинет карету Анселя, опасность может настичь её в течение десяти секунд. В конце концов, во время предыдущего визита Ансель практически заявил о своей верности Институту Эфира, так что они ни секунды не будут колебаться. Как только она выйдет, они решат, что Ансель бросил её. Только она знала, как отчаянно некоторые личности в Институте Эфира желали её исчезновения. А позволить Анселю проводить её обратно в Башню Вавилона? Он мог легко отказаться, или, вернее, у него не было причин соглашаться — хочешь вернуться? Возвращайся сама; я тебя не удерживаю. Другими словами, ради собственной безопасности у неё теперь был только один выбор. Отправиться с Анселем в Поместье Гидрал, позволить ему манипулировать собой и починить эту марионетку. И на протяжении всего этого процесса… На ней действительно не было никаких «прямых» ограничений. Равенна медленно закрыла глаза. Это была всего лишь одна ошибка, действительно, всего лишь одна ошибка. Будь она хоть немного спокойнее тогда, она могла бы понять, что это была схема Анселя. Но «если бы» не существовало; при таком многослойном замысле никаких «если бы» быть не могло. Одна ошибка загнала её душу в эту марионетку, вынудив временно принять любезное приглашение Анселя. И всё же она сделала это «добровольно». Это был… Гидрал. Этот дьявол никогда не прикладывал усилий в алхимии, но добился невообразимого прогресса в «этих вещах», прогресса, который был пугающе глубоким. — Поехали, — Равенна снова открыла глаза, её тон был безразличным. — Хочу посмотреть, не деградировали ли твои навыки кукловода. Раз уж она была побеждена, она подавит в себе всякое негодование и сожаление. Гнев приведёт лишь к следующему провалу, а сожаление не имеет никакой ценности. Всё, что ей нужно было сделать, — это справиться со всем последующим более искусно. Ансель же, подперев щеку рукой, улыбнулся, сияя от восторга: — Ты не будешь разочарована, Равенна. — Я как раз узнал кое-что… довольно интересное. ---------- Ремонт марионетки В алхимической мастерской усадьбы Гидрала Ансель внимательно изучал Равенну, лежавшую перед ним обнажённой. У Равенны не было кожи — за исключением головы, всё её тело излучало тусклый серебристый блеск металла. — При ближайшем рассмотрении мастерство исполнения этой марионетки превосходит мои ожидания, — задумчиво произнёс Ансель. Его алхимический резец скользил по контурам тела Равенны. Несмотря на прочность и пугающее сходство с живым человеком, её кожа оставалась холодной, лишённой тепла плоти. — Шея уже восстановлена. Что ты всё ещё делаешь? — спросила Равенна с бесстрастным лицом. — Повреждения марионетки не ограничиваются лишь этой областью, — парировал Ансель. Он вскрыл брюшную полость марионетки, обнажив сложную внутреннюю структуру. Эфирные цепи переплетались, а конструкции из маги-металла причудливо заполняли пустоты, вызывая у Анселя вздох восхищения. — Какая прекрасная внутренняя структура… но повреждения весьма серьёзны. Сначала она столкнулась с тобой, затем сдавила шею… хм, похоже, Серафина сдерживала силу, иначе ты была бы полностью раздроблена. — О, здесь повреждена эфирная цепь… и здесь тоже. Лезвие алхимического резца слабо засветилось. По мере его движения эфирные цепи восстанавливались одна за другой, и восприятие Равенны становилось всё острее. Состояние марионетки, несомненно, улучшалось, и мастерство Анселя в создании кукол, казалось, выросло — чего Равенна никак не ожидала. В конце концов, для Анселя марионетки не имели особого значения. Он не стремился изучать более глубокие и ценные алхимические техники у своего отца, но вместо этого посвящал свои усилия именно этой области — по причинам, остававшимся для неё загадкой. — Кстати говоря… Взгляд Анселя медленно сместился. — Ты ведь действительно не установила ту самую деталь в марионетку, верно? — … Равенна проследила за взглядом Анселя, но промолчала, не желая продолжать разговор. — Что ж, я всё равно тебя чиню, — Ансель поднял голову и приподнял бровь. — Как насчёт того, чтобы я помог тебе заполнить недостающие части? Теперь у Равенны не было иного выбора, кроме как ответить. Она пристально посмотрела на Анселя, отчеканивая каждое слово: — Это ненужная деталь, а не недостающая. Ансель усмехнулся: — Не говори мне, что у твоего тела этой части нет? — Даже если… — Ты забыла: твоя душа сейчас находится в теле марионетки, — перебил её Ансель. — Уже наблюдается сильная реакция отторжения. Лучший метод на данный момент — сделать эту марионетку максимально похожей на твоё тело. Ансель развёл руками, легко рассмеявшись: — С точки зрения алхимии, эфирологии и изучения душ, разве я не прав? — Даже если так… — Равенна выговаривала каждое слово. — Я должна сделать это сама. Ансель протянул алхимический резец Равенне, весело добавив: — Как пожелаешь. Женщина молча сжала резец и медленно опустила лезвие. — Кстати, — произнёс Ансель, когда она сделала первый надрез. — Ты действительно уделяла внимание той вещи? — … Равенна подняла опущенную голову, пристально глядя в лицо Анселя: — Ансель, не… не испытывай моё терпение! — Испытываю терпение? О чём ты, Равенна? Разве я не чиню твою марионетку, помогая тебе лучше адаптироваться к этому телу? Он спросил это с напором: — Какие странные мысли тебя посещают? В этот момент, будь на её месте Серафина, она бы из-за своей эмоциональной импульсивности проигнорировала слова Анселя, устроила бы истерику на месте и предпочла бы погибнуть вместе с ним, чем позволить ему продолжить. Но Равенна была другой. Равенна… искренне обдумывала слова Анселя, потому что в них не было ничего неправильного. Да, это была всего лишь лепка марионетки, в чём могла быть проблема? Женщина закрыла глаза, передала алхимический резец Анселю и замолчала. Затем… она почувствовала, как формируется определённая часть, почувствовала дальнейшее завершение эфирной цепи. Изначально ей, использовавшей лишь пять чувств для управления марионеткой, не требовалась эта избыточная конструкция, но теперь, когда её душа была заключена в этом теле, любая дополнительная сила была кстати. Равенна была прагматиком. Очерченная резцом полнота, изгибы… по мере активации эфирной цепи тело марионетки начало слегка подрагивать. Даже сейчас Равенна заблокировала восприятие, но всплеск энергии во время гравировки и активации эфирной цепи был неизбежен. Так было с тех пор, как три года назад ему исполнилось тринадцать. Он всегда… манипулировал её марионетками без колебаний и сдержек, контролируя собственное тело. Равенна так и думала. Она не питала к Анселю никаких лишних чувств, ведь в её академической и исследовательской жизни не было места для подобных бессмысленных вещей, но всякий раз, когда происходило нечто подобное, в её сердце прорастали странные эмоции. Но у Анселя всегда находилась причина, и она всякий раз обнаруживала, что не может отказать — как и сейчас. Когда контуры были завершены и эфирный канал открылся, Равенна почувствовала внезапную скованность в теле марионетки, хотя думала, что всё закончилось. Она почувствовала, как что-то проникает глубже, и это был не алхимический резец, а… палец Анселя. — …Ансель, — Равенна медленно сжала кулак. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — Добавляю тебе более сложные эфирные цепи. Ответ Анселя прозвучал совершенно буднично: — Я просто пытаюсь усилить твою мощь. Или ты считаешь, что неважно, если у тебя будет меньше способностей к самозащите? — … В тишине злой Гидрал усмехнулся. Его указательный палец нежно и бережно очерчивал складки… то есть эфирные цепи, верно исполняя своё обещание. С созданием каждой эфирной цепи Равенна могла очень живо ощущать этот нарастающий поток. Десять минут, целых десять минут спустя, ремонт Равенны был наконец завершён. Она отказалась от сопровождения Анселя, позволив случайной горничной проводить её, а затем развернулась и покинула алхимическую мастерскую, ни разу не встретившись взглядом с Анселем. В алхимической мастерской Ансель наблюдал за уходом Равенны, счастливо вертя в руках алхимический резец. Ансель очень любил цитату одной писательницы из того мира: «Путь к душе женщины лежит через…». Поэтому в тренировках Серафины Ансель не колебался, если появлялась возможность физического контакта. Из-за характера Серафины Ансель всегда придерживался постепенного стиля, но Равенна… была другой. Когда реальность перед ней была достаточно разумной, Равенна не позволяла эмоциям взять верх, она всегда принимала происходящее — до тех пор, пока Ансель мог её убедить. В глазах этой женщины это было просто «разумно» и не имело никакого отношения к чему-либо ещё. Конечно, это не было полностью в планах Анселя. Что действительно доминировало, так это, естественно, духовное наказание и покорение, но… Подобно восхождению на третью ступень, вступление в настоящий трансцендентный мир требует сочетания духа и плоти. В плане Анселя, будь то базовое желание или злонамеренный контроль, оба элемента были незаменимы. Контроль без желания сух и безвкусен, желание без контроля тошнотворно. Ансель посмотрел на свои кончики пальцев, вспоминая всё, что только что произошло, и не смог сдержать смех. Потому что в некоторой степени Равенна только что была явно абсурднее его самого. Но в этом нет ничего плохого, или, скорее… это очень хорошо. Равенна, которая использует так называемый разум и рациональность, чтобы контролировать всё, так похожа на него прежнего… Станет ли она, подобно ему, в конечном итоге жертвой любви Серафины, погрузится ли в бездну, созданную им самим, в процессе бесконечных попыток убедить себя с помощью разума? — Действительно… есть чего ждать, Венна. ---------- Око Истины В тускло освещённой подземной лаборатории Равенна, не мигая, смотрела на своё настоящее тело. Взгляд её был холоден и отстранён. «Связь почти полностью разорвана, есть даже вероятность, что я никогда не смогу вернуться». Железный указательный палец коснулся мягкой кожи между бровей, но резкое чувство сопротивления и отторжения заставило сердце Равенны сжаться. Душа может никогда не вернуться в своё изначальное тело; это худший сценарий. Эта марионетка, созданная для противостояния Институту Эфира, была заточена под бой, специализировалась на сражениях, но во всём остальном была бесполезна. Это был наименее подходящий временный сосуд для души Равенны. В Башне Вавилона не было экспертов пятой ступени, владеющих магией души, а даже если бы они были, они не смогли бы быстро снять ограничения, которые наложил на неё Сорен. Она пыталась управлять марионетками с помощью своего тела-марионетки, но эффективность была ужасающей, делая их практически непригодными для использования. «…До решения этой проблемы лучше всего оставаться в убежище, но загвоздка в том, что —» Проблема заключалась в том, что Ассоциация Алхимии всё ещё упрямо контролировала массовое производство «Колибри», парящей турели второго поколения. Глава Башни Вавилона, Хендрик, только что пообещал Эворе, что Башня решит эту проблему в течение семи дней, но теперь… Если она не выйдет из тени и останется в убежище, решить эту проблему не удастся — ведь Равенна была уверена, что в конструкции «Колибри» нет изъянов, а значит, Ассоциация Алхимии занимается саботажем. — Ассоциация Алхимии… — Равенна медленно сжала лежащий на столе алхимический нож для резьбы и произнесла по слогам: — Гидрал, это снова ты? Будучи сыном Фламеля, монстра, которого Ассоциация Алхимии практически боготворила, не стоило и гадать, каким влиянием Ансель обладал в Ассоциации. А его отношения с Эворой, как двух самых важных божественных существ империи, были само собой разумеющимися… Этот тесно связанный, удушающе гнетущий ритм был в тысячи раз сильнее, чем Институт Эфира, который стремился лишь к убийствам. Вернувшись всего три дня назад, он почти загнал её в тупик. Но Равенна не хотела хвалить Анселя за это, как и не желала быть той счастливчицей, которая испытает этот ритм на себе. В тусклом свете Равенна, глядя на своё настоящее тело, погрузилась в глубокие раздумья. Как найти способ разорвать этот порочный круг? Что подразумевал Гидрал своими словами о ставке? Если он действительно намерен сделать то, что сказал, похоронив её убеждения и идеалы в паранойе и безумии, что он… предпримет? В её голове проносились различные варианты, а энергия, которую Ансель мог мобилизовать в имперской столице, была просто колоссальной. Более того, он сам был одним из самых мощных источников энергии. Даже если этот дьявол утверждал, что не угрожает её личной безопасности и свободе, невозможно было защититься от него, если он решит подставить ей подножку. Тонкий палец женщины медленно погладил её собственное тело, и она задумчиво пробормотала: — Другими словами, ключ к выходу из тупика… у того, кто заключил пари с Гидралом. — Кто вообще может быть достоин того, чтобы играть против Гидрала? Чтобы выбраться из тупика, ей нужно было осознать своё нынешнее положение. А ситуация заключалась в том, что теперь она была пешкой, выставленной на шахматную доску судьбы двумя могущественными фигурами. Эти двое злобных и скучающих субъекта будут решать её «будущее», либо протягивая сострадательную и милосердную руку помощи, либо обрушивая жестокие и порочные бедствия. С каждым шагом она не знала, являются ли отметки на клетках шахматной доски благословением или проклятием. Они были поистине… недосягаемы. — Судя по действиям Гидрала в этот раз, они не сторонние наблюдатели. Они не только отказываются пассивно смотреть на ситуацию, но и активно влияют на меня, открыто или скрыто, и с немалой силой. Равенна погрузила своё настоящее тело в контейнер, наполненный бледно-зелёной жидкостью, поправила очки и села в просторное мягкое кресло. Перед её глазами развернулись шесть световых экранов, и Равенна, вглядываясь в различные данные, прошептала себе под нос: — Другими словами, это состязание между Гидралом и его партнёром по пари. Если предположить, что они не будут ограничивать меня напрямую, то ключ к этому состязанию кроется в… Эфир потёк из ядра марионетки к кончикам её пальцев, перетаскивая световой экран. Взгляд женщины зафиксировался на одной из сцен. Хендрик разговаривал с человеком в тёмной мантии, а позади него висел символ: солнце с глазами внутри перевёрнутого треугольника. Эмблема Ассоциации Алхимии символизировала их стремление раскрыть истину. Равенна, наблюдая за ними, легонько постучала по столу, и в её голове возникли различные варианты. Казалось, она что-то поняла, и фиолетовые зрачки под серыми очками отражали свет, льющийся с экрана: — Направляющая… для моего выбора? — В какой-то момент, возможно, даже в тот, о котором я могу не подозревать, выбор, который я сделаю под множественным влиянием различных внешних факторов, определит, получу ли я, как пешка, помощь или пострадаю от бедствия. — Таким образом, всё, что видит пешка, всегда находится под их контролем. Только встав на одну высоту с ними, можно получить шанс на выживание перед лицом смерти. — Их высота — это… — Перспектива шахматиста. Легко сказать, но как пешка вроде неё, которая даже не знает, куда приземлится, может обрести перспективу шахматиста? Ресурсы, власть, энергия… Башня Вавилона уже с трудом противостояла Институту Эфира, не говоря уже о противостоянии колоссальному монстру, нависшему над империей. Равенна не могла получить информацию с позиции шахматиста, не могла она видеть и их далёкие замыслы и ловушки. Однако она могла сделать одно… Если она будет смотреть только на себя, глядя на себя сверху, с более высокого уровня и ракурса, не заглядывая далеко вперёд, для Равенны это будет проще простого. Этого было достаточно. Не нужно было видеть далёкое будущее; ей нужно было лишь как можно яснее видеть путь у себя под ногами. Равенна, нашедшая ответ, встала. Она молча вооружила эту марионетку настолько, насколько это было возможно, а затем направилась к длинному коридору снаружи. Управляемая пешка холодно прошептала: — Возьми себя в руки, Равенна. ---------- Ассоциация Алхимии Ассоциация Алхимии, автономная и независимая организация чародеев, была устроена свободнее, чем Академия Эфира или Башня Вавилона, и насчитывала меньше членов, однако занимала ключевое положение в имперской системе чародейства. Во-первых, большинство сверхъестественных артефактов производилось именно алхимиками, и большинство редких материалов могли быть успешно обработаны только ими. Во-вторых, среди всех направлений чародейства алхимики были… самыми могущественными. Ансель не понимал, откуда взялся стереотип, популярный в играх и развлечениях того мира, будто алхимики — это лишь люди, копающиеся в инструментах в своих мастерских и обладающие слабыми боевыми способностями. Однако в этом мире сила алхимиков была неоспорима. Алхимия — это созидание, а созидание — одна из самых сложных и трудных задач в этом мире. Алхимики обладали абсолютным мастерством управления эфиром, глубоким пониманием различных сущностей, самым полным и совершенным оборудованием и даже неисчерпаемым запасом эфирных кристаллов. На одной ступени развития алхимику было практически невозможно проиграть другим чародеям. Это было верно в бою, но как насчёт других областей? Катализаторы, способные усиливать эффекты заклинаний чародеев, всевозможные чудесные и драгоценные сверхъестественные артефакты, материалы, требующие специальной обработки во время кастинга или исследований… Ни один чародей не был бы настолько глуп, чтобы оскорбить алхимика, точно так же, как каждый чародей стремился стать алхимиком. В этот момент элита, стоящая на вершине чародейского мира, те, кого все остальные чародеи должны были уважать и даже опасаться задеть, вели себя словно официанты в ресторане, окружая почётного гостя, прибывшего в Ассоциацию Алхимии. Их заискивающее и угодливое поведение было даже более смиренным, чем у прислуги. — Лорд Ансель, у меня есть десять зубов лавового дракона… — Лорд Ансель! В прошлом месяце я выкопал кое-что из руин прошлой династии… В Ассоциации Алхимии эти обезумевшие алхимики окружили Анселя плотными рядами, и Серафина была ошеломлена этим преувеличенным зрелищем, растерянно глядя на чародеев, которые отчаянно пытались вручить Анселю то одно, то другое. К счастью, бурлящая толпа недолго удерживала его в кольце, прежде чем кто-то помог Анселю вырваться. — Разойдитесь. Торжественный голос с эффектом эха пронёсся по просторному и роскошному залу Ассоциации Алхимии. Все алхимики, окружавшие Анселя, замерли на месте, а затем невольно расчистили ему путь. Юный Гидрал поднял взгляд, и старик с седыми волосами и добрым лицом помахал ему со второго этажа. — Лорд Парла, давно не виделись. Ансель поприветствовал старика с улыбкой: — Ваша техника Лингвистического очарования становится всё более утончённой. — Всего лишь посредственный трюк. Парла Сельцеус, нынешний президент Ассоциации Алхимии, один из девяти высших чинов Академии Эфира, и даже эти два статуса вместе взятые не были столь весомы, как его истинная сущность — Редчайший… истинный ученик Фламеля в области алхимии. — Но ты, Ансель, — старик рассмеялся и погладил свою белую бороду. — Когда мы все не могли угадать, кого ты выберешь в качестве своей Главы пакта, ты нашёл на Севере гения, способного выдержать силу двух Глав пакта. Он посмотрел на юношу внизу с мягкой улыбкой и доброжелательным видом, не в силах сдержать тихий вздох: — Всего две Главы пакта… а ты стал таким сильным. Только истинный мастер мог увидеть изменения в Анселе. Это была аура демона, рождённого в бездне, постепенно пробуждающаяся, устрашение той несравненной силы, которая частично восстанавливалась… Иначе Эвора не была бы так взволнована возвращением Анселя, а слова, сказанные ему тогда Сореном, не были бы шуткой. Конечно, эти могущественные существа уважали Анселя. С самого момента рождения Анселя они сохраняли определённую степень благоговения. Но это благоговение проистекало из личности Гидрала, а теперь оно… начало склоняться перед силой, которой обладал сам Ансель. — Поднимайся. Перед Анселем из воздуха возникла лестница, прямо прокладывая путь на второй этаж. Старик добродушно произнёс: — Я не могу позволить учителю узнать, что я пренебрёг тобой. Ансель слегка кивнул, а затем ступил на лестницу, парящую в воздухе. В то же время он повернул голову к девушке, которая оглядывалась по сторонам, глядя на ступени и, по-видимому, беспокоясь об их устойчивости, и с лёгким смехом протянул ей руку. Щёки Серафины слегка порозовели, но она без колебаний протянула руку Анселю. В тот момент, когда их ладони соприкоснулись, она тут же крепче сжала руку Анселя, и хаотичные мысли в её сердце мгновенно исчезли. Парла посмотрел на слегка покрасневшее лицо Серафины и на искреннюю улыбку и мягкость Анселя, сначала удивившись до такой степени, что замер на целых две секунды, а затем на его старом и добром лице появилась благожелательная улыбка. Он наблюдал, как мальчик и девочка, держась за руки, шаг за шагом поднимаются по лестнице, словно видя перед собой похожую, но в то же время иную сцену. — Я пришёл без предупреждения, надеюсь, вы не осудите мою дерзость. — Дерзость? Старик усмехнулся: — В Ассоциации Алхимии бесчисленное множество людей, которые мечтают о твоей дерзости, просто посмотри на них… Его скипетр указал на группу алхимиков в зале на первом этаже, которые с нетерпением смотрели на Анселя, и он добавил с некоторым недовольством: — Все они надеются познакомиться с учителем и одним махом достичь вершины, молодёжь нынче… Старик покачал головой: — Они не фокусируются на правильном пути, а только и думают, что о срезании углов. Кстати говоря, Ансель. — Мм? Парла внезапно сменил тему, серьёзно произнеся: — Когда вернётся учитель? Как его ученик, я считаю, что мне крайне необходимо нанести визит как можно скорее. Серафина смотрела на доброго старика в полном шоке, по-видимому, поражённая тем, насколько бесстыдным может быть этот человек, в то время как Ансель лишь улыбнулся: — Скоро, от недели до полумесяца, он должен вернуться. — Это хорошо… времени предостаточно, я смогу как следует подготовить подарок. Старик, сказавший это, сначала посмотрел на Анселя, а затем мельком взглянул на Серафину, не выдав своих мыслей. ---------- Встреча в Ассоциации Он вёл Анселя к телепортационному кругу Ассоциации Алхимии, вновь принимая облик доброго старика. — Ансель, хотя все ждут твоего прибытия, внезапные визиты без предупреждения — не в твоём стиле. — Просто услышал кое-что любопытное, вот и решил, что будет весело, — непринуждённо ответил Ансель. — К тому же, хотел посмотреть, во что превратилась Ассоциация Алхимии, и, надо сказать… Он окинул взглядом развешанное по стенам огнестрельное оружие и не смог сдержать смешка: — Некоторые экземпляры превосходят моё воображение. На самом деле, когда они с Равенной совместно проектировали первое эфирное огнестрельное оружие, Ансель уже представлял, какую волну это вызовет. Но факты доказали, что он всё же недооценил эту жестокую инновацию. Всего за год огнестрельное оружие стало одним из важнейших инструментов для сверхъестественных существ, и даже простолюдины знали: то, что издаёт громкий хлопок, смертельно опасно. Хотя в империи не было открытой войны, междоусобные стычки дворян, трения между территориями, скрытые руины древних династий на бескрайних землях, угрозы бесчисленных монстров и зверей… и, что важнее всего, всё более шаткий порядок под властью Её Величества Эфесандер — всё это делало насилие всё более необходимым. Башня Вавилона с помощью этого изобретения заручилась одобрением Эворы и сколотила состояние. Хотя она всё ещё уступала Институту Эфира, это позволило Башне Вавилона, как Ансель и обещал Равенне, закрепиться в столице. А Ассоциация Алхимии… Поскольку Башня Вавилона не могла наладить массовое производство и не имела права монополизировать концепцию дизайна, они мудро передали принципы создания эфирного огнестрельного оружия Ассоциации Алхимии, что стало взаимовыгодным решением. Что касается нынешнего положения, то Ассоциация Алхимии стала, ну… говоря словами того мира, крупнейшим торговцем оружием в мире, без сомнения. — Никогда не думал, что за столь короткое время… Ассоциация Алхимии так изменится. Парла проследил за взглядом Анселя, увидел выставленное на стенах оружие и покачал головой: — Мы были искателями истины, а стали источником насилия… И что ещё хуже, даже я не могу этому противостоять. Старик погладил свой скипетр и тяжело вздохнул: — Я не могу противостоять этой волне, меняющей мир. Ассоциация Алхимии — организация рыхлая, но всё же организация. Ни одна организация не может устоять перед огромной выгодой. Хотя мастерская по производству оружия не работала круглосуточно, цех по производству алхимических пуль функционировал без остановок. Богатство, приносимое огнестрельным оружием, было подобно водопаду золотых монет, смывающему любые моральные принципы. Алхимики часто жили в двойственности нищеты и богатства, и эти две золотые горы заставили многих членов Ассоциации жить в состоянии… чрезмерного достатка. Теперь алхимики Ассоциации привыкли жить на куче золотых монет, и вся Ассоциация уже не могла отказаться от этой индустрии. Один лишь Парла ничего не мог изменить. Более того… за всем этим стояли ещё более пугающие вещи. Та амбициозная Старшая принцесса, которая активно стремилась довести это насилие до совершенства, была ещё менее подвластна контролю Парлы. — Эта одарённая юная леди, — произнёс Парла, — я восхищаюсь её врождённым талантом, но скорблю о пути, который она выбрала. За эти три года репутация Равенны становилась всё более заметной, но источником этой славы была череда ужасающих и опасных видов оружия, от самых примитивных эфирных ружей до различных модифицированных версий. Провал первого поколения парящих турелей не отвратил её от этого жестокого пути, а напротив, побудил создать второе поколение — «Колибри», которое вновь потрясло империю. Теперь это оружие, в десятки раз более страшное, чем эфирные ружья, будет поставлено на конвейер Ассоциации Алхимии для массового производства. Услышав слова Парлы, Ансель промолчал, но уголки его губ слегка приподнялись. — Как было бы чудесно, если бы она применила свой талант к чему-то более близкому к истине. Я был бы даже готов порекомендовать её своему учителю, но увы… Ах, прошу прощения, Ансель, за старческое ворчание. Парла повёл Анселя к двери, качая головой с кривой улыбкой: — Полагаю, я могу говорить об этом только с тобой и моим учителем. — Нет, мне довольно интересно слушать об этом, и… — брови Анселя слегка приподнялись. — Если я правильно помню, это не ваш кабинет, не так ли? — В моём кабинете гость, там неудобно принимать тебя. — Хм? Разве не неуместно оставлять гостя одного? Юный Гидрал сказал это, улыбаясь старику, стоявшему у двери, который, казалось, был слегка ошеломлён: — Лорд Парла, как я могу позволить вам совершить такую невежливость? Его скипетр слегка постучал по полу, голос был мягким, но в нём, казалось, звучал непреодолимый приказ — даже если старик напротив был сверхъестественным существом пятой ступени, учеником его отца и старым знакомым многих лет. — Пожалуйста, проводите меня к ней. …После короткого молчания на постаревшем лице Парлы появилась беспомощная улыбка: — Мне следовало догадаться, что это и есть причина твоего визита, Ансель. Он повёл Анселя в комнату напротив, слегка взмахнул рукой, и тяжёлая деревянная дверь автоматически открылась. Ансель стоял у двери, вежливо ожидая, пока старик первым войдёт в комнату. — Лорд Селциус, вы… В этом кабинете раздался милый девичий голос, напоминающий горный ручей, поющую птицу, но также несущий в себе элегантность тюльпана, распускающегося при лунном свете. Слова девушки оборвались на полуслове. Потому что она увидела светловолосого юношу, стоявшего в дверях и улыбавшегося ей. — Похоже, это наша первая встреча. Ансель слегка поклонился по-джентльменски, а когда поднял голову, с улыбкой сказал девушке, сидевшей на диване: — Здравствуйте, принцесса Сьюэллен. В этот момент Серафина была в состоянии оцепенения. ---------- Порядок империи Она смотрела на фигуру в кабинете: юная леди в роскошном белом плиссированном платье, увенчанная диадемой из ирисов, исполненная достоинства и элегантности, излучающая ауру благородства. Она казалась ровесницей Серафины, а может, даже моложе. Призрак из снов Серафины постепенно накладывался на этот образ. Это была… это была будущая императрица! Сомнений не было! Хотя внешне она выглядела совсем иначе, чем в прошлом, её манеры и выражение лица совпадали идеально, особенно в сочетании с именем, которое упомянул Ансель… Неужели она только что встретилась с будущей императрицей? Серафина остолбенела, и в её голове внезапно возникла мысль. Что станет с империей, если она убьёт её прямо здесь и сейчас? Как только эта мысль пришла, Серафина тут же отбросила её — что за нелепость! Никто не стал бы делать такую глупость! — Лорд Ансель. Среди шестерых детей Эфесандер младшая принцесса, Сьюэллен, поднялась, приподняла подол платья и поклонилась Анселю: — Для меня честь встретиться с вами впервые. Ансель посмотрел на невозмутимую Сьюэллен, которая не выказывала ни капли нервозности. Сначала он жестом велел Серафине закрыть дверь, а затем с улыбкой произнёс: — Не ожидал, что гостьей лорда Парлы окажется принцесса Сьюэллен. Мой незваный визит, похоже, побеспокоил вас обоих. — Вовсе нет, лорд Ансель, — голос Сьюэллен был мягким и успокаивающим. — Мы с лордом Парлой просто обсуждали кое-какие пустяки. — Пустяки… правда? Уголки губ Анселя слегка приподнялись. — Принцесса Сьюэллен, вы уверены, что это пустяки? В наступившей тишине Ансель неспешно вошёл в комнату, небрежно выбрал диван, чтобы присесть, и весело произнёс: — Сегодня утром я внезапно услышал новости о массовом производстве парящих пушек второго поколения. — Наша гениальная леди… столкнулась с некоторыми конструкторскими проблемами, из-за чего массовое производство парящих пушек второго поколения оказалось невозможным. Ансель подпёр щеку рукой, глядя на Сьюэллен с полуулыбкой: — Это так, принцесса Сьюэллен? Парла не смог удержаться и вмешался: — Ансель, принцесса Сьюэллен просто беседовала со мной… — Похоже, лорд Ансель, вы пришли сюда именно из-за этого, не так ли? Тон Сьюэллен изменился, утратив мягкость и став холодным и спокойным. — Нет, мне просто любопытно, — весело произнёс юный Гидрал. — Хотя Эвору волнует лишь то, решена ли проблема, она не оставит в покое того, кто намеренно создаёт трудности. Она первой переложит вину за невозможность массового производства парящих пушек на Башню Вавилона, но это не значит, что она не знает, что именно Ассоциация Алхимии намеренно сорвала производство парящих пушек второго поколения. — Это гнев Эворы, Парла. Ансель говорил угрожающе, но его улыбка оставалась очень мягкой. — Ты знаешь, насколько она опасна, но всё равно принял это решение. Должно быть, ты в чём-то уверен, верно? — И в этом мире единственная уверенность, способная противостоять её гневу, помимо Гидрала, — это… — Моя мать, Её Величество, — закончила Сьюэллен слова Анселя. Она слегка поклонилась Анселю: — Лорд Ансель, я подделала указ Её Величества, из-за чего высокопоставленные члены Ассоциации Алхимии решили временно остановить массовое производство парящих пушек второго поколения. Парла, очевидно, был в курсе дела и никак не отреагировал на слова Сьюэллен, но Серафина, чей кругозор за последнее время несколько расширился, снова остолбенела. Подделала указ? Юная принцесса подделала указ императрицы? Только ради того, чтобы остановить производство какой-то парящей пушки? Что здесь вообще происходит?! — Жажду услышать твои доводы, — произнёс Ансель, ничуть не сомневаясь в словах Сьюэллен. Было очевидно, что он прекрасно осведомлён о ситуации. — Доводы… Сьюэллен долго молчала, затем поднялась и пристально посмотрела на Анселя. — Возможно, так будет лучше. Хотя время выбрано крайне неудачно, я могу воспользоваться этой возможностью, чтобы озвучить некоторые мысли, которыми мне суждено поделиться с вами, лорд Ансель. — Лорд Ансель, вы считаете нынешнее состояние империи нормальным? — спросила она. — Если говорить за себя, — Ансель слегка пожал плечами, — мне не особо нравится видеть империю в таком состоянии. — Я разделяю ваши чувства, — прошептала Сьюэллен. — Хаос, война, конфликты, заговоры… это бесконечный цикл. Появление огнестрельного оружия уже бросило ужасающую кровавую тень на империю. Представьте, если бы парящая пушка, в сто раз более разрушительная, была запущена в массовое производство… Лорд Ансель, можете ли вы представить, во что превратилась бы империя? Её слова звучали так праведно и скорбно, а мотивы казались такими чистыми и справедливыми. — Вы человек, жаждущий порядка, лорд Ансель, — продолжила юная принцесса. — Ваше управление своей территорией — доказательство вашего стремления к порядку. Поэтому я верю, что вы не захотели бы стать свидетелем такого зрелища. — Так называемый массово производимый «Колибри» не приносит империи никакой пользы. Сьюэллен говорила с предельной серьёзностью. — Поэтому я не желаю его успешной разработки. Если возможно, я надеюсь, что вы окажете мне поддержку. Принцесса, невинная, словно белый цветок, низко поклонилась Анселю. Серафина наклонилась к уху Анселя и прошептала: — Ансель, мне кажется, она права. — Правда? — ответил Ансель, даже не понизив голос, чтобы соответствовать шёпоту Серафины, чем вызвал у неё смущение. Тем не менее, она продолжила мягким тоном: — Да, хотя эта штука не может навредить мне, но если её начнут производить массово… Если она окажется у стражи дворян, разве простолюдины не будут обречены? Я тоже думаю, что лучше не позволять этому производиться. Услышав это, Ансель не смог сдержать смешок: — Серафина, ты правда веришь, что принцесса Сьюэллен делает это ради гармонии в империи? — …? — Серафина склонила голову, показывая своё замешательство. Сьюэллен, наблюдая за Анселем, сохраняла невозмутимое выражение лица. — Позволь мне рассказать тебе, что такое порядок в империи на самом деле. Ансель поднял указательный палец и прошептал: — Есть и может быть только императрица. — Пока она этого хочет, она может искоренить все болезни империи. Точно так же, как нынешний упадок и разложение империи — всё это из-за её личных проблем. ---------- Шахматная доска — Следовательно… — Ансель перевёл взгляд на невинное и очаровательное лицо Сьюэллен. — Порядок в империи зависит исключительно от воли императрицы. Если императрица пожелает, чтобы империя процветала, она будет процветать, и наоборот. А значит… — Действия Лорда Сьюэллен можно счесть бессмысленными, неспособными что-либо изменить, и Лорд Сьюэллен прекрасно это осознаёт. — Верно? Ансель склонил голову, улыбаясь Сьюэллен: — Ваше Высочество? — Лорд Ансель, — спокойно ответил Лорд Сьюэллен, словно чистая и грациозная юная принцесса. — Я понятия не имею, о чём вы говорите. Если вы не желаете мне помочь, то я возьму свои слова… — Почему же Лорд Сьюэллен, зная всё это, рискнул оскорбить нашу дорогую Старшую принцессу Эвору и даже пошёл на гнусный поступок — подделку императорского указа, лишь бы остановить массовое производство парящих пушек? Ансель прервал слова Сьюэллен. Его речь, острая, словно клинок, в одно мгновение безжалостно препарировала сущность юной принцессы. — Потому что он… он хочет оскорбить Старшую принцессу. — Лорд Парла, — внезапно произнёс он. — Дальнейший разговор не предназначен для ваших ушей. Пожалуйста, выйдите на некоторое время. — … Парла на мгновение замолчал, а затем прошептал Анселю: — Ансель, я не знаю, что ты задумал, но… намерения Лорда Сьюэллен искренни. Он действительно желает положить конец этому абсурдному течению. Произнеся эти слова, он исчез из кабинета. — Что ж, теперь мы можем говорить свободнее, — Ансель удовлетворённо кивнул. — Больше нет нужды притворяться, верно, Лорд Сьюэллен? — Лорд Ансель, — Лорд Сьюэллен слабо вздохнул, качая головой. — Я правда не понимаю, о чём вы говорите. Пожалуйста, не давите на меня. — Неужели? Юный Гидрал слегка приподнял брови, поворачиваясь к девушке рядом с собой. — Серафина, если твоя мать ненавидит что-то всей душой, что ты сделаешь? — Конечно, я уберу эту вещь с её глаз или даже уничтожу её! — без колебаний ответила Серафина. — Это решило бы проблему. — Твоя мать была бы очень счастлива, и вещь, которую она презирает, стала бы тем, что презираешь и ты. Это сделало бы вас обеих счастливее, верно? — Конечно, это было бы очень… а? Серафина тоже почувствовала неладное. Эта аналогия, настолько простая, что её понял бы даже пёс, постепенно стёрла улыбку с лица Сьюэллен. Пока она полностью не сменилась холодным безразличием. — Лорд Ансель, — произнёс он, и в его голосе не было ни малейшего колебания. — Между нами не должно быть разногласий. — Раньше их не было, — усмехнулся Ансель. — Но они появились после того, как вы прекратили массовое производство парящих пушек. — …Вы на её стороне? Лорд Сьюэллен слегка нахмурился: — Вы не должны мириться с гнусным характером моей сестры. — Нет, я никогда не принимаю ничью сторону. Я стою только на своей. По сравнению с всё более суровым поведением Сьюэллен, Ансель казался совершенно расслабленным: — В этот раз всё так же. — Вам нужно, чтобы я снял ограничения Ассоциации Алхимии на массовое производство парящих пушек, — Лорд Сьюэллен сразу понял намерения Анселя. — Но, Лорд Ансель, что вы можете предложить взамен? Хотя вести переговоры с Анселем в этот момент казалось глупостью, это лишь доказывало смелость Сьюэллен. Потому что в некотором смысле… он действительно представлял императрицу в этом вопросе. Стареющая монархиня ненавидела наследницу, которая постоянно надеялась на её кончину, и её растущее влияние. Существование огнестрельного оружия уже значительно расширило и без того немалую власть Эворы. Если парящие пушки, производимые под командованием Эворы, также будут запущены в массовое производство… влияние Старшей принцессы в империи, несомненно, достигнет своего пика. Эфесандер, которая не могла решиться убить Эвору и при этом не желала видеть, как растёт её мощь — даже цепляясь за жизнь и не желая умирать, она всё ещё оставалась верховной правительницей этой империи. Как она могла терпеть, чтобы кто-то так высокомерно и постоянно посягал на её авторитет прямо у неё на глазах? В этот момент кому-то нужно было сделать шаг вперёд, чтобы решить эту проблему для нашей императрицы. — Я могу заверить вас, что не буду вмешиваться в любые ваши будущие планы или действия. Если потребуется, я даже могу помочь вам — конечно, за определённую цену. Ансель с лёгким смешком совершил свою вторую, казалось бы, неравноценную сделку после возвращения в столицу: — При условии, что вы возобновите производство второго поколения парящих пушек. Политическое существо, мастерски владеющее искусством маскировки, долго смотрело на Анселя, а затем слегка кивнуло. — Хорошо, я согласен. — В решительности вы не уступаете Лорду Эворе, — весело сказал Ансель, глядя ему в глаза. — Но, Лорд Сьюэллен, вам стоит всё хорошенько обдумать. — Хотя у вас есть защита Её Величества, и Лорд Эвора не станет опрометчиво причинять вам вред, в тот момент, когда Её Величество покинет этот мир, как бы вы ни пытались ослабить её власть, первым человеком, с которым она сведёт счёты, надев корону, определённо будете вы. — Но она ещё не надела её, она ещё не обладает властью решать всё, — спокойно ответил Лорд Сьюэллен. — Моя мать ещё не мертва. — До того, как наступит этот конец… Юная принцесса, не желающая принимать судьбу, определённую кровным родством, встретилась взглядом с Анселем, словно желая укрепить уверенность своего будущего союзника: — Возможно всё, мистер Ансель. Он сделал паузу, а затем снова приподнял подол платья, чтобы сделать реверанс перед Анселем. — Тогда я надеюсь, что вы получите то, что вам нужно, Лорд Ансель. И надеюсь, что вы сдержите своё обещание. — Разумеется, — ответил Ансель с улыбкой. — Я всегда держу своё слово. — Я не отрицаю этого. Лорд Сьюэллен кивнул, а затем, после короткого молчания, задал ещё один вопрос: — Простите мою дерзость, эта производственная линия парящих пушек, которая для вас ничего не значит… почему вы так настаиваете на её запуске? — Почему? Злой Гидрал прищурился, он просто улыбнулся и промолчал, но лёгкое взмахивание его скипетра, подобное медленному движению дирижёрской палочки, было достаточно, чтобы показать его удовольствие в этот момент. Конечно, для того, чтобы позволить одной гениальной леди… скользнуть в бездну, из которой ей уже никогда не выбраться. ---------- Выбор пешки — Мы можем… продолжить массовое производство? — В кабинете Хендрика Равенна быстро повторила после короткой паузы: — Мы можем приступить к массовому производству? — Верно. Мы выявили проблему: она кроется в производственной цепочке основных цепей, это не ваша вина. Хотя алхимик, представлявший Ассоциацию Алхимии, произнёс это, в его манере или тоне не было ни намёка на извинение; напротив, он казался довольно нетерпеливым. По сравнению с Институтом Эфира, Ассоциация Алхимии питала меньше враждебности к Башне Вавилона, поскольку передовые теории последней часто воспринимались как вызов первой. Даже если Башня Вавилона вторгалась в область алхимии, какими бы абсурдными ни казались их идеи, алхимики всё равно приветствовали их усилия. Область творцов требует трансцендентного таланта, пылкой страсти и способности разрушать устоявшиеся догмы. Однако, поскольку члены Башни Вавилона часто говорили лишь о непрактичных идеях, которые было крайне сложно реализовать, Ассоциация Алхимии не питала к ним особой симпатии, считая их способности недостаточными. — Не забудьте отправить кого-нибудь в нашу алхимическую мастерскую для координации. Давление со стороны Старшей принцессы огромно; мы должны ускорить процесс. Возможно, потому что он уже обсудил дела с Хендриком, алхимик холодно произнёс эти слова, прежде чем развернуться и уйти. Как только он вышел из кабинета, Хендрик, сидевший за своим столом, медленно выдохнул. Будучи главой Башни Вавилона и грозным магом пятой ступени, он не обладал тем внушительным присутствием, которого можно было бы ожидать. Под властью Старшей принцессы, запугиванием со стороны Института Эфира и в ходе сделок с различными фракциями, острота Хендрика давно притупилась. Хотя многие надеялись, что академическая среда останется чисто академической, суровая реальность заключалась в том, что всё никогда не бывает так просто. — Равенна, наша самая насущная проблема решена. Тяжёлые мысли мужчины значительно облегчились. Забастовка Ассоциации Алхимии и проблема Равенны, связанная с душой, были главными заботами, но теперь, когда одна из них необъяснимым образом разрешилась, это, несомненно, было фантастической новостью. Он намеревался ободряюще похлопать Равенну по плечу, но быстро отдёрнул руку, встретившись с её ледяным взглядом. Невозмутимый Хендрик знал, что Равенна не любит физических контактов с другими, и просто забыл об этом в порыве волнения. Осмотрев её тело-марионетку, он слегка умерил свою радость и торжественно спросил: — Насколько серьёзна проблема? — Гораздо серьёзнее, чем мы оба предполагали, — бесстрастно ответила Равенна. — Если не решить её незамедлительно, моя душа не сможет вернуться в моё тело. Выражение лица Хендрика слегка изменилось. Он нахмурился в раздумьях, прежде чем заговорить: — Сорен Канастер — нейтральная сторона среди Девяти Верховных Института Эфира… Он редко бывает в имперской столице и не имеет причин выступать против нас напрямую. — Он действовал, чтобы исполнить наказание юного Гидрала для тебя. По сути, если ты сможешь добиться прощения этого Гидрала… — Это невозможно. Равенна перебила Хендрика: — Он никогда меня не простит. Она слишком хорошо знала, что для Анселя не существует такого понятия, как «прощение». Поскольку он стремился лишь подчинить её, он никогда не даст ей шанса перевести дух. Однако другая сторона в этой игре также незамедлительно ответила. «Подумала про себя Равенна». Гидралы заставили Ассоциацию Алхимии остановить массовое производство парящих пушек второго поколения, но некий таинственный человек каким-то образом сумел возобновить производство. По крайней мере, сейчас ей и Башне Вавилона больше не нужно было беспокоиться об этом. Следующим было… подождите… Равенна внезапно пробормотала это слово. Хендрик выглядел озадаченным: — Равенна, что ты сказала? Женщина лишь поправила очки и спокойно ответила: — Ничего, я просто кое-что вспомнила. Действительно, выбор. На данном этапе это перекрёсток, ведущий её к следующей клетке. Состязание между Анселем и другим загадочным лицом по поводу массового производства парящих пушек — это далеко не просто ограничение или освобождение для неё. Само массовое производство парящих пушек является важнейшим узлом. С более высокой точки обзора Равенна, наблюдающая за собой, успешно различает путь у себя под ногами. «Пушки… Таинственный человек, которого едва ли можно считать союзником, нуждается в том, чтобы я продвигала массовое производство парящих пушек, по той причине, что… Механическая броня!» Сцена, которую она видела, когда очнулась после потери сознания, всплывает в памяти, и Равенна мгновенно всё понимает. Действительно, Гидрал передал проект механической брони Институту Эфира. Хотя она не знает, что он получил взамен, Институт Эфира… также обрёл эфирное оружие эпохального значения. Если Институт Эфира также обладает эфирным оружием, в которое стоит вкладывать ресурсы для Эворы, то немногие преимущества Башни Вавилона будут значительно ослаблены. В качестве контрмеры против Гидрала таинственный человек позволил Равенне продвигать массовое производство парящих пушек — хотя механическую броню можно назвать сокрушительной по сравнению с парящими пушками, даже Институт Эфира не может преодолеть недостаток невозможности её массового производства. Да… Сила, которая нужна Эворе, — это та, что может вооружить всю империю, позволяя ей ощутить насилие и мощь, способные полностью доминировать на континенте. Ей не нужна какая-то мощная индивидуальная сила. Верно, пока парящие пушки могут быть продвинуты, нет, не только парящие пушки, пока они могут продвигать исследования и разработки более мощного оружия массового производства, Башня Вавилона сможет сдерживать Институт Эфира! Это путь, который указал ей таинственный человек. Хотя тот парень тоже видит в ней пешку, по крайней мере… Он делает ставку на то, что она сможет преуспеть. Чтобы успешно открыть новую эру. Эта мысль мгновенно поглотила момент колебания, который без причины вспыхнул в её сознании. Равенна не любит создавать оружие, потому что насилие и прогресс не связаны. Она не отвергает насилие, но не хочет делать насилие своим делом. Тем не менее, в её видении мира нет такого количества жестокого оружия. Но точно так же, как у неё не было выбора в начале, у неё нет выбора и сейчас. ---------- Цена идеалов И что ещё более гениально, так это то, что Равенна, у которой тогда не было выбора, верила, что поступает правильно; а теперь она, у которой снова нет выбора… У неё нет и сомнений в себе. — Я отправляюсь в Ассоциацию Алхимии, Хендрик. Равенна, принявшая решение, произнесла это вслух. — …Что? Хендрик, казалось, не мог этого понять. — Твоё нынешнее положение слишком опасно, зачем идти в Ассоциацию Алхимии? О том, насколько сильна жажда крови Института Эфира по отношению к Равенне, можно было судить по её осторожности — она создала пятьдесят шесть марионеток. К тому же, хотя Ассоциацию Алхимии считали нейтральной, она всё же была ближе к Институту Эфира. Рисковать, надеясь, что Институт Эфира пощадит её из уважения к Ассоциации Алхимии, было слишком опрометчиво. — Есть вещи, которые необходимо сделать. Равенна сунула руку в карман белого халата, направилась к двери и добавила, не оборачиваясь: — Эту вещь мы не можем создать в одиночку, нам нужна помощь Ассоциации Алхимии. — Эту вещь… Постой! Лицо Хендрика резко изменилось. Он упёрся руками в стол, не сводя глаз с удаляющейся фигуры Равенны. — Равенна, — человек, который был для неё почти как старший наставник, заговорил с предельной серьёзностью, — ты забыла, что обещала мне? — Я больше не буду заниматься исследованиями оружия. Разработка «Колибри» была лишь попыткой доказать свою состоятельность, на этом исследования эфирного оружия закончены, — спокойно ответила Равенна. — А что ты собираешься делать сейчас? Ты разработала огнестрельное оружие, затем создала парящую пушку, которая в десять раз опаснее. А теперь ты хочешь… — Хендрик. Высокая, холодная красавица прервала гневный допрос Хендрика. Она посмотрела на мужчину перед собой без всякого выражения и равнодушно произнесла: — Если бы у тебя, если бы у нас был капитал, чтобы изменить всё это, я бы не стала так поступать. — … Всего одна эта фраза заморозила тревожное пламя в сердце Хендрика. — Не пойми меня неправильно, — продолжила Равенна. — Я никого не виню. Я просто констатирую факты. А факт в том, что мы всё ещё ходим по тонкому льду. Башня Вавилона взрастила слишком много посредственностей и мечтателей. Мы претендуем на то, чтобы быть в авангарде теории, но так и не смогли по-настоящему пошатнуть позиции Института Эфира. — Хендрик. Юный гений, равнодушная к человеческим чувствам, посмотрела на своего номинального лидера, её голос не дрогнул: — Ты прекрасно знаешь, что сейчас поддерживает Башню Вавилона. Это насилие. Насилие огнестрельного оружия, насилие парящих пушек и ставки, порождённые этим насилием… Ставки Эворы. Именно на это Башня Вавилона опирается, чтобы выжить, а не на так называемые «идеалы», «технологии» или «мечты»… Шишкам наверху нет дела до того, что нельзя реализовать. Даже если такие люди, как Равенна, считают это смыслом жизни. Организация, существующая менее десяти лет, в противостоянии с Институтом Эфира — бегемотом, наследие которого исчисляется сотнями лет, — уже само по себе фантастика. В прошлом были академические организации, пытавшиеся бросить вызов авторитету Института Эфира, но в итоге они превращались в пыль истории. Добиться такого за столь короткое время, как Башня Вавилона, и даже вынудить Институт Эфира принять решительные меры — это беспрецедентно. В таких обстоятельствах у кого может оставаться выбор? Равенна осознала это, и, увидев путь впереди с более высокой перспективы, поняла, что должна что-то предпринять. Механическая броня будет угрожать Башне Вавилона, и если она хочет сохранить эту, возможно, рушащуюся Башню, она должна двигаться дальше. — Я всё решу. Она сказала это, её выражение лица и тон остались неизменными. — Как и всегда. Всё это так иронично, и в то же время — нет. Ирония в том, что в сверхъестественном мире, где всё решает сила, Башня Вавилона на самом деле стоит на так называемых «технологиях», а реальным ядром крупной академической организации является молодая женщина на третьей ступени. А что не иронично, так это то, что, по сути, эта так называемая «технология» — лишь фишка, позволяющая добавить к ней силу старшей принцессы, и в конечном итоге всё всё равно упирается в силу. Кажется, Башня Вавилона вообще не должна была существовать, кажется… она исказилась, приняла уродливую форму и вступила на хаотичный и неясный путь. Всё началось с революции, которую дьявол по имени Гидрал подбросил Равенне, — революции насилия. Равенна больше не обращала внимания на Хендрика и вышла без колебаний. Мужчина смотрел на удаляющуюся фигуру Равенны, устало опустился на стул и глубоко вздохнул. Хотя он не знал, что заставило Равенну так напрячься, он не мог опровергнуть её слова. Этот дворец идеалистов, в котором, казалось, собрались бесчисленные энергичные и изобретательные волшебники, по сути… был не более чем фермой для старшей принцессы, где она собирала урожай насилия. Идеалистов никогда не сломить трудностями, стоящими перед ними. Хендрик твёрдо верил, что Башня Вавилона создаст новое будущее, но теперь даже он погрузился в глубокие раздумья. — Дорогой учитель… Я не смог хорошо обучить Равенну, и, кажется, даже причинил ей боль, прости меня, — прошептал Хендрик с горькой улыбкой. — Мне следовало остановить её, но это эгоистичное желание не позволило мне сделать это. — Стоит ли всё это… того? Всё это того стоит. Равенна, идущая в одиночестве по коридору, не испытывала ни сомнений, ни колебаний. В её груди не билось сердце, поток Эфира заменил кровь, а конструкция из маги-металла поддерживала её тело. Это холодное и твёрдое тело было подобно её непоколебимым мыслям. Пока эту сцену можно воплотить в реальность, пока можно сохранить Башню Вавилона, служащую колыбелью… Всё… того стоит! В её фиолетовых глазах вспыхнуло пророчество дьявола об одержимости и безумии. ---------- Тень механической брони Величие и процветание имперской столицы не поддаются описанию. Под сияющей мощью Императрицы великолепие этого города было неоспоримо. Эфесандер, особенно до того, как она вступила в свои закатные годы, время от времени даровала этому городу Селестии чудеса, перед которыми трепетали даже сверхъестественные существа, словно она была истинным божеством. Или… возможно, можно сказать, что каждый император имеет подобные привычки или даже предпочтения. В этом великом городе, стоящем в самом сердце империи, Ассоциация Алхимии, несомненно, занимала высокое положение. Хотя, когда Ансель входил в торжественные ворота, украшенные сложными мистическими узорами, алхимики роились вокруг него, как безумные, в обычных обстоятельствах те, кто работал в Ассоциации, не обращали особого внимания на других входящих. Например, Равенна, которая только что вошла в ворота. Несмотря на то, что сейчас она была важной персоной в имперской столице и многие алхимики узнавали её, они не проявляли особой реакции, разве что бросали лишний взгляд. — Мадам Ронгер, благодарю за помощь. Равенна слегка склонила голову перед дворянкой, стоявшей рядом с ней: — Дальше я сама. Ронгер Мелтстил, самая грозная сила Башни Вавилона, сопровождала Равенну до самой Ассоциации Алхимии. — Тебе действительно не нужно, чтобы я сопровождала тебя внутрь Ассоциации Алхимии? Дворянка с величественной осанкой слегка нахмурила брови: — Мне неспокойно оставлять тебя здесь одну, Равенна. Равенна спокойно ответила: — Хендрик и профессор Нокейн наложили на меня пять защитных заклинаний, теоретически проблем быть не должно. Конечно, это только в теории. Если бы защитное заклинание могло предотвратить покушение со стороны Института Эфира, зачем тогда Равенне создавать столько марионеток? Хотя из-за сдерживающего влияния Эворы Институт Эфира не осмеливался позволить высокопоставленным сверхъестественным существам действовать открыто, они обычно прибегали к найму убийц. Если бы кто-то погиб от рук такого наёмника, вину было бы легко переложить на других, а это также показало бы, что Равенна недостаточно компетентна. Но как представители разнообразных методов и непредсказуемых способностей, колдуны были способны на слишком многое. Теоретически подкованные чародеи Башни Вавилона никак не могли защитить Равенну одними лишь заклинаниями. В конце концов, Эвора уже извлекла из Равенны достаточно пользы. Ради такого человека высокомерной Старшей принцессе не стоило начинать крупную войну против Института Эфира, но сам Институт Эфира вполне мог устранить гения, который действительно представлял для них угрозу и был крайне враждебен. — Ты… вздох. Мадам Ронгер тяжело вздохнула: — Хендрик очень беспокоится о тебе, Равенна. — Он всегда беспокоится, но это бессмысленно. Равенна всегда произносила такие равнодушные слова: — Не беспокойтесь обо мне, мадам Ронгер, не тратьте на это время, продолжайте свои исследования, это важнее. Холодная красавица с пепельно-голубыми волосами, собранными в высокий хвост, безразлично добавила: — Важнее всего остального. Она подошла к стойке регистрации и, объяснив цель своего визита, вскоре была проведена в алхимическую мастерскую, где располагалась производственная линия «Колибри». — О, так вы мисс Циглер, — поприветствовал её глава производственной цепочки, выражая недоумение. — Вы лично курируете наше сотрудничество? — Нет, я просто пришла оценить состояние массового производства «Колибри». — Больше никаких узких мест… Я имею в виду, после решения проблемы с основной цепью всё пошло как по маслу. Глава цеха, скрестив руки на груди, небрежно заметил, наблюдая за сложной производственной линией в огромной мастерской: — Двадцать единиц в день — вполне реально. — Это немного неэффективно, — Равенна слегка нахмурилась. — Учитывая ваши ресурсы, объём производства должен быть выше. — Даже с ресурсами Ассоциации выделение средств на каждый проект ограничено. При этой теме настроение главы цеха испортилось. Судя по его реакции, ресурсы для массового производства «Колибри»… были сокращены? — Вы хотите сказать, что Ассоциация Алхимии урезала выделение ресурсов на массовое производство «Колибри»? Взгляд женщины скользнул по ресурсам, сваленным в мастерской. Отражение в её очках дрогнуло. Ресурсы, хранящиеся в алхимической мастерской, не были проблемой, что, вероятно, означало, что последующее выделение ресурсов будет сокращено. — Массовое производство «Колибри» было заказано Старшей принцессой. В сердце Равенны зародилось недоброе предчувствие, её голос стал холоднее: — Почему Ассоциация Алхимии сократила выделение ресурсов, причём так значительно? — Потому что сократили не только здесь. Глава цеха пожал плечами: — Большинство мастерских столкнулись с урезанием ресурсов, это повсеместно. А что касается того, почему даже проект, назначенный Старшей принцессой, получил меньше ресурсов… — Конечно, из-за той механической брони. Старшая принцесса, похоже, тоже ею заинтересовалась. Механическая броня… как и ожидалось! Всё разворачивалось так, как и предвидела Равенна. Однако она не ожидала, что Институт Эфира будет действовать так быстро… Неужели они передали чертежи Эворе, не проведя тщательного анализа механической брони? Она задавалась вопросом, какую версию механической брони обменял Гидрал и насколько подробными были предоставленные чертежи. Разработка механической брони была гораздо более сложной задачей, чем массовое производство парящих пушек. Они с Анселем потратили немало времени на её исследование. Помимо основного универсального эфирного котла, механическая броня была проектом, которому они уделили больше всего времени. Это также была одна из немногих вещей, которые они не могли произвести. Но Институту Эфира не нужна была помощь Ассоциации Алхимии. Их собственных ресурсов, алхимиков и мастерских было более чем достаточно для производства механической брони, а это означало… — Как же это подло, — холодно пробормотала Равенна, а затем повернулась к главе цеха: — Мастерская для механической брони уже начала работу? — Ещё нет, люди из Института Эфира всё ещё спорят с нашими. Похоже, это и было истинной причиной недовольства главы цеха: — Эта механическая броня — просто уловка, чтобы одурачить профанов вроде Старшей принцессы. Есть много деталей, которые они даже не знают, как реализовать. — …Хм. Равенна усмехнулась, но ничего не ответила. ---------- Том 2 Глава 182 Алхимия была царством творцов, царством гениев. Все чародеи шли по пути поиска истины, но у каждого этот путь и сама истина были своими. Лишь алхимия, олицетворявшая «созидание», была ближе всего к всеобщей истине. А механическая броня была шедевром, задуманным ею и Гидралом — двумя гениями среди гениев. В Институте Эфира не было никого, кто мог бы достичь такого уровня дизайна и креативности. Более того, они не стали исследовать её сразу, а использовали как инструмент для подавления Башни Вавилона… Было бы странно, если бы они смогли понять, что из себя представляет эта механическая броня. Впрочем, существовала вероятность, что Институт Эфира уже тайно создал алхимическую мастерскую для изучения брони, а то, что было представлено здесь — лишь дымовая завеса и препятствие, чтобы досадить Башне Вавилона. Равенна не позволила отвращению к Институту Эфира повлиять на её мышление и суждения. Массовое производство «Колибри» больше не было ключевой проблемой. После выхода из кабинета Хендрика Равенна приняла решение ответить на насилие ещё большим насилием. Её целью в Ассоциации Алхимии было дать Эворе более удовлетворительный ответ. Институт Эфира никогда бы не ожидал… что подобное вмешательство не окажет на неё особого влияния. — Алхимическая мастерская, где находится механическая броня, — внезапно произнесла Равенна. — Я могу туда пройти? — …А? Глава мастерской был застигнут врасплох. Как квалифицированный алхимик, он ответил строго: — Теоретически, та недавно открытая мастерская в настоящее время не ограничивает вход. Если нет никаких ограничений, то вы должны быть в состоянии… Эй! Не успел он закончить фразу, как Равенна уже покинула алхимическую мастерскую. Глава почесал подбородок: — Я сказал всё верно. Она просто не дослушала остальное. Если что-то случится… теоретически, это не имеет ко мне никакого отношения. Вторая часть его фразы заключалась в том, что… Старшая принцесса и Юный лорд Гидрал как раз осматривали ту самую мастерскую. *** — Какая… высота! Серафина вытянула шею, глядя на возвышающийся потолок, и с изумлением повернулась к Анселю: — Ансель, почему это помещение построено таким высоким? Ансель ответил с улыбкой: — Естественно, чтобы вместить нечто внушительных размеров. — Но это… Стоя на подвесном коридоре, Серафина взглянула вниз на пол, затем вверх на потолок, и её замешательство усилилось: — Разве это не слишком огромно? Они что, строят массивный корабль? Лишь немногие северяне когда-либо видели океан, и фантазии Серафины о кораблях ограничивались лишь услышанными историями. — Неужели они строят ещё один дом внутри этого? Этот странный ответ вызвал смех у Эворы, стоявшей неподалёку: — Ансель, твоя Глава пакта довольно забавна. Серафина взглянула на Эвору, но промолчала, слегка придвинувшись к Анселю. Она невзлюбила эту женщину с её постоянной демонстрацией высокомерия и агрессии. Такой человек в роли императрицы… несомненно, был бы худшим из злодеев! Впрочем, хе-хе-хе… Серафина беззвучно усмехнулась. Скрестив руки на груди, Эвора, осматривавшая огромную алхимическую мастерскую, заметила взгляд Серафины. Чуть насмешливое выражение в её глазах заставило Эвору нахмуриться: — Ансель, приструни свою собаку. — Хм? Ансель, который также наблюдал за алхимической мастерской, слегка помедлил, прежде чем повернуть голову с улыбкой: — Прошу прощения, Эвора. — Что ты только что сказала? Глейпнир слегка коснулся земли, звук удара металла эхом разнёсся в воздухе, пробуждая пугающе леденящую ауру. Абиссальное существо, обычно вялое, в этот момент, казалось, подняло взгляд, взирая из пустоты на кроваво-красный цветок пламени, который ещё не успел по-настоящему вспыхнуть, и бросило холодный взгляд. Эвора под таким пристальным вниманием тоже похолодела: — Она просто смотрела на меня дерзким и неуважительным взглядом, Гидрал. — Эвора. Ансель всё ещё улыбался, мягко поглаживая свой скипетр. — Я просто спросил тебя, что ты только что сказала? Ужасающая аура, исходящая от двух существ, заставила Парлу, занятого делами в алхимической мастерской, удивлённо поднять голову. Затем он покачал головой с кривой усмешкой, отчего все существа пятой ступени, находившиеся в Ассоциации Алхимии, ощутили первобытный страх и задрожали. Серафина, находившаяся ближе всех к этому столкновению аур, уже переместилась перед Анселем. Свирепость в её глазах вот-вот должна была вырваться наружу, и её тело даже начало слегка трансформироваться. Кости у основания её копчика медленно зашевелились, словно что-то собиралось прорваться сквозь кожу. — …Хм. Ужасающее противостояние завершилось холодным фырканьем Эворы и её отступлением. — Твоё отношение к Главе пакта в точности как у твоего отца. Весь в отца. Ладно, я беру свои слова назад и перефразирую. — Гидрал, держи свою «Главу пакта» в узде. — Разумеется, Ваше Высочество. Улыбка Анселя осталась прежней, но теперь она излучала тепло и сияние: — Дисциплинировать Серафину — часть моих обязанностей. Однако намерения заставлять Серафину извиняться не было. — Дисциплинировать… Ха, вижу, ты не слишком стремишься её дисциплинировать, и… Женщина на мгновение окинула Серафину внимательным взглядом, в её глазах необъяснимо промелькнул намёк на… удовлетворение? — Она не создана для дисциплины. Она хороша такая, какая есть, просто сдерживай себя в моём присутствии. Это снисходительное отношение, словно она считала всех ниже себя, сильно раздражало Серафину, но в этот раз она послушно встала за спиной Анселя, не проронив ни слова. Однако, как только она оказалась за спиной Анселя, её мизинец был нежно подцеплен. Ансель повернул голову, подмигнул Серафине и беззвучно улыбнулся, давая понять, чтобы она не волновалась. Стоя высокая за спиной юноши, девушка с нежным и миловидным лицом погладила руку, которой Ансель подцепил её мизинец, слегка опустила голову и попыталась скрыть неконтролируемую улычку. Эвора видела это, но ей было всё равно, потому что она не верила, что Гидрал, которого она знала, обладал функцией «любить других», а даже если бы и обладал, он не стал бы дарить это Главе пакта. — Ансель, — начала она, — тот так называемый механический доспех, ты ведь исследовал его вместе с Равенной, верно? — Если быть точным, я лишь предоставил идеи. Ансель пожал плечами: — То, как он был завершён, — в основном её заслуга. — …Ха, поверю тебе на слово. ---------- Цена пешки Один — сын величайшего алхимика в истории, другая — юный учёный из едва ли престижного рода. Очевидно, кто мог создать столь великолепное творение. Однако Эвору не заботило, почему Ансель скрывал это, и она продолжила спрашивать: — Как по-твоему, действительно ли у этой штуки такой огромный потенциал? — Как у оружия войны… пожалуй, неплохо, но не более того. Ансель улыбнулся: — В конце концов, внутри империи нет войны. — Но в будущем она будет. Губы Эворы изогнулись, а в её глазах… казалось, отразилась жестокая сцена, где всё в мире охвачено пламенем. — За пределами Небесного Пути лежит обширная земля, ожидающая, когда ты и я покорим её, Ансель. — Но разве мощной боевой силы сверхъестественных существ уровня Короны недостаточно? — Корона? — с презрением переспросила Эвора. — Земля, которую я хочу покорить, — это не бесполезная выжженная пустыня, а война, которой я хочу насладиться, — это не разрушение от битвы существ пятой ступени. Её лицо постепенно озарялось радостным и интенсивным возбуждением, женщина слегка вскинула голову, с восторгом говоря Анселю: — Ансель, разве ты не считаешь, что это слишком скучно, когда всем доминируют отдельные личности? — Я хочу, чтобы сама империя стала непреодолимой силой, чтобы она стала мощью, контролирующей всё, чтобы увидеть, как сверхъестественные существа первой и второй ступени, и даже обычные люди, способны сокрушить континент по ту сторону Небесного Пути. — Позволить тамошним сверхъестественным существам погибнуть от рук тех, кто в бесчисленное количество раз слабее их самих… ха-ха-ха-ха, от одной этой мысли становится так приятно! Интересно! В конечном счёте, всё это — лишь ради забавы. Для Эворы покорение той земли — способ удовлетворить свою жажду контроля, а также насладиться игрой… достаточно интересной для неё. Ансель промолчал, но Серафина рядом с ним уже нахмурилась, желая пригвоздить эту психопатку к земле и избить. «Это лишь вопрос времени», — подумала девушка. — Значит, ты ничего не предпримешь? После восхитительного смеха Эвора продолжила: — Это твой шедевр, разве ты, как его создатель, не хочешь стать свидетелем его рождения в своих руках? Ансель тихо усмехнулся, его слова, обращённые к Эворе, были полны скрытого смысла: — Разумеется, я хочу увидеть, как он… родится в руках своего конструктора. — Однако я воздержусь. Это всего лишь сделка между мной и Институтом Эфира. Если я возьмусь за доработку, не покажется ли это так, будто мной слишком легко манипулировать? — Хм? — Эвора слегка нахмурилась, прислонившись к перилам воздушного коридора, её тон был довольно недовольным. — Тогда зачем ты вызвал меня сюда? Я полагала, что ты намерен взять дело в свои руки, поэтому и отправилась в этот путь. Ты должен знать, что я никогда не трачу время на бессмысленные начинания. — Ну… Юный Гидрал прищурился: — Считай это моим желанием услышать твои мысли о механической броне. — Услышать? — Эвора разразилась смехом. — Ты не можешь догадаться? Хватит дразнить меня, Ансель. Она вытянула указательный палец, подцепила подбородок Анселя и медленно приблизила своё лицо, выдыхая обжигающий жар: — Неужели ты, дьявол, обожающий играть с чужими сердцами, до сих пор не понимаешь меня, которая всегда обнажала перед тобой свою душу? У мисс Серафины на лбу вздулись две вены, и, чтобы не создавать проблем Анселю, она постоянно напоминала себе быть терпеливой. — Впрочем, твои слова звучат так, будто тебя действительно волнует моё мнение. Что ж, я довольна. Дай-ка подумать, как вознаградить… хм? Лицо прежде весёлой Эворы мгновенно стало ледяным, когда она посмотрела вниз на огромную алхимическую мастерскую, где появилась крошечная фигурка. — Как эта неудача оказалась здесь… впрочем, неважно. Старшая принцесса, не делавшая попыток скрыть свою безжалостную жестокость, усмехнулась и подняла руку. Глухой стон раздался внизу, в обширном открытом пространстве, когда фигуру туго сковали пылающие огни, беспощадно обжигая тело. Лёгким движением руки Эворы фигуру стремительно подняло вверх, к их месту в воздушном коридоре, где она зависла в воздухе. — Я занята множеством дел и у меня нет времени карать тебя. Голос женщины был холодным и безразличным: — И всё же у тебя хватило наглости появиться передо мной. Если я ничего не сделаю, покажется, будто я не ценю твою искренность… — Равенна. Кто ещё мог так безрассудно попасть под прицел Эворы, если не Равенна? — Я припоминаю, что говорила тебе: я не позволю тебе потерпеть неудачу. И что же? Старшая принцесса презрительно фыркнула: — А потом твоя душа была запихнута в такую дрянную марионетку людьми из Института Эфира. — Если бы Ансель уже не наказал тебя подобным образом, страдания, которые ты бы испытала сейчас, были бы как минимум в сто раз сильнее. Связанная пламенем в воздухе, кожа Равенны вновь покрылась ожогами, и даже тело марионетки начало плавиться. Эвора смотрела на безмолвную Равенну, вспоминая прежнюю привязанность Анселя к ней, а затем подумала о недавнем неприятном поведении Анселя, и её садистские желания постепенно усиливались. — По-моему… зачем утруждать себя пребыванием в такой претенциозной кукле? Пламя, обвивающее тело марионетки Равенны, становилось всё яростнее, и уничтожение куклы было лишь вопросом времени и воли Эворы. Сварливая Старшая принцесса слегка приподняла подбородок: — Я кое-что смыслю в душах, действительно… после того, как сожгу это тело, я небрежно запихну тебя в техническую марионетку. Технические марионетки, повсеместно встречающиеся в алхимической мастерской, — это куклы, используемые алхимиками для черновой работы. Некоторые из них — лишь «куклы» в буквальном смысле, безликие, с одним лишь человеческим торсом; другие даже не гуманоидны, спроектированы так, как удобно для выполнения грязной работы, причудливые и разнообразные. Равенна не сомневалась в неизбежности того, что Эвора сделает это. Эта Старшая принцесса, щедрая на награды, но предельно жестокая в наказаниях, всегда выполняет обещанное. Она непременно уничтожит эту марионетку, извлечёт её душу, а затем небрежно запихнёт её в техническую куклу. Тогда она, возможно, действительно будет обречена. Превозмогая сильную боль, Равенна всё же старалась сохранять спокойствие. Бушующее пламя затуманивало зрение, но она всё ещё видела… дьявола, улыбающегося ей. У неё не было времени размышлять, почему Гидрал здесь, но если она хотела воспользоваться этой возможностью… — Ги… Гидрал! — Хм? Увидев, что Равенна фактически проигнорировала её и взмолилась Анселю, Эвора посмотрела на него с ещё большей опасностью, и кровавое пламя расширилось, мгновенно поглотив всю марионетку. Она не стала сжигать марионетку Равенны напрямую, а позволила той медленно прочувствовать эту боль. В огне слабый голос Равенны всё ещё доносился прерывисто: — Почини… цепь. В мучительной боли Равенна лихорадочно размышляла, как заставить Анселя спасти её. Этот человек неоднократно подчёркивал, что она не представляет для него ценности, и конечной целью должно быть принуждение её к подчинению. Сейчас казалось, что если она продолжит действовать, полагая, что имеет для него ценность, это определённо не сработает. Это должно быть… в соответствии с той ценностью, о которой он говорил ранее. Эта ценность может быть только одной — Ценность быть игрушкой… Равенна нашла ответ, и поэтому она сделала лучший выбор — продемонстрировать эту ценность. Починить цепь… что ж, Эвора действительно не понимала, что за цепь имела в виду Равенна. — Хорошо, хватит, Ваше Высочество. Услышав эту фразу, Ансель слегка улыбнулся: — Думаю, этого наказания достаточно. — …На этот раз. — Эвора повернула голову, её выражение лица было предельно холодным. — Не тебе решать. Пламя, сжигающее тело марионетки, мгновенно вспыхнуло сильнее, и невыносимый крик Равенны подтвердил боль, которую она испытывала. — Разве? — Всегда готовый, всегда наблюдающий за всем, юный Гидрал улыбнулся. — А что, если я скажу… что расскажу тебе кое-что о твоей младшей сестре? — Ты… Эвора выплюнула одно слово, а затем замолчала на две-три секунды. Бам! Она небрежно швырнула марионетку Равенны на воздушный коридор, и повреждённое тело куклы всё ещё дёргалось от боли. Эвора даже не взглянула на неё и безразлично произнесла: — Ансель, тебе лучше убедиться, что то, что ты скажешь, имеет достаточную ценность. Ансель приподнял брови: — Думаю, жизнь Равенны не стоит такой цены. — Но утоление моего гнева того стоит. — Эвора встряхнула рукавами и холодно бросила напоследок: — Мы равны, если ты не сможешь утолить мой гнев, тогда я могу лишь сделать что-то, чтобы разозлить тебя. Её фигура превратилась в пламя, сгорая и рассеиваясь в воздухе, оставив после себя лишь высокую температуру искажённого пространства. Серафина не была уверена, действительно ли этот человек ушёл, поэтому не стала ругаться сразу. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Анселя, и увидела, что тот стоит рядом с сильно повреждённой марионеткой, глядя на неё сверху вниз. — Ты слишком неосторожна, Равенна. — Ансель вздохнул. — Если бы меня здесь не было, твоя жизнь могла бы закончиться вот так, верно? — Быть запихнутой в техническую марионетку, ограниченной крайне скудным функционалом, ты даже не смогла бы заниматься алхимическими исследованиями — для тебя это ничем не отличается от смерти, не так ли? Равенна не ответила, вероятно, потому что повреждение эфирной цепи было слишком серьёзным, большинство функций этой марионетки полностью остановились, и она даже не знала, находится ли сейчас в сознании. Ансель присел на корточки, нежно погладил это сильно повреждённое, пугающее лицо и тихо рассмеялся: — Помни, Венна, ты должна мне ещё один раз. — Не волнуйся, я «починю» тебя прямо сейчас. ---------- Гений и исследователь — Ах, Венна, — Ансель, примостившись на верстаке, подпёр щеку рукой. — Чего тебе хочется? — Учёбы, исследований. — Равенна, поглощённая вырезанием эфирной цепи, ответила, не поднимая головы. — Я имею в виду, помимо этого. — Светловолосый мальчик вздохнул. — Венна, как жизнь может быть такой скучной? — Не меряй мои интересы по своему безразличию. Равенна подняла голову и взглянула на Анселя; в её великолепных фиолетовых глазах мелькнуло недовольство: — Для меня учёба и исследования достаточно интересны. — Но ты никогда не пробовала ничего по-настоящему интересного, верно? Юный Гидрал склонил голову, и на его лице расплылась невинная улыбка, когда он сделал в воздухе лёгкий крючкообразный жест. Щёлк. Алхимический резец в руке Равенны резко дёрнулся, и идеально выведенная эфирная цепь вместе со всей заготовкой из маги-металла превратилась в кусок металлолома. — Ты! Женщина резко повернула голову к Анселю, её глаза наполнились убийственным намерением. Ледяное, суровое выражение лица не оставляло сомнений: никто бы не удивился, если бы в следующую секунду она перерезала Анселю горло этим самым резцом. — Всё ещё не хватает мастерства, Венна. Ансель, виновник происшествия, принял вид наставника и праведно отчитал её: — Стоило возникнуть лёгкой помехе, как ты потеряла контроль над резцом. Что ты будешь делать, если во время алхимического процесса случится непредвиденная авария? — Гравировка цепей считается самым простым и безобидным процессом. А что, если дело дойдёт до эфирной проводимости, слияния сущностей или даже более сложной модификации материи? — Если не будешь осторожна… Ансель изобразил обеими руками взрыв, угрожающе добавив: — Малейшая ошибка, и последствия могут быть хуже смерти. — … Равенна на мгновение задумалась, а затем бесстрастно ответила: — Ты прав, поэтому у меня нет причин тратить на тебя время. Сказав это, она развернулась и направилась в угол, где были сложены материалы, спокойно выбирая то, что ей нужно. Она вернулась к верстаку с грудой деталей и материалов и возобновила работу. Теперь настала очередь нашего юного Анселя замолчать. Он долго наблюдал за Равенной, чьё выражение лица ничуть не изменилось, прежде чем наконец слабо вздохнуть: — Ладно, раз тебе совсем не интересно, пойду поиграю один. Он спрыгнул со стола, подобрал отложенный в сторону скипетр и приготовился покинуть алхимическую мастерскую. — Постой. Равенна внезапно протянула руку и схватила Анселя за воротник. — Ты ещё не выполнил сегодняшнее задание. У этой странной пары были свои роли. Ансель отвечал за то, чтобы предлагать бесчисленные идеи — на первый взгляд нелепые, но вполне осуществимые, — которые приводили Равенну в трепет; Равенна же отвечала за то, чтобы постепенно воплощать эти идеи в реальность. Причина, по которой обычное сверхъестественное существо второй ступени могло совершать подобное, вероятно, заключалась в том, что их творения были слишком… «обычными» в глазах большинства сверхъестественных существ. Слишком близкими к обыденности существ низших ступеней и даже простых людей. За исключением некоторых специфических творений, большинство из них не требовали особо высокого технического порога. Вместо этого они требовали такого уровня дизайнерского таланта и видения, который простые люди не могли себе даже представить. И Равенна была готова признать, что в этом отношении она сильно уступала Анселю. Но этот парень… был по-настоящему ленив! Если бы Равенна не давила на Анселя, тот, скорее всего, потратил бы весь день в алхимической мастерской, ничего не делая. — Задание? Ах… дорогая Венна, вдохновение — это не то, что можно выдавить из себя в любой момент. Ансель беспомощно развёл руками: — То, что вымучено силой, не имеет никакой ценности. — Но ты не из тех, кто творит только по вдохновению. Равенна отпустила воротник Анселя, слегка наклонилась вперёд, почти касаясь лицом его лица, и произнесла в позе, которую она считала устрашающей, но которая на самом деле выглядела довольно двусмысленно: — Ты настоящий гений, даже самые мимолётные мысли, рождающиеся в твоём разуме, заставляют бесчисленное множество людей экстатически дорожить ими. — …Конечно, я в их число не вхожу. Она добавила бесстрастно: — Хотя твои идеи действительно поразительны, я не настолько одержима. Юный Гидрал склонил голову, едва сдерживая улыбку: — Венна, тебе не обязательно это подчёркивать. Я знаю, что ты не… из тех, кто будет дорожить мной. — Итак, — Равенна уставилась на Анселя, — какая идея на сегодня? — Ты действительно ненасытна, Венна. Ансель слегка наклонил голову, выглядя несколько удивлённым: — У нас уже полно идей, которые до сих пор не реализованы. С тех пор как эти двое маловероятных партнёров начали сотрудничать, в этой маленькой алхимической мастерской родилось бесчисленное множество идей, опережающих своё время. Однако рабочая сила была ограничена, и поскольку Ансель отвечал только за дизайн и никогда — за практику, даже если Равенна посвящала исследованиям каждый день, даже если она время от времени передавала некоторые менее экстравагантные проекты в Башню Вавилона, количество идей, ожидающих реализации, только росло. Но она, казалось, была не удовлетворена. Несмотря на то, что она накопила огромное количество чертежей и эскизов, Равенна всё равно просила у Анселя новые идеи в свободное время, в дополнение к своей неустанной, бесконечной работе. Трудно было представить, что кто-то вроде Равенны может поступать так иррационально и неразумно. Женщина на мгновение замолчала, а затем протянула руку к Анселю. — Что такое? Ансель протянул свою руку, выражение его лица было несколько озадаченным. Равенна осмотрела руку Анселя в своей ладони, затем посмотрела на его лицо и сказала: — Только в этот момент я могу подтвердить, что ты тринадцатилетний ребёнок. Её слова заставили Анселя рассмеяться: — Но Венна, ты явно… Ну ладно, не буду больше ничего говорить. Угрожающий взгляд в её глазах заставил Анселя лишь улыбнуться и пожать плечами, не говоря больше ни слова. — Тебе всего тринадцать, Ансель. Убрав угрожающий взгляд, Равенна держала Анселя за руку — конечно, у неё не было никаких странных мыслей, и её отношение, словно она держала инструмент, лишало эту сцену всякого романтического подтекста. Она просто чувствовала нежную мягкость его руки и тихо сказала: — Когда мне было тринадцать, я была далеко не ровня тебе, да и сейчас не являюсь. ---------- Гений и исследователь — Хм? — Юный Гидрал не стал отвечать скромными словами, а лишь приподнял брови: — Тебе не нужно сравнивать себя со мной, Венна. Я особенный. — Я тоже особенная для других, — спокойно ответила Равенна. — Раз меня можно сравнивать с другими, почему я не могу сравнивать себя с тобой? — Есть люди, способные видеть более широкую и далёкую картину, чем я. Она отпустила его руку и произнесла тоном, в котором не было обиды, лишь самоанализ: — Должна ли я перестать гнаться за твоей тенью и продолжать считать себя гением, не добиваясь никакого прогресса? Светловолосый мальчик оперся на свой скипетр, глядя в эти фиолетовые глаза, и с лёгкой усмешкой произнёс: — Значит, ты хочешь, чтобы я продолжал предлагать больше возможностей, больше проектов, чтобы давить на тебя и подталкивать вперёд? — Это лишь часть причины. Равенна отвернулась, больше не глядя на Анселя, и вернулась к верстаку, чтобы возобновить работу, добавив: — Потому что только так я могу постоянно напоминать себе о пропасти между нами, только так… — …я могу всегда помнить, что неспособность воплотить твой чертёж в жизнь, растрата твоего таланта — это непростительный грех и святотатство. Эфирная цепь, выгравированная на маги-золоте, была изысканна, словно произведение искусства; лезвие резца очерчивало линии истины, создательница превращала свои мысли в реальность, возвышала обыденное, делала повседневное необычайным… Равенна быстро вошла в состояние потока, погрузилась в свою бесконечную работу, и тут — Треск! — … Женщина уставилась на алхимический резец, который снова соскочил; на тыльной стороне её ладони вздулась тонкая вена. — Ан… — Венна! Весёлый голос Анселя прервал слова Равенны. Он от души рассмеялся, схватив её за руку: — Думаю, я знаю, что тебе нравится. Пойдём со мной! — Ансель, ты… — У меня есть необычайная концепция. Пойдём сначала со мной, я расскажу тебе позже. — … — Равенна временно стерпела, удержавшись от вспышки гнева. *** Эта алхимическая мастерская, где было создано бесчисленное множество чудес, ещё не известных миру, находилась не в поместье Гидрал и не в штаб-квартире Башни Вавилона, а в обычном домике рядом с Ассоциацией Алхимии. Равенна не понимала смысла действий Анселя, точно так же, как не понимала, почему он требовал, чтобы на всех вновь изобретённых алхимических инструментах не указывалось его имя, заставляя её утверждать, что она завершила их самостоятельно. Ансель повёл Равенну на крышу, жестом приглашая её сесть рядом. Но Равенна просто стояла на кирпичах, безэмоционально глядя на Анселя: — Что ты, чёрт возьми, задумал? — Разве ты не хочешь услышать, что я придумал? — Ансель, который уже сел, приподнял брови и похлопал по кирпичу рядом с собой. Равенна на мгновение замолчала, затем нахмурилась и подошла к Анселю. После того как невидимый вихрь смёл пыль с кирпичей, она поправила свой белый лабораторный халат и села рядом с ним. — Надеюсь, твоя идея действительно… — Венна. — Мальчик, чья внешность была слегка незрелой, но уже обладала тем красивым шармом, который сводил женщин с ума, повернул голову и улыбнулся Равенне: — Тебе нравится небо? Равенна была ошеломлена. — Хотя ты, возможно, считаешь это пустой тратой времени, я всегда задаюсь вопросом, когда бездельничаю… помимо учёбы и исследований, что тебе действительно нравится? Ансель посмотрел на лазурное небо и прошептал: — Я долго думал об этом и не смог придумать ничего, что искренне порадовало бы тебя. Но только что, когда ты произнесла те довольно впечатляющие слова, я внезапно подумал о небе. — Далёкое и необъятное, как небо с бесконечными возможностями. Равенна промолчала, она тоже подняла взгляд вверх, занимаясь своим редко практикуемым «отдыхом». — Или, может, мне стоит сказать, что тебе нравится забираться на такие высоты, чтобы увидеть более величественный вид? — … — Равенна повернулась к Анселю. — Ты что, использовал на мне заклинание чтения мыслей? Она была бесстрастна, скрывая смятение в своём сердце. Ансель от души рассмеялся: — Я не настолько скучаю, Венна. Внутренний мир других людей, если его не угадывать самостоятельно, а красть другими способами, слишком скучен. Действительно, Ансель не из тех, кто стал бы делать подобное, подумала Равенна. Или, скорее, он, кажется, всегда был таким: всегда знал, что ей нужно больше всего, и всегда мог оказать помощь. Теперь… зная, что она любит больше всего, это не вызывает удивления. Равенна никогда не встречала никого, подобного Анселю, кто был бы так синхронизирован с ней. Соответственно, даже если у Анселя слишком много проблем с личностью и поведением, которые Равенна не может терпеть, она всё равно молчаливо позволяет, даже потакает ему. — Вид на небо, вид на землю и ещё более далёкие, бесконечные виды — ты хочешь охватить их все своим взглядом. Ансель уставился на профиль Равенны, не шутя, а с восхищением произнёс: — Эта амбициозность и жадность… это действительно шокирует, Венна. — Насчёт этого мне нечего возразить. Голос Равенны был очень спокойным: — Но я не думаю, что это амбиции и жадность, а скорее рациональное стремление и выбор. — Рациональность, значит… Ансель погладил себя по подбородку: — Кстати говоря, твоё странное рациональное мышление также дало мне некоторое вдохновение. — …Я никогда не видела, чтобы ты мыслил подобным образом. — Ха-ха-ха, просто шутка. — Юный Гидрал легко рассмеялся. — Как такой беззаботный и не знающий тревог человек, как я, может нуждаться в твоём образе мышления? Равенна кивнула: — Действительно. Она никогда не видела никого более своенравного и полностью действующего по своим собственным чувствам, чем Ансель. Это привилегия, которой могут обладать только сильные, стоящие на вершине, стоящие перед самым концом. Равенна не завидует и никогда не задумывалась о том, что было бы, если бы она обладала такой силой. Потому что мир застыл из-за этой великой силы, а то, к чему стремится Равенна, никогда не было чем-то подобным. — Итак, — она посмотрела на Анселя, — что за концепция, о которой ты упоминал? — Ты действительно не можешь сделать перерыв… Ансель вздохнул, затем приподнял брови и начал объяснять Равенне ту безумную фантазию. В этот момент у Анселя, рассказывающего Равенне о фантазии в своём разуме, в голосе прозвучало возбуждение, которого он сам не ожидал и даже не заметил. — Это… Равенна редко демонстрировала яркое выражение изумления: — Ансель, это не… ---------- Дружба и оковы На полуслове Равенна внезапно осеклась. «…Нет», — пробормотала она, погрузившись в раздумья. — «Согласно твоей идее, возможно…» — Я придумал название, давай назовём эту штуку… механическая броня! Юный Гидрал произнёс это лёгким, радостным тоном: — Что скажешь, Равенна? В этот момент его ожидающий взгляд, словно он грезил наяву, действительно делал его похожим на тринадцатилетнего ребёнка. — Эта штука. — Ансель положил руку на плечо Равенны, ярко улыбаясь. — Она непременно вознесёт тебя в высь, откуда ты сможешь охватить взором весь мир. «…» Сцепленные пальцы Равенны слегка дрогнули. Она, погружённая в свои мысли, была на мгновение вырвана из них этими словами. Она посмотрела на руку Анселя у себя на плече, помолчала некоторое время и произнесла: — Но почему… это снова оружие? — Ну… это не обязательно должно быть оружие, это может быть инструмент для исследований, верно? — Но в конечном счёте это всё равно оружие, однако… Она запнулась и произнесла тоном, которого у неё никогда раньше не было, с лёгкой дрожью: — Я хочу это увидеть. Ансель склонил голову: — Что? — Я сказала, я хочу это увидеть. Равенна повернулась к Анселю; в её великолепных фиолетовых глазах, казалось, сиял блеск, которого Ансель никогда прежде не видел. Она сказала Анселю без малейших колебаний: — Я хочу увидеть то, что ты описал, Ансель. Ансель, который, по-видимому, не ожидал такой необычной реакции от Равенны, слегка опешил, а затем усмехнулся: — Разве это не здорово… — И… — она внезапно протянула кулак к Анселю. — Я тоже позволю тебе увидеть будущее, которое я описала. Её обычно холодный и безразличный голос стал страстным и тяжёлым, таким же сильным и мощным, как бьющееся в этот момент сердце Равенны: — Увидеть это — рассвет новой эры. Ансель посмотрел на протянутый кулак Равенны и не смог сдержать смех: — Звучит очень трогательно, но почему ты протягиваешь кулак, Венна? — Разве это не подходит? Равенна в замешательстве посмотрела на свой кулак: — Я думала, тебе, как парню, нравится выражать дружбу подобным образом, или ты предпочитаешь рукопожатия? «…» Улыбка юного Гидрала слегка застыла. Он снова посмотрел на маленький кулак Равенны и подсознательно повторил вполголоса: — Дру…жба? — …Что тебя смущает? — Равенна нахмурилась, не понимая его реакции. — Разве мы не друзья? Её голос вернулся к привычному безразличию, отчего эта фраза прозвучала в данный момент так естественно. После короткой паузы, очень, очень короткой паузы, Ансель снова улыбнулся, сжал кулак и ударился им о кулак Равенны. — Ты права, Венна, мой друг. В тот миг, когда их кулаки слегка соприкоснулись, никто не знал, о чём думали эти двое. — Ансель. — М-м? — Кажется, ты мой первый друг. — У меня тоже, Венна. *** Друг. Слово далёкое, но в то же время близкое. Сознание Равенны пробудилось от хаоса. Череда тяжёлых травм, казалось, перегрузила её дух, или, возможно, эта слишком хрупкая марионетка не была приспособлена для того, чтобы вмещать её душу, из-за чего Равенна чувствовала невыразимую, изматывающую усталость. — О, ты очнулась. Голос, который был крайне неприятен Равенне, отозвался у неё в ушах. Она инстинктивно попыталась взять тело под контроль, но функции этой марионетки, казалось, полностью прекратились. Нынешняя Равенна была подобна жалкому узнику, закованному в железо и камень. — Не пытайся двигаться, дай своему духу немного отдохнуть. Голос Анселя был всё таким же мягким, но у Равенны не было ни малейшего намерения принимать его доброту. В конце концов, в её глазах у Анселя никогда не было добрых намерений. Распознав истинное лицо Гидрала, Равенна отбросила все иллюзии, которые когда-то питала к нему. Вместо того чтобы надеяться, что он вспомнит о несуществующей былой привязанности, лучше было подумать… о том, как спасти себя сейчас. Слишком уж невероятным было совпадение этого события. Равенна не верила, что могла просто так случайно столкнуться с Эворой, а Ансель — просто так оказаться рядом. Равенна слишком хорошо знала вспыльчивый характер Эворы. Она хотела как можно скорее добраться до Ассоциации Алхимии. Это было нужно, чтобы предоставить Башне Вавилона силу для противостояния механической броне, а также чтобы защитить себя. Но именно в этот момент… появилась Эвора, появился Ансель. Должен был быть какой-то замысел. Если это был план Анселя, то сначала он должен был убедиться, что она отправится в Ассоциацию Алхимии. Либо в Башне Вавилона был предатель, либо… все её мысли были просчитаны им. Если так, то, прослеживая назад, дело с перезапуском парящей пушки Ассоциацией Алхимии было так называемым отвлекающим манёвром Анселя… Но зачем Анселю делать это? Во всей имперской столице только у него была сила и смелость остановить производство парящих пушек, ему не нужно было заходить так далеко, просто чтобы мучить её. Значит, тот, кто создал это совпадение, мог быть только тем таинственным человеком — если взглянуть с другой стороны, возможно, Ансель не появлялся там намеренно, а… просто оказался там, и это случайно спасло её от рук Эворы. Но что он мог от этого получить? Таинственный человек, который, кажется, на её стороне, не стал бы устраивать это просто так, чтобы помучить её… Может быть, он просто хотел, чтобы она заранее столкнулась с гневом Эворы, чтобы она не пострадала от жестокого наказания Старшей принцессы в критический момент, или было что-то ещё… — Равенна, тебе действительно повезло. — Голос, звучавший у неё в ушах, или, точнее, голос, который резонировал прямо в её душе, произнёс это. — Эвора, эта капризная и безрассудная особа, случайно разрушила некоторые ограничения, установленные Сореном. — Твой день свободы настал раньше, это благословение в маскировке? Значит… вот оно что! Это была ловушка, расставленная тем таинственным человеком, чтобы сломать самое большое ограничение, наложенное на неё! Настроение Равенны было необычайно возбуждённым. Это тело марионетки было самым большим ограничением, которое Ансель наложил на неё; если она сможет освободиться от него, она сможет увидеть гораздо больше! ---------- Ремонт марионетки Хотя она не знала, как именно он манипулировал Старшей принцессой, раз уж он мог играть в игры с таким монстром, как Гидрал, то должен был быть существом того же уровня. Значит, империя прятала столь опасную личность… Равенна быстро отбросила бесполезные мысли: ситуация прояснилась, и она могла решить, что делать. Гидрал заявил, что не будет напрямую угрожать ей ограничениями. Это означало, что он не станет ограничивать её функционал, а, скорее всего, действительно починит её и вернёт обратно, как в прошлый раз. Вот только этот процесс… Вероятно, именно его он и предвкушал. Равенна успокоилась. Бояться было нечего: в конце концов, она приняла решение ещё до того, как попросила Анселя о помощи. Пока она может пережить этот спектакль или хотя бы немного подыграть, чтобы не раззадорить его дурные наклонности, она сможет благополучно пережить эту катастрофу, а затем выбраться из этого проклятого тела марионетки. Да… именно так всё и должно быть. Хотя с их последней встречи прошло три года, в глазах Равенны Ансель оставался всё тем же хаотичным и злым парнем, и любое сопротивление с её стороны лишь раззадорило бы его. Ей нужно просто смириться и позволить ему манипулировать этим телом; в конце концов, это всего лишь марионетка. Более того, теперь, когда марионетка практически сломана и она ничего не чувствует, это не имеет значения — «!!!» Если сравнить душу Равенны с человеческим телом, то сейчас она ощущала сильное покалывание, пронзающее её от копчика до самого затылка. Если бы её тело могло двигаться, она, вероятно, свернулась бы калачиком от шока, вызванного этим ощущением. — Как ощущения, Равенна? — голос Анселя снова эхом отозвался в её душе. — Ты никогда не испытывала подобного удовольствия, верно? Хм… на самом деле, я не знаю, что ты чувствуешь прямо сейчас, но теоретически ты должна быть очень счастлива. Причина, по которой душа Равенны может быть привязана к марионетке и действовать нормально, заключается в том, что у марионетки есть подходящая эфирная цепь, имитирующая квалификацию сверхъестественных существ, способная выдержать душу такого существа. Если бы душу Равенны случайно запихнули в обычную деревянную куклу, даже при её глубоком понимании магии души, она не смогла бы долго продержаться и погибла бы. А сейчас большая часть эфирных цепей на этой марионетке была сожжена и уничтожена Эворой, и суть нынешней ремонтной работы Анселя заключалась в их восстановлении. Слабая душа, постоянно отторгающая тело марионетки, раз за разом оказывалась натянутой и… пронзённой в местах соединения эфирных цепей. Каждое восстановление цепи, каждый приток эфира устремлялись к душе Равенны, наполняя и восстанавливая её. Это чувство… было неописуемым. Со временем Равенна начала даже ощущать эфирные цепи, которые чертил Ансель, вырисовывая узоры в её душе. Поскольку душа была слишком слаба и жаждала эфира, в этот момент она была невероятно чувствительна. — Равенна, я до сих пор помню первый раз, когда чинил твою марионетку три года назад, — мягко произнёс Ансель. — Ты тогда сильно сопротивлялась, но в конце концов позволила мне провести ремонт. Помнишь почему? По мере того как эфирная цепь постепенно восстанавливалась, марионетка обретала физиологические функции. Тем не менее Равенна крепко зажмурилась, притворяясь, что не замечает происходящего. Она остро осознавала своё нынешнее состояние: марионетка не лежала на верстаке, а… примостилась в объятиях Анселя. Ансель прошептал ей на ухо: — Потому что ты прагматик, а я действительно способен починить твою марионетку. Вот и всё, не так ли? — … — Чего ты боишься сейчас? Разве ты не чистый рационалист? Разве я не чиню твою марионетку? Или мои навыки не соответствуют твоим ожиданиям? — М-м-м! Тихий стон вырвался из её плотно сжатых губ. Ансель изменил скорость и способ соединения эфирных цепей, вызывая у неё разные ощущения, когда он проникал и наполнял душу Равенны эфиром с разной степенью настойчивости и нежности… Иногда он грубо пронзал цепь, ударяя по тем местам в её душе, которые требовали заполнения; иногда он был тих, как роса, мягко и нежно проходясь по большей части её души, пропитывая и восстанавливая её. Эфир — это кровь сверхъестественных существ. Стремление к силе у таких существ часто отчасти перерастает в стремление к эфиру. Большинство из них могут испытывать ни с чем не сравнимое удовольствие при поглощении эфира, и когда это удовольствие напрямую воздействует на душу… Как и сказал Ансель, никто не знает, что чувствует Равенна прямо сейчас. — Равенна, если ты продолжишь в том же духе, оставаясь той Равенной, которую я не узнаю, мне, возможно, придётся прибегнуть к более интересным методам, таким как… На торсе марионетки эфирная цепь, до завершения которой оставался всего один штрих, внезапно оборвалась. Палец Анселя, служивший гравировальным инструментом для цепи и проводником для потока эфира, замер на месте, не продвигаясь ни на йоту, а вместо этого кружась на одном месте. Равенна, с её невероятно чувствительной душой, чувствовала лишь тёплый и приятный эфир, застрявший там, ни поднимающийся, ни опускающийся, в положении, которое заставляло её душу инстинктивно жаждать, ощущать эту радость и сладость, но при этом всегда сохранять эту раздражающую дистанцию в один шаг. — Равенна, Равенна, — прошептал Ансель ей на ухо с лёгким смешком. — Ты боишься меня? Боишься того, кого так сильно презираешь? Услышав эти слова, Равенна медленно открыла глаза и холодно произнесла: — Я просто проснулась… Её слова застряли в горле. Потому что, открыв глаза, Равенна увидела себя. Тело марионетки покоилось в объятиях Анселя, а его пальцы, выступавшие в роли алхимического резца, чертили эфирную цепь. Но дело было не в этом, главное заключалось в том, что… Ансель поставил перед ними зеркало в полный рост. Равенна смотрела на эту марионетку, на эту версию самой себя. — Что ты только что сказала? — спросил Ансель. ---------- Особый друг — Только проснулась… а-а… Эфир, который вот-вот должен был коснуться её души и наполнить её, был внезапно вырван Анселем. От резкого опустошения Равенна невольно ахнула. — Только проснулась, правда? — спросил Ансель. — …Гидрал, — Равенна стиснула зубы, подавляя стон, готовый сорваться с губ. — Ты хочешь использовать этот метод… чтобы заставить меня подчиниться? У тебя с головой всё в порядке? — Конечно, я знаю, что сейчас тебя ограничивает лишь твоё «восприятие», а твоя истинная воля ничуть не поколебалась. Ансель улыбнулся, его кончики пальцев медленно скользнули вниз, постепенно проникая в то самое «место», где в прошлый раз он выстроил для Равенны самые плотные эфирные цепи. — Но кто сказал тебе, что я пытаюсь заставить тебя подчиниться? Огромный поток плотного эфира, сопровождаемый мгновенным проникновением множества эфирных цепей, хлынул прямо в душу Равенны. Ощущение того, что её душа пронзается со всех сторон, едва не заставило её волю рассеяться. Женщина, чьи глаза застыли, смотрела на своё отражение в зеркале. Её лицо было бесстрастным, взгляд — ледяным, но… нижние конечности марионетки уже неконтролируемо дрожали. — Равенна, я знаю, что это не сломит твою волю, лишь усилит твою неприязнь ко мне, но я всё равно это делаю. Как думаешь, почему? М-м? — Потому что ты… злобный дьявол! Равенна, едва способная контролировать своё тело, выдавила из горла низкий рык, в котором не было смущения — лишь чистая ярость. Как и сказал Ансель, в этой двусмысленной работе по починке Равенна вовсе не подчинилась и не стала похожа на глупую собаку, чьё настроение постепенно искажается. Её вера оставалась непоколебимой. Но эта непоколебимая вера, это ледяное, морозное выражение лица в контрасте с радостным подёргиванием и конвульсиями тела марионетки… было таким восхитительным. — Нет, твой ответ неверен, Равенна. Кончики пальцев Анселя задвигались быстрее, проходя по самой плотной области эфирной цепи, не соединяя их до конца. Одна, две, три… десятки коротких эфирных цепей были слегка соединены Анселем, терзая душу Равенны, которая теперь, после череды повреждений, жаждала эфира. — Я просто напоминаю тебе кое о чём. О том, что ты не настолько чистый рационалист, как сама веришь. Юный Гидрал рассмеялся: — Я осознал это, лишь признав собственные ошибки. Уверен, будь на моём месте кто-то другой, ты предпочла бы покончить с собой, чем принять это унижение. — Ты несколько… чрезмерно самовлюблён, Гидрал, — процедила Равенна сквозь зубы. — Пока я не увижу всё, чего желаю, я не расстанусь с жизнью. — Почему ты только что обманывала себя? — Ансель довольно усмехнулся. — Зачем лгать, утверждая, что ты не проснулась, когда тебе нужно лишь смело открыть глаза и равнодушно посмотреть на меня в зеркало, позволяя мне делать всё, что я хочу? Ведь как только мне это надоест, всё закончится, не так ли? Но почему… ты вела себя иначе? В одно мгновение эфир, сконцентрированный на кончиках пальцев Анселя, взорвался, и все эфирные цепи, которые он наметил, но не соединил, мгновенно замкнулись! Когда этот небывалый удар обрушился на душу Равенны, в её ушах прозвучали слова Анселя: — Потому что я твой особенный, уникальный… друг. Венна. Теперь дрожали не только её ноги; всё тело марионетки, за исключением головы, начало неистово содрогаться. Лицо в зеркале всё ещё упрямо сохраняло свою последнюю черту, свой последний холод, но… это казалось ещё более невыносимым. Казалось, как бы равнодушно ни выглядела Равенна, её тело с жестокой честностью выдавало её слабость. Можно было лишь сказать, что это не вина Равенны; ослабление её души, повреждение марионетки и этот причудливый опыт — всё это было выше её сил. Более того… были слова Анселя. Человекоподобные функции марионетки начали работать; среди неистовых конвульсий и дрожи из уголка рта Равенны потекла прозрачная струйка слюны. Её губы слегка приоткрылись, и непоколебимый холод и ненависть в её голосе резко контрастировали с жалким поражением её тела. — У меня… нет друзей, Гидрал, — сказала она, с трудом выговаривая каждое слово. — Возможно, Равенна, — улыбнулся Ансель. — Но в таком случае, у меня тоже нет друзей. Он убрал руку, работа по починке эфирной цепи была почти завершена, и марионетка полностью обмякла в объятиях Анселя, её голова бессильно свесилась набок, словно из неё вынули скелет. — Я просто хотел сказать тебе это, Равенна. Ансель осторожно вытер неприглядную жидкость с лица марионетки в своих руках: — Хотя ты презираешь меня, и хотя я больше не нуждаюсь в тебе, мы всё ещё можем быть друзьями. — Нет… это лишь… твоя иллюзия, что ты можешь укротить меня, Гидрал. Равенна оставалась непоколебимой в своей уверенности, что всё, что делает Ансель, направлено на то, чтобы сломить её волю. — Дружить с тобой, ха… даже если вы все пытаетесь манипулировать моей судьбой, почему я должна выбрать тебя? Равенна попыталась выбраться из объятий Анселя, но споткнулась и упала на пол, выглядя совершенно жалко. Но даже так она дрожащими руками приподнялась, её холодный, рациональный взгляд оставался твёрдым: — Если мне и нужен друг, я предпочла бы выбрать того таинственного человека, который, по крайней мере, стоит на моей стороне и всегда работал на меня. Ансель лишь рассмеялся и развёл руками: — Как друг, я уважаю твой выбор. О, кстати, ты помнишь это место? Наша секретная база, куда я принёс тебя, чтобы скрыть твой секрет от наказания Эворы. — Здесь нет никакого «нас», Гидрал. Равенна потащила своё медленно восстанавливающееся тело шаг за шагом к выходу из комнаты: — Только человек, которому не нужны друзья, и презренный интриган. Она ни разу не оглянулась, даже не взглянула на Анселя. Но даже так, даже с ненавистью в сердце и обидой трёхлетней давности, достигшей своего пика… Равенна Циглер не отрицала одного — Она не отрицала, что для неё Ансель был самым особенным человеком. ---------- Изначальная траектория В последнее время в Имперской столице подули иные ветры. Общеизвестно, что Старшая принцесса Эвора и Академия Эфира находятся в состоянии конфликта. Не то чтобы Академия Эфира осмелилась открыто противостоять Эворе — в конце концов, её восхождение на трон лишь вопрос времени, и никто не желает быть сметённым этой буйной принцессой. Однако эта многовековая, крупнейшая организация чародеев и старая гвардия, управляющая ею… обладают определённой долей уверенности. — Хотя эта уверенность совершенно ничтожна перед лицом Императрицы, если бы Императрица была безумцем, готовым выкорчевать столь крупную организацию при малейшем недовольстве, Империя не просуществовала бы до наших дней. Эта крупица уверенности и значимости позволяет старикам из Академии Эфира двусмысленно заявлять: «Мы всегда поддержим Ваше Величество», когда их просят выразить свою позицию. Они поддержат нынешнюю Императрицу, но не отказываются время от времени сделать что-то в поддержку Эворы, на случай, если их подвергнут чистке после того, как Старшая принцесса взойдёт на трон. Нынешнюю Императрицу, разумеется, нужно поддерживать, а что касается вас… вы рано или поздно станете Императрицей, так зачем спешить? Эвора ненавидит подобные увертки и скользкую хитрость, и, поскольку Академия Эфира в основном на стороне Императрицы, она, естественно, питает к ним значительную неприязнь. Поэтому, когда Башня Вавилона была только основана, Эвора немного помогла. Она не воспринимала всерьёз эту нелепую затею, призванную бросить вызов Академии Эфира; она просто хотела насолить этим старикам, точно так же, как они досаждали ей. Но время шло, и когда Равенна продемонстрировала ценность Башни Вавилона с помощью своих стремительных инноваций… всё изменилось. Она начала лично поддерживать Башню Вавилона, используя собственное влияние, чтобы ограничить притеснения со стороны Академии Эфира, позволяя Башне Вавилона развиваться и стать организацией чародеев, представляющей передний край эфирных исследований. Можно сказать, что Башня Вавилона полностью находится под контролем Старшей принцессы; в конце концов, они кажутся всё более процветающими, но на самом деле ходят по тонкому льду, у них никогда не было выбора. Если бы не первоначальные усилия Равенны, переломившие ход событий, Башня Вавилона неизбежно рухнула бы под безжалостным взором судьбы, а сама она вступила бы на одинокий путь героя. Однако всё это изменилось из-за маленького ствола пушки, который Ансель передал Равенне. И теперь… после долгого затишья судьба, уже сплёвшая новую сеть, готовится вернуть Равенну на её изначальную траекторию. Так называемая изначальная траектория — Это, разумеется, крах Башни Вавилона и путь мести и изгнания для Равенны. *** — Кстати о мисс Циглер. Внутри поместья Гидрал, в сдержанной, но роскошной гостиной, Лорд Сорен, Повелитель Душ, покачивал бокал с вином, закинув ногу на ногу, и с удовольствием беседовал с Анселем: — Она фактически разрушила часть моей печати. Девушка третьей ступени способна на такое… Ансель, твоё видение, как всегда, безупречно. Сказав это, он сделал глоток вина, а затем издал долгий, довольный вздох: — Твой вкус в вине также вызывает восхищение. — Превосходное вино, превосходные виноделы — это сокровища мира. Я слышал, что в хаотичном Западном регионе есть выдающийся бармен. Сорен держал бокал перед собой, любуясь бледно-серебристым напитком: — Но после того, как я попробовал вино, которое сделал ты, Ансель, думаю, я больше не смогу интересоваться чужим вином. — Если хочешь, в поместье много сортов вина, — Ансель улыбнулся, лениво и удобно откинувшись на спинку дивана, скрестив указательные пальцы перед животом. — Бери сколько угодно. — …Хотя ты так говоришь, я не из тех, кто любит церемониться, — Сорен цокнул языком и неловко рассмеялся, с лёгким смущением добавив: — Но, поразмыслив, кажется, я поступил с тобой нехорошо. — О? Что ты имеешь в виду, Лорд Сорен? — Речь о механической броне. Мужчина вздохнул, выглядя несколько обеспокоенным: — Я не собирался отдавать механическую броню этому старику Насеме, но… Чародей пятой ступени, повидавший на своём веку бесчисленные бури, был весьма потрясён: — Я неожиданно обнаружил, что он внезапно заполучил сферу души предыдущей династии, причём почти целую, а не просто какие-то фрагменты! — Ты же понимаешь, — он развёл руками с горькой улыбкой, — я не мог отказаться от такой вещи, а её ценность действительно сопоставима с механической бронёй. Ансель лишь слегка выпрямился, отпил из своего бокала и произнёс расслабленным тоном: — Я уже дал тебе структуру механической брони, как её использовать — это, естественно, твоё дело, и если ты решил обменять её на выгоду, это вполне нормально, не так ли? — И всё же… это доставило тебе немало хлопот, не так ли? Это сверхъестественное существо с прямолинейным характером, которое, казалось, не любило играть с душами, недовольно проворчало: — Насема на самом деле отдал эту вещь прямо Старшей принцессе… этот старик, ведущий двойную игру, весьма искусен, но рано или поздно он сам себя погубит. — Из-за этого Башня Вавилона неизбежно столкнётся с ещё большим давлением. Если ты, Ансель, проявишь инициативу, чтобы защитить мисс Циглер, весьма вероятно, что другие заметят это, ей придётся нести ещё большее бремя, и это неизбежно вызовет трения между тобой и Старшей принцессой. Сорен всё больше убеждался, что что-то идёт не так, хлопнул себя по лбу и с сожалением произнёс: — Как же мне довелось увидеть дело о сфере души от агента Насемы именно в тот момент. Хотя бы немного позже — было бы нормально. В конце концов, учитывая твои способности, Ансель, тебе бы не потребовалось много времени, чтобы заполучить эту девчонку, и сейчас всё не было бы так… Ах, я был импульсивен в тот момент, не подумал о тебе, Ансель, это моя вина. Он посмотрел на Анселя и искренне сказал: — Если тебе что-то нужно, просто скажи мне! В конце концов, это касается твоего Главы пакта, если это разрушит твой бизнес… Я действительно боюсь, что меня поймает мистер Фламель и превратит в зелье! Даже в этот момент в голове Сорена промелькнула мысль: «Ансель не будет таким мелочным», пытаясь удержать его от этих слов, но… Если поначалу у него были некоторые сомнения относительно намерения Анселя сделать Равенну Главой пакта, то после того, как он почувствовал, что печать взломана, у Сорена не осталось никаких сомнений. Эта печать души обладала высокой степенью защиты, но по просьбе Анселя Сорен оставил хитроумную лазейку, которая не требовала слишком большой опоры на силу, но требовала обширных знаний и таланта, чтобы её обнаружить. Сложность поиска этой лазейки… Сорен признавал, что это ничем не отличается от насильственного демонтажа печати. И теперь эта печать была явно снята самой Равенной. Этот ужасающий талант — если она в будущем станет Главой пакта, кто знает, насколько сильной она станет! В конце концов, во всей Имперской столице нет никого, кто мог бы насильственно демонтировать ту печать души — за исключением Императрицы, которая целыми днями сидит в своём дворце Античег, и Старшей принцессы, испытывающей огромную жажду власти. Флеймфист, конечно, хочет сжигать всё, когда ему вздумается, но с чего бы Равенне иметь возможность просить Старшую принцессу лично снять печать души? Ты шутишь? Поэтому колебания, возникшие в его сердце, были мгновенно поглощены твёрдой решимостью Сорена, и никакие волны не могли подняться. Юный Гидрал посмотрел на этого повелителя душ, который искренне извинялся перед ним, и на его лице не отразилось никакого удивления, из-за чего было трудно понять, откуда исходило его спокойствие. — Раз уж Лорд Сорен так говорит. Драматург, видевший, как его сценарий идеально исполняется на сцене, усмехнулся: — Есть кое-что, в чём мне, кажется, нужна твоя помощь. Сорен вздохнул с облегчением, а затем сердечно рассмеялся: — Без проблем, что бы это ни было, просто предоставь это мне… Кстати, та мисс Циглер… с ней действительно всё будет в порядке? Хотя он является нейтральной стороной в Девяти Верховных Академии Эфира и почти ни в чём не участвует, Сорен имеет некоторое представление о курсе всей Академии Эфира, а также прекрасно осведомлён о конфликте с Башней Вавилона. Он знает фундамент Академии Эфира лучше, чем Равенна, лучше, чем люди из Башни Вавилона. Хотя строительство механической брони — невероятно масштабный проект, при полной мобилизации Академии Эфира, если она также объединится с Ассоциацией Алхимии, Башню Вавилона можно считать бессильной. Если Ансель не намерен напрямую помогать Равенне… то что он должен сделать, чтобы помочь ей пережить эту катастрофу? — Что ж… Ансель отставил бокал, встал, слегка поднял голову, глядя куда-то вдаль, и мягкая улыбка на его лице скрывала глубокий смысл: — Я сейчас готовлюсь протянуть ей руку помощи. ---------- Прибытие В роскошном королевском дворце собрались чиновники и дворяне, отсутствовавшие здесь довольно долгое время. Трон, пустовавший некоторое время, чья спинка и подлокотники полыхали рёвом кровавого пламени, наконец-то принял свою повелительницу. Эфесандер из Флеймфист после месячного политического перерыва созвала долгожданное придворное собрание. Эта монархиня была настолько скупа на свою силу, что не желала тратить её на поддержание молодого облика, стремясь выжать каждую каплю эфира, чтобы бороться с хаосом, разъедающим её сущность и душу. С самого начала собрания и до сих пор она хранила молчание, бесстрастно восседая на троне и взирая на собравшихся внизу дворян и министров. Её облик, пусть и постаревший, всё ещё излучал непреодолимую ауру власти. Пока она носила корону, пока могла сидеть на троне, вся империя, весь континент были вынуждены склоняться перед ней. — В этот период… — раздался в зале увядающий, хриплый голос императрицы. Она наконец заговорила, задав необъяснимо загадочный вопрос: — Произошло ли в столице что-нибудь интересное? Дворяне и министры не смели проронить ни слова; не в силах постичь намерения императрицы, они могли лишь хранить молчание. Однако в этой всё более тревожной тишине торжественность нарушил чёткий, приятный, элегантный и благородный голос. — Матушка, думаю… самым интересным событием, конечно, стало прибытие лорда Анселя. Сьюэллен, стоявшая в конце ряда королевской крови, слегка поклонилась Эфесандер. — Он наверняка сделает скучную столицу интересной в ваших глазах. — Хе-хе-хе… ты права, маленькая Сьюэллен. При упоминании имени «Ансель» в слегка потускневших глазах Эфесандер вспыхнул яркий свет. Пожилая монархиня издала смешок, явно радостный, но всё же пугающий. — Прибытие Анселя в столицу — действительно интересное и восхитительное событие. Кстати говоря… он, кажется, так и не пришёл навестить меня. Императрица вздохнула. — Это немного досадно. Каждый дворянин и министр прекрасно знал, что это лишь шутка императрицы, питавшей особую слабость к Анселю. Возможно, она хотела использовать это, чтобы заставить Анселя навестить её поскорее, но она никогда не была по-настоящему недовольна. Если бы кто-то действительно так подумал и выскочил вперёд со словами: «Хотя Ансель — будущий Гидрал, такое неуважение к императрице действительно неуместно», — его бы, несомненно, тут же испепелила Эфесандер, не оставив даже пепла. Поэтому им пришлось снова замолчать, и тишина эта длилась недолго, прежде чем её вновь нарушил голос королевской крови. Эвора, стоявшая впереди всех, заложив руки за спину, в платье, столь же великолепном и благородном, как огненное платье Эфесандер, выглядела словно ревущее пламя. Женщина взглянула на слабую фигуру на троне, которую она безмерно презирала, и с усмешкой произнесла: — Потому что у Анселя нет времени тратить его на бессмысленные вещи. Она слегка вскинула подбородок, и её красные губы изогнулись в провокационной улыбке. — Потому что он человек действия, матушка. Сказав это, Эвора повернула голову к Сьюэллен, уже отступившей в конец ряда королевской крови, и презрительно добавила: — А не клоун, у которого нет способностей и который может обрести ценность, лишь угождая другим. Дерзкая, высокомерная и неистовая Старшая принцесса заставила большинство присутствующих дворян и министров подумать об одном и том же: «Зачем мы вообще сегодня пришли?» Противостояние между императрицей и Старшей принцессой длилось уже не день и не два. Просто долгое отсутствие придворных собраний заставило всех забыть, насколько острым был конфликт между этой «матерью и дочерью», или, вернее… они не знали, насколько этот конфликт обострился за последнее время. Эфесандер бесстрастно посмотрела на свою дочь, а та бесстрашно встретила её взгляд. Агрессивное пламя в её глазах резко контрастировало с почти погасшими, тусклыми глазами Эфесандер. — Ты действительно… совсем не повзрослела, Эвора. Пожилая императрица внезапно рассмеялась, словно глядя на нелепого, неразумного ребёнка. — Знаешь ли ты, что твоя попытка спровоцировать меня так же смешна, как и твоя самонадеянная игра в дочки-матери? Эвора без колебаний парировала: — Если я играю в дочки-матери, то кто же тогда скучный ведущий этой скучной игры? Никто не знал, почему императрица и Старшая принцесса с самого начала были настроены так враждебно. Большинство дворян в душе безмолвно молились, чтобы придворное собрание закончилось как можно скорее и чтобы не произошло никаких ужасающих инцидентов, которые… остановили бы их сердца в этой долгой пытке. Большинство людей, обладавших квалификацией и смелостью стоять здесь, прекрасно понимали, в чём заключается суть империи. В некотором смысле, для императрицы это действительно была просто игра в дочки-матери, но жизни и цивилизация, вовлечённые в неё… что ж, это было немного тяжеловато. В зале царила тишина, но все чувствовали, как поднимается температура. Огонь, который был готов погаснуть, но мог сжечь всё, и бушующее, но лишённое фундамента великое пламя противостояли друг другу здесь. Здесь не было ни матери и дочери, ни императрицы и принцессы, были лишь два «божественных вида», почитаемых миром, которые фундаментально отличались от обычных людей и даже от сверхъестественных существ… монстры. И чтобы помешать монстрам сражаться друг с другом… Конечно, это мог сделать только монстр. Тук, тук, тук. В тишине зала раздался звук скипетра, слегка касающегося пола. Все открыто или украдкой устремили взоры на юношу, купающегося в лучах солнца. Его сияющие золотые волосы блестели на свету, подчёркивая красивое лицо, словно божественный шедевр. …Нет, он сам был богом, который в будущем будет ходить по земле. — Гм… кажется, я пришёл… не в самое подходящее время? Ансель, стоявший у входа в зал, слегка наклонил голову и произнёс это лёгким тоном. Нет… нет, нет, нет! Ваше время выбрано как нельзя лучше, лорд Ансель! ---------- Власть и безумие В этот момент дворяне и министры в зале были готовы разрыдаться. И правда… и правда! Императрица впала в маразм, принцесса распоясалась, но наш Юный лорд Ансель никогда не разочарует! — Ан… — Ансель. Эвора едва успела открыть рот, как голос пожилой императрицы, донёсшийся с трона, перекрыл её слова. Тёмные глаза Эфесандер, пылающие яростным огнём, осветились восторгом. Она весело рассмеялась, слегка похлопав по подлокотнику своего трона, который полыхал кроваво-красным пламенем. — Подойди, подойди ко мне. Ансель слегка поклонился: — Как пожелаете, Ваше Величество. — … Эвора хранила молчание, не сводя глаз с Анселя, который спокойно приближался к трону; ярость в её взгляде становилась всё беспокойнее. Подойдя к трону, Ансель снова поклонился императрице: — Простите моё долгое отсутствие, Ваше Величество. — Хе-хе-хе… Между нами нет нужды в таких бессмысленных формальностях. Императрица, казалось, забывшая собственные слова, пристально уставилась на Анселя. В её глазах, давно подёрнутых пеленой смерти и безумия, читалась неконтролируемая… жадность? Ансель лишь улыбнулся, словно не замечая странности во взгляде стареющей императрицы. Он тихо произнёс: — Но вы по-прежнему верховная правительница этих земель, единственная хозяйка всей империи. — В такой обстановке уважение и почтение к вам необходимы. Пламя. Весь зал внезапно охватило огнём, появившимся из ниоткуда. Когда температура резко подскочила, а большие кроваво-красные языки пламени на троне взревели, по просторному залу разнёсся смех императрицы, полный крайнего восторга, сопровождаемый треском огня. — Ха-ха-ха… Хорошо, очень хорошо! Ансель! Пожилая императрица поднялась, и огонь Флеймфист — символ высшей, шестой ступени силы — вспыхнул в её глазах, словно разжигая амбиции и достоинство Старшей принцессы, стоявшей внизу: — Я всё ещё верховная правительница этих земель, всей империи… Эфесандер, давно соскучившаяся по этой лёгкости, посмотрела сверху вниз на свою дочь, которая пыталась ей противостоять, но была настолько слаба, что это вызывало у императрицы лишь смех. Она заявила с огромным удовольствием и свирепостью: — Я единственная хозяйка! В этот момент Эвора умолкла. Старшая принцесса лишь безвыразно смотрела на мать, бросив при этом свирепый взгляд на Анселя. Она не боялась императрицы, смотревшей на неё свысока, но не могла опровергнуть истину, которую озвучил Ансель. Неважно, насколько стара, слаба или близка к хаосу и безумию была Эфесандер. Эфесандер из Флеймфист по-прежнему обладала силой, способной сжечь всю империю дотла. С того момента, как она надела корону, и до того, как она полностью исчезнет в Пламени Истока, она оставалась богом, ходящим среди людей, воплощением самой империи. — Маленькая Сьюэллен была права. Эфесандер откинулась на спинку трона, с большим удовлетворением глядя на Анселя: — Твоё появление — действительно самое интересное событие в эти скучные времена. — Для меня это честь, — ответил Ансель с улыбкой. Он взглянул на Юную принцессу, которая слегка улыбнулась ему и чуть приподняла подол платья в скромном реверансе. — Конечно… — Императрица подпёрла щёку рукой, не сводя глаз с дочери. — Это не значит, что больше нет ничего интересного. Императрица, которая только что спрашивала, не случилось ли чего интересного, внезапно сделала заявление, ясно дающее понять: она знала, что недавно что-то произошло. Это заставило многих чутких и хитрых дворян внизу вздрогнуть от неожиданности, и к тому времени, как они среагировали, было уже несколько поздно. — Эвора. Эфесандер заговорила старым, хриплым голосом: — Я слышала, ты в последнее время играешь с какой-то безделушкой? Не дожидаясь ответа Эворы, она перевела взгляд на первый ряд дворян-министров. — Насема, ответь мне. — Ваше Величество. Говорившим был мужчина средних лет, одетый в роскошные одежды и державшийся с достоинством. Насема, герцог Люминарис, один из тринадцати великих герцогов империи, один из девяти высших членов Академии Эфира, один из нынешних фактических руководителей Академии и один из немногих великих герцогов, прибывших в имперскую столицу, как только узнали, что Эфесандер возобновила заседания двора. Он низко поклонился и с величайшим почтением обратился к императрице: — Принцесса Эвора готовится помочь Академии Эфира в разработке мощного алхимического творения под названием «Механическая броня». — Хм… Пальцы императрицы слегка постучали по подлокотнику, исчезая и появляясь в кровавом пламени: — Если это мощное алхимическое творение, почему ты не доложил мне, а вместо этого сотрудничал с Эворой? В этих небрежных словах сквозило подавляющее намерение убить. Герцог Люминарис, которого так допросили, не выказал ни малейших признаков паники. Он просто склонил голову ниже и ответил очень уважительным и смиренным тоном: — Потому что любое так называемое «мощное» алхимическое творение для вас — не более чем кусок металлолома. Старшей принцессе ещё нужно расти, и это также способ добавить сил принцессе и империи. Более того, когда «Механическая броня» будет завершена, независимо от того, кто вложил в неё ресурсы, в конечном итоге она станет вашей, не так ли? Его ответ, хоть и несколько раздражавший Эвору, был безупречен. Очевидно, императрица осталась очень довольна этим ответом, но, казалось, её удовлетворило не только это. — Раз в конечном итоге она станет моей, тогда… нет нужды ждать. Эвора внезапно подняла голову, её взгляд был полон смеси шока и гнева, когда она уставилась на Эфесандер. Императрица, которая давно отошла от дел, заявила непререкаемым тоном: — Эта так называемая «Механическая броня» теперь моя. Она небрежно махнула рукой: — Насема, рабочая сила, ресурсы — используй их, как считаешь нужным. Я хочу увидеть готовый продукт через семь дней. Герцог Люминарис не выказал ни капли удивления, а просто изящно поклонился: — Как пожелаете, Ваше Величество. К этому моменту истинная цель утреннего заседания двора стала очевидной. Императрица, по-прежнему равнодушная к делам империи, была особенно «обеспокоена» своей мятежной дочерью, всё более высокомерной наследницей. ---------- Война Императрица не обращала внимания на Башню Вавилона, в её глазах она была не лучше пресмыкающегося, тем более что эта организация по сути была взращена Эворой. Но Академия Эфира… это было другое дело. Основная часть Академии Эфира склонялась к императрице. Когда Эвора протянула туда свои руки, это было обречено вызвать подобную ситуацию… в некотором роде это было равносильно провокации Эворы в адрес императрицы. Но проблема заключалась в том, что реакция императрицы… была слишком быстрой. Она проводила свои дни во дворце Античег, сражаясь с хаосом, разъедающим её душу с помощью пламени истока, целыми днями думая лишь о том, как продлить свою жизнь. Та, кто даже не заботилась о своём внешнем виде, никак не могла быть в настроении следить за тем, что происходило в столице в последнее время. Кроме Эворы, никто в мире не осмеливался потревожить императрицу, которая большую часть времени проводила во сне в Античеге. Иначе наша Старшая принцесса не смогла бы так легко расширять свою власть. Поэтому, даже если Эвора предприняла крупный ход, императрица никак не могла узнать о ситуации за столь короткое время. Сколько секретов таилось в этом утреннем собрании, и что заставило императрицу так быстро и внезапно раскрыть действия Эворы и отреагировать впервые… никто не знал. Ясно было лишь одно: Академия Эфира… снова оказалась в центре внимания. Хотя это был лишь мелкий жест императрицы, чтобы приструнить свою наследницу, независимо от того, что думала сама императрица, в глазах бесчисленного множества людей факт был лишь один — императрица предоставила Академии Эфира неограниченные ресурсы, чтобы позволить им действовать. Это фаворитизм, и неважно, почему императрица это сделала; одной лишь спорадической доброй воли, которую она проявляла к кому угодно и чему угодно, было достаточно, чтобы собрать пугающую поддержку и преданность. — Итак, сегодня… — Ваше Величество. Стоявший рядом с императрицей Ансель, который почти не произнёс ни слова после входа в зал, внезапно заговорил: — Думаю, если вы инвестируете ресурсы и создаёте механическую броню, то если они не используются в реальном бою, а лишь для демонстрации, это бессмысленно. — В конце концов, это оружие, не так ли? Старая монархиня с интересом приподняла брови: — Ты прав, Ансель. У тебя есть предложения? — Как всем известно, Лорд Эвора в последние годы проявляет особый интерес к организации под названием Башня Вавилона. И эта организация… славится производством передового, мощного и массового алхимического оружия. Злой Гидрал в нескольких словах охарактеризовал академическую организацию как фабрику по производству оружия, и никто из дворян и министров не почувствовал в этом ничего странного. Под всё более гневным взглядом Лорда Эворы Ансель спокойно продолжил: — Раз уж Башня Вавилона хороша в производстве оружия, а механическая броня сама по себе является алхимическим оружием, почему бы не позволить Академии Эфира и Башне Вавилона посоревноваться, чтобы увидеть, чья работа… мощнее? Он повернул голову к императрице и слегка поклонился: — Обычные испытания оружия — это скучно. Думаю… можно отобрать несколько приговорённых к смерти преступников, вооружить их оружием из Башни Вавилона и Академии Эфира, а затем позволить этим людям сразиться друг с другом… Разве это не интересно? Глаза императрицы загорелись, когда она слушала, и после слов Анселя она счастливо рассмеялась. Этот несколько пугающий старческий смех эхом разнёсся по залу, заставляя людей чувствовать себя ещё более неспокойно. — Очень хорошо… очень хорошо! Ты действительно самый удивительный человек, Ансель. Мне нравится твоя идея, но… этого всё ещё недостаточно. Её тёмные, цвета крови глаза сверкали хаотичной жестокостью, искажавшей её волю, и в голосе, который она издала, также сквозила жестокость, от которой многих дворян бросило в дрожь: — Просто так, одни лишь приговорённые к смерти — это скучно. Раз уж это оружие, конечно, нужно больше людей, более масштабная сцена, чтобы показать его ценность и смысл. Нам нужна не гладиаторская битва между смертниками, нам нужно… Кровавое пламя на троне яростно вспыхнуло, поглощая тиранию и безумие монархини: — Война! Она произнесла эти кровавые и жестокие слова крайне радостным тоном: — Война — лучший способ показать мощь оружия, и это достаточно… интересно! Ансель… я хочу увидеть войну, шедевр! — Ступай, Ансель. Императрица подняла руку, кончиком пальца коснулась кольца со змеиной головой на пальце Анселя и очень удовлетворённо улыбнулась: — Ты представишь мне эту давно забытую драму. Иди, найди две богатые, процветающие территории, скажи их лордам, что императрица приказывает вам начать великую войну. Победитель разграбит всё, что есть у проигравшего, и получит моё рыцарское звание! Нынешняя империя находится в хаосе, и трения и борьба между территориями никогда не прекращаются, но подобной ситуации, когда две армии сталкиваются в лобовом сражении, почти не существует. Более того, это две территории, которым не нужно грабить, они и так очень богаты и процветают. Идея императрицы, несомненно, глупа, тиранична, безумна и неразумна, но что могут сказать присутствующие здесь дворяне и министры, и что они скажут? Они лишь подумают, что лучше бы территория, выбранная Анселем, не была их собственной. Конечно, не у всех нет своего мнения. — АНСЕЛЬ! Голос Лорда Эворы был полон неконтролируемого гнева: — Что ты… делаешь! — Просто делаю то, что должен, — легко рассмеялся Ансель. — Гидрал всегда на стороне императрицы, не так ли? Лорд Эвора. Лорд Эвора смотрел на Анселя три или четыре секунды, затем ничего не сказал, превратился в кровавое пламя и исчез из зала. Было ли это так называемое соревнование действительно просто испытанием оружия, или… соревнованием между Академией Эфира и Башней Вавилона? Конечно, нет. Это явно первое… прямое столкновение между императрицей и Старшей принцессой в истинном смысле этого слова. И разрыв в силе в этом столкновении был немного слишком велик. С одной стороны — императрица, державшая в руках все ресурсы империи и группу высших магов, передававшуюся из поколения в поколение сотни лет; с другой — Старшая принцесса, которая становилась всё сильнее, но в конечном итоге подавлялась императрицей, и слабая академическая организация, созданная менее десяти лет назад. Кто победит, а кто проиграет — видно с первого взгляда. Ансель и Лорд Эвора — оба представители следующего поколения шестой ступени, и теоретически они должны стоять на одной линии. Никто не знает, почему он хочет спровоцировать эту битву, которая заведомо проигрышна для Лорда Эворы. Но все уже почувствовали кровавый дождь, который приближается. ---------- Машина и человек Выйдя с общественного кладбища, Равенна взглянула на затянутое тучами небо. «Дождь пойдёт через три минуты и шестнадцать секунд; нужно поторопиться», — подумала она. Хотя запрет Сорена был частично уничтожен, душа Равенны всё ещё оставалась запертой в этой марионетке, поэтому в путь её сопровождала мадам Ронгер. Для Равенны подобная трата человеческих ресурсов была верхом неприличия, однако она всё же решилась на это — значит, дело имело для неё не меньшее значение, чем исследования и учёба. — Пойдёмте, мадам Ронгер, — спокойно произнесла Равенна. — Пора возвращаться в Башню Вавилона. Достойная исследовательница слегка кивнула, и они зашагали плечом к плечу в сторону Башни Вавилона. — Равенна, — внезапно заговорила Ронгер. — Ты… до сих пор не сказала нам, почему ходила в Ассоциацию Алхимии в тот день и что там произошло. — В этом нет нужды, вы не сможете решить эту проблему. Разговоры об этом лишь добавят вам беспокойства и снизят эффективность. Женщина ответила бесстрастно, и трудно было понять, что это — рациональность или холодность. Услышав слова Равенны, Ронгер могла лишь беспомощно улыбнуться: — На самом деле, твоё поведение тоже доставляет нам немало страданий. — …Я всегда была такой, — Равенна взглянула на Ронгер. — Я думала, вы уже привыкли к этому. Ронгер хотела возразить, что это не так, но, открыв рот, лишь промолчала. Она слегка вздохнула, воздержавшись от дальнейших слов, и просто пошла рядом с Равенной. Время от времени Ронгер бросала взгляд на безразличное лицо Равенны, иногда замечая, как та смотрит на улицы имперского города, окружающие здания и шумную толпу. В её великолепных фиолетовых глазах читались явная усталость и затаённая обида. Равенна редко проявляла свои эмоции так открыто, но каждый раз, когда она покидала общественное кладбище, ей было трудно контролировать свои чувства. И хотя многих поражал выдающийся талант этого юного чародея, внешний мир — да и сама Башня Вавилона — не меняли своего отношения к Равенне, несмотря на её способности. Рациональная, холодная и отстранённая. В глазах большинства учёных Башни Вавилона она была лишь безотказно работающим механизмом, внушающим одновременно уважение и страх. И сейчас этот механизм молча шагал по дороге, впустую тратя драгоценное время, предназначенное для учёбы и исследований, да ещё и заставив могущественного чародея пятой ступени тратить время вместе с ней, просто погрузившись в раздумья и воспоминания. — Мадам Ронгер, — внезапно произнесла Равенна. — Вы когда-нибудь жалели? — …О чём? — Я имею в виду, когда Башня Вавилона начала продвигать производство огнестрельного оружия. Женщина повернулась к своей наставнице и спокойно спросила: — Вы когда-нибудь жалели об этом? Ронгер замолчала. Сожаление? Она не знала, как описать свои мысли. В то время Башня Вавилона стояла на грани краха, и о выборе не могло быть и речи. Выдающиеся достижения Равенны спасли организацию. Тогда никто не видел в этом проблемы, все были погружены в радость возрождения. Но шло время, давление Эворы росло, массовое производство огнестрельного оружия и необходимость разработки новых эфирных образцов… всё больше людей в Башне Вавилона начинали тревожиться о будущем. Лишь благодаря тому, что требования Эворы к алхимическому оружию ещё не дошли до стадии прямого угнетения Башни Вавилона, эта тревога оставалась в определённых рамках, позволяя Башне по-прежнему считаться «академической организацией». Однако верхушка Башни Вавилона — будь то Хендрик или Ронгер — не питала радужных надежд на будущее. Эта насильственная революция стала одновременно и дверью к спасению Башни Вавилона, и дорогой в ад, противоречившей их идеалам. К тому времени, как они это осознали, было уже слишком поздно. — Равенна, это никогда не было твоей виной, — утешила Ронгер нежным голосом. — Никто не будет винить тебя. Она слишком хорошо знала, сколько пришлось вынести этой юной девушке, обременённой бесчисленными титулами: испытания, боль, неизбежные перемены… Равенна никогда никому не открывалась, но она не сломалась, а лишь становилась сильнее в своём молчании. Если бы она не посвятила столько сил исследованиям и разработкам, она могла бы достичь четвёртой ступени в следующем году или через год. Равенна не ответила. Она лишь продолжала спокойно идти, ускоряя шаг, словно перестала обращать внимание на эти бессмысленные вещи, постепенно возвращаясь к своему привычному, холодному, механическому состоянию. — Пойдёмте, мадам Ронгер, где-то рядом должна быть станция экипажей, мы… — А! Леди в белом! Восклицание маленькой девочки прервало слова Равенны. Женщина бесстрастно повернула голову, недружелюбно уставившись на девочку, которая вырвалась из материнской руки и бежала к ней. Как и ожидалось, маленькая девочка, которая казалась такой счастливой всего мгновение назад, мгновенно съёжилась. Равенна поправила очки, отвернулась и проигнорировала её. — Мисс, вы… эм, вы… сверхъестественное существо из Б-Башни, верно? Надежда в её робком зове заставила Равенну остановиться. После мгновения тишины неподвижная Равенна снова повернулась к девочке и безразлично спросила: — Что такое? Маленькая девочка поначалу робела, колебалась мгновение, затем с покрасневшим лицом поклонилась Равенне и набралась смелости громко сказать: — Два года назад… травма моего отца была вылечена чем-то, сделанным в Башне. В то время… я — я видела вас! Я хочу поблагодарить вас! — … Между отстранённой женщиной и благодарной девочкой воцарилась тишина. Как раз когда девочка осознала происходящее и поспешно хотела поклониться снова, чтобы попрощаться, эта холодная, рациональная машина внезапно заговорила: — Как сейчас ваш отец? — А! Мой отец, мой отец очень здоров, очень здоров! Девочка, получившая ответ, пришла в ещё больший восторг. Казалось, у неё было много чего сказать Равенне, но подошла её мать и начала извиняться перед Равенной. ---------- Идеалы и разрушение — Лорд-экстраординар, прошу прощения, моя дочь не хотела вас обидеть… Как только мать заговорила, Равенна потеряла интерес к слушанию и повернулась, чтобы уйти. Ронгер улыбнулась матери и дочери, взмахнула рукой, даруя благословение, очистила скрытые недуги женщины, восполнила питательные вещества для роста девочки и быстро догнала Равенну. — Сколько раз это уже случалось? Учёная невольно рассмеялась: — Ты редко выходишь в свет, но постоянно сталкиваешься с людьми, которые тебе благодарны, Равенна. Должно быть, это родственники тех, кто воспользовался тем экспериментом с простым лечебным устройством, верно? — То устройство… — тон Равенны был несколько безразличным. — Поскольку оно ударило по прибыли от лечебных зелий и целителей, его уничтожили менее чем через неделю после того, как оно появилось на рынке. Простое лечебное устройство, упомянутое Ронгер, было своего рода алхимическим аппаратом с функциями исцеления. Башня Вавилона благодаря своей уникальной технологии добилась крайне низкой себестоимости производства. Хотя эффект был средним и оно не могло вылечить серьёзные заболевания, устройство было довольно универсальным и до определённой степени справлялось со скрытыми недугами. Из-за того, что стоимость производства и плата за использование были слишком низкими, его задушили в колыбели ещё до того, как оно успело распространиться. Что же касается того, почему Эвора не вмешалась… конечно, это было потому, что она получала щедрые подношения от тех, кто уничтожил устройство, и ей было совершенно наплевать на этот «мусор», который в её глазах не имел никакой ценности. Подобные ситуации случались уже не раз, и со временем Башня Вавилона почти перестала массово производить подобные алхимические аппараты. Слова Равенны заставили Ронгер выглядеть несколько беспомощной. Хотя Башня Вавилона была знаменита в имперской столице, добиться прогресса всё ещё было трудно. Это они знали лучше кого бы то ни было. Как только она собралась сказать что-то, чтобы подбодрить Равенну, она услышала, как та снова произнесла: — Но это лишь доказывает, что мы правы. — Потому что наши враги боятся. Равенна сказала это Ронгер. Её выражение лица оставалось безразличным, а тон не колебался, потому что эмоции, которые когда-то были пробуждены кем-то, давно были похоронены из-за того непростительного предательства. Но даже так, в глубине тех фиолетовых глаз, казалось, охватывающих всё вокруг, всё ещё теплился блеск, который она сама не замечала и который невозможно было скрыть. Точно так же, как волнение, которое она не могла подавить, общаясь со своим единственным другом, та неконтролируемая радость, как в те времена… когда у неё был тот человек, она верила, что никогда не потерпит неудачу. — Мадам, — Равенна и Ронгер посмотрели друг на друга. — Путь, на который указал дедушка… путь, по которому мы идём, — верный. Она заявила об этом Ронгер с такой уверенностью, словно констатировала неоспоримый факт. Ронгер улыбнулась с облегчением: — Ты права, Равенна. Наш путь верный. Они смотрели друг на друга, идеалы идеалистов столкнулись здесь, высекая ослепительные искры; каким бы тёмным и извилистым ни был путь впереди, реальность никогда не сможет победить бессмертные мысли. *** Равенна, всё ещё занимавшаяся вопросами души и плоти в подземной лаборатории, получила сообщение от Хендрика. Старшая принцесса внезапно появилась в Башне Вавилона не просто для того, чтобы поговорить с Хендриком в его кабинете, а чтобы официально обратиться ко всей башне. Похоже, руководству Башни Вавилона придётся подождать окончания её речи, чтобы услышать то, что она хотела сказать. Хотя наказание от тиранической принцессы уже прошло, её жестокость всё ещё стояла у Равенны перед глазами. Она не хотела слушать эту бессмысленную речь, но у неё не было выбора. По пути обратно в Башню Вавилона и направляясь к площади, где должна была состояться речь, Равенна постоянно размышляла о своей текущей ситуации, об игре между Анселем и таинственным незнакомцем, и… о будущем, которое она надеялась увидеть. Ограничения, которые Ансель наложил на неё через Сорена, вот-вот должны были истечь. В ситуации, когда большая часть запрета была выжжена, Равенна нашла способ сломать его и вскоре сможет вернуться в своё тело. Но до сих пор она не понимала… почему Ансель сделал это. — Какую выгоду принесло ему заточение моей души в марионетку? Неужели только ради тех двух случаев манипуляции и унижения? Он не должен быть… Нет… Женщина прищурилась, бесстрастно отрицая это. Он действительно был таким человеком. Конечно, это был лишь альтернативный ответ в сознании Равенны. Она всегда верила, что Ансель заточил её душу в эту марионетку, чтобы подготовиться к чему-то более важному. Планы дьявола всегда взаимосвязаны. Как только ты попадал в его ловушку в одной части, тебе было суждено столкнуться с бесчисленными ужасающими заговорами. И какие контрмеры предпринял таинственный незнакомец против плана Анселя… Равенна тоже не знала. Но благодаря открытиям последних двух раз она была уверена, что способность этого человека планировать и выстраивать стратегию не уступала способностям Анселя. По крайней мере, он действительно успешно противостоял Анселю. Единственное, что оставалось сделать, — это принять верное решение. Вскоре она прибыла на площадь, где Эвора собиралась начать свою речь. Равенна была немного озадачена, потому что, хотя Эвора была из тех людей, кто наслаждался, когда его окружали возгласы и похвала, учёные Башни Вавилона знали, что она из себя представляет… О чём она могла здесь говорить? И в настоящее время в Башне Вавилона… не должно было быть никаких исследовательских проектов или событий, достойных её громкой речи. Вскоре на высокой платформе внезапно вспыхнуло яркое пламя, и из огня появилась Эвора, одетая в великолепное длинное платье. Она посмотрела вниз на собравшихся учёных, и выражение её лица было настолько скверным, что большинство людей охватила паника. — Я не планирую тратить время, поэтому просто пришла сообщить вам одну вещь. Старшая принцесса, пребывавшая в очень плохом настроении, произнесла холодно: — Мне плевать, что вы там исследуете; с сегодняшнего дня ваша единственная задача — разработка более мощного алхимического оружия. В мёртвой тишине Эвора подняла руку, и огромная огненная завеса в мгновение ока пронеслась по небу, почти накрыв всю Башню Вавилона. Так называемый бессмертный идеализм — это лишь то, что ещё не столкнулось с настоящим разрушением, с чистым вымиранием. ---------- Ультиматум — Я не дам вам конкретных сроков, просто знайте: чем быстрее и мощнее, тем лучше. Если к дедлайну вы не выполните мои требования — Грохот! С неба рухнул пылающий огненный шар, мгновенно испепелив культовую статую Башни Вавилона на краю площади, не оставив даже пепла. — Тогда Башня Вавилона... и вы сами. Тираническая принцесса безжалостно заявила: — Больше не будете иметь ни ценности, ни права на существование. Её гнев и спешка были непонятны, но, конечно, страх, охвативший всех, был куда сильнее. Неудержимая чума под названием «страх» распространилась среди учёных Башни Вавилона. Даже Равенна была ошеломлена невероятно жестоким и безумным приказом Эворы. Когда она пришла в себя и начала анализировать все возможные варианты, её внезапно окутал кроваво-красный огненный цветок. Тело марионетки в одно мгновение было поглощено огнём, а в следующую секунду… фигура Равенны таинственным образом возникла в кабинете Хендрика. Здесь собрались все высокопоставленные чиновники и старшие маги Башни Вавилона. Но перед этой юной поджигательницей все молчали, не смея даже дышать. — Из-за одного ублюдка. Эвора медленно открыла рот, и гнев в её голосе заставил температуру в комнате подняться на несколько градусов. — Мне придётся связать вас с собой, чтобы вступить в прямое противостояние с ней и Академией Эфира. Равенна почти мгновенно поняла, к кому относятся эти местоимения. Единственным человеком, способным вступить в прямое противостояние со Старшей принцессой, была Императрица, а «ублюдком», способным разжечь их спор, был, естественно, юный и злой Гидрал. Но, узнав ответ, она почувствовала, как её настроение упало до самого дна. Противостояние, о котором говорила Эвора, могло ли оно быть… — Академия Эфира создаст алхимическое оружие, так называемую механическую броню, чтобы противостоять той, что создадите вы. Обычным учёным достаточно лишь прямого приказа, но для высокопоставленных чиновников, ответственных за управление Башней Вавилона, Эвора, несмотря на свой гнев, всё же кратко обрисовала суть дела. — Скоро две территории начнут войну, и ваше алхимическое оружие, как и оружие Академии Эфира, будет отвечать за их вооружение. Зрачки Старшей принцессы время от времени вспыхивали кроваво-красными огненными цветами, выдавая её нестабильное эмоциональное состояние: — Теперь понимаете, почему я хочу, чтобы вы сосредоточили все ресурсы на разработке оружия? Никто не проронил ни слова — возможно, из-за шока от этой ошеломляющей новости, а может, из-за необходимости скрыть гнев на этот абсурдный акт насилия. — Старшая принцесса… Ваше Высочество. В конце концов, заговорил Хендрик, нынешний лидер Башни Вавилона. Он попытался сохранить спокойный тон и осторожно, тщательно подбирая слова, спросил: — Могу я поинтересоваться, война, о которой вы упомянули, — это битва или… — Тотальная война, которая охватит две богатые территории, пока одна из сторон не будет полностью повержена и уничтожена. Эвора нетерпеливо махнула рукой. — Почему вас волнует эта так называемая «война»? Разве в данном вопросе война вообще имеет значение? Не хочу повторять то, что только что сказала. Даже при такой огромной разнице в силах Эвора не собиралась склоняться перед Эфесандер. Она перевела взгляд на женщину, которая до этого молча стояла позади высокопоставленных чиновников Башни Вавилона, и холодно произнесла: — Равенна, ты должна кое-что знать об этой механической броне. Тайну между Анселем и Равенной знали немногие, и Эвора, естественно, была в их числе. Но по какой-то причине она всё ещё хранила этот секрет ради Анселя и не упоминала о нём. — …Да. Равенна слегка склонила голову: — У меня есть некоторое понимание. — Твои шансы на победу против этой штуки… что ж, мне не нужно об этом слышать. Резкость в словах Эворы была почти такой же, как у её матери: — Я просто хочу услышать весть о твоей победе, и ты также должна молиться, чтобы смогла принести мне эту весть. — Иначе — Старшая принцесса, пребывавшая в крайне дурном настроении, не стала продолжать, и эта пугающе гнетущая тишина была страшнее любого жестокого наказания. Она превратилась в огненный цветок и снова покинула кабинет, но гнев, оставшийся после неё, превратил комнату в настоящую печь. *** — …Война. Спустя долгое время пробормотал один из высокопоставленных чиновников Башни Вавилона. — Она говорит о… настоящей войне? — Полномасштабная война на двух богатых и обширных территориях, это может затронуть… миллионы людей! — Хендрик, мы не можем этого сделать! Мы — искатели истины, а не мясники, не палачи! — Но если мы не сделаем всё возможное, всё будет кончено… Неужели вы хотите, чтобы столько людей, столько лет усилий превратились в пепел? Когда кто-то начал, эти могущественные чародеи, которые в глазах смертных стояли высоко над всеми, начали бесконечно спорить. В страхе и хаосе их выражения лиц и поведение выглядели такими хрупкими. Посреди этого страха безразличный голос, казалось, не замечавший возникшей проблемы, разрушил хаос. — Просто делайте, как велено. Равенна заговорила: — Согласно требованию Старшей принцессы, нам просто нужно создать оружие, способное победить механическую броню. Произнося эти слова, она была так же спокойна, словно решала, что съесть на ужин. — Или вы все считаете, что мы не способны создать такое оружие? — Ра-Равенна… Хендрик первым обрёл самообладание посреди тишины. — Дело не в оружии, а в последствиях… Если мы продолжим разработку алхимического оружия, война приведёт к бесчисленным жертвам! — И что с того? Четыре бесстрастных слова превратили кабинет, уже нагретый яростью Эворы, в ледяную пещеру. Равенна взглянула на ошеломлённых чиновников вокруг, её брови слегка нахмурились. — Чему вы все удивляетесь? Я думала, вы были готовы с самого начала — когда эфирные огнестрелы были запущены в массовое производство. — Равенна, ты… это не одно и то же! — Почему же не одно и то же? Равенна ответила без эмоций: — Какая разница между людьми, убитыми продвинутым алхимическим оружием, и теми, кого убили эфирным огнестрелом? — Или вы думали, что после того, как Старшая принцесса взойдёт на трон, она не будет использовать созданное нами оружие, чтобы перебить людей по ту сторону Небесного Пути? Чем эти люди отличаются от тех, кто погибнет в грядущей войне? На этом она повторила своё предыдущее утверждение: — Это реальность. Я думала, вы все были к этому готовы. Все тупо уставились на молодую женщину, стоявшую перед ними — этого знакомого, признанного и восхваляемого гения, лидера Башни Вавилона. Но они смотрели на неё так, словно перед ними был странный монстр. Её слова казались… лишёнными проблем, но безразличие в её речи вызывало у всех мурашки по спине. — …Равенна. Хендрик посмотрел на неё несколько чужими глазами, его голос охрип. — Реальность действительно жестока, но почему… — Почему ты так жестока? — Разве жестоко не тратить энергию и время на бессмысленные сожаления и колебания? Равенна слегка нахмурилась. — Могут ли мои сожаления изменить их судьбу? Производя оружие, которое убивает жизни, заниматься самобичеванием, чувствуя вину, и при этом наслаждаться благами, приносимыми этим оружием… вы находите это забавным? — Слушайте внимательно. Женщина не обращала внимания на всё более холодную и отчуждённую атмосферу вокруг неё, она просто говорила без эмоций: — Я признаю вес жизни, но это не повод для меня заниматься бессмысленными вещами. Раз уж мы стоим на горе трупов, нет причин останавливаться, только потому что мы можем наступить на новые тела. — Если мы остановимся сейчас, то ради чего была предыдущая бойня? Равенна посмотрела на этих коллег и старейшин четвёртой и пятой ступени, которые были знамениты в академических и магических кругах и обладали выдающимися талантами. Глядя на их молчаливые, разочарованные или отчуждённые лица, она внезапно больше не захотела говорить. Она скучала по тому человеку, по тому другу, который всегда соглашался с ней, прежде чем предать. — Кажется, я сказала несколько бессмысленных слов. Наконец, Равенна произнесла: — В конце концов, у нас никогда не было выбора. Сказав это, она повернулась, чтобы выйти из кабинета. Но неожиданно, в тот момент, когда она открыла дверь, она увидела человека, которого меньше всего хотела видеть в этот момент. — Моя интуиция подсказывает… Юный Гидрал стоял у двери, улыбаясь Равенне: — Мой друг, тебе нужна моя помощь. ---------- Истинная натура Что же на самом деле представляет собой Равенна Циглер? Для внешнего мира она — одержимая безумица, высокомерная и грубая гениальная личность, холодная и безразличная машина. Но в глазах Анселя Равенна, или нынешняя Равенна, обладает божественностью, не принадлежащей богам. Она не лишена эмоций, но способна отбросить их в любой нужный момент, оставаясь невозмутимой. Как и мгновение назад: Равенна не была равнодушна к жизни. Как она сама сказала, она прекрасно понимает вес жизни, но всё равно способна произносить столь холодные и жестокие слова. Просто потому, что это бессмысленно. Не все учёные Башни Вавилона нерешительны и осторожны, но люди остаются людьми именно потому, что человеческие эмоции всегда неуправляемы. Так же, как Серафина сокрушила судьбу этим коротким ударом, так же, как Ансель был пленён собственной узницей. Но в глазах Анселя Равенна — тот человек, который способен идеально контролировать все свои мысли и эмоции, настоящий монстр и «божество». То, как он раньше боролся с судьбой на территории Красного Мороза, было во многом заимствовано у Равенны. Ведь задолго до попыток укротить Равенну у Анселя уже были схожие идеи, но он никак не мог найти способ их реализовать. Только после тщательного наблюдения за Равенной Ансель по-настоящему нашёл свой собственный путь борьбы с судьбой. Но с нынешней точки зрения этот метод недостаточно всеобъемлющ, ведь давление, которое выдерживает Равенна, не сравнится с тем, что испытывает Ансель. Она в лучшем случае становится абсолютно холодной в постоянном рациональном анализе, но Ансель был бы полностью стёрт под тяжестью удушающей судьбы. Однако нельзя отрицать, что Равенна обладает рациональным мышлением, не уступающим мышлению Анселя, и вся её рациональность служит одной цели — воплощению идеала в её сердце. Именно поэтому Ансель потерпел неудачу три года назад. Потому что тогда он верил, что продемонстрировал талант и обаяние, способные заставить Равенну подчиниться; он верил, что Равенна поставит свои идеалы ниже него; он верил… Он верил, что его связывают с ней достаточно глубокие чувства — не любовь, а чувства между искателями, жаждущими одной и той же концепции. Позже Ансель осознал причину своей неудачи: на данном этапе Равенна Циглер будет игнорировать и даже противостоять всему, что мешает ей достичь своих идеалов и великого дела, невзирая на любой талант, любые отношения, любые эмоции. Судьба сделала её героиней, позволив Башне Вавилона рухнуть и быть уничтоженной, вынудив её отправиться в изгнание, вновь обрести человечность в огромном мире и осознать, в чём на самом деле заключается её идеал. В конце концов, она собственными руками открыла беспрецедентную великую эпоху. Такова Равенна: параноик, чей интеллект и рациональность стали также и «дефектами», подобно Серафине, но полная противоположность Серафине, которая ещё не стала героиней. В этот момент она смотрела на Анселя, стоявшего у двери, целых три секунды, затем собралась уйти, не сказав ни слова, и тут — Бац! Равенна внесла некоторые модификации в эту марионетку. По разным причинам она значительно уменьшила её рост, поэтому сейчас та прямиком врезалась в нечто твёрдое, упругое и мягкое, внезапно возникшее перед ней. — Имейте манеры! Серафина, преградившая путь Равенне, слегка ухмыльнулась: — Ансель пришёл найти тебя, а ты хочешь уйти, даже не поздоровавшись? Шум у двери привлёк внимание высокопоставленных лиц Башни Вавилона, находившихся в кабинете. Хендрик первым заметил Анселя в спокойном чёрно-золотом длинном плаще и поспешно поприветствовал его. — Лорд Ансель! Мы не знали, что вы посетите Башню Вавилона, нам очень жаль, что мы не встретили вас… Ансель посмотрел на мужчину перед собой, который выглядел слегка уставшим, но всё ещё пытался выказать уважение. В его глазах мелькнуло игривое выражение, которое Хендрик не смог уловить. Годы тяжёлого труда, долгие годы осторожного маневрирования… Ему приходится тщательно справляться с бесконечными угрозами со стороны Академии Эфира, а также работать на непредсказуемую Эвору. Маг пятой ступени, существо на вершине трансцендентного царства, которое могло бы прожить идеальную жизнь где угодно, на самом деле превратился в этого никудышного политика. Если не считать некоторого давно накопленного темперамента, где же стиль учёного? Хендрик Ранделл, ты действительно… жалок. — Не нужно так нервничать, — Ансель улыбнулся, и его улыбка была свежей, хотя слова совершенно не соответствовали его мыслям. — Я читал многие ваши работы, мистер Ранделл. «О сущности материи», «Больше возможностей для продвижения на шестую ступень Небесного Пути»… — Лорд Ансель… Хендрик, только что подавленный удушающим гневом Эворы и задетый холодными и жестокими словами Равенны, почувствовал, как в его сердце всколыхнулись сложные и невыразимые эмоции. Уважение и признание не были редкостью в жизни Хендрика. Однако, будучи инструментом или даже слугой в глазах Старшей принцессы Эворы, он едва мог поверить, что может получить такое отношение от кого-то того же статуса, что и принцесса. Особенно как ведущий учёный, он понимал яснее, чем большинство людей в мире, насколько ужасающими были так называемые «божественные виды». Он ещё лучше осознавал, насколько… невероятно, что кто-то вроде Анселя появился среди этих монстров. — Большое спасибо… за ваше признание, лорд Ансель. Хендрик глубоко вздохнул, его выражение лица стало более естественным и мягким: — Получить ваше признание — это событие, достойное празднования. — Но сейчас не время праздновать, не так ли? — Ансель слегка приподнял бровь. — Эвора должна была сообщить вам плохие новости. Выражение лица Хендрика на мгновение застыло, затем он ответил с горькой улыбкой: — Похоже, вы тоже должны знать. — Конечно, — естественно ответил Ансель. — Потому что это дело исходит от меня. Все были ошеломлены, за исключением Равенны, которую остановила Серафина. — Именно я предложил, чтобы Академия Эфира бросила вам вызов. ---------- Помощь Этот юный Гидрал, пользующийся хорошей репутацией в столице и даже во всей империи, прямо заявил: — Потому что мне действительно любопытно это алхимическое оружие, называемое «механической броней», и на данном уровне, полагаю, лишь вы, из Башни Вавилона, способны противостоять Академии Эфира. — Мы не оружейная фабрика, Гидрал, осознай это. Равенна, не имевшая возможности уйти, могла лишь развернуться и встретиться с Анселем лицом к лицу. Он пытался завуалировать свои истинные цели мягкими словами, но она без тени эмоций сорвала с этого змея его маску. Неуместность поведения Равенны в этот момент стала очевидна. Её неуважительное отношение к Анселю резко контрастировало с тем, как вела себя Серафина. Та была движима недальновидностью и скверным характером, тогда как Равенна… она знала Анселя слишком хорошо, как в прошлом, так и сейчас. Она знала, что Анселя не заботит её отношение к нему, напротив — он наслаждался словесными и интеллектуальными поединками с ней. Поэтому Равенна никогда не скрывала своего отвращения к Анселю, за исключением редких случаев. По сути, Равенна лучше других понимала, что Ансель не станет угрожать ей из-за подобного поведения. В противном случае она предпочла бы занять ту же терпеливую позицию, что и при общении с Эворой. Это можно было счесть своего рода привычкой притеснять слабых и бояться сильных, поэтому неудивительно, что её недолюбливали. Однако её «неуважение» всё же имело определённые границы — по крайней мере, оно было в десять раз сильнее, чем у Серафины, которая поначалу хотела вбить Анселя в землю. — Мисс Циглер. Взгляд Хендрика стал острым, а в голосе исчезла отеческая мягкость: — Проявите уважение к лорду Анселю! — Нет-нет-нет… в этом нет нужды. Ансель равнодушно рассмеялся: — Я неверно выразился. Сравнивать вас, учёных, с жестокими творцами — это действительно было грубо. — Я верю, что вы не стремились создавать оружие, ведь я хорошо знаю натуру принцессы. Юный Гидрал вздохнул: — У вас… вероятно, не было выбора. Эта фраза, казалось, озвучила то, что было на душе у большинства высокопоставленных членов Башни Вавилона. Некоторые учёные были скованы совестью и моралью, другие не желали, чтобы их путь был связан с подобными вульгарными вещами. Какими бы ни были их мысли, их тревога была общей: никто не хотел бесконечно разрабатывать алхимическое оружие, тратя свою мудрость и время на столь бессмысленные вещи. Равенна в этот момент хранила молчание. Конечно, она могла бы разоблачить ложь Гидрала — например, сказать, что концепция механической брони была полностью его идеей, или прямо заявить, что ему на самом деле плевать на Башню Вавилона… Ведь Ансель наверняка пришёл с каким-то умыслом, и теоретически лучшим выбором было бы как можно скорее лишить его почвы под ногами. Но когда Ансель вошёл в кабинет, когда он произнёс первую фразу, обращённую к Хендрику, ритм всего разговора, всё направление слов оказались под контролем этого дьявола. Сколько бы она ни говорила, она лишь вызвала бы ещё больше критики и даже гнева со стороны Хендрика. Разумеется, причина её молчания заключалась не в этом, а просто… в бессмысленности подобных действий. Поэтому Равенна начала размышлять, препарируя выражение лица и слова этого предателя, этого змея, пытаясь найти нужный ответ в сплетении информации. — Итак… лорд Ансель, если вы предложили нам противостоять Академии Эфира из любопытства к механической броне… Хендрик подбирал слова: — Тогда зачем вы пришли в Башню Вавилона?.. Хотя Башня Вавилона почти полностью состояла из учёных, слово «учёный» не означало, что они были косными, негибкими и нелюдимыми. Хотя слова Анселя эмоционально задели Хендрика, на этом всё и закончилось. Эти учёные, пусть и были слегка тронуты речью Анселя, не собирались склонять головы в покорности. Не только Равенна, но и некоторые другие понимали, что Ансель пришёл с секретами и целями, но… лишь Равенна считала это заговором. Они смотрели на Анселя с долей осторожности, но также и с невысказанными ожиданиями. — Потому что я считаю, что вам нужна помощь. Встретив взгляды учёных, Ансель без колебаний произнёс: — Честно говоря, если бы это была просто честная борьба между Академией Эфира и вами, я бы не стал вмешиваться. Но сейчас… не знаю, осознаёте ли вы, но Академия Эфира получила полную поддержку Её Величества, и ресурсы, которые они могут получить, превосходят ваше воображение. — Полная поддержка Её Величества?! Кто-то в кабинете воскликнул от удивления, но никто не обратил внимания на его оплошность, поскольку большинство присутствующих едва могли совладать с собой. В тревоге и гневе по поводу ситуации с Эворой некоторые уже догадывались, что им предстоит столкнуться с сокрушительным союзом Академии Эфира и императрицы, но даже тогда они полагали, что императрица просто заступается за Академию Эфира и не станет всерьёз использовать ресурсы для борьбы против собственной дочери… В конце концов, как могущественная императрица могла быть столь саморазрушительна? Поэтому они начали спорить о войне, вместо того чтобы сразу испугаться своих врагов. Но теперь Ансель заявил, что Академия Эфира получила полную поддержку Её Величества? Великая сущность, державшая империю в своих руках, действительно всерьёз… нет, она начала яростную борьбу с собственной дочерью? Как такое могло произойти? — Во время утреннего собрания провокация Её Высочества в адрес Её Величества была несколько чрезмерной. В то время, когда все паниковали и были в растерянности, голос Анселя прозвучал как нельзя вовремя, словно отвечая на их сомнения: — Я прибыл на шаг позже. Хотя я пытался выступить посредником, я не смог полностью предотвратить это. Это также… ещё одна причина, по которой я предложил тот конкурс. Благожелательный и терпимый юный Гидрал обвёл взглядом жалких учёных и посетовал: — По крайней мере, это даёт вам, кого считают подчинёнными Старшей принцессы, едва ли не единственный шанс на конкуренцию. К этому моменту Ансель ясно дал понять свои намерения. У Эворы произошёл острый конфликт с императрицей во время утреннего собрания, и как абсолютная правительница империи, всё более безумная и ограниченная императрица могла в своём гневе напрямую уничтожить власть Эворы — в конце концов, судя по описанию Анселя, она сделала всё, чтобы мобилизовать ресурсы для разгрома собственной дочери. Будучи самой выдающейся силой под командованием Эворы и организацией, соперничающей с колоссальной Академией Эфира, Башня Вавилона, несомненно, первой приняла бы на себя удар, если бы императрица впала в ярость. Однако ситуация несколько улучшилась благодаря посредничеству Анселя, и, как он и сказал, теперь у них появилась едва ли не «конкурентоспособная» возможность. ---------- Идеальный Гидрал В кабинете воцарилась гробовая тишина. Узнав все подробности дела, учёные погрузились в пучину отчаяния. Им предстояло не только столкнуться с мощным оружием собственного производства, которое в этой кровавой бойне унесёт бесчисленное множество жизней, но и продолжать заниматься этим аморальным и бессмысленным делом, прекрасно осознавая, что шансов на победу нет. И если они ещё не впали в полное отчаяние, то лишь потому, что — Юный Гидрал, появившийся в дверях кабинета сразу после ухода Старшей принцессы, виновато произнёс: — Я не ожидал, что императрица превратит моё первоначальное предложение о гладиаторских боях среди смертников в полномасштабную войну между двумя территориями. И я не ожидал, что императрица воспримет Старшую принцессу так… серьёзно. Он беспомощно покачал головой: — Это дело началось из-за меня и зашло так далеко, что я больше не могу его контролировать. Поэтому я считаю, что должен что-то предпринять. — Нет, лорд Ансель, — тут же отозвался Хендрик. — Как это может быть вашей виной! Вполне естественно, что вы проявили любопытство к мощи оружия, созданного Институтом Эфира. Если бы мы просто использовали смертников для экспериментов, у нас не было бы никаких сомнений. Всё это из-за… Он открыл рот, но в конце концов замолчал. Кто ещё это мог быть, кроме этой тираничной, жестокой и безумной матери и её дочери? Принцесса, видевшая в них лишь инструменты, и недалёкая императрица? Но никто не осмелился произнести это вслух. Они могли лишь мысленно проклинать этих двух монстров, не виня Анселя, хотя всё произошедшее было исключительно его виной. Любопытство по поводу механической брони? Разве это не нормально? Императрица и Старшая принцесса столь капризны, а лорд Ансель всего лишь хотел использовать смертников для проверки эффективности алхимического оружия. Какая сдержанность! Он даже подумывал помочь нам! Старшая принцесса разгневала императрицу, и ей-то ничего не будет, но кто даст гарантию, что разъярённая императрица не выкинет что-нибудь безумное? То, что она творит сейчас, уже достаточно безумно! Никто не винил Анселя. Эти учёные, умные, но совершенно лишённые политического чутья, не могли разглядеть слои… фальшивой реальности. Поскольку у них не было доступа к дворцу, а получить достоверные новости и сведения от других было и вовсе невозможно, то, что они получали, складывая воедино разрозненные факты, лишь отдалённо напоминало «факты» из уст Анселя. Даже Равенна не могла проанализировать, сколько в словах Анселя было правды, а сколько лжи, но она остро чувствовала, что Ансель намеренно разжигает ненависть. Ненависть к императрице и Старшей принцессе. Равенна, несомненно, тоже презирала этих двух безумных женщин, но, обладая, в глазах Анселя, божественными качествами, она могла полностью подавить эту эмоцию, наблюдая со стороны и оставаясь беспристрастной. Затем она заметила эмоции, вызванные словами Анселя — он направлял все противоречия против императрицы и Старшей принцессы. И хотя это было так, Равенна не верила, что он, как инициатор, действовал непреднамеренно. Любопытство по поводу действия механической брони казалось другим нормальным, ведь Гидрал имел право на капризы, или, вернее, его сдержанная капризность заставляла людей чувствовать себя спокойно и больше доверять ему. Но как Равенна могла поверить в такую чушь? Кто в этом мире мог знать о механической броне больше, чем он? Более того, Гидрал не выбрал никакой другой причины. Он знал, что я легко раскушу это оправдание, но всё равно выбрал его. Это провокация или очередная ловушка? В отличие от Равенны, осторожно обдумывавшей слова и действия Анселя, сам он рассмеялся с небывалой лёгкостью: — Я рад, что вы не держите на меня зла. Честно говоря, я не хочу, чтобы такие учёные, как вы, представляющие новую эфирную академию, были преданы забвению… У всех вас есть потенциал сформировать новую эру, поэтому я не хочу, чтобы вы потерпели поражение в этом противостоянии. Если их первоначальная спокойная искренность и добрые слова лишь слегка тронули учёных, то теперь, в сравнении с Эворой и императрицей, и перед лицом такого высокого признания, многие из них были искренне растроганы. — Однако, пожалуйста, сохраните это в тайне, — прошептал Ансель. — Её Величество и Её Высочество… на данный момент я не могу окончательно встать на чью-либо сторону. Надеюсь, вы понимаете. Хендрик закивал: — Ваше желание помочь нам — уже великое благословение… Как мы можем держать на вас хоть какое-то зло! Он не только помогает нам, но и в этот момент… заботится о стабильности империи. Лорд Ансель… он поистине идеальный Гидрал. Если бы Старшая принцесса была похожа на него, каким прекрасным было бы будущее империи! А что, если бы… что, если бы нас вёл лорд Ансель? Он мог бы не только противостоять Институту Эфира, но и обладает огромными ресурсами, а его отец — великий святой Фламель… Если бы нас вёл лорд Ансель, а не Старшая принцесса… Всё было бы иначе? Именно так думал Хендрик, и в этой комнате он был далеко не единственным. Единственный наблюдатель хранила молчание, ибо знала, что уже ничего не может изменить. Она провела много лет с этими старейшинами, некоторые из них — более десяти лет. Она слишком хорошо знала, о чём думают эти люди, и с опаской взглянула на дьявола, который, несмотря на свою мягкую улыбку, казалось, держал всех под своим контролем. Всего несколько слов в разговоре — и его статус поднялся на такую высоту. Это был статус, полученный не через насилие и власть, а искренне, возвышенный другими. Нет… дело было не только в этом разговоре, а в том, что началось гораздо раньше, намного раньше… С того момента, как он вошёл в дворянское общество, с тех пор, как его добрая репутация начала распространяться по империи, и годами он в полной мере играл роль «совершенства»… Равенна постепенно осознала, что Гидрал не обладает магией, способной убеждать людей, как только он открывает рот, а что он давным-давно подготовился к любому моменту в будущем. Эта подготовка страшнее любого расчёта или заговора. Что ещё он подготовил? Сколько ловушек расставил? Как далеко в будущее… устремлён его взор? ---------- Сотрудничество Равенна медленно сжала кулак. Давление навалилось на неё, словно катящиеся волны. Она хотела остаться невозмутимой, и её воля действительно была непоколебима, но реальность не позволяла ей сохранять спокойствие. — Мисс Равенна. Мягкий голос Анселя прервал её мысли. — … Под всеобщими взглядами Равенна была вынуждена встретиться с ним глазами. Она вгляделась в эти синие, как море, глаза, которые видела бесчисленное множество раз, пытаясь найти хоть намёк на насмешку или издевку, но тщетно. Всё, что Равенна видела в них, — это непостижимая мягкость, от которой её, человека, привыкшего докапываться до сути, бросило в дрожь. «В этот момент он играет роль идеального человека». Равенна внутренне убеждала себя: «Он должен быть настоящим человеком». Она отбросила все свои язвительные нападки и колкие замечания, склонив голову перед Анселем: — Чем я могу вам помочь, лорд Гидрал? Хендрик вздохнул с облегчением. Хотя тон Равенны всё ещё был недостаточно почтительным, он верил, что лорд Ансель не придаст этому большого значения. — Вы — самый востребованный гениальный чародей во всей имперской столице, — Ансель улыбнулся. — Я знаком с концепциями огнестрельного оружия и парящих пушек, и они действительно необычны. — … Равенна оставалась бесстрастной. — Я верю в силу коллективного разума. Юный Гидрал оглядел остальных учёных, и, казалось, бессознательно взяв на себя роль лидера, произнёс спокойным, но властным тоном: — Но вы все должны знать лучше меня, что алхимия и созидание — это удел гениев. Вместо того чтобы полагаться на так называемые дискуссии, пытаясь нагромоздить результат, почему бы… не начать активно искать возможности для искры вдохновения? Он протянул руку Равенне, широко улыбаясь: — Думаю, если я буду сотрудничать с вами, возможно… мы сможем создать нечто, способное победить ту неизвестную алхимическую разработку, называемую механической броней. — Что скажете, мисс Равенна? С точки зрения решения текущей ситуации проблем не было; с точки зрения Башни Вавилона — тоже; с её собственной точки зрения… это также не было проблемой. Женщина спокойно протянула руку Анселю: — Вы правы, лорд Гидрал. Оценка, затем выбор — вот и всё. Хотя Равенна понимала, что у Анселя наверняка есть скрытые мотивы, у неё не было иного выбора, кроме как проглотить эту отравленную конфету в медовой глазури. Просто базовый рациональный анализ, а затем выбор. Эта ситуация больше не позволяла ей рассматривать проблему с точки зрения шахматной доски, игрока и фигур. Башня Вавилона стояла на грани краха, и если она падёт, это станет зияющим пятном в яркой жизни Эворы. Пятно можно только стереть. А если это будет Ансель… если это будет Гидрал, тогда это возможно, нет — это неизбежно. У Башни Вавилона не будет шанса на провал. Потому что, даже если она больше не хотела этого признавать, он и она, несомненно, были самыми идеальными партнёрами в этом мире. *** Время не ждёт. Как только Ансель решил протянуть руку помощи Башне Вавилона, он без промедления погрузился в исследования. Он изменил свою внешность с помощью магии и вместе с Равенной и шестью другими сверхъестественными существами, обладающими выдающимися способностями, надолго поселился в лучшей алхимической мастерской Башни Вавилона. Причина, по которой были включены шесть «просто выдающихся», а не первоклассных сверхъестественных существ, была проста… среди умных людей зачастую сложнее достичь консенсуса. Однако те, кто чуть менее умён, следуя указаниям мудреца, часто могут выполнять задачи эффективнее. — Прежде всего, нам нужно установить, что на самом деле представляет собой «механическая броня», о которой заявляет Академия Эфира. Ансель, теперь замаскированный под мужчину средних лет, объяснил группе перед началом работы: — Чтобы победить, лучшая стратегия — не создавать самое мощное оружие, а то, что сможет идеально противостоять оружию противника. — Но мы даже не знаем, что это такое, — не удержался кто-то. — Ассоциация Алхимии недавно построила огромную мастерскую специально для этой механической брони, — ответил Ансель. — Мы можем предварительно предположить, что механическая броня — это колоссальное алхимическое оружие. — …Разве это не просто алхимическая крепость? Алхимическая крепость — абсолютный символ мощи алхимика. По сравнению с ней башни заклинаний, стоящие на земле, выглядят величественно и благородно, но на деле они — ничто. — Трудно сказать, — Ансель слегка приподнял брови. — Возможно, это нечто, имеющее даже большую стратегическую ценность, чем алхимическая крепость. — Это невозможно, как может быть что-то более… — Молчать. Равенна холодно прервала слова этого члена Башни, а затем повернулась к Анселю: — Хватит тратить время, скажи мне, что делать, и мы начнём прямо сейчас. — …Мисс Циглер. Из-за «печальной репутации» Равенны большинство людей в Башне её недолюбливали. Вкупе с её возмутительными замечаниями, прерванный человек не удержался и сказал: — Даже если вы… и этот мистер Безымянный способны, вы должны хотя бы дать нам общее представление. Как мы должны начать работу без каких-либо чётких инструкций? — Не думаю, что вы поймёте, о чём он говорит, — бесстрастно произнесла Равенна. — Вам просто нужно следовать нашим инструкциям, это ваша работа сейчас. …В лишней работе не было нужды. Так она считала. — Что ж… раз ты так говоришь, Равенна. Ансель погладил подбородок: — Хорошо, давайте сразу перейдём к фазе работы. — В моей концепции самое эффективное средство атаки… Когда Ансель начал подробно описывать то, что хочет создать, остальные шесть членов Башни были ошеломлены, а затем одновременно выразили недоверие, словно решив, что Ансель несёт чепуху. Потому что Ансель сказал — он хочет создать жуков. — Жуков, которые грызут эфирные цепи? Как такое может существовать? Члены Башни выразили своё непонимание: — Если бы эфирные цепи было так легко разрушить, разве их называли бы алхимическим оружием? В большинстве случаев, если вы можете разрушить эфирную цепь, это означает, что само алхимическое оружие уже уничтожено. Если даже само оружие уничтожено, зачем утруждать себя таким окольным методом? — Ну, это связано с… — Хватит болтовни. Равенна направилась прямо к верстаку, не оглядываясь: — Сегодня я хочу увидеть прототип, близкий к концепции. Давайте приступим. ---------- Исключительность Шестеро членов Башни Вавилона переглянулись, а Ансель лишь пожал плечами, легко рассмеявшись: — Что ж, за работу. Я буду направлять вас по ходу дела. Алхимическая мастерская быстро пришла в движение, алхимики принялись манипулировать потоками эфира. На самом деле, алхимики, назначенные помогать Анселю и Равенне, были весьма способными. В плане боевой мощи Равенна, вероятно, не могла сравниться ни с кем из них, однако в исследованиях она занимала доминирующую позицию. — Выгравировать столько эфирных цепей на таком маленьком куске маги-металла? Это невозможно! Слишком сложно, маги-металл разрушится! — Нам и нужно, чтобы он разрушился. — Его цель — разрушение. Две почти идентичные фразы прозвучали одновременно. Равенна повернулась к Анселю, но обнаружила, что он не смотрит на неё, а сосредоточен на том, чтобы объяснить члену Башни что-то, что она считала предельно простым. — Сложность этого эфирного потока слишком высока… Чёрт! Ещё один кусок маги-металла испорчен. — Для чего этот дизайн? Зачем давать ему такую высокую степень ассимиляции? — Потому что так он сможет позволить гетерогенному эфиру… — Попытаться войти в эфирную цепь — независимо от того, будет ли это успешно или нет — это окажет влияние. Равенна перехватила инициативу… или, вернее, прервала слова Анселя. Она сама закончила фразу, а затем снова посмотрела на него. Но он по-прежнему не смотрел на неё. — … Равенна замолчала, сосредоточив внимание на текущей задаче. Это было сделано намеренно. Равенна убеждала себя. Он специально заставил Хендрика добавить этих посредственностей, только чтобы поставить меня в такое затруднительное положение. Он прекрасно знал, что только я могу постичь его видение с максимальной скоростью и точностью. Другие едва могли коснуться основ его мыслительного процесса, но он всё равно привёл так много людей под предлогом ускорения темпа и повышения эффективности. На самом деле он намеренно оттеснял её на второй план, пытаясь спровоцировать её на подчинение. Как только суть проблемы стала ясна, Равенна не попалась в ловушку, ибо обладала способностью полностью контролировать свои эмоции и не поддавалась гневу. Поэтому она продолжила погружаться в реализацию видения Анселя, слушая его описание нового оружия… — Автономная функция… Ты хочешь установить ещё и независимую цепь для парящей пушки? Это тем более невозможно! Эфирные цепи и так заполнены до предела! — Погодите, это слишком легко обнаружить, столько эфира сконцентрировано в таком маленьком куске маги-металла… — Если мы стремимся к победе за счёт малого объёма и большого количества, его слишком легко уничтожить! Это поле боя, мы не можем использовать такой метод! Равенна не могла воспринимать инновационные идеи Анселя для этого нового оружия — всё, что она слышала, были бесконечные проблемы. Всякий раз, когда Ансель успевал произнести лишь несколько слов, кто-то не понимал часть концепции, и Анселю приходилось терпеливо объяснять. Равенна же находила ответ в одно мгновение, и когда она бралась за дело, она делала его ещё лучше. Но из-за того, что Ансель постоянно тратил время на этих людей, она не могла углубиться в суть. — Э-э, сэр, как вы думаете, безопаснее использовать старые эфирные цепи или… — Довольно! После того как было задано ещё неизвестно какое по счёту количество вопросов, ледяной голос Равенны эхом разнёсся по алхимической мастерской. Она повернула голову, уставившись на членов Башни, её лицо было бесстрастным, и она произнесла слово за словом: — Все вон. Сейчас же. Её слова ошеломили членов Башни, которые постепенно вникали в объяснения Анселя. Прежде чем они успели что-либо сказать, снова раздался морозный голос Равенны: — Мы работаем наперегонки со временем, чтобы разработать оружие для противостояния Академии Эфира, а не для того, чтобы читать вам лекции. Вы только тормозите нас. А теперь покиньте эту алхимическую мастерскую. Если у вас есть возражения, идите к Хендрику. Помощники, организованные Хендриком, ушли. Их полные обиды взгляды, брошенные на Равенну, были отчётливо видны Анселю. Юный Гидрал посмотрел на молчаливую женщину, стоящую рядом с верстаком, деактивировал свою иллюзию и с интересом произнёс: — Ты, кажется, была в ярости, Венна. — …Ты закончил со своей скучной игрой? Равенна произнесла это, не поднимая головы: — Если закончил, скажи мне, что делать дальше. Мы потратили достаточно времени. Да, конечно, это было сделано, чтобы не тратить время зря. — Тратить время? Тогда почему ты не позволила мне как следует их обучить? — Ансель слегка приподнял бровь. — Я думаю, так было бы гораздо эффективнее, или… ты немного жаждешь доказать мне свою состоятельность? — Эффективность? Ты называешь это эффективностью? Согласно простым расчётам Равенны, по сравнению с ожиданием, пока Ансель разложит весь контекст для этих бездарей и чётко объяснит все проблемы, прежде чем приступить к работе, для неё было бы гораздо быстрее следовать за мыслями Анселя шаг за шагом и воплощать это творение в реальность. — Что касается твоей шутки, я не нашла её смешной. — Никто не повёлся на твою нелепую и скучную ловушку, — бесстрастно сказала Равенна, меняя форму маги-металла на верстаке. — Потому что я раскусила твои намерения. Я делаю это не для того, чтобы что-то тебе доказать, это просто компромисс, на который мне пришлось пойти, чтобы обеспечить прогресс исследований. Её эмоции нисколько не колебались, а в тоне не было ни спешки, ни нежелания. Очевидно, именно так она и думала на самом деле. — …Ты действительно такая скучная, Венна. Ансель сказал то, чего не говорил Равенне уже давно: — Ты совсем не изменилась за эти годы… — Слушай внимательно, Гидрал. Равенна резко прекратила работу. Она развернулась, зашагав к Анселю, её лицо было лишено эмоций, когда она заявила: — Я не замечаю твоих интриг, равнодушна к твоим махинациям против меня и не беспокоюсь о твоих зловещих и грязных помыслах. — В настоящее время Башня Вавилона столкнулась с величайшей опасностью. Моя единственная цель — спасти её из лап этих двух безумцев. Поэтому я сосредоточена исключительно на том, сможешь ли ты помочь мне победить Академию Эфира. Всё остальное для меня не имеет значения. — Поэтому… Равенна, которая была немного ниже Анселя из-за своего модифицированного тела марионетки, протянула руку, чтобы схватить Анселя за воротник. Её фиолетовые глаза, скрытые за серыми очками, сверкнули холодным, резким светом, который резко контрастировал с её двусмысленными действиями. Крайний рационалист отчётливо произносила каждое слово: — Я не позволю тебе тратить это бесценное время на поиски новых бездарей. Мне не нужны так называемые помощники, которые даже не способны уследить за ходом твоих мыслей. — В этом мире единственный человек, который может идеально воплотить твои мысли и идеи, — это я. Она сжала воротник Анселя, шаг за шагом прижимая юного и красивого дворянина к стене, почти вплотную прижавшись к нему: — Поэтому отныне я буду единственной, на кого ты смотришь, твои мысли будут течь только для меня… Если ты сможешь это сделать, любая последующая манипуляция останется на твоё усмотрение. Женщина отпустила воротник Анселя, холодно усмехнувшись: — Возможно, это и была твоя цель, или, может быть, ты вернулся в столицу только для того, чтобы унизить меня и поиграть со мной. — Но мне всё равно, меня волнует только то, сможешь ли ты это осуществить… Несмотря на то, что ты придумал идею механической брони, при поддержке императрицы Академия Эфира может создать нечто такое, что ты даже не можешь себе представить. — Что ж… Ансель, глядя в её великолепные фиолетовые глаза, поправил воротник и ответил с улыбкой: — Венна, разве я когда-нибудь разочаровывал тебя в таких вопросах? — … После минутного молчания Равенна повернулась и направилась к верстаку, её тон был безразличным, когда она констатировала: — Только в плане созидания… — Ты действительно безупречен, Ансель. Ты никогда меня не разочаровываешь. ---------- Цена истины — Венна, ты не спала уже шесть дней. Ансель, развалившись на диване и подперев щеку рукой, заметил: — Выглядишь ты неважно. — Два часа назад я приняла зелье. Равенна, с покрасневшими от напряжения глазами, неотрывно смотрела на печь, не замечая слабости в собственном голосе. Эфир, тонкой нитью струящийся из её пальцев, медленно втекал в печь, обвивая кованое, опалённое творение, тщательно и осторожно придавая ему желаемую форму. — Зелья могут восполнить физиологические и эфирные потребности, но они не способны облегчить усталость и бремя души. Это плохо сказывается на всём алхимическом процессе. Равенна словно не слышала его. Её взгляд, устремлённый на печь, уже подёрнулся дымкой; она почти инстинктивно манипулировала эфиром, чувствуя изменения внутри. Её губы шевелились, бормоча сложные, хаотичные данные, а всё её существо балансировало на грани потери сознания. Юноша беспомощно пробормотал: — Ты даже не заметила, что я притащил диван в мастерскую. Такое напряжение — это катастрофа. Алхимия требует сосредоточенности, а не перегрузки. Если продолжишь в том же духе, в девяноста девяти процентах случаев ты… Бум! Грохот прервал слова Анселя, но, к счастью, в тот самый момент, когда печь взорвалась, а эфир, смешавшись с другими энергиями, вызвал яростную турбулентность, он уже поднял руку и сжал кулак. Собрав все осколки печи и невидимые потоки энергии в единый шар, он предотвратил лабораторную катастрофу, способную уничтожить всю мастерскую. — Ну и ну… Глядя на лежащую без сознания Равенну, Ансель скрестил руки на груди и беспомощно вздохнул: — Настоящая головная боль. Спустя полчаса Равенна, лежавшая на мягком диване, вздрогнула и проснулась. Она инстинктивно села, повернув голову к тому месту, где стояла печь, и обломки на полу безмолвно поведали ей о результате ковки. — … Женщина схватилась за голову. Тяжёлое давление от перегрузки души вызывало невыносимую боль, а побочные эффекты от чрезмерного употребления зелий лишь подливали масла в огонь, делая её настолько слабой, что она не могла даже удержать алхимический резец. — Очнулась? Знакомый голос прозвучал совсем рядом. Равенна повернула голову и увидела Анселя, который сидел рядом и улыбался ей. — Душераздирающее поражение, — он бросил Равенне кусок чёрного железа, который держал в руке, и добавил игривым тоном: — Ну и как ощущения? Равенна поймала брошенный Анселем кусок железа и промолчала. — Я советовал тебе остановиться ещё три дня назад, но ты настояла на своём. Неприятно, когда столько труда уходит в никуда, правда? Равенна встретилась с его глазами цвета морской волны. Она хотела что-то ответить, но её охватил приступ яростного кашля. Боль пронзила грудь, рёбра и внутренние органы — при каждом толчке кашля всё тело пронзало невыносимой мукой. — Сначала выпей это. Женщина взяла зелье, протянутое Анселем, и, не раздумывая, выпила. Прохлада мгновенно разлилась от горла по внутренним органам и конечностям, значительно облегчив телесную боль, но усталость, глубоко въевшаяся в душу, никуда не делась. — …Другого выбора не было. Это была первая фраза, которую произнесла Равенна после того, как выпила зелье. Она погладила кусок железа в руке, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия: — Я уловила проблеск вдохновения из твоего описания и предпочла бы потерпеть неудачу, чем позволить ему исчезнуть бесследно. — За эти шесть дней я начала понимать сущность материи, так что нельзя сказать, что я ничего не добилась. Ансель издал короткий смешок: — Ты, на второй ступени, заявляешь, что понимаешь сущность? Это просто… — Не веришь? — Равенна слегка приподняла брови. — Небесный Путь — это не жёсткие рамки, не правило, существовавшее с начала времён, а необычайный путь, проложенный людьми. — Раз он создан людьми, значит, возможны перемены. Более того… создатель Небесного Пути не ограничивал его. Я не верю, что я единственная в этом мире, кто способен на это. Услышав это, выражение лица Анселя едва заметно изменилось. Он внезапно протянул руку, обхватив ладонью половину лица Равенны, и подался вперёд так, что их лица почти соприкоснулись. Он вгляделся в её близкие фиолетовые глаза, на мгновение замолчал, а затем отпустил её. Казалось, он не знал, что сказать, и мог лишь рассмеяться и покачать головой. Поведение Анселя, похоже, не понравилось Равенне. Она тоже протянула руку, ущипнула Анселя за подбородок, поворачивая его лицо к себе, и, глядя ему в глаза, серьёзно спросила: — Ансель, с моим выбором что-то не так? — Ну… если ты считаешь, что проблем нет, значит, их нет. — Ансель пожал плечами. — Что касается моей реакции… можешь считать, что я был немного удивлён твоим решением. Хотя ты права: Небесный Путь не ограничивает перемены, но большинство людей, вставших на этот путь, не сделали бы такой выбор, как ты. — Если ты ошибёшься и упадёшь в бездну… — он постучал себя по голове, — …пути назад уже не будет. — Я никогда не вставала на путь трансцендентности ради силы. Я хотела приблизиться к истине. — Бездна или небеса — для меня нет никакой разницы. Подобные речи, которые любое сверхъестественное существо сочло бы безумием, Равенна произнесла без тени сомнения. Не похоже было, что она просто болтает ерундой. Её выражение лица и тон говорили об одном: она действительно так считала. — Если ты так уверена, то, конечно, я ничего не скажу. Более того, мне очень любопытно посмотреть, что ты будешь делать, если всё же упадёшь в бездну, и ещё… — светловолосый юноша ткнул пальцем в руку Равенны, которая всё ещё сжимала его щёку, — …не могла бы ты отпустить меня, прежде чем продолжить? ---------- Глава пакта Но Равенна не убрала руку, вместо этого она посмотрела на Анселя с некоторым… выражением недовольства? Равенна сдерживала эмоции только тогда, когда это было необходимо. Ансель видел, как она выражала самые разные чувства, или, вернее… Равенна привыкла к этому, и чаще всего она проявляла эмоции только перед Анселем. В конце концов, они были лучшими друзьями. — Ансель, — подруга юного Гидрала, не сводя глаз с его щеки, произнесла напряжённым тоном: — Не думаю, что ты неправильно понял то, что я только что сказала. — …Хм? Он в замешательстве наклонил голову, но Равенна тут же выпрямила её обратно. — Если я скажу, что действительно не понял, был ли в твоих словах какой-то иной смысл, ты поверишь мне? — с самым невинным видом произнёс Ансель, вынужденный встретиться взглядом с мисс Равенной. — … Равенна долго смотрела на Анселя, словно пытаясь понять, лжёт ли он. Спустя некоторое время она повторила свои слова: — Я сказала: бездна и небеса для меня ничем не отличаются. — И что дальше? — Ансель моргнул, всё ещё озадаченно глядя на Равенну. — …И что дальше? — тонкие, красивые брови Равенны дрогнули от явного гнева. — Что ещё тут может быть? Кто, если не ты, идёт по пути бездны? — Это действительно я, так что ты… хм? Ансель запнулся. Его оборванные на полуслове фразы и вопросительная интонация ясно выдавали удивление, показывая, что он действительно не связал слова Равенны ни с чем конкретным. — …Венна. Юный Гидрал посмотрел на Равенну с очень странным выражением в глазах: — Ты хочешь сказать, что хочешь стать главой моего пакта? Вопрос о главе пакта Гидрала не был большим секретом, но у Равенны раньше не было ни возможности, ни повода узнать об этом. Ансель как-то вскользь упомянул об этом во время одной из их бесед. — А иначе? — парировала Равенна. — Если я стану главой твоего пакта, я получу возможность заниматься более глубокой алхимией и смогу лучше помогать тебе воплощать в жизнь все твои идеи, приближая нас к новой эре, которой мы оба так ждём. Она смотрела на Анселя, и её тон постепенно становился всё более взволнованным. Было ясно, что она не только предельно серьёзна, но и возлагает большие надежды на то, чтобы стать главой пакта Анселя. — Если цена — это всего лишь падение в бездну, не думаю, что в мире есть сделка лучше. А что касается тебя… Ансель, ты должен знать: если не считать твоего отца, я, должно быть, единственный человек в этом мире, способный воплотить твои идеи в реальность. — Проще говоря. Она сделала паузу, продолжая щипать Анселя за щеку, слегка вскинула голову и с предельной уверенностью добавила: — Я считаю, что в этом мире нет никого, кто подошёл бы на роль главы твоего пакта лучше, чем я. От мыслей до идеологии, от идеологии до таланта — Равенна безоговорочно одобряла Анселя и верила, что он чувствует то же самое. Но ответом ей стало не восторженное подтверждение, а… очень раздражающий, весёлый смех. — Ха-ха-ха… Погоди, Венна, притормози на секунду… Блондин разразился смехом: — Никогда бы не подумал, что твои окольные пути в разговоре были связаны именно с этим. Это совсем на тебя не похоже. Ты не должна, не должна быть таким человеком, хм… Он убрал руку Равенны, прочистил горло и принял холодный вид. Положив обе руки на плечи Равенны, он произнёс с равнодушным видом: — Ансель, я желаю стать главой твоего пакта. После этого представления Ансель радостно рассмеялся: — Вот именно! Разве ты не должна была быть со мной такой же прямолинейной? После короткой паузы Равенна смахнула руку Анселя и спокойно ответила: — Наш предыдущий разговор не имел никакого отношения к главам пакта. Я просто подумала об этом в процессе. Прежде чем Ансель успел продолжить насмехаться над её недавним смущением и нервозностью, она продолжила: — Итак, как успешно установить связь главы пакта? Какая из восьми позиций глав пакта лучше всего подходит мне? Наша мисс Равенна пропустила часть с вопросом «Каков твой ответ?» и спокойно, но уверенно спросила Анселя напрямую, какая позиция главы пакта подошла бы ей лучше всего. Это заставило Анселя рассмеяться ещё сильнее. — …Пфф, ладно, я перестаю смеяться. Под ледяным взглядом Равенны Ансель постепенно унял свой неудержимый смех. Он слегка кашлянул и посмотрел на Равенну с чуть более серьёзным выражением лица. — Прежде всего, я не отрицаю твоих слов, Венна. Будь то твой талант или твоя полезность для меня — тут нет никаких проблем. — Я не хочу слышать «прежде всего», — брови Равенны нахмурились. — Потому что это значит, что следом ты можешь мне отказать. — Хм… Ты гораздо спокойнее, чем я себе представлял. — Потому что это самое важное решение в твоей жизни. Получив этот косвенный отказ, Равенна не изменилась в лице: — Я понимаю твою осторожность. Более того, факты, которые я привела, не изменятся. Нет никого, кто подошёл бы на роль главы пакта Анселя Гидрала лучше, чем Равенна Циглер. Этот факт никогда не изменится, и уверенность Равенны в этом вопросе остаётся непоколебимой. Хотя она не проявила никаких бурных реакций на отказ Анселя, Равенна всё же спросила с лёгким неудовольствием: — Я не совсем понимаю причину твоего отказа сейчас. В целом, это может быть связано только с недостатком моей силы, но я думаю, что ты, как никто другой, должен ценить потенциал выше, чем текущую силу. — Ну… Ансель посмотрел на Равенну и внезапно усмехнулся: — Давай подождём, пока ты станешь более зрелой. — … Женщина инстинктивно опустила взгляд, и её выражение лица мгновенно стало ледяным: — Ансель, надеюсь, ты шутишь. По-видимому, незрелый Гидрал затронул довольно запретную тему. Однако, даже после предупреждения, Ансель всё так же беспечно рассмеялся: — Нет, я не шучу. Он протянул руку и коснулся Равенны, произнеся многозначительным тоном: — Подожди, пока не станешь достаточно зрелой, Равенна. Когда ты по-настоящему повзрослеешь, мы сможем снова обсудить вопрос о главах пакта. — Однако ты не ошибаешься. Прежде чем Равенна успела по-настоящему разозлиться, Ансель быстро убрал руку с её головы. Его голос звучал мягко и уверенно, наполненный верой в Равенну: — Я тоже считаю, что в этом мире не должно быть никого, кто подошёл бы на роль главы моего пакта лучше, чем ты. ---------- Искушение и работа Равенна в последнее время часто погружалась в воспоминания. Слова, когда-то сказанные ей Анселем, эхом отдавались в её сознании, заставляя пытаться разглядеть, сколько в них было лжи. Были ли те обещания и клятвы тоже фальшью? «Ансель… мне так скучно…» В алхимической мастерской, рассчитанной на двоих, появилась неуместная третья сторона. Впрочем, судя по тому, как часто взаимодействовали двое других, именно Равенну следовало считать лишней. Серафина, положив голову на колени Анселя, каталась по дивану, жалуясь на скуку и принюхиваясь к животу Анселя. Равенна не могла понять, почему первая глава пакта Анселя, возможно, самая значимая в его глазах, оказалась таким… гуманоидным животным. Хотя она не могла отрицать силу Серафины, но кому-кому, а Анселю Гидралу сила требовалась меньше всего. Если бы она сама сотрудничала с Гидралом, они могли бы возвестить о наступлении великой эры, превосходящей любые представления. Но что могло привнести это существо, катающееся и обнюхивающее живот Гидрала? Приносить Гидралу игрушки, брошенные за сотни метров? … Несмотря на эти мысли и словесное презрение к Серафине, в глубине души Равенна знала, что не верит в это до конца. Любой, кого выбрал Ансель, должен обладать уникальными качествами. Как бы плохо она ни относилась к Серафине Марлоу, должна быть какая-то черта, оправдывающая такое отношение Гидрала. Но тогда… — Ансель, во что ты играешь? — Ансель, кто тебе противостоит? С кем ты хочешь сразиться? Я могу присоединиться? — Ансель, мы всё время будем здесь? Боюсь, я могу что-нибудь случайно сломать. — Ансель, я… Скрежет — Равенна резко встала, и её стул проскрежетал по полу. Серафина инстинктивно отпрянула, а затем повернулась к Равенне с озадаченным выражением лица. — Ансель… — прошептала девушка ему на ухо, обняв его за шею, — Кажется, она мне не рада. — Дело не в том, кажется или нет, — ответил Ансель, улыбаясь и взъерошивая волосы Серафины. — Но она ничего не может тебе сделать. — При условии, что она не будет мешать нашей работе, — донёсся голос Равенны от верстака. — А если будет? Ансель приподнял бровь: — Равенна, ты что-то не так поняла. Я не обязан быть на твоей стороне. Я здесь по доброте душевной, чтобы помочь тебе. Равенна на мгновение замолчала, а затем повернулась к Анселю: — Ты не боишься разрушить образ, который создал перед другими? — С чего бы ему рушиться? — Ансель легко рассмеялся. — Разве так сложно свалить все проблемы на тебя? — … — Мисс Серафина почесала затылок, находя этот разговор странно знакомым. — К тому же, я великодушно согласился на твою просьбу — я буду сосредоточен только на тебе, Равенна. — Однако, — Злой Гидрал нежно погладил мягкую, упругую талию девушки в своих объятиях, — только во время работы. Услышав многозначительный влажный вздох девушки, Равенна опустила взгляд, храня молчание. Время работы… Время работы Анселя не совпадало с её собственным. Даже если она могла понять идеи Анселя в кратчайшие сроки, воплощение их в реальность требовало от Равенны долгого процесса. А Ансель? Он отвечал лишь за выдачу теорий и конструкций. В теории это должно быть так же сложно, как и практические операции, но он всегда с лёгкостью предоставлял чёткие творческие идеи и конкретные планы для каждого этапа, словно никакого исследовательского процесса и не было. Словно он давным-давно полностью деконструировал и освоил всё это, превратив в идеальный шедевр, который сводил людей с ума. Поэтому каждый раз, когда Ансель объяснял Равенне очередной этап концепции, она тратила уйму времени на эксперименты, в то время как у него, ну, не было никаких дел, потому что, как только Равенна заканчивала, он мог немедленно предоставить готовую идею для следующего этапа. Всё было точно так же, как три года назад, когда они находились в простой алхимической мастерской в маленьком подвале. Разница была лишь в том, что тогда, как бы Ансель ни бездельничал, у него была только Равенна, с которой можно было поболтать и поиграть, поэтому их отношения были близкими. Но теперь… — Тише, Ансель! — робкий шёпот эхом разнёсся по алхимической мастерской. — Не надо… А-а! — … Равенна хранила молчание, продолжая свою работу. Концепция этого нового «оружия» вдохновляла её, но в то же время заставляла почувствовать некую… опасность. Неописуемая интуиция подсказывала ей, что она не должна продолжать исследовать эту опасную вещь. Но независимо от интуиции, факт оставался фактом: если эту концепцию удастся реализовать, она, вероятно, станет единственным спасителем Башни Вавилона в настоящий момент. Поэтому она должна… — Постой… тебе нельзя… Эмоциональное дыхание и тихие слова снова прервали раздумья Равенны. Женщина закрыла глаза, потратила две секунды на то, чтобы выровнять дыхание, и когда она снова открыла их, выражение её лица было спокойным. Контролировать себя, подавлять эмоции — Равенна уже привыкла к этому. Раз уж это было необходимо, она не позволит эмоциям сбить себя с толку, тем более в такой ситуации, когда Ансель явно пытался повлиять на неё. — Что, стесняешься? — …Ты, ты говоришь ерунду! Она не Марли, я, я не хочу… — Просто закрой глаза, и ты её не увидишь. — Почему бы тебе не закрыть глаза ей! — Ты хочешь сказать, что всё в порядке, пока она не может смотреть на тебя? — Я… — Довольно, — холодный голос Равенны разнёсся по алхимической мастерской. Она не повернула головы, всё ещё глядя на верстак, но её работа остановилась. Ансель, который держал тяжело дышащую Серафину, слегка улыбнулся уголками губ: — Что случилось, Равенна? — Вы, двое, — Равенна, стоя к ним спиной, произнесла это леденящим тоном, — Вы мешаете мне работать. — Хм? Это на тебя не похоже, Равенна. Ансель кончиками пальцев провёл по шее Серафины, и слабый ток прерывисто пробежал от воротника к конечностям девушки, заставляя её время от времени издавать милый скулящий звук, похожий на щенячий. Ансель, продолжая делать то, что ему вздумается, весело произнёс: — Прежняя ты не стала бы беспокоиться из-за такой мелочи. Однако в его глубоких, цвета морской волны глазах скрывался холод, которого Равенна не видела. Он говорил шутливым тоном, который полностью противоречил этому холоду: — Даже если ты считаешь меня предателем, у тебя всё ещё остались какие-то чувства или ожидания по отношению ко мне? Как я и говорил, ты действительно считаешь меня самым особенным человеком? Тогда я, хм… польщён. — Ансель… Ансель… Серафина нежно покусывала и облизывала шею Анселя, зубами расстегнула его внутреннюю подкладку, затем нежно поцеловала его ключицу, бормоча в каком-то одурманенном состоянии: — Можешь перестать разговаривать с ней… Сери намного лучше, чем она… ---------- Том 2 Глава 204 Девушка, познавшая вкус, всегда становится честной. В последнее время Серафина перестала играть в недотрогу. После двух-трёх символических попыток сопротивления она начала брать инициативу в свои руки. Но Ансель не стал продолжать, лишь прошептал что-то Серафине на ухо. На мгновение желание и туман в глазах девушки исчезли. Серафина, сидевшая на коленях у Анселя, встала, поцеловала его в щёку, взяла с дивана белое кожаное пальто и надела его. Не взглянув на Равенну, она вышла из исследовательской лаборатории. Когда Серафина проходила мимо, Равенна ощутила… дикость и опасность, едва не пронзившие её душу. Подобно инстинкту живого существа искать выгоду и избегать вреда, когда высший хищник едва заметно выпускает жажду убийства, любое создание должно отступить на три шага назад. Даже если они не успели об этом подумать, их инстинкты реагировали заранее. — Венна. Когда Серафина ушла, Ансель вернулся к старому имени. Он подпёр щёку рукой, глядя на спину Равенны, и произнёс слегка насмешливым, расслабленным тоном: — Почему ты не ответила на мой вопрос? Стесняешься, потому что я попал в самую точку? Обычно ты сразу начинаешь анализировать ситуацию, по крайней мере… упрямо споришь. В таком случае я не могу быть уверен, в каком ты сейчас состоянии. В каком состоянии? Равенна прекрасно понимала своё нынешнее состояние. С самого начала она чётко осознавала одно: что бы ни делал Ансель, она будет рассматривать это как подготовку почвы для того, чтобы приручить её. Пока она придерживается этой мысли, сколько бы уловок ни было у Анселя, даже если она не сможет их разгадать, она никогда не попадётся в его сети. — Ты прав, Ансель. Не поворачивая головы и продолжая работу, Равенна безразлично ответила: — Даже сейчас я всё ещё питаю иллюзии насчёт тебя, думая, что у тебя есть шанс снова пойти со мной по одному пути. Именно потому, что она твёрдо верила в это, она поддерживала связь с Анселем даже после того, как они «разошлись». — Ты действительно особенный. Ты самый творческий гений из всех, кого я видела, гений, из-за которого я не могу терпеть других посредственностей. — В то же время ты единственный друг в моей жизни на данный момент. Равенна начала говорить о своих отношениях с Анселем, о своём взгляде на него. Эти слова должны были звучать как интимные признания, как выплеск эмоций… но на самом деле, в устах Равенны, это была лишь холодная реальность. Реальность, которую можно проанализировать и разобрать на части. — По этой причине я могу ошибиться в тебе, поддаться этим эмоциям, а ты именно этим и пользуешься, постоянно подчёркивая: «я бесполезен для тебя», но при этом говоря: «ты особенная для меня», «мы всегда можем остаться друзьями»… а теперь используешь свою главу пакта, чтобы спровоцировать моё былое желание стать ею. Её метод деконструкции материалов становился всё более стабильным, скорость разбора фактов — всё выше, и она становилась всё спокойнее. Настолько спокойной, что казалось, будто она отбросила всё, что связано с «человеческим». — Ты хочешь, чтобы я металась между ожиданием и ненавистью, чтобы я не могла отличить свои чувства к тебе от самой себя, и в итоге оказалась под твоим полным контролем, став марионеткой, исполняющей каждое твоё слово… Но, к сожалению, Гидрал, у тебя это больше не получится. На верстаке материализовался кусок металла размером с насекомое, не больше ногтя. Равенна до самого конца так и не повернула головы: — Потому что я уже включила свои чувства к тебе и всё, что мы пережили, в свой мыслительный процесс. Отныне это больше не воспоминания о нас, а инструменты, с помощью которых я разбираю твои схемы. Её пугающая, почти безумная рациональность, казалось, сделала… ещё один шаг вперёд. Ансель, который всё это время слушал, с сожалением вздохнул: — Вот как? Это действительно разбивает сердце. Несмотря на слова о разбитом сердце, в его глазах не было шока от «провала», даже намёка на удивление. Казалось… даже несмотря на то, что его схема была снова разоблачена Равенной, он ничуть не проиграл. Грохот! Через несколько минут дверь алхимической лаборатории снова открылась. Серафина, наполовину покрытая кровью после охоты, небрежно вошла в комнату, бросила труп на пол и весело побежала к Анселю: — Ансель, Ансель! Я сделала это! Этот парень был намного слабее того большого питона, он даже не пытался бежать, он хотел убить меня… а потом я прикончила его двумя ударами. Девушка уже собиралась обнять Анселя, но, заметив кровь на себе, тут же остановилась и неловко почесала затылок: — Я случайно заставила его сильно истечь кровью одним ударом, и всё попало на меня. — … — Равенна посмотрела на труп на полу, её голос слегка охрип. — Макаллан Мобернда, старший колдун, работающий в Башне Вавилона уже три года. — Какая жалость, — Ансель пожал плечами. — Он был шпионом из Академии Эфира. — Ансель сказал мне: «Здесь что-то не так», и я сразу всё поняла! Серафина гордо упёрла руки в бока: — Ансель ненавидит, когда за ним следят… в любом случае, найти этого парня не составило труда. Я вышла на прогулку и сразу учуяла самого подозрительного человека в толпе. Восприятие и интуиция, дарованные «Главой ветра», делали Серафину практически непобедимой, когда дело касалось поимки шпионов и убийц. — Ансель! — она посмотрела на него с сияющей улыбкой, уверенно напевая: — Ты никогда не найдёшь главу пакта, которая была бы так же синхронизирована с тобой, как я, правда? — Хм… возможно. — Что значит «возможно»! — Серафина встала перед Анселем, явно недовольная. — Тебе нельзя говорить «возможно»! Ансель усмехнулся и взъерошил снежные волосы девушки: — Тогда — определённо. Лицо Серафины мгновенно просияло, и она радостно воскликнула: — Значит, я самая сильная глава пакта Анселя! — Разве ты не решила это ещё давным-давно? — Ансель махнул рукой, очищая девушку от крови, притянул её к себе и с улыбкой потёрся о её щеку. — Нет нужды подтверждать это снова. — Хе-хе~ — Серафина с наслаждением прижалась к груди Анселя, полуприкрыв глаза, и довольно произнесла: — Я не только самая сильная глава пакта Анселя… я ещё и определённо лучший партнёр Анселя! Девушка, словно обладая шестым чувством, сказала то, о чём раньше никогда бы не подумала. — В этом мире точно не может быть никого, кто подходил бы на роль главы пакта Анселя лучше, чем я, верно! Это заявление заставило Анселя на мгновение замереть. Он посмотрел на спину Равенны, но не заметил ничего необычного. Удовлетворение в его глазах стало глубже, и он с улыбкой поцеловал Серафину в щёку: — Конечно, Серафина, ты определённо мой лучший партнёр. — Ура! Равенна проигнорировала их и продолжила свою работу. Но, подобно тому как она не заметила, что Ансель, который пытался приручить её, не почувствовал поражения после её абсолютно рационального анализа, а вместо этого лишь удовлетворённо блеснул глазами… Ансель тоже не заметил… что простая модель, которую Равенна начала собирать, каким-то образом превратилась в кусок металлолома. ---------- Механическая броня — Итак… пять полных дней работы, и вот это всё, что ты смогла придумать? Серафина вертелась у края верстака, пытаясь ткнуть пальцем в металлического жука размером не больше половины фаланги, но Равенна отмахнулась от её руки. Равенна, игнорируя явное недовольство Серафины, повернулась к Анселю: — Далее нам нужно провести практический тест с образцом, который приближен к компоненту механической брони… Гидрал, какую версию чертежей механической брони ты им предоставил? — Самую первую. Ансель пожал плечами: — Потому что последующие версии доставили бы немало хлопот. У меня нет ни малейшего желания видеть подобные приспособления в Империи в ближайшие пять лет. — Первую… — Равенна одобрительно кивнула. — Что ж, теперь я должна быть способна создать внешний элемент брони. С этого и начнём. Ансель призвал металлического жука с верстака прямо себе в ладонь, разглядывая крошечное создание, которое ловко извивалось и ползало по кончику его пальца, и напомнил: — Хотя я предоставил лишь примитивную версию, под внушительным влиянием Её Величества они всё ещё могут умудриться внести кое-какие улучшения. — Посредственность не способна превзойти гениальность оригинального замысла; в лучшем случае они лишь испортят всё лишними украшательствами. Равенна презрительно фыркнула: — Я уже представляю, какие нелепые и излишние детали они прилепят к этой механической броне. Сбитая с толку разговором, Серафина, не желая чувствовать себя лишней, с любопытством спросила Анселя: — Ансель, что это вообще за механическая броня, о которой ты говоришь? Почему эта ужасная, просто ужасная Старшая принцесса хочет её разработать, да и сама императрица тоже? — Позволь мне сначала задать тебе вопрос, Серафина. Ансель наблюдал, как металлический жук начал летать в воздухе более уверенно, и произнёс беззаботным тоном: — Что, по-твоему, является самым совершенным оружием? — …Оружием? Серафина, чьи познания в этой области были весьма ограничены, склонила голову в раздумьях: — Самое лучшее… это то, что острее всего, верно? Как охотница, она понимала оружие только так. — Самое совершенное оружие — это инструмент, максимизирующий эффективность убийства, и такие инструменты… по своей сути призваны компенсировать человеческие «недостатки». Полет металлического жука стал стабильнее, и Ансель продолжил, наблюдая за ним: — Из-за недостаточного понимания сущности, владения эфиром и накопления знаний нам требуются алхимический нож для резьбы, эфирная печь и целая алхимическая мастерская для помощи. — То же самое касается оружия, которое служит для компенсации дефицита в жестокости и убийстве — так что возникает вопрос. — Где именно кроются эти недостатки? — Ограничения энергии, лимиты методов и рамки физической оболочки, — вставила Равенна, не отрываясь от работы. — Именно, Равенна подытожила идеально, — с довольной улыбкой сказал Ансель. — Будь то для сверхъестественного существа или обычного человека, все недостатки в жестокости можно устранить через эти три аспекта. — Итак… — он взъерошил волосы Серафины, мгновенно превратив её раздражение в счастье, а затем спросил: — Теперь, Серафина, какое оружие ты считаешь самым мощным? — Хм… исходя из того, что сказал Ансель, это будет что-то, что компенсирует эти три недостатка? — Да. Юный Гидрал, держа летающего металлического жука на ладони, задумчиво произнёс с ноткой ностальгии: — Механическая броня — это как раз такое оружие. Способная компенсировать ограничения, вызванные потреблением энергии, предоставляющая бесконечное разнообразие тактик нападения и не ограниченная физической формой… Это было трансцендентное оружие, которое представлял себе Ансель, известное как механическая броня. — …Она действительно настолько грозная? Серафина отнеслась к этому скептически, её несколько скудный ум с трудом пытался представить, как может выглядеть такое оружие. — Теоретически — да, она действительно настолько грозная. Ансель сам усмехнулся, говоря это: — Конечно, это только «теоретически». Потому что в то время ни Равенна, ни я на самом деле не задумывались о том, чтобы завершить её. Единственная попытка была направлена лишь на то, чтобы выковать самую базовую броню, которая… то, чем сейчас занимается Равенна. — И эта попытка… Гидрал, сидя рядом со своим лучшим партнёром, с оттенком сожаления посмотрел на одинокую фигуру, стоящую у верстака: — Провал Равенны был весьма впечатляющим. — Пфф. Мисс Серафина не смогла сдержать смех, и хотя она быстро почувствовала, что это невежливо, это было действительно забавно, и она едва могла сдержаться. Мысль об этой сумасшедшей, которая всегда носила угрюмое выражение лица и не проявляла никакой вежливости к Анселю, выглядящей растрёпанной и покрытой сажей после неудачного эксперимента, наполнила её ликованием. Более того, из-за этой сумасшедшей она была вынуждена проводить время в алхимической мастерской с Анселем, неохотно участвуя в некоторых нежеланных играх… Что ж, дело было не столько в нежелании, сколько в том, что чувство «между ними» было слишком неловким. Ансель был неизменно последователен, но она не могла полностью расслабиться, когда рядом были другие. «Раздражает… просто подожди, я позабочусь о том, чтобы Ансель задал тебе хорошую трепку!» С этими мыслями Серафина не смогла подавить ещё несколько смешков, и хотя она была слегка раздражена перспективой работать бок о бок с Равенной в будущем, мысль о том, что она всегда будет иметь преимущество над ней, облегчила её раздражение. «Понимание иерархии имеет решающее значение! И в конце концов, я обладаю силой двух глав пакта, двух!» — Никто не может гарантировать вечный успех, — Равенна взглянула на Анселя. — Ты можешь, Гидрал? — Хм… ну… Ансель не посмотрел на Равенну, а вместо этого уставился на смеющуюся Серафину, в его небесно-голубых глазах заструилась нежная чистота. — Ты права, я действительно не могу обещать вечную победу. — … Равенна промолчала, её лицо оставалось бесстрастным, пока она продолжала свою работу. «Какое притворство». Помещая начертанный металлический блок в эфирную печь, Равенна подумала об этом. За три года его актёрская игра стала ещё более пугающе обманчивой… Неудивительно, что зверь, который никогда не был особенно умным, был одурачен до такой степени. Равенна верила, что если Ансель отдаст приказ, даже если это будет означать верную смерть, юная девушка рядом с ним выполнит его без колебаний. Хотя ей не особо нравились такие дерзкие личности, Равенна не могла не испытывать к ней некоторой жалости. Жизнь драгоценна, а мир наполнен таким количеством неизвестных и необъятных зрелищ, глубоких истин. Просто отдать свою душу дьяволу казалось такой тратой. Однако это был выбор Серафины, и Равенна не имела никакого интереса вмешиваться. По сравнению с заботой об этой незначительной особе, текущее дело было явно важнее. ---------- Механическая броня По сравнению с заботой об этой незначительной особе, текущее дело было явно важнее. — Ты уже достигла такого мастерства? Ансель с некоторым удивлением посмотрел на Равенну, которая была в самом разгаре ковки: — В прошлый раз у тебя ушло шесть дней, чтобы дойти до этого этапа, а теперь ты делаешь это без усилий? — А чем, по-твоему, я занималась последние три года? Тон Равенны был безразличным, но эфирные нити, которыми она управляла, оставались невероятно стабильными, без малейшего отклонения — это свидетельствовало о том, что от того неуверенного мага второй ступени, которым она была три года назад, не осталось и следа. — Если я не могу создать даже эту деталь брони, — её фиолетовые глаза мерцали в пламени эфирной печи, — то идеи, которые ты вложил в меня, были бы не более чем шуткой. — …Даже в будущем. Нынешняя Равенна могла даже позволить себе оглянуться на Анселя: — Даже если между нами нет привязанности, я верю, что ты в конечном итоге снова будешь сотрудничать со мной. — В вопросах оценки ценности мы с тобой не так уж отличаемся, Гидрал. — Разве ты уже не махнула на меня рукой? Ансель с удивлением посмотрел на неё: — Ты всё ещё рассматриваешь возможность работы со мной? — То, что ты не тот человек, на которого я рассчитывала, не означает, что я отрицаю твоих способностей. В алхимической мастерской эхом отдавался звук механизмов, сопровождаемый бесстрастными словами Равенны: — По сей день я не встречала никого, кто мог бы достичь твоего уровня мышления. — Напротив… Пламя в эфирной печи внезапно сменило цвет с красного на синий, вырвавшийся огонь едва не лизнул лицо Равенны, но она осталась невозмутимой, просто констатировав: — Напротив, я терпеть не могу работать с посредственностями. Сказав это, она медленно вытащила из печи кусок металла. Его поверхность была покрыта неровными узорами, и на ней всё ещё плясали синие языки пламени, из-за чего он выглядел весьма необычно. — Ты не откажешься от моей просьбы о сотрудничестве, потому что в этом моя ценность, а ты не станешь её разбазаривать. Так что, даже если я больше не питаю к тебе никаких иллюзий, ты всё ещё потенциальный партнёр. Бесстрастное заявление Равенны о том, что «в этом её ценность», вызвало у Серафины мурашки по коже. Она не могла представить, насколько экстремальным должен быть человек, чтобы считать себя разменной монетой, которую нужно взвесить на весах. — Ты довольно оптимистична, — усмехнулся Ансель. — Я не заставлял тебя платить за те идеи раньше, чтобы задобрить тебя, потому что в моих глазах ты и была ценой. — Но ты не заплатила, дорогая мисс Равенна. Юный Гидрал вздохнул и беспомощно развёл руками: — Всё ещё хочешь получить от меня эти блестящие идеи бесплатно? — …Сейчас я не могу позволить себе заплатить эту цену, но это только сейчас. Равенна бросила массивный кусок металла Анселю, её голос звучал безразлично: — Ты даже передал механическую броню, что показывает: тебе нет дела до той эпохи и будущего, которые мы когда-то обсуждали. — И раз уж они могут торговать с тобой, почему не могу я? Способность заплатить цену — лишь вопрос времени. Она сунула руки в карманы лабораторного халата, дёрнула уголком рта и с ноткой сарказма добавила: — В конце концов, тебя никогда не волновали идеалы и будущее, которые мы когда-то страстно обсуждали, тебя никогда не волновала новая эра, о которой ты говорил. — Если это будет просто партнёрство, — Равенна слегка помедлила, её тон стал несколько более дружелюбным, — это было бы предпочтительнее… Нет, возможно, это действительно оптимальные отношения между нами. — О? Больше не хочешь стать главой моего пакта? — подшутил Ансель. — Есть много способов стать сильнее, много методов для дальнейшего постижения истины. Быть главой пакта — лишь самый удобный из них. Если это не работает, это не значит, что я беспомощна, что это конец. Серафина, которая до этого момента скучала до сонливости, оживилась и тут же парировала: — Помни, ты сама это сказала. Не бегай потом бесстыдно за Анселем ради кольца! — Судя по твоему характеру, — Равенна повернулась к Серафине, — ты, скорее всего, из тех, кто будет бесстыдно бегать за Гидралом ради кольца, и поэтому предполагаешь, что я сделала бы то же самое. Серафина, чьё настроение только что улучшилось, почувствовала, как подскочило давление. Её глаз дёрнулся, она сделала шаг вперёд: — Смеешь повторить это? Веришь или нет, я пригвожу тебя к земле и изобью, и Ансель меня не остановит. — … Равенна посмотрела на улыбающегося Анселя, но ничего не сказала. «Он согласится». Такая мысль возникла в её сердце. Гидрал позволит этому неразумному насилию со стороны зверя, потому что в глазах Гидрала я не представляю никакой ценности, равной её. В одно мгновение Равенна поняла это, и тут же из её сердца хлынул неконтролируемый гнев. Равенна инстинктивно хотела уничтожить это чувство в одно мгновение, но в то же время у неё возникла другая мысль. Мысль, которая плавно возникла в её сознании, но не должна была появиться в этот момент. В этой ситуации, когда Ансель может вызвать у неё такие эмоции, отрицать их было бы, несомненно, ошибкой, — подумала Равенна. Поскольку он знает, что она предпочла бы устранить все неблагоприятные эмоции, это, должно быть, его преднамеренный замысел. Хотя она не знает, почему он это сделал, без сомнения, пойти против воли Гидрала — правильный выбор. Более того… сохранение этой эмоции в какой-то степени является для неё мотивацией. Хотя она больше не питает никаких ожиданий насчёт главы пакта, но при мысли о том, что такой человек может получить благосклонность Гидрала… у неё нет причин расслабляться хоть в чём-то. Нет нужды насильно стирать эмоции, запомни это как унижение. А что касается внешнего вида… продолжай сохранять холод полного эмоционального контроля, пусть он думает, что ты так и сделала. Это будет хорошо. Для Равенны принятие таких мыслей, суждений и решений заняло лишь мгновение, точно так же, как инстинктивное подавление эмоций. Поэтому Ансель увидел, что взгляд и выражение лица Равенны ничуть не изменились. Его необоснованный фаворитизм по отношению к Серафине, казалось, никак не повлиял на Равенну. В ответ Ансель не выказал никаких эмоций, лишь с улыблой бросил металл в руке Серафине: — Серафина, проверь это. — А? Девушка, получившая кусок металла, была слегка озадачена: — Проверить что? — Мастерство Равенны. Крошечный металлический жук вылетел из ладони Анселя, приземлившись ему на плечо, а Ансель продолжил: — Попробуй уничтожить эту штуку. Весь кусок металла был, вероятно, толщиной с кулак Серафины. Если бы обычный человек услышал эту просьбу, он бы в основном начал сомневаться, в своём ли уме Ансель. К счастью, наша мисс Серафина никогда не была обычным человеком, и она никогда не усомнится в здравом уме Анселя. — Уничтожать вещи… в этом я хороша! Девушка положила железный блок на землю. Её тёмно-красные глаза, подобные глазам зверя, казалось, отражали лишь его обычный вид, но на самом деле они скрывали сцену, которую могла видеть только она. Сила Главы ветра уловила изъян в этой броне… в одно мгновение. Но что удивило Серафину, так это то, что эта вещь, которую Равенна сделала в мгновение ока, была на удивление прочной и стабильной. Даже Глава ветра смогла найти лишь очень маленькое слабое место. Однако этого крошечного изъяна было достаточно. Серафина медленно выдохнула, её дыхание было горячим, как пар. Она возбуждённо сжала кулак, и по мере того, как напрягались её мышцы, от её, казалось бы, стройной руки начало исходить ощущение силы. После прибытия в имперскую столицу волчица ещё никогда не была так серьёзна. Её глаза пылали радостью от возможности свободно применять насилие. Она высоко подняла кулак, а затем — Она сжала в кулаке воздух и даже эфир, поднимая видимые волны воздуха, создавая звуковой удар. Вой, образованный разорванным ветром, был подобен рёву дикого зверя, а затем он с силой обрушился на «броню», созданную Равенной! Равенна не знала, что глухой звук может оказаться оглушительным. ---------- Механическая броня: Материальное вооружение В тот миг, когда кулак Серафины столкнулся с этим небольшим куском брони, первым пострадал пол алхимической мастерской. С эпицентром в блоке брони, пол мгновенно превратился в воронку радиусом не менее двух метров. И это при том, что Ансель стоял рядом и помогал Серафине смягчить удар, иначе кто знает, какого размера была бы эта яма. — А… я что, приложила слишком много силы? В клубах поднявшейся пыли Серафина потрясла рукой, выпрямилась и с некоторой опаской посмотрела на Анселя. — Повреждения алхимической мастерской — это нормально, не волнуйся, — успокоил её Ансель с улыбкой. — Это не проблема, давай сначала посмотрим, что стало с блоком брони Равенны? Серафина упёрла руки в бока и с уверенностью посмотрела на металлический блок в яме: — Конечно, я же по нему ударила… А?! Она, едва взглянув на него, тут же снова повернула голову к яме и воскликнула в великом изумлении: — Что происходит?! Почему он не сломался?! — … Равенна смотрела на блок брони посреди огромной ямы — треснувший посередине и почти расколотый ударом пополам — и молчала. Она недооценила силу Серафины на один… или даже на два-три уровня. Модель, построенная на основе данных, собранных при первой встрече, оказалась слишком простой и однобокой. Если бы это была не механическая броня, созданная Анселем, а любое другое «защитное снаряжение», оно было бы разнесено в щепки ударом Серафины, как она и предсказывала. Но сама Серафина осталась недовольна таким результатом. Она подняла металлический блок, который почти разнесла на две части, и озадаченно посмотрела на Анселя: — Ансель, почему я даже не могу сломать эту штуку? Ансель не смог сдержать смех: — Что значит «эта штука»? Ты смотришь свысока не только на Равенну, но и на меня. — ! Волчица, осознав сказанное, слегка покраснела: — Я… я не это имела в виду, просто… ах, я не то сказала. 她 почесала затылок и показала Анселю язык: — Ансель, не бери в голову. Маленький металлический жук на плече Анселя медленно полетел к блоку брони в руке Серафины. Коснувшись его поверхности, он внезапно «треснул» и рассыпался. Серафина не успела среагировать, как увидела, что из разбитого металлического жука сочится слабое свечение, беззвучно проникающее в металлический блок. — Попробуй сжать его снова, — сказал Ансель. Серафина послушалась. Поскольку она не смогла разбить эту вещь сразу, она была несколько возмущена и с силой сжала пальцы. В результате, как только она приложила усилие и почувствовала небольшое сопротивление, маленькая половинка брони была буквально раздавлена ею. — Сила слишком мала, — сказал Ансель. — Если бы Серафина не разрушила всю структуру брони напрямую, предустановленный эфир не смог бы проникнуть в цепь, так что ей всё ещё нужна функция разрушения. Равенна нахмурилась: — Сложность слишком высока, объём слишком мал, эфирная цепь, которую можно выгравировать, слишком коротка, невозможно одновременно обладать способностью ломать броню и хранить эфир, используемый для разрушения цепи. — А что, если разработать другую партию специально для разрушения? — Это тоже не сработает, такое разделение труда — чистое снижение эффективности, в этом нет смысла. — Хм… Они необъяснимым образом перешли к стадии обсуждения, и юный Гидрал погладил подбородок, его глаза внезапно загорелись, и он произнёс лёгким тоном: — Тогда начнём с эфира, очистим, изменим свойства, распределим элементы… внесём изменения с разных сторон — например, попробуем добавить элементы хаоса, эрозии и так далее. Почти одновременно с Анселем Равенна кивнула: — Но я понимаю только эти сущности и пока не смогла применить их на практике. — Это не твоя область специализации, оставь это своим друзьям-проводникам. Ансель лениво потянулся: — С этим можно считать нашу задачу почти выполненной. — …Хм? Что? Серафина, которая не поняла их предыдущий разговор, выглядела озадаченной: — Выполнена? Как это выполнена? — Мы были в этой алхимической мастерской, чтобы создать алхимическое оружие, способное противостоять механической броне. Ансель подошёл к Серафине, его указательный палец провёл по поверхности блока брони, смахивая крошечные фрагменты маги-металла. — Теперь, когда мы подтвердили, что образец работает, и что третья ступень Равенны может его производить, воспроизведение этого в руках высшего руководства Башни Вавилона не должно стать проблемой. Следующий шаг — улучшить и модернизировать базовую модель. Мне нет нужды давать указания для последующих шагов, так как они не требуют особого творчества. Способность Равенны к созиданию всё ещё ограничена её собственной силой, но причина, по которой она является самым подходящим алхимиком для Анселя, заключается не в силе, а в таланте. Только те, кто может поспевать за ходом мыслей Анселя, кто может понять суть всех его идей, способны воплотить их в реальность. Равенна посмотрела на профиль Анселя, в её глазах промелькнуло замешательство. Только что… только что она и Ансель беспрепятственно обсуждали возможности и в кратчайшие сроки получили оптимальное решение. На мгновение Равенне показалось, что она вернулась в прошлое, три года назад. На мгновение ей показалось, что волнение и радость Анселя при обсуждении этих идей, как и три года назад, были невероятно искренними. Конечно, это было лишь мгновение. Ансель из Гидрала не заботится о своих идеалах, у него самого нет идеалов, он никогда не ждал той новой эры, того полностью обновлённого будущего, всё это лишь ложь, которую он выдумал, чтобы заставить её подчиниться. Он ставит себя превыше всего, точно так же, как она ставит свои идеалы превыше всего, они обречены быть несовместимыми, обречены не идти одним путём. Равенна замолчала, их возобновившееся сотрудничество с Анселем закончилось так же небрежно. — Эм… В любом случае, Ансель имеет в виду, что мы можем уходить, верно? — Да, здесь для нас больше ничего не осталось. — Наконец-то закончили! — радостно воскликнула Серафина. — Я хочу пойти на пир! Быть запертой здесь просто невыносимо — Бум!!! Ужасающий грохот сверху прервал слова Серафины. Девушка вздрогнула, озадаченно глядя вверх: — Что происходит? У кого-то наверху взорвался эксперимент? Выражение лица Равенны резко изменилось, она тут же бросилась вон из алхимической мастерской, даже не обратив внимания на Анселя и Серафину, что было совсем не похоже на её обычное спокойствие. — …Что с ней такое? — Серафина озадаченно посмотрела на Анселя. Ансель не ответил на вопрос, вместо этого он взял Серафину за руку и с лёгким смешком произнёс: — Серафина, тебе ведь любопытно, что такое механическая броня, не так ли? — Ага. Раз уж вы с тем парнем так впечатляюще о ней говорили, конечно, мне любопытно. — Тогда я сейчас покажу тебе. Юный Гидрал, вспоминая образ этой вещи из своей библиотеки памяти, произнёс со значительной улыбкой: — Пойдём посмотрим на «маленькую игрушку», которую я создал. *** Равенна, которая на предельной скорости покинула алхимическую мастерскую и прибыла к месту грохота, увидела большую группу учёных из Башни Вавилона. Это место находилось рядом с самой большой площадью Башни Вавилона, и все они тупо смотрели вверх, на колоссальный объект, занимающий площадь. …Рыцарь. Холодный и свирепый, угловатый железный рыцарь-гигант. Не менее шестидесяти метров в высоту, его тело излучало холодный блеск чёрного железа, тяжёлая броня источала удушающее давление, но человеческая форма обладала гибкостью, намного превосходящей гибкость алхимической крепости. — Члены Башни Вавилона, как вы поживаете в последнее время? Изнутри этого железного рыцаря донёсся голос Конрада из Люминариса, этого самого выдающегося молодого человека Академии Эфира, который так смело, почти как захватчик, появился на площади Башни Вавилона. — Не знаю, в курсе ли члены Башни Вавилона о том, что вы делаете, я просто пришёл сообщить вам одну вещь. — Академия Эфира завершила шедевр этой грандиозной пьесы, вы… не отставайте. Как и другие члены Башни Вавилона, Равенна смотрела вверх на этого ужасающего гиганта, не произнося ни слова. Однако её молчание было вызвано не этим «алхимическим оружием», которое никогда раньше не появлялось на публике, а тем, что Академия Эфира создала столь качественный продукт всего за пять дней. Это удушающее давление… Равенна не могла ошибиться, это определённо не какой-то фасад для поднятия боевого духа. Это настоящая механическая броня, первая стадия из трёх стадий механической брони, которую задумал Ансель. [Механическая броня: Материальное вооружение] ---------- Древние пламена — Венна, ты когда-нибудь видела небо Южных земель? — Не отвлекай меня сейчас подобными бессмысленными вопросами, Ансель. Равенна, обхватив колени руками, смотрела на усыпанное звёздами ночное небо. Её лицо не выражало ровным счётом ничего. С тех пор как Ансель обнаружил её «страсть» к наблюдению за звёздами, она время от времени была вынуждена составлять ему компанию во время неспешных прогулок. Поначалу она сопротивлялась, но спустя несколько раз Равенна перестала протестовать. Ансель тоже смотрел в небо. Не смутившись словами Равенны, он с энтузиазмом продолжил разговор: — Небо Южных земель не такое синее, как в Восточном порту, но оно очень чистое, невероятно чистое. Оно всегда настолько чистое, что приносит облегчение и телу, и душе. Жить под таким небом — истинное блаженство. Равенна лишь подпёрла подбородок рукой, продолжая игнорировать Анселя. Юный Гидрал слегка приподнял брови, выражая недовольство: — Если ты и дальше будешь такой эгоисткой, я уйду, и ты останешься смотреть в одиночестве. Не успел он договорить, как поднялся, собираясь уйти. Однако тонкая, бледная рука тут же схватила Анселя за запястье. — Раз уж ты притащил меня сюда, — Равенна подняла взгляд на Анселя, её лицо оставалось бесстрастным, — то обязан тратить время со мной. Тебе не позволено делать ничего другого, кроме как смотреть на небо. — Почему бы тебе тогда не поболтать со мной? Разве тебе не скучно сидеть одной и ничего не делать? — …Я правда не понимаю, почему кто-то вроде тебя так хорошо меня понимает. Равенна беззвучно вздохнула: — Итак, что ты хочешь сказать? — Небо. — Да, я знаю, что небо Южных земель прекрасно. Я побываю там, когда представится возможность. Тон Равенны был ровным, а говорила она с явным равнодушием. Ансель, казалось, не возражал; похоже, пока Равенна разговаривала с ним, он был вполне доволен. Постоянный спутник вечно одинокой Равенны, он усмехнулся: — Но знаешь, Венна, хотя Южные земли сейчас прекрасны и процветают, давным-давно это была пустошь, бесплодная земля. — Небо там было серым. — Серым… — Равенна пробормотала это слово, на мгновение замолчала, а затем прошептала: — Ненавижу серый. — Хм, лишённый блеска, совсем не яркий. По сравнению с чистотой белого или глубиной чёрного, это тусклый и безжизненный цвет. — Ансель пожал плечами. — Я тоже не люблю серый. — Твои предпочтения слишком похожи на мои. — Равенна взглянула на Анселя. — Разве это плохо? — …Нет, это очень хорошо. Ансель довольно улыбнулся: — Вернёмся к Южным землям. После того как Династия Покорителей Неба была уничтожена, но ещё до основания Империи, этот регион пострадал от краха династии. Загрязнённый эфир породил бесчисленных монстров. Они сражались и пожирали друг друга на этой земле, порождая сильных, а сильные погибали… В этом бесконечном цикле повторений все Южные земли были осквернены хаосом и искажениями бездны. — Это весьма значительное событие. — Блондин воскликнул с изумлением: — Абстрактная концепция действительно проявилась в мире, и она оказала такое масштабное влияние… Это пугает, не так ли? — Если речь об этом, то я кое-что припоминаю. — Равенна задумалась. — Земля, ближайшая к бездне… Ты имеешь в виду Южные земли прошлого? — К счастью, наш великий император Норланд Цезарь очистил ту землю от искажений и хаоса, когда основал Империю. Ансель, опираясь на камень, произнёс с ноткой ностальгии: — Спустя тысячу лет трансформаций и возрождения, сегодняшние Южные земли стали самой плодородной землёй в Империи. — Ты рассказываешь мне всё это… — тонкие брови Равенны слегка дёрнулись, — только чтобы просветить меня в исторических знаниях? — Просто светская беседа. — Ансель сказал это так, будто это было само собой разумеющимся. — Или мне стоит проанализировать причины превращения Южных земель из загрязнённой почвы в рай Империи? — Потому что твой тон сейчас не был похож на светскую беседу. — Равенна говорила спокойно. — Ты намеренно завёл разговор о небе Южных земель, и не просто ради болтовни. — … Ансель был слегка застигнут врасплох. Он посмотрел на Равенну, которая тоже смотрела на него. Они долго смотрели друг на друга, и в конце концов Ансель не смог сдержать смех, произнеся с облегчённым и умиротворённым тоном: — Ты действительно понимаешь меня, Венна. — Разве это странно? — парировала Равенна. — Если ты понимаешь меня, а я не понимаю тебя, как мы вообще можем быть друзьями? — Я не умею анализировать чувства. Женщина слегка склонила голову, глядя Анселю в глаза… Скорее даже не глядя, а пытаясь отразить свой собственный взгляд в его глазах. — Если нужно чётко разложить всё по полочкам и выразить словами… Я считаю, что дружба — это… понимание и поддержка. Ты понимаешь меня, я понимаю тебя; ты поддерживаешь меня, я поддерживаю тебя. Прямо как наши отношения сейчас — в моих глазах это и есть дружба. — Ты действительно… — Ансель беспомощно рассмеялся. — Впервые слышу от тебя такую длинную речь. Прежде чем Равенна успела нахмуриться, Ансель уже весело добавил: — Но ты права, это и есть дружба. Только тогда Равенна вернулась к своему обычному безразличному виду и слегка кивнула: — Так что именно ты хочешь сказать? — Что я хочу сказать… Я не собирался тебе рассказывать, это было просто внезапное чувство. Но раз уж ты так много сказала, Венна… Юный Гидрал снова посмотрел на небо, его тон стал каким-то отстранённым, и в нём прозвучала нотка… зрелости, которую Равенна не могла понять? — Венна, ты знаешь название того дворца? — он указал на самое высокое здание в Имперском городе. — Античег, что означает «место, где взращиваются древние пламена». — Тот дворец тысячу лет назад, и даже раньше, выглядел точно так же. Равенна услышала, как этот слегка незрелый голос вздохнул: — Тысяча лет… даже небо может сменить цвет, земля может возродиться… горы и моря меняются, но облик дворца остаётся неизменным. ---------- Будущее Он снова указал на далёкую башню: — Юктрешил, фундамент Академии Эфира, их Башня Колдунов, их алхимическая крепость. Они стоят в Имперском городе уже четыреста шестьдесят девять лет. — И всё же за эти четыреста шестьдесят девять лет ничего не изменилось. Сердце Равенны забилось быстрее. Она не раз сомневалась в истинных мотивах Анселя: почему он стал её другом по переписке, почему лично разыскал её, а теперь стал её другом. Она считала себя гением, но также очень чётко понимала, что она — по крайней мере, нынешняя она — не стоит вложений Будущего Гидрала. Наиболее вероятной причиной было желание сделать её главой своего пакта, но Ансель уже отказал ей в этом вопросе по туманной и неясной причине. Чего он на самом деле хочет? Проведя так много времени с Анселем, Равенна всё ещё не понимала этого. Но сейчас, слушая медленный рассказ Анселя, она почувствовала, как температура в груди поднялась, а сердце забилось мощнее, становясь всё горячее. — Тысяча лет или четыреста шестьдесят девять лет, такой долгий срок… почему ничего не изменилось? Ансель повернулся к Равенне и прошептал: — Венна, этот мир… он не должен быть таким. — Сверхъестественные существа могут заставить горы подняться из земли, могут расколоть море надвое; они могут создавать еду из воздуха, устранить голод и обеспечить бесконечную энергию, позволяя всему стремительно развиваться; но никто, даже императрица, не задумывался о том, чтобы использовать эту силу для развития всей Империи, всего общества, всей эпохи. — Разрушение, опустошение, грабёж, эгоизм, сублимация… Символ Бездны, монстр, теперь шептал абсурдные слова, которые совершенно не вязались с его личностью: — Неужели это и есть суть сверхъестественного? — Нет! — тут же ответила Равенна. — Это должна быть возможность изменить мир, а не… — Не виновник того, что этот мир застыл в стагнации, верно? Ансель заглянул в эти фиолетовые глаза, в которых, казалось, бурлили эмоции, и тихо произнёс: — Верно. Голос Равенны слегка дрожал — не от страха, а от неконтролируемого экстаза одинокого путника в долгом странствии, который в безграничном одиночестве и тьме наконец-то нашёл спутника. Она думала, что Ансель просто поддерживает её, чтобы угодить. Она никогда не думала… что Ансель, у которого с рождения было всё, тоже разделяет её взгляд на это больное общество и мир. — Этот мир… — повторила она слова Анселя, — не должен быть таким. — Но мы не можем изменить сверхъестественных существ, Венна. Ансель улыбнулся, и в его улыбке сквозила беспомощность: — Стремление к силе — это природа сверхъестественных существ, это тоска души по эфиру и более высоким уровням жизни. Каждое сверхъестественное существо в конечном итоге пойдёт по этому пути, пусть и разными способами. — Почему… почему сверхъестественные существа должны решать всё? Голос Равенны постепенно становился громче: — Именно сверхъестественное должно решать всё! — Ансель, — сказала она, положив руку ему на плечо. Её обычно бесстрастное лицо и глаза теперь пылали сильными эмоциями. — Ты прав, мир не должен быть таким. Идеал, к которому стремилась Равенна, рассвет новой эры, который она искала, был не в стагнации или тишине, а в трансцендентности, в движении к великой ступени, выходящей за рамки любого воображения, к новому миру… за пределами всякого мышления! — Но у нас есть сила изменить это — если существование сверхъестественных существ делает мир таким абсурдным, то мы будем полагаться не на сверхъестественных существ, а на само сверхъестественное. Равенна протянула руку к щеке Анселя, обхватив его голову, и в её великолепных фиолетовых глазах отразились ослепительные звёзды. Казалось, она обнимает всё небо. — Ансель, ты ведь тоже хочешь стать свидетелем этого будущего, правда? Вглядевшись в её удивительно красивые глаза, после короткого молчания Ансель мягко ответил: — Конечно, Венна. — Тогда присоединяйся ко мне. Ты понимаешь меня, а я понимаю тебя. — У меня есть ты, а у тебя есть я. Ты поддерживаешь меня, а я поддерживаю тебя. Равенна Циглер, подруга Анселя, его лучшая подруга, заявила об этом с такой эмоциональной бурей, полностью лишившись своей обычной холодной и отстранённой манеры, и протянула ему кулак: — Давай… положим конец этой тысячелетней стагнации и тишине! Ансель, глядя на девушку, которая доверилась ему полностью, медленно поднял свой кулак. В конце концов, он столкнулся с кулаком Равенны. О чём в тот момент думал Ансель из рода Гидрал, не знал никто, кроме него самого. Но всё, что видела Равенна — это сияющая улыбка, и всё, что она услышала от него — это: — Ради будущего. Ради будущего. К сожалению, это было не более чем жестокой ложью дьявола. *** Материальное Вооружение, «Черный Рыцарь». Это была механическая броня, которую Академия Эфира построила всего за пять дней, используя неограниченные ресурсы, предоставленные императрицей. Это была не просто игрушка, чтобы запугать Башню Вавилона, и не дефектный продукт, сделанный наспех. Это было настоящее оружие, способное вырезать всё на поле боя и уничтожить всех врагов. Поначалу большинство членов Башни Вавилона не понимали, почему Старшая принцесса Эвора внезапно отдала такой жестокий приказ. Но после того, как Конрад пилотировал «Черного Рыцаря» и сделал озадачивающее заявление в качестве «врага», некоторые умные люди начали догадываться о возможных последствиях. Теперь вся Башня Вавилона была окутана мрачной и гнетущей атмосферой. Все учёные и алхимики, которых заставили производить оружие в алхимической мастерской, в замешательстве спрашивали себя: что мы делаем? С чем мы сталкиваемся? Высшее руководство Башни Вавилона могло лишь отвечать на бесчисленные вопросы бессильным молчанием. Что они могли сказать? Сказать этим учёным, что им предстоит столкнуться с Академией Эфира и императрицей, и что они должны выиграть войну оружием, которое создали сами? Эвора была дерзкой и жестокой, но не глупой. Она знала, что подобные слова лишь усилят давление и хаос среди людей Башни, поэтому она рассказала правду только высшему руководству. А те, сталкиваясь со своими давними коллегами и единомышленниками, могли лишь печально хранить молчание. ---------- Осознание Эта тишина, несомненно, лишь усиливала гнетущую атмосферу внутри Башни Вавилона. Прошло два дня с момента прибытия Черного Рыцаря. Академия Эфира, взявшая ситуацию под контроль, вероятно, вносила последние штрихи в ту самую механическую броню. Высшее руководство Башни знало, что бессмысленная война, призванная ублажить тирана, уже не за горами. Сегодня, за семь дней до начала этой абсурдной войны, Хендрик созвал первое, и, возможно, последнее, совещание высокого уровня в Башне Вавилона. В зале заседаний Хендрик посмотрел на учёных, большинство из которых выглядели измождёнными и опустошёнными, и на мгновение не нашёл слов, чтобы начать. Противостояние Академии Эфира и императрице в лоб… эта абсурдная безнадёжность подавляла их слишком много раз за последние семь дней. Все руководители, знавшие правду, в какой-то момент ломались в своих исследованиях: одни в ярости уничтожали материалы, другие в отчаянии падали на пол, а третьи впадали в полное оцепенение, их разум погружался в хаос, не в силах даже осознать, что они делают. Даже Хендрик был вынужден полагаться на алхимические препараты, чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии под таким тяжёлым давлением. — Итак, дамы и господа, как продвигаются наши дела? Тем не менее, суровая реальность заключалась в том, что ни императрицу, ни Старшую принцессу не заботили их мучения; их тираническое пламя власти никогда не принимало во внимание те трудности, с которыми сталкивались подчинённые. Хендрик собрался с духом, стараясь придать своему голосу спокойную и твёрдую решимость: — Ронгер, начнём с тебя. Ронгер, самая грозная в боевом искусстве среди всех обитателей Башни Вавилона, помассировала виски и вздохнула: — Я пытаюсь выковать длинный меч с интегрированными композитными эссенциями. Он ещё не готов, и я не уверена, что успею завершить его к сроку. — …А ты, Тарталья? — Я создаю великий лук из кости дракона. Благодаря ресурсам Её Высочества Старшей принцессы, сам процесс не вызывает проблем. Однако, как и у Ронгер, вопрос лишь во времени… Затем Хендрик опросил нескольких других алхимиков и учёных Башни, сильнейших в своих областях. Их ответы неизменно сводились к спешке или необходимости доработки незаконченных творений. Если оружие не было воплощением совершенства, у них не было ни единого шанса против Академии Эфира. В это верила не только Эвора, но и высшие эшелоны Башни. Всего семь дней… Проблема заключалась не в улучшениях или модернизации, и даже не в создании чего-то с нуля. Проблема была в том, что все эти усилия были просто недостаточны. Лучшим чародеям Башни Вавилона хватало способностей; их сковывало огромное давление, требующее не меньше, чем совершенства. Для этих алхимиков и учёных «совершенство» часто означало месяцы или даже годы, посвящённые одному-единственному озарению. Поэтому алхимия и считается уделом гениев. Независимо от уровня мастерства, способностей или ресурсов, время, необходимое для создания алхимического предмета, было неизмеримо. Речь шла о том, чтобы поймать мимолётное вдохновение, превратить мысль в осязаемую форму, воплотить грёзы в реальность. И истинный гений заключается в том, чтобы превратить то, над чем посредственности мучительно размышляют, в грандиозное видение, которое обыватели презирают, но не могут постичь, — превратить его в реальность, сотрясающую мир. Отведённое им время было слишком коротким. Люди Башни не могли понять, как, даже при глубоком наследии Академии Эфира и безграничных ресурсах императрицы, создание чего-либо могло быть столь простым делом. Если бы Академия Эфира обладала такими возможностями, они бы уже давно стёрли Башню в порошок, не прибегая к каким-либо закулисным играм. — Почему вы все сосредоточились на создании этих независимых алхимических орудий? Посреди всё более удушающего давления внезапно раздался знакомый, равнодушный голос. Равенна, сидевшая в конце стола, бесстрастно поправила очки: — Учитывая имеющееся время, почему бы не направить наши усилия на продвижение исследований новых эфирных огнестрельных орудий и парящих пушек? Это было бы определённо полезнее, чем производство полуфабрикатов. Будучи запертой в алхимической мастерской, она не знала о прогрессе остальных и их творениях. Она верила, что Ансель был прав: для чародеев их уровня дискуссии не приносили ощутимых результатов. Сосредоточиться на индивидуальном оружии казалось оптимальным выбором, но теперь… Из-за огромного давления со стороны Эворы все попали в ловушку погони за совершенством, что в сочетании с дефицитом времени привело к тому, что никто не смог представить оружие, готовое к надвигающейся войне. Женщина мягко закрыла глаза, подавляя нахлынувший гнев. Это была, несомненно… ещё одна ловушка, расставленная Гидралом. Это не было плодом паранойи или излишних размышлений. Вся цепочка мыслей, сформировавшаяся в сознании Равенны, указывала на этот вывод. Потому что змей прекрасно знал, что в этом мире только она могла поспевать за его ходом мыслей, только она… могла постичь его уникальную трансцендентность. Все остальные алхимики и учёные всё ещё оставались заперты в своей эпохе. Даже если они были свидетелями мощи огнестрельного оружия и парящих пушек, когда речь заходила об истинной «силе», они в тот же миг попадали в абсурдный круг прошлого — Мечи, луки и стрелы, доспехи, боевые молоты, скипетры… как будто в этом мире могли существовать только такие виды оружия, как будто эфирные цепи и привязки эссенций могли использоваться только на этих предметах. Казалось, что только создав «уникальное» оружие, можно создать по-настоящему мощное орудие. Но была одна фраза, случайное замечание, которое Ансель сделал во время беседы с ней, и Равенна помнила её очень отчётливо. «Самое ценное и мощное свойство любого изделия — это "массовое производство"». Поначалу Равенна не придала особого значения этому утверждению, но по мере того, как она лучше узнавала Анселя и вела дела его глазами, она обрела по-настоящему глубокое понимание этой фразы. Эфирное огнестрельное оружие действительно разрушило ограничения традиционного вооружения, но его появление не повергло всю империю в непреодолимую волну перемен. Его можно было даже классифицировать как специальную среду для заклинаний, своего рода альтернативный скипетр. ---------- Иллюзия Но когда Равенна объявила, что эфирное огнестрельное оружие можно производить массово, смысл, заключённый в этом «альтернативном скипетре», стал совершенно иным. — Эфирное огнестрельное оружие и парящие пушки. Хендрик был ошеломлён, а затем горько усмехнулся: — Равенна, эта штука… Не успел он закончить фразу, как дверь конференц-зала внезапно распахнулась. Ансель, который последние несколько дней находился в Башне Вавилона, вошёл в гнетущую атмосферу помещения вместе с Серафиной. Встретив удивлённые или радостные взгляды, он мягко произнёс: — Уважаемые члены Башни Вавилона, искренне прошу прощения, если прервал ваше заседание. Изначально я не собирался участвовать в вашей встрече. — Однако, поразмыслив, я понял, что было бы полезнее узнать о вашем восприятии текущих обстоятельств и будущих планов. — Не обращайте на меня внимания. Он подошёл к краю стола для совещаний, напротив Равенны, отодвинул стул и сел, улыбаясь: — Продолжайте. О, я могу задавать вопросы или высказывать мнения по ходу дела, надеюсь, это поможет вам. — …Такой вклад был бы более чем ценен. Появление Анселя принесло Хендрику чувство облегчения, и выражения лиц высокопоставленных членов Башни Вавилона, присутствовавших здесь, также значительно улучшились — за исключением Равенны. Она уставилась на Анселя, сидевшего напротив, глядя на его спокойное поведение, и в её сердце внезапно возникло очень дурное предчувствие. Разум женщины был заполнен всем, что они сделали в последнее время, а затем все образы замерли в момент перед тем, как он вошёл в дверь, в тот самый миг, когда Хендрик хотел заговорить. — На чём мы остановились… Да, Равенна предложила модернизировать огнестрельное оружие и парящие пушки. Хендрик вздохнул: — Хотя идея хороша, и мы действительно должны быть способны это сделать, но… Равенна, эта война, в конце концов, является борьбой между двумя сверхъестественными существами территорий. То, что мы можем сделать, — это обеспечить сильнейших сверхъестественных существ лучшим снаряжением, а верхний предел огнестрельного оружия и парящих пушек… далёк от удовлетворения наших потребностей. Равенна промолчала, но чувство опасности и даже дрожь достигли своего пика в этот момент. — О? В этот момент тишины, наступившей для Равенны, Ансель внезапно заговорил. Он ритмично постучал пальцами по столу для совещаний и с интересом спросил: — Значит, мистер Ранделл считает, что всё решают сверхъестественные существа? — … Хендрик был ошеломлён, а затем подсознательно кивнул: — Действительно, в конце концов, оружие используют сверхъестественные существа, сверхъестественные существа — это всё… Говоря это, он внезапно почувствовал, что что-то не так, но в текущем контексте и ситуации он не мог понять, откуда взялось это чувство несоответствия. Сверхъестественные существа могут решать всё в этой войне, это естественно верно. Сверхъестественные существа доминируют в этом мире, а война и сражения — лишь незначительная часть этого доминирования. Эта идея, эта мысль, конечно, не является проблемой. И именно это абсолютно верное утверждение заставило Равенну внезапно встать. — Сверхъестественные существа… это всё? Она пристально посмотрела на Хендрика, слово за словом произнося: — Хендрик, ты считаешь, что сверхъестественные существа — это фундамент этого мира? — …Равенна, сейчас мы должны обсуждать оружие, а не… Хендрик явно заметил перемену в настроении Равенны. Он не хотел, чтобы Равенна вела себя так грубо перед Анселем, поэтому хотел быстро пропустить эту тему, которая ему самому показалась немного странной. Но очевидно… когда он произнёс эту фразу, направление всего разговора уже было захвачено Анселем. Траектория беседы уже прочно находилась в руках Анселя Гидрала. — Есть ли проблема в том, что сверхъестественные существа являются фундаментом? Юный Гидрал слегка откинулся на спинку стула, произнося слова, резко отличающиеся от тех, что были сказаны три года назад: — Сверхъестественные существа управляют всем, следовательно, всё ведомо ими, мисс Равенна… Что вас смущает? С этими словами Ансель начал улыбаться, переводя взгляд на Хендрика: — Вы согласны, не так ли, мистер Ранделл? Хендрик, который, казалось, смутно почувствовал проблему, на мгновение замолчал, а затем несколько неохотно кивнул: — Я считаю, что вы правы, Лорд Ансель. — … Равенна внезапно замолчала. Она решительно перестала говорить, отступив на своё место, не пытаясь больше спорить. Это был план Гидрала. Она предупредила себя об этом. Всё было слишком ясно: злонамеренная тактика, призванная заставить её чувствовать себя отчуждённой, изолированной и лишённой каких-либо соратников в этом мире. Но что с того? Башня Вавилона ищет истину, в отличие от Академии Эфира, которая монополизирует знания и ресурсы, скованная жадностью и властью, становясь слугами сверхъестественных существ. Даже без вас я всё ещё питаю надежду увидеть новый мир с соратниками, Гидрал. …А что, если соратников нет? Я могу сделать это в одиночку, даже если я буду единственной, даже если я откажусь от всего… Я могу продолжать, я буду продолжать. Более того, Гидрал, ты полагаешь, что, не имея выбора, я неизбежно предпочту положиться на тебя? Женщина подсознательно сжала кулаки, шепча про себя. Ты никогда не жалел о своей лжи, а это значит… ты никогда по-настоящему не хотел быть со мной, всё было лишь выдумкой. Просто ложь. Просто… Равенна, молчаливая и с опущенной головой, посмотрела на грудь этого кукольного тела. Там не было сердца, только пустая полость, заполненная эфирными цепями. Ансель Гидрал, этот дьявол, жестоко обманул её, сплетая сны с идеалами, пытаясь приручить её ими. Он жаждал её абсолютной, непоколебимой преданности, его не заботило ничего другого, включая ту ложную, но ослепительную иллюзию, которую он описал. Ложь… Равенна знала, что это ложь. Но почему, когда она услышала, как он произносит эти слова таким безразличным тоном, она всё равно почувствовала неконтролируемую боль в своей пустой груди? Почему эта боль… была такой реальной, словно она врезалась в её душу? Неужели это потому, что, когда Ансель Гидрал произнёс эти слова, казалось, будто он небрежно, но основательно убил прошлую версию самого себя — наивного и живого мальчика? Если это так… Почему он… убил ту версию самого себя? ---------- Неизбежный крах Конференция обернулась полным провалом. Хотя Хендрик созвал это собрание прежде всего для того, чтобы оценить текущее положение Башни Вавилона, в глубине души теплилась невысказанная надежда поднять боевой дух. Однако результат оказался далёк от обнадеживающего. Если не брать в расчет моральный дух, оставалось неясным, успеет ли Башня Вавилона завершить создание своего оружия до начала неминуемой войны. Их единственной надеждой оставались микро-алхимические устройства, созданные Анселем и Равенной, — «Нидхёгг». Можно даже сказать, что без усиления, которое давало это устройство, учёные Башни Вавилона, возможно, уже начали бы планировать собственные похороны. Основываясь на фундаментальной модели, предоставленной Равенной, Хендрик и три других ведущих алхимика Башни успешно создали продукт с поразительным эффектом. Текущая итерация «Нидхёгга» была способна поглощать большинство алхимических творений. В обычное время это назвали бы очередным прорывным изобретением, способным поразить империю, но перед лицом шестидесятиметровой механической брони оно казалось жалкой поделкой. Большинство верхушки Башни Вавилона не питало оптимизма насчёт «Нидхёгга», особенно после того, как Хендрик зафиксировал показатели силы, когда Черный Рыцарь спустился на площадь Башни. Это грозное оружие казалось непобедимым. Принцип работы механической брони был до жестокости прост: помимо необходимого дизайна и структуры, всё упиралось в одно — накопление материалов. И, несомненно, благодаря безграничным ресурсам императрицы, учёные Академии Эфира создали захватывающего дух монстра. Пятая ступень, уровень Короны — вот к какому ужасающему выводу пришли учёные Башни Вавилона, повергнув всех в отчаяние. Механическая броня «Черный Рыцарь» по своей сути была эквивалентна сверхъестественному существу пятой ступени. В этом мире нет недостатка в могущественных «сверхъестественных артефактах», таких как сокровища, оставшиеся после падения Династии Покорителей Неба, неизвестные предметы из Загадки Нулевого Царства или оружие, лично выкованное Фламелем, стоящим на вершине алхимического искусства. Однако такое оружие всегда сопровождалось строгими условиями, ограничениями, а иногда и ценой. Сверхъестественные существа, недостаточно могущественные, просто поглощались теми, кто был сильнее. Но у механической брони нет подобных требований, как у других грозных артефактов. Даже существо третьей ступени, вроде Конрада, может легко управлять ею, и именно это делает её по-настоящему пугающей. Статус и уровень Анселя означали, что сверхъестественные существа, с которыми он мог взаимодействовать напрямую, в основном стояли на вершине — четвёртая или пятая ступень. Однако тот факт, что он встречался со многими высокоуровневыми существами, не означал, что их общее число было велико. Если провести черту на третьей ступени, то каждое продвижение по ступеням — это колоссальный скачок, и количество существ на каждой последующей ступени резко сокращается. По всему континенту, включая земли за горами Небесного Пути, число сверхъестественных существ пятой ступени не превышало трёхзначного числа. Развертывание оружия с боевой мощью существа пятой ступени в войне между двумя территориями — это, несомненно… односторонняя резня. — Лорд Ансель. Хендрик устало произнёс это в поместье Гидрал, поддерживая голову рукой и глубоко вздыхая. — Прошу прощения, но даже с вашей помощью, кажется, мы всё ещё… — Неужели у вас так мало веры в работу Равенны и мою? — с улыбкой спросил Ансель, предлагая ему бокал вина. — Нет, дело не в этом… — начал мужчина с горьким выражением лица. — Вы с Равенной сделали всё, что могли, но против Академии Эфира, при поддержке Её Величества… это просто непреодолимое препятствие. — Всё дело лишь в том, что… Всё дело лишь в этой капризной и тираничной императрице Эфесандер, сама по себе являющейся загадкой. Эта игра с самого начала не была честной. Эфесандер просто хотела проучить, даже раздавить свою амбициозную и мятежную дочь, чтобы показать ей, кто на самом деле правит империей… Справедливость? Кто в этом мире может рассуждать о справедливости с ней? Механическая броня «Черный Рыцарь» обладала непревзойденной силой, но и стоимость создания такого устройства была непомерно высокой. Кто знает, сколько ресурсов поглотила Академия Эфира? Без вмешательства императрицы было неизвестно, когда бы они смогли построить этого железного колосса. С самого начала у Башни Вавилона не было ни единого шанса; лишь их незнание истинной природы механической брони позволяло им питать хоть какие-то иллюзии. Ансель, откинувшись на спинку дивана, закинул ногу на ногу. Его взгляд был прикован к Хендрику, пальцы слегка постукивали в медленном ритме. — Похоже, — внезапно произнёс он, — мистер Ранделл, вы морально готовы? — Да. Никто не знал, сколько боли, отчаяния и… нежелания скрывалось в этом простом слове. Хендрик слегка опустил голову, поверхность вина в его бокале постоянно подрагивала, а голос звучал хрипло и надтреснуто. — Я готов к тому, что Башня Вавилона рухнет. — Печальное дело, — вздохнул Ансель. — Лорд Ансель, это не ваша вина, вы были добры к нам. Он поднял голову, выдавливая из себя улыбку. — Будь то попытки выступить посредником для нас или тайная помощь… Мы, члены Башни Вавилона, благодарны, что такое великое существо, как вы, проявило к нам такую милость. Юный и добросердечный Гидрал смотрел на этого жалкого человека, подперев рукой щеку и скрывая слегка приподнятый уголок рта. На самом деле, в оригинальной временной шкале Хендрик добился бы в десять, в сто раз большего, чем сейчас. Башня Вавилона рухнула бы под давлением Академии Эфира, но Академия Эфира не была настолько безжалостной, чтобы истребить всех членов Башни Вавилона, или, вернее — будущая Башня, Башня без тайной поддержки Анселя, не имела той ценности, которая заставила бы Академию Эфира пойти на столь жестокие меры. Поэтому, хотя Хендрик и большинство учёных Башни потеряли свои ресурсы, потеряли землю для воплощения своих идеалов, они, по крайней мере, сохранили свои жизни, пусть это было и нелегко… но в конечном итоге они смогли заниматься тем, к чему стремились. Многие из них позже присоединились к Революционной армии, и Хендрик был одним из них. Как и Равенна, он ярко проявил себя на более поздних этапах, став одним из столпов новой эры. ---------- Сдача Но теперь… ему приходилось склоняться перед ужасом Старшей принцессы, чтобы сохранить Башню Вавилона; ему приходилось участвовать в междоусобных распрях, к которым он не привык и которые не мог любить. Ему нужно было налаживать связи со множеством влиятельных дворян или сверхъестественных сил, снабжая их оружием или какими-то необъяснимыми алхимическими инструментами, чтобы Башня Вавилона могла защитить себя от угрозы со стороны Академии Эфира, пока Эвора была слишком ленива, чтобы ими управлять. «Как жалко…» — Раз уж господин Ранделл так считает, я скажу прямо. Ансель изменил позу, слегка подавшись вперёд, и произнёс довольно серьёзным тоном: — О цели моего приглашения в поместье на этот раз. Его серьёзный вид заставил Хендрика немного понервничать; жалкий лидер Башни Вавилона выпрямился: — Пожалуйста… пожалуйста, говорите. — Ради всех людей Башни Вавилона. Злой Гидрал, глядя на Хендрика искренними глазами, произнёс твёрдо и решительно: — Господин Ранделл, прошу вас, выберите отступление. Сдайтесь добровольно. — … Хендрик был ошеломлён. Он подумал, что ослышался, но, глядя в невыносимо серьёзные глаза Анселя, начал тщательно обдумывать то, что только что услышал. — Сдаться… добровольно? — пробормотал мужчина. — Да, сдайтесь добровольно. Ансель мягко пояснил: — Добровольная сдача предотвратит эту бессмысленную войну и не выставит ваше поражение напоказ. Так Её Высочество не занесёт над вами свой мясницкий нож в приступе чрезмерной ярости. — Хотя я и хочу добиться для вас справедливости, это несправедливая дуэль, инструмент Её Величества, чтобы умерить высокомерие Эворы. Её Величество не заботит сама война… она просто хочет, чтобы Её Высочество признала поражение. — Но… — Хендрик был почти убеждён Анселем; в этом великом отчаянии он, казалось, действительно нашёл путь с наименьшими потерями. — Но как же Её Высочество? Она никогда не согласится! Она скорее обескровит Башню Вавилона, чем склонится перед Её Величеством, если только кровавые факты не будут у неё перед глазами, я… — Я возьму на себя ответственность убедить её, господин Ранделл. Ансель мягко сказал: — Я не могу спасти Башню Вавилона, но я определённо могу спасти вас, спасти жизни тех немногих драгоценных талантов, что остались. — Именем Гидрала, я заверяю вас. Этот юный дворянин, имеющий хорошую репутацию в столице и даже во всей империи, говорил мягким и добрым голосом, но полным силы. Дела на территории Красного Мороза давно разнеслись по всем улицам и переулкам столицы; бесчисленное множество людей обсуждало, что за человек этот Гидрал следующего поколения. Одни восхваляли его честность и величие, другие клеймили его лицемерие и ядовитость, причём последние всегда подвергались нападкам, а те, кто нападал на них, часто были выходцами с территории Красного Мороза или прожили там некоторое время. Хендрик тоже скептически относился к репутации Анселя, потому что он больше не был простым учёным; в процессе общения со многими дворянами он перестал верить, что в этом мире существуют по-настоящему хорошие аристократы. Но до этого момента, пока юноша перед ним не произнёс очень торжественным тоном: «Я заверяю вас именем Гидрала», — Хендрик, будучи старейшиной, учёным, колдуном пятой ступени и мужчиной, почувствовал, как у него защипало в глазах. Он мог бы ни о ком не заботиться, делая всё, что ему вздумается, как та Старшая принцесса; даже если он ещё не достиг шестой ступени, у него была дерзость и квалификация, чтобы доминировать над всем. Но он этого не сделал. Он уважал его, уважал его партнёров и признавал… их идеалы и способности. Божественный вид шестой ступени, без всякого легкомыслия, из признания, хотел спасти их жизни. Более того, он хотел предотвратить эту бессмысленную войну, хотел не допустить, чтобы ещё больше невинных людей погибло трагически из-за безумных действий этого тирана. Устрашающее существо из бездны… в этот момент предложило им чистое спасение, не прося ничего взамен. — Л-лорд Ансель, я… Мужчина, постоянно находящийся под огромным давлением, наполовину прикрыл глаза: — Прошу прощения, я… кажется, потерял самообладание. Ансель тихо усмехнулся и успокаивающе произнёс: — Я понимаю бремя, которое вы несёте сейчас, господин Ранделл. Вам не нужно давать мне ответ прямо сейчас. До начала надвигающейся войны я сделаю всё возможное, чтобы ослабить напряжённость между Её Величеством и Её Высочеством. Когда время будет назначено, я сообщу вам. Всё, что вам нужно сделать, — это принять решение до того момента. — Сражаться насмерть за идеалы и славу достойно восхищения, но отступить ради сохранения и будущего — не позор. Юный Гидрал встал, похлопав Хендрика по плечу, и искренне добавил: — В конце концов, у меня нет права делать выбор за вас. Эти слова укрепили решимость Хендрика, у которого раньше никогда не было выбора. — Нет, сэр Ансель, вам не нужно ждать. Он поднял голову, глядя на Анселя с непоколебимой решимостью: — Мы… выбираем сдаться. Даже если Башня Вавилона рухнет, даже под гнётом Академии Эфира, даже если мы никогда не сможем восстановить Башню Вавилона, пока молодые, мои друзья, мои товарищи смогут выжить, тогда всё… приемлемо. — Вы уверены? — серьёзно спросил Ансель. — Не обсудите это с другими членами Башни Вавилона? — Нет, в этом нет нужды. Они наверняка согласятся. Хендрик рассмеялся, словно с его плеч свалился груз; в его улыбке сквозила горечь, но по большей части это было облегчение. — Эти годы… нам всегда было тяжело. Возможно, жестокость Старшей принцессы, игра Её Величества — всё это знаки судьбы… Башня Вавилона, возможно, никогда не должна была существовать, возможно, все мы просто глупцы, гоняющиеся за иллюзиями. — Не стоит принижать свои идеалы только из-за одной неудачи, господин Ранделл. ---------- Том 2 Глава 214 — …Вы правы. Эмоции Хендрика заметно поутихли. — Даже если это иллюзия, я всё равно буду гнаться за ней. Он поднялся и низко поклонился Анселю. — Все члены Башни Вавилона и я сам будем помнить вашу доброту, лорд Ансель. Пусть мы вскоре и станем кучкой скитальцев, но если вам когда-нибудь что-то понадобится… пусть я не могу говорить за других, я сделаю всё, что в моих силах, ради вас. Ансель сердечно рассмеялся: — В этом нет нужды, мистер Ранделл. Мне не нужно, чтобы вы что-то делали для меня. Используйте свои таланты и способности, чтобы привнести больше перемен в империю, в этот мир. Это будет лучшей платой для меня. — …Да! Человек, который был готов потерять свой идеал, сжал кулак — не от гнева или печали, а от возбуждения и радости. — Хендрик Ранделл, я запомню. После того как Хендрик покинул особняк, Ансель откинулся на спинку дивана, лениво потягиваясь: — Что ж, эта маленькая игра почти закончена, но… Гидрал взял бокал вина, слегка покачивая его, и с улыбкой наблюдал за кристально чистой, призрачной жидкостью: — Разве мы можем позволить финалу быть таким пресным и скучным? — Мистер Ансель. За спиной Анселя раздался нежный, спокойный и уверенный женский голос. Пара рук легла ему на плечи, принявшись мягко разминать их. — Есть ли что-то, что вы хотите, чтобы я сделала? — Ты только закончила работу на территории Красного Мороза, и как только прибыла в столицу, я сразу дал тебе задание. Не слишком ли это? — с улыбкой произнёс Ансель, не оборачиваясь. — Но мистер Ансель вызвал меня в столицу, значит, я вам нужна, верно? Голос девушки звучал игриво и взволнованно. — Хм… Звучит так, будто я какой-то бессовестный дворянин, эксплуатирующий своих подчинённых. — Ну что вы, мистер Ансель. Марлина Марлоу слегка наклонилась, радостно шепча Анселю на ухо: — Это лишь доказывает мою ценность для вас. Пожалуйста, используйте меня так, как сочтёте нужным. Ансель нежно погладил Марлину по щеке и тихо сказал: — Тогда помоги мне доставить письмо Эворе. Ступай быстро и вернись быстро. Серафина скучает по тебе. — Слушаюсь, мистер Ансель. Девушка в чёрном платье выпрямилась и покинула гостиную с видом полной готовности. Ансель отпил вина и довольно вздохнул: — Что касается другой стороны… Савиль. — Я здесь, Юный лорд. Дворецкий Савиль, который почти всегда находился рядом с Анселем на территории Красного Мороза, вновь возник словно призрак. — Ты изучил подробные отчёты по тем двум территориям, что я тебе передал? — Да, я всё понял. — Отправь небольшой подарок Графу Уотсону, а затем передай великому графу Озера Духов… — … — Выслушав слова Анселя, Савиль слегка приподнял бровь. — Вы уверены, Юный лорд? Этот вопрос не был вызовом решению Анселя, скорее Савиль выражал своё удивление. — Конечно, — с улыбкой ответил Ансель. — Не забудь попросить Графа Озера Духов сохранить это в тайне. — Слушаюсь. Старик слегка поклонился, затем на мгновение замолчал и произнёс: — Юный лорд, ваш отец… дорогой лорд прибудет в столицу через три дня. Улыбка на лице Анселя слегка застыла. Он молча отпил вина и небрежно махнул рукой: — Я знаю. Ступай, Савиль. Но в этот раз Савиль по необычному не последовал приказу Анселя, а продолжил стоять на месте, склонившись ещё ниже. В его старческом голосе слышались нотки… мольбы. — Юный лорд, я чувствую, что время того лорда… на исходе. — … — Возможно, это последний раз, когда дорогой лорд, вы и мадам… — Савиль. Гостиная начала наполняться слабым чёрным туманом. Юный Гидрал, держа в руке бокал вина, спокойно произнёс: — Тебе пора заняться своими делами. Старик беззвучно вздохнул, и его фигура растворилась в воздухе. Клубящийся чёрный туман медленно рассеялся. Ансель, сидя на диване и глядя на бокал, покрытый трещинами, хранил молчание. — Будущее. Он внезапно рассмеялся. — …Будущее. *** Равенна всё ещё находилась в алхимической мастерской, изучая алхимическое оружие, которое задумал Ансель — оружие, которое он назвал «Нидхёгг». Чем больше она изучала его, тем сильнее крепло чувство, что Ансель что-то скрывает. Судя по эфирным цепям, которые он выстроил, и принципу конструкции, эта штука… изначально точно не предназначалась для боя. — Использование столь малого количества эфира для переноса сущности требует высокого уровня алхимического мастерства. Но если для создания каждого из них требуется мастер-алхимик, это лишит Нидхёгг его главного преимущества — массового производства… или, скорее, эта штука должна поддаваться массовому производству, чтобы иметь ценность. Женщина препарировала готовый «Нидхёгг», изготовленный лучшим алхимиком Башни Вавилона, и бормотала себе под нос: — …Конституирование материи? Нет, несколько сущностей могут реализовать конституирование материи, нет нужды заходить так далеко, но, кажется, у этого есть какое-то другое применение… — Нидхёгг, Нидхёгг… теоретически он не должен быть способен пробить броню Чёрного Рыцаря, эфир рассеется раньше, чем успеет проникнуть в цепь. Гидрал должен знать об этом… хочет ли он, чтобы я потерпела неудачу? Нет, он бы не стал. Если бы он хотел, чтобы я провалилась, он не стал бы прилагать столько усилий, не стал бы намеренно создавать что-то бессмысленное и бесполезное, чтобы отвлечь меня. — Но как именно заставить Нидхёгг работать? Он не сказал мне напрямую, это проверка для меня? Как только я потерплю неудачу, он сможет выйти вперёд и свалить все ошибки на меня… вероятность этого не мала. Пока Равенна была погружена в исследования «Нидхёгга», дверь алхимической мастерской внезапно открылась. Она, не замечая ничего вокруг, продолжала размышлять: — Жук… почему не что-то другое, почему именно жук? Это намёк? — Массовое производство, массовое производство… как только оно будет по-настоящему налажено, и если появится способ связать их сущности… словно пчёлы, вылетающие из улья… чтобы сделать их взаимосвязанными, чтобы создать… — …Равенна? — Словно настоящий… рой. — Так вот оно что… вот оно как! Её мысли разветвлялись, и глаза Равенны сияли всё ярче. После дней и ночей непрерывных исследований она наконец мельком увидела то, что скрывалось за созданием «Нидхёгга». Если это действительно была идея того монстра, то этот металлический жук под названием «Нидхёгг» станет конструктом, не уступающим механической броне… нет, это будет нечто более великое, чем механическая броня! ---------- Сдача Если это действительно было идеей того монстра, то этот металлический жук, Нидхёгг, — конструкция, не уступающая механической броне… нет, это творение даже превосходит её! — Равенна! Окрик Хендрика прервал размышления Равенны, и её прежде сиявшие глаза мгновенно помрачнели. Она подняла голову, уставившись на Хендрика, и отчеканила: — Надеюсь, у тебя есть веская причина для подобного поведения. — …Старшая принцесса прибыла, — вздохнул Хендрик. — Она здесь, чтобы проверить наши результаты. — Так скоро… нет, не скоро. С момента окончания собрания прошло пять дней, а это означало, что Академия Эфира дала им семь дней после завершения работы над «Черным Рыцарем». Для Лорда Эворы это было невыносимым унижением. Если бы не её решимость победить Эфесандер, она бы уже давно сожгла Башню Вавилона дотла. — А остальные? — поинтересовалась Равенна. — Их оружие готово? — Нет, — Хендрик покачал головой. — Даже самому эффективному Уоррену потребуется не менее десяти дней. — Значит, единственное, что мы можем представить, — это Нидхёгг. По воле Равенны миниатюрный металлический жук, покоившийся на верстаке, быстро перелетел ей на плечо. Женщина посмотрела на своё творение, и даже в столь опасной ситуации её сердце оставалось спокойным. — Пойдём, Хендрик. Без колебаний Равенна двинулась вперёд: — Покажем этой высокомерной принцессе наши достижения. — … — Хендрик помедлил пару секунд, затем быстро последовал за Равенной, его голос звучал несколько неестественно. — Равенна, ты уверена? — Это не уверенность, это факт. Женщина спокойно констатировала: — Я поняла… истинное предназначение Нидхёгга. В этой войне мы не обязательно проиграем. К счастью… всё было совсем рядом. Если бы я думала, что достаточно просто создать готовый продукт, или если бы сосредоточилась лишь на том, как улучшить Нидхёгга, я могла бы не осознать его истинную ценность. Ты используешь давление и нехватку времени, которые даёт эта игра, чтобы заставить меня упустить возможность понять и распознать это, что приведёт к поражению в войне. А затем ты расскажешь мне о его по-настоящему мощном эффекте, заставишь пережить столь болезненную неудачу, полностью сломишь меня и психологически… втопчешь в грязь. Милость и подавление сменяют друг друга, усиливая мою любовь и благоговение, усиливая моё отрицание и замешательство, чтобы контролировать мою волю и сердце… игра в кошки-мышки, всё те же трюки. Гидрал, ты исчерпал все свои уловки? Равенна дёрнула уголком рта, её настроение было приподнятым, но, конечно, оно быстро угасло. Хендрик долго колебался, но всё же не стал прояснять ситуацию для Равенны прямо сейчас; в конце концов, она могла поднять шум, если бы он озвучил своё решение. Но перед Лордом Эворой эта девушка, которая всегда знала, как взвесить все «за» и «против», не стала бы делать или говорить что-то иррациональное. Они быстро прибыли в конференц-зал. Свирепый Лорд Эвора сидел на главном месте, бесстрастно глядя на всех присутствующих. Его безмолвное, ужасающее давление уже заставило большинство людей в зале обливаться потом. В отличие от Анселя, который не был специально сосредоточен на повышении своей боевой мощи, Лорд Эвора сейчас был настоящим практиком пятой ступени — даже если бы он ничего не делал, просто ожидая смерти Эфесандер, он мог бы достичь шестой ступени. С тех пор как он начал осознавать мир, он день за днём оттачивал свою силу. Однако разрыв между пятой и шестой ступенями, если его не заполнить наследием, требует слишком много времени и ресурсов. Поэтому, глядя на далёкую шестую ступень, Лорд Эвора, испытывающий глубокую жажду власти, всё больше надеялся, что его мать умрёт как можно скорее. — Академия Эфира дала вам дополнительные семь дней и ждала вас ещё семь дней. Указательный палец Лорда Эворы мягко постукивал по столу. Тон был спокойным, но постепенно повышающаяся температура в конференц-зале доказывала, что его настроение было полной противоположностью тону. — Итак, — он подпёр щеку рукой и бесстрастно произнёс: — Каковы ваши результаты? Как раз когда у всех заколотилось сердце, Равенна без колебаний заговорила: — Ваше Высо— — Ваше Высочество. Голос Хендрика перекрыл голос Равенны. Он вышел из толпы и почтительно поклонился Лорду Эворе: — У меня есть… предложение. — …Хм? — Лорд Эвора слегка нахмурился. — Я здесь, чтобы увидеть ваши результаты, а не слушать какие-то бредовые предложения. Равенна также почувствовала, как в сердце закралось дурное предчувствие, но сейчас было не время говорить, и она могла лишь хранить молчание. Хендрик помолчал мгновение, а затем поднял голову и очень прямо сказал: — Ваше Высочество, мы… не можем представить результаты. В наступившей тишине он, не дрогнув, смотрел на Лорда Эвору: — Или, точнее, мы не можем представить результаты, которые могли бы конкурировать с «Черным Рыцарем». — С фундаментом Академии Эфира, плюс бесконечные ресурсы, выделенные Вашим Величеством, что бы мы ни создали, нет никакой возможности победить противника. Это несправедливое состязание, Ваше Высочество. — И что? Лорд Эвора слегка прищурился. Все почувствовали, что температура в конференц-зале мгновенно поднялась как минимум на тридцать градусов. Жаркая волна обжигала кожу каждого, а источник этой волны произнёс ледяным голосом: — Значит, вы хотите признать свою некомпетентность, так? — Нет, нет, Ваше Высочество. Хендрик, чей лоб покрылся потом, снова низко поклонился: — Мы просто не можем изменить этот факт, не можем изменить вес Вашего Величества в этом несправедливом состязании, мы… мы можем только сдаться. …Сдаться. Равенна, превозмогая жар, была ошеломлена. Сдаться? Хендрик, ты предлагаешь нам сдаться? Академии Эфира? Тем, кто сковал этот мир, тем созданиям, которые Ансель и я воплотили в жизнь… мы должны сдаться? Даже если Башня Вавилона будет разрушена, мы всё равно должны сдаться? Все были ошеломлены, тупо глядя на Хендрика, не в силах осознать его слова в этот момент. Поражение означает уничтожение, но будет ли исход сдачи лучше? Невозможно! Эта возмутительная принцесса презирает слабых больше всего на свете, их сдача приведёт лишь к судьбе, худшей, чем поражение! ---------- Том 2 Глава 216 Сердца всех присутствующих замерли; страх, который не могло заглушить даже нестерпимое пламя, разлился по их душам. Некоторые уже начали мелко дрожать, даже закрыли глаза, ожидая неминуемой гибели. Однако… — Ха, ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха! Вместо того чтобы сгореть в огне тирании, они услышали… смех Эворы? — Вот оно что… Я всё думала, почему Ансель за вас просил, даже заключил со мной пари. Эвора, казалось, была заинтригована, её настроение немного улучшилось. Она слегка вскинула голову и произнесла: — Он поспорил, что вы добровольно сдадитесь. Если это произойдёт, я пощажу всех вас. — Потому что я не думала, что у вас хватит смелости сдаться. Похоже, я вас недооценила. Хендрик, который внешне казался спокойным, но внутри был предельно напряжён, тоже с облегчением выдохнул. «Лорд Ансель, как вы и ожидали…» Этот исход поверг остальных высокопоставленных членов Башни Вавилона в неконтролируемый экстаз после короткого замешательства. Они лучше кого бы то ни было знали, что победа в этой войне невозможна. Всё, что они делали, было лишь отчаянной борьбой, разница была лишь в том, как умереть: достойно или позорно. Но теперь… теперь прямо перед ними открылся путь к спасению! И не просто к их спасению, но и к спасению бесчисленных жизней на двух невинных территориях! — Он также привёл весьма разумные доводы… Должна признать, он весьма убедителен. Я была отчасти тронута его словами. Эвора произнесла это безразлично: — Хотя за провал полагается смерть, это создало бы мне трудности после моего восхождения. Я стану великой императрицей и не могу позволить вам, этим грязным пятнам, стать ещё большими пятнами. Её слова, в которых члены Башни Вавилона даже не рассматривались как «люди», не вызвали у остальных никаких эмоций. Они давно привыкли к такому обращению, к тому, что их топчет эта будущая… богиня. — Поэтому я обдумала его слова и заключила с ним пари. В глазах Хендрика вспыхнула сильная надежда: — Значит, Ваше Высочество… — Я не бесчестная лгунья. — Старшая принцесса махнула рукой. — В конце концов, Ансель был прав. У этой старой души нет стыда, так что мой проигрыш вполне естественен. Её слова, казалось, по умолчанию принимали предложение Анселя. У всех членов Башни Вавилона появился шанс выжить, бессмысленную войну можно было предотвратить, и единственной ценой был роспуск Башни Вавилона. — Но… От этого холодного перехода сердца всех присутствующих снова остановились. — Но я ненавижу проигрывать, поэтому я добавила к этому пари дополнительное условие. — Мне нужно оружие, а не Башня Вавилона, а это значит… я хочу услышать ответ от того, кто создал готовый продукт, а не от всех вас. В конце концов, для меня это бессмысленно. — Кто из вас создал готовый продукт? Как только она решит сдаться, я отпущу вас, крысы. Можете бежать в любую сточную канаву, какую пожелаете, пока не возвращаетесь в столицу, я не буду вас преследовать. — Но если она решит дать смелый и славный бой до смерти… Жестокая и возбуждённая улыбка постепенно расползлась по лицу Эворы: — …тогда эта война должна продолжаться. — … В конференц-зале воцарилась тишина. Все взгляды устремились на одного человека в толпе, самого рационального, но в то же время самого безумного… идеалиста во всей Башне Вавилона. Равенну Циглер. Если это Равенна… если это Равенна, всё будет хорошо. Ведь она кажется отстранённой, но очень хорошо умеет взвешивать все «за» и «против». В такой ситуации любой поймёт, какой выбор — лучший. Под ожидающими взглядами всех присутствующих Равенна встала и спокойно произнесла: — Единственный, кто создал готовый продукт, — это я, Ваше Высочество. — Хм, и каков же твой ответ? — Эвора с интересом посмотрела на неё. — Война. Без тишины, без колебаний, ни секунды промедления. Равенна дала свой ответ — ответ, который ошеломил всех присутствующих, поверг их в ступор, затем в ярость и, наконец, в отчаяние. — Раве… Бах! Огненный шар взорвался перед Хендриком, впечатав его в стену конференц-зала. Эвора равнодушно махнула рукой: — Кто позволил тебе говорить? Ты, продолжай. — Мой ответ — война, — заявила Равенна, встречаясь взглядом с Эворой. — Я отказываюсь сдаваться. — Хе-хе… Восхищаюсь твоей смелостью, — довольно усмехнулась Эвора. — И откуда же берётся твоя смелость? Ты веришь, что сможешь одолеть эту громадину? — Я смогу. Равенна ответила кратко, её слова были полны убеждённости: — Я одержу победу… нет, Ваше Высочество, вы одержите победу. — Ха-ха-ха! Очень хорошо, я это запомню! Смех Старшей принцессы был безудержным и радостным. — Если ты победишь, можешь просить у меня о чём угодно, даже об устранении одной старой вещицы из Академии Эфира. — Но если ты проиграешь… — Её улыбка исчезла без следа. — Что тогда, по-твоему, мы должны делать? — Я надеюсь, что вы всё же пощадите остальных членов Башни Вавилона. Позвольте мне одной нести последствия поражения, — ответила Равенна с холодным рассудком. — Раз вам нужен только создатель оружия, будет справедливо, если я возьму на себя ответственность за исход, независимо от того, победа это будет или поражение. Это было не просто рациональное соображение. Равенна прекрасно понимала, что женщина перед ней — второй самый неразумный ублюдок в мире, и ожидать от неё благоразумия было бесполезно. И всё же она осмелилась сделать этот выбор, потому что Эвора была в приподнятом настроении — драматический поворот событий посреди всеобщей покорности судьбе. В своём благодушном настроении она согласится на эту просьбу. И действительно, Эвора снова рассмеялась, довольная: — Хладнокровный учёный, воплощающий героизм ради своих идеалов и чести, в одиночку… Ах, какая великолепная драма. Я в полном восторге. Твоя просьба удовлетворена. — Благодарю за милосердие, Ваше Высочество. Это, несомненно, был лучший выбор. Даже если она потерпит неудачу, цену заплатит только она — а она была полна решимости не проиграть. Что же касается войны… Равенна не собиралась воспринимать смерти как должное, как и не позволила бы решимости встретить смерть стать бременем, которое её сдерживает. ---------- Изоляция Игнорируя холодные, отстранённые, гневные и полные скорби взгляды старейшин и коллег, Равенна повторяла про себя, что это был лучший выбор. — Через три дня территория Озера Спирити получит поддержку того стального гиганта, а ты будешь отвечать за помощь Уотсону. Эта война закончится полным поражением одной из сторон. Равенна Циглер… хе-хе-хе, готовься как следует, я с нетерпением жду твоего выступления. С этими словами Лорд Эвора исчез, словно искра в зале совещаний. Одна секунда, две секунды, три секунды… После нескольких секунд тишины высокопоставленные члены Башни Вавилона обступили Равенну. — Равенна, ты понимаешь, что творишь? — Циглер, ты сошла с ума! Ты чуть не погубила нас всех! — Ты… У господина Циглера никогда не было бы внучки, способной на такое. Будь он здесь, он никогда не сделал бы того, что сделала ты! Какофония звуков захлестнула Равенну — смесь гнева, разочарования и скорби… всё это пыталось раздавить её, словно лодку посреди шторма. Однако в этой гнетущей атмосфере бесконечных расспросов и обвинений со стороны друзей и старейшин, которые могли бы сломить Серафину, Равенна осталась невозмутимой. Она лишь поправила слегка съехавшие очки и бесстрастно произнесла: — Вы всё сказали? Если да, то я должна вернуться, чтобы усилить Нидхёгг. Хендрик, найди двадцать лучших алхимиков. Трёх дней должно хватить. — …Равенна, Равенна! Хендрик никогда прежде не кричал на Равенну, но теперь не смог сдержаться: — Ты понимаешь, что делаешь? Ты разрушила лучший шанс, который у нас был! Даже если бы Башня Вавилона была распущена, это позволило бы всем нам выжить. — Разве? — парировала Равенна. — Даже если я потерплю неудачу, разве не я буду единственной, кто погибнет? — Ты! Голос Хендрика дрогнул, но он быстро и гневно возразил: — Как ты посмела рискнуть, понадеявшись, что она согласится на твою просьбу? А что, если бы она отказалась? — А почему ты посмел рискнуть, понадеявшись, что она примет нашу безоговорочную капитуляцию? — бесстрастно ответила Равенна. — Нет, ты не на это рассчитывал. Похоже… ты уже связался с Гидралом и принял это решение после консультации с ним. Другими словами… ты делаешь ставку на то, что Ансель из Гидрала поможет тебе. — Разве это не риск? — Как это может быть риском! Лорд Ансель, он… — Он что? Ты хорошо его знаешь? Сколько раз ты с ним встречалась? Пара слов, и ты слепо веришь, что он обязательно поможет тебе, без всяких скрытых мотивов или планов? Под этим давлением Равенна сама стала инквизитором, её взгляд пронзал глаза Хендрика, пока она медленно говорила: — Скажи мне, если это не риск, то что это? — … У Хендрика не нашлось ответа, его взгляд наполнился болью, когда он посмотрел на Равенну: — И всё же… Равенна, мы уже добились успеха. Её Высочество согласилась, и всё закончилось бы твоей капитуляцией, без этой бессмысленной войны… Почему, почему ты решила снова спровоцировать войну? — Почему? Неужели это так сложно понять? Равенна слегка нахмурилась. — Потому что цель существования Башни Вавилона перевешивает смерти, вызванные этой войной, вот и всё. Её тон не был намеренно холодным, но сама мысль о том, чтобы взвешивать миллионы жизней против абстрактного «идеала» без малейшего чувства вины, вызвала глубокий озноб у всех присутствующих. У Башни Вавилона и Академии Эфира было много различий, одно из которых заключалось в том, что большинство их членов были чародеями крайне скромного происхождения, борющимися с нехваткой ресурсов. Хотя сверхъестественные существа могли не особо заботиться об обычных людях, выходцы из низов лучше понимали страдания и были менее склонны приносить бедствия бесчисленным жизням. Более того, под правлением императрицы империя никогда не знала масштабных войн. Этот необычный «мир» заставлял большинство людей испытывать отвращение к самой мысли о столь обширном поле битвы. Но Равенна… она не заботится. Или, вернее, возможно, она и заботится, но не позволяет своим эмоциям и мыслям зацикливаться на вине за те жизни, что были потеряны из-за неё. Она чувствует вину, но она… она стирает её, как только эта вина начинает мешать её прогрессу. С каких пор, с какого момента… Эта женщина, которой все восхищаются из-за её таланта, стала таким… монстром? Сердце Хендрика наполнилось скорбью. Он даже задался вопросом: если бы Равенна не изобрела огнестрельное оружие, если бы Башня Вавилона рухнула раньше, стала бы эта внучка его самого уважаемого наставника, эта девушка, которую он считает родной, такой безжалостной? — …Равенна. Произнёс он с трудом, задавая бессильный, последний вопрос: — Даже если так, даже если ты стала такой жестокой, что даёт тебе уверенность в победе? Ты хочешь умереть? Только ради того, чтобы отстоять идеалы и славу Башни Вавилона? Затем… Хендрик встретил равнодушный взгляд. Равнодушие с оттенком отчуждённости и даже лёгким разочарованием. Не только он, но и все высокопоставленные члены Башни Вавилона почувствовали этот взгляд. Тот самый взгляд, которым Равенна одаривала посредственности. Окинув взглядом комнату и не обнаружив возражений, она внезапно ощутила неописуемое чувство одиночества. Чувство одиночества, от которого она, несмотря на то, что на её пути, казалось бы, были спутники, всегда была… изолирована. — Вы все, — тихо сказала женщина. — Даже вы все… такие же. — Вы слишком далеко… от него. Равенна не сказала больше ничего, она прошла мимо остальных и покинула зал совещаний в одиночестве. Чем больше она поспевает за темпом Анселя, тем меньше она может терпеть всё, что её окружает. Разум Равенны подсказывает ей, что это может быть очередной схемой Анселя, очередным его планом. Холодная правда также говорит ей — Если ты зайдёшь ещё дальше, единственным, кто сможет составить тебе компанию, будет дьявол. Итак, решит ли Равенна Циглер остановиться? *** Эй, потрясающие читатели! История достигла 200 глав! Ура! Я не могу отблагодарить вас за то, что вы остались с Анселем, Сери, Марли (и Венной xD) на протяжении этой безумной поездки. Вы, ребята, просто супер! Желаю всем вам счастливого Рождества и крутого Нового года! Оставайтесь с нами, впереди ещё больше эпических схем, сюрпризов и, конечно же, приручений =v=! Всем мир! ---------- Театр теней Южные земли — самый процветающий регион Империи. Зелёные леса, спокойные озёра, плодородные земли... можно сказать, что территории, затерянные в Южных землях, редко сталкиваются с нехваткой ресурсов. Имперские граждане, живущие здесь, — счастливчики, которым завидуют простолюдины из других регионов империи. Хотя старые проблемы никуда не делись, по крайней мере, большинство здесь может вести относительно мирную и гармоничную жизнь. Однако сегодня среди этих счастливчиков... вот-вот появятся несчастные души. В главном зале дворца Эфесандер, восседая на троне, подпёрла щеку рукой, с интересом наблюдая за массивным голографическим экраном, который транслировал трёхмерную сцену перед ней и её министрами. Бессмысленная война, начатая исключительно ради того, чтобы проучить Лорда Эвору, без какой-либо оправданной причины, вот-вот должна была начаться. В этот момент тираническая императрица, казалось, проявила некоторый интерес. Она, долгие годы пребывавшая в спячке в пламени Истока, давно не позволяла себе подобных развлечений. Поэтому она временно переключила внимание со своей дочери на эту войну. — Ансель. Пожилая женщина на троне усмехнулась: — Скажи мне, что такого особенного в этих двух территориях, что они были выбраны тобой, чтобы удостоиться чести представить мне это представление? Ансель, стоявший под троном, с улыбкой кивнул. Он слегка взмахнул рукой, и голографический экран сдвинулся влево, открывая вид на огромную армию в чёрных доспехах. — Это территория Озера Духов, поддерживаемая Академией Эфира. По мере того как Ансель говорил, он приблизил изображение на голографическом экране к лагерю в тылу армии. Вскоре на экране появился красивый мужчина средних лет с серьёзным и измождённым выражением лица. — Фердинанд из Озера Духов. Он является графом Озера Духов уже двадцать три года. Большинство дворян Южных земель высокого мнения о нём. Он превосходный лорд, который заботится о своих подданных. — А с другой стороны... Сцена на голографическом экране быстро сменилась, и появился другой молодой человек, такой же красивый, но гораздо моложе и, по-видимому, нервничающий. — Седрик из Уотсона. Вновь назначенный граф Уотсона после внезапной смерти отца. Молодой, способный, амбициозный и тактичный, он также надеется изменить ситуацию к лучшему и принести пользу своим подданным. У него многообещающее будущее. После краткого представления этих двух лордов Ансель повернулся к Эфесандер и слегка поклонился: — Если Ваше Величество желает захватывающей войны, то я считаю, что простого выбора двух территорий, отвечающих вашим требованиям, недостаточно. Ансель щёлкнул пальцами, и сцена на массивном голографическом экране снова изменилась, открывая область, окутанную странным бледно-голубым туманом. — Это центральная часть территории Озера Духов, где эфирные линии наиболее сконцентрированы. Юный Гидрал перевёл взгляд на старика во главе дворянской процессии: — Около месяца назад наш Великий герцог Арборос провёл небольшой эксперимент на территории Озера Духов, но этот эксперимент был, гм... вышел из-под контроля. — Он провалился. Старик, опираясь на трость и слегка сгорбившись, улыбнулся. Но когда эта улыбка появилась на его морщинистом лице, она выглядела страшнее, чем если бы он не улыбался: — Ансель, тебе не нужно щадить моё самолюбие... Как только ты упомянул территорию Озера Духов, я вспомнил тот инцидент. Он погладил подбородок, казалось, погрузившись в раздумья: — Тот эксперимент загрязнил эфирные линии территории Озера Духов, вызвав появление различных аномальных форм жизни или монстров. И в настоящее время нет способа их искоренить. Однако я пообещал Фердинанду, что размещу людей на территории Озера Духов, чтобы решить для него проблему с монстрами. Ансель кивнул: — Таково нынешнее затруднительное положение территории Озера Духов. Что касается графа Уотсона, то здесь всё гораздо проще. Экран показал очень внушительный замок, и голос Анселя снова прозвучал: — Его отец погиб из-за заговора, о котором не стоит здесь упоминать. Естественно, наш граф Уотсона столкнулся с огромным давлением, когда принял управление. Его враги пытались всеми силами создать ему трудности, и внутренняя ситуация на территории Уотсона сейчас очень хаотична. Он страдает от этого и нуждается в возможности решить все проблемы разом. Итак... я предоставил её ему от вашего имени. Юный Гидрал обернулся, поклонился императрице на троне, чьи глаза становились всё ярче, и тепло улыбнулся: — Если война ведётся исключительно по принуждению, то она наполнена отвратительной путаницей и скукой. Если вы хотите получить удовлетворение, по крайней мере... обе стороны войны должны иметь чёткую причину, побуждающую их сражаться друг с другом. — И по совпадению... у обеих сторон этой войны есть причины, ради которых стоит сражаться до смерти. Я верю, что вы найдёте это занимательным, Ваше Величество. Его действия и слова, если отбросить их театральность, явно принадлежат придворному шуту, пытающемуся угодить императрице. Но, за исключением той всё более впадающей в маразм императрицы на троне, чей рассудок разъедают хаос и безумие, все дворяне и министры, стоящие здесь, не считают молодого человека под троном каким-то смехотворным шутом или клоуном. У них невероятно острое чутьё, и это чутьё подсказывает им, что Ансель Гидрал в этой игре уж точно не тот, кого заставили действовать по приказу императрицы. — Он определённо не стал бы устраивать такую тщательную подготовку только ради того, чтобы угодить императрице. Эти две территории, эти два лорда, кажется, идеально соответствуют потребностям императрицы в зрелищах, но старые чудовища, способные вращаться в высших политических кругах империи, никогда не поверят, что план Анселя только в этом... у него должны быть свои соображения и цели. Что он замышляет в тайне и к чему стремится? Все хотят понять это, но, конечно, не для того, чтобы бросить вызов, а в надежде понять и, насколько это возможно, примкнуть к этому юному Гидралу, или, по крайней мере... не выступать против него. Конечно, это лишь мысли министров и дворян. Императрица, которая просто хочет подавить высокомерие своей дочери и насладиться хорошим шоу, не думает так много, да ей это и не нужно. Она лишь от души рассмеялась: — Хорошо, очень хорошо! Ансель, я знала, что ты никогда меня не разочаруешь. Действительно... только когда потребность обеих сторон сражаться идёт от сердца, эта война может быть достаточно интересной. Эфесандер с улыбкой на губах взмахнула рукой: — Тогда пусть они начинают. Позвольте мне посмотреть... Она бросила взгляд на мрачного Лорда Эвору, её улыбка была наполнена нескрываемым презрением: — Чего добилась моя дочь. ---------- Территория Уотсон Днём ранее, территория Уотсон. В величественном замке Седрик из Уотсона радушно принимал членов Башни Вавилона. Несмотря на то, что лица гостей были по большей части мрачными, он всё же пытался оживить атмосферу. — Изобретения Башни Вавилона… я использовал немало из них. Должен признать, вы все обладаете необычайной проницательностью и глубоким пониманием трансцендентного мира, особенно в применении базового эфира… Это расширило так много уровней и аспектов, я верю, что многие из них способны принести перемены — — Граф, — Равенна перебила его, — сколько сверхъестественных существ вы можете выставить на эту войну? — Тех, кто действительно может изменить ход этой войны, пожалуй, более двухсот. Видя, что собеседница не намерена выражать благодарность, Седрик мог лишь ответить горькой улыбкой: — Включая наёмников, это все сверхъестественные существа, которых я могу собрать. — Честно говоря, ни я, ни все сверхъестественные существа территории Уотсон никогда не сталкивались с такими… непостижимыми событиями. Война — этот термин слишком далёк для жителей империи. Даже если порядок рушится и повсюду царит хаос, редко когда борьбу внутри империи можно описать словом «война». Сверхъестественные существа, естественно, не могут этого понять; они пребывают в замешательстве, не зная, что им делать в этой войне. То, что они могут сделать… ну, вероятно, остаётся только чистая резня. — Единственная хорошая новость, — тихо вздохнул Граф Уотсон, — это то, что Граф Спирити-Лейк готов решить исход прямым столкновением. Эта… абсурдная война не должна угрожать моему народу. — …Что? В то время как остальные члены Башни Вавилона проявили радость, лишь Равенна слегка нахмурилась, задав вопрос: — Вы уверены, что он сказал именно это? Седрик также был озадачен отношением Равенны, но после минутного колебания подсознательно кивнул: — Да, это соглашение, достигнутое между Графом Спирити-Лейк и мной. Мы оба решили определить исход прямым столкновением, не позволяя пламени войны распространиться на всю территорию и навредить невинным гражданам друг друга. Равенна внезапно встала, её взгляд и тон стали ледяными: — Когда вы согласились на это? Граф Уотсон посмотрел на выражение лица Равенны, и его собственное выражение начало меняться: — Что не так, мисс Циглер? Есть какая-то проблема? — Вы знаете, что Академия Эфира дала им? Седрик горько улыбнулся: — Вы переоцениваете меня. Равенна повернулась к Хендрику, который пришёл вместе с ней: — Разве никто не проинформировал его о механической броне? Хендрик промолчал. Когда все уже смирились с неизбежным поражением, у кого из учёных было настроение заботиться о других вещах, способных повлиять на ситуацию? — … Равенна закрыла глаза, сделала глубокий вдох, пристально посмотрела в глаза Седрику и произнесла по слогам: — Вас провели, граф. — …Что? — Черный Рыцарь, оружие, которое Академия Эфира предоставила территории Спирити-Лейк, наиболее эффективно на передовой. Его броня, его вооружение — всё это создано для того, чтобы нести разрушение на фронте. — …А Нидхёгг меньше всего подходит для прямого боя. Время поджимает, мы не успели обнаружить больше его функций, сейчас он слишком хрупок, даже отголоски битвы могут уничтожить его. Она оперлась на стол, глядя на Графа Уотсон, чьё выражение лица стало крайне серьёзным: — Это худший сценарий из возможных. — Но по крайней мере… — не удержался Хендрик, — по крайней мере, обычные люди не пострадают от катастрофы, верно, граф — — Нет. Граф Уотсон, который только что сокрушался о том, что его подданные спасены, выглядел мрачно: — Если мы проиграем эту войну, то всё остальное не имеет смысла. Равенна взглянула на окаменевшего Хендрика: — Он гораздо более рационален, чем вы, Хендрик. Почему этот человек с самого начала проявлял беспокойство о своих подданных? Равенна знала это слишком хорошо. Потому что ему не было дела до подданных, он просто не хотел унаследовать две разорённые территории после своей победы. Граф Уотсон, не знавший, какую помощь Академия Эфира могла оказать территории Спирити-Лейк, и не знавший, что эта война с самого начала была абсолютно несправедливой, когда-то думал, что у него есть шанс на победу. Потому что никто бы не подумал, что императрица будет настолько злонамеренна, чтобы спровоцировать одностороннюю, сокрушительную войну. Поэтому Граф Уотсон, считавший, что у него есть шанс на победу, согласился на требование другой стороны, отчасти защищая свои интересы. Но когда эта вероятность рухнула, ему пришлось сделать выбор и начать жертвовать. И очевидно, Граф Уотсон — это тот человек, который может пожертвовать своими первоначальными интересами ради победы. Как он сам сказал, если он проиграет, то в этом нет никакого смысла. В конечном счёте, это просто выбор ценностей, подумала про себя Равенна. — Мисс Циглер, — молодой граф больше не притворялся, что сохраняет хоть какое-то подобие сердечности, его лицо помрачнело, — есть ли какое-то средство исправить это? — Никакого, даже резкая смена курса не поможет, — бесстрастно ответила Равенна. — Если вы решите уклониться, вы уже проиграли в глазах императрицы, потому что это было бы «неподобающе». Это ледяное «неподобающе» заставило Графа Уотсон содрогнуться. — Более того, не только императрица, Старшая принцесса тоже не оставит вас в покое, она не примет… впрочем, неважно, вы, вероятно, не понимаете ситуацию, объяснять бессмысленно. — Черт возьми! Молодой человек ударил кулаком по столу, выругавшись: — Фердинанд, эта лицемерная крыса! Использует так называемых граждан как прикрытие… чертов мерзавец! Хендрик и другие члены Башни Вавилона уже оцепенели от этого, в то время как Равенна оставалась равнодушной, тихо ожидая, пока Уотсон выплеснет свой гнев. К счастью, этот молодой лорд, которого так хвалил Ансель, быстро взял свои эмоции под контроль. Он глубоко вздохнул и искренне сказал Равенне: — Мисс Циглер… я верю, что вы также совершенно не желаете провала Башни Вавилона. Каковы бы ни были ваши требования, я сделаю всё возможное, чтобы сотрудничать! — … Равенна слегка опустила голову, линзы её очков в серой оправе отражали блики света. После короткого молчания она подняла голову и сказала Уотсону: — Лучшее решение, которое я могу предложить на данный момент, требует от вас значительных жертв. — Не бывает войны без жертв, — без колебаний ответил Уотсон. — Просто скажите мне, что я должен сделать. — Очень хорошо, — Равенна больше ничего не добавила. — Завтра следуйте моим указаниям. Наши шансы на победу не совсем равны нулю. Она была довольна тем, что её нынешний соратник — человек, умеющий делать выбор. Если бы он всё ещё колебался в этот момент, не в силах принять решение, то Равенне пришлось бы признать поражение. Но раз уж другая сторона без колебаний пошла на жертвы, то… нынешнее невыгодное положение, возможно, ещё можно исправить. Она не могла проиграть, и она не проиграет. ---------- Нидхёгг В этой войне обе стороны — Академия Эфира и Башня Вавилона — разместили своих людей. Первые — чтобы продолжить наблюдение за эффективностью «Черного Рыцаря» в бою; вторые… Вторые, вероятно, просто пытались внести последние коррективы в чьи-то мысли или заранее подготовиться к худшему. — Мисс Циглер, — граф Уотсон крепко сжимал в руке черное кольцо, его лицо было полно неразрешимой тяжести. — Неужели… неужели всё будет так, как вы сказали? Тон Равенны оставался холодным, как всегда: — Я уже всё вам объяснила… впрочем, неважно. Повторю в последний раз. — Из-за нехватки времени нынешний «Нидхёгг» далёк от совершенства. У него всё ещё много ограничений и побочных эффектов, он недостаточно стабилен. Чтобы победить механическую броню, мы применили крайне агрессивные конструкторские решения. Как оператор, вы рискуете тем, что ваши эфирные цепи будут поглощены им, что повредит ваше тело и уничтожит душу. В худшем случае вы можете погибнуть на месте, но… — Но… я смогу победить, верно? — спросил Уотсон, и тяжесть на его лице начала постепенно рассеиваться. — Именно так, — кивнула Равенна. — «Нидхёгг» определённо сможет пробить броню «Черного Рыцаря». Как только он коснётся его эфирных цепей, война будет окончена. — При условии, что вы сможете продержаться до этого момента и позволите кластеру «Нидхёгг» оставаться в целостности, когда он вступит в контакт с «Черным Рыцарем». Что касается того, как поддерживать целостность «Нидхёгга»… Она поправила очки: — Мы обсудили меры противодействия вчера. — Верно. Уотсон медленно выдохнул и надел черный браслет на запястье. В тот же миг браслет намертво впился в запястье Уотсона, и по коже во все стороны поползли тонкие черные линии. Если присмотреться, эти густо переплетённые «черные линии» вовсе не были линиями — это были бесчисленные… насекомые! — Как ощущения? — Равенна пристально смотрела на запястье Уотсона, в её линзах отражался мерцающий свет. — …Не очень приятно, — выражение лица Уотсона исказилось; казалось, боль, которую он терпел, была куда сильнее, чем то, что он мог выразить словами. — Это необходимый процесс установления связи. Ощущение того, как ваша душа подвергается укусам, действительно неприятно, но вы можете нормально управлять «Нидхёггом»? Молодой граф глубоко вздохнул. Тонкие «черные линии» слетели с браслета, образовав в воздухе большое облако черного тумана. Он тупо уставился на него, подсознательно потянувшись, чтобы коснуться, но Равенна тут же отбила его руку. — Сейчас у них нет никаких других ограничений или настроек, кроме выполнения ваших команд. У них есть только инстинкт атаки. Если не хотите умереть, не делайте резких движений. — Что это… — пробормотал Уотсон в неверии. — Что это?.. У меня такое чувство, будто у меня появилась лишняя часть тела, я могу свободно… — Я же ясно объяснила вам вчера, сейчас нет времени повторяться. Тон Равенны был несколько нетерпеливым. На самом деле, им следовало позволить Уотсону использовать «Нидхёгг» один раз ещё вчера, но нынешний образец быстро теряет эффективность после первого применения… в конечном счёте, время не позволило им создать что-то более совершенное. — Запомните, — она пристально посмотрела на Уотсона, подчеркивая каждое слово. — Ваша единственная цель — как можно быстрее внедрить «Нидхёгг» в «Черного Рыцаря». Как только вы этого добьётесь, победа будет у вас в руках. Уотсон, казалось, овладевший «Нидхёггом», кивнул. Он с воодушевлением приказал маленьким, но многочисленным алхимическим насекомым летать туда-сюда и, не теряя времени, быстро позволил кластеру «Нидхёгг» рассеяться и исчезнуть в воздухе. — Что ж, я отправлюсь на передовую командовать боем… хех, хотя я никогда не участвовал в так называемой войне, но если у меня есть это… если у меня есть такое оружие… Лицо Уотсона светилось от возбуждения, когда он поспешил на передовую. Равенна постояла на месте, прежде чем повернуться к Хендрику и сказать: — Пойдём. Отправимся искать точку, подходящую для наблюдения, и не будем упускать возможность проверить эффективность «Нидхёгга». — …Равенна. Выражение лица Хендрика было смесью сложных эмоций: — Неужели ты действительно… должна заходить так далеко? Бровь Равенны слегка нахмурилась: — Я думала, мы давно закончили этот разговор. Жертвы, цена, выбор, целесообразность… Хендрик днями пытался говорить с ней на эти темы, но ответы Равенны неизменно были краткими и леденящими: — Это самое логичное решение. Особенно после того, как стало ясно, что война не затронет мирных жителей, сердце Равенны, которое и без того не знало колебаний, стало холоднее и тверже стали. Но Хендрик жаждал не уступок Равенны в этом вопросе; он хотел, чтобы она выбралась из водоворота своего патологического безумия. Он не желал видеть, как Равенна идёт по пути, с которого нет возврата, ведомая собственными одержимостями. Однако реальность… заставляла его чувствовать себя совершенно бессильным. Глубокое чувство страха и беспомощности охватило Хендрика. Словно… словно нечто подталкивало Равенну, шаг за шагом, к тому положению, в котором она оказалась, превращая её в ту, кем она стала. Со времени изобретения эфирного огнестрельного оружия, во всех событиях, с которыми сталкивалась Равенна, в тех, что она считала «логичными решениями», будь они хоть немного менее суровыми, она, возможно, не прибегла бы к столь рациональным, но экстремальным методам мышления; будь они хоть немного более суровыми, они могли бы вызвать у неё сильные эмоциональные колебания под давлением или даже срыв, ведущий к размышлениям. Но ни того, ни другого не произошло. Будь то эфирное огнестрельное оружие, массовое производство парящих пушек, новое оружие или сама война… И многочисленные события за последние три года, которые делали Равенну всё холоднее. Всё это удерживалось в рамках, которые делали её всё более «правильной» и «рациональной». Когда Хендрик сопровождал Равенну, чтобы стать свидетелем этой войны, он питал эгоистичную и жестокую надежду. Он надеялся, что мирные жители, безжалостно убитые пламенем войны, бесчисленные кровавые трагедии, выжженные и разрушенные последствия пробудят человечность и совесть Равенны, давая ей шанс вырваться из бездны так называемой рациональности. Но… по иронии жестокой судьбы, эта абсурдная война не затронула мирных жителей. Два лорда решили исход войны дуэлью, словно рыцари на турнире. В таких обстоятельствах… не в силах осознать истинную жестокость войны, Равенна была ещё менее склонна видеть хоть какую-то ошибку в своём выборе. Она лишь верила, что не ошиблась. Но остаётся вопрос: действительно ли Равенна Циглер не совершила ни одной ошибки… Или кто-то плетёт злобную завесу, преграждая путь, который мог бы привести её к прозрению, и вместо этого она шагает в бездну тьмы, следуя по тому, что считает… единственно верным путём, с которого нет возврата? ---------- Безумие и сталь — Ах, ужасы войны… Императрица, восседавшая на троне, взирала на зрелище двух сталкивающихся на экране железных потоков и тихо посмеивалась: — На поле боя, где безраздельно властвует трансцендентность, простые смертные вынуждены бросаться в самую гущу событий со своей ничтожной силой, вступая в отчаянную схватку… Дочь моя, теперь я начинаю понимать твою детскую прихоть. Её пальцы слегка постукивали по подлокотнику: — Если бы эта драма была лишь столкновением сверхъестественных существ, простым обменом заклинаниями и чарами, она была бы до ужаса скучной. — Лишь когда все существа брошены в этот колоссальный тигель… Безумие, мерцающее в глазах престарелой императрицы, леденило душу: — Может быть выкован шедевр… тот, что удовлетворит меня! Придворные хранили молчание, их мысли были уже далеко от происходящей войны. Несомненно, поведение Эфесандер знаменовало собой закат её жизни; она больше не могла контролировать себя и сопротивляться хаосу, который пожирал и осквернял её душу. Проклятие власти было близко к тому, чтобы окончательно поглотить её, и её нынешний облик… вполне мог быть её последним безумием. С одной стороны, было жизненно важно ни в коем случае не провоцировать Её Величество; с другой… пришло время заискивать перед Старшей принцессой. Те, кто строил свою позицию по отношению к Старшей принцессе, основываясь на исходе этой войны, были глупцами; все знали, что тираническая и капризная императрица непременно одержит верх — у них уже было достаточно информации о «Черном Рыцаре», которую Академия Эфира великодушно обнародовала, продемонстрировав не просто уверенность, но и силу. Хотя «Черный Рыцарь» отличался от типичного существа пятой ступени, будучи почти бесполезным вне боя и неспособным сравниться с большинством подлинных, гибких и опытных сверхъестественных существ пятой ступени, но сила есть сила. Несмотря на свои недостатки, колоссальная мощь этого железного исполина всё ещё соответствовала стандарту «овладения определённой сущностью», достойной короны. Возможно, Академия Эфира тоже почувствовала неладное с императрицей, поэтому и занялась столь показным продвижением этого выдающегося достижения. Несмотря на то, что сила «Черного Рыцаря» была результатом беспорядочного распределения ресурсов императрицей, любого, кто обладал хоть каплей алхимических знаний, поражала… революционная концепция дизайна этого оружия. Во-первых, чтобы владеть сверхъестественной силой, нужно обладать соответствующей предрасположенностью, которая обычно является врождённой, но не обязательно недостижимой через последующую модификацию. Суть алхимических устройств заключается в том, чтобы наделить обычные материалы и предметы сверхъестественными свойствами через эфирные цепи. Проектируя и создавая эти цепи, экспериментируя с различными сущностями, они возвышают их до сферы сверхъестественного. Сложность и запутанность одной только конструкции этих механических доспехов достаточны, чтобы отпугнуть бесчисленное множество посредственностей от гениальной сферы алхимии, не говоря уже об ужасающе сложных эфирных цепях, которые могли придумать только истинные чудовища. Никто не знает, как Герцогу Люминарису удалось создать такое устройство; существо пятой ступени, коронованное через элемент света — откуда у него взялся такой алхимический талант? Сила «Черного Рыцаря» очевидна; боец пятой ступени на поле боя, где высшая сила едва превышает четвёртую, — это не что иное, как бойня. И именно поэтому это железное чудовище ещё не вступило в схватку. *** Равенна, парящая высоко над землёй благодаря заклинанию полёта Хендрика, с холодным отстранённым видом озирала поле битвы внизу. — «Черный Рыцарь» ещё не вступил в бой? Ха, противник действительно старается изо всех сил, чтобы разыграть этот спектакль. Война между двумя великими территориями разворачивалась, словно пьеса, где высокоуровневые сверхъестественные существа ещё не взяли на себя инициативу, позволяя, казалось бы, хорошо вооружённым и грозным смертным, а также обычным сверхъестественным существам первой-второй ступени начинать свои легионные атаки и вступать в резню. Яростный рёв и пронзительные крики эхом разносились до небес, в то время как кровь брызгала во все стороны, а конечности разлетались в клочья. С высоты было видно, как обширная равнина окрашивается в глубокий багровый цвет, расползающийся из центра конфликта и просачивающийся в землю. Куда бы ни бросала свой взгляд тираническая императрица из уголка империи, та земля покрывалась неизгладимой алой раной. Даже Хендрик мог едва уловить повсеместный запах крови. Тем не менее, Равенна лишь равнодушно смотрела вниз на сломанные клинки, разбитые доспехи и трупы, словно всё это было лишь естественной частью мира. Смерть и отчаяние, пропитавшие землю, казались не более чем обычным ходом вещей. Столь же неизбежно, как восход и закат солнца — какая война может обойтись без жертв? Что тут могло тронуть? Она знала, что эта война началась из-за неё, и по этой причине находила любую жалость или раскаяние до смешного бессмысленным притворством. Таким образом, она действительно не была лицемерной, а скорее стала почти бесчеловечно холодной и неподвижной. — Первая фаза подходит к концу, — пробормотала Равенна. — Когда легионы смертных понесут тяжёлые потери, сверхъестественные существа возьмут войну на себя. Вскоре битва развернулась именно так, как она предсказывала, сместившись в другом направлении. — Пришло время сверхъестественным существам вступить в схватку? Императрица, уставшая от стычки смертных, оживилась: — Не разочаруйте меня. На экране территория Озера Духов заняла позицию колдунов, и с возведением эфирного домена колдуны начали направлять эфир, наделяя различными усиливающими заклинаниями сверхъестественных существ, которые вот-вот должны были броситься в бой, в то время как те, чья сила была направлена на разрушение, начали распевать высокоуровневые заклинания великой смертоносности. Хотя крупномасштабные битвы были редкостью, эта простая координация не вызвала проблем. — Господа! Граф Озера Духов, Фердинанд, провозгласил с передовой: — Победа в этой войне позволит нам переселить нашу территорию на столь же плодородные земли Уотсона! Мы вернём себе наше будущее! Влияние эксперимента Великого герцога Арбороса на Озеро Духов было гораздо значительнее, чем предполагали его словесные заверения. Эфирные лей-линии оказывали критическое влияние на экологическую энергию и сверхъестественную среду региона. Фердинанд прекрасно понимал, что без устранения этого загрязнения так называемая «помощь» великого герцога — лишь капля в море. И теперь Ансель предоставил ему отличную возможность. Одну… которую он не мог упустить, но которая была сопряжена с огромным риском. ---------- Эфирное огнестрельное оружие Бронированные сверхъестественные воины с рёвом обнажили оружие, бросаясь в бой. Эта небольшая группа, ничтожная по численности на столь обширном поле боя, тем не менее, пронеслась по земле с грохотом, от которого содрогалась почва! — Колдунов Уотсона гораздо меньше, чем наших, — уверенно заявил ведущий колдун четвёртой ступени на позициях Озера Духов. Будучи сильнейшей силой Озера Духов, он, хоть и не был узкоспециализированным бойцом, мастерски владел широким спектром заклинаний. Он взмахнул скипетром, и небо затянуло тучами, сквозь которые прорывался низкий рокот грома, а бурлящая плазменная энергия собиралась, готовая высвободить свою разрушительную мощь. — Вторая фаза, — прошептала Равенна. — Силы сторон равны, но у графа Уотсона есть особое преимущество перед графом Озера Духов, и он должен суметь перехватить инициативу. Финал — это… БАХ! С внезапным грохотом голова колдуна четвёртой ступени взорвалась. Багровые и белые жидкости, смешавшись с осколками черепа и плотью, брызнули на лица стоявших рядом колдунов. В их оглушительной тишине с громким хлопком лопнула ещё одна голова, вызвав пронзительный крик: — Эфирное огнестрельное оружие!! — … Равенна перевела взгляд на снайпера в авангарде Уотсона, явно осознавая его присутствие. Оружие, которое он держал, было не творением Башни Вавилона, а улучшенной версией, созданной другими алхимиками после того, как Башня поделилась принципами конструкции огнестрельного оружия с Ассоциацией Алхимии. Разумеется, это была часть личной коллекции графа Уотсона, а не дар Башни. — Вторая фаза. Она повернулась к Хендрику: — Если бы другие решили совершенствовать и модернизировать эфирное огнестрельное оружие, вместо того чтобы заниматься тщетными попытками создания чего-то нового, возможно, сейчас у нас было бы нечто гораздо более смертоносное. На том собрании Равенна не могла понять, почему Хендрик и остальные считали, что потенциал эфирного огнестрельного оружия ограничен, сдерживая его мощь. В самом деле, было почти невозможно создать эфирное огнестрельное оружие, способное угрожать сверхъестественному существу пятой ступени, но много ли таких существ в этом мире? После того как Башня Вавилона передала технологию огнестрельного оружия Ассоциации Алхимии, степень эволюции этого оружия под воздействием модификаций алхимиков всей империи оставалась неизвестной даже Равенне. Если единственная цель — «отнять жизнь» — Огнестрельное оружие будет самым эффективным инструментом, без исключений. — Эфирное… огнестрельное оружие. — Разум Хендрика опустел. — Когда они стали такими… смертоносными? — У них всегда был этот потенциал. Равенна ответила спокойно, её фиолетовые глаза отражали ужасающую сцену на поле боя: — Поскольку им не нужно включать в себя какие-либо дополнительные функции, сосредоточенность исключительно на летальности обеспечивает их абсолютную чистоту. Огнестрельное оружие, может, и не является всеобъемлющим или подавляюще мощным, но оно, несомненно, эффективно… в убийстве. — Поэтому мне кажется странным, что вы не сосредоточились на создании или улучшении специализированного огнестрельного оружия, а вместо этого тратили время на создание оружия с нуля. — Потому что мы не палачи, Равенна. Такие вещи, созданные исключительно для бойни… никогда не должны были появиться на свет. Глаза Хендрика были полны отчаяния и беспомощности. Он хотел звучать сердито, убедительно, но знал… никакой гнев ничего не изменит. — Но оружие по своей сути предназначено для убийства, и на поле боя это всё, что требуется, ничего лишнего. Равенна взглянула на Хендрика, её тон оставался ровным: — Или ты думаешь, что я палач? Что я создала огнестрельное оружие ради чистого удовольствия от бойни? Она лишь изобрела огнестрельное оружие, стремясь обеспечить Башне Вавилона ценность в глазах Старшей принцессы. А что касается быстрого развития огнестрельного оружия в нечто столь ужасающее и угрожающее… Какое ей было до этого дело? Разве она делала этот выбор, поощряла насилие, стремилась к резне? Таким образом, рациональность Равенны оставалась непоколебимой перед лицом жестокости и насилия. Её человечность также постепенно угасала из-за подобных переживаний за последние три года. *** — Это и есть эфирное огнестрельное оружие? — с интересом спросила императрица, наблюдая за увеличенным изображением колоссальной снайперской винтовки. — Интригующе, поистине… воплощение чистоты. В мире сверхъестественного оружие часто имеет большее значение и ценность. Чем мощнее оружие, тем чаще оно становится «инструментом» с особыми эффектами и способностями. Но огнестрельное оружие, лишённое каких-либо особых чар, или, вернее, с улучшениями, направленными исключительно на убийство, действительно является чистейшей формой вооружения. Грохот, эхом разносившийся по полю боя, угрожал колдунам на дальних позициях, и всякий раз, когда они пытались укрыться, стволы орудий поворачивались, чтобы встретить сверхъестественных воинов в лоб. Очевидно, имея опыт противодействия огнестрельному оружию, некоторым удавалось чудом спастись, но те, кому не повезло… были превращены в ошмётки одним выстрелом. Граф Уотсон явно провёл тщательную подготовку, не только с помощью поразительно смертоносного огнестрельного оружия, но и с помощью дорогостоящих боеприпасов, предоставленных снайперу, которые теперь, казалось, доминировали на поле боя. Несомненно, это косвенно демонстрировало мощь огнестрельного оружия в бою, и даже Лорд Эвора, чьё выражение лица было мрачным, казался слегка облегчённым. — Хи-хи-хи… — Эфесандер подпёрла щеку и тихо рассмеялась. — Похоже, Лорд Эвора действительно создал несколько интригующих безделушек. На экране сверхъестественные существа территории Озера Духов демонстрировали признаки поражения. Хотя никто не знал, где граф Уотсон раздобыл такое ужасающее оружие, размышлять об этом сейчас было бессмысленно. Как только сверхъестественные существа будут полностью повержены, исход войны станет неизбежным. В тылу позиций Озера Духов Конрад из Люминариса покачивал бокал с вином и тихо усмехнулся: — Действительно, довольно мощная попытка отчаяния. Территория Уотсона могла использовать огнестрельное оружие, и, естественно, Озеро Духов могло делать то же самое. Изначально у графа Озера Духов был ещё более безжалостный план — он хотел собрать как можно больше эфирного огнестрельного оружия, чтобы подавить территорию Уотсона огневой мощью. Однако эта идея была наложена вето Академией Эфира в лице Конрада. Как они могли прибегнуть к использованию оружия врага в войне, которая решит их судьбу? Более того, в таких мерах не было необходимости. Это так называемое огнестрельное оружие было лишь муравьём перед лицом истинной силы, истинного «сверхъестественного». — Сюжет должен быть достаточно захватывающим к этому моменту, и наш суверен, должно быть, ожидает финальной кульминации. Конрад задумчиво перевёл взгляд в сторону территории Озера Духов, подняв бокал издалека: — Пришло время для твоего выхода, «Черный Рыцарь». ---------- Театр теней Южные земли — самый процветающий регион Империи. Зелёные леса, спокойные озёра, плодородные земли... можно сказать, что территории, затерянные в Южных землях, редко сталкиваются с нехваткой ресурсов. Имперские граждане, живущие здесь, — счастливчики, которым завидуют простолюдины из других регионов империи. Хотя старые проблемы никуда не делись, по крайней мере, большинство здесь может вести относительно мирную и гармоничную жизнь. Однако сегодня среди этих счастливчиков... вот-вот появятся несчастные души. В главном зале дворца Эфесандер, восседая на троне, подпёрла щеку рукой, с интересом наблюдая за массивным голографическим экраном, который транслировал трёхмерную сцену перед ней и её министрами. Бессмысленная война, начатая исключительно ради того, чтобы проучить Лорда Эвору, без какой-либо оправданной причины, вот-вот должна была начаться. В этот момент тираническая императрица, казалось, проявила некоторый интерес. Она, долгие годы пребывавшая в спячке в пламени Истока, давно не позволяла себе подобных развлечений. Поэтому она временно переключила внимание со своей дочери на эту войну. — Ансель. Пожилая женщина на троне усмехнулась: — Скажи мне, что такого особенного в этих двух территориях, что они были выбраны тобой, чтобы удостоиться чести представить мне это представление? Ансель, стоявший под троном, с улыбкой кивнул. Он слегка взмахнул рукой, и голографический экран сдвинулся влево, открывая вид на огромную армию в чёрных доспехах. — Это территория Озера Духов, поддерживаемая Академией Эфира. По мере того как Ансель говорил, он приблизил изображение на голографическом экране к лагерю в тылу армии. Вскоре на экране появился красивый мужчина средних лет с серьёзным и измождённым выражением лица. — Фердинанд из Озера Духов. Он является графом Озера Духов уже двадцать три года. Большинство дворян Южных земель высокого мнения о нём. Он превосходный лорд, который заботится о своих подданных. — А с другой стороны... Сцена на голографическом экране быстро сменилась, и появился другой молодой человек, такой же красивый, но гораздо моложе и, по-видимому, нервничающий. — Седрик из Уотсона. Вновь назначенный граф Уотсона после внезапной смерти отца. Молодой, способный, амбициозный и тактичный, он также надеется изменить ситуацию к лучшему и принести пользу своим подданным. У него многообещающее будущее. После краткого представления этих двух лордов Ансель повернулся к Эфесандер и слегка поклонился: — Если Ваше Величество желает захватывающей войны, то я считаю, что простого выбора двух территорий, отвечающих вашим требованиям, недостаточно. Ансель щёлкнул пальцами, и сцена на массивном голографическом экране снова изменилась, открывая область, окутанную странным бледно-голубым туманом. — Это центральная часть территории Озера Духов, где эфирные линии наиболее сконцентрированы. Юный Гидрал перевёл взгляд на старика во главе дворянской процессии: — Около месяца назад наш Великий герцог Арборос провёл небольшой эксперимент на территории Озера Духов, но этот эксперимент был, гм... вышел из-под контроля. — Он провалился. Старик, опираясь на трость и слегка сгорбившись, улыбнулся. Но когда эта улыбка появилась на его морщинистом лице, она выглядела страшнее, чем если бы он не улыбался: — Ансель, тебе не нужно щадить моё самолюбие... Как только ты упомянул территорию Озера Духов, я вспомнил тот инцидент. Он погладил подбородок, казалось, погрузившись в раздумья: — Тот эксперимент загрязнил эфирные линии территории Озера Духов, вызвав появление различных аномальных форм жизни или монстров. И в настоящее время нет способа их искоренить. Однако я пообещал Фердинанду, что размещу людей на территории Озера Духов, чтобы решить для него проблему с монстрами. Ансель кивнул: — Таково нынешнее затруднительное положение территории Озера Духов. Что касается графа Уотсона, то здесь всё гораздо проще. Экран показал очень внушительный замок, и голос Анселя снова прозвучал: — Его отец погиб из-за заговора, о котором не стоит здесь упоминать. Естественно, наш граф Уотсона столкнулся с огромным давлением, когда принял управление. Его враги пытались всеми силами создать ему трудности, и внутренняя ситуация на территории Уотсона сейчас очень хаотична. Он страдает от этого и нуждается в возможности решить все проблемы разом. Итак... я предоставил её ему от вашего имени. Юный Гидрал обернулся, поклонился императрице на троне, чьи глаза становились всё ярче, и тепло улыбнулся: — Если война ведётся исключительно по принуждению, то она наполнена отвратительной путаницей и скукой. Если вы хотите получить удовлетворение, по крайней мере... обе стороны войны должны иметь чёткую причину, побуждающую их сражаться друг с другом. — И по совпадению... у обеих сторон этой войны есть причины, ради которых стоит сражаться до смерти. Я верю, что вы найдёте это занимательным, Ваше Величество. Его действия и слова, если отбросить их театральность, явно принадлежат придворному шуту, пытающемуся угодить императрице. Но, за исключением той всё более впадающей в маразм императрицы на троне, чей рассудок разъедают хаос и безумие, все дворяне и министры, стоящие здесь, не считают молодого человека под троном каким-то смехотворным шутом или клоуном. У них невероятно острое чутьё, и это чутьё подсказывает им, что Ансель Гидрал в этой игре уж точно не тот, кого заставили действовать по приказу императрицы. — Он определённо не стал бы устраивать такую тщательную подготовку только ради того, чтобы угодить императрице. Эти две территории, эти два лорда, кажется, идеально соответствуют потребностям императрицы в зрелищах, но старые чудовища, способные вращаться в высших политических кругах империи, никогда не поверят, что план Анселя только в этом... у него должны быть свои соображения и цели. Что он замышляет в тайне и к чему стремится? Все хотят понять это, но, конечно, не для того, чтобы бросить вызов, а в надежде понять и, насколько это возможно, примкнуть к этому юному Гидралу, или, по крайней мере... не выступать против него. Конечно, это лишь мысли министров и дворян. Императрица, которая просто хочет подавить высокомерие своей дочери и насладиться хорошим шоу, не думает так много, да ей это и не нужно. Она лишь от души рассмеялась: — Хорошо, очень хорошо! Ансель, я знала, что ты никогда меня не разочаруешь. Действительно... только когда потребность обеих сторон сражаться идёт от сердца, эта война может быть достаточно интересной. Эфесандер с улыбкой на губах взмахнула рукой: — Тогда пусть они начинают. Позвольте мне посмотреть... Она бросила взгляд на мрачного Лорда Эвору, её улыбка была наполнена нескрываемым презрением: — Чего добилась моя дочь. ---------- Жертвоприношение — Повторяю ещё раз! Голос Уотсона уже приобрёл нотки истеричной жестокости: — Если вы не умрёте от рук этого монстра, то умрёте куда более трагичной смертью — от моих! Говоря это, он использовал Нидхёгг, чтобы убить нескольких сверхъестественных существ. Разлетающаяся плоть, рушащиеся тела, превращающиеся в лужи крови — у союзников Уотсона не осталось выбора. Они не знали, откуда Уотсон взял эту зловещую силу, но каждый из них страшился подобного конца. И тогда… разыгралась самая нелепая и жестокая сцена этой войны. Более двухсот сверхъестественных существ под командованием Уотсона — стойкие, безумные, отчаявшиеся — бросились на стального рыцаря. Черный Рыцарь просто стоял, не шелохнувшись, и легко убивал одного за другим мерцающим светом своего щита. Эти «сильные мира сего», что прежде возвышались над остальными и принимали почести везде, куда бы ни пришли, теперь умирали бессмысленно и бесславно, падая, словно скошенная пшеница. Хендрик вздохнул и отвернулся от поля боя. Равенна бесстрастно наблюдала за происходящим, и сквозь линзы её очков проносились вспышки света. — Целостность Нидхёгга: девяносто шесть процентов, девяносто три, девяносто два… Пока она бормотала эти непонятные слова, на залитом кровью поле боя крошечные, невидимые невооружённым глазом чёрные точки медленно поднимались из тел павших, быстро впитывались в следующие жертвы, снова поднимались и устремлялись к тем, кто был ближе к Черному Рыцарю. Изначально Равенна была уверена в победе. Если бы война охватила территории обеих сторон, скрытое преимущество Нидхёгга было бы реализовано в полной мере. Стоило кому-то надеть контроллер и установить связь с Нидхёггом, как он мог бы проникнуть на территорию Озера Духов и за одну ночь вырезать ключевые силы. Более того, она слишком хорошо знала Академию Эфира и императрицу. Эти презренные льстецы, желающие угодить Её Величеству, ни за что не позволили бы Черному Рыцарю сразу же спуститься на территорию Уотсона. Они предпочли бы превратить эту «драму» в нечто достаточно интересное, чтобы завоевать расположение Старшей принцессы, как и сейчас. Это означало, что Черный Рыцарь, скорее всего, в начале войны будет находиться в режиме ожидания, что давало ей отличный шанс. Как только Нидхёгг проникнет в Черного Рыцаря, она сможет напрямую разобрать эту внешне непобедимую, но на деле полную изъянов и ограничений конструкцию, которую Ансель быстро отбраковал как первое поколение механической брони. Но по какой-то причине противник предложил лобовое столкновение, чтобы решить исход битвы, и граф Уотсон согласился, из-за чего шансы на победу в этой войне резко упали. Но даже так, Равенна мгновенно нашла лучший выход. Жертвоприношение. Она не могла ставить на кон всё, не зная, какими заклинаниями оснащён активированный Черный Рыцарь, не могла знать, способен ли этот доспех обнаружить Нидхёгг. Атаковать Черного Рыцаря в лоб без прикрытия было безрассудством, а рассеять рой Нидхёгга и управлять каждым жуком по отдельности — невозможно, ведь у графа Уотсона не было таких способностей. Поэтому она позволила рою Нидхёгга разделиться до предела возможностей Уотсона, спрятаться в телах сверхъестественных существ партиями, использовать их тела как ступени, шаг за шагом приближаясь к Черному Рыцарю, чтобы, оказавшись вплотную… нанести отчаянный контрудар! Это была азартная игра. Если бы атака Черного Рыцаря полностью уничтожала сверхъестественных существ, если бы он не притворялся ради драматического эффекта, у Уотсона не было бы шансов на сопротивление. Но теперь у Равенны и Уотсона не было иного выбора. Единственным выходом было позволить этим существам умирать один за другим. Равенна смотрела на их жуткую гибель: пронзённые лучами света, с размозжёнными головами, полуиспарившимися телами, разрубленные пополам… Поначалу эти ужасающие сцены тревожили её сердце, но со временем эмоции притупились, сменившись безразличием. Это была необходимая жертва, жертва, имеющая смысл, приближающая их к окончательной победе. — …Восемьдесят четыре процента, всё ещё в допустимых пределах, последние пятнадцать метров. Черный Рыцарь продолжал своё жуткое представление, больше не полагаясь на лучи света, а используя различные заклинания, чтобы истреблять муравьёв, посмевших бросить вызов горе. Это была великолепная возможность для него и Академии Эфира продемонстрировать свою мощь. Уничтожить армию графа Уотсона одним ударом меча? Истребить всех сверхъестественных существ заклинанием высокого уровня? Подобные действия были бы скучными, пустой тратой ресурсов. В конце концов, императрица вложила так много, и они потратили немало сил, чтобы создать эту веху алхимии. Она заслуживала достойной демонстрации. И именно это высокомерие дало Равенне ключ к окончательной победе. — Восемьдесят два процента, последние восемь метров… шесть метров… Дыхание Равенны участилось, пока она отслеживала движения Нидхёгга. Её обычно холодные фиолетовые глаза теперь мерцали яростным пламенем. «Башня Вавилона не должна быть распущена, и я… я не должна склониться перед Академией Эфира, этими посредственными, подлыми и бесстыдно гнусными существами, поработившими этот мир!» Когда последнее сверхъестественное существо пало к ногам Черного Рыцаря, Равенна почти прокричала: — Уничтожь его! В одно мгновение бесчисленные чёрные частицы, больше не скрываясь, выступили на тыльной стороне ладоней трупов. Тонкие чёрные линии змеились по пальцам к броне стального рыцаря, а затем в мгновение ока исчезли внутри неё. — …Всё кончено. Броня Черного Рыцаря ничего не значила перед Нидхёггом — он не проламывал её силой, а беззвучно просачивался сквозь железную оболочку. Какой бы толстой ни была броня или какими бы защитными заклинаниями она ни была наделена, ничто не могло остановить проникновение Нидхёгга. — Теперь нужно просто поглотить и разрушить эфирные цепи Черного Рыцаря, а затем… Хрусть. Черный Рыцарь, возвышавшийся над полем боя, внезапно покрылся трещинами. Затем, с всё более резкими и чёткими звуками разлома, трещина стремительно расползлась по колоссальной фигуре. Граф Уотсон, из глаз и ноздрей которого текла кровь, а кожа потрескалась и лопнула, посмотрел вверх на рушащегося Черного Рыцаря и безумно рассмеялся: — Я победил! Это я одержал верх! Я… Хрусть. Когда треснувшая чёрная броня окончательно разлетелась вдребезги, его смех резко оборвался. Ибо… он увидел свет. ---------- Истинный замысел Ослепительное сияние вырвалось из трещин разбитой брони. Когда весь чёрный панцирь отвалился, Черный Рыцарь не рухнул. Напротив, он явил миру нечто иное: более стройный, изящный и элегантный… белоснежный корпус! «Нет, нет… этого не может быть… Это неправильно». Зрачки Равенны бешено дрожали, кончики пальцев мелко подрагивали. Её голос, обычно равнодушный и холодный, теперь заметно вибрировал: — Внешняя независимая броня с эфирными цепями… Это что, слой-обманка? Приманка, чтобы сбить с толку Нидхёгга?! — Доброе утро, мисс Циглер. Конрад из Люминариса появился на плече «Черного» Рыцаря. Он похлопал по безупречному, прекрасному механическому костюму, и его улыбка сияла: — Нидхёгг… Ах, выдающаяся, внушающая трепет конструкция. — Обойти внешние алхимические аппараты и напрямую саботировать внутренние эфирные цепи, добиваясь полного разрушения, — это эффективно даже против сверхъестественных существ. Пожирание плоти, эфира и даже душ… Вы поистине гений в области «разрушения», мисс Циглер. От огнестрельного оружия до парящих пушек, от парящих пушек до Нидхёгга… О, вы, кажется, также приложили руку к дизайну нескольких видов специального огнестрельного оружия, не так ли? Ц-ц-ц… Он сокрушённо покачал головой: — Я даже представить не могу, какой жестокий и беспощадный разум мог придумать всё это, одно страшнее другого. — Увы, — гений Академии Эфира разочарованно покачал головой, постучав себя по виску. — Слишком безлично, а это не к добру. — Вы помните тех членов Башни Вавилона, которых изгнали из алхимической мастерской? Он поднял взгляд, и его улыбка была направлена прямо на Равенну, парящую в небе. — Хотя они знали немного, лишь фрагменты информации, этого хватило, чтобы мы смогли дедуцировать и реконструировать то, что вы на самом деле проектировали. Более того… Чудовище, веками нависавшее над империей, теперь явило ей свою чистейшую злобу: — Даже если бы нам не повезло, и один из них был бы захвачен вами, как вы думаете… сколько ещё таких у нас осталось внутри Башни Вавилона? Вот, значит, как… Глаза Равенны, теперь лишённые всякого света, прошептали в её сердце. Это было… предательство. Снова. Точно так же, как с дедушкой. Те немногие, кто был направлен Анселем для работы над прототипом Нидхёгга, слили информацию Академии Эфира. Они не смели оскорбить Гидрала, поэтому не выдали ничего о нём, но люди из Академии Эфира не были дураками. Им не хватало способностей, чтобы спроектировать Нидхёгга, но просто вычислить его назначение было несложно. Поэтому с самого начала они были готовы — на этом так называемом «Черном» Рыцаре они установили внешнюю независимую броню с эфирными цепями. Эфирная цепь, которую разъедал Нидхёгг, не была истинным телом Черного Рыцаря, а являлась лишь… бесполезной оболочкой! Слова Конрада, кристально чётко доносящиеся через световой экран, достигли ушей императрицы. — Ха-ха-ха-ха-ха! Эфесандер не скрывала своей радости, смеясь от души: — Увлекательно… просто увлекательно! Даже не зная специфики процесса и причин, эта отчаянная контратака, в конечном итоге жёстко контролируемая противником, — истинное наслаждение для чувств! — Отбросы… кучка отбросов из Башни Вавилона! В отличие от радости матери, глаза Лорда Эворы пылали осязаемым пламенем, а слова кипели от ярости, словно могли опалить воздух: — Вы… никто из вас не уйдёт отсюда живым! Все видели безумную ярость Лорда Эворы и приготовились немедленно разорвать связи с Башней Вавилона, прекрасно понимая, что она обречена и шансов на искупление нет. Грозная, пожилая императрица встала: — Это было самое захватывающее представление… Ансель, ты… — Погодите, Ваше Величество. Юный Гидрал, который до этого хранил молчание, всё ещё смотрел на световой экран, удивлённо моргая: — Кажется… ситуация несколько отличается от того, что описал Конрад. Как только Ансель произнёс это, белоснежный гигант, стоящий на поле боя, внезапно сделал шаг вперёд. Конрад, примостившийся на плече механической брони, на мгновение замер, затем посмотрел вниз на Черного Рыцаря и нахмурился: — Что ты делаешь, Шмидт? Пилот этой механической брони мог быть только с территории Озера Духов. Он был сильнейшим воином четвёртой ступени Озера Духов, способным полностью использовать потенциал механической брони. Но теперь, казалось… — Л-лорд Конрад, я не знаю! Шмидт вскрикнул от ужаса: — Она не слушается меня! Погодите… Нет! Нет! Белоснежный, стройный рыцарь ухватился за длинный меч, воткнутый в землю, медленно вытащил его, затем развернулся, лицом к своему «соратнику», поднял этот огромный, подобный городской стене меч, и затем… Грохот!! Ударная волна, растянувшаяся как минимум на километр, взмыла в небо. Остатки солдат Озера Духов были почти полностью уничтожены этим единственным взмахом меча. Даже судьба Графа Озера Духов оставалась под вопросом. И это было ещё не всё. Рыцарь снова поднял свой длинный меч, яростно рассекая воздух. Ужасающая ударная волна подняла землю, превратив её в огромную волну грязи и обломков, погребая под собой остатки армии Озера Духов. Под ошеломлёнными или шокированными взглядами всех присутствующих, включая тех, кто находился в дворцовом зале, эта механическая броня обезумела, дико обрушивая свою жестокость на поле боя, где почти не осталось живых. Знаменитый «Сияющий каскад» Герцога Люминариса без разбора бомбардировал всё вокруг. Массивное магическое заклинание, покрывающее небо, непрерывно изливало дождь разрушения, вызывая постоянные взрывы на поле боя. Даже Конрад был вынужден бежать, потому что знал мощь этого заклинания лучше всех, и он закричал в крайнем шоке и гневе: — Равенна Циглер! Какого чёрта ты натворила, ты сошла с ума? Ты что, хочешь убить и меня тоже? Хендрик тоже был потрясён. От надежды к отчаянию, от отчаяния к оцепенению, а теперь — к этой неконтролируемой ситуации, заставшей всех врасплох. Всё, что он мог сделать, — это телепортироваться вместе с Равенной, как только пришёл в себя, а затем тревожно потрясти её: — Равенна, что ты натворила? Это проблема Нидхёгга? Почему Черный Рыцарь стал таким? — …Нет, это не… Равенна, чьи глаза были лишены всякого света, тихо пробормотала: — Нидхёгг почти истощён, он не проникал в тело Черного Рыцаря. — Тогда как… как это могло произойти! — …Я не знаю. Даже если бы Нидхёгг проник в эфирные цепи Черного Рыцаря, сейчас у него осталась бы лишь самая базовая функция разрушения. Равенна видела перспективы этого великого проекта, но у неё не было достаточно времени для более глубоких исследований. Даже теоретически Нидхёгг мог обладать такой функцией: если он заменяет и изменяет эфирную цепь, оператор может использовать свою волю… …Нидхёгг способен на это. Но метод изменения прав доступа к алхимическим инструментам может быть не только у Нидхёгга. Изменение в Черном Рыцаре, эта потеря контроля… кажется, не связано с другими методами. На данный момент единственное, что имеет отношение к делу, — это Нидхёгг. Кто ещё в этом мире знает о Нидхёгге, о более мощном и совершенном Нидхёгге? Какой алхимик в этом мире может воплотить в реальность это видение, опережающее эпоху? В этот момент холодная Равенна… Увидела, как дьявол улыбается ей. ---------- Игра Императрицы Механическая броня Академии Эфира развалилась. Вскоре после своего неистового буйства этот пожирающий золото зверь, поглотивший несметные ресурсы, превратился в груду металлолома. Теперь никто не смел проронить ни слова, и в главном зале дворца воцарилась гробовая тишина. Световой экран транслировал хаос с поля боя. Без преувеличения, Черный Рыцарь превратил эту обширную равнину в подобие котлована. Его меч мог рассечь землю, создав глубокую расщелину, а лезвие — вздыбить почву, не говоря уже о массиве заклинаний световой сущности, известных своей колоссальной энергоотдачей. Для Академии Эфира были как хорошие, так и плохие новости. Хорошая заключалась в том, что они доказали: механическая броня — действительно грозная сила. Хотя алхимическая крепость, несомненно, оставалась вершиной алхимических творений, сочетая в себе функциональность и смертоносность, механическая броня в плане «разрушения» тонко превзошла её. Даже если её чистая мощность не достигала уровня алхимической крепости, высокая мобильность и податливость конструкции гарантировали огромные перспективы для будущего развития и совершенствования. Плохая новость заключалась в том, что… Из-за этой аварии теперь невозможно было определить победителя и проигравшего. Если бы кто-то сейчас осмелился выйти вперёд и сказать: «Раз уж ситуация зашла так далеко, давайте считать это ничьей между Императрицей и Старшей принцессой», — все присутствующие дворяне и министры с радостью бы позаботились о его жене и детях, проводив бедолагу в последний путь. В конце концов, такова реальность. Этим двум великим дьяволам нужен был выход из положения, но тот, кто предложил бы его, скорее всего, не остался бы даже в виде целого трупа — вероятно, его сожгли бы на месте. Поэтому… многие украдкой перевели взгляды на Анселя. Если кто-то и мог предложить выход и остаться невредимым… Лорд Ансель, вы ведь нас не подведёте, верно? Под полными надежды взглядами Ансель, не отрываясь от светового экрана, внезапно произнёс: — Хм… кажется, есть выжившие. Сердца дворян и министров упали. Лорд Ансель, вы что-то путаете! Если есть выжившие, значит, эта война ещё не закончена. Обе стороны использовали все свои средства, и кто победит, а кто проиграет — теперь вопрос чистой удачи. Если победит Императрица, кто знает, сколько людей пострадает от гнева принцессы; а если победит Старшая принцесса… Министры и дворяне не смели даже думать о том, что произойдёт дальше. Они почувствовали укол в сердце, полагая, что всегда рассудительный и ловкий Лорд Ансель внезапно совершил такую грубую ошибку в столь ответственный момент. Разве не было бы лучше для всех просто позволить этому делу замяться? Или же… этот юный Гидрал в данный момент всё ещё преследовал свои собственные цели? Изображение на световом экране постепенно увеличилось, а затем ещё раз. Окровавленный юноша, которого было трудно узнать, с трудом выбрался из-под обломков. Он тяжело дышал, его голос был хриплым и прерывистым, словно лёгкие были разорваны. Даже в таком плачевном состоянии, когда смерть могла настичь его в любую секунду, Седрик Уотсон упал на колени и безумно завыл в небо: — Я победил! Я победил! Ха-ха-ха! Я победил! У дворян волосы на голове зашевелились. В конце концов, для лорда было нормальным иметь при себе спасительные алхимические предметы в такой войне и выжить по чистой случайности. Но если ты выжил, зачем напрашиваться на смерть? — Победил? Императрица, которая была в хорошем настроении и давно не чувствовала себя так счастливо, усмехнулась: — Он сказал, что победил? Дворяне и министры хранили молчание. Теперь… даже если кто-то предложит выход, это дело так просто не закончится. Здесь должен быть определён победитель. Взгляд Эфесандер скользнул по световому экрану и тут же остановился на определённой точке. Она подняла руку, и поле боя за тысячи миль от них содрогнулось и загудело. В руинах, на которые смотрела Императрица, фигура, выглядевшая ещё более жалко, чем граф Уотсон, была вытянута из-под обломков и земли её поднятой рукой и брошена на землю. Все четыре конечности были сломаны, и он всё ещё истекал кровью. Если бы не алхимический предмет, излучавший сияние у него в груди и поддерживавший жизнь, он бы давно умер. Без сомнения, единственным человеком, который мог обладать мощным спасительным предметом в этой войне, помимо графа Уотсона, был граф Озера Духов. — Остались только эти двое, а остальные мертвы? Хех, как раз вовремя. На её старом лице появилась жестокая и свирепая улыбка: — Раз осталось двое, пусть эта дуэль начнётся снова. Последний, кто останется стоять, — победитель! Когда она произнесла это, сила в её теле медленно хлынула, словно она собиралась восстановить этих двоих одновременно и позволить им сразиться снова в расцвете сил. — Вы… — Лорд Эвора обернулся, его глаза пылали гневом. — Это война! А не дуэль! В конце концов, если война продолжится, станет ясно, кто победит, а кто проиграет. — Это не война и не дуэль. Эфесандер бесстрастно посмотрела на свою дочь: — Это моя игра. — Каковы правила игры, решаю я, Эвора. Так что теперь я говорю, что это дуэль, значит, это дуэль. Как раз когда Лорд Эвора был на грани неконтролируемой ярости, а Эфесандер собиралась восстановить двух лордов, юноша, который изначально и стал причиной всех проблем, внезапно подал голос: — Ваше Величество, полагаю, это несправедливо. — … Дворян пробрал холод до костей от этих слов. Даже великие герцоги, которые всегда были невозмутимы и никогда не показывали своих эмоций, дёрнулись в уголках глаз. Эфесандер медленно повернула голову, впившись взглядом в лицо Анселя: — Ансель, что ты только что сказал? — Я сказал, что это несправедливо, — ответил юный Гидрал без тени высокомерия или смирения. — Справедливо… ха-ха-ха, справедливо? Ансель, ты уверен, что хочешь обсуждать со мной справедливость? Эфесандер разразилась диким смехом, и гнев в её смехе был настолько ярким, что министры задрожали. — Конечно, — спокойно сказал Ансель, — потому что это несправедливо по отношению к вам, Ваше Величество. Лорд Ансель, пожалуйста, не надо… …Хм? ---------- Игры престолов Под ошеломленными взглядами министров юный Гидрал обратился к слегка удивленной императрице: — Судя по текущей ситуации, исход ясен. Вы уже победили. — … — Эвора на мгновение остолбенела, а затем взревела от ярости: — Ансель, ты несешь чушь! Что ты такое говоришь… — Молчать. — Императрица прервала Эвору холодным, жестоким взглядом и тоном, а затем снова повернулась к Анселю, слегка прочистила горло, и её голос заметно смягчился: — Ансель, продолжай. — Прежде всего, мы можем подтвердить одно: силу «Черного Рыцаря». Ансель спокойно улыбнулся: — Если бы они не гнались за драматизмом, территория Уотсона была бы уничтожена с самого начала, и никто не может этого отрицать. Императрица кивнула: — Должно быть так. — Но вы добры и снисходительны, Ваше Величество. Драму этой войны… гм… игры, давайте временно будем считать вашей милостью к территории Уотсона, возможностью, которую вы дали им из сострадания. Престарелая императрица слегка изменила позу, подперев щеку рукой, и уголки её губ медленно поползли вверх: — Хорошо сказано. Если бы не это, было бы слишком скучно. — Даже так, — улыбнулся Ансель, — территория Уотсона исчерпала всех своих сверхъестественных существ и ничуть не поколебала «Черного Рыцаря». Даже если Башня Вавилона использовала особое оружие, в конечном итоге они всё равно попали в ловушку Академии Эфира. — Ну, это из-за некоторых… технических ошибок в Академии Эфира… Его слова заставили присутствующих членов Академии Эфира измениться в лице, но Ансель не обратил на это внимания и продолжил: — …что привело к такому результату. Иными словами — последующие события были лишь неконтролируемыми случайностями. Юный Гидрал поднял указательный палец и с мягкой улыбкой произнес: — Ведь территория Уотсона вовсе не «победила» территорию Озера Духов. В конце концов, даже если бы «Черный Рыцарь» был повержен, сверхъестественных существ на территории Озера Духов хватило бы, чтобы раздавить территорию Уотсона. Раз территория Уотсона вовсе не победила противника, о какой победе может идти речь? — К черту, Ансель! — Глаза Эворы были полны такой ненависти, что, казалось, она готова была сожрать Анселя живьем. — Исход войны никогда не определен до последнего момента! — Но это не война, Ваше Высочество. Ансель беспомощно развел руками: — «Черный Рыцарь» — главная причина хаоса в этой ситуации, но разве это вы, Ваше Величество, сделали «Черного Рыцаря» таким? Разве это ваша ошибка? Нет, нет, нет… «Черный Рыцарь»… разве не Академия Эфира взяла у вас кучу ресурсов, чтобы построить его? Так как же тот, кто совершил ошибку, тот, кто потерпел неудачу, может быть вами, Ваше Величество? Софистика. Это очевидная, неоспоримая софистика. — … Эвора долго смотрела на Анселя, затем внезапно замолчала. Да, это софистика, но что с того? Императрице всё равно, или, если выразиться иначе, она, вероятно, сейчас настолько выжила из ума, что не слышит, что это софистика, и воспринимает всё всерьез. Разве это не еще лучше? Внешне императрица думает, что победила, подавив высокомерие дочери, и чувствует себя расслабленной и счастливой. На самом деле Старшая принцесса знает, что победила. Хотя внешне она не может добиться своего, она сохранила лицо в таких сложных и несправедливых условиях, и все это знают. Разве это не беспроигрышная ситуация! Что касается Академии Эфира… они большие и могущественные, и неважно, если императрица немного их пожжет, в конце концов, жгут не нас. Этот исход явно намного лучше, чем дать обеим сторонам возможность отступить, внешне пойти на уступки, но при этом оставить бомбу зарытой. Глядя на всё более расслабленную улыбку на лице императрицы, министры и дворяне вздохнули про себя — как и ожидалось, Лорд Ансель по-прежнему самый надежный, было бы лучше, если бы процесс не был таким пугающим. — Хе-хе-хе… Ансель, ты лучше всех понимаешь, кто выиграл, а кто проиграл в этой игре. Императрица с презрением взглянула на дочь. Увидев, что та молчит и опустила голову, она почувствовала растущее удовлетворение. Она перевела взгляд на Анселя и заговорила мягким тоном: — Эта игра доставила мне огромное удовольствие. Ты — главный виновник успеха. Хотя Фламель может дать тебе всё, что ты пожелаешь, я тоже должна вознаградить тебя. Говори, чего ты хочешь? Ансель улыбнулся: — Действительно, есть кое-что, о чем я хотел бы попросить вас. — Что же? — Территорию Озера Духов. Юный Гидрал тихо произнес: — Я считаю, что пришло время расширить территорию Гидрала. Нам нужны жители и способные люди. Хотя территория Озера Духов добилась победы, конечный результат несколько запятнал вашу славу. Лишите его территории, оставьте только титул, а затем включите его и его людей в мои владения. Это удовлетворит мои потребности и послужит наказанием для Фердинанда. — И это всё? — Императрица слегка нахмурилась, по-видимому, недовольная тем, что Ансель попросил так мало. — Но тебе действительно нравится управлять территориями, так тому и быть… Её слова внезапно оборвались, взгляд на мгновение задержался на всегда молчаливой Сьюэллен, а затем переместился на Эвору, и на её лице снова заиграла улыбка. — Нет, награда, которая приносит мне такую радость, не может быть такой скудной. Эфесандер, подперев подбородок рукой, весело произнесла: — Тебе нужны способные люди, верно, Ансель? — Да, Ваше Величество. — Тогда я отдам тебе Башню Вавилона. В тот же миг температура во всем зале, казалось, поднялась как минимум на двадцать градусов. Эвора, которая с момента своего «поражения» держала голову слегка опущенной, медленно подняла её, её свирепость и безумие были отчетливо видны: — Что ты ему отдаешь? — Эвора… кто учил тебя обращаться ко мне в подобном тоне? Грудь Эворы вздымалась, весь зал начал пылать интенсивным пламенем, но Эфесандер не сделала ни движения, чтобы остановить это, вместо этого холодно наблюдая за ней, по-видимому, наслаждаясь зрелищем бессильной ярости своей дочери. В конце концов, Эвора, не сказав ни слова, превратилась в пламя и исчезла из зала. — Хе-хе-хе-хе-хе… Просто незрелый ребенок. Императрица весело рассмеялась, затем повернулась к Анселю: — Не обращай на неё внимания. Отныне Башня Вавилона принадлежит тебе. — Благодарю за вашу милость, Ваше Величество. Ансель слегка поклонился в знак уважения к Императрице. Краем глаза он заметил ту скромную и достойную юную принцессу, которая подмигнула ему. Эта абсурдная война… нет, игра, наконец подошла к самому совершенному завершению под посредничеством нашего доброго и разумного Лорда Анселя. А всё, что последует дальше, — это то, о чем нужно думать дворянам. Императрица находится на грани краха, ей суждено броситься в Пламя Истока — выбор, который неизбежно сделает каждый император. Как только Эвора взойдет на трон, никто не захочет стать старой династией, замененной новой. Учитывая ситуацию, положение нынешнего Гидрала не оптимистично, и, похоже, он прибыл в столицу. Пора установить контакт. Что касается двух божественных существ следующего поколения… После этого инцидента их отношения, похоже, полностью рухнули. *** — Ансель… Ансель! Мой хороший! В этот момент два человека, которые, по мнению министров и дворян, «разорвали отношения», страстно целовались у двери. ---------- Игры в тени Если говорить точнее, Эвора с силой прижала Анселя к двери. Пылкая Старшая принцесса была облачена лишь в лёгкую красную полупрозрачную ткань, и больше ни во что. Она пригвоздила Анселя к двери, одновременно выкрикивая его имя — страстно и двусмысленно. Сначала Ансель попытался сопротивляться, но после символического отпора сдался. Минут через пять, когда Эвора начала наступление на юг, готовясь сорвать его защиту, юный Гидрал наконец поднял руку, останавливая её. — Ваше Высочество, дальше — уже переход черты. — Тц... — Эвора нахмурилась. — Неужели я не могу выжечь всё дотла, не оставив внутри ни следа? Ансель ответил сияющей улыбкой: — Прошу прощения, но я вам не верю. — Ты такой осторожный... до раздражения осторожный. Ответ Анселя явно испортил Эворе настроение, но она не стала одеваться. Она просто потянула Анселя на диван — в его собственную комнату, где она чувствовала себя как дома. Она ловко открыла бутылку вина, стоявшую на столе, разлила его по бокалам, с довольным видом откинулась на спинку дивана и принялась лениво покачивать бокал. Она уставилась на вино, не в силах сдержать смешок: — Те двое идиотов, они всё ещё думают, что победили? — Следите за словами, Ваше Высочество. — С тобой я никогда не слежу за словами. — Эвора откинула волосы назад, сделала маленький глоток вина, а затем, подперев подбородок рукой, повернула голову к Анселю. Её ярко-рыжие волосы скользнули набок, обнажая гладкую, нежную шею. Она выдохнула, и Анселя окутал сладкий, слегка пьянящий аромат: — Я правда не могу придумать ни одной причины, чтобы быть осторожной с тобой. Ансель не смог сдержать смех: — Тогда Ваше Высочество должно опасаться того, что я вас предам. — Ха-ха-ха, идеально. — Эвора рассмеялась, не скрывая жадности и желания. — Тогда у меня будет повод искалечить тебя, заточить в темницу и использовать день и ночь. — ... — юный Гидрал слегка вздохнул. — Не хочу слышать такие опасные фантазии после того, как мы заключили сделку. — Ты сам сказал, это просто фантазии. Она небрежно протянула бокал Анселю: — Но наше сотрудничество — реально. Сотрудничество... Эта игра, которая, казалось, вела к полному поражению Эворы, на самом деле была плодом её союза с Анселем. В тот день, когда Ансель попросил Эвору пощадить Равенну, он сказал ей, что раскроет секрет о Сьюэллен. Секрет заключался в том, что Сьюэллен уже установила связь с Эфесандер и теперь была третьим человеком во всей империи, способным войти в Античег, помимо самой Эфесандер и Эворы. Иными словами... она могла в любой момент доложить Эфесандер о положении дел Эворы. Поэтому наша императрица так быстро узнала о механической броне и решила действовать против Эворы. К несчастью, Ансель сообщил об этом Эворе, и та, охваченная яростью, не колеблясь, попросила Анселя о помощи. Ансель согласился, и так... произошла та сцена на утреннем собрании. Эвора, вопреки своему обычному поведению, иррационально бросила вызов Эфесандер на публике, заставив императрицу впасть в опасную ярость. В этот момент Ансель вовремя появился и, взяв ситуацию под контроль, направил конфликт между ними в сторону Башни Вавилона и Академии Эфира, подтолкнув их к дуэли друг с другом. Приговорённый к смерти преступник был лишь приманкой. Ансель прекрасно понимал, что представляет собой Эфесандер сейчас. Она непременно захочет увидеть более грандиозное и жестокое зрелище, даже если это будет лишь способ ударить по Эворе. Более того, даже если бы императрица согласилась на дуэль с преступником, у Анселя был готов второй план. Короче говоря, вся ситуация развивалась в направлении, запланированном Анселем, методично и последовательно. — Кстати, как ты заставил того Черного Рыцаря потерять управление? Эвора, положившая ноги на колени Анселя, с любопытством спросила: — Тот Нидхёгг? Разве та идиотка Циглер не провалилась? Потеря управления Черным Рыцарем, несомненно, стала ключом к тому, что итоговый результат оказался столь хаотичным и двусмысленным. В конце концов, даже если бы Черный Рыцарь был уничтожен, у Уотсона не нашлось бы сверхъестественного существа, чтобы продолжить бой, и именно его внезапный «буйный нрав», безоговорочно уничтожавший всех подряд, сделал финал столь нелепым и абсурдным. Ансель улыбнулся: — Во-первых, он не терял управление. Если бы он вышел из-под контроля, как бы он позволил двум графам выжить? Что касается средств — это мой маленький секрет. Я заключил небольшую сделку с Фердинандом. Пока он помещал кое-что, не стоящее упоминания, в кабину Черного Рыцаря, я давал ему то, в чём он нуждался больше всего. — То, в чём он нуждается больше всего... — Эвора замерла на пару секунд, а затем недоверчиво произнесла: — Это причина, по которой ты включил его в территорию Гидрала? Юный Гидрал улыбнулся, не говоря ни слова. — Я так и знала, я знала, что ты не стал бы расширять свою территорию без причины. Женщина, постигшая суть, не смогла сдержать смех: — Ха, это не наказание... да, включение в территорию Гидрала, как это может считаться наказанием! Только тот старый дурак мог поверить в твою чушь! Территория Гидрала общепризнанно считается самой совершенной во всей империи, совершенной до такой степени, что напоминает рай на земле. Будь то ресурсы или порядок, окружающая среда или правила... все жаждут попасть на территорию Гидрала, и бесчисленное множество людей каждый день рвётся туда. Территория Озера Духов, место, где эфирные лей-линии были загрязнены и которое было на грани гибели, изначально искала новую территорию. Теперь же появился шанс войти в состав владений Гидрала? Граф Озера Духов был так счастлив, что готов был смеяться до слёз, как он мог не согласиться! Даже если это дело крайне рискованное... но если всё получится, в будущем у него не будет абсолютно никаких забот — какой великий герцог осмелится прийти на территорию Гидрала, чтобы проводить свои эксперименты? И после того, как эксперимент провалится, кто осмелится бросить фразу «Я с этим разберусь», а затем просто уйти? ---------- Истинный победитель К тому же, Ансель, вероятно, пообещал позволить ему и дальше управлять своим народом, то есть он просто лишился статуса великого лорда. Знаете ли, на территории Гидрала это означает стать подданным Гидрала. Обменять статус великого лорда на статус подданного Гидрала… это же просто невероятная выгода! — Ты действительно… гений, Ансель, мой гений, мой дьявол. Эвора тихо вздохнула, выдохнула горячий воздух, пролила вино на шею Анселя, обняла его за плечи и медленно лизнула его горло и ключицу. Сьюэллен докладывала Эфесандер, поэтому её конфликт с этой старой каргой был неизбежен. В этот раз причиной стала механическая броня, в следующий раз будет что-то другое. В конце концов, пропасть между Эворой и Эфесандер была слишком глубока. Тем временем она не могла легко устранить Сьюэллен, ведь это означало бы, что стареющий бог и молодой бог окончательно разорвали отношения. Поэтому… чтобы решить насущную проблему, лучше сначала спровоцировать конфликт. И Эвора не могла смириться с тем, что потерпела полное поражение после того, как этот конфликт разгорелся. Она никогда не позволила бы Эфесандер полностью и безоговорочно сесть ей на шею. В итоге… Ансель мастерски подстроил такой финал. — Эфесандер получила то, что хотела, и завершила «наказание» Эворы; в то время как Эвора на самом деле не потеряла своего достоинства, ведь все знали, что Старшая принцесса не проиграла, просто старая и выжившая из ума императрица была обманута парой слов Анселя. Главное, что никто не смеет ей напомнить об этом; трудно сказать, каким будет окончательный результат, но тот, кто осмелится напомнить ей, определённо умрёт. Так что, хотя Эвора в конечном итоге склонила голову, её реальные потери были почти равны нулю. Ну… если не считать Башню Вавилона, то потери были бы действительно близки к нулю. — Не ожидала, что эта старая карга в конце концов вызовет у меня такое отвращение. Эвора слизала вино с ключицы Анселя: — Но это неважно, ты так сильно мне помог, Башня Вавилона — считай это моим ответным даром тебе. Она оседлала Анселя, зацепила пальцем свою светло-красную марлевую накидку и тихо рассмеялась: — Или… тебе нужно, чтобы я дала тебе какой-то другой ответный дар? — Этого достаточно, Ваше Высочество. Ансель нежно обнял Эвору за талию и улыбнулся. Точно так же, как он никогда не рассказывал императрице о своём сговоре с Эворой, Ансель никогда, ни за что не расскажет Эворе, что он действительно виделся со Сьюэллен и даже подтолкнул её к перезапуску парящей пушки, делая вид, что делает это только ради себя. Он не скажет Эворе, что дотошная, осторожная и невероятно умная Сьюэллен обязательно приукрасит это дело и доложит императрице, дав ей понять, что он помогает Башне Вавилона, дав ей понять… что он может претендовать на Башню Вавилона, и лучше позволить ему забрать её, чтобы Сьюэллен могла ослабить власть, подконтрольную Эворе. Так что Башня Вавилона в конечном итоге попала в его руки; это никогда не было прихотью императрицы, желавшей позлить Эвору, это была заранее подстроенная игра. — Тук-тук. — …Черт возьми, только стало весело, и всё пропало. Эвора встала, глубоко поцеловала Анселя и сказала: — Забудь, я приду к тебе, когда будет время. После этого дела она на какое-то время притихнет, и мне тоже пора заняться делами. Сказав это, она просто превратилась в пламя и исчезла из комнаты Анселя. Ансель коснулся своих губ и улыбнулся, не говоря ни слова. В конце концов, он никогда не скажет Эворе, что помощь, которую он оказал, была предназначена вовсе не для неё. Она была лишь для Башни Вавилона, лишь для… одного конкретного человека. — Входи. — …Моя дорогая Венна. Эта война, эта игра. Инициатор — Ансель, проводник — Ансель, кукловод — Ансель. И в конце концов… Эфесандер, казалось, победила, Эвора, казалось, победила, Сьюэллен, казалось, победила, и даже два лорда по обе стороны военной игры получили то, что хотели. Но на самом деле победитель только один. Это дьявол, который настолько дерзок, что обманывает Эвору, обманывает всех, обращается с Её Величеством как с шахматной фигурой, манипулирует всем по своему желанию, получает всё, что хочет, в конце концов… и даже получает всеобщую благодарность, признание, похвалу, сохраняя свой идеальный образ, спокойно контролируя всё, самый злой дьявол — Ансель из Гидрала. *** Склонив голову, Равенна смешивала питательный состав, когда до её ушей донёсся удивлённый голос: — Ты планируешь питаться этим варевом ещё месяц? — Время дорого, — ответила Равенна, не поднимая глаз. — Расточительство постыдно. Ансель, примостившийся на верстаке, вздохнул и посмотрел на неё: — Вот почему ты всегда… — … Женщина повернула голову, уставившись на Анселя пронзительным, ледяным взглядом. — Ладно, ладно, просто шутка. Но правда, это нездорово, Равенна. — Я предпочла бы думать, что твоё последнее утверждение — это шутка. Равенна осторожно взболтала стеклянный сосуд, её выражение лица было нечитаемым: — Это питательнее, чем всё, что ты когда-либо потреблял. — Я имею в виду… — Ансель постучал себя по голове. — В этом отношении. — Может показаться, что это лишь вопрос пропитания, но в своей основе это всё ещё стремление к «наслаждению», врождённое человеческое желание. — Ты не из тех, кто просто борется за базовые потребности. Пропустить нормальный приём пищи ради экономии времени — это нормально, но этот вид «мне это совсем не нужно» — это неправильно. Он посмотрел на бутылку с зелёной густой жидкостью в руке Равенны и искренне посоветовал: — Ты постепенно лишаешься человечности ради своей работы и идеалов. — Разве отказ от еды приравнивается к потере человечности? — Равенна слегка скривила уголок рта. — Твоя склонность к преувеличениям, кажется, растёт, Ансель. — Это знак, предвестник того, что в конечном итоге ты отбросишь ещё больше… Неважно, когда это время настанет, я буду рядом, чтобы спасти тебя, просто из чистого благородства. Ансель усмехнулся и похлопал Равенну по плечу: — К тому времени тебе придётся придумать, как меня отблагодарить. ---------- Том 2 Глава 230 Равенна не стряхнула руку Анселя, а вместо этого капнула последнюю каплю неизвестной жидкости в сосуд и снова встряхнула его, произнеся безразличным тоном: — Продолжай тешить себя иллюзиями. Юный Гидрал слегка приподнял бровь. Хотя он привык к такому отношению, терпимость не была гарантирована. Он наклонился, выхватил питательную смесь из рук Равенны и, невозмутимо выдержав её всё более холодный взгляд, сказал: — Вот как. А я думал поделиться с тобой… грандиозным замыслом, не имеющим равных. — Ты никогда не используешь столь высокопарные эпитеты для описания собственных идей. Тон Равенны слегка изменился: — Что на этот раз? Очередная неудачная шутка или — — Именно так, как я и сказал. Ансель поднял голову, и в его глазах цвета морской волны блеснул дразнящий огонёк, который Равенна не могла разгадать: — Только я мог задумать нечто столь грандиозное «в этот момент». Его слова заставили Равенну задуматься. Она видела множество шокирующих изобретений Анселя, некоторые из которых были воплощены в жизнь, но Ансель редко — нет, он никогда не использовал слово «не имеющий равных» для описания какого-либо устройства. «Замечательно» — это уже была высокая похвала; даже для таких сказочных изобретений, как механическая броня, в глазах Анселя это был предел. Сердце Равенны забилось быстрее — редкий всплеск волнения в такие моменты. Этот раздражающий — хотя и не совсем — светловолосый юноша превращал свои творения в соблазнительные плоды, расставлял вокруг них грубые ловушки, ожидая, когда она попадётся в петлю, а затем причудливо играл с ней, подвешенной высоко над землёй. Но что с того? Если она могла вкусить плод, пусть насмешки продолжаются. К тому же… Казалось, он делал это не только ради того, чтобы посмеяться над ней. — …Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала на этот раз, прежде чем ты поделишься этим со мной? — спросила Равенна с бесстрастным лицом. — Ты снова планируешь тратить моё время? — Нет, нет, нет, Равенна, ты должна понять: это по-настоящему, по-настоящему, по-настоящему грандиозная идея. В будущем, которого ты ждёшь, в новой эре, которую я хочу увидеть, она играет ключевую роль, не говоря уже о том, что является одним из её основных элементов. Ансель преувеличил важность этой таинственной идеи, заставив Равенну задаться вопросом, не обманывает ли он её. — Значит, на этот раз ничего хорошего не будет. Юный Гидрал спрыгнул с верстака, улыбаясь колеблющейся Равенне: — Ты не окажешься в ситуации, когда сделаешь для меня что-то тривиальное, а я расскажу тебе взамен. — …Как я могу быть уверена, что ты не обманываешь меня? — Когда я хоть раз обманывал тебя в этом отношении? — парировал Ансель. — Я могу обмануть тебя в чём угодно, Равенна, но только не в этом — — Видение, которое я надеюсь увидеть… Свет в этих глазах цвета морской волны заставил Равенну затаить дыхание. — Оно непременно, непременно будет похоже на тебя, — сказал Ансель из Гидрала. …Да, в этом отношении Ансель никогда бы меня не обманул. После короткого молчания Равенна кивнула: — Хорошо, тогда что ты хочешь, чтобы я сделала, прежде чем ты поделишься этим со мной? — Что ж… Ансель погладил подбородок, заморозил питательную смесь в своей руке в ледяной ком и бросил его на пол, разбив вдребезги. — Во-первых, — сказал он с сияющей улыбкой, — начни с того, что начнешь нормально питаться каждый день. *** Дверь в спальню тихо приоткрылась. Высокий сине-серый хвост, серо-белые очки, белоснежный халат и облегающая юбка, сквозь которую угадывались очертания тела, облачающая стройные и полные бедра в чулки цвета стали, а также пара абсолютно чёрных туфель на высоком каблуке. Столь интеллектуальный и зрелый наряд мог принадлежать только нашей мисс Равенне Циглер. Её выражение лица было таким же холодным, как всегда, но по сравнению с прошлым в этой холодности, казалось, сквозила нотка… мертвенной тишины? Это было отчаяние, которое, казалось, отказалось от всего, но это было не беспомощное, бессильное отчаяние, а своего рода смирение, выбранное после принятия трудных решений. — Я думал, ты проявишь искренность… и придешь в своем настоящем теле. Ансель, сидевший на диване, слегка приподнял брови. — …Я больше не могу вернуться. Голос Равенны всё ещё звучал тем же безразличным тоном, без каких-либо колебаний, но теперь это безразличие, как и её холодное выражение лица, несло в себе оттенок пустоты. Она перевела взгляд на лицо Анселя и продолжила этим пугающим тоном: — Если ты хочешь — — Хватит. Ансель прервал слова Равенны: — Моя интуиция подсказывает мне, что ты собираешься сказать что-то очень грубое и самоуничижительное. Давай остановимся на этом. Он слегка приподнял подбородок в сторону дивана напротив себя: — Присядь. Изысканная и прекрасная зрелая марионетка молча села напротив Анселя, её слегка потускневшие фиолетовые глаза были опущены, она не встречалась взглядом с Анселем. — Прежде всего, мне нужно подтвердить одну вещь — Ансель неторопливо налил себе бокал вина: — Венна, ты понимаешь своё нынешнее положение? — …Война проиграна, я изгнана и изолирована, — произнесла Равенна низким голосом, не выражая никаких эмоций. — А Башня Вавилона теперь твоя, и из-за этого я потеряла последнюю опору. — Мне остается лишь… быть в твоей власти. Когда она произнесла слова «быть в твоей власти», в её тоне почти не было колебаний. Такая манера описывать собственное бедственное положение со стороны — не что иное, как ужас. Это уже нельзя назвать рациональностью, это… иного рода безумие. — Ты довольно быстро всё поняла, — Ансель подпёр щеку рукой и посмотрел на неё. — Как ты себя чувствуешь? — Ужасно. — Но ты, кажется, не имеешь ничего общего с этим «ужасно»… ну, есть некоторая связь. Главный победитель этой игры одарил единственную проигравшую злобной улыбкой: — Но если я скажу, что это твоих рук дело, ты примешь это? Да, Ансель планировал, продвигал, направлял и контролировал всё это. Но на самом деле, что заставило эту «игру» пойти полностью по желанию Анселя? Это была почти безумная рациональность Равенны. Она никогда бы не смирилась с тем, что Башня Вавилона, несущая её идеалы, рухнет вот так. Она определённо подтолкнула бы войну при определённых обстоятельствах. Она определённо сделала бы вещи… которые Ансель мог увидеть с первого взгляда. — Потому что, когда перед ней встаёт выбор, она всегда выбирает то, что выгодно её идеалам. Ансель давно это понял. ---------- Идеалы и марионетки Если он просто хочет «рассчитать» Равенну, это не так уж сложно. Хотя она часто видит схемы и уловки Анселя насквозь, стоит оказать на неё достаточное давление и поставить на чашу весов её идеалы, как она, даже осознавая ловушку, шагнет в неё без колебаний. Как и три года назад: стоило Анселю соблазнить её новыми идеями, как она выбирала подчинение. Многие мелкие расчеты не имели значения, даже если она их видела — Анселю было всё равно. Однако, хотя Равенна легче попадает в ловушку, чем Серафина, это не значит, что её легче приручить. — Что я не могу принять? — безразлично отозвалась Равенна. — Если ты проиграешь, тебе придется нести ответственность. Это естественно. Её ответ был предсказуем. Равенну Циглер не так-то просто сломить морально. Нашей милой мисс Серафине в этом году исполнилось всего шестнадцать. До встречи с Анселем её жизнь была скудной, а характер — крайне эмоциональным. Поэтому добро и зло, любовь и ненависть легко влияли на неё, тревожили и даже разрушали её разум. Но Равенна иная: она рациональный, безумный, твердый и одержимый идеалист. Идеалисты не умирают и не ломаются, пока не будут убиты их идеалы. На её лице застыла печать мертвенной тишины, голос звучал пусто. Казалось, она в отчаянии, но на самом деле ужасные последствия войны не сломили её. Её нынешнее опустошение проистекало из власти Анселя над Башней Вавилона — он контролировал её жизненную артерию. На пути к реализации идеалов она столкнулась с непреодолимым барьером. Чувство изоляции, отверженности или нестабильности? Для Серафины такие эмоциональные испытания были бы невыносимы, но Равенну они ничуть не поколебали. Лишь внезапное усложнение пути к её идеалам сделало её такой ледяной и отстраненной — не более того. — Нести ответственность… — Ансель тихо усмехнулся, и в его словах сквозил глубокий смысл. — Ты действительно к этому готова? — …Чего ты хочешь? — голос Равенны охрип от эмоций. — Ах, какой ностальгический диалог, — посетовал юный Гидрал. Он поманил Равенну жестом и похлопал себя по бедру, не произнеся ни слова. Ослепительная красавица поднялась и оседлала колени Анселя, храня молчание. — Венна, ты понимаешь? Торжествующий интриган играл с несчастной проигравшей, повторяя с Равенной то же, что когда-то делала Старшая принцесса. Прозрачная жидкость стекала по её бледной шее, собираясь в капельки в ложбинке. Ансель поднял взгляд и встретился с её тусклыми фиолетовыми радужками. Его голос был тяжел от эмоций: — Я правда скучаю по временам трехлетней давности. Тогда я считал тебя другом. — …Ложь. — Нет, это не ложь, — настоял Гидрал, отпивая вино. Прохладная влага смешалась с теплом его языка, скользнув по фальшивой оболочке марионетки и заставив душу Равенны содрогнуться. — Даже сейчас я вижу в тебе друга. В глазах Равенны вспыхнули искры жизни, подстегнутые гневом, губы слегка дрогнули. — Так ты обращаешься с друзьями? — Это потому, что ты перестала видеть во мне друга, Венна. Ансель рассмеялся, придерживая её за мягкие, полные груди. — Я похож на того, кто будет бескорыстно добр к другому, несмотря на его враждебность? Ты воспринимаешь мои действия как предательство, но с моей точки зрения… Даже при сниженной чувствительности сигналы, передаваемые марионеткой, заставили Равенну невольно напрячь ноги, сжимая бедра Анселя. Голос Гидрала стал холоднее, хватка внезапно усилилась, вырвав у Равенны болезненный стон. — Разве ты сама не предательница? Действия и слова Анселя, казалось, привели Равенну в ярость. Она знала, что молчание, подобное безжизненной кукле, было бы лучшим ответом на всё, что он делает или говорит. И всё же, несмотря на способность подавлять эмоции до такой степени, что это провоцировало войны… она не могла сдержать ярость в своем сердце. Это напоминало времена в Академии Эфира, когда она не смогла совладать с чувствами, из-за чего её душа оказалась заперта в этом теле марионетки. Из-за этого человека, стоящего перед ней, она когда-то поверила, что её идеал достижим, что она нашла… настоящего друга, сужденого спутника. — …И что теперь? — усмехнулась Равенна. — Собираешься заявить, что тоже был эмоционально вовлечен? Забыла, что ты говорил мне той ночью? Мне напомнить тебе… Не успела она закончить, как Ансель прижал её к дивану. — Венна, — с теплой улыбкой произнес Ансель. — Кажется, ты неправильно поняла наши отношения. Что случилось? Не можешь сдержать эмоции? Это на тебя не похоже. — Это немного… Его шепот затих, а улыбка исчезла. Вжик. Кожа на груди марионетки, столь реалистичная на вид, была без усилий рассечена, обнажая блестящий металл под ней. Пока Равенна вскрикивала от боли, дьявол, разрезавший кожу куклы, объявил причину своей жестокости: — …разочаровываешь меня. Разрезав лишь внешний слой, Ансель не стал причинять дальнейшего вреда, но его пальцы, способные легко разобрать марионетку на части, продолжали скользить по металлическому блеску. Его прикосновения были горячими и нежными, но голос оставался пугающе холодным. — Та, прежняя ты, трехлетней давности, кое-чему меня научила. Эмоции не могут изменить тебя, несмотря на все мои усилия стать самым важным человеком в твоей жизни… Перед лицом этого идеала ты всё равно выберешь предательство. Или, может быть, ты никогда не ценила меня так, как я думал. Мое место в твоем сердце было лишь плодом моего воображения. Ансель, нависнув над марионеткой, потянулся к голосовому аппарату — необходимому для людей, но не для кукол. Чтобы минимизировать отторжение души телом марионетки, Равенна усовершенствовала большинство антропоморфных функций, и теперь Гидрал жестоко утвердил свое доминирование, сжав реалистичный голосовой орган. ---------- Идеальный монстр — Мы с тобой похожи, эгоистичны до мозга костей, готовы заплатить любую цену ради своих целей… мы дьяволы. Он вздохнул: — Вот почему я уверен, что ты никогда не позволишь себя приручить. — Потому что я понимаю себя лучше всех, и, естественно, так же хорошо понимаю тебя. Под всё более ледяным взглядом этих фиолетовых глаз самопровозглашённый дьявол, Гидрал, внезапно улыбнулся. Его пальцы мягко двигались, а слова были тихими, но полными оскорблений: — Ты знаешь, что делать. Элегантная, статная учёная слегка напряглась, а затем Ансель почувствовал тепло на кончиках своих пальцев — от её языка. — Что ж, я передумал. Раз от эмоций нет толку, тогда… — он наклонился, прошептав Равенне на ухо: — Давай избавимся от эмоций между нами. — Раз ты всегда будешь стоять на стороне своих идеалов, раз ты всегда будешь делать самый рациональный выбор, тогда… позволь мне помочь тебе, дорогая Венна. Змей зашипел, извергая самые гнусные проклятия и козни, не упуская ни единой детали, чтобы отравить жалкую душу, запертую внутри холодной оболочки: — Я сделаю тебя рациональнее, правильнее, решительнее — до такой степени, что ты отбросишь друзей, наставников, чувства, человечность, всё. — Я вылеплю из тебя идеального монстра… который живёт только ради идеала. — Видишь ли, — сказал он, глядя на Равенну сверху вниз, — даже несмотря на то, что твои глаза ясно выражают гнев и ненависть ко мне, ты всё равно выбираешь… подчиниться моему приказу. — Потому что это правильно, это логично, потому что ты знаешь: любое моё недовольство лишь отдалит твой идеал. Ансель смотрел на женщину под собой, холодную и отстранённую, но такую покорную, и не мог не воскликнуть тихо: — Ты уже несёшь в себе тень этого монстра, дорогая Венна. Почему в момент капитуляции Хендрика Эвора вдруг предложила, чтобы создатель оружия сам решил, сдаваться или нет? Конечно, потому что Ансель, давно вступивший с ней в сговор, упомянул в письме, которое Марлина отправила ей, метод, позволяющий одновременно продемонстрировать благосклонность Старшей принцессы и обеспечить неизбежное участие Башни Вавилона в войне. Почему он передал чертежи механической брони Сорену? Потому что знал: Судьба, стремясь спровоцировать крах Башни Вавилона, неизбежно использует все средства, чтобы надавить на неё. Механическая броня была обречена попасть в руки кого-то из девяти высших мест Академии Эфира, тем самым загнав Башню Вавилона в безвыходное положение. В этой отчаянной ситуации Равенна сделает выбор, пытаясь противостоять насилию ещё большим насилием, тем самым… позволяя рациональности уничтожить человечность. Ансель заставлял Равенну делать выбор, шаг за шагом помогая ей разрушать последние остатки человечности. В оригинальной временной линии Равенна никогда бы не зашла так далеко, потому что прежде, чем она упала бы в кажущуюся рациональной, но на самом деле безумную бездну, Башня Вавилона уже рухнула бы. Она была бы вынуждена скитаться по миру, среди перемещений и дорожной пыли, по-настоящему осознавая ценность и смысл своих идеалов. Но теперь этого будущего не будет. — Когда ты станешь всё более рациональной, ты обнаружишь одну вещь… Ансель временно оставил Равенну, взял с дивана скипетр с головой змеи и вернулся. Юный Гидрал нежно погладил скипетр, торжественная и холодная змеиная голова… внезапно выпустила два острых клыка. Он направил клыки туда, где разорвал искусственную кожу Равенны, и усмехнулся: — Даже если наши конечные цели диаметрально противоположны, единственный человек, который может помочь тебе достичь позиции, максимально близкой к этой высоте, предоставить тебе ресурсы, расчистить для тебя препятствия… это я, только я. На кончике змеиного клыка медленно сконденсировалась капля светло-розовой жидкости. — Итак, скажи мне, Венна. Ансель наклонился и прошептал Равенне на ухо: — Нести бесконечное давление со стороны Академии Эфира и Эворы; невозможность сделать то, что ты хочешь; невероятные трудности, отсутствие пути вперёд; риск в любой момент сорваться на полпути, когда все усилия будут разом уничтожены. — Или, с моей поддержкой, отсутствие опасностей, отсутствие ограничений, ясная цель, беспрепятственный путь к твоей новой эре, где единственная проблема — это подумать, как свалить меня в последний момент. — Скажи мне, если бы ты уже стала идеальным монстром, что бы ты выбрала? Прежде чем Равенна успела ответить, капля жидкости уже упала на обнажённую металлическую оболочку. Почти мгновенно всё тело Равенны начало яростно дрожать, её всегда холодное и безразличное лицо слегка дёрнулось, а фиолетовые глаза начали закатываться. — О, я забыл рассказать тебе об этой мелочи. Ансель рассмеялся и щёлкнул по острым клыкам: — Магическое зелье, которое может преобразовать все ощущения, включая боль, в то чувство, которое ты испытываешь сейчас, и усилить его в тысячи раз. Раньше я угрожал этим Серафине, но она тогда не выдержала, она бы сломалась. — На самом деле, ты тоже сейчас не выдержишь, это разбавлено мной, эффект… вероятно, лишь около десяти раз. Ансель сунул палец в разорванную кожу, и тело марионетки снова начало яростно дрожать. — Ах… прости, я забыл, что ты больше боишься боли, поэтому эффект ещё более очевиден, но ты должна терпеть, потому что… Глейпнир превратился в острое лезвие, вонзился в тело марионетки, а затем… — !!! В этот миг человеческая оболочка тела марионетки ниже шеи была разорвана Глейпниром в клочья, из-за чего Равенна с глухим стуком упала с дивана на пол. Хотя тело выглядело бледно-серебристым, но с чёткими изгибами и мягкой текстурой, оно излучало неописуемую, чарующую и странную красоту. Говорят, что некоторые дворяне крайне одержимы такого рода алхимическими марионетками, на которых не была установлена искусственная кожа и которые сохраняют первоначальный блеск маги-металла, и даже тратят невероятно огромные суммы — настолько огромные, что обычные люди не могут себе представить, — чтобы заказать такого рода марионетку у лучших алхимиков-кукловодов. ---------- Том 2 Глава 233 Ансель присел на корточки, подпёр щеку рукой и слегка приподнял веко Равенны. — Хм... хорошо, сознание всё ещё при ней. В конце концов, она идеалист, которого невозможно убить, разве может её сломить простая чувственность? Ты всё ещё та Венна, которую я знаю. Очень хорошо. — Не волнуйся, больше я ничего лишнего не сделаю. Он усмехнулся и помог Равенне подняться с пола. Каждый раз, когда ладонь Анселя касалась этого мягкого металла, тело марионетки вздрагивало. Ансель поднял это тело, которое не было настоящим телом Равенны. Оно было намного тяжелее обычного, не имело температуры, но всё ещё обладало привычной мягкостью. Он посмотрел на Равенну в своих руках, усмехнулся и бережно, с заботой уложил её на диван. — Ах... так-то лучше. Затем Ансель действительно перестал её трогать и направился прямо к выходу из спальни. — Ха... ха... Равенна, постепенно обретая самообладание, судорожно хватала ртом воздух. Вспоминая ощущения, которые она только что испытала, она всё ещё дрожала. Она хотела отключить все чувства марионетки, но её сознание внезапно замерло. Она поняла... она стала именно такой, как описывал Ансель. Потому что первое, о чём подумала Равенна, пытаясь отключить восприятие, было: «Будет ли Ансель недоволен этим? Если будет, что станет с Башней Вавилона и моим будущим?» — ... Её «рациональность» вновь сделала выбор. Но не отключив чувства, Равенна, лежа на диване, всё ещё ощущала постоянные толчки, которые тело марионетки передавало её душе. Даже от ветра, дующего с открытого балкона, она слегка дрожала. — Гидрал... Гидрал... Равенна слегка дёрнулась, слабо и бессвязно бормоча это имя. Ансель открыто заявил о своём плане: превратить её в монстра, который полностью уничтожит человечество и всё остальное. И его метод... казался абсурдным и вульгарным, но на деле был очень эффективным. Поставив саму Равенну на весы выбора идеалов, он заставил её задуматься: если она могла пожертвовать своим достоинством, телом и всем остальным ради своих идеалов... то чем она не могла пожертвовать? Человек или монстр. Дьявол больше не расставляет ловушки, он просто улыбается и прямо у неё на глазах предлагает два пути, ведущих Равенну в отчаяние. В спальне, наполненной эхом тяжёлого дыхания, марионетке, которой манипулирует Гидрал, предстоит принять решение о своём будущем. *** Спустя неизвестное количество времени — настолько долгое, что ковёр под ногами Равенны потемнел, — дверь спальни внезапно открылась. — Ах, Ансель, ты... почему ты вдруг хочешь... ведь сейчас средь бела дня... — Серафина, ты не хочешь? Тогда я пойду найду Мар... — Кто сказал, что я не хочу! Я просто... ах! Серафина, с покрасневшим лицом, схватила Анселя за запястье. Увидев Равенну, безвольно свисающую с дивана, она вскрикнула от удивления: — Что происходит с этой?! Ансель, обняв Серафину за талию сзади, усмехнулся: — Разве это не та сцена, которую ты так ждала? — Я ждала... ип! Серафина мгновенно поняла, что происходит, и её лицо стало ещё краснее: — Ансель, ты, ты действительно... — Ты говорила, что хочешь присматривать за мной как следует, — невинно произнёс Ансель. — И теперь я дал тебе шанс помочь мне. — Помочь... помочь тебе? Злой Гидрал усмехнулся, прошептав что-то на ухо Серафине. Девушка сначала остолбенела, затем задрожала, потом пришла в неистовство и, наконец, вскрикнула от крайнего смущения: — Я не хочу! Она не Марли! Нет, нет... абсолютно точно нет! — Хм? — Ансель приподнял бровь, хватаясь за ошейник на шее Мисс Волк. — Я не обсуждаю это с тобой, Серафина. Слегка избыточный разряд электричества мгновенно пронзил тело Серафины. Для нынешней Серафины это была не боль, а... сигнал. Несмотря на то, что она стала выше и мускулистее, ей на самом деле нравилось, когда Ансель тянул её за ошейник, выпуская электричество. Серафина, обмякнув в объятиях Анселя, издала слабый, двусмысленный вздох: — Плохой... ты такой плохой... Ансель нежно поцеловал Серафину в щеку: — Давай я надену на тебя повязку, хорошо? — ... — Согласна? — Гидрал сильно растрепал волосы Серафины, удовлетворённо выдохнул ей на ухо и сказал: — Хорошо, Серафина — моя хорошая девочка, не забудь сказать эти слова Равенне, ладно? — У... Равенна услышала шорох падающей одежды, тихий стон девушки и приближающиеся шаги. — Равенна. — Голос дьявола прозвучал у неё в ушах. — Не думаю, что просил тебя закрывать глаза. Открой их и посмотри на меня. — ... У неё не было выбора, кроме как сделать выбор. И она увидела: — Ху... ха... Равенна... эта позиция теперь... моя. — Ансель... Ансель... такой потрясающий, хе-хе... ты просто... просто смотри. — В конце концов, Ансель... больше не хочет тебя, хе-хе, даже если ему кто-то нужен, ах... это... это не твоя очередь. Равенна, которую постоянно обвивал и стягивал кнут, могла лишь смотреть, слушать и чувствовать всё это. Но она никогда не могла быть цельной. Этот двойной удар по чувствам и духу вызывал у неё головокружение, хаос и почти безумие. Постоянно стирая пылающие эмоции в своём сердце, но будучи не в силах предотвратить их новое возгорание, она терзала себя в этом метании. Будь на её месте кто-то другой... он бы давно сломался. Но Равенна, находясь под этим штормовым воздействием, всё ещё держалась за веру в своём сердце, которая ничуть не пошатнулась, просто... Просто эти смешанные и хаотичные воспоминания неконтролируемо терзали её волю и душу. «Это знак, предвестие того, что в конечном итоге ты отбросишь ещё больше...» «Неважно, когда придёт время, я буду рядом, чтобы спасти тебя — просто из чистого благородства...» Гидрал, Ансель... Сколько лжи ты мне наговорил? В этой долгой, счастливой и мучительной пытке вопрос Анселя всё ещё эхом отдавался в сознании Равенны. Выбрать ли путь назад сейчас, вновь обрести человечность — Или подчиниться всем приказам дьявола, следовать всей воле дьявола, снова идти с ним, чтобы стать тем... монстром, для которого идеалы — это всё? ---------- Том 2 Глава 234 Серафина резко проснулась. Вспоминая безумные — кхм — события последних десяти с лишним часов, она тут же перевернулась, зарывшись лицом в мягкую подушку. «Он заставил её произнести те постыдные слова, прижимая её к кровати или насильно прижимая к Равенне, даже приняв ту позу, удерживая её с раздвинутыми ногами…» Стоило лишь вспомнить об этом, как Серафина заворочалась в постели, а тело охватил жар. — Извращенец, мерзавец, негодяй… Девушка пробормотала эти упрёки, которые повторяла уже бесчисленное количество раз, но при этом не смогла удержаться от того, чтобы сжать свои полные, упругие бёдра, а на раскрасневшемся лице появилась глуповатая улыбка. Кто устоит перед безудержным желанием любимого? — Если бы только он был хоть немного нормальнее и не вытворял подобное на глазах у других… Впрочем, конечно, Равенна досталась Анселю. После вчерашнего инцидента она больше никогда не сможет поднять голову передо мной, хм! И, судя по ней, она не выдерживает мучений Анселя, сдаваясь максимум через полчаса, в отличие от меня~ Собственнический инстинкт девушки взял верх в самых неожиданных ситуациях, и при воспоминании о вчерашнем нагоняе от Анселя её высокая фигура слегка вздрогнула под одеялом. «…Так я совсем отупею». Серафина нежно коснулась ошейника на своей шее, бормоча с оттенком счастья и тревоги: — Почему Ансель не даёт мне ничего делать с тех пор, как мы прибыли в столицу? Я чувствую себя такой бесполезной. Единственным, что можно было назвать миссией, была поимка шпиона из Академии Эфира в Башне Вавилона, но из-за того, что противник оказался слишком слаб, Серафина не почувствовала никакого удовлетворения. Напротив, интенсивные упражнения каждую ночь стали почти обязательными… Хотя Серафине это тоже нравилось, она последовала за Анселем не только ради этого! Гидрал на самом деле не имел большого влияния в столице. Репутация и авторитет Анселя в этом городе были построены почти исключительно на его многолетнем упорном труде; в противном случае большинство людей лишь боялись бы ужаса Гидрала, а не были бы так близки к Анселю, желая во всём идти ему навстречу. Превосходство и сила того, кого она любит, погрузили очаровательную девушку из пограничной деревни в сладкие, счастливые хлопоты. — Ах… лучше поторопиться и пойти на утреннюю тренировку. Серафина вздохнула, откинула одеяло и начала искать своё нижнее бельё среди разбросанной на полу одежды. Щёлк. Дверь спальни открылась без предупреждения. Тело Серафины мгновенно напряглось. Она повернула голову и увидела Анселя, который прислонился к косяку и улыбался ей. — Ты… на что ты смотришь! Девушка, ставшая выше и крепче после трансформации, дарованной Главой силы, сначала слегка съёжилась, но затем, покраснев, выпятила грудь и воскликнула: — Закрой дверь! — Никто не придёт… Ты хорошо спала? Ансель, сказав это, небрежно закрыл дверь. Его морские синие глаза скользнули по идеальному телу, на котором даже он не мог не задержать взгляд, и в них вспыхнуло лёгкое пламя страсти. Жгучий взгляд возлюбленного заставил кожу Серафины снова нагреться. Она неестественно потёрла ноги друг о друга, а её голос стал немного слаще: — Давай проясним… мне нужно тренироваться по утрам, и я не могу возиться с тобой, Ансель! — Я просто смотрю, Серафина, с чего ты решила, что я собираюсь возиться? Ансель глупо рассмеялся: — Разве я не смотрел на тебя так много раз? — Кто… кто знает тебя, в любом случае, ты никогда не рассуждаешь здраво, ты просто делаешь то, что хочешь. Серафина проворчала: — Ладно, помоги мне найти одежду, мы и так потратили кучу времени. — Садись на кровать, не нужно ничего искать. Ансель подошёл к Серафине, сел рядом с ней на кровать и положил руку прямо на неё. — Нет! Серафина тут же схватила Анселя за руку и посмотрела на него с невинным видом: — Я сказала нет… — О чём ты думаешь. Юный Гидрал рассмеялся и положил другую руку на плечо Серафины. Из воздуха материализовалась прочная бретелька, а когда его рука скользнула по высоким холмам, появилась и большая часть чёрной ткани. Серафина покраснела и извернулась, пытаясь отвлечься от удовольствия, которое приносила блуждающая по её телу рука, и сменила тему: — Ансель, как… как ты, кажется, знаешь всё на свете? — Хм? — Ну… магия и всё такое, ты, кажется, можешь использовать огонь, замораживать вещи и создавать предметы из воздуха. Разве не говорят, что сила сверхъестественных существ связана с сущностями, которые они контролируют? Почему ты можешь контролировать столько сущностей, это… Ах! Это связано с силой Гидрала? Ансель рассмеялся и начал застёгивать нижнюю часть белья Серафины: — Это мой секрет. — У тебя… у тебя всё ещё есть секреты от меня. Девушка проворчала с обиженным тоном, мягко прильнув к груди Анселя. — Потому что я был бы счастлив, если бы Серафина проявила инициативу, чтобы понять меня. Мисс Волк довольно прищурилась и потёрлась головой о подбородок Анселя: — Ты всегда говоришь такие странные вещи. Прежде чем Ансель успел что-либо ответить, она подняла голову и поцеловала его в щёку, широко улыбаясь: — Но мне это совсем не противно, хе-хе. Мисс Волк, надев бельё, встала, потянулась, упёрла руки в бока и энергично произнесла: — Сначала я умоюсь, а потом пойду на утреннюю тренировку. Ансель, ты пойдёшь со мной? — Это ты должна пойти со мной. Ансель поднял с кровати чёрное длинное пальто и протянул его Серафине, глядя на энергичную девушку перед собой с лёгкой насмешкой: — Главы пакта, которые могли прибыть в столицу, уже здесь. Как младшая… Наблюдая за тем, как выражение лица Серафины становится всё более растерянным, улыбка юного Гидрала стала ещё веселее: — Тебе следует поприветствовать их как полагается. ---------- Встреча с отцом Фламель Гидрал. Философ, превзошедший время, мудрец, владеющий истиной, некоронованный король алхимиков… Его титулы столь ослепительны и величественны, что долгое время они даже затмевали ужас, внушаемый именем Гидрал. Если бы не чудовищная резня, которую он учинил в конце жизни по приказу императрицы, его могли бы почитать так же, как Анселя, и он стал бы глубоко уважаемым Гидралом. Разумеется, самого Фламеля его репутация не волновала: в жизни для него было мало ценного, и мнение мира в этот список не входило. — Лоуренс. В приятном зелёном дворике мужчина, сидевший за чайным столиком, глубоко вздохнул: — Как думаешь, Ансель чувствует давление? У мужчины были тщательно уложенные чёрные волосы средней длины, высокий нос и слегка глубоко посаженные глаза, из-за чего он выглядел скорее статным, чем просто красивым. Но в линиях его бровей и чертах лица угадывалось поразительное сходство с Анселем. Одетый в красно-чёрный костюм, Фламель выглядел несколько меланхолично: — Кажется, прошло много времени с тех пор, как он так серьёзно относился к встрече со мной и тобой. — Ты перегибаешь, босс. Пухлая серо-чёрная крыса с длинным хвостом стояла на задних лапах на чайном столике, скрестив передние на груди. — Разве Юный лорд может чувствовать давление? Невозможно, невозможно. Тот, кто должен чувствовать давление, — это Тайрус, верно? Серо-чёрная крыса, Лоуренс Бедствия, чей голос звучал как у маленького мальчика, хихикнула: — Глава пакта Юного лорда, эта девчонка, может выдержать силу двух глав пакта, в основном главу силы. Тайрус, как старший… Тебе придётся дать ей несколько дельных советов позже, если вдруг совершишь ошибку… На мордочке крысы отразилось явное злорадство: — Я обязательно буду смеяться над тобой, пока ты не подавишься. — Глава пакта Юного лорда. Позади Фламеля медленно заговорил мужчина с коричневой кожей, ростом более трёх метров, с мышцами, перекатывающимися, словно драконы, с покрытым шрамами торсом и тяжёлыми кандалами на запястьях и лодыжках. Его голос напоминал раскаты грома в тёмных тучах. Тайрус Вистидон, [Колосс Небосвода], глава силы Фламеля, произнёс: — Я видел ту запись, у неё потрясающий потенциал, но она слишком молода. Лоуренс фыркнул: — Не говори о том, что она молода, когда сам получаешь побои… Торадон, что думаешь ты? — Я? — Стоявший позади Фламеля молодой человек в белой мантии пожал плечами. — Какое мне до этого дело? Я не Тайрус и не Фалкон. Поговорим, когда Юный лорд найдёт свою главу магии. Лоуренс закатил глаза: — Тебе нет дела до этого, нет дела до того, тогда зачем ты пришёл в столицу? Искать убежища? Боишься, что тебя обнаружит тот Герцог Магус Примус, который взорвал твою элементальную башню? — Хмф, ты думаешь, я его боюсь? Мне просто лень тратить время на такой мусор. Торадон Серенел, глава магии Фламеля, презрительно усмехнулся. — Тск, ты и Тайрус… Один считает себя лучшим в мире, другой выглядит честным, но на самом деле тоже считает себя лучшим в мире. Никто из вас не объективен. Крыса быстро взобралась на плечо Савиля, который наливал чай Фламелю сбоку от столика: — Всё-таки ты, старина Савиль, что ты думаешь об этой девчонке по имени Серафина? — Замечательная, — с улыбкой ответил Савиль. — А?! Лоуренс удивлённо посмотрел на Савиля. Даже двое других глав пакта, излучавших устрашающую ауру, бросили на старика слегка удивлённые взгляды. Оценки Савиля всегда были справедливыми, даже несколько эвфемистичными; он никогда не отзывался о ком-либо слишком восторженно. Чтобы этот старик произнёс слово «замечательная»… та девчонка, что несла в себе силу двух глав пакта… — Это «замечательная» сейчас относится не к силе, — спокойно пояснил Савиль. — Конечно, я верю, что у мисс Серафины есть потенциал, но что я ценю больше… так это перемены, которые она привнесла в Юного лорда. Фламель не выказал никаких странных эмоций — очевидно, Савиль уже рассказал ему об этом. Но трое других глав пакта ничего не знали, особенно Лоуренс, который так разволновался, что начал пищать на плече Савиля. — Какие перемены, какие перемены? Разве кто-то может изменить Юного лорда? Каким образом? Ты серьёзно, старина Савиль? Тайрус, похожий на голема, слегка опустил голову, а Торадон проявил интерес, явно заинтригованный тем, что имел в виду Савиль. Но старый дворецкий лишь слегка улыбнулся, больше ничего не говоря. — Старина Савиль, ты делаешь это специально, да? Ты так интригующе говоришь, но не объясняешь, это меня убивает! Лоуренс спрыгнул с плеча Савиля: — Какая способность у этой девчонки может изменить… а? Он перестал прыгать и повернул голову к входу во дворик: — Э, она уже здесь, давайте прекратим обсуждение. Блондин, опираясь на свой скипетр, неспешно вошёл во дворик с невозмутимым видом. Позади него юная девушка, уже ставшая на несколько сантиметров выше него, изо всех сил старалась казаться спокойной и собранной, но её скованность и напряжение были слишком очевидны. — Доброе утро, отец, — поприветствовал Ансель Фламеля издалека, склонив голову в знак уважения. В смущении Серафина быстро поклонилась: — Доброе… доброе утро, мистер Фламель. На самом деле Фламель прибыл в столицу несколько дней назад, и Серафина виделась с ним уже несколько раз, но всё равно не могла избавиться от нервозности при встрече с ним. И дело было не в том, что Фламель был особенно силён или велик, и не в его статусе Гидрала. Просто… он был отцом Анселя. Точно так же, как она часто терялась перед теплотой матери Анселя, Серафина всегда чувствовала себя не в своей тарелке в присутствии родителей своего возлюбленного. — Иди, садись, — Фламель поманил Анселя, сердечно рассмеявшись. — С тех пор как я вернулся, ты не присел со мной для нормальной беседы. Неужели ты так занят? ---------- Путь к возвышению Ансель занял место напротив Фламеля, Серафина последовала его примеру, расположившись за спиной Анселя так же, как две главы пакта за спиной Фламеля. Девушка не удержалась и украдкой окинула взглядом высокого мускулистого мужчину, стоявшего за Фламелем. Внезапно её кольнуло чувство неуверенности — не из-за страха перед этим человеком, а из-за беспокойства… неужели она в конечном итоге не превратится в такую же пугающую фигуру? «Она и так уже достаточно высокая; если станет выше — это будет перебор! А все эти мышцы… они же отвратительны!» — Отец, я тут организовывал игру для Её Величества, как ты, вероятно, знаешь, — с улыбкой произнёс Ансель, отпивая вино, налитое Савилем. — О… вижу, Эфесандер снова доставляет неприятности, — кивнул Фламель. — Тебя этот хаос не затронул? — Нет, я в порядке, — спокойно ответил Ансель. — Вот и хорошо, — сердечно рассмеялся зрелый Гидрал. — Иначе мне не хватило бы города Селестии, чтобы разнести его в щепки, ха-ха-ха… Один был спокоен и вежлив, другой — весьма воодушевлён. Атмосфера между отцом и сыном была, мягко говоря, странной, но, видя, что остальные главы пакта, похоже, невозмутимы, Серафина предпочла промолчать. Из воспоминаний, которыми поделился с ней Ансель, даже такая глупышка, как Серафина, могла сложить воедино некоторые факты. Вспоминая то, через что прошёл Ансель, её сердце невольно сжалось от боли. — Эфесандер не продержится долго. В лучшем случае — два года, в худшем — полгода, и ей придётся принять Пламя Истока, — вздохнул Фламель. — Но она не из тех, кто будет ждать смерти. Боюсь, она может прибегнуть к любым средствам, чтобы цепляться за жизнь. Путь Расы драконов предназначен только для Расы драконов. Если она действительно окажется в тупике… она вполне может броситься в Затерянное море в поисках призрачной надежды. — Но до этого… — мужчина улыбнулся. — Я помогу тебе убить её, Ансель. Не волнуйся. Серафина опешила, не успев вовремя среагировать. Фламель заметил выражение лица Серафины и перевёл слегка удивлённый взгляд на Анселя: — Анс, разве ты ничего не рассказал нашей маленькой Серафине? — …Я рассказал ей кое-что, — взгляд Анселя слегка опустился. — Серафине сейчас не нужно знать слишком много. Пока она остаётся чистой, ей не стоит беспокоиться о бессмысленных вещах. — Анс, Анс… Глава пакта существует для того, чтобы помогать нам нести наше бремя, а не наоборот. Мужчина мягко покачал чашку с чаем, говоря с полуулыбкой: — Почему кажется, что это ты, взявший маленькую Серафину в главы пакта, защищаешь её? Юный Гидрал слегка поднял голову, его тон был безразличным: — Это не защита, это рациональный выбор. — Ты не спрашивал её мнения? — Мне не нужно спрашивать её мнения. — Правда? — … Ансель на мгновение замолчал, затем вздохнул и произнёс: — Серафина, обязанности и требования главы пакта должны были стать тебе ясны в тот момент, когда ты заключила со мной пакт. Но я не рассказывал тебе о Гидралах и Флеймфистах, или о четырёх божественных расах, потому что не считаю, что тебе нужно беспокоиться о таких далёких материях прямо сейчас. — Но мой отец прав, — он слегка повернул голову, глядя в тёмно-красные глаза Серафины. — Я должен знать, что ты думаешь. Ты хочешь знать? Об этих секретах. — Я… Встретившись с этими пленительными синими глазами, Серафина стиснула зубы и с непоколебимой решимостью произнесла: — Я хочу знать… потому что я — глава пакта Анселя. Мистер Фламель прав, я здесь для того, чтобы разделить бремя Анселя, а не для того, чтобы он меня защищал. Она набралась смелости и под взглядами Фламеля и четырёх глав пакта положила руку на плечо Анселя, её голос прозвучал твёрдо и ясно: — Ансель, я определённо стану твоей сильнейшей главой пакта, верно? — …Я действительно не могу с тобой справиться. Ансель с улыбкой покачал головой, мягко похлопав Серафину по руке: — Если ты так говоришь, что мне остаётся делать? — Давай начнём с самых фундаментальных принципов, — предложил юный Гидрал, отпивая вино. — В этом мире существуют два различных пути к трансцендентности, факт, который тебе, безусловно, известен, Серафина. — Да, Небесный Путь и… Бездна. — Ты понимаешь разницу между Небесным Путём и Бездной? — поинтересовался он. Девушка неловко покачала головой, смутившись. — Различие заключается в том, что… — Ансель поднял бокал, вглядываясь сквозь кристальные стенки и мерцающую внутри жидкость, словно созерцая совершенно иной мир. — На Небесном Пути нужно сначала возвысить дух и плоть в единстве через первую и вторую ступени, прежде чем начать взаимодействовать с сущностью. Однако те, кто встаёт на путь Бездны, касаются сущности с самого начала своими душами. — …А? — озадаченно переспросила Серафина. — Разве это не делает тех, кто идёт по пути Бездны, сильнее? — Несомненно, — кончики пальцев Анселя начали излучать слабый чёрный туман. Лоуренс, сидевший на плече Савиля, вздрогнул и поспешно перебрался на другое плечо. Выражение лица Тайруса едва заметно изменилось, в то время как Торадон, напротив, смотрел с одержимостью и тоской. Ансель, не сводя глаз со своих пальцев, тихо пробормотал: — Но проблема в том, что Бездна, даруя тебе силу, всегда взимает плату. — Это чистый лист бумаги. Фламель наколдовал лист бумаги из воздуха, встряхнул его и объяснил Серафине: — Считай, что это душа человека, а затем… Другой рукой он сформировал сферу воды: — Это символизирует трансцендентность. — Вступить на путь Бездны — значит погрузить этот чистый лист прямо в воду, — пояснил он. — По мере того как ты поглощаешь трансцендентность, она также вторгается в твою душу и трансформирует её, и если ты достигнешь определённого порога… Бумага, теперь насквозь промокшая и хрупкая, распалась на куски под мягким воздействием Фламеля. Фламель, наглядно проиллюстрировав это Серафине, пожал плечами: — Трансцендентность полностью уничтожит твоё существо. — Но… почему это происходит? — недоверчиво спросила Серафина. — Трансцендентность… уничтожает сверхъестественных существ? Как это возможно? Я никогда не чувствовала ничего подобного. — Потому что трансцендентность — это, по сути, возвышение, — жестоко форсированное возвышение, — произнёс Ансель низким голосом. — Оно достигается через понимание мира, тем самым осознавая собственное возвышение. Сверхъестественные существа достигают возвышения через постижение сущности, которая является самой тканью мира. ---------- Проклятие божественных существ — Но как человек, живое существо, может обладать способностью до конца постичь мир? Фламель постучал себя по голове: — Это не просто трансцендентность или сила, а поистине непостижимая перспектива с высшего плана, невыразимая словами, позволяющая анализировать саму суть мира. — Представь: поток информации, бесчисленные загадочные тайны, непрестанно атакующие твою душу и волю, проникающие в них — вещи, которые ты просто не в силах понять, осознать, почувствовать или даже описать. Они непрерывно разъедают твою душу, подобно той сфере с водой, пока она не разрушится окончательно. Слегка дрожа, Серафина посмотрела на Анселя перед собой: — Нельзя… нельзя остановить этот процесс? Ансель протянул руку, сжимая ладонь Серафины, — утешение без лишних слов. — Бездна так называется потому, что однажды осквернившись, пути назад уже нет. — С того самого момента, как твоя душа безоговорочно соприкасается с этой сущностью, ты начинаешь жаждать постичь всё больше тайн, совершить скачок в развитии жизни. Даже если ты сама этого не хочешь, твоя душа будет стремиться к этому. Чем могущественнее становится сверхъестественное существо, тем больше оно воспринимает, пока не оказывается не в силах вынести всё более сложные и глубокие тайны. В конечном итоге оно разбивается перед лицом непознаваемого и непостижимого, поддаваясь безумию и смерти. — Однако Небесный Путь лишен этой опасности. На его первой и второй ступенях он использует трансцендентные элементы для возвышения тела, позволяя душе сначала трансформировать свой сосуд — тело. Таким образом, поскольку и душа, и тело возвышаются, они получают прочную оболочку, позволяющую избирательно принимать сущность, а не пассивно погружаться в неё. Затем Фламель материализовал камень и бросил его в сферу с водой: — Те, кто достигает трансцендентности через Небесный Путь, подобны этому камню: пропитаны силой трансцендентности, но не разъедены корнем мира до состояния решета. Что касается цены… — Поскольку он не может быть полностью пропитан, как «бумага», его понимание и восприятие сущности мира естественно менее всеобъемлющи. Поэтому шестая ступень Небесного Пути — лишь теоретическая концепция. С момента её появления ни один человек или существо не достигли шестой ступени. Ни одно существо никогда не достигало шестой ступени через Небесный Путь, а это значит… — Все божественные существа, — прошептал Ансель, поглаживая ладонь Серафины, — обречены поддаться безумию под неумолимой эрозией сущности мира и в конечном итоге погибнуть. Чем могущественнее становится существо, тем глубже оно может погрузиться в сущности и информацию, представляющие собой корень мира. Однако ограничения ступеней не позволяют этим могущественным существам из бездны постичь и понять эти сущности и информацию. Эта неспособность к пониманию заставляет их с возрастающим рвением стремиться к повышению уровня жизни. А чтобы возвыситься… нужно стать сильнее, продолжать препарировать корень мира, элементы и информацию, которые всё ещё невозможно понять, невозможно постичь. Это неразрешимый, отчаянный цикл. Проклятие мира, висящее над каждым божественным существом. Став главой пакта Анселя, Серафина инстинктивно поняла свой долг — разделить хаос и безумие, разъедающие Гидрала. Но Серафина не совсем понимала, что это за так называемые «хаос» и «безумие». Она думала, что это просто проблема, присущая Гидралу, существу, символизирующему бездну. — Среди всех божественных существ Гидрал должен быть самым несчастным. Ансель невольно улыбнулся, не зная, смеется ли он над так называемыми божественными существами, обреченными на безумие, или над своей собственной… столь абсурдной судьбой. — Из-за сложности и широты силы эрозия информации, которую мы терпим, самая тяжелая, настолько тяжелая, что среди четырех божественных существ мы единственные, кто даже не может обладать мудростью. Именно из-за широты силы нас считают воплощением бездны. К этому моменту Ансель полностью раскрыл Серафине природу Гидрала. Кровь безумия, текущая в этом конечном существе, на самом деле обусловлена могуществом, почти полностью пропитанным бездной, привлекающим бесконечную информационную эрозию; даже мудрость разорвана, превращая их в пустых, могущественных, одержимых жаждой силы безумных зверей, вплоть до разрушения, вплоть до смерти. Серафина сжала руку Анселя; теперь она знала, почему Ансель не хотел рассказывать ей о Гидрале, даже его собственные воспоминания в то время не раскрывали ей слишком многого, только те трагические переживания. Потому что этот факт… это предопределенное разрушение, финал, обреченный на самую трагическую гибель, Серафина не могла принять. — О чем ты расстраиваешься? — усмехнулся Ансель. — Стать главой моего пакта означает, что тебе суждено погрузиться в бездну вместе со мной. — Я не одинок, Серафина, как и ты. — Ансель… — голос Серафины был немного хриплым. — Неужели действительно нет решения? Я не верю… разве императрица не может помочь тебе? — Это лишь отсрочка, а не решение. Ансель покачал головой: — Каждое божественное существо борется с этой эрозией по-своему… ты думаешь, императрица помогает Гидралу сжигать это безумие только из-за необходимости создать империю? — Нет, это потому, что Королевский род Флеймфист может более ясно понять корень мира, сжигая безумие Гидрала. Они все хотят использовать это… чтобы достичь седьмой ступени, о существовании которой никто не знает, и в то же время закрепить свою человечность с помощью империи. Это их способ борьбы с эрозией. Будучи единственными, кто родился с силой шестой ступени, будучи людьми, Королевский род Флеймфист… питает безумные амбиции, превосходящие амбиции трех других божественных существ. Они не выбирают путь истощения или бегства, но ищут тот призрачный шанс на возвышение в бесконечном безумии, чтобы полностью освободиться от этих безумных оков. Просто эрозия, которой изначально подвергся Гидрал, была слишком ужасающей, выгоды и риски принятия и сжигания этого безумия для Гидрала были несоразмерны, поэтому император-основатель империи позволил Гидралу отсечь восемь своих голов, оставив только самый важный, изначальный мозг. — Поэтому я не позволю Эфесандер так легко ускользнуть, — заявил Фламель с усмешкой. — Если её дочь не унаследует силу шестой ступени, она не сможет помочь Ансу сжечь коррозию мира. Как я могу позволить ей… оставить после себя такой беспорядок? Ансель повернулся к расстроенной Серафине и с оттенком беспомощности сказал: — Я знал, что ты в итоге будешь такой, всегда с занозой в сердце, неспособная найти счастье. Вот почему я не хотел тебе рассказывать. — Но это так важно… ---------- Наставление — Что касается этого, — мужчина неловко почесал затылок, совершенно лишившись своего благородного вида, — я могу понять. Должен сказать, мы с Ансом в этом отношении слишком похожи. Почти… идентичны. — Не бойся, маленькая Серафина. Разве поведение Анселя не доказывает лишь одно? Отец юного Гидрала подмигнул девушке: — Он искренне любит тебя. — Отец. — Ахахаха, твой большой мальчик стесняется, маленькая Серафина. Игнорируя предостерегающий тон Анселя, Фламель посмотрел на слегка расслабившуюся и постепенно краснеющую Серафину и от души рассмеялся: — Иди обними его. Скажи ему, чтобы не беспокоился о тебе. — ОТЕЦ. Голос Анселя стал холодным: — Довольно. Мужчина невинно поднял руки, показывая, что больше ничего не скажет. Стоявшая за спиной Анселя Серафина на мгновение замолчала, а затем, не колеблясь, наклонилась и обвила руками шею Анселя. — Ансель… — Девушка нежно потерлась щекой о его щеку. — Как сказал мистер Фламель, не беспокойся обо мне. — Я… я действительно очень боюсь, боюсь, что тебя ждет такой конец, но… Серафина Марлоу, храбрая девушка, вырвавшая Анселя из пасти судьбы, мягко произнесла на языке, понятном только им двоим: — Разве ты не стремишься изменить всё это? — Я верю, что у тебя обязательно получится… поэтому ты тоже должен верить в меня и не грустить целыми днями из-за того, что сказал, хорошо? Ансель мягко придержал Серафину за руку и безмолвно улыбнулся. Только в этот момент главы пакта, наблюдавшие за Анселем и Серафиной, поняли, что имел в виду старый Савиль под словом «примечательно». — Это действительно… — Глядя на спокойное и умиротворенное выражение лица Анселя, Лоуренс пробормотал в неверии: — Примечательно. — Хорошо, Серафина, — мягко ответил юный Гидрал. — Я обещаю тебе. Фламель посмотрел на сына, уголки его губ слегка приподнялись, и он громко сказал: — Ладно, ладно, мы обсудили так много серьезных тем, пора заняться чем-то расслабляющим, Торадон… — …Это Тайрус, мой лорд. Проворчал грузный мужчина позади него. — О, точно, это Тайрус, — Фламель постучал себя по лбу. — Жаль, что здесь только Тайрус, Лонгин еще не вернулся… — Это Сокол, босс, — вставил Лоуренс. — Э, Сокол? О~ Сокол! Сокол — глава ветра. От начала и до конца Фламель, который не только вел себя утонченно и элегантно, но и сохранял плавный и логичный ход мыслей, без каких-либо признаков безумия, покачал головой: — Ах, я уже не могу вспомнить точно, неважно, главное, что вы помните. Он улыбнулся Серафине: — Маленькая Серафина, хотя Анс говорит, что у нас полно времени, у меня, как и у Эфесандер, его осталось не так много. — Хотя теоретически, пока я разбираюсь с Эфесандер, возможность каких-либо случайностей практически исключена… но что бы я ни делал, это не так практично, как если бы ты стала сильнее. — Нести силу двух глав пакта — это аномалия, которой никогда раньше не случалось, что указывает на то, что твоя сущность необычайно могущественна. Фламель погладил подбородок: — Если ты упадешь в бездну, возможно, появится шанс достичь шестой ступени. — В этом нет необходимости, отец, — Ансель слегка прищурился. — Серафине достаточно расти в своем собственном темпе. — Хе-хе, это верно. Фламель, который пристально смотрел на Серафину, внезапно рассмеялся и многозначительно сказал: — Если маленькая Серафина действительно достигнет шестой ступени, это не обязательно будет хорошо для Анса. Э… нет, мы договорились не обсуждать серьезные темы. — Лонг… нет, Тайрус. — Мужчина наклонил голову. — Вперед. Тайрус слегка склонил голову; его колоссальная фигура, подобная боевой колеснице, излучала пугающую ауру, когда он двигался. Он медленно вышел на открытое пространство во дворе и остановился там, устремив взгляд на… Серафину. — Марлоу. Его голос, глубокий и резонирующий, подобно грому, эхом разнесся по двору: — Я буду звать тебя Мар. — Э… — Серафина на мгновение опешила, но быстро пришла в себя. — Хорошо, мистер Тайрус. — Достаточно просто Тайрус. — Тайрус спокойно посмотрел на Серафину. — Изначально мы с Соколом должны были направлять и испытывать тебя по отдельности, но Сокол занят поручением нашего лорда, поэтому это выпало мне. Ансель мягко похлопал Серафину по руке: — Иди… будет тяжело, но не бойся. — …Да. Сила всколыхнулась в сердце Серафины, когда она смело направилась к открытому пространству во дворе, остановившись примерно в десяти метрах от Тайруса. — Вообще говоря, — Тайрус посмотрел сверху вниз на Серафину, — обучение следующего поколения глав пакта предыдущим не является обязательным. Я не получал такого обучения от своего предшественника, но твоя ситуация, как и ситуация юного лорда, иная. — У юного лорда сейчас есть только ты в качестве главы пакта, поэтому ты должна выдерживать большее давление, брать на себя больше ответственности. Я полагаю, ты понимаешь. — Конечно! — Хотя Серафине приходилось смотреть на Тайруса снизу вверх, она не выказала ни малейшего намерения отступить. — И я справлюсь! — …Впечатляющий дух. — Тайрус слегка кивнул. — Но слова и дела — это разные вещи. Ты, находясь лишь на третьей ступени, делаешь такие слова неубедительными. Уголок глаза Серафины слегка дернулся, но возразить ей было нечего. После достижения третьей ступени как сила для возвышения, так и трудность самого возвышения стали несопоставимы с тем, что было раньше. Чтобы достичь четвертой ступени, нужно глубоко понимать определенную сущность, только тогда можно обрести «скипетр», символизирующий правила. Но сильнейшая сущность зверя, которой сейчас обладает Серафина… в данный момент с трудом поддается очищению. В оригинальной временной линии Серафина не знала, сколько времени она скиталась, сколько битв пережила, сколько могущественных врагов поглотила, прежде чем выковала высшую силу Императора Небесного Волка. Но теперь, рядом с Анселем, у нее практически нет возможности для таких кровавых сражений. — Однако, пока лорд рядом, юный лорд в безопасности… — Слова Тайруса внезапно оборвались по какой-то причине, он на мгновение замолчал, прежде чем продолжить: — В любом случае, ты должна использовать любую возможность, чтобы стать сильнее, потому что в этом мире не так много существ, которые осмелятся бросить вызов Гидралу, но если такие находятся, это означает… ---------- Испытание силы — Это значит, что противник тоже божественное существо. По сути, это будет битва не на жизнь, а на смерть, верно? Серафина сжала кулаки: — Я понимаю… божественные существа, хм. В будущем, которое она видела… она однажды сражалась против императрицы и спокойно отступила. Без силы главы пакта она уже обладала мощью, достаточной для борьбы с шестой ступенью. В этом мире она, обладающая силой двух глав пакта, ни за что не позволит Анселю снова оказаться в опасности! Даже если сейчас она лишь на третьей ступени — это не имеет значения. Четвёртая ступень — лишь вопрос времени. — Очень хорошо. Хотя юный лорд не дал тебе много информации, понимание у тебя хорошее, — кивнул Тайрус. — А теперь позволь мне проверить твою силу. Не используй только силу Главы силы, не забудь добавить Главу ветра. — Ты хочешь сказать… мне нужно ударить тебя? — Это атака. Големоподобный гигант произнёс это бесстрастно: — Атакуй меня самым жестоким, беспощадным и неистовым образом. Попытайся сокрушить меня, сокрушить врагов Гидрала. Один лишь вес его слов заставил Серафину почувствовать тяжесть. Она больше не произнесла ни слова, сделала глубокий вдох и сосредоточила всё своё внимание на гуманоидном монстре перед собой. Дыхание ветра, потоки мира, трансцендентная интуиция — всё это мобилизовалось в одно мгновение. В тёмно-красных глазах Серафины вспыхнул индиговый свет; она пыталась найти слабые места Тайруса с помощью силы Главы ветра. — … Но прошла целая половина минуты, а девушка так и осталась стоять на месте. …Ничего. Никаких изъянов, никаких лазеек, никаких слабостей. Это колоссальное существо перед ней, гуманоидный голем, не имело ни одной части, которую она могла бы использовать или сломать. Он был подобен идеальному щиту, созданному легендарным алхимиком, воплощая в себе понятие «неприступности». — …В чём дело? — Тайрус слегка нахмурился. — Глядя на тебя, кажется, что сила Главы ветра превратилась в способность воспринимать врага? Ты пытаешься найти мои слабые места и изъяны? Опытный воин сразу раскусил способность Серафины. Он покачал головой: — Не трать усилия зря. Разрыв между нами слишком велик, и Глава ветра не сможет его компенсировать… разве что в пылу изменчивого боя тебе удастся ухватиться за призрачный шанс. — Подойди. Один шаг — всего лишь шаг, — и он внушил Серафине ужас такой глубины, что тот ощущался как гнетущая тяжесть. Воин не полагается в бою только на кулаки и ноги, а те, кто не понимает, как использовать эфир, — глупцы. — Продолжая в том же духе, мы никуда не придём, — произнёс Тайрус низким голосом. — Ты хочешь разочаровать юного лорда? Тебе не нужно делать многого, просто выдержи это давление, когда коснёшься меня, и это будет засчитано как наличие контроля над силой Главы силы. Третья ступень против пятой. Более того, это был не новорожденный невежественный демон, подобный Красному Ледяному Питону, а ужасающая боевая колесница под командованием Гидрала, ветеран бесчисленных сражений, способный сокрушить всё на своём пути. Сила пятой ступени была очевидна по тому, как «Черный Рыцарь» сметал всё на поле боя. Восхождение сверхъестественных существ — это скачок в силе. Не самая совершенная механическая броня могла взмахнуть мечом и создать в земле трещину длиной в километры. И всё же Серафина не колебалась. Она шаг за шагом двигалась вперёд, преодолевая гнетущую силу, которая, казалось, делала всё пространство вязким и даже заставляла его затвердевать. Хруст! Раздался резкий звук перелома, когда её голень не выдержала, но Серафина даже глазом не моргнула. Она пристально смотрела в сердце Тайруса, в зону смерти, которую охотники считали гарантированным убийством, и её глаза постепенно наполнялись свирепостью и жестокостью, которые давно отсутствовали. Она хотела поглотить его силу, сожрать его мощь, убить… убить! Зверь в её душе взревел перед лицом небывало мощного врага, отказываясь подчиняться чему-либо. Король Зверей, способный бросить вызов даже императрице, оскалил зубы и жаждал крови, подпитывая жажду силы Серафины. Она хотела впитать всё, что могло сделать её сильнее, а затем поглотить силу своей добычи… В этом стремлении двигаться вперёд, наполненном жестокостью и жадностью, начала действовать неразумная сила духа. Её тело постепенно выпрямилось, словно она уже адаптировалась к этому давлению. Сломанная голень начала срастаться со всё возрастающей скоростью, что удивило остальных глав пакта. — Что-то не так… — Лоуренс скрестил руки на груди. — Как она так быстро адаптировалась к гравитации Тайруса? — Дело не в магии. — Торадон погладил подбородок. — Колебания эфира не сильны, но не похоже, что она полностью полагается на Главу силы, чтобы пройти. Значит… духовная сущность? — Духовная? — Лоуренс был потрясён. — У этой девчонки есть духовная сущность? Тайрус был слегка удивлён, но не слишком. На его взгляд, те, кого выбрал юный лорд, те, кто может выдержать силу двух глав пакта, были бы странными, если бы не обладали этой способностью. Грохот — Низкий гул внезапно раздался во дворе, и земля, на которой стояли Тайрус и Серафина… буквально треснула, покрывшись густой сетью линий, похожих на паутину! — Угх-х! Ужасающее давление едва не заставило Серафину опуститься на колени. Ей пришлось опереться обеими руками о разбитую землю. Она закашлялась, выплёвывая полные рты крови, хватая ртом воздух, чувствуя, как её лёгкие сжимаются под этим давлением и не могут расшириться. Адаптивность зверя была разрушена в одно мгновение, и ей пришлось начинать всё сначала. Как и сказал Тайрус, между ним и Серафиной существует фундаментальный разрыв, который невозможно преодолеть. Никакая мощная способность не может компенсировать этот разрыв. Уже само по себе неразумно, что духовный Король Зверей всё ещё играет роль при таком разрыве. Только когда Серафина совершит скачок в ступени, она сможет лучше проявить собственную силу. — Кха… кха… ха… У Серафины, кашляющей кровью, сузились зрачки. Она почувствовала силу, бурлящую в её теле, точно так же, как когда она была в мастерской Ассоциации Алхимии, стоя перед Анселем и лицом к лицу с Эворой, она почувствовала некий импульс, некое… качественное изменение души, проявляющееся в теле. Точно так же, как скачок жизни. Жадный зверь, бесконечно преследующий силу, в бесконечном поглощении жаждет того же скачка жизни, к которому стремятся все сверхъестественные существа. Она почувствовала невыразимый дискомфорт в копчике, словно что-то собиралось вырасти, но когда Серафина попыталась стимулировать этот рост, она внезапно остановилась сама по себе. …Это неправильно. На данном этапе то, о чём следует думать… это не только я сама, это нечто большее, чем просто я. Я… глава пакта Анселя, почему я должна полагаться только на силу сущности в это время? Разве его испытание для меня не заключается именно в использовании Главы силы и Главы ветра? Глава силы Гидрала может усиливать мощь главы пакта, восстанавливать силы, достигать совершеннейшей трансформации тела и даже призывать проекцию самого Гидрала. Но… разве это всё? Как одна из девяти глав конечного монстра, это вся сила, представленная Главой силы? Серафина выплюнула сгусток крови. Теперь она чувствует невыносимую ломоту во всём теле, словно давление рушащейся горы перемалывает её мышцы, разрывает меридианы, дробит кости. Её тело травмируется и перестраивается в бесконечной боли, сила Короля Зверей упрямо и яростно пытается поглотить и адаптироваться к этому давлению, далеко превосходящему ранг Серафины. Глава пакта… должна разделять бремя Анселя. Прошептала Серафина в своём сердце. ---------- Предел и прорыв «Ансель дал мне огромную силу, стоит ли мне остановиться и не просить большего?..» «Нет, так быть не должно». Высокая фигура девушки медленно выпрямилась, несмотря на дрожь. — …На этот раз. Торадон прищурился: — Дело вовсе не в сущности, понимание этой девчонки пугает. Он и другие главы пакта видели, как Серафина медленно поднимается, а за её спиной клубится огромная тень. Эта тень, словно сошедшая из бездны, была неуловимой, но именно она являлась истинным источником её силы. Глава силы может с согласия Гидрала призвать проекцию самого Гидрала — приём, который Серафина уже использовала. Но это не объясняло, почему Серафина выдерживает гравитационное давление Тайруса, не прибегая к силе Короля Зверей. Истинная причина в том… что она впитывает колоссальную мощь, заключённую в этом фантоме, в собственное тело! Она использует своё тело как сосуд для сокрушительной силы проекции Гидрала! — Очень хорошо, Серафина. Ансель позволял своей девушке непрерывно черпать из него силу и довольно улыбался: — Я же говорил… пока ты не повзрослеешь, всегда поглощай меня столько, сколько пожелаешь. Серафина подняла голову и сделала шаг навстречу приближающемуся Тайрусу. Её тёмно-красные глаза едва заметно изменились… превратившись в змеиные вертикальные зрачки? «Да, я глава пакта Анселя… часть Анселя». «Почему я должна думать, что не могу просить у него больше силы, чтобы разделить с ним это давление?» «Это то, что Ансель готов мне дать, это моя сила. Точно так же, как… точно так же, как я принадлежу ему». Ужасающая физическая оболочка Гидрала почти бесконечно усиливала тело Серафины. Даже если это была лишь сила, вливаемая фантомом, она уже была на грани того, чтобы разорвать её. Она ещё не до конца привыкла к такому способу использования силы — через фантом-посредник, втягивая в себя чудовищную мощь Гидрала. А когда привыкнет, не отпадёт ли необходимость в этом процессе? Сможет ли она напрямую добавлять силу тела Анселя? Когда она станет сильнее, сможет ли она добавить физическую мощь полноценного Гидрала к своему телу… насколько же сильной она станет! — Ха… Лёгкие, которые гравитация сжимала так, что они едва могли расширяться, выдохнули горячий, тяжёлый воздух, похожий на пар. Серафина, чьи глаза превратились в жуткие вертикальные зрачки, продолжала идти к Тайрусу. — Она вундеркинд, Анс, — восхищённо воскликнул Фламель. — Её будущее безгранично. — Я знаю, — Ансель, подперев щеку рукой, тихо усмехнулся. — Это же Серафина. — Эй, я хотел сказать… Уже стоя перед Тайрусом, достаточно близко, чтобы коснуться его и успешно завершить это испытание, Серафина слегка вскинула подбородок: — Ты ведь изначально говорил не просто коснуться тебя, а атаковать, верно? Тайрус слегка приподнял бровь: — Если у тебя остались силы, можешь попробовать. Он не стал усиливать давление, но Тайрус, будучи главой силы, прекрасно понимал, что тело Серафины достигло предела выносливости. Если влить в неё больше мощи, её тело просто взорвётся, не выдержав колоссального физического давления, способного сокрушать горы. — Не стоит так недооценивать людей. Серафина, охваченная дикостью, дёрнула уголком рта: — Мой предел — это не твой предел, здоровяк. — Более того, даже если я достигну этого предела, даже если меня действительно разорвёт… Её левая рука сжалась в кулак, превратившись в ладонь-нож, и в её змеиных глазах вспыхнуло яростное безумие, принадлежавшее ей и порождённое Гидралом! — Раз уж взрываться, то лучше сделать это в нужном месте! В этот миг её левая рука мутировала, изогнулась и раздулась, но вместе с тем она аккумулировала ужасающую силу, которая легко смела тяжёлое давление. В мгновение ока, под невероятно хитрым углом, словно белая молния, она вонзила сжатые пальцы в сердце Тайруса! Бум! Левая рука Серафины мгновенно взорвалась, брызги плоти и осколки костей попали на лицо девушки, отчего её возбуждённое, радостное лицо выглядело одновременно пугающе и очаровательно. В одно мгновение она влила всю мощь тела Гидрала в свою левую руку, и даже Серафина на долю секунды потеряла контроль над этой чудовищной силой, едва не промахнувшись. — … Тайрус опустил голову и посмотрел на два пальца, застрявших в его сердце — почти половина фаланги вошла внутрь. Но это «почти половина» нельзя было назвать «просто» касанием, скорее, это было «на самом деле». Эта девушка третьей ступени действительно вонзила пальцы ему в грудь. Силач на мгновение замолчал, а затем искренне произнёс: — Выдающийся результат. — Хе-хе, конечно, я же Серафина, глава пакта Анса… а-а! Как только мощь Гидрала покинула её тело, Серафина мгновенно обмякла и рухнула на землю, словно у неё не осталось костей. К счастью, Анс появился вовремя и подхватил её. — На сегодня хватит. Юный Гидрал небрежно обнял девушку за талию: — Тебе не обязательно было заходить так далеко. — Я просто не могу позволить себе проиграть… Послушно выпив зелье, которое дал Ансель, Серафина вытерла рот, покосилась на Тайруса и надулась: — Мне всегда казалось, что этот здоровяк смотрит на меня свысока, разве это не то же самое, что смотреть свысока на тебя, Ансель? Ансель рассмеялся: — Тайрус как раз высоко тебя ценит. Тот внезапный скачок веса… даже четвёртая ступень могла бы погибнуть на месте. Если бы не твоя духовная сущность, блокирующая удар, ты была бы полумертва. — …Э, правда? Серафина почесала затылок: — Кто же виноват, что он выглядел так, будто «вообще не прикладывал усилий». — Конечно, он не прикладывал усилий, но для тебя, Серафина, это уже было запредельно. — Прошу прощения, Юный лорд, — возвышающийся здоровяк, пугающе похожий на убийцу, низко поклонился Анселю. — Это было необходимое испытание. — Я понимаю. Серафина быстро адаптировалась к более глубокому использованию главы силы, ты не сделал ничего плохого, — Ансель отмахнулся. — Не бери в голову. Он вернулся к чайному столику, придерживая обмякшую Серафину. Девушка была смущена и растеряна, но совершенно не в силах сопротивляться. Она могла лишь уткнуться головой в плечо Анселя, как страус. Однако из-за её высокого роста это действие было несколько затруднительным, что делало её невероятно милой. — Как успехи, Лоуренс? — Ансель спросил серую крысу на плече Савиля, и на его губах заиграла улыбка. — Серафина хорошо справилась? — Хорошо?! Лоуренс воскликнул мальчишеским голосом, полным благоговения: — О небеса, Юный лорд, это гораздо больше, чем «хорошо». Это совершенство, несравненное совершенство! Он спрыгнул с плеча Савиля на чайный столик, глядя на Серафину с восхищением. — Через пару лет, я уверен, я буду под вашей защитой, мисс Серафина! Нет, возможно, это произойдёт даже раньше. — Ваши навыки физического контроля и талант неслыханны… За столь короткое время вы смогли адаптироваться к вливанию силы Гидрала в собственное тело и даже направить её в конкретную точку перед взрывом… Торадон изумлённо цокнул языком: — С точки зрения таланта, вы можете обойти Тайруса, этого упрямого дурака, на голову. К тому же, есть ещё неизвестное мощное духовное качество… Должен сказать, Юный лорд, это чудо — найти такое существо на пустынном Севере. — Ан… Ансель, — прошептала Серафина на ухо Анселю, её щёки горели. — Можешь попросить их перестать так говорить? Я… я не могу этого вынести. — Хм? Я думал, ты любишь слушать, когда тебя хвалят? — Это другое! Они… они мои старшие, или нет, в любом случае… это слишком странно! — Слишком странно, хм… Ансель, прижимавший к себе Серафину, внезапно рассмеялся. Он повернул голову, чтобы посмотреть на другую сторону чайного столика, в другой угол двора. — Что ты думаешь о моей Серафине, о выдающейся Серафине? — Мисс Равенна? ---------- Скрытые течения Со стороны отношения Анселя и Равенны казались довольно туманными. Большинство алхимических инструментов, разработанных Равенной, были придуманы Анселем — и это оставалось их величайшей тайной, известной лишь горстке людей в империи. На публике же Равенну считали, ну… неудачницей в глазах масс. Три года назад ходили слухи, что Равенна Циглер станет главой пакта Анселя, но всё закончилось тем, что Ансель покинул столицу, бросив её. Если эти слухи были ложью, то они лишь подтверждали намерение Анселя сделать Равенну своей главой пакта, и Равенна разделяла это чувство. Но если они были правдой, то эти отношения служили лишь прикрытием для их совместных исследований новых алхимических устройств. Поэтому в поместье Гидрал все, от слуг до господ, знали эту не самую дружелюбную исследовательницу. Главы пакта тоже имели некоторое представление о Равенне, но не более того. Для них персона, брошенная юным лордом, не представляла никакой ценности. Но, глядя на нынешнюю ситуацию… неужели юный лорд снова проявляет к ней интерес? Главы пакта перевели взгляд в другой угол двора, где в пышной зелени сада скрывался едва заметный силуэт. Они, конечно, знали, что кто-то там есть, но поскольку Фламель не подавал виду, они, как главы пакта, разумеется, не стали бы много говорить, а тем более проявлять интерес. Серафина, однако, была ошеломлена, ведь после вчерашней «битвы» ей совсем не хотелось видеть Равенну… Кстати, как эта слабачка, которую Ансель даже пальцем не тронул и которая лежала там, дёргаясь, как отброс, могла проснуться раньше неё? Равенна вышла из укрытия в углу двора, сначала поклонилась Фламелю, а затем медленно перевела взгляд на Серафину. Высокая девушка, сидевшая на коленях у Анселя, почувствовала себя неловко под её взглядом. Она хотела встать и встретить её с гордо поднятой головой, но её слабое тело едва не рухнуло на землю из-за этих неуклюжих движений. К счастью, Ансель удержал её, но со стороны… казалось, будто она выставляет себя напоказ в объятиях Анселя, пока Равенна сверлит её взглядом. Атмосфера стала немного неловкой. — Эй, старина Савиль, — прошептал Лоуренс, забравшись обратно на плечо Савиля. — Как думаешь… юный лорд планирует смотреть, как две девушки сражаются за него? — Не гадай о решениях юного лорда, Лоуренс, — мягко ответил Савиль. — Просто наблюдай молча. — … — Лоуренс дёрнул усами, пробормотал «скучно» и, спрыгнув, побежал к ногам Торадона, завязывая разговор. Равенна осталась равнодушна к выступлению Серафины. Она уставилась на девушку в объятиях Анселя и спокойно произнесла: — У меня нет права комментировать битву такого уровня, но раз уж Лорд Ансель попросил… Она сделала паузу, а затем бесстрастно добавила: — Насколько я понимаю, для сверхъестественного существа третьей ступени невозможно пробить тело воина высшего пятого ранга. Это доказывает, что мисс Марлоу обладает выдающимся талантом и боевыми способностями. Серафина почувствовала облегчение, и Равенна стала ей даже приятнее. «Похоже, то, что Ансель сделал вчера, было весьма эффективно! Теперь-то ты знаешь, кто здесь лучше, да?» — Но… Этот внезапный поворот заставил слегка подобревшее выражение лица Серафины застыть. — Наблюдая за битвой мисс Марлоу в этот раз, а также опираясь на предыдущие записи, я могу подтвердить одну вещь. Равенна поправила свои серые очки и безразлично произнесла: — Вы, мисс Марлоу, не умеете контролировать свои эмоции или даже свою силу в бою, не так ли? — … Серафина слегка приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни слова, в то время как остальные главы пакта выглядели заинтригованными. — Острый глаз… или это эффект тех странных алхимических очков на её носу? Торадон с интересом посмотрел на Равенну: — Её нынешнее состояние души тоже интересно, это работа Сорена? — Не вижу ничего плохого в страсти во время боя, — Лоуренс скрестил руки на груди. — Страсть — лучшее оружие воина, верно, Тайрус? — Лучшее оружие воина — это он сам, — торжественно произнёс Тайрус. — Будь то страсть или разум, всё зависит от самого человека. Разговоры глав пакта не повлияли на Равенну, которая продолжала пристально смотреть на Серафину, тщательно следуя приказам Анселя и высказывая своё мнение без отклонений: — Что касается битвы, у меня нет необходимых ресурсов, чтобы критиковать более сильную мисс Марлоу. Однако с точки зрения характера я могу сделать некоторые выводы из выступления мисс Марлоу в бою. — Она не только не способна контролировать свои эмоции во время боя, но и, особенно в ситуациях, которые сильно влияют на её чувства, склонна принимать неверные решения из-за инстинктивной импульсивности. В обычных условиях, как глава пакта, Лорд Ансель должен был бы хорошо её контролировать, но реальность, похоже, такова… Её фиалковые глаза не переместились на Анселя, а ледяной взгляд из-под очков не дрогнул: — Лорд Ансель не только не контролирует её, но и потакает её поведению. Сейчас критический период перехода на шестую ступень, и характер и поведенческие паттерны мисс Марлоу могут доставить Лорду Анселю серьёзные неприятности. — Ты… Серафина хотела огрызнуться в крайнем раздражении, но, немного подумав, не нашла, что ответить. После того как Ансель приручил её, она ясно осознала свой характер и вспыльчивость, а также свою способность навлекать неприятности. Хотя она добилась некоторого прогресса, если кто-то намеренно бил по этой больной точке… у неё не было уверенности. Поэтому, прибыв в имперскую столицу, даже несмотря на то, что Ансель почти не давал ей никаких заданий, Серафина терпела, боясь, что может создать Анселю проблемы. — Ха-ха-ха, это не имеет значения, если совершаешь ошибку — значит, совершаешь, — Фламель от души рассмеялся. — У Гидрала есть право и возможность совершать ошибки, и даже продолжать их совершать, и как часть Гидрала, главы пакта, естественно, имеют такое же право. — Я не ставлю под сомнение вашу мудрость и силу, Лорд Фламель, — Равенна осмелилась напрямую возразить Фламелю, даже, казалось, «опровергая» его слова. — Но имперская столица сейчас кажется мирной, а на самом деле она нестабильна. Жизнь императрицы подходит к концу, и она, не желающая умирать и уже совершенно безумная, способна на всё. Позвольте привести простой пример… Её неизменный тон было крайне неприятно слушать, а её следующие слова вызвали лёгкое изменение в лицах глав пакта: — Что, если мисс Марлоу из-за своего характера окажется под чьим-то манипулятивным воздействием, а затем будет убита императрицей? Что мы тогда будем делать? ---------- Нестабильный фактор Глаза Анселя слегка сузились: — Довольно смелая фантазия, но я не позволю этому случиться. — Но императрица может сделать что угодно. — И это тоже не имеет значения. — Нынешний Гидрал усмехнулся, заговорив тоном зрелого старца, помогающего юнцу решить пустяковую проблему: — Я убью Эфесандер заранее. Она утратила свой дух и не станет мне соперницей. — Проблема именно в этом, лорд Фламель. Пока Равна беседовала с Фламелем, она не сводила глаз с Серафины. Хотя это было откровенно неуважительно, стоит признать… Серафина уже была порядком раздражена этим взглядом, полным гнева, которому некуда было выплеснуться. — Вы действительно намерены разобраться с проблемой императрицы в одиночку? — спросила она. — Хм? — Фламель слегка приподнял брови. — Похоже, юная леди, у вас не так много веры в меня. — Лорд Фламель, даже вы… можете ли вы гарантировать, что убьете императрицу при первой же возможности? Равна парировала: — Если вам придется сразиться с императрицей, вы определенно возьмете с собой всех глав пакта, и в это время… Кто обеспечит безопасность лорда Анселя? Он может убить одного противника пятой ступени, двух, трех или даже больше… но десять, двадцать, тридцать? В наступившей тишине женщина заговорила безразличным тоном, произнося дерзкие слова, оскорбляющие богов: — Я думаю, любое сверхъестественное существо пятой ступени в этом мире жаждет уничтожить богов, возвышающихся над их головами. Небесный Путь в настоящее время находится лишь на пятой ступени, и никто еще не исследовал путь к шестой. А четыре божественные расы, которым суждено погрузиться в безумие, с их совершенно подавляющим уровнем жизни и силой, почти тысячу лет произвольно использовали, играли и управляли ими. Как только божественные расы умрут, эти сверхъестественные существа пятой ступени… станут новыми богами этой земли. Кто из сверхъестественных существ, достигших этого уровня, захочет, чтобы им помыкали эти безумцы, чтобы их жизнью распоряжались их радости и гнев? И кто из них… сможет устоять перед искушением стать таким «богом»? Просто у них никогда не было шанса. Потомство императора не ограничено, но появление родословной шестой ступени случайно; в то время как Гидралы производят потомство только на закате жизни, поэтому их периоды безумия часто не совпадают — либо молодой император обладает способностью убить ужасного зверя в конце его пути, либо зрелый Гидрал обладает способностью убить сумеречного короля. Независимо от ситуации, это гарантирует, что один из божественных видов сможет доминировать на этом континенте, в этой империи десятилетиями после устранения другого, чего достаточно, чтобы тысячи раз перебить всех сверхъестественных существ пятой ступени, пытающихся прервать наследование крови. Даже если император и Гидрал сражаются друг с другом, что является худшим сценарием, это крупное событие случалось в истории империи лишь дважды. В остальных случаях император и Гидрал добровольно уходят в небытие, передавая силу следующему поколению. А теперь… империя переживает самый особенный период со дня своего основания. — Императрица, не желающая умирать, впала в безумие, а Гидрал, который должен был сохранять рассудок дольше, также исчерпывает свое время по неизвестным причинам. Теоретически, день смертельной битвы Фламеля с императрицей настанет, и после решающего сражения душа Фламеля станет ближе к самоуничтожению под эрозией бесконечной информации, и он определенно не проживет долго. Если родословные императрицы и Гидрала будут прерваны одновременно, и кто-то сможет пережить последнее безумие Фламеля в течение короткого периода времени… Империя… сменит хозяев, и богов больше не будет. А что касается того, во что безумие Гидрала превратит империю… какая разница? Если эти короны пятой ступени смогут выжить, разве они не смогут сделать то же, что сделал император-основатель в тишине после разрушения Династии Покорителей Неба? В нескольких словах Равна раскрыла очень серьезный факт — ни Ансель, ни Гидрал вовсе не находятся в безопасности. — Я не уверена, когда именно наступит этот момент, — заявила Равна. — Однако я считаю, что лорд Ансель должен быть к нему готов. Поэтому, если вы, лорд Ансель, спрашиваете мое мнение о мисс Марлоу, я могу лишь указать на следующее: сколько бы вы ни готовились, вы, не способная контролировать свои эмоции или даже свою силу, несомненно, являетесь самым значительным нестабильным фактором. Серафина крепко закусила губу, её вздымающаяся грудь выдавала нахлынувший гнев. Однако её молчание и слегка дрожащее тело доказывали, что она не в силах опровергнуть слова Равны. Что, если… что, если Ансель действительно в такой опасности? Смогу ли я со всем справиться? Смогу ли я гарантировать, что не наврежу ему под влиянием импульса? Смогу ли я… Ансель накрыл руку Серафины своей, ничего не говоря, лишь мягко разжал её крепко сжатый кулак, переплетая свои пальцы с её. — Равна. Пока Серафина постепенно успокаивалась, Ансель посмотрел на разумную и рациональную личность, всё ещё запертую в марионетке. Вчера он и Серафина мучили Равну до раннего утра. Равна должна была, как думала Серафина, всё ещё лежать парализованной на диване в спальне Анселя. Но Ансель разбудил её зельем, вернул ей ясный рассудок и позволил за несколько часов понять, что она должна делать. — Твои слова, — сказал он с легким смешком, — несомненно, говорят мне об одном. Ты считаешь, что именно ты — та, кто абсолютно точно не повлияет на мой план, человек, бесконечно более стабильный, чем нестабильная Серафина, верно? — Да. — Итак, — юный Гидрал уставился в эти великолепные, но холодные и одинокие фиолетовые глаза и вздохнул, — это твой ответ, твой выбор? Ансель дал ей два пути. Либо продолжать пытаться отвергнуть его, бороться с ним; либо выбрать временное подчинение и сотрудничество до тех пор, пока не настанет решающий момент, а затем найти способ устранить последнее препятствие для реализации её идеала. Равна выбрала второе. Точно так же, как она видела, что ситуация Гидрала не внушает оптимизма, она еще яснее понимала… после того, как Башня Вавилона оказалась в руках Анселя, у неё больше не было выбора. ---------- Выбор Равны Это не был насильственный захват, не было коварного обмана... Даже Равна не знала, как он это провернул, но так или иначе, императрица отдала Башню Вавилона Анселю. А Ансель? Он даже не просил об этом, вероятно, даже не намекал, но с лёгкостью забрал всю Башню Вавилона у этой самодовольной Эворы. Для всех членов Башни Вавилона это было благом, великим благом. Но только Равна знала... в видении и будущем Анселя не было той эры, которой она так ждала. И всё же она могла лишь слегка склонить голову и ответить спокойным голосом: — Да, это мой выбор. Лучше поставить на то, что под защитой Гидрала всё пройдёт гладко, чем наблюдать за крахом Башни Вавилона в буре... и развить силу, способную полностью изменить мир. Если потерять даже настоящее, то о каком будущем может идти речь? — Если вам это нужно, — тихим голосом произнесла Равна Циглер, осознавшая реальность и сделавшая свой выбор, — пожалуйста, прикажите мне, лорд Ансель. Главы пакта молчали. С их точки зрения, не имело значения, что делает Ансель, но объективно... эта женщина, должно быть, сделала очень плохой выбор. — Раз уж ты заговорила об этом, — многозначительно произнёс Ансель, — я внезапно подумал, что действительно есть кое-что, что мне нужно от тебя. — Слушаю. — Твоё тело. — Он положил подбородок на плечо Серафины, полуулыбаясь. — Ты ведь давно не видела солнца, верно? — ... Равна напряглась и ничего не ответила. — После того как я взял под контроль Башню Вавилона, тебе больше не нужно беспокоиться об угрозах со стороны Академии Эфира. Я не Эвора. Раз уж я пообещал, что твой путь будет свободен, Академия Эфира не станет делать того, чего не следует, тем более... они сейчас все немного перегружены, не так ли? После окончания игры Ансель собрал богатый урожай, не забыв при этом столкнуть Академию Эфира в яму с огнём. Хотя императрица была довольна несколькими словами Анселя в тот момент, полагая, что она сильно ударила по высокомерию своей дочери и доказала, что пока она жива, хозяйкой империи всегда будет она, но впоследствии... Как «виновник», сделавший исход этой игры столь нелепым и абсурдным, Академия Эфира, хоть и не была сожжена дотла Эфесандер, не смогла избежать серьёзных увечий. Среди девяти высших мест обязательно найдётся один или два несчастных, которым придётся умереть. — Что касается ограничений Сорена... ну, судя по твоему текущему состоянию, ты должна быть почти готова их сломать, так что... Юный Гидрал одарил её безобидной улыбкой: — Тебе больше не нужно использовать марионеток для передвижения, верно? — Тело, которое идеально подходит душе, гораздо полезнее для повседневной жизни и экспериментальных исследований. Это ведь тоже хорошо для тебя, не так ли? После короткого молчания Равна слегка кивнула: — Я понимаю, лорд Ансель. — Тебе не обязательно так меня называть, — Ансель махнул рукой. — Просто зови меня Ансель, как всегда. — Да. — Равна уставилась в эти глаза цвета морской волны и тихо пробормотала: — Как... всегда. После того как Равна ушла, Лоуренс не смог удержаться и бросился к ногам Анселя, присел там и запищал: — Юный лорд, та женщина-марионетка... разве вы не хотели её раньше? Теперь вы хотите снова взять её в качестве главы пакта? Казалось немного самонадеянным, что Лоуренс ведёт себя так непринуждённо, особенно учитывая, что Фламель всё ещё сидел там и пил чай. Но никто не подумал, что в этом есть что-то неправильное, потому что отношения между главами пакта и Гидралом всегда были такими — никогда не было отношений «начальник-подчинённый». Ансель наклонился и коснулся пальцем головы Лоуренса, легко рассмеявшись: — Будет ли это она или нет — трудно сказать. — Если юному лорду нужна глава магии, — сказал Торадон, — то выбор сверхъестественных существ, идущих по Небесному Пути, не очень подходит. — Опять ты за своё. — Крыса, которую Ансель с комфортом поглаживал, закатила глаза. — Главы пакта должны помогать юному лорду разделять давление, неужели вы должны позволить юному лорду найти такого невротика, как ты? — Те, кто не осмеливается ступить в бездну, не достойны быть искателями. Торадон усмехнулся, и на его мантии чародея проступили сложные и таинственные узоры: — Истина безгранична, мир, который можно увидеть на Небесном Пути, слишком узок и мелок. — Торадон прав. Тайрус, который всегда молчал, тоже заговорил в этот момент: — Та девушка, то, что она сказала — правда. Ситуация юного лорда... не оптимистична и требует достаточной военной мощи. Если мы сможем найти кого-то с таким же талантом, как у Торадона, на пути магии, это должно быть более полезно для юного лорда. — О чём вы все паникуете... — Лоуренс покрутился на месте, очень озадаченный. — У нашего юного лорда должен быть свой план, неужели вы думаете, что в империи есть кто-то, кого наш юный лорд не сможет подставить, и кто может развернуться, чтобы подставить нашего юного лорда? Старина Савиль, скажите, разве не так? — У дорогого лорда и юного лорда есть свои соображения, — Савиль, как дворецкий, редко высказывал субъективное мнение. — Но Лоуренс прав, в империи нет никого, кто мог бы угрожать юному лорду с точки зрения стратегии. — Верно, босс, вы ведь скажете, что не так, беспокоиться совершенно не о чем... босс, босс? — ...Хм? Фламель, погружённый в раздумья с чашкой чая в руке, был возвращён в реальность зовом Лоуренса. Зрелый и красивый мужчина средних лет явил слегка смущённую улыбку: — Я просто размышлял, не уничтожить ли всех на пятой ступени в империи... На чём мы остановились в нашем разговоре? — Э-э... — Лоуренс отпрянул, не решаясь говорить. Ансель спокойно перехватил инициативу: — В этом нет необходимости, отец. Эфесандер не позволит тебе это сделать. — Она, как и ты, подвергается эрозии, но не глупа... Я — твоё самое большое препятствие и ключ для неё, чтобы переломить ситуацию, когда наступит день отчаяния. Она не позволит мне находиться в среде, свободной от угроз, или ты хочешь сказать... ты хочешь начать войну с ней прямо сейчас? ---------- Том 2 Глава 244 — Справедливо, — Фламель, поглаживая подбородок, усмехнулся и покачал головой. — Я действительно не продумал всё так тщательно, как ты, Анс. Значит, ты подготовился заранее, верно? — Разумеется, — ответил Ансель. — У меня много дел, в том числе и риск погибнуть от её руки или рук других существ пятой ступени. Его самообладание и уверенность заставили Лоуренса, смотревшего на него снизу вверх, выразить крайнее восхищение. Даже гордый чародей Торадон и эмоционально сдержанный Тайрус слегка склонили головы в знак уважения. Пакт с Гидралом нельзя унаследовать. После смерти Фламеля у глав пакта останется не так много времени. Хаос и безумие, которые они разделяли с Гидралом, не рассеются с его кончиной, а лишь усилятся. Их жизни уже начали обратный отсчёт с момента кончины Фламеля. Но они прошли с Фламелем путь, более легендарный, чем сами легенды, почти не зная сожалений. Некоторые главы пакта, возможно, предпочтут умереть вместе с Фламелем, другие — закончить свои дни где-нибудь после разрыва последних связей со смертным миром или выбрать самый эффектный способ уйти. Эти легендарные фигуры уважали Анселя не из-за разницы в статусе, а из-за искреннего восхищения своим юным лордом. — Что ж, отец, я пойду. Ансель, помогая Серафине подняться, добавил: — У меня ещё много дел. — Ах, не забудь навестить мать… Она расстроилась, что мы не пригласили её к нашему разговору, — Фламель, улыбаясь, поднял чашку чая в сторону Анселя. — …Обязательно, — Ансель слегка кивнул и покинул дворик вместе с Серафиной. Фламель проводил взглядом удаляющуюся фигуру юноши, чьи сияющие золотые волосы были точь-в-точь как у его жены, и его взгляд внезапно стал каким-то отрешённым и потерянным. Но это оцепенение длилось лишь мгновение; он поднёс чашку к губам и сделал осторожный глоток. — Савиль. Гидрал, чья эпоха уже клонилась к закату, внезапно заговорил: — Ансель станет величайшим Гидралом, я ведь говорил тебе это, верно? — Да, — Лоуренс, забравшийся на чайный столик, кивнул. — Босс, вы говорили это бесчисленное количество раз. — Настолько часто? Мужчина усмехнулся: — Хм… Полагаю, что так. Он погладил стенку чашки, и в его лазурных глазах, идентичных глазам Анселя, отразилась поверхность чая, а также бесчисленные… понятные только ему, но непостижимые сцены безумия. — Я часто задаюсь вопросом. Фламель, который, казалось, смотрел на что-то невидимое, мягко произнёс: — Если бы Ансель не был Гидралом, была бы его жизнь более великой и прекрасной? Главы пакта хранили молчание. Они могли свободно разговаривать с Фламелем, но у них не было права… высказывать свои взгляды и чувства по этому поводу. — Мой сын, он не выбирал, кем родиться, но я — выбирал. — Я решил привести его в этот мир… но питает ли он ненависть к крови, что течёт в нём, к проклятию, связывающему его душу, и ко мне, кто принёс его в этот мир? Фламель допил чай, взял из рук Савиля вино, приготовленное Анселем, налил себе полный бокал и осушил его одним глотком. — Пф-ф… кха, кха… Не знаю, у кого Ансель этому научился, я ведь никогда не пью. Мужчина причмокнул губами: — Как он может пить вино, словно чай? Что ж… вкус не так уж плох, полагаю. Фламель Гидрал поднялся и направился к центру дворика, устремив взгляд на самую высокую точку имперского города, на второе солнце, которое горело весь день. Тот, кто дремлет в огне, просыпается и бросает на него холодный и опасный взгляд. — У тебя, борющейся неудачницы, нет права смотреть на меня так, Эфесандер. Мужчина в благородном костюме, с элегантными и достойными манерами, явил улыбку — ту свирепую, жестокую, неистовую… ужасающую улыбку, смешанную со всеми негативными эмоциями, доказывающую, что он был не так рационален, как казался при жизни, всё было подобно безумию в его морских синих глазах. — Как насчёт того, — сказал он с улыбкой, — чтобы начать прямо сейчас и позволить империи погибнуть от наших рук? Тень. В этот момент тень, не существующая в реальности, полностью окутала имперский город. Несмотря на ясную погоду и яркое солнце, все люди, живущие в этом огромном городе, внезапно почувствовали неописуемый ужас и холод. Они инстинктивно подняли головы, но понятия не имели, откуда исходит этот страх из глубины сердца, они видели лишь ослепительное солнце. Фламель поднял левую руку, и огромная пушка показалась у основания алхимической крепости в небе, в десяти тысячах метров над имперским городом. Алхимическая крепость Ностос, извлечённая Фламелем из Загадки Нулевого Царства, реликт эпохи Династии Покорителей Неба, а затем улучшенная им самим. Савиль слегка склонил голову, но его фигура, казалось, находилась между бытием и небытием; крошечные красные глаза Лоуренса наполнились более глубоким кровавым цветом; Тайрус молча встал перед Фламелем, его ужасающее тело высотой более трёх метров, казалось, стало ещё больше; Торадон сжимал свой скипетр, и на его вершине зарождалось чистейшее разрушение. Пока у Фламеля будет хоть малейшая мысль о разрушении, они без колебаний воплотят её в жизнь, начав с имперского города и полностью уничтожив всю империю. — … Этот взгляд был таким долгим, но казалось… таким коротким. Стареющая императрица, скрывающаяся в Пламени Истока, предпочла избежать взгляда Фламеля, больше не глядя на него. Этот акт подчинения вернул обычную мягкую улыбку на лицо мужчины. Он махнул рукой, Ностос отступил от разрушения, продолжая спокойно парить в небе над имперским городом. Главы пакта также убрали своё давление, совершенно не заботясь о том, сколько существ пятой ступени во всём имперском городе испугались и чуть не сбежали на месте. — Она всё ещё так слаба, так что всё в порядке. Фламель потянулся: — Хотя у Анса есть свои планы, раз уж это проблема, которую должен решить я… как я могу позволить ему беспокоиться и усердно работать над этим. — Как отец, я и так достаточно некомпетентен, если я сброшу этот беспорядок на Анселя, Энн заставит меня спать в отдельной комнате. — Лоуренс, Савиль, — он поправил воротник, готовясь покинуть дворик, и сказал: — Идите и разберитесь с пятыми ступенями, которые, возможно, готовы сделать ход. Раз уж Эфесандер отступила, не имеет значения, если мы убьём ещё нескольких. — Без проблем, босс! — «Понял, дорогой лорд». — Что касается Тайруса и Торадона… вы, ребята, забудьте, если начнёте сражаться, то снесёте имперский город, а это будет немного хлопотно. Я недавно искал местоположение ещё одной Загадки Нулевого Царства, пойдёте со мной, когда придёт время. — Слушаюсь, мой лорд. — «Понял, мой лорд». Мужчина кивнул и спокойно направился к выходу из поместья. Фламель Гидрал шёл по верному пути, купаясь в тёплом солнечном свете, полном яркости. ---------- Возвращение в плоть «Я погружу этот мир в застой на тысячелетие, пока...» — ! Равенна резко вздрогнула и проснулась в широком кресле. — … — Женщина, придя в себя, схватилась за лоб. Остаточные воспоминания заставили её сердце бешено колотиться. Равенне потребовалось немало времени, чтобы выровнять дыхание. Когда она протянула руку, чтобы коснуться груди этой марионетки, холодное, нечеловеческое прикосновение каким-то образом успокоило её. — Кошмар… Прикрыв лицо рукой, она тихо прошептала: — Неужели я всё ещё могу видеть кошмары? Невнятная речь и жуткие интонации заставили Равенну содрогнуться. Ужас и доминирование Гидрала преследовали её даже в чутком сне, рисуя самые отчаянные сценарии. Прошло три дня с тех пор, как она вернулась из поместья Гидрала. Сегодня Хендрик принёс Равенне известие: в полдень Ансель прибудет в Башню Вавилона, чтобы официально объявить столице и империи, что он становится фактическим правителем этой академической организации. Согласно приказу, до прибытия Анселя она должна была вернуться в тело, которое не использовала три года. Запрет Сорена был полностью снят вчера. Её душа могла свободно перемещаться, больше не будучи запертой в этой марионетке. За это время её душа получила некоторые повреждения, но, к счастью, последствия были незначительными, и после небольшого отдыха она должна была восстановиться. Женщина посмотрела на тело, помещённое в капсулу; её обычно бесстрастное лицо стало несколько сложным. Как сказал Ансель, Башня Вавилона под его контролем больше не будет подвергаться жестоким притеснениям со стороны Академии Эфира. Её безопасность также была гарантирована, и ей больше не нужно было передвигаться в марионетке. Но Равенна давно привыкла управлять этой холодной оболочкой. Она даже отчасти забыла ощущение крови, текущей по телу, ощутимый ритм сердца и настоящую температуру, скрытую в плоти. Она вспомнила, что Ансель сказал ей три года назад: «Ты в конечном итоге потеряешь больше». Потеряешь больше… человечности. Марионетка, казавшаяся идентичной человеческому телу, медленно сжала кулак. Знакомое ощущение гибкости заставило Равенну поверить, что это её собственное тело. Она знала, что Ансель был прав, и видела собственные изменения, но у неё не было выбора. Три года назад юноша, который говорил ей, что будет свидетелем новой эры вместе с ней, без колебаний бросил её. Чтобы сохранить всё, Равенне Циглер пришлось пойти по этому пути. — Если бы ты… Нет. Женщина тихо пробормотала: — Винить его бессмысленно. С тех пор как мы разошлись, у него нет причин помогать тебе. Не проиграй слишком позорно, Равенна. Теперь, когда она получила величайшую помощь, ей не нужно было так много раздумывать. У неё наконец появилась возможность полностью погрузиться в исследования… Будь то идеи, скопившиеся там и ещё не реализованные, или Нидхёгг с невероятным потенциалом, который Ансель однажды показал ей, — этого хватит, чтобы посвятить десятилетия. Что касается этого процесса, то злоба дьявола, естественно, никуда не денется, но Равенну это не волнует. Просто… наблюдать за тем, как ты умираешь. Равенна медленно выдохнула, встала и приготовилась позволить своей душе вернуться в давно застоявшееся тело. Но в тот момент, когда она только поднялась, она мгновенно устремила взгляд к входу в эту безопасную комнату, расположенную глубоко под землёй в Башне Вавилона. — Мисс Циглер, ваша осторожность поистине похвальна. Неудивительно, что вам удалось выжить под огромным давлением Академии Эфира, не только сохранив жизнь, но и продолжая создавать множество алхимических инструментов, которые поражают своей новизной, — голос, элегантный и спокойный, донёсся из полумрака. — Однако столь мрачная обстановка может быть довольно вредна для настроения, не находите? — Вы… В фиолетовых глазах Равенны отразилось достойное и благородное плиссированное длинное платье и лёгкая улыбка на прекрасном лице. — …Принцесса Сьюэллен. — Она взяла себя в руки, её тон стал немного тяжелее. — Почему вы здесь? — Хм? — Принцесса, безупречная в своих манерах, слегка склонила голову, её выражение лица было игривым и очаровательным. — Вы задаётесь вопросом, как я нашла это место или как мне удалось войти? — И то, и другое. — Хе-хе, не только у моей нелепой сестры есть на кого положиться, мисс Циглер. Слова юной девушки были глубокими, но их направление было более чем ясным. Равенна в одно мгновение поняла, что происходит. Она на мгновение замолчала, а затем спросила низким голосом: — Ваше Высочество, вы здесь от своего имени или… — Конечно… только от своего имени. Лорд Сьюэллен стоял примерно в десяти метрах перед Равенной. Хотя она не унаследовала божественную сущность, в ней всё ещё текла кровь королевского рода Флеймфист. Потрясающе красивая девушка, чьё лицо было окутано тенями в тускло освещённой комнате. — Вы должны понимать, мисс Циглер, — вздохнул Лорд Сьюэллен. — На самом деле, наши ситуации довольно похожи. — Обе мы лелеем амбиции, на которые мир смотрит без одобрения. — Ни у одной из нас нет истинной силы, чтобы поддержать свои амбиции. — И… обе мы вынуждены выбрать путь, балансирующий на грани разрушения. — Ваше Высочество, — тон Равенны был очень спокойным. — Полагаю, я не обладаю той квалификацией, чтобы вы опускались до того, чтобы пытаться сопереживать мне. — Тогда вы себя недооцениваете, мисс Циглер. Лорд Сьюэллен начал смеяться. — Я не моя высокомерная сестра, которая смотрит на всё свысока. Она верит, что обладает квалификацией стать божеством, не ставя ни одно существо ни во что… На мой взгляд, вы гений, превосходящий меня, не говоря уже о том… — У вас теперь есть поддержка Лорда Анселя, не так ли? В тусклой безопасной комнате было невероятно тихо. Юная принцесса, пришедшая сюда с неизвестными намерениями, терпеливо ждал ответа Равенны с улыбкой на лице. Учёная, которая скрывалась здесь целыми днями, хранила молчание, по-видимому, обдумывая, как ответить. — Ваше Высочество… вы ещё не сказали мне, зачем вы здесь. Спустя долгое время Равенна произнесла это, словно желая продолжить разговор с Лордом Сьюэллен. Элегантная и загадочная юная принцесса удовлетворённо улыбнулся: — Всё просто, хотите ли вы мести, мисс Циглер? — …Мести? ---------- Том 2 Глава 246 — Месть той злобной женщине, что заточила тебя, контролировала и едва не уничтожила. Она стояла, заложив руки за спину, и произносила эти мятежные, самоубийственные слова. Равенна и Сьюэллен смотрели друг на друга секунды две, затем Равенна бесстрастно произнесла: — Мне это неинтересно. Это было продиктовано не страхом или рассудительностью, а просто отсутствием интереса. Пустая трата времени, бессмыслица — лучше выбросить это на помойку. Сейчас её время было невероятно ценным. Сьюэллен некоторое время наблюдала за Равенной, а затем внезапно рассмеялась: — Я так и думала, что тебе это будет неинтересно, поэтому… как насчёт другой сделки? Она сделала шаг вперёд и произнесла слабым, призрачным голосом: — Эйлин Циглер. Холодная и твёрдая марионетка заметно вздрогнула. — Выдающийся гений, прославившийся пятьдесят лет назад, мастер алхимии, признанный Фламелем сорок лет назад, безумец, на которого тридцать лет назад все плевали, а теперь… никто. Амбициозная принцесса, каким-то образом оказавшаяся вплотную к дрожащей Равенне, прошептала ей на ухо: — Хочешь узнать, почему он умер? *** — Эта Башня Вавилона… — пробормотала Серафина, стоя рядом с Анселем. — Она совсем не похожа на Академию Эфира, не кажется такой уж впечатляющей. Будучи существом, живущим чистыми ощущениями, она была глубоко впечатлена грандиозным зрелищем Юктрешила. На контрасте с ним утилитарные постройки Башни Вавилона казались ей, ну… чуть более развитой деревней. Во время прошлого визита в Башню Вавилона с Анселем у неё не было нормальной экскурсии. В этот раз, под личным руководством Хендрика, она нашла её довольно скучной, не особо вдохновляющей. Сейчас они находились в зоне алхимических мастерских Башни Вавилона, наблюдая за их уникальной производственной линией алхимических аппаратов. Поскольку она не понимала назначения этих грохочущих машин и того, что они делают, мисс Серафине было довольно скучно. — Это мастерская, где мы производим телекристаллы, — сказал Хендрик, который был полон энтузиазма с момента встречи с Анселем, в противовес незаинтересованной Серафине. — Мы постоянно пытаемся улучшить телекристаллы разными способами, включая снижение затрат, увеличение производства и расширение возможностей кристаллов для поддержки более качественных заклинаний связи и восполнения энергии… Прогресс хороший, и в течение пяти лет у нас должен быть прорыв. — Планируете ли вы расширить их использование до гражданского уровня? — с улыбкой спросил Ансель. — Именно! — взволнованно ответил Хендрик. — Из-за сырья, эфирной гравировки, а также проблем с зарядкой… использование телекристаллов всё ещё ограничено богатыми дворянами… Если мы сможем решить эти проблемы, даже простолюдины смогут пользоваться телекристаллами. — Хотя, — добавил мужчина с несколько беспомощной горькой улыбкой, — Лорд Ансель, вы можете счесть это несколько показным, но вы знаете ситуацию в империи… Многие практичные алхимические инструменты трудно эффективно продвигать. — Перемены всегда сопровождаются разрушениями и жертвами, — сказал Ансель, глядя на занятых работой марионеток и чародеев в мастерской, его тон был отстранённым. — Те, кто извлекает выгоду из статус-кво, не позволят вам строить жертвы на их интересах. Конечно, если вы сможете предложить соответствующие выгоды, они могут уступить. Но… у этих жадин, привыкших к вымогательству, аппетиты немного великоваты, не так ли? Он похлопал Хендрика по плечу: — Вам, ребята, приходится нелегко. — Лорд Ансель… Уважение в глазах Хендрика к Анселю, которое и так было глубоким, стало ещё сильнее. — …Да, — он глубоко вздохнул, слегка сжал кулак и произнёс низким голосом: — Если бы их требования не были столь чрезмерными, мы бы уже продвинули многие практичные алхимические инструменты по всей империи за последние три года… даже если бы Старшая принцесса была согласна… Он покачал головой, больше ничего не говоря. Эвора не проявляла никакого интереса к этим так называемым «практичным алхимическим инструментам». Что касается выгод, которые могли принести ей эти трансформационные предметы? Какая шутка. К тому времени, как они разработают эти вещи и распространят их по всей стране, пройдут годы. Вся империя принадлежала ей, какое ей дело до выгод? В глазах амбициозной Старшей принцессы она и так была довольно милосердна, не связав этих парней из Башни Вавилона и не заставив их производить оружие день и ночь в алхимической мастерской, а вместо этого дав им свободу развиваться, учиться и обсуждать. Как мог Хендрик осмелиться просить её о помощи в таких обстоятельствах? Можно сказать, что Башня Вавилона действительно боролась последние три года, но теперь… — Производство телекристаллов можно продвинуть. Я попрошу мистера Парлу привести людей из Ассоциации Алхимии. Что касается материалов, я велю кому-нибудь связаться с крупными гильдиями авантюристов на Западе. У них широкие связи, и они накопили много хороших вещей. — Что касается того, как это сделать и сколько времени это займёт, я не буду вмешиваться, — сказал Ансель всё более возбуждённому Хендрику. — Не торопитесь, Хендрик. Времени предостаточно. — Спасибо… спасибо за вашу доброту, за вашу помощь, Лорд Ансель! Хендрик низко поклонился Анселю; достоинство сверхъестественного существа пятой ступени казалось в этот момент незначительным. Но Хендрик не чувствовал ни малейшей неестественности в этой «покорности». Была ли это потеря достоинства? Он чувствовал, что получил величайшее уважение! Хендрик поклялся в душе, что не допустит никаких голосов против Анселя внутри Башни Вавилона, хотя и чувствовал, что такие голоса вряд ли появятся. — Впереди ещё несколько важных алхимических мастерских для посещения. Лорд… прошу прощения! Я не осознавал, что прошло так много времени. Пожалуйста, отдохните немного, Лорд Ансель. Хендрик, который был полон энтузиазма и хотел продолжать показывать Анселю другие важные алхимические мастерские в Башне Вавилона, внезапно осознал, что без остановки ходил с Анселем по Башне уже три часа. Хотя Ансель, безусловно, не устал, Хендрик не хотел казаться слишком навязчивым перед ним и оставить плохое впечатление. Ансель не отказался. Он последовал за Хендриком в комнату отдыха и небрежно спросил: — А как насчёт Равенны? Она занята? ---------- Встреча с Равенной — Равенна, она... — Лицо мужчины слегка напряглось. — Возможно, она... она задерживается из-за чего-то очень важного... Конечно, я не хочу сказать, что у неё есть дела поважнее встречи с вами, просто... вы же знаете, она такая... Прошу, простите ей эту дерзость, Лорд Ансель. — Не нервничай так, Хендрик, — Ансель невольно рассмеялся. — Я просто спросил. У нас с Равенной было приятное сотрудничество несколько дней назад, она редкий гений. Слова Анселя заставили Хендрика облегчённо вздохнуть, и он подсознательно вспомнил о юном Гидрале, который некоторое время поддерживал контакт с Равенной. Эта мысль заставила его бросить взгляд на юную девушку рядом с Анселем. Среди сверхъестественных существ высокого ранга Серафина Марлоу, широко известная как несравненный гений, способный выдержать силу двух глав пакта, через несколько лет станет самым могущественным воином под началом Анселя. Однако Хендрик размышлял не об этом, а о деревне Серафины, которая, по слухам, была настолько богата, что даже собаки там питались лучше людей — свидетельство влияния Гидрала. Хендрик задумывался о том, как было бы замечательно, если бы Равенна стала главой пакта Анселя, и насколько лучше стала бы Башня Вавилона, но это была лишь мимолётная мысль. Уже само по себе было благословением получить помощь от Анселя, а думать о том, чтобы сделать Равенну главой пакта Анселя в обмен на дополнительные ресурсы... Независимо от того, могло ли это увенчаться успехом, подобное поведение уже было переходом границ и неблагодарностью. Пока Ансель мог проявлять больше терпимости к капризам Равенны, или если бы Равенна могла сдерживать свой нрав... Хендрик был бы более чем благодарен. Вскоре он проводил Анселя в комнату отдыха, не намереваясь больше обсуждать с ним Башню Вавилона. Он тактично оставил Анселя и Серафину наедине, почтительно удалившись после слов: — Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время. — Наконец-то всё! Серафина выдохнула, бросилась на мягкий диван и немного повалялась, а затем помахала Анселю: — Ансель, Ансель~ иди посиди, я устала. — Прошлой ночью ты устала сильнее, чем сейчас, — Ансель сел рядом с Серафиной, наблюдая, как девушка елозит, устраивая голову на его коленях. — С чего бы тебе вдруг так устать? — Разве это одно и то же? — Волчица покраснела. — Бродить здесь, глазеть на эти железные болванки — это же скука смертная. — Значит, заниматься «этим» — интересно? — …Да пошёл ты! — Серафина поскребла живот Анселя, пару раз ткнулась в него головой и проворчала: — Если бы это не было интересно, с чего бы я позволяла тебе мучить меня каждый день... извращенец. Ансель лишь улыбнулся и погладил девушку по волосам, ничего не ответив, просто мягко глядя на неё. После того как на неё некоторое время смотрели, Серафина внезапно повернула голову, уставившись в живот Анселя, и прошептала: — Ансель, я ведь правда... не сделаю тебе ничего плохого, да? Хотя прошло три дня, слова Равенны всё ещё крутились в голове Серафины. Ситуация в Гидрале, буря в имперской столице и её собственный характер... В столь сложной обстановке она действительно боялась, что совершит то, о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь. — Ты уже много раз спрашивала об этом, — усмехнулся Ансель. — Ты настолько не уверена во мне? — Ну, дело не в этом... просто — ты же знаешь, какой неконтролируемой я могу быть. Серафина мягко ткнулась головой в живот Анселя: — Когда мы были на территории Озера Духов, ты ведь не ожидал, что я сделаю то, что сделала? А что, если я снова потеряю рассудок и сделаю что-то совершенно выходящее за рамки твоих ожиданий, что тогда? — Я могу придумать много вещей, которые заставили бы меня потерять контроль, например, если кто-то тайно подошлёт убийцу, отравит тебя, безопасность Марли или распустит слухи о тебе... Ах! Одно лишь упоминание об этом бесит до смерти! Разочарованные, но наивные тревоги девушки заставили Анселя сильно взъерошить ей волосы, не в силах сдержать смешок: — Думаю, вряд ли найдётся кто-то настолько жаждущий смерти. Даже если против меня действительно есть план, он должен быть очень осторожным. Я много раз говорил тебе, Серафина, тебе не нужно так себя изводить. — Но... ладно. Серафина неохотно вздохнула: — Я слишком глупая, прости меня, Ансель. — Зато ты очень сильная. — Сейчас этого недостаточно! Если те, кто хочет убить тебя, Ансель, все пятой ступени... тогда я ничего не смогу сделать! Юный лорд покачал головой: — Я же сказал, до конца ещё далеко, времени достаточно, чтобы я успел всё устроить и подготовить. Он посмотрел на всё ещё встревоженную Серафину, беспомощно улыбнулся и похлопал её по голове: — На тебя слишком сильно повлияли слова Равенны, неужели ты так сильно заботишься о ней, что не доверяешь мне? — Вовсе нет, кому есть дело до этой железной болванки. — Серафина укусила Анселя за палец, слегка пожевала его пару раз и пробормотала: — Просто она напугала меня своими словами... Кстати, она придёт позже? Я должна проучить её, она такая неуважительная! — Значит, ты теперь начинаешь делить на старших и младших сестёр? — Хмф! Конечно. Мисс Волк выпятила грудь: — Как она, кхм, может быть «старше» меня? В крайнем случае, она просто старше по возрасту, и она смеет критиковать меня так... Я должна показать ей, кто здесь главный. Как только она договорила, снаружи комнаты отдыха раздался тихий стук в дверь. — Ансель. Знакомый, зрелый голос донёсся из-за двери, отчего глаза Серафины заблестели. Она вскочила с дивана, энергично потёрла лицо, исказив его в выражении предельной свирепости и угрозы, готовая яростно запугать Равенну демонстрацией своего доминирования. Хмф, ты смеешь не проявлять ко мне уважения в доме Анселя... тогда я утвержу свой авторитет на твоей территории и покажу тебе, кто здесь настоящий босс! Уверенно зашагав к двери, она распахнула её, готовая застать Равенну врасплох: — Эй, ты хоть понимаешь, что Ансель ждёт... — …А? Где — Открыв дверь и никого не обнаружив, Серафина озадаченно огляделась, её лицо выражало полное замешательство: — Это что, какая-то шутка? Что за низкопробный розыгрыш? — …Мисс Марлоу. Голос снизу заставил Серафину инстинктивно посмотреть вниз, и там она увидела поразительно... привлекательную маленькую девочку. ---------- Истинная форма Её сине-серые волосы были собраны в высокий хвост, повторяя причёску марионетки, а нежное, миловидное лицо можно было описать как очаровательное, но с оттенком… зрелого, интеллектуального шарма. Однако бесстрастное выражение лица несколько приглушало её красоту, хотя некоторым это могло придать нотку кокетливого очарования. Серафина мгновение наблюдала за девушкой, а затем повернулась к Анселю, который слегка прикрывал рот рукой: — Ансель, почему здесь ребёнок? — Мисс Марлоу, — бесстрастно, чётко выговаривая каждое слово, произнесла девочка, — на самом деле я Равенна Циглер. — … Серафина на мгновение опешила, затем снова заглянула в коридор, после чего отступила назад и, присев на корточки, с улыбкой обратилась к девочке: — Малышка, не скажешь, куда делся тот тип с каменным лицом, который тебя прислал? Я дам тебе конфетку, как тебе такое? — …Мисс Марлоу. Девочка поправила свои слегка великоватые очки, и её очаровательное лицо, даже без выражения, выглядело особенно мило от этого жеста: — Вы не узнаёте мой голос? Или мне повторить то, что я сказала вам три дня назад в поместье Гидрал? При этих словах Серафина искренне растерялась. Она некоторое время сидела на корточках перед девочкой, затем, озадаченная, понюхала воздух вокруг неё, прежде чем её замешательство быстро сменилось шоком, а шок — неверием: — Ты… ты правда… — Это моя истинная форма. Наша мисс Равенна Циглер произнесла это безразличным тоном: — Я всегда действовала через марионетку; вы ведь прекрасно это знаете, не так ли? — … Серафина замолчала, затем протянула руку и ткнула Равенну в мягкую щёку, которая дёрнулась в уголке глаза, но не оказала сопротивления. — Пффф… — Ха-ха-ха… Ха-ха-ха! А затем смех мисс Серафины, безудержный, доходящий до одышки, эхом разнёсся по гостиной и пустому коридору. — Ансель, Ансель, ха-ха-ха… Присев рядом с Равенной, Серафина жестом сравнила их рост, содрогаясь от смеха: — Эта… Равенна, ха-ха-ха, она сделала свою марионетку такой высокой и зрелой, и она даже выглядит очень сексуально, но на самом деле она сама такая… Она схватила бесстрастную Равенну за воротник, встала и приподняла её над землёй: — Такая… ха-ха-ха! Крохотуля! Серафина, не в силах сдержать смех, поднесла Равенну к своему лицу: — Эй, Равенна, можно тебя спросить… почему ты спроектировала тело своей марионетки именно так… Она указала на изгибы груди и высоту над своей головой: — Это, ха-ха-ха, от неуверенности в себе или, может быть, ха-ха, это проекция твоих желаний? — Обычно я использую марионетку без манипуляции душой, лишь расширяя через неё свои чувства, — объяснила Равенна, болтаясь в воздухе, словно очаровательная кукла большого размера. — Поэтому совместимость не является проблемой, а в большую марионетку можно вписать больше эфирных цепей, вот и всё. — И ещё, не могли бы вы меня опустить, пожалуйста? — Ой, а? О… конечно, конечно, пффф. После того как Серафина бережно поставила Равенну на пол, её обида рассеялась. Уже было ясно, кто здесь крупнее, а теперь… сравнивать было просто не с чем! Это всё? Всего лишь парой слов она надеется возвыситься надо мной? Серафина подумала, что могла бы сидеть верхом на Анселе, держа Равенну одной рукой и позволяя ей беспомощно болтаться в воздухе. Мисс Серафина, с её преимущественно звериной натурой, считала, что только те, кто сохраняет достоинство на том мягком поле битвы, могут претендовать на истинное достоинство в повседневной жизни. Очевидно, что Равенне не хватало достоинства во всех отношениях. Пока Серафина была в полном восторге и погружена в насмешки, Ансель тоже наблюдал за Равенной, и на его лице появилась искренняя улыбка. Это была улыбка лёгкой ностальгии. — Хотя я говорил, что ты, возможно, больше не вырастешь, Равенна, изменения действительно есть, — сказал Ансель девочке, которую Серафина поставила на землю. Её наряд ничем не отличался от одежды марионетки: всё тот же облегающий белый лабораторный халат и тёмная юбка, подчёркивающая бёдра. Однако её чулки сменились с железно-серых на полупрозрачные чёрные, и она всё ещё была на высоких каблуках. Этот наряд, требовавший сильной ауры и зрелого темперамента, чтобы его «вытянуть»… не казался неуместным на Равенне. Несмотря на её низкий рост, фигура не была худой. Хотя ключевые части её верхней части тела были действительно немного плоскими, изгиб бёдер под халатом, плотно обтянутый юбкой, был очень выразительным, словно наливной персик. Её ноги, облачённые в чёрный шёлк, занимали поразительную длину в её невысоком теле, а преувеличенные пропорции делали их очень стройными. В то же время её полные и слегка мясистые бёдра создавали резкий контраст с её миниатюрной фигурой. Это придавало Равенне своеобразную красоту: на первый взгляд она казалась маленькой девочкой, но при ближайшем рассмотрении… в ней чувствовался уникальный шарм зрелой женщины. Серафина, которая мало что об этом знала, просто хихикнула и продолжила смеяться, садясь рядом с Анселем. — Как ты адаптируешься? — спросил Ансель. — Хорошо, — ответила Равенна, глядя на свою ладонь, пальцы которой сжимались и разжимались. — Возможно, это потому, что моя душа слишком долго была вне тела… мне немного некомфортно в этом теле, но после отдыха должно стать лучше. — Ты хорошо отдохнёшь? — Нет. Ансель счастливо рассмеялся: — Этот разговор напоминает мне события трёхлетней давности… это вызывает ностальгию. Равенна промолчала. Поскольку она решила временно подчиниться Анселю, она не собиралась предпринимать никаких действий против него. — …Ансель, — сказала Равенна после минуты молчания, — мне нужно кое-что тебе сказать. — О? Что именно? — Сьюэллен, юная принцесса. Равенна спокойно продолжила: — Не так давно она нашла меня и хотела заключить сделку. Ансель не выказал удивления, он лишь улыбнулся и кивнул, предлагая ей продолжить. — Она спросила меня… хочу ли я отомстить Старшей принцессе. — Хм, ты отказала ей, а потом? — сказал Ансель, не задумываясь, ему не нужно было, чтобы Равенна продолжала. — Она… — Равенна сделала паузу, — она предложила другое условие. Она сказала мне, что в смерти моего деда есть нечто большее. — Хм? — Ансель приподнял брови. — И что потом? Она просила тебя присоединиться к ней против Эворы? — Да. Миниатюрная учёная опустила глаза: — Сначала я подумала, что ты послал её проверить меня, но я думаю… ты бы не стал так скучать. Чего я сначала не поняла, так это того, почему она осмелилась разжечь мою ненависть к Эворе, разве она тебя не боится? — Она проверяет моё отношение, потому что я… в последнее время не лажу с Эворой. Ансель, которого в спальне страстно целовала Старшая принцесса, пожал плечами: — Она знает, что ты расскажешь мне об этом, это не столько провокация, сколько сигнал для меня. В конце концов, Башня Вавилона попала в руки Анселя, и наша принцесса Сьюэллен сыграла в этом решающую роль. Она хотела ковать железо, пока горячо, и наладить хорошие отношения с Анселем, что было вполне естественно. — Но ты, Равенна… — Ансель подпёр щеку рукой и с интересом сказал: — Ты могла бы просто рассказать мне первую часть, но, что удивительно, ты честно рассказала и вторую. — Теперь ты мой хозяин, — сказала Равенна, заставив Серафину, которая только что перевела дыхание, чуть не выплюнуть напиток. — Я буду верна тебе до тех пор, пока не наступит этот момент. — Хм… верность. Ансель рассмеялся и покачал головой: — Послушание, полученное через обмен интересами, не называется верностью. Ты не понимаешь значения этого слова, Равенна, прямо как три года назад. — Но это неплохо, ты должна быть очень удобным инструментом. Дьявол произнёс такие неприятные слова, не скрывая своего взгляда на женщину перед ним как на инструмент. — Что касается Сьюэллен, я ещё не дал ей согласия, это зависит от твоего мнения. У Равенны не было мнения на этот счёт, она лишь спокойно сказала: — Если это доставит тебе неприятности, то я откажусь. — Нет, насчёт Эворы, тебе не нужно беспокоиться обо мне, если хочешь это сделать — просто сделай. Ансель небрежно махнул рукой: — Конечно, ты должна убедиться, что сделаешь это достаточно чисто; если что-то случится, я не буду тебя защищать. — …Я знаю, я не доставлю тебе хлопот. Равенна, казалось, была немного удивлена тем, что Ансель так легко согласился, не потребовав от неё никакой дополнительной платы. — А что, если я попрошу тебя отказаться? — Ансель с улыбкой посмотрел на Равенну. — Как насчёт дела твоего деда? — Я бы умоляла тебя. Миниатюрная женщина произнесла это без всякого выражения: — То, что может сделать она, нет причин, по которым не смог бы сделать ты. Что касается цены, я её понесу. — Не думаешь ли ты, что умолять меня напрямую сейчас менее рискованно, чем разбираться с Эворой вместе со Сьюэллен? Ансель усмехнулся: — Это нерациональный выбор, Равенна. Равенна промолчала, она просто молча уставилась в пол. — Похоже, путь ещё долог… ничего страшного, раз уж ты сделала свой выбор, ты станешь тем, кем я хочу. Ансель встал, подошёл к Равенне, наклонился и ущипнул её за круглый и нежный подбородок. — Прямо как Бездна, дорогая Венна. Он прошептал голосом, который могла слышать только Равенна: — Теперь пути назад нет, упадёшь ли ты в бесконечную тьму или зажжёшь свет, способный осветить бездну перед разрушением… — Я с нетерпением жду этого. ---------- Скрытые течения Конец игр Эфесандер, смена владельца Башни Вавилона и прибытие Фламеля окутали всю имперскую столицу зловещим покровом. Хотя жизнь большинства оставалась прежней, для тех сверхъестественных существ, что восседали на вершине, один неверный шаг мог обернуться гибелью: их поглотили бы и разорвали на части бурлящие подводные течения, не оставив и следа от их былого величия. — Господин Ансель, — прошептала Марлина, поспешно приближаясь к Анселю, который в этот момент обедал. — …Вот как? Ансель отложил приборы и вытер рот салфеткой. — Передай им, что населения с территории Озера Духов достаточно, и владениям Гидрала расширение пока не требуется. Что касается остального его наследия… Юный лорд на мгновение задумался, а затем ответил с лёгким смешком: — Я обсужу это лично с Её Величеством. — Слушаюсь, — ответила девушка, слегка поклонилась и уже собралась уйти, но Ансель схватил её за запястье. — Пожалуйста, сначала пообедай со мной, — предложил он. Официантка в углу столовой тут же удалилась, а Марлина, помедлив, послушно села рядом с Анселем. Мадам Гидрал, которая до этого беседовала с Анселем и почти не притронулась к обеду, теперь перевела взгляд на статную и добродетельную девушку, чья красота легко могла заставить принять её за дочь великого герцога. — Ты… Марлина? — поинтересовалась зрелая Мадам Гидрал, её глаза слегка блеснули. — Сестра маленькой Серафины, теперь помогающая Анселю в его делах? — Это я, миледи, — ответила Марлина, поднявшись, чтобы сделать реверанс перед Аннелизой, а затем снова села, склонив голову в знак уважительного признания. — Для меня честь, что вы меня помните. — О, в нашем доме не принято соблюдать чрезмерные формальности, и это просто Анс… но если ты к этому привыкла, то хорошо, — сказала Аннелиза, подавшись вперёд с любопытством. — Что вы только что обсуждали? Прежде чем Марлина успела ответить, Ансель спокойно произнёс: — Великий герцог Люминарис был лишён титула и казнён. Её Величество интересовалась, не желаю ли я присоединить его земли и людей к владениям Гидрала. Как назначенный императрицей глава строительства механической брони, несчастный Герцог Люминарис стал самым подходящим козлом отпущения для Академии Эфира после столь значительного сбоя. — Герцог Люминарис… Насема? — Аннелиза замолчала, а затем вздохнула. — Значит, он погиб. А ведь был довольно способным человеком. Владения Гидрала и Люминариса находились в южном регионе, и Аннелиза смутно помнила этого расчётливого и дипломатичного великого герцога. — Значит, его больше нет… — пробормотала она с оттенком печали. — Юг неизбежно погрузится в хаос. В последние дни правления Эфесандер политический климат империи можно было описать лишь как полный беспорядок. Её неустойчивое и крайне эмоциональное состояние, усугублённое информационной эрозией Бездны, приводило к капризной раздаче титулов, зависящей исключительно от её настроения. Более того, она часто запиралась в Пламени Истока, чтобы противостоять хаосу, разъедающему её душу, и поэтому редко вмешивалась в политические дела. Хотя великие герцоги вряд ли стали бы вести открытую войну друг с другом, потрясения и разрушение порядка были лишь в шаге от реального конфликта. На севере, где в менее благоприятных условиях проживали лишь два великих герцога, ситуация обстояла несколько лучше. Восточный порт, богатый ресурсами и являющийся единственным проходом на другую сторону гор Небесного Пути, стал ареной явной и скрытой борьбы между тремя великими герцогами; западные земли, известные как рай для искателей приключений, находились на грани военного конфликта между четырьмя великими герцогами; даже в южном регионе, где располагались владения Гидрала, три великих герцога — теперь уже два — были непреклонны, и их сдерживал лишь грозный дьявол, обитавший там. Самым спокойным местом, пожалуй, был имперский центр, подконтрольный императрице и последнему великому герцогу. Последний великий герцог был выбран из числа братьев и сестёр императрицы, служа способом для императрицы закрепить человечность, предлагая путь для тех, кто имел королевскую кровь с божественной родословной, помимо единственного квалифицированного лица, гарантируя, что акт производства потомства был не только ради этого одного человека. Однако большинство королевских потомков были равнодушны к этому, поскольку их роли были предопределены при рождении — быть лишь фоном и сносками для своих квалифицированных братьев и сестёр. Не говоря уже об императрице… даже большинство великих герцогов не заботились о них. Под десятилетиями молчаливого угнетения со стороны императрицы, их братьев и сестёр, а также других могущественных сверхъестественных существ, дух большинства королевских потомков был давно сломлен. Лишь младшие члены королевской семьи всё ещё питали амбиции к власти и даже лелеяли некоторые… бунтарские мысли. — Прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз выбиралась за пределы имперской столицы, — посетовала Аннелиза с вздохом. — Интересно, в каком состоянии сейчас империя. — Когда вы в последний раз путешествовали с отцом? — спросил Ансель, принимая еду, которую служанка принесла для Марлины, его выражение лица оставалось неизменным. — Два месяца… О! Ошеломляющая красавица Аннелиза внезапно закрыла рот обеими руками, а затем фыркнула: — Как ты мог меня обмануть, Ансель! — Я просто спросил, — ответил он. — Я же говорила тебе, что никогда не покидала столицу! — запротестовала она. — Не думаю, что отец оставил бы вас здесь одну, — парировал Ансель. — … — Аннелиза подпёрла подбородок руками, отвернувшись в неудовольствии. — Мел слишком предсказуем, это совсем не весело. — Вы такая же, мама, — сказал Ансель, переводя взгляд с покрасневшего лица Марлины на глаза матери. — Вы не можете обмануть меня, так что избавьте себя от разочарования. — Что плохого в том, чтобы чувствовать разочарование? — она внезапно улыбнулась, словно её недовольства никогда и не было. — Это не значит, что я не могу быть счастлива… Ты подыгрываешь мне, не так ли, Анс? Она игриво ткнула Анселя в щеку, тот слегка напрягся, но не отстранился. — Тем не менее… не обращайтесь со мной как с ребёнком. Если вам скучно, не обязательно беспокоить меня. Я отказываюсь быть в ваших глазах надоедливой помехой, — заявила Аннелиза, скрестив руки с притворной серьёзностью. — Я глубоко тронут, — вздохнул Ансель. — Если бы только вы могли помнить об этом чувстве через десять минут. ---------- Скрытые течения — И всё же… не обращайся со мной как с ребёнком. Если тебе скучно, не обязательно возиться со мной. Я не хочу, чтобы меня считали надоедливой помехой! — заявила Аннелиза, с притворной серьёзностью скрестив руки на груди. — Я глубоко тронут, — вздохнул Ансель. — Если бы ты только могла вспомнить об этом через десять минут. — Почему ты должен быть таким несносным, ребёнок! Марлина украдкой наблюдала за фыркающей Аннелизой, а затем бросила взгляд на слегка беспомощного Анселя. Пока она тихо ужинала, на её лице невольно появилась улыбка. Для Марлины единственным утешением в этом абсурдном, тёмном мире, вероятно, была её собственная семья. Любовь семьи — самая чистая, любовь, которая не требует ничего взамен. Эта любовь — корень огромных жертв Марлины ради Серафины, потому что она сама чувствовала эту любовь со стороны Серафины и своих родителей. Она всегда чувствовала, что Ансель несёт на себе неописуемо тяжкое бремя. Она хотела разделить его, но всякий раз колебалась, думая о своём положении. Будучи всего лишь секретарём Анселя, исполняющим приказы и работающим с документами, она не имела права высказывать своё мнение, как Серафина. Но пока она видела, что душе Анселя есть на что опереться, что может его утешить, Марлина была уже счастлива и довольна, даже если не она была той, кто это делал. Впрочем… Кажется, господин Ансель предпочитает держать дистанцию с мадам, но он не похож на того, кто любит болтать и капризничать с родителями? Но господин Ансель явно одного возраста с Серафиной, что кажется немного ненормальным… Нет, нет, нет, хватит об этом думать. Аннелиза, несомненно, любит Анселя, и хотя Ансель сохраняет определённую дистанцию в тоне и отношении к собственной матери, его эмоции очень искренни, и это хорошо. Кстати говоря, я давно не видела своих родителей… Барон Темных Вод сказал, что у входа в деревню построят телепортационный круг, и через некоторое время я смогу вернуться и навестить их. Всё благодаря господину Анселю, кажется, в последнее время задач не так много, стоит ли мне взять Сери с собой после занятий в его комнату… — Марлина. Неописуемая сцена в мыслях Марлины рассеялась, когда она услышала зов Анселя; она вздрогнула и чуть не выронила нож и вилку. — Я, я здесь, что случилось? Господин Ансель? Ансель посмотрел на её слегка странный вид, просто приподнял брови и не придал этому особого значения: — Я иду к Серафине, не забудь прийти ко мне, когда закончишь есть. Руна, проводи Марлину, когда придёт время. Горничная слегка поклонилась и тихо согласилась, а Ансель встал и отошёл от обеденного стола, оставив лишь Аннелизу, которая, опираясь на руки, склонила голову на стол, и Марлину, которая начала чувствовать себя неловко. — Маленькая Марлина. — После того как её сын отошёл от стола, слегка скучающая Мадам Гидрал моргнула. — Тяжело работать под началом Анселя? — Э-э, а? Этот вопрос застал всё более притихающую Марлину врасплох. Она быстро отложила нож и вилку, вытерла рот и очень серьёзно ответила: — Нет, мадам, господин Ансель очень добр ко мне. Возможность посвятить ему свою силу также заставляет меня чувствовать… очень счастливой. — О-о~ На лице женщины появилась дразнящая улыбка: — Очень счастливой, значит? Лицо Марлины слегка покраснело, но она не стала отрицать, а лишь слегка кивнула: — Да, очень счастливой… Ах! Мадам, пожалуйста, будьте уверены, у меня нет никаких дерзких мыслей, мне достаточно просто сопровождать господина Анселя, я уже довольна. Аннелиза, похоже, не была особо удовлетворена или впечатлена ответом Марлины; очевидно, она видела слишком много девушек, которые были «чрезвычайно довольны просто тем, что находятся рядом с Анселем». — В конце концов, таких девушек полно повсюду в этом поместье и на территории Гидрала. Однако, как мать и как жена, она остро почувствовала нечто очень важное. Она выпрямилась, подпёрла подбородок рукой и с интересом спросила: — Хотя ты сейчас очень довольна, но на самом деле… ты ведь никогда не отказывалась от возможности пойти дальше, верно? — … После короткого молчания Марлина кивнула, тихо, но твёрдо ответив: — Да, мадам. — Хм… Действительно, есть несколько девушек, похожих на тебя, но многих из них я исключила, знаешь почему, маленькая Марлина? Эта фраза заставила нервы Марлины мгновенно напрячься. Она выглядела серьёзной, но очень спокойной, и сказала: — Просветите меня, мадам. Аннелиза не смогла сдержать смех: — На самом деле я не люблю, когда меня слишком сильно почитают… Но ты немного особенная, маленькая Марлина, мне вполне комфортно, когда ты относишься ко мне с таким уважением. Хорошо, тогда я открою тебе несколько секретов, которые не расскажу обычным девушкам. — Эти обычные девушки, включая дочерей великого герцога, внучек сверхъестественных существ пятой ступени, некогда знаменитых красавиц имперской столицы; внешность, способности, семья, таланты… С какой стороны ни посмотри, они все первоклассные, но в моих глазах они всё равно «обычные». Причина… маленькая Марлина, каково твоё мнение? Под взглядом Аннелизы Марлина дала ответ серьёзно, почти не раздумывая: — Потому что для вас… нет, для господина Анселя всё, кроме «способностей» и «талантов», не имеет никакой ценности, а люди со способностями и талантами есть в этом мире всегда. Если только они не обладают исключительной ценностью, такой как… — Прямо как маленькая Серафина. — Аннелиза кивнула с улыбкой. — Хорошо сказано, продолжай. Марлина снова собралась с мыслями, когда Аннелиза перехватила инициативу в разговоре, и, успокоившись, продолжила: — Итак, для господина Анселя важнейшее качество последователя заключается не в самом последователе, а сосредоточено на… аспекте «следования». — Например, непоколебимая преданность, постоянное самопожертвование или взаимное понимание намерений… Только эти вещи стоят внимания господина Анселя, стоят вашего внимания. Глаза Аннелизы постепенно загорелись, но она не стала хвалить Марлины, а вместо этого продолжила: — Но эти качества есть и у некоторых других девушек, они вышли за рамки так называемой «обычности», но я всё равно отвергала их попытки связаться с Анселем через меня, почему так? ---------- Амбиции и одиночество — Потому что… Марлина немного помолчала, а затем медленно сжала кулаки под столом. Она посмотрела на Аннелизу и сказала очень серьёзно: — Любить мистера Анселя чистой любовью — задача не из лёгких. — Мистер Ансель… обладает своего рода магией, которая заставляет людей падать к его ногам, заставляет их делать всё ради него, даже принижать самих себя. — И мистер Ансель… надеюсь, вы не рассердитесь из-за моей оценки, мадам, — мистер Ансель очень «холоден». Для него те, кто поддался этой магии и готов потерять себя ради него, теряют право на его внимание и перестают представлять для него ценность. Юная девушка слегка покраснела и застенчиво улыбнулась: — Пожалуйста, не смейтесь надо мной, но на самом деле я… я немного очарована этой холодностью мистера Анселя. Каждый раз, когда я думаю о том, что, как только я поддамся этой магии, мистер Ансель бросит меня, я чувствую и страх, и… лёгкое возбуждение. — Это чувство, когда я постоянно напоминаю себе, что при каждом взаимодействии с мистером Анселем я могу заслужить его одобрение, я подтверждаю свою собственную ценность… Я действительно не могу остановиться. — Потому что любить кого-то действительно требует самоотдачи и жертвенности, но если есть только самоотдача и жертвенность, это не любовь, это просто односторонняя, унизительная жертва. Под всё более радостным и удовлетворённым взглядом Аннелизы тон Марлины становился всё более спокойным и уверенным: — Если те, кто предан мистеру Анселю и готов посвятить себя ему, останавливаются лишь на самоотдаче… но никогда не думают о том, чтобы встать с мистером Анселем плечом к плечу, а лишь хотят позволить мистеру Анселю использовать всё, что у них есть, разве они не становятся… жалкими и печальными инструментами? — Как мистер Ансель мог бы полюбить такой инструмент? — Поэтому… нужны амбиции. Достойная и элегантная юная девушка без колебаний раскрыла свои амбиции женщине перед ней: — Не просто сделать шаг вперёд, а встать рядом с мистером Анселем, заставить мистера Анселя… влюбиться в мои амбиции. Аннелиза уже сбросила с себя прежнюю расслабленность. Она сама не заметила, как откинулась на спинку стула, слегка приподняла подбородок, и её зрелое, красивое лицо наполнилось величием Мадам Гидрал: — Итак, куда же заведут тебя твои амбиции? — К должности главы пакта, — без колебаний ответила Марлина. — К самому важному существу в жизни мистера Анселя. — Даже если сейчас ты всего лишь обычный человек, совершенно не обладающий экстраординарными способностями? — Да, даже если сейчас я всего лишь обычный человек. Аннелиза долго смотрела на Марлину, затем начала смеяться, и этот смех становился всё громче, наполненный чистой радостью и восторгом. — Очень хорошо, маленькая Марлина, ты не из тех «обычных девиц», о которых я говорила. Мне нравятся твои амбиции, я одобряю их. — Но даже в этом случае я не буду тебе помогать, я просто не стану преграждать тебе путь, понимаешь? — Конечно, — улыбнулась Марлина. — За любовь нужно бороться самостоятельно, мадам. Женщина на мгновение замолчала, затем резко поднялась со стула и села рядом с Марлиной. Под озадаченным взглядом последней она крепко обняла её. — О, какая же ты замечательная! Вы, две сестры, просто чудесные! Где же Анс нашёл вас? Аннелиза, переполненная радостью, прижала Марлину к своей груди: — Такой очаровательный и приятный характер, прямо как у меня! Хорошо сказано, любовь — это действительно то, за что нужно бороться! Отпустив слегка покрасневшую Марлину, она начала болтать о своей собственной истории с Фламелем: — Позволь мне рассказать, когда я впервые встретила Фламеля, он всё ещё порхал среди женщин… Марлина улыбалась, кивая в ответ, внимательно слушая и время от времени озаряя лицо чистой улыбкой. — …Ах, Анс становится всё занятее и занятее, у него редко находится время, чтобы вот так спокойно слушать мои истории. Довольная Аннелиза, держа Марлину за руку и нежно поглаживая её, вздохнула с лёгким оттенком сожаления: — Маленькая Марлина, ты такая хорошая девочка, я проникаюсь к тебе всё большей симпатией. Сказав это, женщина поцеловала Марлину в щеку в знак привязанности и ободрения и энергично махнула рукой: — Так держать, я верю в тебя! Ансу нужна такая амбициозная и умная девушка, как ты. — Малышка Серафина… хотя она милая и способная, она слишком наивна. — Умные люди всегда одиноки, — Аннелиза, держа Марлину за руку, слегка опустила взгляд. — Анс слишком умён и знает слишком много… Фламелю и мне суждено недолго сопровождать его, если бы мы ушли… он остался бы совсем один. — Он уже очень одинок. Мать тихо вздохнула в этот момент: — Я не могу представить, да и не хочу представлять, как бы он выглядел, будь он ещё более одинок. — Когда он был маленьким, он часто рассказывал нам… вещи, которые Фламель и я не могли понять, но которые казались очень глубокими и важными. Хотя он всегда жаловался, что мы не понимаем того или этого, он всё равно часто говорил с нами. — Но… когда это началось? В глазах Аннелизы появилось замешательство: — Когда Анс начал относиться к Фламелю и ко мне с таким уважением, быть таким вежливым, но… больше никогда не говорить нам, или кому-либо ещё, о тех的 вещах? — …Марлина. Женщина постепенно усилила хватку на руке Марлины, повторяя вполголоса: — Анс очень одинок, даже сейчас, когда Серафина сопровождает его, он… всё ещё очень одинок. — Я его мать, я чувствую это. — Он потерял… он отказался от чего-то очень важного для себя. — Если у тебя есть возможность, пожалуйста, помоги ему. Это моя… просьба, прошу тебя. Чувствуя тепло и силу её ладони, Марлина посмотрела на Аннелизу и торжественно кивнула. — Я сделаю это, мадам… Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь мистеру Анселю, я обещаю. Услышав это, на лице женщины наконец появилась улыбка: — Вот и хорошо, такая умная девочка, как ты, обязательно найдёт способ помочь Ансу… Ах, когда будет время, сходи со мной за покупками. Я купила много одежды для маленькой Серафины, ты не должна остаться в стороне. Марлина тоже улыбнулась и кивнула, но её сердце наполнилось тяжёлой тучей из-за слов Аннелизы. Мистер Ансель… неужели он так одинок? Она замечала груз, который нёс на себе Ансель, но никогда не думала, что он может быть одинок, и уж тем более не предполагала, что даже в компании Серафины он всё равно остаётся одиноким. Мадам сказала, что мистер Ансель… отказался от чего-то очень важного. Что же это такое? ---------- Прогулка по столице В тренировочном зале Нострома Серафина, вся промокшая от пота, переодевалась. Она окинула взглядом разбросанные по полу обломки марионеток и неодобрительно покачала головой. — Ансель, так не пойдет, — серьезно произнесла она, не сводя с него глаз. — Одни лишь марионетки бесполезны. Я ищу не просто боя, а скорее… Она медленно сжала кулак, намеренно выдыхая затаившееся в груди беспокойство. Интенсивный тренировочный бой не утолил пламя внутри Серафины; напротив, оно разгорелось ещё сильнее. — Мне нужно такое противостояние, которое позволит мне достичь… моего «пожирания». Безжизненные марионетки, обладающие силой, но лишенные «жизни», не могли удовлетворить жажду Короля Зверей. Чтобы подняться на четвёртую ступень, сверхъестественные существа должны выбрать сущность и овладеть ею до определённой степени, тем самым захватив «скипетр», символизирующий господство над правилами. Для Серафины самая важная сущность, «зверь», не могла процветать в такой обстановке. — Если это бесполезно, отбрось подобные мысли, — улыбнулся Ансель. — Отдохни пока. Несмотря на твой исключительный талант, Серафина, путь к трансцендентности ещё долог. Не зацикливайся на успехах и неудачах этих нескольких дней; куда важнее настроиться на нужный лад. — …Ты прав, Ансель. Марли! Лицо Серафины заметно прояснилось, она перевела взгляд на Марлину, стоявшую позади Анселя, и взволнованно воскликнула: — Раз уж Ансель свободен в эти дни, давай исследуем имперскую столицу вместе! Мы давно не устраивали здесь нормальных приключений. Мадам Энн, конечно, выводила меня на прогулку, но, э-э… Она невольно потёрла щеки, пытаясь стереть остатки страха от недавнего опыта: — Энтузиазм Энн был немного… слишком уж подавляющим. Лучше пойти с тобой, Марли — по крайней мере, со мной не будут обращаться как с куклой, ай… — Это говорит о том, что мама очень к тебе привязана. Она тепло относится ко всем, но редко бывает настолько ласкова, — сказал Ансель, поворачиваясь к Марлине. — Вы с мамой долго беседовали перед тем, как прийти сюда. Не поделишься, о чём вы говорили? — …А? — Марлина, всё ещё обдумывавшая слова Аннелизы, на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки. — Мадам интересовалась… моими чувствами к тебе. Заметив румянец на лице Марлины, Ансель всё понял и просто улыбнулся, не став расспрашивать дальше, а лишь мягко спросил: — Итак, хочешь присоединиться к Серафине и мне в поездке в имперскую столицу? Марлина изящно присела в реверансе, её улыбка была милой и элегантной: — Для меня будет величайшей честью, мистер Ансель. Серафина, стоявшая со скрещенными на груди руками, склонила голову набок, а затем посмотрела на свои кожаные штаны и виднеющийся под коротким жилетом пресс. Она почесала затылок, не зная, как повторить красивые жесты сестры, и могла лишь упереть руки в бока и громко заявить: — Ансель, я тоже хочу носить красивую одежду! — Разве мама не купила тебе много вещей? — поинтересовался Ансель. — Они не подойдут! — лицо Серафины мгновенно изменилось от слов Анселя. — Я не маленькая принцесса! Юный Гидрал наблюдал за Серафиной с улыбкой, полной веселья: — Но они ведь действительно красивые. — Они не такие красивые, как те, что делаешь ты… Сделай мне ещё одну, пожалуйста~ Вскоре Серафина, облачённая в чёрный приталенный жилет, с руками в карманах и в ботинках на платформе, удовлетворённо закружилась. — Ну как я? Хорошо выгляжу? — спросила она Анселя и Марлину, её глаза сияли от предвкушения. — Выглядишь хорошо, действительно… — Ансель погладил подбородок. — …что-то ещё. Серафина на мгновение замерла, затем быстро вспомнила свой собственный авантюрный опыт с длинным пальто, и её щеки мгновенно залились краской: — К чёрту! Я не это имела в виду! Ты ужасен, Ансель! Она отвернулась, фыркая, и только после того, как получила нежный и приятный комплимент от Марлины, её настроение — и, собственно, её беспокойное сердце — немного успокоилось. — Итак, с чего начнём наш осмотр достопримечательностей? Сгорая от нетерпения, Серафина повела их по тусклым и тихим коридорам Нострома, её ботинки звонко цокали по полу. — Прошло три года с моего последнего визита, и я немного не в курсе изменений в имперской столице, однако… Ансель, опираясь на свой скипетр, позвал в просторный коридор: — Лоуренс. — Я здесь, юный лорд! Как только прозвучали его слова, из какого-то угла появилась пухлая серо-чёрная крыса, вставшая на задние лапы и помахавшая лапкой в знак приветствия Анселю: — Я вам нужен? — Мы с Серафиной и Марлиной планируем осмотреть имперскую столицу. Не мог бы ты временно побыть нашим гидом и отвести нас в интересные места? Крошечные красные глазки крысы мгновенно загорелись: — Юный лорд действительно нашел мне применение… Чудесно! Она потёрла лапки друг о друга, ударила себя в грудь: — Будьте уверены, предоставьте это мне! Смею сказать, только Сокол знает имперский город лучше меня. Обещаю, ваша прогулка будет приятной! Лоуренс подбежал к ногам Анселя, взглянул на высокую девушку с серебристыми волосами слева и нежную длинноволосую девушку справа, после чего решил забраться на плечо Марлины: — Давайте начнём… начнём с чёрного рынка. Это самое оживлённое место, и кто знает, может, мы найдём там что-то интересное! — …Чёрный рынок? — Серафина выглядела удивлённой. — В столице есть чёрный рынок? — Как же без него? Наша дорогая императрица не вмешивается, пока соблюдаются правила и сохраняются приличия. Чёрный рынок так же легален, как и любой другой. Лоуренс говорил с видом знатока: — Просто обычные люди туда попасть не могут. О, юный лорд, хотите скрыть свою личность? — Если мы идём развлекаться, было бы неинтересно, если бы мы не скрыли свои личности, верно? Ансель протянул руку и погладил Лоуренса по голове: — Нам нужно, чтобы ты достал нам билеты на чёрный рынок, Лоуренс. — Хе-хе, это просто, предоставьте мне. Тем временем Серафина наблюдала за этой, казалось бы, обычной говорящей крысой. Она хотела спросить об этом во время встречи с Фламелем и другими главами пакта, но посчитала, что в присутствии Фламеля это неуместно. Теперь у неё наконец появился шанс: — Эм, мистер Лоуренс… — Просто зови меня Лоуренс, — крыса помахала лапкой. — Чем могу помочь, мисс Серафина? — Э-э, я хотела спросить… главой какого пакта ты являешься? — Глава Пожирания, — Лоуренс оскалил зубы и когти, широко открыв пасть. — То самое «пожирание», которое означает поедание. Страшно, правда? Серафина не удержалась и невежливо рассмеялась над очаровательными ужимками крысы, сумев подавить смех под острым взглядом Марлины. Она прочистила горло: — Тогда, могу я спросить… какими способностями обладает Глава Пожирания? — Спрашивать не вредно. В конце концов, рано или поздно вы встретитесь со своими товарищами. Полезно знать немного заранее. Пока трое людей и одна крыса направлялись к телепортационному кругу Нострома, Лоуренс объяснял: — Так называемая «Глава Пожирания» представляет сущность «зверя» Гидрала, которая заключается в контроле и поглощении жизни. Способность проста: пожирать силу других и использовать её для себя. Лоуренс говорил легко, но Серафина была ошеломлена. Глава Пожирания, сущность зверя, могла пожирать и захватывать силу других… Почему я не выбрала это кольцо тогда! Она с завистью посмотрела на Лоуренса, сидевшего на плече Марлины: — Жаль, что моей второй силой пакта не была Глава Пожирания. — Это было бы нехорошо. — Не думаю, что это обязательно хорошо. Ансель и Лоуренс ответили одновременно. — …А? — Серафина растерянно посмотрела на них. — Почему нехорошо? Ансель, разве ты не говорил, что моя самая сильная сущность — это зверь… — Ты забыла, что такое «зверь»? — Ансель нежно взъерошил волосы Серафины. — Это дикий инстинкт жизни, который отказывается подчиняться любому существу. Если твой корень вступит в контакт с сущностью зверя Гидрала, это будет не слияние, а… битва не на жизнь, а на смерть. — Да-да, — кивнул Лоуренс. — Когда ты сражалась с Тиром, я почувствовал… пугающую, опасную ауру. Это немного рискованно. — Проницательность юного лорда поистине поразительна, — сказал он с восхищением. — Если в плане сущности зверя это представляет угрозу для Гидрала, значит, мисс Серафина, у вас есть потенциал в будущем соперничать с Гидралом в этом аспекте! — Но это также довольно странно. Ты явно обычный человек, так почему у тебя такая сильная сущность зверя… Лоуренс был озадачен, но, увидев спокойное выражение лица Анселя, больше ничего не сказал. В конце концов, его юный лорд должен знать об этом всё, так что ему нет нужды говорить больше. Его работа сейчас — быть ответственным гидом и обеспечить хорошую прогулку для своего юного лорда и его дам! Кстати говоря… разве чёрный рынок Имперской столицы не погрузился в междоусобную борьбу фракций после смерти герцога Люминариса? Ну, это не моё дело. Я просто невинная маленькая мышка, ответственная за то, чтобы указывать путь. Если вы, ребята, не будете смотреть под ноги и в итоге навлечёте на себя неприятности, вынудив юного лорда взять под контроль чёрный рынок… Это всё равно не имеет ко мне никакого отношения, я ведь просто маленькая мышка. ---------- Черный рынок столицы Город Селестия, имперская столица, был огромен — масштаб, выходящий за рамки воображения простолюдина. Даже нижний город, где жили обычные люди, по своему великолепию превосходил дворянские кварталы большинства городов империи. В скрытом районе, где сходились верхний и нижний города, расположился крупнейший черный рынок империи. Здесь можно было найти всё: от мирских сокровищ вроде золота, серебра и драгоценностей до исключительных артефактов, таких как алхимическое оборудование, редкие материалы и магические свитки. — Это просто поразительно! — Серафина в маске с благоговением смотрела на оживленный рынок, кишащий людьми. — Откуда здесь столько народу?! — Поток людей в имперской столице действительно примечателен, — Ансель, глядя в конец шумной улицы, предавался воспоминаниям. — Кажется, с тех пор, как я был здесь три года назад, ничего не изменилось. — Э-э, Ансель, ты уже бывал здесь? — Как и описывал Лоуренс, это место — одно из самых притягательных во всей столице, — усмехнулся Ансель. — Как я мог здесь не бывать? Лоуренс, сидевший на плече Марлины, уверенно похлопал себя по груди: — Уверяю вас, с тех пор, как мы были здесь три года назад, всё полностью изменилось! Юный лорд, куда отправимся сначала? Исследуем местный рынок для простолюдинов или сразу направимся на рынок необычных товаров, что в глубине? — Давай пока осмотримся здесь… Разве Серафина не хотела купить одежду? — Ансель взглянул на Серафину, которая с любопытством оглядывалась даже из-под маски, и добавил с многозначительной интонацией: — Здесь действительно можно найти много прекрасных нарядов. — …Хм? Мне всё равно, Ансель всё равно может сшить их для меня. Марлина, чей опыт постепенно рос, по глазам Анселя поняла, что именно он имел в виду под «прекрасными нарядами». Её щеки слегка покраснели, но вместо того, чтобы что-то сказать, она почувствовала небольшой прилив предвкушения и волнения. Троица в сопровождении крысы вышла на главную магистраль — самую широкую улицу, уставленную магазинами и лавками с разнообразными товарами. Серафина шла впереди, с большим энтузиазмом оглядываясь по сторонам. — Анс… э-э, хо-хозяин. — Серафина, инстинктивно назвавшая Анселя по имени, быстро поправилась, смущенно и кокетливо сменив обращение: — Иди сюда, посмотри на это. Ансель взглянул на простой черный кожаный ошейник на шее девушки и, встретившись с её слегка смущенным взглядом, не смог сдержать улыбку, подходя к ней. — Посмотри, — она указала на лазурно-ледяной кристалл на прилавке торговца, и её глаза засияли. — Это специалитет северных земель! Мама рассказывала мне истории о нём, как же он называется… что-то там «слеза»? — «Слеза Глубокой Сини», у юной леди отличный глаз, — усмехнулся торговец за прилавком. — Этот редкий камень добывают только из подземных ледников территории Глубокой Сини, годовая добыча составляет чуть более двадцати штук, и все они монополизированы герцогом Серой Башни. Он символизирует вечную верность, стойкую любовь и… Красноречивая речь торговца очаровала Серафину. Она перевела взгляд с глаз Анселя на драгоценный камень, а затем спросила продавца: — Сколько за один? — Его с риском для жизни украл мой друг из поместья маркиза и привез сюда за одну ночь, чтобы сбыть, — торговец потер руки. — Риск был велик, поэтому предложу справедливую цену: сто тысяч золотых монет. Принимаю банкноты имперского банка. Серафина на мгновение остолбенела: — …Сколько, ты сказал? — Сто тысяч имперских золотых монет, — без колебаний ответил мужчина. — Если бы его выставили на аукцион, он стоил бы как минимум в три-четыре раза дороже. Я бы не продавал его здесь, если бы происхождение было законным. Цена обескуражила девушку, которая уже некоторое время следовала за Анселем, но всё ещё не имела понятия о деньгах, поскольку редко просила их у него, а если он и предлагал, финансами обычно распоряжалась Марлина. Мисс Волк не хотела просить денег у Анселя, да и не желала, чтобы он покупал это для неё, поэтому могла лишь бросить жалобный взгляд на свою сестру. — … — Марлина молча вздохнула, затем с оттенком веселья погладила сестру по волосам и шагнула к прилавку. — Сто тысяч золотых монет? — поинтересовалась она, её тон был мягким и спокойным. — Д-да… кхм, верно, — торговец, который ещё мгновение назад был уверенным и красноречивым, под взглядом Марлины вдруг замялся. — Если вам не интересно, найдутся другие, кто знает цену. — Я из тех, кто знает цену, — Марлина изящно достала черный мешочек с вышитой летящей птицей и, щелкнув пальцами, бросила на стол две монеты по сто имперских золотых, словно подавая милостыню. Сереброволосая девушка в маске с птичьим клювом сохраняла мягкий голос, но легкий наклон подбородка выражал неоспоримый авторитет: — Берешь или нет? Торговец остолбенел на несколько секунд, прежде чем с глупой улыбкой собрал монеты и протянул так называемую «Слезу Глубокой Сини» ещё более озадаченной Серафине, кланяясь и рассыпаясь в любезностях: — Благодарю за вашу щедрость, мисс. Желаю вам приятного дня! Ансель не удержался от смешка, похлопав Серафину по плечу: — Пойдем, Сери. Или хочешь купить что-то ещё? Юная девушка, словно очнувшись от сна, сжала «драгоценный камень» в руке и вскрикнула от недоверия: — Это подделка!? Её крик привлек внимание большинства прохожих и торговцев, а недоуменные взгляды со всех сторон лишь подлили масла в огонь раздражения Серафины. Как только она собралась разобраться с торговцем, Марлина схватила её за запястье. — Не действуй опрометчиво, Сери, — Марлина мягко покачала головой. — Пойдем, следуй за лордом. Чувствуя себя совершенно униженной, Серафина хотела сжать камень, но побоялась, что раздавит его, потратив на него две сотни золотых монет. Эта мысль лишь разожгла её гнев; она свирепо сверкнула глазами на торговца, а затем, ведомая Марлиной, последовала за Анселем. — Марли! — когда они отошли на некоторое расстояние, Серафина не выдержала и спросила: — Почему ты остановила меня? Он продал мне подделку… и посмел просить сто тысяч! Я должна сломать ему ноги! ---------- Скрытые течения — Мисс Сери, если бы на чёрном рынке действовали те же правила, что и на обычном, он бы не назывался чёрным рынком~ Лоуренс скрестил руки на груди: — Какие товары можно продать, какие выгодные сделки заключить — всё зависит только от продавца и покупателя. Если ты не видишь подвоха… значит, тебя просто обоберут до нитки. — Что это за бизнес такой! — возмутилась Серафина. — Как такой рынок вообще может существовать! Вспомнив, как она по глупости чуть не потратила сто тысяч золотых монет на подделку, которая стоила от силы две сотни… Серафине захотелось повесить этого торговца прямо на городской стене. — Основа чёрного рынка строится на различных краденых товарах и сомнительных продавцах. Взгляд Анселя скользил по товарам, выставленным в лавках и на прилавках, пока он объяснял Марлине: — Варварские племена решают всё силой, цивилизованные общества ограничивают всех правилами… но будь то сила или правила, всё это — лишь формы порядка. В этот момент он посмотрел на Марлину и с тёплой улыбкой спросил: — Итак… Марли, как ты думаешь, что такое порядок? — Это набор правил, которые соответствуют текущим условиям и в целом приняты большинством групп, юный лорд. Марлина ответила мягко: — Многие товары, циркулирующие на чёрном рынке, имеют неизвестное происхождение, а продавцы в основном беспринципны. Только хаотичные правила подходят для хаотичных мест; порядок, царящий при свете дня, здесь неуместен. Она перехватила инициативу у Анселя и наставительно произнесла: — Сери, ты должна понимать, что в большом городе не выжить так, как ты жила в деревне, верно? — …Ладно. Серафина неохотно согласилась: — Кажется, я понимаю, но просто не могу с этим смириться. — Тогда можешь вернуться и поколотить его, — внезапно сказал Ансель. — …А? — Я вывел вас, чтобы вы расслабились, отдохнули. Юный лорд улыбнулся: — Сейчас мы следуем правилам, чтобы отдых был приятнее. Но если соблюдение правил портит настроение, не слишком ли это? Он нежно ущипнул Серафину за щеку: — Тебе никогда не приходилось следовать правилам, Сери. Это интимное обращение заставило сердце Серафины пропустить удар. Хотя это было лишь изменение имени, чтобы не раскрыть её личность, сердце девушки наполнилось сладостью и радостью. — Ты так говоришь… Гнев и раздражение в груди Серафины мгновенно улетучились. Она прильнула к Анселю и хихикнула: — Но я не настолько неразумна… а, я не говорю, что Ан… мастер, вы неразумны, просто считаю это излишним, кхм, в конце концов, это моя собственная глупость, я не смогла отличить настоящее от подделки, давайте отпустим его. Сказав это, она с восхищением посмотрела на Марлину: — Марли удивительна, она с первого взгляда отличила подделку от оригинала… кажется, она стала другим человеком, такой умной, хотя прошло не так уж много времени. — Как и ты тренируешься каждый день, Сери, так и я учусь каждый день. Марлина улыбнулась: — Разве ты не удивительна до такой степени, что я даже представить себе не могу, Сери? — Ну, я не то чтобы тренируюсь каждый день… хе-хе-хе. Девушка с белоснежными волосами, спадающими до пояса, тихо наблюдала за хихикающей сестрой. В её душе больше не поднимались тёмные эмоции, она лишь беспомощно улыбнулась, оставив вздохи при себе. Даже находясь на этой позиции, пользуясь доверием и будучи нанятой Анселем как обычный человек, Марлина почти не оставляла себе времени на отдых. Политика, экономика, сверхъестественные знания, даже различные этикеты и правила, которые она выучила, чтобы манеры и величие Анселя не пострадали, и куча броских, но «ценных» в глазах знати вещей… — Для дворян драгоценные камни — обязательная тема для разговора, — сказала девушка с лёгким смешком. — Поэтому я изучила основы оценки камней… настоящая «Слеза Глубокой Синевы» выглядит не так. Под солнечным светом она становится кристально чистой, внутри похожа на миниатюрный ледник, и её значение — вовсе не верность или любовь… на самом деле у неё вообще нет никакого значения. — Значит, тот парень просто вешал мне лапшу на уши, потому что решил, что меня легко одурачить… Серафина стиснула зубы: — …Чёрт! Я чуть не попалась, слава богу, у меня нет денег! — Почему ты хотела её купить, Сери? — с любопытством спросила Марлина. — Ты ведь не интересуешься драгоценными камнями. — Потому что… потому что… Девушка на мгновение смутилась, а затем прошептала: — Потому что этот камень напомнил мне глаза мастера, они такие же красивые… нет, глаза мастера ещё красивее. Закончив фразу, Серафина и Марлина почти одновременно устремили взгляды на глаза Анселя. В лазурных зеницах Анселя отразились маски двух девушек; та, что была в маске волка, отвела взгляд, как только их глаза встретились, в то время как девушка в маске с птичьим клювом на мгновение задержала на нём нежный взгляд, прежде чем грациозно присесть в реверансе и отвести внимание. Сидящий на плече Марлины Лоуренс не мог не восхититься — поистине достойно моего юного лорда! Один лишь взгляд — и дамы уже в восторге… Если бы босс обладал хотя бы половиной обаяния юного лорда, он бы не был так подавлен госпожой, право слово… Хм? Куда это направился юный лорд? Ансель внезапно остановился перед лавкой с довольно стильным декором, вытянул шею, чтобы изучить вывеску, а затем толкнул дверь и вошёл внутрь. Слегка озадаченные Марлина и Серафина последовали за ним. В лавке был представлен ассортимент довольно обычных вещей, включая антиквариат, ювелирные изделия и множество странных безделушек. Мужчина средних лет за прилавком, откинувшись на спинку стула и погрузившись в чтение газеты, не потрудился поприветствовать вошедших, казалось, он был совершенно равнодушен к собственному бизнесу. Ансель подошёл к прилавку и слегка постучал по поверхности, поинтересовавшись: — Сэр, есть ли у вас товар? Лавочник развернул газету перед собой, слегка опустив голову и позволив очкам сползти на кончик носа, пока он изучал Анселя. — Похоже, у нас здесь почтенный юный лорд, — внезапно усмехнулся он. — С такой маской, почему бы вам не поискать товары получше, вместо того чтобы посещать моё скромное заведение? — Я лишь спрашиваю, есть ли у вас товар, — повторил Ансель. После долгого, пронзительного взгляда мужчина отложил газету, не спеша закурил сигарету и спросил: — Что вам нужно? Сахар? Вода? Или, может быть, что-то более крепкое? ---------- Овцы на черном рынке Юный Гидрал ответил с улыбкой: — Я ищу овец. Рука лавочника дрогнула, он чуть не выронил сигарету себе на ногу. — Кхм, кхм, кхм… После серии сильных кашлей он встал, с величайшей осторожностью отступив на несколько шагов. — Чей ты человек? Гиены? Стервятника? Или Грызуна? — Хм? — интонация Анселя вопросительно поднялась. — Что ты имеешь в виду? В твоей лавке не продают овец? — …Ты правда не понимаешь или притворяешься? Руки лавочника переместились за спину, взгляд стал холодным и суровым. — Это владения Пятнистого Паука. Советую тебе хорошенько подумать, друг. — Но я действительно пришел только ради покупки овец. Ансель невинно развел руками. — Я путешествовал в горы Небесного Пути три года назад и вернулся только вчера. Что произошло? И кто такой этот Пятнистый Паук? Разве это заведение раньше не контролировал Огненный Питон? Услышав имя Огненного Питона, выражение лица лавочника слегка смягчилось. — …Этот Огненный Питон действительно умер три года назад, и с тех пор Пятнистый Паук захватил его территорию… Ты правда вернулся из гор Небесного Пути? Это действительно редкость. Как только он закончил говорить, юный дворянин перед ним достал флакон с вязкой, черной как смоль жидкостью. С улыбкой и игриво встряхнув флакон, Ансель спросил шокированного лавочника: — Ты, кажется, знаток. Узнаешь, что это? — Вода… Искупления! — воскликнул мужчина, его кадык дернулся, глаза широко раскрылись от недоверия к Анселю. — Настоящая? — Кто знает, — Ансель безразлично пожал плечами. — Я получил её от умирающего жреца. Жизнь в горах Небесного Пути стала скучной, поэтому я вернулся. Это самая ценная вещь, что у меня есть. Я намеревался связаться с Виктором, чтобы договориться с Огненным Питоном… но обнаружил, что лавка под новым руководством. Теперь я планирую просто купить пару овец, чтобы забрать домой. Кстати, как поживает Виктор? — Он погиб вместе с Огненным Питоном, его изрубили на куски, — лавочник цыкнул языком. — Довольно мрачный конец, друг, кхм… Отношение мужчины к Анселю сменилось на теплое и фамильярное; он облизнул губы и слегка наклонился через прилавок. — Позволь мне сказать, наш босс, Пятнистый Паук, надежнее, чем тот Огненный Питон. Если ты продашь ей Воду Искупления, она возьмет максимум двадцать процентов! — Забудь, остались ли в этом месте еще хоть какие-то заслуживающие доверия души? — Ансель сухо рассмеялся. — Ты принимаешь меня за новичка? Мои прошлые дела с Огненным Питоном строились на доверии… Что касается твоего босса, я бы предпочел воздержаться. Я здесь, чтобы купить овец, ты теперь мне веришь? Видя непоколебимую позицию Анселя, лавочник вздохнул, массируя виски с чувством смирения. — Друг, дело не в том, что я не хочу тебе помочь… Просто около трех лет назад, примерно в то время, когда ты ушел, это место зачистили. Те, кто продавал овец, либо прекратили деятельность, либо были истреблены. Огненный Питон и Виктор погибли тогда. — Теперь не только в имперской столице, но и по всей империи нет открытого рынка овец. — Вот как? Покупатель, только что вернувшийся с другой стороны гор Небесного Пути, выразил свое изумление. — Рынок овец огромен; у кого может хватить сил просто стереть его? — У кого еще, кроме этих двоих? — Её Величество? Она не кажется той, кто стал бы беспокоиться о таких вещах. — Конечно, это была не Её Величество, а Гидрал… если быть точным, младший. Мужчина покачал головой со смесью благоговения и страха. — Он перебил каждого наглого торговца овцами на черном рынке, вонь крови доходила до верхнего города… Черт, тогда я был всего лишь мелким бандитом под командованием Огненного Питона, едва сводил концы с концами. Я тогда боялся спать, возвращаясь домой. — Это действительно… интригует. Юный дворянин перед ним изумился. — Кто-нибудь провоцировал его? — Кто знает! И нет никакой разницы, провоцировали или нет… Разве сыну Гидрала нужна причина, чтобы убивать? — посетовал лавочник. — По-видимому, он ненавидел торговлю овцами, и с тех пор Её Величество издала указ о её запрете. В наши дни никто не осмеливается открыто заниматься этим. — Не осмеливается открыто? Черный рынок никогда не был законным, так чего бояться? — Хватит, ты покупатель овец, ты не боишься, а я боюсь, — сказал лавочник с таким видом, будто Ансель сошел с ума. — Я бы не стал ставить на то, что он однажды не решит прогуляться по черному рынку и не прикончит тех, кто все еще тайно продает овец. — Смелость города берет, особенно на черном рынке… Хорошо, ты знаешь какие-нибудь лавки, которые, возможно, все еще торгуют овцами? — Ну… — мужчина заколебался. — Я не должен говорить, особенно когда оба Гидрала в имперской столице. Полагаю, даже если есть овцы на продажу, они не осмелятся показаться в это время. — Ладно, тогда я продолжу поиски в другом месте. Ансель кивнул, прекращая дальнейшее обсуждение, и повернулся, чтобы уйти. — …Постой! Лавочник резко остановил Анселя, его взгляд упал на пустую ладонь молодого человека, зубы слегка скрипнули. — Давай договоримся: ты передаешь Воду Искупления моему боссу… а я направлю тебя в место, которое, вероятно, все еще торгует овцами. Тебе понадобятся и рекомендация, и доказательство, чтобы получить доступ, и я могу помочь тебе с этим. Товар внутри — высший сорт, не хуже тех двух, что у тебя по бокам. Юный дворянин замер, слабая улыбка заиграла в уголках его рта. Однако, когда он обернулся, его тон остался безразличным. — Отдать такую ценную вещь незнакомцу ради двух овец… друг мой, я похож на дурака? — Если ты действительно не доверяешь мне, то сначала наведи справки о репутации Пятнистого Паука. С заманчивой наживкой в виде Воды Искупления лавочник не мог позволить себе привередничать. — И позволь мне сказать, причина, по которой я не торгую овцами, не только в том, что я боюсь. Это также потому, что сам Пятнистый Паук когда-то был овцой. Если она узнает, что я направил тебя к торговцу овцами, я буду трупом! Это моя искренность… все, что тебе нужно сделать, это упомянуть при ней, что именно я рекомендовал тебе передать Воду Искупления. — Хм… Ансель погладил подбородок. — Если твой босс так надежен, как ты говоришь, то это не исключено. Я пойду и наведу справки о репутации Пятнистого Паука. Как только получу результаты, я найду тебя. — Хорошо, хорошо, друг мой, ты не должен забыть обо мне! Я обещаю найти тебе лучшую лавку овец! Среди восторженных слов лавочника Ансель махнул рукой, уводя Серафину и остальных из лавки. Долго сдерживавшая недоумение Серафина, которая не поняла ни слова из разговора Анселя и лавочника, сразу же спросила, выйдя наружу: — Ан… Господин, что такое «овца»? — …Это человек, — ответила Марлина тихим голосом, выражение её лица было сложным. — Ниже бедных, ниже низших… раб. Вопрос работорговли… был довольно хаотичным в империи. На протяжении её тысячелетней истории работорговля неоднократно восстанавливалась и отменялась, колеблясь туда-сюда не менее десяти раз. Иногда это происходило из-за того, что нынешний император хотел подчеркнуть свою доброту и мудрость, иногда из-за того, что определенный император просто не заботился или даже забывал о соответствующих законах, позволяя продажу людей без регулирования, что приводило к возрождению работорговли. — …Раб? — Серафина замолчала, а затем сказала с отвращением. — Так этот черный рынок даже продает рабов? Это отвратительно! — Так вот… — она наклонилась близко к уху Анселя, взволнованно шепча. — Ансель, ты уничтожил все лавки работорговли на черном рынке раньше? Юная девушка крепко обняла Анселя, с большой радостью прижимаясь к нему. — Я знала, что Ансель не такой уж плохой. Если бы не судьба… хм, если бы не эта проклятая вещь, Ансель определенно был бы очень хорошим человеком! — Хороший человек, да… Ансель погладил голову Серафины, тихо вздыхая. — То, что я сделал тогда, было не из доброты или морали, Серафина. — Это было просто потому, что я нашел такую абсурдность… неприятной. В том мире институт рабства привел к значительным изменениям в способе производства и скачку производительности. Глядя на историю человечества в том мире, существование рабства в тот исторический период было, несомненно, важным звеном в продвижении общества. Но здесь, в эту эпоху… рабы существовали по другой причине. Сверхъестественные существа, как сущности, превосходящие обычных людей, заставляли некоторых людей с определенными ресурсами, но без сверхъестественных способностей, чувствовать огромное чувство унижения и угнетения. И поскольку они были бессильны сопротивляться и не смели сопротивляться, они создали класс, который был еще ниже и смиреннее, чем они сами, подобно тому, как они сравнивали себя со сверхъестественными существами, чтобы перенести это чувство унижения, и даже фантазировать об удовольствии, которое испытывали сверхъестественные существа, угнетая их. Эти «рабы» не исчезли бы просто из-за существования или отмены работорговли, они просто сменили бы название — они были не совсем для обеспечения лучшего труда, а как инструмент для выплеска, инструмент для людей, чтобы топтать, чтобы… утешать тех, кто сталкивался со сверхъестественным. Тринадцатилетний Ансель, хотя он уже осознал свою судьбу, хотя он сталкивался с бесконечным давлением, которое заставляло его отчаиваться, все еще презирал эту абсурдную и болезненную реальность, которая превращала ценность людей в пыль. Сегодняшний Ансель все тот же. Просто теперь у него нет лишней энергии, чтобы делать эти «дополнительные» вещи. Перемены могут наступить однажды, но это не то, о чем он должен думать сейчас. На самом деле, тринадцатилетний он почти перестал заботиться об этих вещах, но у Анселя того времени все еще были друзья. Однако… — Если речь идет об отдыхе. Гидрал, однажды мельком увидевший процветание того мира, уставился на эту тысячелетнюю империю через свою маску, обнажая клыки с улыбкой. — Я тоже должен сделать что-то… что приносит мне радость. ---------- Том 2 Глава 256 — На мой взгляд… Юный лорд, — Лоуренс, сидевший на плече Анселя, почесал голову. — Если вы ищете лавку по продаже «овец», почему бы не спросить меня? — Я пришёл на чёрный рынок вовсе не ради этого, — Ансель, нарезая фрукт на своей тарелке, говорил спокойно. — Это просто прихоть. — …Прихоть, значит. Лоуренс, пухлая крыса, слез с плеча Анселя и послушно улёгся на краю стола, больше ничего не говоря. Три года назад мой юный лорд, орудуя Глейпниром, прорубил путь от одного конца улицы до другого, и, казалось, тоже по «прихоти». Означает ли это, что скоро развернётся ещё одно грандиозное зрелище? — Это было бы великолепно! Конечно, хотя Лоуренсу и нравятся интересные события, это не значит, что он намеренно надеется, что Ансель устроит представление. Крыса, виляя хвостом на столе, подняла крошечную головку, чтобы посмотреть на вечно безупречного юного лорда, и мысленно вздохнула. В возрасте юного лорда босс либо развлекался с юными леди, либо жил беззаботной жизнью на пути проявления божественности… Это было круто. «Человеческая» жизнь Гидрала — от блаженства к боли, однако мой юный лорд никогда не наслаждается высшей властью, которую дают божественные виды, в возрасте, не затронутом эрозией мира. Вместо этого он каждый день обдумывает то одно, то другое, словно планирует что-то с рассвета до заката… Как это возможно! Если есть какие-то проблемы, почему бы не позволить боссу разнести всё к чертям с помощью Нострома! Если не быть немного своенравным, как можно называться Гидралом? С этими мыслями и чувствами Лоуренс, когда Ансель попросил его стать проводником, втайне решил сделать всё возможное, чтобы юный лорд сегодня хорошо провёл время — чтобы он тоже мог насладиться зрелищем. — Итак, Ансель, когда ты собираешься разнести ту лавку? Серафина, съевшая четыре тарелки мяса, потирала руки, жаждая действий. — Можно мне это сделать? Ансель и Марлина пришли в ресторан вскоре после обеда именно потому, что Серафина не обедала после тренировки. Девушка теперь была сыта и полна энергии. — Но ты должна защищать Марлину, — с улыбкой сказал Ансель, вытирая рот. — В этот раз просто потерпи. — Мистер Ансель, я могу сначала остаться в безопасном месте. Марлина, сидевшая, положив руки на колени, произнесла мягким голосом: — Я не доставлю неприятностей вам и Сери. — Какие неприятности? — небрежно бросила Серафина. — Этот маленький чёрный рынок, кто может угрожать Анселю и мне? К тому же, здесь Лоуренс. Марлина хотела прочитать сестре нотацию, но, увидев слабую улыбку на лице Анселя, лишь тихо вздохнула и промолчала. Она обнаружила… что, кажется, немного отвыкла от этого расслабленного темпа. Так называемый отдых и развлечения… она не знала, когда это стало для неё чем-то далёким, и она привыкла к этому. Но раз уж она вышла с мистером Анселем и Сери отдохнуть, ей не стоит говорить о высоких принципах и портить им настроение. И, может быть, я смогу найти то, о чём говорила Мадам Гидрал… то, от чего отказался мистер Ансель. Марлина посмотрела на двух самых важных людей в своей жизни и приняла решение. А Серафина, наевшись и напившись, думала о том, как выплеснуть энергию. Поэтому она потрясла Анселя за руку: — Может ли Лоуренс защитить Марли? Сейчас Лоуренс определённо сильнее меня и может лучше защитить Марли. Я хочу побить этих ублюдков вместе с Анселем! — Лоуренс — наш проводник, а не телохранитель, — Ансель наконец выработал иммунитет к натиску Серафины. Он взъерошил волосы девушки. — В этот раз ты просто защищаешь Марлину. В следующий раз, если представится возможность, будет твоя очередь. Зная, что выхода нет, Серафина неохотно согласилась: — Хорошо, я обязательно защищу Марли. «Но я действительно хочу переломать ноги этим зверям и повесить их у входа на чёрный рынок… Чёрт возьми!» Воспоминания, которые Ансель показал Серафине, сделали её особенно чувствительной к таким вещам. Когда она думала о страданиях, которые могут переносить проданные и похищенные рабы, пламя гнева в её сердце разгоралось неконтролируемо. «Но… раз Ансель так сказал, я потерплю. В конце концов, Ансель обязательно с этим разберётся!» Лоуренс просто хотел, чтобы Ансель хорошо провёл время, Марлина тщательно обдумывала, как найти узел Анселя, а Серафина верила, что Ансель обязательно преподаст этим негодяям хороший урок. Чистые, близкие, простые… какими бы ни были мысли, все они вращались вокруг Анселя, который сейчас спокойно вытирал рот салфеткой. Это Серафина предложила пойти погулять, и первоначальным намерением Анселя было позволить сёстрам отдохнуть. Но фокус снова вернулся к Анселю. А о чём сейчас думал Ансель — Лоуренс не мог понять, Марлина не могла угадать, а Серафина и не стала бы задумываться. — Пойдёмте, — юный Гидрал отложил салфетку и улыбнулся. — Пришло время тому знакомому лавочнику показать нам путь, чтобы увидеть, кто начал эту торговлю за последние три года. *** Пообедав, Диплопод сегодня закрыл свою лавку пораньше. Он рассчитывал обобрать богатого клиента, но, к его изумлению, не смог распознать ткань одежды этого молодого человека. Маска, украшавшая лицо юноши, была превосходного качества, оснащённая мощным заклинанием, чтобы предотвратить любую магию сканирования. Опираясь на свой многолетний опыт работы на чёрном рынке, он предположил, что это должен быть юный лорд, стремящийся впечатлить своих пассий рассказами о печально известном чёрном рынке. Такие наивные люди, лишённые проницательности и упрямо гордые, были лёгкой добычей — один удар, и с ними покончено. Что касается риска пересечься с кем-то влиятельным… нелепость! Выдающийся скупщик краденого в городе, Диплопод, не питал таких страхов. С каждой сделкой он менял местоположение и внешность, кто, чёрт возьми, мог его найти? Однако вместо ожидаемой лёгкой добычи он оказался в ловушке. Воспоминание о шокированном лице его старого друга за обедом навсегда врезалось ему в память. — Что? Ты продал это всего за двести золотых монет? ---------- Вход в бездну — Что значит «дороже»? Не говори мне, что она стоит больше. Я не мог ошибиться. Эта подделка не могла стоить больше сотни золотых, она никого не обманула бы, у кого есть хоть капля знаний. — Черт возьми, я думал, что озолочусь, когда вернулся в ту паршивую ювелирную лавку этим утром, но услышал, что её себестоимость — сто девяносто золотых! Они планировали продавать её на рынке по четыреста за штуку! И подумать только, даже ты можешь ошибаться! Диплопод никогда не допускал мысли о собственной ошибке. Будучи сверхъестественным существом второй ступени, он занимался скупкой краденого в городе не только ради финансовой выгоды, но и ради удовольствия. Дурачить глупцов и состязаться в остроумии со знатоками было одинаково увлекательно. Однако, не совершая ошибок так долго, он ощутил горечь от того, что его переиграли. Тем не менее, он не помышлял о мести. Правила чёрного рынка были ясны, к тому же... с такой спутницей, обладающей подобной проницательностью, предполагаемая «легкая добыча» была чем угодно, только не легкой. К чему этот маскарад? В конце концов, бизнес есть бизнес, лучше сделать его взаимовыгодным! — После смерти того мерзавца, герцога Люминариса, Гиена скоро станет дохлой собакой... Если бы только я мог представить боссу важного клиента, наши источники поставок могли бы значительно расшириться! С этой мыслью Диплопод немедленно отправился в путь, используя свою обширную сеть контактов на чёрном рынке, чтобы выследить троих подозрительных личностей, которые маскировались под овец, но на самом деле были волками в овечьей шкуре. Они вошли на внутренний рынок, только что пообедав в самом дорогом ресторане чёрного рынка. Даже для такого состоятельного человека, как Диплопод, посещение этого места было болезненной тратой. Шеф-повар, когда-то работавший в элитных заведениях, нашел там убежище после скандала, и даже простейшая фигурная нарезка фруктов из его рук могла стоить сотни золотых. Диплопод был твердо убежден, что «мистер Легкая Добыча», который с такой легкостью и хладнокровием передвигался по заведению, вовсе не новичок. Он должен воспользоваться возможностью завести знакомство! Чёрный рынок стоял на пороге серьезных потрясений, различные фракции боролись за контроль. Гиена, поддерживаемый семьей Люминарис, почти монополизировал рынок; его собственный начальник, Стервятник, опирался на три почтенные маркграфские семьи из имперской столицы и обладал значительным влиянием; загадочный Король Грызунов, которого редко видели, командовал неизвестной, но грозной силой, и даже Гиена не смел посягать на его территорию; а Пятнистый Паук... бывшая рабыня, поднявшаяся во время последней чистки чёрного рынка, проложила себе кровавый путь к власти. Хотя у неё не было поддержки, сотрудничество с Королем Грызунов позволяло ей удерживать позиции как самому слабому претенденту. С падением Люминариса амбиции Стервятника возросли. Он стремился быстро избавиться от Гиены, который теперь отчаянно искал нового покровителя, и опасался таинственного Короля Грызунов... Если бы он мог представить боссу могущественного союзника, его и без того комфортная жизнь могла бы взлететь на новые высоты! Размышляя об этом, Диплопод осторожно следовал за ними... пока не увидел, как они вошли в роскошную и богато украшенную лавку. — Черт возьми, — выругался он себе под нос, наблюдая, как они входят в магазин, — неужели моя удача может быть еще хуже? Лавка казалась обычным магазином сверхъестественных артефактов, но на деле была крупнейшим «загоном для овец», подконтрольным Гиене. Хотя большинство клиентов были состоятельными, но ничем не примечательными людьми, многие имели влиятельные связи, а качество некоторых «овец» было настолько высоким, что туда заглядывали даже сверхъестественные существа и высокопоставленные дворяне. Поскольку Гиена был занят поиском нового покровителя, вполне вероятно, что он будет обхаживать влиятельных фигур, посещающих его заведение. Благородный юный лорд под простой чёрной маской оставался загадкой, но он, несомненно, был непростым персонажем... Если Гиене удастся завербовать его, шансы его босса уменьшатся, а беззаботная жизнь Диплопода на внешнем рынке окажется под угрозой. После долгих раздумий Диплопод, хоть и был связан со Стервятником, считал свою роль скупщика краденого в некотором роде независимой... Поскольку Гиена был отвлечен собственными проблемами, вряд ли он станет преследовать Диплопода, который, со своей стороны, только приветствовал бы крах Гиены. Этот ублюдок ранее нарушал его цепочки поставок, как открыто, так и тайно. С этой мыслью... Мужчина собрался с духом и шагнул в здание, построенное на фундаменте греха. *** Благодаря доказательствам и рекомендации владельца лавки, Ансель и его спутники беспрепятственно проникли в подземные помещения здания — тайное место торговли рабами. — Ансель, — прошептала Серафина ему на ухо, — не стоит ли нам обратить внимание на того парня, который преследовал нас? — Нет нужды, — ответил Ансель приглушенным тоном. — У нас есть дела поважнее, не так ли? — добавил он. — Даже если ты потеряешь контроль над своими эмоциями, всё в порядке. Я обеспечу безопасность Марли. — Я не потеряю контроль так легко, — парировала Серафина. — Ан... Господин, не стоит меня недооценивать! — Слова Равенны произвели на неё глубокое впечатление. Теперь она была чрезвычайно внимательна к своим эмоциональным колебаниям. Несмотря на неоднократные заверения Анселя, она не могла отпустить ситуацию. В конце концов, слова Равенны, хоть и казались паникерскими, имели под собой реальную основу. — Господин, могу я узнать ваше имя? — Служительница подошла к Анселю, когда тот вошел в подземный зал, приветствуя его уважительной улыбкой. — Фауст. Серафина продолжала небрежно осматривать окрестности, в то время как выражение лица Марлины под маской едва заметно изменилось при упоминании этого имени. Благодаря своей работе она кое-что знала об искателях приключений, и имя Фауст... Таинственный искатель приключений, оставивший легенды в западных странах... Неужели это тоже господин Ансель? ---------- Том 2 Глава 258 Фауст оставил после себя немало легенд не только в западных странах, но и по всей империи, будучи искателем приключений. Однако полгода назад он исчез, и его имя стало куда менее известно за пределами западных регионов империи. Но господин Ансель совсем не похож на того, кто стал бы в одиночку скитаться по свету. Зачем ему понадобилось выступать в роли искателя приключений под чужим именем? Что он задумал? Первая легендарная битва Фауста — катастрофа с драконом в западных странах три года назад... Три года назад господин Ансель зачистил чёрный рынок, покинул имперскую столицу, и с тех пор многое произошло... Что же случилось три года назад? Неужели это стало ключом к тому, что господин Ансель отказался от чего-то важного в своём сердце? Марлина размышляла, опустив глаза, в то время как служитель, явно не знавший о славе Фауста, с энтузиазмом поприветствовал Анселя: — Как новичку, вам стоит знать: не стесняйтесь обращаться ко мне с любыми просьбами. Позвольте поинтересоваться, каковы ваши предпочтения насчёт этих прелестных ягнят? Вы предпочитаете зрелых или очаровательных? Холодных или нежных? Мы недавно получили новую партию и усердно тренируем их, чтобы обеспечить ваше полное удовлетворение! — Сегодня проходит открытый аукцион? — с улыбкой поинтересовался Ансель. — Ах, вы постоянный клиент? — служитель слегка удивился. — Вы прежде не бывали в наших «Владениях Демона Снов». — Три года назад я отправился из Восточного порта на ту сторону гор Небесного Пути и вернулся лишь недавно, — небрежно пожал плечами Ансель. — Я собирался прикупить пару «овечек» в старом месте, но услышал, что чёрный рынок изменился вскоре после моего отъезда. — Понимаю... — служитель кивнул, и его тон стал ещё более любезным. Горы Небесного Пути преграждают империи путь к другому краю континента. Северные моря вечно скованы холодными течениями, а южные окружены Затерянным морем, из-за чего проход на ту сторону невозможен. Лишь Восточный порт служит единственным маршрутом. Путь этот невероятно долог и пролегает через бескрайнее Затерянное море, но, к счастью, оно мелководно, а риски считаются приемлемыми. Люди с той стороны могут попасть сюда только этим путём. Ходят слухи о другом способе пересечь горы Небесного Пути, но его достоверность неизвестна. В любом случае, Восточный порт — единственный связующий узел между двумя концами континента, и обычный человек не по карману высокая цена за проезд на корабле, не говоря уже о том, чтобы праздно задерживаться на той стороне и возвращаться по своему желанию. — Фортуна улыбается вам, мистер Фауст, — просиял служитель, и его улыбка стала ещё шире. — Через двадцать минут начинается открытый аукцион, свободны две частные ложи. Желаете забронировать одну? — Марли, — Ансель слегка склонил голову, и молодая леди рядом с ним вложила в руку служителя кошель. — Здесь десять тысяч имперских золотых монет; если этого окажется недостаточно, мы доплатим, — с улыбкой произнёс загадочный молодой дворянин. — Веди. Служитель, впечатлённый тем, как небрежно Ансель распорядился богатством — словно это было так же просто, как выпить воды, — незамедлительно проводил его в частную ложу на открытом аукционе. — Мистер Фауст, что я могу вам предложить? — спросил служитель с двусмысленной улыбкой, принимая Анселя за опытного человека. — Может, изысканные сладости или...? — Меня не интересуют вещи, влияющие на разум, и никого присылать не нужно, — Ансель махнул рукой. — Этого достаточно. Служитель быстро кивнул в знак согласия и покинул частную ложу. — ...Проделать такой путь, чтобы оказаться здесь, — Серафина сидела на подлокотнике большого кресла, в котором расположился Ансель, и выглядела озадаченной. — Не похоже, что это место для незаконных дел. — Это лишь доказывает, что наш друг-лавочник не лгал: это место действительно для «ведения бизнеса», — Ансель слегка усмехнулся, но Марлина уловила в его смехе нотки лёгкого отвращения и холода. — Настоящие дельцы, конечно, должны упаковывать свой товар так, чтобы он выглядел красочно, изысканно и роскошно, а не просто бросать их в клетки, как обезьян, на потеху публике. — ... — Серафина хмурилась всё сильнее, слушая его. — Отвратительно это слышать. — Да, — Ансель оперся локтем на другой подлокотник и посмотрел через одностороннее стекло на почти заполненный аукционный зал. Его глаза слегка опустились, и он прошептал: — Это... неприятно. Время шло, и открытый аукцион официально начался. Двое ведущих на сцене — мускулистый красавец и горячая, очаровательная женщина — несколькими небрежными движениями и парой слов мгновенно накалили атмосферу в зале. — Они как петух и курица, распушившие перья, — прокомментировала мисс Серафина. Первым на сцену вывели загорелого силача ростом более двух метров; его конечности были в кандалах, а на шее висела стальная цепь. — ...Мужчина? Серафина с некоторым удивлением посмотрела на первый «товар», выставленный на торги. — Мужчин... тоже можно захватывать и продавать? — Ты думаешь, эти люди покупают рабов только ради таких вещей? — Ансель покачал головой. — Серафина, они покупают рабов не для удовлетворения физических желаний, а ради психологических потребностей... Им нужно существо, которое выглядит во много раз совершеннее их самих, но которое можно растоптать в любой момент. — Посмотри на покупателей внизу, по крайней мере половина из них — женщины. — ОГО... похоже, это правда. — Хотя империя уже давно не совершала значительного прогресса, — молодой Гидрал равнодушно смотрел на представителей высшего общества, которые безумно торговались внизу, — с точки зрения нынешней производительности, в существовании рабов больше нет нужды... Добавь пятьсот золотых монет. В процессе разговора с Серафиной Ансель также нашёл время, чтобы добавить крупную сумму золотых монет, прямо подавив конкурентов. Хотя Серафина не понимала, о чём говорит Ансель, она всё же спросила: — Значит, они... просто покупают рабов, чтобы удовлетворить эти отвратительные идеи? ---------- Ад, созданный своими руками — На мой взгляд… — Ансель улыбнулся. — Это больше похоже на жалкую истерику. Хм… Марлина, иди сюда. Девушка, стоявшая рядом, подошла к Анселю и слегка склонилась, ожидая приказа своего господина. — …Слушаюсь, — ответила она. После этого Марлина вернулась на своё место за спиной Анселя, опустив голову, словно погрузившись в свои мысли. Один за другим на сцену выводили «товары», и Ансель скупал их всех с пугающей, расточительной властностью. Лишь когда на аукцион вывели шестую высококлассную зрелую женщину, покупатель в одной из частных лож, похоже, потерял терпение и не смог усидеть на месте. — Мистер Фауст из шестой ложи… Вы сегодня весьма амбициозны, — раздался женский голос с чарующими нотками. — Скупаете столько ягнят… Планируете построить в столице небольшой парк развлечений? Может, пригласите меня поиграть? — Боюсь, мне не сравниться с вами, леди Холламор. Мне не под силу совершить ваш подвиг: замучить и убить восемь несчастных женщин за один месяц, — Ансель взял бокал вина, отпил глоток и легко рассмеялся. Женщина в ложе на мгновение умолкла, а затем ответила с лёгким смешком: — Холламор? Жена благородного маркиза Холламора пришла бы сюда покупать рабов? Мистер Фауст, у вас слишком богатое воображение. — Разве вы здесь не из-за своего статуса? Уголки губ юного Гидрала слегка приподнялись. — Ваш отец и брат — сверхъестественные существа, а вы, не обладая никакими талантами, были выданы замуж за могущественного маркиза Холламора как инструмент для союза. Ни в родной семье, ни в браке у вас, как у обычного человека, нет никакого статуса. — Вы… — Отец считает вас позором семьи, муж видит в вас пустое место. Как давно вы были с ним близки? Сколько у него ещё сверхъестественных наложниц? У вас до сих пор нет детей — это потому, что маркиз Холламор неспособен, или он просто ленится тратить на вас семя… — Ублюдок! Сукин сын! Я убью тебя, ты, мертвец проклятый! Из ложи донеслись истерические вопли. Серафина слегка нахмурилась, сделала шаг вперёд, но Ансель её остановил. — Серафина. Змей вильнул хвостом, медленно обнажая ядовитые клыки. — Знаешь, что такое отчаяние для таких людей? — …Не знаю, — честно ответила Серафина. — Но мне хочется разбить ей лицо, слишком уж она шумная. — Ответ прост… холодная реальность. — Лоуренс… В ложе Анселя раздался густой, хриплый голос. Серафина вздрогнула, повернула голову и увидела, что в руке у Марлины… в какой-то момент появился телекристалл. А безумная женщина в той ложе, которая только что не переставая проклинала всех вокруг, внезапно замолчала. Словно её в одно мгновение кто-то задушил. — Ты, позорная, саморазрушительная шлюха… немедленно вернись! Яростный рёв эхом разнёсся по залу аукциона. — Я переломаю тебе ноги, нет… нет! Я сломаю тебе позвоночник, от тебя одни неприятности! Сейчас же возвращайся в поместье, не заставляй меня приходить за тобой, ничтожество! Бах! Дверь ложи внезапно распахнулась, и красивая, соблазнительная женщина, словно собака, выкатилась наружу, несколько раз упав в процессе. — Видишь, Серафина. Гидрал, с удовлетворением наблюдавший за покупателями, чьи лица выражали самые разные эмоции, произнёс: — Вот почему я не люблю использовать насилие для подчинения людей. — Потому что это слишком милосердно по отношению к ним, это дар, это облегчение. — Лучшая форма наказания, конечно, бывает только одного вида. Ансель откинулся на спинку стула, полуприкрыв глаза. — Позволить им жить в аду, который они сами создали… Хм, надеюсь, я не навел тебя на неприятные мысли, Серафина. — Лорд… Лорд Ансель. В телекристалле голос, который только что был предельно яростным и жаждал разорвать женщину на части, стал крайне испуганным и подобострастным. — Я заставлю эту суку заплатить за оскорбление, нанесенное вам, я… — Не нужно так нервничать, маркиз. Ошиблись не вы, я не принял близко к сердцу оскорбительные слова вашей жены. — Жены? Нет, нет… как она может быть моей женой? Лорд, вы, должно быть, шутите. — О? Значит, она, должно быть, дочь маркиза Лакана. Тогда вам не нужно извиняться за слова незнакомки. — Маркиз Лакан наверняка не признал бы, что у него есть такая дочь. — Значит, это кто-то, кого не существует в этом мире. Ансель рассмеялся. — Вот и хорошо. Как я мог слышать слова от того, кто не принадлежит к моему миру? — Да-да, это… это верно, Лорд Ансель, я понимаю. — Хе-хе, желаю вам счастливой супружеской жизни через несколько дней, маркиз. После того как связь прервалась, Ансель лениво потянулся, повернул голову к Марлине и мягко сказал: — Отлично сработано, Марлина. Ты так быстро связалась с маркизом Холламором. — После прибытия в столицу в моём телекристалле сохранилась контактная информация всех дворян выше ранга графа, найти её было несложно. Марлина слегка поклонилась Анселю. — Если я могу быть вам полезна, это лучшее, что может быть. — Ха, эта злобная сука, — радостно рассмеялась Серафина. — Так ей и надо! И… Ансель, она действительно замучила и убила восемь женщин за месяц? Ансель посмотрел на Серафину, постучал пальцем по виску и ничего не ответил. Девушка-волк интуитивно поняла, что Ансель получил эту информацию из какого-то воспоминания, и тут же почувствовала, что негодяйка отделалась слишком легко. Очевидно… Она не могла представить, через что пройдёт бывшая дворянка, которой муж, скорее всего, сломает позвоночник, а затем бросит, в то время как семья отречётся от неё. Марлина могла это представить, но ей было всё равно, потому что, как сказал Ансель, это был лишь ад, который эта женщина создала для себя сама. Напротив, Анселя это очень заботило, иначе он не попросил бы Марлину связаться с маркизом Холламором. Хотя такая жестокость была для него незначительной, важно было другое… В его глазах отражался невероятно огромный ад. Сверхъестественные существа презирают обычных людей, обычные люди создают рабов, чтобы отвлечься от этого абсолютного классового гнета, и полагаются на ресурсы и власть, дарованные сверхъестественными. А кажущиеся всемогущими, контролирующими всё сверхъестественные существа… сами являются рабами того безмолвного и ужасающего существования высшего измерения. Так смешно, так абсурдно, так отвратительно, так безнадежно… ад. И мысль о том, что в этом огромном аду всё ещё есть люди, пытающиеся создать подобный ад… Недовольство и отвращение в сердце Анселя были невероятно сильными и яркими. Однако он трёхлетней давности уничтожил бы всё по своему желанию, но нынешний он понял, что акт разрушения этого маленького ада не имеет смысла, потому что он не будет уничтожен, пока существует тот вечный и огромный ад. — Что не так? Продолжайте аукцион. Из ложи снова раздался приятный голос юноши. — Соревнуйтесь честно, не торопитесь. В ложе Гидрал, улыбавшийся и смотревший вниз на покупателей с самыми разными выражениями лиц, не чувствовал никакой радости. Ты не добр, и ты не предлагаешь спасения, Ансель. Так называемое наказание, которое ты обрушил, та резня, которую ты когда-то устроил — всё это лишь ради собственного удовольствия. — Сказал он сам себе. ---------- Том 2 Глава 260 В роскошном кабинете Гиена неспешно выпустил облако сигарного дыма; в этой дымке его лицо со шрамами казалось особенно свирепым. — Что ответил маркиз Ноэль? — его голос звучал низко и хрипло. — …Милорд… Он… он отклонил ваше приглашение на ужин. — … — мужчина выпустил ещё одну струю дыма и безразлично поинтересовался: — Кто из маркизов в столице ещё идёт на контакт? Его подчинённый нервно сглотнул: — Никого… никого не осталось, мы связались со всеми, с кем могли. — А как насчёт сверхъестественных существ? — спросил Гиена, не меняясь в лице. — Из Академии Эфира нет ответа, Башня Вавилона отказалась участвовать, Ассоциация Алхимии просто проигнорировала гонца, «Нулевые Исследователи» готовы помочь, но только в бою, а их цена… их цена очень высока. — Неужели в столице теперь можно удержаться, только сражаясь? Человек, который когда-то при поддержке Великого герцога Люминариса подмял под себя больше половины чёрного рынка, усмехнулся: — Срубить куш и свалить — все эти авантюристы такие дворняги. А что с остальными силами и одиночками? — С кем-то не удаётся связаться, кто-то говорит, что займёт выжидательную позицию, никто не хочет открыто выступать на нашей стороне… Падение герцога Люминариса стало для Гиены уже не просто штормом, а настоящим ураганом, смешанным с яростными белыми молниями. Любое промедление грозило полным крахом. Узнав о падении герцога, он почти сразу начал задействовать свои связи, пытаясь выйти на всех значимых людей или силы в столице, но результат… Либо они не хотели мутить воду, либо смотрели на чёрный рынок свысока, либо просто хотели быстро заработать на переделе рынка, либо вовсе не отвечали… Короче говоря, сейчас никто не желал поддерживать Гиену. — Выжидательная позиция… Гиена сделал глубокую затяжку, издав леденящий смешок: — Они ждут, чтобы увидеть, на что я способен, или ждут, когда я стану полукалекой, чтобы надеть на меня ошейник? Он слегка откинулся на спинку мягкого кресла, помолчал несколько секунд, а затем махнул рукой: — Пока оставим это. Скажи тем, кто наблюдает и колеблется… отправь им что-нибудь, чтобы набить брюхо этим ублюдкам. Будучи оппортунистом, Гиена знал, что жадность этих зверей невозможно удовлетворить, но именно в их ненасытности он видел шанс. Он медленно выдохнул густое облако дыма: — Локен, свяжись с нашими старыми друзьями на Западе. Скажи, что нам нужен новый товар. Пол не важен, главное — качество и быстрая доставка. Мы доплатим. Три года назад та резня оставила огромную брешь на рынке рабов в чёрном квартале и даже в самой столице. «Загон для овец» Гиены, который он вновь открыл полгода назад, принёс целое состояние благодаря этой пустоте. Хотя позже это побудило многих завистливых и дерзких парней возобновить старый бизнес, Гиена уже успел захватить контроль над основным рынком. Прибытие Гидрала заставило его временно закрыть рынок рабов, но когда герцог Люминарис завоевал расположение императрицы и возглавил разработку механического оборудования, жадность взяла верх над осторожностью — ведь только он знал, какую чудовищную прибыль приносит это дело. А со смертью герцога Люминариса, чтобы удержать власть, он не мог перекрыть этот источник богатства, даже несмотря на страх перед Гидралом. Как раз когда Гиена размышлял, как удержать ситуацию под контролем, в дверь снаружи настойчиво постучали. — Войди. Подчинённый с ужасом на лице толкнул дверь и тревожно произнёс: — Босс, беда в «Загоне для овец»! Кто-то бесчинствует! Сигара между пальцами Гиены была раздавлена. Он уставился на вошедшего и произнёс по слогам: — Говори… чётко. — Он смог связаться с маркизом Хорамомом, и в два счёта унизил жену Хорамома во время торгов, а потом никто не осмелился делать ставки против него, позволив ему забрать всех рабов по минимальной цене. Он явно пришёл, чтобы саботировать нас! Мужчина глубоко вздохнул, и свирепость в его словах заставила гонца вздрогнуть: — Я помню, что говорил: в этот период усилить проверку. — У него… у него есть рекомендация и доказательство от той «Улитки» с внешнего рынка, того, кто захватил лавку Виктора, у которого широкая сеть связей, через чьи руки проходит много наших зелий. Хотя он связан с «Пятнистым Пауком», но, как и «Диплопод», он относительно независим. Главное, мы не думали, что у «Пятнистого Паука» хватит кишок начинать войну с вами, босс, поэтому мы просто… — Довольно. Гиена перебил подчинённого и безэмоционально поднялся: — Идём в «Загон для овец». «Пятнистый Паук»… «Грызун». Не ожидал, что первым против меня выступит не тот старый «Стервятник», а ты, старая крыса, прячущаяся в канализации. Больше не можешь сдерживаться? — Вы начали расследование личности этого человека? — Только начали, он… он называет себя Фауст. Шаги Гиены внезапно замерли. — Фауст… — Фауст?! *** Аукцион был вынужденно остановлен. — Мистер Фауст. Снаружи двери раздался нежный и приятный голос: — Прошу прощения за вторжение, можно вас побеспокоить на минутку? — Входи, — Ансель похлопал Серафину, которая от скуки сидела на корточках рядом с ним, положив голову ему на колени. — А я как раз гадал, почему аукцион внезапно остановили. В комнату вошла женщина с невинным лицом, но соблазнительной фигурой, одетая в облегающее платье без рукавов. Она улыбнулась, поклонилась Анселю и мягко произнесла: — Мистер Фауст, я Лилит, управляющая «Владениями Демона Снов». Она покачивала бёдрами, приближаясь к Анселю, её манеры были очаровательны, а выражение лица — сочувствующим: — Прошу прощения, что помешала вашему настроению, я пришла сюда, чтобы извиниться… — Эй. Чья-то рука внезапно легла ей на плечо, но мисс Лилит остановило не столько давление на плечо, сколько леденящий взгляд из-за спины… словно от грозного зверя. — Стой здесь, — безразлично произнёс волк, стоявший позади неё. — Этого достаточно. — Сери, — Ансель сделал глоток своего напитка. — Прояви уважение к хозяйке. — …А? Высокая девушка, внезапно появившаяся за спиной Лилит, чьё ледяное и жестокое поведение мгновенно испарилось, выглядела обиженной и несчастной: — Не говори мне, мастер, что ты собираешься… *шмыг-шмыг*… ух! ---------- Том 2 Глава 261 Мисс Щенок, которая принюхалась, тут же отпрянула, с крайним отвращением отпуская собеседницу, и быстро переместилась к Марлине, бормоча что-то вроде: «Я что, испачкалась обо что-то странное?» Даже Лилит, повидавшая немало конфликтов, не смогла сдержать непроизвольную гримасу. А Ансель, который велел Серафине проявить уважение, даже не взглянул на Лилит. Он просто подпёр щеку рукой, глядя сквозь стекло в зал аукциона, где теперь стало меньше людей: — Нет нужды извиняться. Если причина веская, я могу её принять. — …Вот как. Лилит, которая всегда умела контролировать ход беседы, даже когда стояла перед маркизом, подсознательно замялась, её дыхание участилось. Она не знала, было ли это из-за устрашающего вида той рабыни с ошейником или из-за ауры таинственного мужчины перед ней, которая не позволяла ей даже подумать о том, чтобы оскорбить его. — За кулисами возникла небольшая проблема. Чтобы не портить вам настроение и представить каждого «ягнёнка» в лучшем виде, нам нужно немного времени, — женщина попыталась изобразить приятную и смиренную улыбку. — Могу ли я сделать что-то, чтобы удовлетворить вас в это время? От слова «удовлетворить» у Серафины дёрнулись уши. Стоя рядом с Марлиной, она сначала окинула Лилит презрительным взглядом, затем её лицо слегка изменилось, она зажала нос и отвернулась. Марлина не испытывала особого презрения к женщине перед ней, она просто подумала, что уровень этой женщины действительно не дотягивает. Пытаться быть смиренной, но при этом унижаться, пытаться угодить мистеру Анселю, но использовать такие грубые методы… Предлагать своё тело в качестве приманки, не учитывая предпочтения мистера Анселя — такая дешёвая игра, мистер Ансель почувствует себя оскорблённым. Она недостойна говорить с мистером Анселем, в лучшем случае она может говорить только со мной — у девушки промелькнула эта мысль, затем она немного засомневалась, потому что она и Серафина — разные люди, у неё нет права переходить границы, и она также была немного удивлена, удивлена своим собственным переменам и всё более очевидным… амбициям. «Это из-за влияния мадам Гидрал на меня?» Марлина положила руку на грудь и задумалась, опустив глаза. После того как Лилит закончила говорить, Ансель вообще не ответил. Он просто смотрел на зал аукциона, не зная, о чём он думает. Смертоносная тишина, ставшая для неё невыносимой, к счастью, длилась недолго. Настоящий владелец этого подпольного рынка рабов поспешил к ним. — Это… гость, которого я не мог себе представить. Голос мужчины был низким и хриплым, но наполненным искренним энтузиазмом: — Великий Убийца Драконов, легендарный исследователь мистер Фауст, я не ожидал, что вы удостоите нас своим присутствием. — …Хм? — Ансель, подпиравший щеку рукой, слегка наклонил голову, с интересом глядя на свирепого на вид Гиену у двери. — Не ожидал, что в столице ещё остались люди, которые помнят моё имя. — Ха-ха-ха, вы шутите, лорд, как кто-то может забыть имя сильного человека, способного соперничать с Герцогом Виверном? Конечно, это была лесть, и Марлина прекрасно это понимала. Именно потому, что Ансель, будучи Фаустом, три года назад сразился с Герцогом Виверном, высокомерный герцог, способный приручить клан драконов, никогда не позволил бы широко освещать ту битву, и слава Фауста могла считаться довольно громкой лишь в пределах Западного королевства. Этот мистер Гиена, похоже, не такой свирепый и варварский, как кажется на первый взгляд. Пока Марлина размышляли об этом, Серафина уже встала рядом с Анселем, между ним и Гиеной. Девушка пристально смотрела на Гиену, её ноздри слегка раздувались. Невидимый поток воздуха, управляемый ветром, позволил ей мгновенно раскусить этого парня. «Хм… неплохо, если я смогу правильно прицелиться, я должна убить его тремя ударами». Только сейчас Серафина поняла, что большинство людей в этом мире уже уступают ей. Каждый день она имела дело с такими, как Девять Верховных Академии Эфира, высшая глава пакта, Старшая принцесса и современный Гидрал, что заставляло её думать, что она суперслабая… но когда она выходила на прогулку, было трудно найти кого-то, кого она не убила бы одним ударом. Это заставило девушку почувствовать — так называемая глава пакта действительно неразумна, если бы не поддержка силы двух глав пакта, она никогда не смогла бы убить Сверхъестественное существо одним ударом так же легко, как убить курицу. «Ха-ха, к счастью, я глава пакта! Так приятно не быть обязанной быть разумной!» Увидев, что Ансель молчит, Гиена с пылким рвением произнёс: — Если бы я знал, что сегодняшний посетитель — это вы… мне не нужно было бы проводить этот аукцион. Что бы вам ни понадобилось, не стесняйтесь выбирать. — А что, если я хочу всё? — с лёгким смешком спросил Ансель. — Тогда вы можете забрать всё, — без колебаний ответил Гиена. — Для этих рабов было бы честью быть выбранными вами. — Похоже, мистер Гиена, вы проницательный бизнесмен, — небрежно заметил юный лорд, развалившийся в мягком кресле. — Мне нравятся проницательные бизнесмены, ведь они приносят мне много выгоды. Сердце Гиены на мгновение замерло. Легендарный мистер Фауст поднялся со своего места, подошёл к своему сопровождающему, слегка приподнял подбородок и сказал Гиене: — Должен признаться, мистер Гиена, с момента моего возвращения я чувствую нехватку многих вещей. — Сила подразумевает потребление, — быстро ответил Гиена с величайшим почтением. — Для такого могущественного существа, как вы, потребление всегда огромно, но вы не можете сосредоточиться на мелочах. Это вполне нормально. Что касается того, что он имел в виду под «возвращением», было ли это предлогом Фауста, не имело значения. Важно было то, что могущественное существо, способное соперничать с герцогом, Сверхъестественное существо пятой ступени, стояло перед ним. Во всей империи таких независимых Сверхъестественных существ было мало. Количество великих герцогов в империи не было стабильным, но большинство из них имели долгое наследие. Ресурсы, которые они могли получить, были несравнимы с ресурсами обычных Сверхъестественных существ. Первым выбором Гиены был маркиз, не потому, что он возлагал надежды на дворянство, а на глубокие сверхъестественные семьи. И раз уж такое могущественное Сверхъестественное существо присутствовало, что ещё ему оставалось учитывать? Что касается заговоров и угроз, что касается того, почему мистер Фауст появился сразу после казни Великого герцога Люминариса… Стал бы Сверхъестественное существо высшего уровня пятой ступени, способное сражаться с великим герцогом, опускаться до обмана ради интересов чёрного рынка? Ценность чёрного рынка была высока, но не настолько. Более того, эти сомнения перед лицом реальности вовсе не были сомнениями. У Гиены не было права обдумывать эти сомнения. У него не было выбора. Алчные звери, наблюдавшие за ним, пытались спровоцировать его на отчаянную борьбу не на жизнь, а на смерть, стремясь полностью перетасовать чёрный рынок и заменить дилера. Позволить этим старым вещам получить прибыль, несомненно, было бы худшим выбором. Только когда его действительно загонят в угол, Гиена решит позволить чёрному рынку окраситься в красный цвет кровью. Теперь перед ним открылась лучшая возможность… Казалось, мистер Фауст был лучшим деловым партнёром в глазах всех бизнесменов — заботился только о выгоде, ни о чём другом. Пока цена не была слишком возмутительной, Гиена без колебаний продемонстрировал бы ему свою лояльность. — Любимый мистер Фауст всегда вёл себя так подобающе и разумно, он всегда становился идеальным образом в сердце каждого. — Итак, насчёт помощи мне с мелочами… Мистер Гиена, есть ли у вас подходящие кандидаты? ---------- Иерархия силы — Если позволите, — Гиена слегка поклонился, — я хотел бы попробовать. Ансель от души рассмеялся: — Ты прямолинеен, мне это нравится, так что я буду прямолинеен с тобой. — Пятьдесят процентов. Мистер Фауст небрежно бросил: — Я заберу пятьдесят процентов твоей выручки. Взамен ты сможешь обращаться ко мне с любыми проблемами закулисного уровня. То, чего не хватало Гиене, было не силой и не ресурсами, а покровительством, которое помогло бы ему удержать свои позиции. Этот чёрный рынок лишь для вида был поделен между четырьмя лидерами, но на самом деле он был не более чем задним двором, где знать и сверхъестественные существа делили выгоду. Обычные люди и рядовые сверхъестественные существа воровали и грабили, рискуя жизнями ради ничтожных богатств, в то время как крупные фигуры за кулисами могли насмехаться над их слабостью, ничего не делая и извлекая прибыль, которую те не смогли бы заработать и за всю жизнь. Некоторые даже не гнались за деньгами — им просто было интересно наблюдать, как эти люди барахтаются в хаосе великой столицы. — Ваша щедрость и терпимость… глубоко трогают меня, — Гиена низко поклонился. — Но я не смею монополизировать эти богатства, мистер Фауст. Пожалуйста, забирайте семьдесят процентов всей выручки, оставшихся тридцати мне будет более чем достаточно. Это не было ложью со стороны Гиены, ведь его доля с герцогом Люминарисом составляла семьдесят на тридцать. И он не был в восторге от того, что Ансель предложил «равное» деление. Напротив, Гиена прекрасно понимал: когда разговариваешь с такими важными фигурами, последнее, о чем стоит думать, — это считать себя «равным» им. Неравенство абсолютно правильно, абсолютно разумно. Столкнувшись с существом пятой ступени, таким как Фауст, сравнимым с великим герцогом, не зазорно, если потребуется, отбросить всякое достоинство. Это абсолютное подавление на сверхъестественном уровне, резкая разница в уровне жизни. Смертные подчиняются сверхъестественным существам, а те, в свою очередь, — более могущественным. Таков мир… вечная истина. — Раз ты так говоришь… Мистер Фауст притворился, что задумался на мгновение, затем покачал головой и рассмеялся: — Тогда я приму твою доброту. Сери. Он слегка приподнял подбородок: — Придай мистеру Гиене уверенности. — А? — Девушка, которая до этого момента сохраняла холодный и властный образ, приоткрыв рот, выглядела совершенно наивно. — Как именно придать? — Пусть мистер Гиена увидит… сколько ударов тебе понадобилось бы, чтобы убить его. Только не убивай по-настоящему, просто намекни. Услышав первую часть фразы, Серафина загорелась желанием попробовать, едва не бросившись вперед, чтобы проломить Гиене голову, но, услышав вторую часть, сникла и пробормотала: — Я поняла, мастер. Она была явно недовольна, но направилась прямо к напрягшемуся Гиене и остановилась в трех метрах перед ним. — …Мисс, как я могу к вам обращаться? — Гиена попытался выдавить улыбку на своем свирепом лице. — Что ж… если ты не готов, — Серафина склонила голову набок, — ты умрешь от одного удара. Прежде чем Гиена успел ответить, Серафина шагнула вперед, и затем — Грохот! Стена частной ложи была пробита мощным ударом, а стена позади превратилась в пугающий кратер. — … Гиена, который отвернулся в сторону и на чьем лице медленно проступала капля крови, в тот момент едва не перестал дышать. — Сери, — укорил её хозяин этого злобного пса, — я же сказал, не делай этого по-настоящему. — Я и не делала. Девушка невинно ответила: — Я знала, что он увернется, так что, можно сказать, я ничего и не сделала, верно? Зная, что он увернется, она, естественно, знала, куда бить. — Ты действительно совсем не старалась. Преодолев трехметровое расстояние почти мгновенно, Серафина, только что нанесшая стремительный удар, покачала головой и опустила руку: — Если бы я целилась в голову, ты был бы мертв с одного удара. Это совсем не весело! Серафина чувствовала себя немного разочарованной. Этот Гиена, казалось, был на четвертой ступени, причем, вероятно, низкого качества. Но даже в империи мастера четвертой ступени не были редкостью. Где же тогда ей найти добычу, достойную её потребления, добычу, которая позволила бы ей расти? — Сери придала тебе уверенности, мистер Гиена? — …Я всегда питал непоколебимую веру в вашу силу, Фауст. Ансель усмехнулся: — Это хорошо, потому что у меня есть для тебя задание. Гиена, даже не успев вытереть кровь с лица, низко поклонился: — Пожалуйста, прикажите мне, как пожелаете. — Три года назад рынок рабов сильно пострадал, но тебе удалось его возродить, не так ли? Пока Ансель направлялся к выходу, Серафина и Марлина быстро последовали за ним. Гиена же остался стоять, размышляя над смыслом слов Анселя и не смея поднять головы. — Да, это была лишь удача, — осторожно ответил он. — Я верю… этот рынок может стать намного больше, даже значительнее. И раз уж ты возглавляешь его, почему бы не сделать его своим? Небрежный тон Анселя заставил сердце Гиены бешено забиться. Он на мгновение замолчал, а затем произнес слегка хриплым голосом: — Но риск велик, Лорд Ансель. Я не только рискую оскорбить другие скрытые силы, но есть также вероятность… — Вероятность спровоцировать того юного Гидрала, который не жалует работорговлю. — Вы уже сделали это, так чего же вы боитесь? — Лорд, монополизация рынка и наличие множества сил — это не одно и то же… Конечно, это лишь предположение, — быстро добавил он. — Если вам нужно, чтобы я это сделал, Гиена, я не откажусь. — Тогда действуй, убедись, что собрал всех рабов. Это ценный товар и актив. Я не хочу никаких повреждений, понимаешь? Оставив эти слова, таинственный Фауст удалился в сопровождении двух женщин. — Босс… — прошептал доверенный помощник Гиены. — Этот Фауст, слишком много подозрений… Гиена оборвал его пощечиной, безэмоционально уставившись на него. После долгой паузы он медленно произнес: — А теперь немедленно мобилизуйте все наши силы. Очистите все загоны для овец на чёрном рынке и замените их на наших людей. — Сейчас? — Хе… Есть ли время лучше, чем сейчас, когда все думают, что с нами покончено? Отчаяние, которое он чувствовал, будучи загнанным в угол; уверенность, которую подарил ему этот чудесный поворот событий; и тонкое «руководство» со стороны Лорда Фауста… все это подтолкнуло Гиену сделать выбор, который он считал верным. *** — Ансель, Ансель! — в пустынном коридоре Серафина прошептала Анселю на ухо. — Зачем это делать? Почему не позволить мне просто избить этих парней и выбросить их на улицу? Ты заставил меня защищать Марлину, а это значит, что ты планировал действовать напрямую, верно? — Потому что я внезапно кое-что понял, — спокойно ответил Ансель. — Есть вещи, которым не может противостоять даже сила. Марлина, которая запомнила каждое слово Анселя, почувствовала легкое волнение в груди — вещи, которым не может противостоять даже сила… В этом мире кто угодно мог сказать подобное, но для Лорда Анселя, божественного существа… Сила императрицы позволяла ей контролировать всё, превращая империю в свою игрушку. Лорд Ансель также обладал равной силой. Могло ли то, что заставило Лорда Анселя произнести такие слова, быть… ключом к тому, чтобы заставить его от чего-то отказаться? Пока Марлина размышляла, Ансель уже начал посмеиваться: — Так что вместо того, чтобы использовать силу для достижения временного мира, лучше решить проблему раз и навсегда… Ну, хотя это маловероятно. — Лоуренс. — О! Вам нужно, чтобы я что-то сделал, Юный лорд? — Отведи нас в высокое место, откуда мы сможем обозревать чёрный рынок. Посмотрим хорошее шоу. Ансель тихо пробормотал: — Позволь мне еще раз испытать ту перспективу. Чёрная улица, чёрный рынок. Под городской стеной верхнего города, граничащей с нижним городом, находился регион, где царил хаос. Различные силы, большие и малые, скрытые фракции, этот «рынок», эта «улица»… их существование не было естественным, но кто-то нуждался в них, хотел, чтобы они существовали. Он поглощал тьму и грехи столицы, пуская корни в углу под городской стеной. Это было похоже на маленький мир, манипулируемый людьми в плане среды, правил и даже развития… абсурдный мир. Точно так же, как мир в глазах Анселя. Только в этот раз он не был крошечной пылинкой между небом и землей. Он был «непоколебимой» силой, взиравшей на этот абсурдный мир с высоты. ---------- Игра в стратега На вершине самой высокой часовой башни чёрного рынка Ансель и его спутники сидели на краю крыши. Серафина прижималась к Анселю, а Марлина, чьи щеки алели румянцем, уютно устроилась на руках у своей статной и атлетичной сестры. — Марлина, — мягко произнес Ансель, поглаживая маленькую головку Лоуренса, — как насчет того, чтобы сыграть в одну игру? Марлина, которую держала сестра, слегка опешила и выглядела несколько обеспокоенной, но ответила с восторгом: — Конечно, я с удовольствием присоединюсь, мистер Ансель. — Представь, что сейчас ты — мистер Гиена. Юный Гидрал взирал на оживленную черную улицу внизу, где в его поле зрения бурлили потоки теней. Он повернул голову, встречаясь взглядом с Марлиной: — Сколько у тебя задач на данный момент? — Чтобы обеспечить честность, ты можешь спрашивать меня о чем угодно и когда угодно. Я раскрою всё, что известно мистеру Гиене. Девушка в черном платье, с изящными серебристыми волосами и утонченными манерами, тоже посмотрела на здания и улицы внизу. Хотя сама она не обладала сверхъестественными способностями и едва могла разглядеть прохожих, в её сознании начал выстраиваться сложный гобелен образов. — …Первая задача, разумеется, — обеспечить успешное выполнение миссии мистера Анселя, — тихо пробормотала Марлина. — Мистер Гиена… нет, я, поскольку так отчаянно пытаюсь продать себя вам, это означает, что я в безвыходном положении и не могу найти никого, кто захотел бы меня поддержать… Конечно, возможно также, что многие силы всё еще наблюдают, ожидая, пока я окажусь на грани краха, испуская свой последний вздох, чтобы урвать самую большую выгоду. — Поэтому, после того как вы вложитесь в меня, я должна представить результат, который вас удовлетворит. — Очень хорошо, — улыбнулся Ансель, щелкнув по хвосту лениво развалившейся у него на коленях крысы. — Лоуренс, покажи Марлине обстановку на черном рынке… особенно ту часть, где Гиена зачищает другие рынки рабов. Лоуренс встал на задние лапки, вытянув передние в странном жесте: — Это просто, Юный лорд, всего секунду… Серафина, наблюдая за оживленным Лоуренсом, не удержалась от вопроса: — Лоуренс, ты и есть тот самый Король Грызунов, о котором все говорят? — Хм? Лоуренс, занятый колдовством, наклонил свою крошечную головку: — Мисс Серафина, почему вы так решили? — Потому что ты грызун! — заявила девушка, словно это был самый очевидный факт в мире. — Это всего лишь титул, титул, — Лоуренс пренебрежительно махнул лапкой. — Тот Гиена ведь тоже на самом деле не собака. Я, Лоуренс, очень занят! У меня нет интереса играть в домике в этой части черного рынка… О! Вот и всё. Взмахом лапки он вызвал в воздухе массивный голографический экран, разделенный на несколько секций, каждая из которых демонстрировала разные сцены. При ближайшем рассмотрении крошечные багровые глаза Лоуренса отражали еще более разнообразные картины. — Впечатляет… — Серафина смотрела на ослепительную проекцию, а её сердце всё еще цеплялось за нереализованную амбицию стать главой Пожирания. — Кажется, Лоуренс знает всё. — Я просто заимствую взгляды других грызунов на черном рынке. Завершив демонстрацию, Лоуренс снова лег на колени Анселя: — Всего лишь маленький трюк. Несмотря на небрежный тон, его хвост довольно вилял. — Ты можешь управлять и другими грызунами?! — В конце концов, это «сущность» Зверя, — похвалил себя крыс, выглядя еще более самодовольным. — Это выдающаяся сущность, одна из самых важных среди бесчисленных сущностей, которыми обладает Гидрал. — …А, правда? Серафина недоверчиво почесала заттлок: — Мне это не кажется таким уж впечатляющим, это ведь просто про драки, верно? — Потому что «Зверь» может распространяться на многое другое: доминирование, пожирание, рост, неистовство… Вот почему у Главы Пожирания такие мощные способности, — сказал Лоуренс, гордо задрав хвост. — Если говорить о сражениях, конечно, я не так силен, как Тайрус и Торадон, но я определенно самая универсальная глава пакта под началом босса, способная на всё! Мисс Волк жаждала испытать силу Главы Пожирания, так как слова Лоуренса разожгли её интерес, но, увы, она могла лишь мечтать об этом. Ансель не прерывал непринужденную беседу Серафины и Лоуренса. Он просто внимательно наблюдал за профилем Марлины. С его точки зрения, преображенная девушка серьезно вглядывалась в экран, и её очарование и красота волновали душу. Это было не просто чувственное удовольствие от её внешности, но красота, проникающая в сердце и разум, рожденная из накопленных знаний, зрелых мыслей и эволюционирующего темперамента — невыразимое очарование. Марлина, погруженная в свои размышления, не замечала взгляда Анселя. Несмотря на попытки Лоуренса минимизировать количество изображений, для Марлины всё еще оставалось сложной задачей обрабатывать более десятка картинок одновременно с её смертным восприятием и рефлексами. — …Мистер Лоуренс, — внезапно вмешалась молодая леди, — не могли бы вы любезно уменьшить количество изображений? — А? О, конечно, — Лоуренс, который был поглощен оживленной беседой с Серафиной, с легким удивлением посмотрел на Марлину. — Сколько оставить? — Можете ли вы определить, кто контролирует каждый из этих рынков рабов? — спросила она. — Э-э… это немного сложно, — Лоуренс почесал голову когтем. — Мои грызуны не могут запомнить так много, боюсь, я не смогу это извлечь. — В таком случае… пожалуйста, оставьте изображения самых роскошно украшенных рынков рабов, пяти будет достаточно. Световой экран изменился, и Лоуренс, следуя указаниям Марлины, оставил лишь пять изображений рынков рабов. На этот раз, после беглого взгляда, Марлина начала говорить: — Мистер Ансель, я планирую нанести главный удар по этим рынкам рабов. Она указала на самый роскошный рынок рабов на световом экране, который был не менее богат, чем тот, что находился под контролем Гиены. — Поскольку я планирую выступить против всех остальных сил, естественно нанести удар по самому сильному противнику с наибольшей мощью при условии получения преимущества… Однако простое завоевание бессмысленно. В конце концов, это рынок, а лидеры здесь… в конечном счете, бизнесмены, поэтому — ---------- Разделение и хаос — Мистер Лоуренс, — вставила Марлина, не отрывая взгляда от светового экрана. — Не могли бы вы показать, что делает мистер Гиена? На его месте я бы отправилась на встречу с одним из трех других лидеров, или, возможно... Глаза девушки были тверды и сосредоточенны: — ...устроила бы не самую дружелюбную встречу. Лоуренс быстро вывел новое изображение. Как и предсказывала Марлина, наш протагонист, мистер Гиена, сидел за круглым столом. Напротив него расположился высокий, зловещего вида мужчина, слева — холодная красавица со шрамом на левом глазу, а справа — тучный человек. — О, это просто... — Лоуренс открыл рот, обнажив острые зубы, и выглядел ошеломленным. — Неужели настолько точно? — Конечно! Марлина самая умная! — Серафина гордо вскинула голову, но тут же, словно что-то вспомнив, прошептала: — Хм, ну, может, самую капельку уступает Анселю. — Мистер Ансель, кто этот мужчина напротив мистера Гиены? — спросила Марлина, до этого не обращавшая на них внимания. — Стервятник. — Тогда леди — это мисс Пятнистый Паук, а оставшийся — Грызун... — Марлина задумалась. — Как их силы соотносятся с силами мистера Гиены? — Гиена контролирует почти половину черного рынка, но реальная сила, которую он может мобилизовать — не просто номинально, а на деле, — составляет, вероятно, около трети. Оставшиеся две трети, естественно, принадлежат трем другим лидерам. Ансель улыбнулся, глядя на Марлину: — Придумала что-то? — Моя личность как Фауста не идет ни в какое сравнение с великим герцогом. Хотя вы и уверяете меня, что никакие проблемы высшего уровня не вмешаются, это касается только проблем высшего уровня. — В нашем «прокси»-противостоянии... даже при поддержке герцога Люминариса мои силы ограничены. Поэтому, если я хочу монополизировать рынок рабов, мне придется заплатить определенную цену в других областях. — Интерес. Марлина, не сводя глаз со светового экрана, тихо пробормотала это, подняв сцепленные пальцы. На изображении Гиена как раз ухмыльнулся, пододвигая ослепительный драгоценный камень к центру стола, и слегка откинулся назад, выглядя расслабленным. — Мисс Пятнистый Паук сама была рабом и будет удерживать своих подчиненных от этого бизнеса, так что мои противники — только Грызун и Стервятник. Они двое никак не могут сотрудничать, потому что, поскольку я занимаю большую часть рынка рабов, один из троих должен иметь лишь малую долю и не особо заботиться об этом куске пирога. — Мистер Ансель, какие отношения между Стервятником и Грызуном? — Они конкуренты, которые считают друг друга врагами. — Тогда, если предложенная выгода достаточно заманчива для обеих сторон, но недостаточна для того, чтобы они поделили её поровну, следующий шаг — это... Её тонкие, светлые средние пальцы соприкоснулись, девушка поднесла их к губам и прошептала: — Разделение. Гиена болтал и смеялся, одновременно слегка подавшись вперед и пододвигая светящийся камень к Грызуну. Тучный мужчина расплылся в улыбке, потянувшись к камню, но тут зловещий Стервятник внезапно ударил по столу, и камень отлетел обратно в центр. — Стервятник не будет стоять в стороне и смотреть, как я расширяю рынок рабов, урезая его прибыль, и он не позволит Грызуну, который не особо ценит рынок рабов, получить ценную компенсацию. — А Грызун... не смирится с тем, что не может заключить эту сделку. Розоватый блеск ногтей на соприкасающихся безымянных пальцах. Марлина, постепенно бравшая ситуацию под контроль, слегка кивнула: — Конфликт. Грызун медленно повернул голову, глядя на Стервятника; его лицо, покрытое жиром, было полно холода, в то время как Стервятник усмехнулся, бросив несколько слов, высмеивающих недальновидность и глупость Грызуна. Серафина тупо уставилась на изображение на световом экране, наблюдая, как Марлина спокойно и медленно произносит эти пророческие слова, наблюдая, как они сбываются одно за другим. Это было невероятно. — Хссс... — Лоуренс, повидавший многое, судорожно вздохнул. — Юный лорд действительно никогда не ошибается в людях... Кто такой Гиена? Гиена — выдающийся делец, способный доминировать на черном рынке столицы, где собираются самые знатные дворяне и самые могущественные сверхъестественные существа всей империи. Хотя он в основном опирается на мощное влияние герцога Люминариса, у других лидеров тоже есть свои покровители. На поверхности они соревнуются в способностях, а способности Гиены очевидны. Лоуренс, любитель комфортной жизни, питал глубокую озабоченность благополучием глав пакта Анселя и тех, кто входил в его круг. Прибыв в имперскую столицу, особенно после того, как Серафина продемонстрировала свои грозные способности перед главами пакта, он взял на себя смелость разузнать об обстоятельствах сестер. Нет нужды распространяться о Серафине; её талант в бою не имеет равных, чудовищный вундеркинд, способный выдержать силу двух глав пакта, заслуживший признание всех присутствующих глав пакта, включая саму Фламель. Что касается Марлины... честно говоря, Лоуренс не заметил в ней ничего особо примечательного; в лучшем случае она была просто умна. Но разве свите Анселя не хватало ума? Отнюдь; он был самым проницательным из всех. Таким образом, Марлина казалась не более чем подчиненной, выполняющей черную работу. И все же, могла ли второстепенная фигура, ответственная за мелкие поручения, превратиться из обычной деревенской девушки в человека, идеально копирующего ход мыслей лидера черного рынка всего за несколько месяцев? — А что касается того, что последует дальше... Встреча «бизнесменов» переросла в спор, и Марлина перевела взгляд с них на другие рынки рабов. — Это не настоящий «рынок»; в искусственно созданном хаосе даже методы, которые нельзя выставлять напоказ, считаются законными. Пришло время для внезапной атаки, о которой я упоминала ранее. Бум! Внезапный взрыв прогремел в лавке внизу, напугав Серафину, в то время как Марлина оставалась сосредоточенной, наблюдая за хаотичной сценой перед собой. Силовики Гиены ворвались на рынки рабов, принадлежащие Стервятнику, застав их врасплох. — Последний и решающий фактор, проистекающий из сверхъестественного... ---------- Истинная власть Марлина соединила кончики пальцев и спокойно произнесла: — Власть. Грохот! В момент нарастающего напряжения между Грызуном и Стервятником Гиена резко вонзил кинжал в стол и поднялся, одарив их свирепой и безумно зловещей ухмылкой. — Гиена захватил рынки рабов силой — это неоспоримо. Теперь у Стервятника и Грызуна есть лишь два пути: нанести ответный удар или принять условия Гиены. — На моём месте, — начала Марлина, улыбаясь и потирая пальцы, — я бы не стала сообщать им, что нашла нового покровителя. Я бы позволила им поверить, что это отчаянный последний бой перед безумием... если только бизнесменов не прижать к стенке, они не станут вступать в смертельную схватку с сумасшедшим. — Обещания неравных выгод перебежчикам. Грызун и Стервятник уставились на драгоценный камень, лежащий на столе, храня молчание. — Громовой удар, не встретивший сопротивления. Кто мог предсказать, что человек, казалось бы, лишенный поддержки и выбора, внезапно, в приступе безумия, нацелится на рынки рабов? — Жестокая власть безумца. Кинжал, пригвожденный к столу, отражал бесстрашную, жестокую и высокомерную улыбку Гиены. Марлина медленно выдохнула, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а сердце колотится от прилива гордости и удовлетворения. — Это мой ответ. Девушка повернулась к Анселю, и её улыбка засияла, когда она сказала: — Я выполнила ваш приказ, мистер Ансель. Я справилась? — Очень хорошо, исключительно хорошо, Марлина. Ансель с удовольствием хлопнул в ладоши: — Ты превзошла мои ожидания, достигла совершенства. Тебе не хватает многих данных, таких как личности, характеры и поведенческие модели Гиены и других лидеров. И всё же, не спрашивая меня, ты составила в уме достаточно полезный профиль. Ты подтвердила его во время разговора с Гиеной? — Да, судя по его внешности, телосложению, речи, выбору и достижениям... Мистер Гиена кажется человеком, склонным к тщательному обдумыванию и точности, но при этом не лишенным безжалостной тактики и решимости сжигать мосты. Что касается остальных лидеров... могу лишь предположить, что они не дураки. Марлина застенчиво улыбнулась: — Мне просто повезло угадать. — Это не удача, а результат накопленных знаний и роста... Я уже говорил, Марлина, у тебя выдающийся талант. Ансель улыбнулся, погладив Марлину по голове, отчего обычно сдержанная и грациозная девушка довольно прищурилась. — Однако... Его следующие слова заставили выражение лица Марлины слегка напрячься. — Теперь, — продолжил юный Гидрал, — моя очередь. — Мистер Ансель... — Я же сказал, это игра между тобой и мной. Раз ты сделала свой выбор, пришло время для моего ответа, не так ли? У меня нет намерения позволить мистеру Гиене легко отделаться. Ансель усмехнулся: — Хотя сейчас моя очередь, на самом деле всё началось гораздо раньше... На изображениях с конференции взъерошенный Грызун и злобный Стервятник встретились взглядами, а затем... к всеобщему удивлению, на их лицах медленно расплылась улыбка, вскоре переросшая в презрительный, громкий смех. Пока Стервятник и Грызун пытались осмыслить ситуацию, рынки рабов, находившиеся под контролем подручных Гиены, одновременно содрогнулись от шокирующих потрясений. Убийцы, словно поджидавшие своего часа, внезапно вырвались из теней, без труда подавляя ничего не подозревающих подчиненных Гиены. Даже те, у кого хватало сил дать отпор благодаря статусу основных сил, постепенно были повержены и в конечном итоге вынуждены были в беспорядке бежать. — Как... — Марлина с недоверием наблюдала за сценами, разворачивающимися на экране, — как это могло произойти? Гиена... Неужели у меня предатель, и он один из моих доверенных лиц? Неужели весь мой план раскрыт? Истинное преимущество заключалось не в том, чтобы ввергнуть противников в конфликт, а в создании свершившегося факта, который позволил бы Гиене доминировать на рынке рабов благодаря упреждающим ударам. Даже при поддержке герцога Люминариса он не смог консолидировать все рынки рабов; поэтому было неразумно ожидать перемен с таким «покровителем», как «Фауст». Единственная возможность... заключалась в столь дерзком гамбите, который, в сочетании с правильными стимулами, был достаточен, чтобы заставить Стервятника и Грызуна отступить. Хитрость этого сокрушительного удара заключалась в его неожиданности; никто не ожидал, что Гиена осмелится на такой шаг. И наоборот... если бы план стал известен, он не только потерял бы всякий смысл, но и привел бы к уничтожению жизненно важных сил Гиены. Ансель пренебрежительно махнул рукой, в его голосе послышался легкий смешок: — Нет, дело не в том, что у тебя есть предатель; это просто... — Случайность. Щелчком пальцев он призвал человека, который появился перед Марлиной. — Помнишь его? — Это... продавец того фальшивого камня! — После того как он изменил лицо и необъяснимым образом начал следовать за нами, я присмотрел за ним и взял на себя смелость прочитать его мысли. — По сути, будучи скупщиком, он работал на Стервятника. Пораженный твоей проницательностью, Марлина, он попытался переманить меня, чтобы завербовать клиента для Стервятника, тем самым обеспечив себе личную прибыль... А затем он наблюдал, как мы прямо вошли на рынок рабов мистера Гиены. Пока Ансель говорил, Гиена, с лицом, искаженным от отвращения, бросил драгоценный камень и ушел. — Он не желал, чтобы Гиена стал слишком могущественным, ведь я мог оказаться важной персоной, и поэтому стремился быстро наладить контакт, чтобы представить меня Стервятнику. Однако мое вызывающее поведение на аукционе заставило его опасаться риска разоблачения, и он воздержался от этого. — До тех пор... — До тех пор, пока не появился Гиена, пока не появился я, — прошептала Марлина. — Я была слишком нетерпелива. Мысль о том, что сюда прибыл легендарный искатель приключений, заставила меня не упустить возможность, настолько, что я даже не пригласила мистера Анселя в свой кабинет или другое подходящее место для разговора. Вместо этого мы говорили прямо в отдельной ложе, а снаружи... был аукционный зал, заполненный участниками торгов. Девушка медленно сжала кулаки: — Магию подслушивания можно использовать незаметно, и даже если её обнаружат, отследить источник невозможно, если у кого-то хватит дерзости... ---------- Искусство совпадений — Мистер Диплопод мастерски владеет искусством скрытности, маскировки и перевоплощения, что делает его лучшим скупщиком на внешнем рынке. Марлина повернулась к Анселю, её голос был полон сложных эмоций: — Значит, благодаря такому «совпадению» ты позволил Стервятнику узнать о приготовлениях Гиены, заставил его поверить, что он полностью готов, а затем в одиночку уничтожил большую часть его элитных сил? Это поистине, поистине... — Абсурдно. Ансель произнёс слово, которое Марлина не решилась озвучить: — Это совершенно абсурдно, не так ли? — ...Да. — Как ты думаешь, Марлина, что такое это совпадение? — мягко спросил Ансель. — Было ли всё это с самого начала тщательно спланировано мной? Марлина задумалась на мгновение, затем покачала головой: — Нет, с самого начала и до тех пор... пока ты не раскрыл его личность и намерения, ничего из этого не было под твоим контролем. — Именно. Вот что мы называем совпадением. Юный Гидрал смотрел вниз на улицы, где хаотичная битва между подручными Гиены и других лидеров перекинулась на проезжую часть. Грызун и Стервятник, похоже, не желали так просто отпускать Гиену, и в его лазурных глазах отражалась всё более бурная сцена. — Я не выбирал что-то, диктуя путь, по которому всё должно идти. Это был просто прохожий, случайно задевший плечом, просто пёрышко, летящее с неба, или даже просто... Голос Анселя приобрёл неземной, мечтательный оттенок: — Мимолётные мысли, промелькнувшие в голове. Серафина, на мгновение опешив, тоже повернулась к Анселю, её выражение лица было тронуто беспокойством. Ансель улыбнулся — то ли по привычке, то ли чтобы успокоить Серафину — и создал в ладони железный шар размером с кулак, который небрежно бросил с колокольни. — Я лишь направил эти элементы, но путь... путь всегда был их собственным выбором. Железный шар рухнул с неба, ударив человека в самой гуще схватки по голове, убив его мгновенно. — Казалось, заклинание подслушивания мистера Диплопода никогда не могло ускользнуть от меня, как и от Лоуренса, но я молчаливо позволил ему действовать, тонко намекая и поощряя его продолжать свой путь. — Что я сделал? — Ансель склонил голову. — Ничего, я лишь колебал его между выбором «продолжать подслушивать» и «немедленно отступить», подталкивая его к тому, чтобы он подслушал разговор между мистером Гиеной и мной. — Значит... — пробормотала Марлина. — Это просто совпадение, просто... совпадение. — Да, это просто более прямое, более смертоносное совпадение среди бесчисленного множества других. Ансель мягко улыбнулся, но Марлина, глядя на эту улыбку, почувствовала холод, который не имел отношения к погоде. Она боялась не Анселя, а удушающего, непреодолимого... подтекста в его словах. — Марлина, ты задаёшься вопросом, почему, когда я мог напрямую раздавить Гиену, напрямую выиграть эту несправедливую игру, я настаиваю на достижении своей цели, создавая совпадения? Марлина, чья ладонь слегка похолодела, хрипло ответила: — Да, мистер Ансель, пожалуйста, расскажи мне. — Потому что это совпадение, и в то же время это самый невинный... факт. Лицо дьявола исказилось в холодной улыбке: — Разумный факт. — Диплопод поступил так, потому что он под началом Стервятника, потому что после смерти Гиены его босс мог получить большую долю рынка, он мог получить больше каналов. Поэтому он не мог сидеть сложа руки и позволить Гиене получить шанс на возрождение, поэтому тот, кто обладает способностью подслушивать, решил рискнуть... и в условиях крайней спешки Гиены, не подозревающего об окружающем мире, и моего «бездействия», он, несомненно, выбрал продолжить подслушивать. — Единственная «преднамеренность» здесь — это моё бездействие, вот и всё. В конце концов, Гиена не подозревает об этом, он видит лишь собственное поражение. — В чём он ошибся? Он не сделал ничего плохого, он сделал самый подходящий, самый правильный выбор в тот момент, но именно эта уместность и правильность привели его к неприемлемому поражению. Потому что за пределами этой уместности и правильности появилось... совпадение, которое он не мог увидеть, не мог предсказать, не мог просчитать. — Словно это было предопределено, абсурдно, нелепо, но реально. Ансель глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул, закрыв глаза, с довольной и сияющей улыбкой на лице: — Без мистера Диплопода я мог бы выбрать другие готовые совпадения, а если бы готовых совпадений не было, я мог бы создать их сам. Потому что для этого чёрного рынка я могу изменить его внутренние правила, изменить смысл его существования или даже стереть его напрямую; он слишком мал, слишком мал для меня, настолько мал, что умещается у меня на ладони. — Марлина, скажи мне. Ансель слегка наклонился, прошептав Марлине на ухо: — Теперь, будучи мистером Гиеной, как... как ты можешь изменить свой обречённый конец? — Я... Марлина открыла рот, она хотела что-то сказать, хотела сказать что-то практическое, что-то, что могло бы дать проблеск света в этой отчаянной ситуации, но не смогла произнести ни слова. Изменить... Как изменить? Как это можно изменить? Если каждый вокруг меня, всё, что угодно, может быть превращено в совпадение, которое поставит меня в смертельную ситуацию из-за непреодолимого ужаса мистера Анселя... кому я должна доверять? Даже если никто меня не предал, я больше никому не могу верить? Я даже... даже... я даже себе не могу верить? Марлина, пришедшая к этому невероятному выводу, слегка дрожала, огромный, чудовищно абсурдный ужас овладел её разумом... просто от предположения, просто от размышлений она была немного подавлена. — Марлина. Рука внезапно накрыла постепенно бледнеющее лицо девушки. — Не заходи слишком глубоко, — Ансель погладил её по лицу. — Я наказываю мистера Гиену, а не тебя. — ...Я, я знаю, мистер Ансель. Марлина глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться: — Я в порядке. Ансель некоторое время смотрел на неё, а затем мягко сказал: — Хочешь продолжить? Или закончим на этом? Марлина закрыла глаза. В её памяти всплыли встревоженные и печальные слова Аннелизы: «Анс очень одинок, даже сейчас, когда Серафина сопровождает его, он... всё ещё очень одинок». «Я его мать, я чувствую это». «Он потерял... он отказался от чего-то очень важного для него». — ...Игра продолжается, мистер Ансель. Обычная девушка, не знавшая, с чем именно она бросает вызов, твёрдо произнесла: — Даже если нет никакой надежды, я всё равно попытаюсь победить тебя. ---------- Слабость змеи — I Игра Марлины с Анселем продолжается, но чёрный рынок под ними больше не спокоен. Приспешники Гиены втянуты в хаотичную драку с людьми Стервятника и Короля Грызунов. Рёв заклинаний и боевые кличи воинов отражаются от высоких стен, разделяющих верхний и нижний районы города. Над этим регионом, где хаос и грех текут свободно, нависает массивная волна, подгоняемая наблюдателями, грозящая поглотить и очистить всё. В сцене, представленной Лоуренсом, Гиена с мрачным выражением лица мчится к своей штаб-квартире, в то время как Марлина наблюдает за этим зрелищем с не менее серьёзным видом, бормоча: — Самая важная задача сейчас — собрать остатки. Раз они знают о моём плане совершить налёт на другие рынки рабов, они также знают, что у меня есть поддержка господина Анселя... нет, господина Фауста. Поэтому они не уничтожат нас полностью, но... Но так ли всё просто? Может ли быть совпадением то, что заставляет остальных трёх лидеров нанести смертельный удар? Нет, это точно не совпадение. Дыхание юной девушки становится всё чаще: — Господин Ансель не отложит наказание для Гиены на второй день, на третий или даже дольше. То, чего хочет господин Ансель, — это... сейчас! — Умная девочка, — Ансель тихо усмехнулся. — Чтобы противостоять непреодолимой воле, нужно сначала понять... чего она требует, чтобы сделать соответствующие приготовления. — Другими словами, должно быть что-то, что заставляет их осмелиться игнорировать легендарное сверхъестественное существо пятой ступени... совпадение... или что-то ещё. Что это может быть? Марлина стиснула зубы, её разум лихорадочно прокручивал всё, что произошло с тех пор, как она вошла на чёрный рынок. Господин Ансель видит гораздо больше, чем я, но это всё ещё находится в определённых рамках. Раз он не будет намеренно способствовать возникновению чего-либо, значит, это должно быть нечто существующее, связанное с «теми, кто осмеливается бросить вызов кукловоду»... Официант за ужином? Нищий, которому Сери дала золотую монету? Разоблачённый карманник? Нет, нет, нет... человек, способный расшевелить лидеров преступного мира, должен обладать капиталом, подождите... должен ли? Если это совпадение, обязательно ли это должен быть человек с капиталом? Даже зная, с чем она столкнулась, Марлина, всё ещё собирающаяся с духом, чтобы бросить вызов Анселю, вскоре осознаёт свою ничтожность. Её мужество было бледным и бессильным, решимость — никчёмной. Хотя ужасающее воображение уже заставило её дрожать, Марлина обнаружила, что недооценила его, бесконечно недооценила этот холодный, отчаянный ужас, который в любой момент сжимает её горло. Потому что она не знает, что это за люди, какие у них личности, какими способностями они обладают, какие истории скрыты за ними. Она ничего не знает о мире в руках Анселя, даже... эта Гиена, которую она разыгрывает, тоже находится в руках Анселя. Самое абсурдное и нелепое — Гиене даже не приходится испытывать никакого давления. Он видит только своё поражение и должен думать только в соответствии с текущей ситуацией. Его «невежество» избавляет его от этого отчаяния, и даже если ему суждено быть уничтоженным, он сейчас в гораздо лучшем положении, чем Марлина. А Ансель может знать всё, контролировать всё... как он и сказал, этот чёрный рынок слишком мал для него. Пока я думала о том, что может заставить этих лидеров активно атаковать Гиену, не увидел ли господин Ансель уже больше «совпадений», которые могли бы подтолкнуть Гиену к краху? Даже если я обнаружу одно из звеньев, какая угроза ждёт меня?.. Та возможность, которую я обнаружила, которую я разглядела, — действительно ли это то, что я думала? Не является ли это ещё одним указанием или совпадением от господина Анселя? Я... — Угх! Марлина, которая только что сумела взять себя в руки, снова побледнела. Её горло непроизвольно издало стон из-за давления и страха, которые безумно накапливались. Её губы были прокушены зубами до крови, но она этого не замечала. — Нет... я больше не могу сомневаться в себе, должна быть возможность, господин Ансель не будет намеренно устраивать, личность, мужество... Девушка закрыла лоб рукой, сильно надавив кончиками пальцев на виски. Слабые синие вены на её бледной тыльной стороне ладони слегка вздулись. В её бормотании слышалось безумие саморазрушения. — Мар... Марли, Марли, ты... не веди себя так, мне страшно. Серафина была напугана видом Марлины. Её сестра, которая всегда могла спокойно справиться с чем угодно... почему она показывает такое свирепое выражение лица? Она смутно догадывалась, на что намекает Ансель. Она и Ансель разделяли одинаковый гнев и обиду на судьбу, но также... ужас. Неужели судьба действительно так ужасна, так безнадёжна? Ансель легко вырвал меня из рук судьбы. Серафина, которую Ансель намеренно оберегал, почти не видела личных эмоций Анселя и лишь немного видела то, что он пережил, и конечный результат, поэтому она не могла испытать те чувства, что сейчас испытывала Марлина. Она могла лишь осторожно протянуть руку, чтобы коснуться лица Марлины: — Марли... сестра, это просто игра, Ансель тоже сказал не принимать её слишком близко к сердцу, тебе не нужно... — Заткнись! Марлина прямо оттолкнула руку Сери. Свирепость в её глазах, когда она повернула лицо, почти заставила Серафину увидеть галлюцинацию той Марлины из воспоминаний, которая так и не стала реальностью. — ...Я имею в виду, не мешай мне, Сери. Девушка с бледными губами прошептала: — Прости, не мешай мне... я могу додуматься... я могу додуматься... Её дыхание становилось всё более частым и неровным: — Ещё немного, только одно из них... Марлина внезапно подняла голову, схватила Анселя за руку, как за спасательный круг, и спросила хрипло и настойчиво: — Это Пятнистый Паук! Пятнистый Паук, верно? Её подчинённый... тот лавочник! Он знает нас! Марлина, которая всегда была спокойной, вежливой и знала чувство дистанции, крепко вцепилась в рукав и ладонь Анселя, говоря несколько бессвязно: — Он дал рекомендацию, а потом... потом этот Пятнистый Паук, она очень ненавидит работорговлю. С тех пор как вы очистили рынок рабов в преступном мире три года назад, она, должно быть, очень благодарна вам... она, должно быть, всё время следила за вами, да... включая людей вокруг вас, включая Сери... Она немедленно повернула голову, чтобы посмотреть на Сери. Хотя эта маска скрывала лицо Сери, изменила её голос и даже скрыла её самые приметные белые волосы, но... ошейник на её шее и её выдающийся рост не были скрыты. — Тот лавочник из беспокойства может не рассказать Пятнистому Пауку об этом, но если господин Ансель начнёт отсюда... если вы спровоцируете некоторое совпадение, позволив Пятнистому Пауку узнать вашу истинную личность, она поймёт, что за Гиеной нет никакой так называемой поддержки, только... уничтожение! — Тогда она и другие лидеры преступного мира без колебаний отправят Гиену в тупик, верно... господин Ансель! Рука Марлины, державшая ладонь и рукав Анселя, слегка дрожала, её глаза были полны надежды, но также глубокой усталости и слабости. — Ты зашла очень далеко, Марлина, — Ансель протянул руку и осторожно стёр свежую кровь с уголка её рта, исцеляя рану. — Додуматься до такого — это уже выдающееся достижение. — Господин Ансель, было ли всё на самом деле в рамках... ваших... планов? ---------- Вход в бездну — А-а-а, Марли! Тело Марлины качнулось. Не успела она договорить, как рухнула вперёд, словно из неё разом выкачали все силы. Серафина, сидевшая под ней, вскрикнула и поспешно подхватила сестру, крепко прижимая к себе. — Ты… я… А-а! Серафина, разрываемая страхом и болью, не знала, что сказать. Она могла лишь тяжело вздыхать, не отпуская Марлину из объятий. — Это лишь способ позволить мистеру Гиене закончить свою карьеру самым быстрым и прямым путём, — Ансель убрал руку с щеки Марлины и добавил тихо: — Я действительно рассматривал этот вариант, но пока не собираюсь его использовать. — …Значит, так. На лице девушки появилась горькая улыбка. — Значит, я всё-таки проиграла… Как бы я ни ломала голову, это единственное решение, которое пришло мне в голову. Непреодолимая информационная пропасть, полное подавление на уровне способностей, абсолютное крушение на уровне статуса… Всего несколько минут размышлений — от силы десяток — заставили Марлину ощутить такое чистое… отчаяние. Это была лишь гипотеза, просто игра. Но если бы она действительно оказалась в такой среде, если бы ей пришлось постоянно думать обо всём, сомневаться во всём, анализировать всё, отрицать себя, преследовать себя, разрушать себя в каждое мгновение… Марлина предпочла бы умереть. Она действительно предпочла бы смерть, чем вынести подобное отчаяние. Если это и значит «жить»… то в чём тогда смысл жизни? Эта мысль пугала Марлину больше, чем сама суть империи. Если императрица правит миром, отрицая саму суть и ценность их жизней, заставляя её, тогда ещё наивную, чувствовать крах и безнадёжность… То эта «игра» Анселя, его роль правителя всего сущего, эта пугающая сила, которой невозможно противостоять… В отличие от императрицы, которая использует неотвратимое насилие и мощь божественного вида, движимая любовью и ненавистью, гневом и радостью, чтобы менять всё напрямую, он лишь молча направляет реальность туда, куда ему нужно, ради определённой цели… Тогда теряет смысл и ценность не просто человек, а… весь мир. Потому что все изменения происходят так естественно, они — лишь реальность в устах Анселя. Марлина была напугана. Она боялась этой реальности больше, чем когда-либо боялась отношений между императрицей и империей, но… но что, если… Что, если эта игра случилась с самим мистером Анселем? Что, если та пугающая сила, которой нельзя противостоять… заставила мистера Анселя отказаться от чего-то невероятно важного для него? Если причина в этом, как я могу… отступить сейчас? Поэтому Марлина была так глубоко погружена в эту «игру». Именно потому, что она почувствовала эту возможность, она решила броситься в неё с головой, пытаясь ощутить этот абсурд, это отчаяние. — …Мистер Ансель. Даже несмотря на то, что она не хотела снова испытывать это чувство, даже несмотря на то, что одна мысль о хаосе и отчаянии вызывала у неё тошноту, Марлина стиснула зубы и произнесла: — Я всё ещё могу… Ей было страшно, но она ни за что не могла принять мысль об отказе от Анселя из-за этого страха. Отказаться от этого… человека, который дал ей всё, который подарил ей новую жизнь и будущее. — Довольно, Марлина. Ансель мягко взял Марлину за руку. — Ты зашла так далеко, ты уже совершила нечто выдающееся. Эта «игра» отныне станет для тебя лишь чистым мучением и испытанием. — … Марлина почувствовала тепло его ладони и заботу Анселя. Она должна была растрогаться, и она действительно была тронута, но… но внутри неё росло что-то более сильное, более тёмное, что-то, что рычало, заслоняя и разрывая на части это чувство. Это был монстр по имени «обида». Почему… почему я могу зайти только так далеко? Почему я так слаба, почему у меня нет даже капли выдающегося таланта? Я ведь та, кто может чувствовать переживания мистера Анселя, я ведь… я ведь должна быть той, кто может помочь ему больше всех. Но я могу лишь остановиться здесь, лишь слушать утешения мистера Анселя, лишь так смиренно растрогаться. Марлина опустила голову, крепко сжимая руку Анселя, и не проронила ни слова. — Ладно, не принимай так близко к сердцу. Мы вышли развеяться, как же всё дошло до такого? — Это всё из-за тебя, Ансель! — Серафина неожиданно сверкнула глазами на Анселя, выплескивая на него свой гнев. — Зачем так давить на Марлину… Ты же знаешь, она слушает тебя больше всех, заботится о тебе больше всех! — Моя вина, прости, Марлина. — Нет! Это не ты, мистер Ансель… То есть, я в порядке, пожалуйста, не волнуйся. Первая реакция Марлины была бурной, но она быстро успокоилась, одарив его своей обычной спокойной и мягкой улыбкой. — Эта «игра» с вами дала мне много вдохновения и помощи, мистер Ансель, я очень вам благодарна. — Сери, и ты тоже, не суди о моих чувствах так опрометчиво, — девушка повернула голову и потянулась, чтобы ущипнуть сестру за щеку. — И ты не можешь винить мистера Анселя, понимаешь? — Но ты ведь явно… ладно, ладно, я поняла. Под взглядом Марлины Серафина неловко пробормотала: — Это моя вина, что я вышла из себя… не смотри на меня так, Марлина. Затем, когда Марлина отвернулась, она наклонилась и укусила Анселя за ухо, недовольно проворчав: — Ну и что ты пытаешься сделать, Ансель? Я сейчас совсем не счастлива. — Тогда скоро будешь счастлива. Ансель улыбнулся и погладил Лоуренса по голове. — Наше сегодняшнее развлечение — это… угадать финал мистера Гиены. — Думаю, его подставил юный лорд, и его забили до смерти рабы, которых он захватил! — Лоуренс возбуждённо поднял когтистую лапу. — Хм… Хотя это было бы очень приятно, звучит немного банально. Серафина положила подбородок на голову Марлины. — Я думаю, он… покончил с собой! Да, после того как Ансель его переиграл, он не выдержал и покончил с собой, должно быть так! Марлина, а ты? Как, по-твоему, умрёт этот негодяй? Марлина смотрела на хаотичную улицу внизу, и после минутного молчания тихо произнесла: — Я думаю, он не умрёт. — …А? — В глазах мистера Анселя смерть — это не наказание, а избавление, милость. Марлина, только что пережившая то ужасающее отчаяние, произнесла: — Я думаю, он… будет молить о смерти, но не сможет умереть. ---------- Том 2 Глава 269 Гиена, быстро вернувшись в своё логово, начал масштабную зачистку. Контратака Грызуна и Стервятника не оставляла сомнений: среди его людей завёлся предатель. Всех, кто сопровождал его на встречу с Анселем, подвергли допросу; рядом остались лишь самые доверенные лица. — Босс… — один из доверенных помощников Гиены долго колебался, прежде чем наконец пробормотать: — Возможно, дело не в наших братьях, а в том, что Фауст… подставляет нас? Лицо Гиены помрачнело, но он промолчал. В теории, сверхъестественное существо, способное тягаться с великими герцогами, не имело причин плести интриги против обычного босса преступного мира. Но это лишь в теории. Если этот человек был настолько извращен, настолько безумен, что решил играть с ним и мучить его без всякой на то причины… Хотя вероятность была ничтожной, полностью исключать её нельзя. Но если это действительно так, как он сможет сопротивляться? В этот момент телекристалл, установленный Гиеной, внезапно ожил. Лицо мужчины слегка изменилось. В это время связаться с ним мог только… тот самый таинственный Фауст, никто другой. — Мистер Гиена, — раздался из кристалла голос легендарного авантюриста. — Я только что ушёл, а у вас, кажется, возникли неприятности. — Лорд Фауст, это лишь мелкая неудача, — ответил Гиена, стараясь сохранять самообладание. — Всё под контролем. — Правда? Похоже, вы понесли… тяжёлые потери. — Я работаю на этом рынке уже много лет. Мой фундамент по-прежнему надёжен. Как только я перегруппируюсь, захват других рынков рабов не станет проблемой. — Это звучит совсем не по-деловому. — Но таков чёрный рынок… Будьте уверены, лорд Фауст, я выполню ваше задание. — Хе, я не тороплюсь. Но раз уж вы так инициативны, я немного помогу — проверьте, что снаружи, я оставил там подарок. Гиена бросил взгляд на помощника, а затем почтительно ответил «Фаусту»: — Благодарю за вашу доброту, лорд Фауст. — Продолжайте в том же духе. Если хватит способностей, я даже защищу вас, когда вы приберёте к рукам весь чёрный рынок. Это обещание разожгло в Гиене колеблющиеся эмоции. Он сглотнул, и его голос охрип: — Но это значит, что вы наживёте врагов в лице многих могущественных дворян или трансцендентных сил, лорд Фауст. — Это вопрос компромисса. Вы бизнесмен, вы понимаете. Если действительно ничего не выйдет… вы всегда можете найти формальную помощь, чтобы разделить ответственность. — В любом случае. Гиене показалось, что на том конце послышался смешок. — Всё зависит от вашего «выбора». Связь прервалась, и помощник Гиены вошёл в комнату с «подарком», который передал ему Фауст… Ансель. В тот момент, когда он увидел подарок, в голове словно вспыхнула искра, и он без труда сложил идеальный план. И всё это благодаря тому, что лорд Фауст сказал во время разговора… «найти помощь». Помощь, подарок… Это была возможность, дарованная небесами. *** — Ансель, Ансель, этот парень, должно быть, сошёл с ума. Серафина с недоверием смотрела на экран, где Гиена сидел в комнате, ожидая кого-то. — Он на самом деле ищет помощи у Пятнистого Паука, которая когда-то была рабом? Он что, не боится попасть в ловушку и погибнуть? — Марлина, — Ансель лишь улыбнулся, — объясни Серафине. — …Сери, — вздохнула Марлина, — не смотри на вещи так поверхностно… Даже если Пятнистый Паук ненавидит работорговлю, она всё равно одна из четырёх боссов рынка. И наоборот, человек, который три года назад был рабом, а теперь поднялся до такой должности — ты правда думаешь, что она дура? — А? О… тогда я всё ещё не понимаю, почему Гиена хочет найти её. — Причина проста. Потому что под влиянием мистера Анселя… — Марлина уставилась на горящие амбиции в глазах Гиены, — у него, похоже, появились нереалистичные идеи. Она подняла указательный палец: — Гарантия того, что не имеет значения, захватит ли он весь чёрный рынок, придала ему величайшую уверенность. Затем она подняла второй палец: — Способность и база, позволившие из ниоткуда доставить этот невероятно ценный подарок к его порогу, добавили веса словам мистера Анселя. — И… — девушка подняла третий палец, — идеальная возможность нанести ответный удар, когда он, казалось бы, в упадке, плюс… Марлина взглянула на улыбающегося Анселя: — Плюс «непреднамеренный» намёк мистера Анселя. Гиена явно хочет заключить союз с Пятнистым Пауком… чтобы напрямую уничтожить Грызуна и Стервятника. Серафина была ошеломлена. Она долго чесала затылок, размышляя, но в конце концов всё же растерянно произнесла: — Но Марлина, ты так и не объяснила, почему Гиена осмеливается искать Пятнистого Паука, и как она вообще может… согласиться на союз с ним? — Среди четырёх боссов только Пятнистый Паук не занимается работорговлей, а значит… она не питает тёплых чувств к остальным трём, это во-первых. На экране Пятнистый Паук вошла в комнату с непроницаемым лицом, в то время как Гиена, оставшись один, выглядел бесстрашным и уверенным. — Пятнистый Паук слишком долго на чёрном рынке, и, будучи боссом, она знает лучше других, что работорговлю нельзя искоренить, это во-вторых. — А если мистер Гиена пообещает в этот момент… — Марлина слегка приподняла подбородок, — усилить контроль над работорговлей, например, не хватать гражданских без разбора, подписывать контракты только с теми, кто в отчаянии, или улучшить условия содержания рабов, чтобы они больше не теряли всякое достоинство… — И при этом согласится позволить Пятнистому Пауку контролировать процесс и делить с ней прибыль, как ты думаешь, как босс чёрного рынка, как деловая женщина, Пятнистый Паук… согласится ли она? — Что касается проблемы убийства после получения выгоды… — Марлина сделала паузу. — В конце концов, если Грызун и Стервятник будут устранены, она действительно может стать следующей целью Гиены. Но поскольку у неё нет никакой поддержки со стороны, она не совсем босс, максимум — просто сила. — Разделить ли кусок пирога после того, как кто-то один доминирует, или продолжать искать выживание в щелях — это зависит от выбора Пятнистого Паука и их переговоров. Возможно, они используют какую-то магию, чтобы скрепить эту сделку… и так далее. ---------- Вода Искупления Девушка на мгновение замолчала, а затем задумчиво произнесла: — Мистер Ансель, какие отношения у мисс Пятнистый Паук с другими боссами преступного мира? — У неё есть некоторое сотрудничество с Грызуном, — тихо ответил Ансель. Слова Анселя заставили Марлину погрузиться в раздумья; никто не знал, о чём она думала. Серафина же, напротив, остолбенела, наблюдая на экране за разговором Гиены и Пятнистого Паука. Их обсуждение слово в слово доносилось до её ушей. Хотя они ходили вокруг да около, в конце концов… всё развивалось в точности так, как предсказывала Марлина. Точно так же, как и в её недавней реконструкции хода мыслей Гиены — всё совпало до мельчайших деталей! Чтобы Пятнистый Паук не обернулась против него, а она, в свою очередь, могла быть уверена в надежности и безопасности Гиены, они действительно подписали крайне строгий магический контракт. — Марлина… ты просто невероятна! — Серафина выразила искреннее восхищение. — Я бы никогда не додумалась до стольких вещей… Будь я на месте Гиены, я бы, наверное, просто бросилась в бой и сразилась с ними напрямую. Ансель, не в силах сдержать усмешку, заметил: — Это действительно могло бы стать неплохим выбором. — Хм, неплохим выбором? Не верю! Юный Гидрал лишь усмехнулся: — Посмотрим, что наш мистер Гиена предпримет дальше. — Хм… до этого ещё долго, — Серафина положила голову на плечо Анселя и зевнула. — Кажется, он уже почти закончил, что странно… Обычно такие сложные схемы требуют нескольких дней на реализацию. Ансель, как тебе удалось втиснуть всё это в один день? — Ожидание нужно для подходящего момента, а если момент настал, то ждать уже незачем. Грызун и Стервятник, вероятно, сейчас празднуют в своих логовах. Кто бы мог подумать, что Гиена, потерпевший такое поражение, обезумеет и объединит силы с Пятнистым Пауком для контратаки? Это был тот самый момент, очень… случайный момент. А что касается того, почему произошла эта случайность, и что заставило мистера Гиену пойти ва-банк… Конечно, это был его собственный выбор. Неужели это Ансель, который сидел здесь и смотрел шоу, сделав лишь несколько замечаний и преподнеся подарок, был тому причиной? Время медленно шло. Благодаря прямой трансляции Лоуренса Ансель и остальные наблюдали, как Гиена и Пятнистый Паук проникли в штаб-квартиру Стервятника и Грызуна. Вот-вот должна была разразиться яростная битва. Серафина тут же пришла в возбуждение: — Бей, бей, бей! Я ждала этого момента. Пусть они все умрут, ну, в крайнем случае, пусть выживет Пятнистый Паук, хотя это маловероятно… А, точно, Ансель, шум от боя четвёртой ступени — это ведь немного чересчур, нет? Разве можно сражаться в столице? — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — Ансель указал на вершину верхнего города, самую высокую точку столицы — дворец под названием Античег, где горело никогда не угасающее второе солнце. — Здесь, под подавлением Её Величества, только пятая ступень и некоторые особые существа… вроде тебя, моя глава пакта, могут проявить свою истинную силу. Остальные сверхъестественные существа пассивно подвергаются сильному подавлению и не могут натворить много бед. — Иначе Равенна не избежала бы стольких покушений так легко. Некоторые из них, возможно, даже не были бы остановлены марионетками. Серафина сжала кулак, совершенно не чувствуя подавления. — Значит, быть главой пакта имеет такие преимущества… — Если бы она действительно захотела подавить, то пятая ступень и ты сейчас были бы подавлены без ошибок, — Ансель потрепал Серафину по голове. — Но подожди, пока станешь сильнее. Сущность Гидрала позволит тебе противостоять этой будущей Императрице. Пока они разговаривали, Гиена, который всё рассчитал и подготовился, планировал объединить силы с Пятнистым Пауком, чтобы совершить прямое покушение на Грызуна и Стервятника. — Бизнес? Коммерческая война? Если хочешь победить противника, почему бы просто не убить его? В обычных обстоятельствах это привело бы к суду в императорском дворце и тюремному заключению, но это был чёрный рынок, а за его спиной стоял Лорд Фауст, который обещал, что сможет разобраться с другими закулисными игроками! — Верил Гиена в это или нет, но если он ничего не предпримет, конечный результат будет не лучше, так что лучше пойти ва-банк. Однако произошло непредвиденное. Пятнистый Паук, которая тоже пряталась, осталась равнодушной, наблюдая, как Гиена в одиночку поднялся и бросился в бой против Стервятника и Грызуна. В этот момент сработала контрактная магия: у неё мгновенно пошла кровь из семи отверстий, она упала на землю с бледным лицом, лишившись боеспособности. Гиена же, оставшись один против Стервятника и Грызуна, очевидно, не имел шансов на победу. — А? Серьёзно? Его снова предали? Хотя Серафина испытывала некоторое злорадство, она была не в восторге. — Его способ умереть слишком смешной. Ансель, ты сделал это специально? — Сери… — Марлина беспомощно потёрла лоб. — Ты забыла о подарке, который мистер Ансель дал ему? — Подарок… А! — Серафина тут же спохватилась. — Та бутылка… как её, о! Вода Искупления! Вода Искупления — величайший шедевр Святой Церкви в сфере сверхъестественного. Святая Церковь — организация, прибывшая с открытием маршрута Восточной Гавани, с другой стороны гор Небесного Пути. Говорят, что они являются фактическими правителями тех земель, места, не похожего на Империю, где сосуществуют многочисленные мелкие государства. Святая Церковь, как крупнейшая организация сверхъестественных существ, стоит над всеми нациями, подобно самой Империи. Они обладают технологией, которой нет даже у Империи — способностью создавать сверхъестественных существ независимо от квалификации. Императоры на протяжении всей истории, по-видимому, считали такого «соперника» необходимым, поэтому не препятствовали распространению Святой Церкви в пределах империи. Однако сила и величие императора, превосходящие всех божественных существ, затрудняли для граждан империи почитание этих метафизических и неуловимых божеств. Поэтому, несмотря на то, что они проповедовали веками, их влияние среди населения не было особенно значительным, хотя и не было пренебрежимо малым. ---------- Том 2 Глава 271 Напротив, в мире сверхъестественного большинство существ жаждут драгоценность, известную как «Вода Искупления» из Святой Церкви. Вода Искупления, способная игнорировать требования и квалификацию, чтобы насильственно возвысить сущность человека, циркулирует только внутри церкви и почти никогда не используется в торговле. Вода Искупления, которая попадает на рынок или в руки частных лиц, как правило, добывается через убийства и грабежи. Когда Гиена увидел Воду Искупления, его сердце слегка дрогнуло, а сомнения насчет Фауста отошли на второй план. Кто стал бы доставать столь драгоценную вещь только ради того, чтобы разыграть его, пешку в глазах существа пятой ступени? Сублимация высокоуровневых сверхъестественных существ опирается на накопление сущности. Иными словами, Вода Искупления, содержащая огромное количество сущности, может использоваться не только как редкое сокровище для превращения смертных в сверхъестественных существ, но и как возможность для уже существующих сверхъестественных существ подняться на новый уровень. Почему Гиена — босс на черном рынке? Потому что он любит деньги? Любит вести дела? Конечно, это потому, что он тоже хочет стать высокопоставленным могущественным существом пятой ступени. Богатство, которое он накапливает на черном рынке, в конечном итоге будет конвертировано в ресурсы для его развития, и то же самое верно для других боссов черного рынка. Поэтому этот флакон Воды Искупления можно использовать для обмена на другие столь же ценные ресурсы, но он также может послужить козырем, когда человек оказывается на краю пропасти. — …Значит, вот в чем правда, вот расчет Гиены. Марлина смотрела на изображение, где Гиена безумно смеялся, выпивая Воду Искупления, и прошептала: — Если Пятнистый Паук пойдет с ним на сотрудничество, это будет лучший вариант. С его расчетливым умом и силой Пятнистого Паука они легко убьют Стервятника и Грызуна. А как в итоге поступить с Пятнистым Пауком — зависит только от его настроения. — А если Пятнистый Паук предаст его, то заранее подписанный контракт напрямую устранит Пятнистого Паука. А Стервятник и Грызун, которые думают, что снова перехитрили Гиену, не ожидают, что у него в руках окажется такой невероятный козырь, как Вода Искупления. Гиене будет несложно сразиться с ними обоими, и Пятнистый Паук, несомненно, в конце концов погибнет. — Исход все равно один: он сметет трех других боссов и монополизирует черный рынок. — Как ни крути, у него высокие шансы на победу, плюс намек мистера Анселя… — О, я ни на что не намекал. Юный Гидрал показал невинную улыбку: — Это было лишь разумное предложение, касающееся управления черным рынком. Эти выборы, этот образ мышления… Он постучал себя по виску: — Все это придумал сам мистер Гиена, ко мне это не имеет никакого отношения. — Значит, значит… Серафина смотрела на Гиену, который выпил Воду Искупления и чья сила резко возросла, позволив ему убить Стервятника и Грызуна всего за несколько раундов, и с недоверием произнесла: — Он победит? С ним все в порядке? Остальные все кончены? Ансель, ты ведь не собираешься позволить этому парню управлять черным рынком, правда? — Ты слишком тревожишься, Серафина. Ансель крепко потрепал девушку по голове, посмотрел на изображение, транслируемое на экране, и тепло улыбнулся: — Капля крови, которую ты капнула в Воду Искупления, была очищена мной… эта ужасающая сущность зверя… — В этом мире не найдется второго человека, способного это выдержать. *** Гиена выдохнул обжигающий воздух из глубины легких, чувствуя, как по венам разливается бурлящая сила, и издал рев, пронзивший небеса. Оглушительный крик эхом разнесся над черным рынком, заставив содрогнуться тех, кто его услышал. — Это… всё. Опьяненный, он уставился на свою ладонь: — Продав столько человеческих органов, «овец», контрабанды, запрещенных зелий… все это ради этого момента. Ради того, чтобы… превзойти всё сущее! — Я был слишком осторожен, — пробормотал Гиена, приближаясь к Пятнистому Пауку, которая теперь истекала кровью и выглядела даже хуже, чем простой смертный, а его улыбка становилась всё свирепее. — Мне следовало сразу использовать этот флакон Воды Искупления… мне следовало раздавить вас, трех ничтожеств, с достоинством… Ха-ха-ха, думали, что сможете снова перехитрить меня? Вы, свиньи, рожденные низкими рабами! Ударом ноги в живот Пятнистого Паука он сломал ей ребра, усмехаясь: — Вы думали, я выживал на черном рынке все эти годы, только полагаясь на этого проклятого кровопийцу Люминариса? Гиена громко расхохотался, схватил Пятнистого Паука за волосы, приближая её лицо к своему, и его голос становился всё более хриплым и насмешливым: — Возможно, вы так и думали, но увы… судьба… богиня судьбы на моей стороне! Он разбил её голову о землю и растоптал её лицо, раскинув руки и закрыв глаза в экстазе: — Гибель кровопийцы, появление достопочтенного Фауста, его поддержка, его обещания… всё это доказательство того, что мне суждено стать королем черного рынка! — Смотри, Пятнистый Паук, ты видишь это? Дыхание Гиены участилось, он указал на свое лицо и от души рассмеялся: — От глубин отчаяния до трона всего за несколько часов! Теперь я обладаю силой и властью над черным рынком… в то время как ты — лишь незначительная сноска в моем великом путешествии, самая смехотворная… неудача! Как это могло быть не предопределено? Если бы не смерть герцога Люминариса, ему пришлось бы годами бороться с этой троицей, возможно, даже быть замененным и выброшенным после того, как его использовали. Но с уходом Люминариса он получил свободу объединиться с таинственным Лордом Фаустом, который не только убедил других монополизировать черный рынок, но и даровал ему силу для идеального финала — Какое… идеальное, божественно благословенное, чудесное переживание! Вода Искупления привела его на порог пятой ступени, и через несколько лет… он сможет стать истинным существом пятой ступени, покинуть жалкую трясину черного рынка и, возможно, однажды… Я, столь обласканный судьбой… вполне могу сидеть на равных с самим Фаустом! — Хе-хе-хе… ха-ха-ха… у-у… гав… Смех Гиены внезапно оборвался. Что это был за звук… который он только что издал? ---------- Том 2 Глава 272 — Я... вой... во-вой... рык! Рык! Как я мог... гав! Зрачки мужчины сузились до точек. Он поднял дрожащую руку, лишь чтобы обнаружить, что она уже... уже начала мутировать! Превратилась в пару разлагающихся, покрытых редкой шерстью... собачьих лап?! Когда эйфория от хлынувшей силы угасла, тело пронзила невыносимая боль, заставив Гиену издать «вой... во-вой...» агонии. Его высокая, крепкая фигура начала съеживаться, извиваться, ноги атрофировались и деградировали, на глазах превращаясь в такие же разлагающиеся, иссохшие звериные лапы. — Добрый день, мистер Гиена. Тихий голос очень внезапно раздался в комнате, где только что погибли два лидера черного рынка. Юный лорд в маске стоял перед мистером Гиеной, чье лицо уже начало мутировать и искажаться, пока тот корчился на полу, и слегка постукивал скипетром по земле. — Похоже, ты отлично справился, только вот... Он сказал это с некоторым недоумением: — Ты выглядишь неважно, может, мне чем-то помочь? — Гав... рык... Фауст... Свернувшееся на полу причудливое существо, ни человек, ни собака, бормотало невнятные слова: — Помоги... помоги... — Кажется, тебя разъела эссенция Воды Искупления... как прискорбно. Ладно, я помогу тебе. Под экстатическим взглядом уже деформированных, мутных глаз юный лорд прижал скипетр к его лбу. Затем Гиена почувствовал, как что-то... стремительно... перестраивается. Он что, превратится обратно в человека? Сможет избавиться от этой уродливой позы? Постойте... Нет, это не так! Это сила... его сила исчезает! Она превращается во что-то другое, что это... Фауст! Гиена начал дико выть; в этот момент он уже почти не мог говорить по-человечески, лишь издавал безумные и скорбные звуки. — Пфф... хе-хе-хе... ха-ха-ха... Юный лорд, убрав скипетр, от души рассмеялся: — Тебе правда стоит увидеть, как ты сейчас выглядишь, дорогой мистер Гиена. Ты настолько жалок и смешон, что это восхитительно. — Дай угадаю, ты проклинаешь меня? Чувствуешь себя совершенно сбитым с толку? Думаешь... что я на самом деле тот, кто стоит за Пятнистым Пауком? Прости, но нет. Он покачал головой, с некоторым сожалением: — Мне очень нравится Марлина, она начала понимать меня так хорошо, что я даже не заметил. — Для меня смерть — это милосердие, дар, освобождение. — В качестве награды за её превосходную работу сегодня я решил позволить ей победить один раз. Что касается условия, то это, естественно, твоя... неспособность искать смерти. Ансель улыбнулся и произнес: — Сверхъестественная сила внутри тебя была полностью перенаправлена на «адаптацию», «самоисцеление» и крошечную долю «бессмертия» эссенции зверя. Это значит... ты теперь лишь сосуд, вмещающий эти сущности, без какой-либо силы. Ты будешь бродить по черному рынку как бессмертная дикая собака. Если не повезет... — ...тебя даже может поймать какой-нибудь проницательный колдун для экспериментов. — Что? Спрашиваешь, зачем я это делаю? Разве это не ниже достоинства такого сверхъестественного существа пятой ступени, как я, нападать на ничтожество вроде тебя? Юный Гидрал сам задал вопрос и сам же на него ответил: — Насчет этого мне нужно исправить две твои ошибки. — Во-первых, я не сверхъестественное существо пятой ступени. — Во-вторых, я не нападаю на тебя, я просто даю тебе... наказание, которого ты заслуживаешь. — Посмотри на меня, мистер Гиена. Сказав это, он медленно снял маску с лица. Ансель из Гидрала посмотрел сверху вниз на дикую собаку на полу и улыбнулся: — Скажи мне, что ты видишь? ...Дьявол! Это дьявол! — Рррррррр! Гиена взвизгнул от ужаса, его конечности бесполезно дергались в тщетной попытке сбежать, но тело было парализовано страхом и отчаянием. — Нет, нет, нет... еще не время, это не то, что я хочу видеть. — Итак... с чего бы начать? Ах, я не хочу тратить на тебя время, лучше покажу тебе вот это. Ансель снова направил скипетр на лоб гиены, и тогда — Тогда перепуганный Гиена увидел самого себя. Он увидел свои действия, отображенные на экране, словно клоун в цирке, за которым наблюдают другие. «Прибыль». «Разделение». «Конфликт». «Власть». «Просто... совпадение?» «Это простейшая истина». «Я ничего не делал». «Думаю, он... будет молить о смерти, но не сможет умереть». Когда эти слова и образы возникли в сознании Гиены, голос Анселя снова зазвучал в его ушах: — Мистер Гиена, ты ненавидишь меня? Его голос, смешанный с образами и разговорами, напрямую внедренными в разум, заставил мир казаться Гиене фальшивым и абсурдным. — Я не знаю, о чем ты думаешь, но, что ж... Юный лорд пожал плечами: — Думаю, тебе не стоит меня ненавидеть. Понимаешь, что я имею в виду? В конце концов, я же говорил тебе — Он улыбнулся: — Это всё твой «выбор». — ... Мой... выбор? Это был мой выбор — положиться на Фауста, это было мое решение — выполнить его первое задание. Я знал, что это лучшее, что можно сделать, я думал, это идеальная возможность... Я был прав, я был прав? Я ошибался... Нет, я был прав! Мой выбор... Нет, не мой выбор! Это был не мой выбор! Но я был прав... Но это... не... Мужчина, который когда-то доминировал на черном рынке, теперь был почти паршивой дикой собакой, конвульсивно дергающейся и воющей на полу. Его вой был наполнен таким ярким безумием и... ужасом. Он не знал, кто делает выбор за него, он не знал, почему совершает эти поступки, он даже... начал сомневаться в текущей реальности. Что это за мир? Как я стал таким? Это сон? Это окружение? Это заклинание Грызуна или Стервятника? Или это Пятнистый Паук? Это Пятнистый Паук!! Это Пятнистый Паук! Это её заклинание... Проклятая сука, у неё всё еще остался этот козырь в рукаве после того, как контракт обернулся против неё. Но ничего, когда прибудет Лорд Фауст, я буду спасен, я стану лордом черного рынка, я стану пятой ступенью, я смогу... Здесь... здесь нет Гидрала, нет меня, превращенного в собаку, это не мой выбор... Он заставил меня сделать это, он сделал это специально! Я не делал выбора... Это не я! Это не я! Хе-хе-хе... Это не я, это не я превратил себя в это, это Гидрал, это Гидрал... Хе-хе... Ансель посмотрел сверху вниз на глаза собаки, которые вот-вот должны были потерять рассудок: — Я помню, как говорил тебе: я не спешу, мистер Гиена. — Если бы ты был готов подождать, если бы ты был готов затаиться, если бы ты был готов признать свои ошибки, если бы ты мог противостоять этому искушению... Смотри, есть много «если». Эти «если» могли бы помочь тебе избежать нынешнего исхода. — Смотри, всё это — твой выбор. Ансель щелкнул пальцами, и перед Гиеной упало зеркало. В зеркале он увидел паршивую, покрытую язвами... дикую собаку. Дьявол с улыбкой пододвинул зеркало ближе: — Это судьба, которую я уготовал для тебя. — Рррррррр!! Отчаянный вой боли взорвал тишину. Паршивая дикая собака на полу взвыла и бросилась прочь, убегая куда угодно, лишь бы подальше от этого дьявола. — Гиена напал на Стервятника и Грызуна, но сам исчез, осталась только тяжело раненная мисс Пятнистый Паук... Юный Гидрал обернулся и улыбнулся: — Так кто же должен стать лордом черного рынка? *** Глубокой ночью, на вершине поместья Гидрал. Уложив Серафину спать, Ансель наслаждался прохладным ветерком, устремив взгляд на сияющую луну, застывшую в небесном своде. Его день был полон удовлетворения: он проучил наглецов, осмелившихся бросить вызов его воле. Меньше чем за день он очистил черный рынок, который теперь был прочно в его руках. И всё же, некоторые вещи... застали его врасплох. Он слишком многое открыл Марлине. Эта умная девушка могла легко сделать выводы о некоторых вещах, а в сочетании с тем, что она обсуждала со своей матерью, Ансель почувствовал себя... несколько неспокойно. Игра была лишь прихотью, в лучшем случае — проверкой способностей и веры Марлины. И всё же он не смог сохранить контроль. Ансель опустил взгляд на собственную ладонь, тихо пробормотав: — Это потому, что ты не хочешь отпускать меня ни на мгновение, или я... стал слаб за это время? Он стал слаб. Ансель чувствовал, что его поведение перед Марлиной сегодня было, откровенно говоря, слабым. Он был похож на ребенка, не способного вынести трудности, использующего любые средства, чтобы передать свои страдания, надеясь, что другие поймут его мучения, его боль. Он хотел, чтобы кто-то взял его за руку и сказал, что понимает его чувства. Это, несомненно, был признак слабости. Именно потому, что Марлина будет держать язык за зубами, именно потому, что Марлина не имела власти что-либо изменить в этом деле, он, возможно, совершил такой нелепый акт слабости. Слабость... В их присутствии он становился слабым, так думал Ансель. Шестнадцатилетний юноша слегка поднял голову, его лазурные глаза отражали лунный свет, подобно морю под восходящей луной. Море и луна, холодные и безмятежные. Но этого достаточно, Ансель, сегодняшнего потакания своим слабостям было более чем достаточно. Если ты не отбросишь бесполезное, твоим завтрашним днем станет участь очередной дикой собаки. Чтобы покорить мир, нужно идти на жертвы. Амбиции, идеалы, вера, эмоции, доброта, собственное «я». Разочаровалась бы Серафина? Нет... Если бы я не смог сделать выбор в тот момент, она была бы той, кто разочаровался. То же самое касается моего отца и матери. С этими мыслями юный Гидрал коснулся собственных губ. Прямая, безразличная линия лишила его привычного теплого и дружелюбного вида. Осознав это, яркая и блестящая улыбка быстро расплылась по его лицу. Улыбайся, Ансель, по крайней мере, у тебя был радостный день. ---------- Перемены в Башне Жизнь непредсказуема, и члены Башни Вавилона, должно быть, постигли всю глубину этой фразы. Их жизнь совершила крутой поворот: от грани уничтожения при Старшей принцессе до рая под покровительством Гидрала. Всё кажется таким призрачным и мимолетным, почти невероятным. Но реальность такова: они выбрались из ада, где днями и ночами ковали оружие, в нынешний рай, где могут по-настоящему проявить свои таланты и обменяться смелыми идеями. Все члены Башни Вавилона теперь полны сил и энергии, омолаживая организацию, которая, несмотря на потенциал к обновлению, долгое время была подавлена Академией Эфира и суровой реальностью. Хотя Башня Вавилона сейчас имеет теоретическую направленность, задела разработок, совместно исследованных Равенной и Анселем три года назад, достаточно, чтобы надолго занять Башню развитием и расширением производственных линий, полностью отражая их истинную ценность. Башня Вавилона купается в ярком и многообещающем будущем. — Мистер Хендрик, кажется, перезапускает производственную линию для зелья улучшения почвы. У вас есть новые проекты? — Полно! Применение эссенции для преобразования энергии, обратный инжиниринг заклинаний истинного слова и расширение эфирного домена… Я так занят, что едва могу остановиться. Прошлой ночью спал всего три часа. — Ха-ха-ха, по-моему, ты не выглядишь уставшим. — Уставшим? Пять лет назад я боролся за то, чтобы вырвать теоретическую книгу из лап никчемного лорда, запертый в убогом доме, где варил любовные зелья и запрещенные вещества. Всего десять с лишним дней назад Старшая принцесса заставляла нас разрабатывать смертоносное оружие. А теперь ты просишь меня сделать перерыв? Ни за что! Ученые в коридорах больше не демонстрируют былого напряжения. Раньше они обсуждали академические темы где угодно и когда угодно, а теперь ведут непринужденные, комфортные и совершенно расслабленные беседы. Даже самые суровые и традиционные ученые изредка позволяют себе улыбнуться в этой приятной атмосфере. И всё же среди них есть те, кто сохраняет некое… неописуемое ощущение отстраненности. Звук каблуков, цокающих по полу, эхом разносится по коридору, и, как обычно, когда появляется этот человек, все разговоры постепенно стихают. Тот же серо-голубой высокий хвост, те же серо-белые очки, тот же простой белый лабораторный халат, черная юбка-карандаш и полупрозрачные черные чулки, а также туфли на каблуках, не слишком высоких. Тот же холодный взгляд, та же безразличная манера держаться. Но человек, известный этими чертами в Башне Вавилона, полностью изменил свой облик. Высокая фигура, которая раньше, на каблуках, была под стать Серафине, теперь где-то между юной девушкой и ребенком. Она не совсем маленькая девочка, но и не цветущая юная леди, а кто-то пониже. Распахнутый халат открывает лишь легкий изгиб, резко контрастирующий с её прежней гордостью. К счастью, фигура остается взрослой: полные и стройные ноги, талия, которая кажется еще более изящной и хрупкой на фоне её и без того миниатюрного телосложения. Однако никто не обращает внимания на эти детали. Увидев мисс Равенну, члены Башни Вавилона быстро отводят взгляд, лишь мельком взглянув на неё. — Это поистине… — когда Равенна проходит мимо, ученые не могут удержаться от обсуждения. — Кто бы мог подумать, что истинный облик мисс Циглер будет таким… Кто-то колеблется, жестом показывая определенную длину. — Думаю, нам лучше не обсуждать это… — Э-э, кхм, да, это немного неуважительно по отношению к мисс Циглер. Давайте сменим тему… Она кажется очень занятой в последнее время, не так ли? — Она всегда была занята, но, действительно, в эти дни… Она даже не участвует в исследовательских дискуссиях, всегда куда-то спешит, и неясно, над чем она работает. — Она не нанимала помощников? — Помощников? После того, что случилось в прошлый раз… — говорит кто-то со сложным выражением лица. — Кто осмелится стать её помощником, хотя она, вероятно, всё равно никого бы не наняла. Слова, сказанные Конрадом на поле боя во время его контрмеры против «Нидхёгга», отбрасывают единственную тень на процветающую ныне Башню Вавилона. Предатели, шпионы… Хотя Хендрик начал реорганизацию и попытки расследования, результаты были посредственными. — Как вы думаете, о чем думала мисс Циглер в тот момент? — Вы имеете в виду… когда она прогнала тех помощников? — Нет, нет, я имею в виду, когда она решила, что лучше начать войну, чем позволить нам уступить… О чем она думала? Ученые замолкают. — Что бы вы ни думали, — бормочет про себя ученый, поднявший эту тему, — я благодарен ей. Даже если окончательная победа не имела к ней никакого отношения, и её решение могло стоить многим людям жизни. — Башня Вавилона — моё единственное убежище. Если бы она была разрушена, у меня не было бы причин жить. — Но наши исследования… наше расширение границ сверхъестественного и эфирного… это не для нас самих, это чтобы изменить мир! — Разве так легко изменить мир? Жертвы неизбежно являются частью этого процесса. — Что за шутка, вы забыли, что большинство из нас раньше были теми, кого приносили в жертву? Пока они возобновляют спор, некоторые не могут не задуматься. Та блестящая юная леди, её непоколебимая решимость принять такое решение — это потому, что её желание изменить мир настолько твердо… Или это из-за… какого-то её собственного умысла? *** Равенна оставалась равнодушной к чужим мнениям. В этот период она методично продолжала свои исследования, разрабатывая устройства, которые когда-то спроектировала, создавая новые заклинания или придумывая новые алхимические инструменты. Она работала на пределе своих возможностей, не отдыхая ни минуты до самого последнего момента. Сегодня Сьюэллен, с которой она заключила партнерство, прислала ей первую информацию. — Тот, кто убил твоего деда, всё ещё в столице, но он лишь наемный убийца, а не вдохновитель. Эта информация была чрезвычайно важна для Равенны, но её было недостаточно. Сьюэллен прекрасно это понимала, и это явно было сделано намеренно. ---------- Идеальный инструмент В этой сделке, несмотря на видимую поддержку императрицы, положение Сьюэллен было слабее. Хотя у неё были странные каналы информации, реальная сила, которой она могла распоряжаться, явно уступала силе Равенны, за спиной которой стоял Ансель. Равенна, конечно, могла заставить Анселя действовать, но в глазах императрицы Сьюэллен была лишь инструментом, чтобы досадить наследнику, и не более того. Поэтому она использовала секретную информацию о смерти Эйлин Циглер, чтобы шаг за шагом вынуждать Равенну принимать решения. Сьюэллен не назвала цену за следующую порцию информации, по-видимому, давая Равенне время выследить убийцу. Но сказать было легче, чем сделать. Убийца, способный устранить алхимика пятой ступени — даже если он всё ещё в столице, сможет ли она его найти? Как раз когда Равенна прервала работу, чтобы всерьёз обдумать, как провести тщательное расследование, пришли другие дурные вести. — Ансель ищет её. После того как Башня Вавилона перешла под контроль Анселя, Равенна избегала встреч с ним, зная, что ничего хорошего они не принесут… С того самого дня «приручения» слова Анселя глубоко врезались ей в сердце: «Я вылеплю из тебя идеального монстра… который живёт только ради идеала». Патологический монстр, который добровольно теряет всё, отказывается от всего, лишь бы достичь идеала. Если бы ей пришлось зайти так далеко, чтобы воплотить это видение, Равенна не возражала бы пожертвовать собой, но она также понимала: если она действительно дойдёт до этой точки, то станет лишь инструментом в руках Анселя, без шанса на ответный удар. Она всегда помнила одно: то, что Ансель из Гидрала сейчас на её стороне, не означает, что так будет всегда — точно так же, как когда они расстались три года назад. В то же время Равенна размышляла о том пари. Она всё меньше могла понять, почему это так называемое «пари» вообще существует и существует ли оно на самом деле, ведь она никогда не могла разгадать, чего на самом деле хочет Ансель и почему он так поступает. Если он поставил на то, что ей суждено уничтожить Башню Вавилона из-за её одержимости и безумия, то почему… почему он так активно ей помогает? И как на это ответит та загадочная личность, которая несколько раз помогала ей в игре? Или это… от начала до конца, просто ложь Анселя, чтобы сбить её с толку? Даже когда над её головой больше не висел меч, у Равенны не было возможности перевести дух. Необходимость учиться и проводить исследования, давление со стороны Анселя, поиски правды о прошлом, опасность стать врагом Эворы… Она должна была быть свободна, но, необъяснимо… она шла по тонкому льду. Погружённая в мысли, Равенна сама не заметила, как оказалась у двери в комнату отдыха Анселя. Постучав и получив ответ, она толкнула дверь и вошла. Стоило ей открыть дверь, как напряжённая атмосфера заставила миниатюрную женщину слегка напрячься. Этот запах она знала слишком хорошо. В тот день ей пришлось вдыхать его в спальне Анселя почти полдня и всю ночь. Такое трудно забыть. — Мистер Ансель… подождите… я… Увидев девушку со снежно-белыми волосами, мягкую, словно воск, в объятиях Анселя, мисс Равенна тут же опустила взгляд, закрыла дверь и умолкла. Увидев водопад снежно-белых волос, Равенна сначала подумала, что Ансель снова развлекается с той зверюгой, но мягкое и сладкое дыхание, подобающее и нежное обращение, да и длина волос — всё указывало на то, что это не та высокомерная самка зверя. — Доброе утро, Равенна. Обнимая Марлину за мягкую талию, Ансель усмехнулся: — Как успехи в исследованиях в последнее время? — Средне, — честно ответила Равенна. — Есть прогресс, но он идёт медленно. — Хм? Это не вяжется с твоими способностями. Ты начала новый проект? Или исследуешь что-то особенное? Равенна промолчала, потому что Ансель попал в самую точку. Нидхёгг, алхимическое устройство, в котором Ансель доказал наличие беспрецедентных перспектив… В этот период Равенна тайно занималась его исследованием. Но без помощи алхимика пятой ступени, без подсказок Анселя со стороны, прогресс за это время был почти нулевым, но Равенна не хотела и не желала сдаваться. — Не хочешь отвечать… Ну что ж, это нормально. Ансель усмехнулся, слегка выпрямляясь. Девушка в его объятиях, одетая в подобающее роскошное длинное платье, внезапно задрожала. Она протянула руку и крепко ухватилась за воротник Анселя, не давая своему телу соскользнуть вниз. — Ансель, ты искал меня… с какой целью? Равенна сохраняла слегка согнутую позу, её аура была свирепой, а выражение лица — безразличным. При её миниатюрном телосложении и внешности, эта покорная манера делала удовольствие на лице Анселя особенно ярким. — Разве я не могу искать тебя, если у меня нет дел? — он слегка приподнял бровь. — Башня Вавилона теперь моя… Вполне естественно, что я прогуливаюсь здесь, когда у меня есть время. — …Вы правы, Ансель. — Но твоё поведение словно подталкивает меня уйти, как только я закончу осмотр. Ансель вздохнул: — Мне немного грустно, Равенна. Женщина на мгновение замолчала, затем двумя пальцами приподняла уголки губ, её тон оставался безразличным: — Я приветствую ваш визит в Башню Вавилона, Ансель. Ансель был слегка озадачен, глядя на это очаровательное лицо со зрелым и безразличным выражением, он не мог не усмехнуться: — Не припомню, чтобы у тебя был такой комедийный талант… Ладно, не заставляй себя, твоё выражение лица забавно один раз, но раздражает, если видеть его несколько раз. — Я понимаю. В это время сереброволосая девушка, которая некоторое время отдыхала на груди Анселя, дрожащими руками достала платок из кармана юбки и немного порылась в платье. Затем она с трудом приподнялась на плече Анселя, с большим трудом встала с его колен и, опираясь на весёлую поддержку Анселя, твёрдо встала на ноги. Даже если её ноги слегка покачивались, она всё равно спокойно и нежно поклонилась Равенне: — Мисс Циглер, я Марлина Марлоу, личный секретарь Анселя. Равенна проигнорировала капли, просачивающиеся из-под юбки на щиколотки, и слегка кивнула: — Здравствуйте. — Визит мистера Анселя в Башню Вавилона на этот раз частный, мало кто знает. Девушка, которая только что была мягкой, словно воск, быстро взяла себя в руки, и её достойная и грациозная осанка совершенно не позволяла связать её с предыдущим образом. Марлоу… она сестра Серафины? …Что это? Мутация? — Поэтому я надеюсь, вы поймёте… Мистер Ансель пришёл ради вас. — Я знаю, — Равенна, отбросив странные мысли, кивнула. — Я поняла это, когда он позвал меня к себе. — Это лучшее, — на лице Марлины появилась улыбка. — Тогда, мистер Ансель хотел бы увидеть результаты ваших исследований за этот период… Вы должны понимать. Если бы это было раньше, Равенна саркастически ответила бы: «понимаю я или нет, на его действия это не влияет», но теперь она просто помолчала немного, а затем тихо сказала: — Хорошо, идите за мной. Что касается того, как иметь дело с Анселем, у Равенны в сердце уже был другой план, не такой, как раньше. После того жестокого приручения Равенна всегда думала, что Ансель всё ещё хочет приручить её, сделать её полностью преданной ему, поэтому, что бы Ансель ни делал, пока она осознавала этот факт, её нельзя было обмануть, и даже если она попала бы в ловушку, вред был бы невелик. Но теперь она ясно поняла… Ансель действительно отказался от неё — если он не может сделать её преданной, то превратит её в инструмент, без чувств, без «я», в идеальный инструмент. И по совпадению, этот метод крепко ухватился за слабость Равенны, за её веру, за её идеалы. А именно… пока есть шанс воплотить это будущее, даже если она станет инструментом, Равенна не будет колебаться. Но, по крайней мере, она не может полностью попасть под его контроль за такое короткое время. И единственный способ — это… Это абсурдно, подумала Равенна. Даже если я приняла решение отказаться от всего, я должна… попытаться вернуть свои чувства ради него. ---------- Цена знаний Хотя Равенна делала вид, что изучает плоды недавних исследований, она прекрасно осознавала истинные намерения Анселя. Его визит мог быть продиктован лишь несколькими причинами: проверить её, высмеять или укротить… Однако он привел не свою верную гончую, а её сестру. Марлина — персонаж куда более грозный, чем тот зверь. Равенна гадала: Ансель намеренно бросает ей вызов или же преследует иные цели? Размышляя, как вести себя с Анселем, Равенна привела их в свою алхимическую мастерскую и остановилась перед непрерывно работающим механизмом. С невозмутимостью, резко контрастировавшей с её обычной сдержанностью, мисс Циглер спокойно спросила: — С чего мне начать? Ансель слегка склонил голову, вглядываясь в лицо Равенны — или, точнее, в её пепельно-серые очки. — Ты воспользовалась возможностью обновить систему данных? — спросил он, и в его голосе прозвучало удивление. — Действительно, объём обработки был велик, — ответила она, снимая очки и протягивая их Анселю. — Хочешь взглянуть? Даже без очков мисс Циглер не утратила своего интеллектуального облика; слегка запавшие глазницы и равнодушный взгляд делали её очаровательное лицо неприступным. Ансель на мгновение повертел очки в руках, а затем покачал головой с усмешкой: — Завалена работой, но при этом взялась за ещё более сложный проект… Как занимательно. Вернув очки Равенне, он поинтересовался: — Ты расширяешь горизонты или продолжаешь исследования… Универсальной эфирной печи? Выражение лица Равенны дрогнуло, и её взгляд почти мгновенно метнулся к Марлине. — К чему такая тревога? — Ансель слегка приподнял бровь. — Ты считаешь Марлину ненадёжной? Глубоко вздохнув и вернув себе хладнокровие, она ответила: — Рефлекс, прошу прощения… Я сейчас над этим не работаю; время ещё не пришло. — Хорошо, что ты проявляешь сдержанность. Сейчас действительно не время для откровений. Ансель прошёл вглубь мастерской, осматривая материалы и прототипы на верстаке, а также металлы, автоматически кующиеся в печи. Он не смог сдержать улыбку: — Это разработки трёхлетней давности. У тебя нет собственных проектов? — Есть, но они меркнут по сравнению с твоими творениями, — безмятежно ответила Равенна. — Идеи, которые ты оставил, куда ценнее всего, что я могу придумать сейчас. — Это торжественный комплимент? — Лишь констатация факта. Юный Гидрал от души рассмеялся: — Ценю это. Тебе нужна помощь? Равенна замерла, опешив. — …Помощь? — неуверенно переспросила она. — Что тебя так удивляет? — парировал Ансель. — Разве мы раньше не сотрудничали? Прототип Нидхёгга действительно был плодом их совместных усилий, но это было скорее вынужденной необходимостью, чем настоящим сотрудничеством. Того рода взаимодействие, что когда-то разжигало между ними сильную страсть, давно кануло в Лету. Сначала Равенна подумала, что Ансель шутит, пытаясь подразнить её за нервозность и растерянность. Однако она быстро поняла: он серьёзен. А если так, то цель у него могла быть только одна… — Я не против помочь тебе прояснить мысли, но у этого будет цена… …Как и ожидалось. Сердце Равенны, на миг встрепенувшись, вскоре успокоилось. Она знала: единственная цель Анселя — утопить её в бездне рациональности, взыскать плату за всё или заставить её… сделать выбор. «Должна ли я чувствовать… печаль в этот момент?» — размышляла она про себя. — «Должна ли я скорбеть о том, что Ансель оставил меня, так холодно пытаясь погасить мои эмоции?» И всё же сердце Равенны не могло вызвать ту скорбь, которую, как ей казалось, она должна была испытывать. Она пыталась извлечь горечь из прошлых воспоминаний, но нашла лишь онемение. Её первоначальная обида на Анселя, пламя в её сердце, постепенно угасала под влиянием его поступков, раскрытых намерений и неизменных мыслей. — …Цена будет такова: научись снова искренне улыбаться к моему следующему визиту. — Хорошо, я… поним…аю? Её ответ на спокойное заявление Анселя дрогнул на последнем слове. Равенна уставилась на улыбающееся лицо Анселя, на мгновение потеряв дар речи. Что он имеет в виду? Это насмешка или за этим кроется более глубокий замысел? Почему он выдвинул такое условие? Пытается ли он склонить меня… к тому, чтобы я попросила его о помощи в деле о смерти моего деда? Равенна не могла понять причину, но была уверена в одном: всё, что Ансель делал с ней, никогда не исходило из доброты. Если она не осознает этого, её судьба станет похожей на участь той женщины-зверя — факт, который Равенна прекрасно понимала. Но теперь добавилось ещё одно соображение: возможно, у неё даже не будет шанса стать «ошейником» для этого волка. Без предельной осторожности она, скорее всего, закончит как расходный материал. Но если, только если он намерен помочь… Невозможно. Это единственный сценарий, который не мог существовать. — …Я понимаю, — сказала она, отбрасывая абсурдную мысль, возникшую в её сердце, и быстро отвергая её. Её выражение лица стало безразличным. — Научиться улыбаться… я постараюсь это сделать. — Знай, если ты не справишься, будут последствия. — Ансель произнёс это с лёгким смешком. — Ну что ж, начнём? Есть что-то конкретное, в чём тебе нужна моя помощь? Равенна взяла себя в руки: — Фазовый стабилизатор. Теоретическая концепция, о которой ты упоминал, столкнулась с непреодолимым препятствием во время трансценденции. Я пыталась использовать материалы с высокой концентрацией пространственной сущности… Будучи сторонним наблюдателем, Марлина совершенно не понимала смысла потока слов, произнесённых Равенной. Однако, упражняясь в своём мастерстве, она всё же извлекла некоторую пользу. Эта мисс Циглер… питала необычайную страсть и талант к исследованиям в этой области. Становящаяся всё более зрелой Марлина могла смутно уловить эмоциональные изменения в Равенне, когда та обсуждала эти темы. Хотя со стороны она по-прежнему сохраняла отстранённый вид, а её тон оставался ровным, Марлина смогла разглядеть проблеск… тоски в глубине глаз Равенны. Игра на чёрном рынке действительно принесла Марлине значительные плоды. Хотя она была почти раздавлена огромным ужасом, к счастью, Анселю удалось сохранить контроль, что позволило ей добиться значительного прогресса в понимании человеческого сердца. ---------- Укрощение Девушка молча размышляла. По словам её сестры, эта мисс Циглер вполне могла стать второй главой пакта Анселя. Чтобы стать главой пакта Анселя, требовались талант, квалификация и, прежде всего, абсолютная преданность. Фанатику, одержимому определённой идеологией, трудно посвятить себя чему-то иному. Марлина хотела знать… как именно Ансель собирается её укротить. В то же время у неё были свои соображения. Слова Аннелизы и несколько необычное поведение Анселя на чёрном рынке заставили Марлину о многом догадаться, но она не могла подтвердить свои догадки, да и не смела… подтверждать. Она хотела провести расследование, но не желала привлекать внимание Анселя, не хотела, чтобы он узнал, насколько она дерзка и непокорна, пытаясь выведать прошлое и секреты человека, которому служит… но Марлина приняла решение. Не только из-за амбиций стать главой пакта Анселя, но и из-за боли и отчаяния, пережитых в той игре, что заставило её ещё сильнее стремиться развязать узел Анселя. Три года назад… это был критический момент. Марлина узнала от Серафины, что Ансель пытался укротить Равенну три года назад, но в конечном итоге потерпел неудачу. «Если бы Сери спросила, что именно произошло между мистером Анселем и мисс Циглер… проблем бы не возникло, но я не могу, и не позволю Сери спрашивать». Тихо наблюдая за Равенной, погрузившейся в состояние концентрации, Марлина прошептала про себя. В то же время я не могу опрометчиво связываться с мисс Циглер, потому что не знаю, какие у мистера Анселя планы… погодите. В её голове внезапно мелькнула мысль. «Что, если… это план мистера Анселя? Хотя мистер Ансель ничего не сказал, не дал мне никаких инструкций, но…» Девушка подсознательно перевела взгляд на Анселя, который, казалось, почувствовал это, слегка повернул голову и улыбнулся ей, и Марлина тут же опустила взгляд, чтобы скрыть своё смущение. В этот раз Анселя сопровождала не Серафина, а она. Не Ансель попросил об этом, а Марлина предложила. Она хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы узнать Равенну полнее. На самом деле, Марлина ни на что не рассчитывала, но Ансель согласился слишком просто. «Что, если… мистер Ансель хочет, чтобы я что-то сказала мисс Циглер? Что, если… это его способ укротить мисс Циглер?» В голове Марлины мгновенно выстроилась логическая цепочка. Она постепенно всё поняла, а затем глубоко осознала свою миссию здесь. Так вот оно что. Теперь я понимаю, только так мисс Циглер сможет… Сереброволосая девушка, стоявшая рядом, была ещё более тихой и собранной, но в душе она была полностью готова к тому, что ей предстоит сделать. Хотя её просто использовали в этой поездке, Марлина ничуть не расстроилась, а скорее обрадовалась, что может оказать Анселю более практическую помощь. — Нет, нет, нет, одного пространства недостаточно. Чтобы определить положение и существование в Загадке Нулевого Царства, нужны дополнительные сущности, разве ты не помнишь? — Я очень хорошо помню, вы сказали мне «абсолютная пространственная стабильность». — Дорогая мисс Равенна, должно быть, вы тогда спали, вам приснилось? — Уважаемый мистер Ансель, я абсолютно уверена в своей памяти. — Что ж, значит, вы хотите сказать, что я ошибаюсь. Ансель вздохнул и потёр виски, выглядя весьма озадаченным: — Похоже, с моим мышлением действительно что-то не так. Давай пока отложим это в сторону, в конце концов, ты не сможешь создать это при своём нынешнем уровне алхимии. — … У Равенны дёрнулась бровь, она подсознательно сжала алхимический резец в руке, чтобы не приложить слишком много силы и не повредить прототип. И этот внезапный прилив знакомого гнева и недовольства заставил её слегка остолбенеть. Это давно забытое чувство — не от выполнения какой-то конкретной задачи, а просто от погружения в общение друг с другом и раздражения от бессмыслицы Анселя… было так похоже на то, что было три года назад. По спине Равенны пробежал холодок. Всего несколько слов, и этот дьявол вернул её в тот период… который в её глазах даже считался хорошим временем. Что он пытается сделать? Он, который всегда говорил, что хочет превратить её в рационального монстра, почему он делает такие вещи? Равенна глубоко вздохнула, подавляя слегка бушующие эмоции: — Это я… неправильно запомнила, Ансель, давай продолжим. — Хорошая девочка! — Ансель улыбнулся и потрепал Равенну по голове. — Признавать свои ошибки и исправлять их — это хорошо, тогда продолжим. Раньше это заставило бы Равенну взорваться на месте, но сейчас она не вышла из себя. Однако её грудь, слегка вздымавшаяся от дыхания, доказывала, что она была не совсем спокойна. Как… абсурдно. Мисс Равенна, которая думала, что больше не будет испытывать эмоциональных колебаний из-за Анселя, подсознательно сжала кулак… Ей не было грустно от того, что он был так холоден и хотел превратить её в инструмент, так почему же она потеряла самообладание из-за нескольких его слов и действий? Но главное, она не может заставить себя отсечь эту эмоцию рационально — потому что не хочет так быстро превращаться в холодную машину без каких-либо чувств. Это сочетание аномалий делало её нынешние чувства такими… абсурдными. — Мистер Ансель, — внезапно подала голос Марлина, стоявшая рядом в молчаливом ожидании. — Кто-то пытается связаться с вами. — М-м? — Ансель слегка приподнял бровь. — Дай мне телекристалл. Девушка быстро выполнила просьбу, подойдя к Анселю и осторожно протянув телекристалл обеими руками. Ансель взглянул на имя звонившего, и его брови слегка приподнялись в узнавании. — Это он, значит… Юный Гидрал на мгновение задумался, прежде чем улыбнуться: — Равенна, мне нужно ненадолго отлучиться. Марли, пойдём. — Мистер Ансель, — внезапно произнесла Марлина, стоя рядом с Анселем. — Вам действительно нужна моя помощь? Её вопрос застал Анселя врасплох: — В этом нет необходимости… Ты хочешь остаться здесь? — Да, — мягко кивнула Марлина. — Я хочу глубже понять мисс Циглер, прошу простить мою дерзость. Её, казалось бы, прозрачные слова идеально скрывали истинные намерения. Ансель от души рассмеялся: — Проблем нет… Однако к Равенне нелегко найти подход. Оставайся, но будь осторожна и не подходи к ней слишком близко. — Поняла, мистер Ансель. ---------- Том 2 Глава 277 Как только Ансель покинул алхимическую мастерскую, Равенна намеренно отстранилась от Марлины. В мастерской, которая казалась оживлённой, но на деле была пустынной, отсутствие этого человека… словно вытянуло из пространства всю жизненную энергию. Марлина, тихо стоя в отдалении, смотрела на профиль Равенны, будучи уверенной в одном… С Анселем или без него, мисс Циглер находилась в совершенно ином состоянии. Дело было не в способностях или результативности, где одно было лучше, а другое хуже, а в глубокой, почти иллюзорной ауре, которую она излучала. В этой ауре мисс Циглер отвергала любое приближение, любую форму общения, любое… вмешательство. И всё же только мистер Ансель, казалось, естественным образом существовал внутри этой ауры и даже мог направлять её туда, куда пожелает. Подобная связь могла существовать только между людьми с исключительно близкими отношениями… Точно так же, как Серафина, которая была небрежно-резка с другими и пугающе грозна перед лицом врагов, становилась вялой и ласковой в присутствии Анселя. — …Мисс Циглер, — после долгих раздумий наконец заговорила Марлина. — Могу я задать вам вопрос? — Говорите. Равенна ответила равнодушно, не поднимая головы. — Мистер Ансель и вы… вы были близки, не так ли? Женщина за рабочим столом замерла, прервав работу, и бросила на Марлину холодный, пронзительный взгляд. — Я не хотела вас обидеть, — Марлина сохраняла смиренную позу. — Если это вас расстроило, прошу прощения. — …Достаточно близки. После короткой паузы мягко ответила Равенна: — Мы были друзьями, конечно, но это в прошлом. В глазах Равенны, независимо от того, что говорила Марлина, это в конечном итоге отражало волю Анселя, поэтому она естественно ответила правдиво. — Только… в прошлом? Марлина мягко улыбнулась: — И всё же мне кажется, что ваши нынешние отношения с мистером Анселем вовсе не натянутые. Равенна, возобновив гравировку эфирных цепей, резко вывернула запястье, сделав материал в руке бесполезным. — Что за чушь ты несёшь? В её тоне звучал явный холод, и хотя её миниатюрная фигура за столом выглядела несколько комично, голос и выражение лица передавали подавляющее чувство давления. — Разве вы не чувствуете? — Марлина склонила голову, игнорируя кипящий гнев Равенны. — Я отчётливо наблюдала со стороны: то, как вы работаете с мистером Анселем… совершенно отличается от того, как вы ведёте себя сейчас. — Если и есть какая-то разница… Девушка на мгновение задумалась, прежде чем уверенно заявить: — Я не отрицаю вашу страсть к работе. Даже в одиночку я чувствую вашу преданность и сосредоточенность, решимость полностью погрузиться в то, что вы считаете достойным своей самоотдачи — я разделяю это чувство. — Однако, даже если вы сохраняете такой настрой в одиночку, та «вы», что работает рядом с мистером Анселем, несомненно, обладает… Марлина на мгновение подобрала слова, прежде чем улыбнуться и произнести: — Большей… живостью, своего рода яркой и блестящей живостью. — Уходи. Равенна, сбивчиво дыша, резко приказала: — Я не приветствую здесь самонадеянных особ. Убирайся немедленно. — Но мистер Ансель просил меня остаться. — Я извинюсь перед ним и искуплю вину; это не имеет к тебе никакого отношения. Невидимая сила сковала тело Марлины, и двери алхимической мастерской распахнулись. Равенна явно намеревалась выставить Марлину вон. — Мисс Циглер. Марлина, несмотря на такое обращение, не разозлилась. Она просто посмотрела на Равенну и с предельной серьёзностью произнесла: — Мистер Ансель отказался от чего-то очень важного для него. Как только она закончила говорить, её фигура зависла в воздухе. — Это истинная причина, по которой я хотела остаться. — Что именно произошло между вами двумя три года назад? Что это за драгоценная вещь для мистера Анселя, о которой вы говорите? Не могли бы вы просветить меня? Бах! Двери алхимической мастерской с грохотом захлопнулись, и Марлину резко притянуло прямо к Равенне; сила была такова, что она, будучи простой смертной, поморщилась от боли, хотя быстро стерпела её. — Я понимаю твою цель, — сказала Равенна, пристально глядя в глаза Марлине. — Ты его инструмент, чтобы повлиять на меня, зная, что я больше не доверяю ему… поэтому он хочет воздействовать на меня через слова другого человека? — Вы будете разочарованы, мисс Циглер… Не могли бы вы сначала опустить меня? — … После того как её опустили, Марлина поправила юбку и грациозно поклонилась: — На самом деле, мистер Ансель… не знает об этом деле. До сих пор наш разговор был полностью по моей собственной инициативе. — Если вы мне не верите, — лицо Марлины озарила сияющая улыбка, — можете проверить это заклинанием на выявление лжи или чтение мыслей. Равенна долго смотрела на эту добрую и мягкую улыбку, прежде чем наколдовать из воздуха нефритовый камень: — Возьми. Марлина поймала его, с любопытством спросив: — Мне просто говорить? Равенна проигнорировала её и спросила напрямую: — Ансель послал тебя? — Нет, — спокойно повторила девушка. — Я не получала никаких указаний от мистера Анселя; это всё моя личная инициатива. Нефритовый камень в её руке оставался холодным и безмолвным. Поведение миниатюрной женщины изменилось, став несколько неестественным. Она на мгновение замолчала, а затем осторожно переспросила: — Не только прямые приказы, но и намёки. — Нет, — Марлина покачала головой, откровенно заявляя: — Мистер Ансель не давал мне никаких явных или скрытых указаний на этот счёт. Мои действия были полностью моим собственным решением. Более того, продолжила она: — И эта фраза — не моё предположение, а слова Мадам. — Мадам, вы имеете в виду… мать Анселя? Нефрит оставался неизменным, но на лице Равенны отразились явные колебания. — Мать Анселя сказала, что он… отказался от чего-то важного? — Да, мисс Циглер. — … Взгляд Равенны стал несколько отсутствующим, и в её сознании внезапно промелькнули размытые образы, исчезнув в одно мгновение. Она не говорила, но её дыхание становилось всё более сбивчивым. Очевидно… слова Марлины произвели на неё сильное впечатление. — Мисс Циглер? После долгого молчания Марлина не удержалась и спросила: — Вы готовы поверить мне теперь? Дадите мне какие-нибудь намёки и помощь? Три года назад, что именно… — Нет. Сбивчиво дыша, Равенна произнесла по слогам: — Ничего особенного, просто два человека, которые пошли разными путями, вот и всё. ---------- Осколки прошлого Её ответ несколько разочаровал Марлину. — Не знаю, откуда у вас эта обида на мистера Анселя, но даже если у него и был с вами какой-то конфликт, неужели вы не хотите... простить его? — Неужели вы думаете, что в этом мире есть хоть что-то, что могло бы угрожать ему, заставить его от чего-то отказаться? Голос Равенны слегка охрип. — Даже если мы отступим от темы, у него есть много важных вещей. Как я могу быть уверена, какая именно из них? Вернее... я могу быть уверена, что между ним и мной нет ничего настолько важного, как вы упомянули. — Вы не знаете, откуда взялась моя обида, не так ли? Позвольте мне рассказать. Глубокий гнев и... печаль, которую Равенна поначалу пыталась вызвать в себе, но думала, что её не существует, скопились в её фиолетовых глазах. — Ансель Гидрал, человек, который называет себя моим другом. Она попыталась сделать голос холодным и безразличным, не выдавая никаких эмоций. — С самого начала он обманывал меня. Моя дружба с ним была лишь фарсовой третьесортной драмой, подлой и порочной ложью. — И именно он признался в этом, а не я, выдумывая его мотивы с самым злобным умыслом. Даже... даже три года спустя, совсем недавно, я всё ещё питала к нему некоторые ожидания. Равенна глубоко вздохнула и медленно выдохнула гнев, затаившийся в сердце. — Вы довольны теперь, самонадеянная секретарша? — ... Марлина долго смотрела на Равенну, а затем низко склонила голову. — Я понимаю, мисс Циглер. Не дожидаясь реакции Равенны, она продолжила: — Не приняв во внимание возможный вред, который вы могли понести, я действительно была слишком самонадеянна, задавая такие вопросы, и также... — Думать, что вы станете помощницей мистера Анселя, ожидая, что вы сможете помочь мистеру Анселю, было слишком наивно с моей стороны. Она слегка поклонилась, спокойно произнеся: — Прошу прощения за то, что причинила вам такой дискомфорт, и прошу прощения за то, что возлагала на вас такие нереалистичные ожидания. Когда Марлина снова подняла голову, её лицо вновь украсила мягкая, располагающая к себе улыбка: — Не берите в голову, я больше не буду вас беспокоить, пожалуйста, продолжайте свою работу. *** В тускло освещённом подземном святилище Равенна опустила голову, глядя на питательный раствор в своих руках, её губы были плотно сжаты. Она привыкла к своему одиночеству здесь, находя компанию в холодных механических конструкциях, заполнявших комнату, — единственных сущностях, способных дать ей чувство безопасности. Тепло, жизненная сила... такие вещи были ей не нужны, лишены для неё всякого смысла. Ансель не возвращался с тех пор, как покинул алхимическую мастерскую. Его визит казался не более чем мимолётной шуткой, или, может быть... он пришёл лишь для того, чтобы оставить Марлину, чтобы она произнесла эти слова Равенне? Но Марлина не лгала. Или, может быть... было ли на ней установлено контрзаклинание Анселя? Если это так, то всё вставало на свои места. В конце концов, если это его рук дело, было бы естественно, что её собственное творение оказалось неэффективным. Вернее, это было весьма вероятно... Хрусть. Поверхность бутылки с питательным раствором треснула. — ... Равенна вспомнила выражение лица девушки, когда та говорила с ней, слова, которые она произнесла. Внезапно она почувствовала, как что-то застряло у неё в груди, лишая дара речи, оставляя... чувство беспомощности и подавленности. Она знала, что намеренно избегает этого. Но в тот момент, услышав, что «Ансель отказался от чего-то важного», у неё не хватило душевных сил обдумывать всё это. Она инстинктивно отрицала и уклонялась. Потому что, если бы она этого не сделала, чем бы стали то безграничное одиночество, которое она терпела все эти годы, то огромное давление, которое она была вынуждена выносить, и та обида, которую она питала к Анселю... чем бы всё это стало? Отбросив питательный раствор, Равенна подошла к зеркалу. Чтобы выполнить просьбу Анселя, она специально создала зеркало в этом убежище, лишённом любых лишних предметов. Миниатюрная, но зрелая женщина посмотрела на своё отражение. В тусклой комнате её образ был несколько неясным. За последние три года в её внешности почти ничего не изменилось, но сущность этого тела давно попрощалась с прошлым. Чтобы сохранить Башню Вавилона под давлением Академии Эфира и Эворы, чтобы и дальше воплощать свои идеалы... она принесла так много жертв. И всё же, спустя три года, результаты были ничтожны. Эта империя, этот мир всё ещё пребывали в застое, без надежды на прогресс. За эти три года Равенна не раз ловила себя на мысли: если бы Ансель всё ещё был рядом, было бы всё иначе? Именно поэтому, когда Ансель вернулся в первый раз, она всё ещё питала некоторые надежды и ожидания. Если бы это было правдой, если бы Ансель действительно был вынужден разорвать с ней связи из-за какого-то дела, какой-то сущности, если бы он не обманывал её полностью, не используя этот идеал как сладкую приманку и порочную ловушку, чтобы приручить её, а действительно когда-то возлагал надежды на это будущее... Тогда, если бы она доверилась ему в то время, если бы она неустанно расспрашивала его о причине его «обмана», было бы всё действительно иначе? — Ансель... Ты ясно сказал, что я тебе больше не нужна, что я ничего не стою. Почему же тогда ты сказал, что я твой друг? — Ансель... Ты ясно сказал, что хочешь уничтожить меня, столкнуть в бездну, превратить в монстра, существующего только ради идеала. Почему же тогда ты всколыхнул мои чувства? — Ансель... Ты обманываешь меня или у тебя есть свои трудности? Что такое эпоха, будущее, мир в твоих глазах... и что я в твоих глазах? — Ансель! ---------- Том 2 Глава 279 Океан, в котором дрейфовал айсберг, вздымался волнами, поглощавшими небо; безмолвную и пустую землю разрывал ураган, а в тихом лазурном небе рокотал гневный гром. Холодная, пробирающая до костей рассудительность сплелась с захлёстывающими эмоциями. Слова Анселя, поступки Анселя, обман Анселя, трудности Анселя… сложные, непостижимые, противоречивые, бесчисленные эмоции переплелись, заставив Равенну закричать без остановки, без предупреждения, и ударить кулаком по зеркалу перед собой. — Ха… ха… Миниатюрная фигурка сползла на пол. Опустившись на пол, подогнув ноги, Равенна прижалась лбом к разбитому зеркалу, тяжело и часто дыша. Почему… почему она услышала такие новости, когда уже решила встать на путь стирания своего «я», отказа от всего? — Ансель… — тихо прошептала она имя дьявола. — Что именно… ты хочешь, чтобы я сделала? И… через что… ты прошёл? — Три года назад, почему ты… Слова Равенны внезапно оборвались. Три года назад… они с Анселем расстались. Почему? Потому что Ансель признался ей, что всё сказанное им было ложью, что всё, что он делал, было обманом. …А потом? Равенна почувствовала невыразимую боль, исходящую из её лба… нет, не из лба, из самой души, из глубоких недр её души. Чем глубже она погружалась в свои мысли, тем сильнее и невыносимее становилась боль. А потом… что я… сказала ему? И что он… сказал мне? Равенна посмотрела на бесчисленные лица, отражённые в осколках зеркала, и в её сердце всколыхнулся великий страх… что именно стало причиной их разрыва три года назад? Она не могла не задавать вопросов, а Ансель не мог просто так отмахнуться. Почему… почему она не могла вспомнить отчётливо? — Угх! Боль, словно разрывающая душу на части, нахлынула волной. Равенна отчаянно прижала руку ко лбу, вены на тыльной стороне ладони вздулись. — Что именно… почему… Ансель… Равенна в панике и смятении смотрела в зеркало. В густо треснувшем стекле бесчисленные Равенны также смотрели на неё саму. Казалось, они одновременно говорили: «Истина не в твоих мыслях». *** На широкой и мягкой кровати Марлина, покоясь на руке Анселя, погружалась в глубокую дремоту. Она ласково уткнулась в плечо Анселя, прошептав: — Мистер Ансель, я собираюсь спать. Пусть Сери составит вам компанию. Ансель нежно погладил девушку по голове: — Отдыхай, ты много работала. Марлина, полуприкрыв глаза, блаженно улыбнулась: — Лишь бы мистер Ансель был доволен. — Марли… пить зелья каждый день — не выход! Всё ещё сидя верхом на Анселе, Серафина с лёгким румянцем на щеках положила подбородок на плечо Анселя и сказала Марлине: — Ты погубишь своё здоровье… Разве ты не хочешь, чтобы Ансель помог тебе найти способ превзойти себя? Эта… эта Вода Искупления, разве она не хороша? Марлина мягко покачала головой: — Мистер Ансель не приемлет несовершенства, как и я. — Тебе нужно научиться уважать выбор других, Серафина, — Ансель погладил Серафину по спине. — У Марлины есть свои соображения. — Сейчас нет нужды спешить… Если появится лучшая возможность, я обращусь за помощью к мистеру Анселю. Марлина нежно прижалась к плечу Анселя, улыбаясь: — Хотя приятно иметь возможность помочь мистеру Анселю, я не откажусь от возможности положиться на него… Ах, кстати, мистер Ансель, ваши сегодняшние распоряжения были великолепны! — Хм? — Ансель слегка приподнял бровь. — Какие именно? — Те, где я, без каких-либо ваших указаний, раскрыла ваш стресс мисс Циглер. Марлина ловко заменила слова, которые Аннелиза сказала ей, на «стресс»; в конце концов, то, что она сказала сегодня Равенне, было отчасти эгоистичным. — …О, ты об этом. После короткого молчания юный Гидрал мягко улыбнулся: — Как она отреагировала? — Хотя она отрицала это на словах, я могла сказать… она была сильно потрясена. Мистер Ансель, мисс Циглер, должно быть, заботится о вас. — Хм? А? Что? Вы, ребята, тоже преподали урок этой кислой буке, когда выходили сегодня? Наша мисс Серафина была весьма взволнована: — Обожаю видеть, как она сдувается! Марли, что именно ты ей сказала? Марлина, улыбаясь, подняла указательный палец: — Это секрет между мистером Анселем и мной. — Что? У нас теперь есть секреты! Я буду злиться, Марли! Веришь или нет, завтра вечером я… После десяти минут игривых подшучиваний очень уставшая Марлина погрузилась в глубокий сон, в то время как Серафина, прильнувшая к Анселю, после того как дыхание её сестры полностью выровнялось, убрала улыбку и с беспокойством посмотрела на Анселя. — Ансель… — прошептала она ему на ухо. — Марли… сделала что-то не так? Мне показалось, что на мгновение вы были немного… недовольны. — …Не недоволен, просто немного удивлён. Ансель нежно обнял Серафину, прошептав: — Я не виню Марлину, просто не ожидал, что так выйдет. — Я… не планировал позволять Марлине рассказывать Равенне о… некоторых моих обстоятельствах. Вернее, Марлина не должна была знать о его особой ситуации. Игра на чёрном рынке в конечном итоге была захвачена судьбой, или, скорее… его несколько чрезмерное выступление в то время, вероятно, тоже внесло свой вклад. Марлина осознала очень пугающий факт, и она использовала это как причину, подтолкнутая судьбой, чтобы раскрыть всё Равенне; несомненно… это в значительной степени восстановит человеческую, эмоциональную сторону Равенны. — Согласно первоначальному плану, я намеревался полностью отказаться от Равенны. Сказал он, поразив Серафину. — От… отказаться от неё? — Первоначальное решение включить её в число глав пакта было принято потому, что я был слишком самоуверен, и потому, что… я ещё не изменил некоторые свои мысли. — Но сейчас она не представляет для меня большой ценности, а Серафина, ты также взяла на себя силу двух глав пакта, так что уничтожение её — это косвенное убийство будущей героини. В глазах Гидрала не было жалости. — Такой исход тоже приемлем. Башня Вавилона, идеалы. Эти две жизненные нити Равенны: первая уже в руках Анселя, а вторая… почти там же. — Это… ну… разве это необходимо? — Серафина казалась немного противоречивой. — Хотя она высокомерна, она довольно полезна, и, и… — И что? Девушка украдкой взглянула на Анселя, прошептав очень тихо: — И я чувствую, Ансель, что вы всё-таки немного заботитесь о ней. Юный Гидрал был застигнут врасплох, затем рассмеялся и взъерошил волосы Серафины: — Это всё из-за тебя, дорогая Серафина. — …А? — Раньше, в моих глазах, чувства между мной и Равенной были чем-то второстепенным, не имело значения, будут ли они разрушены; но под твоим влиянием… я думаю, если есть возможность приручить её, возможно, так будет лучше. — Но это лишь ещё один вариант, на самом деле, я бы не был особо расстроен, если бы она была уничтожена… точно так же, как я изначально стремился погубить тебя, Серафина. — Плохой! Девушка, смутившись, ударила Анселя в грудь. — На самом деле, — улыбнулся Ансель. — Судьба не будет сидеть сложа руки и смотреть, как я превращаю Равенну в чисто рациональный инструмент. Изначально она намеревалась найти способ заставить Равенну проявить человеческие чувства, и как только она это сделает, человек, от которого Равенна не сможет избавиться в первую очередь, — это я… несмотря ни на что, мои шансы на победу выше, и также — — …И также? Ансель загадочно произнёс: — Это приручение началось не тогда, когда я вернулся в имперскую столицу. — С самого начала я был в непобедимой позиции. — …Хм, хвастун, — фыркнула Серафина, ёрзая. — Так Ансель, вы… что именно собираетесь с ней делать? Ансель нежно погладил короткие мягкие волосы девушки: — Как бы судьба ни подталкивала, мой план всё равно продвигается шаг за шагом, и в конце концов… Венна, всё зависит от тебя. ---------- Мастер души — Равенна, позволь представить тебе госпожу Майрон, — сказала Ронгер, указывая на пожилую женщину, сидевшую напротив. — Она — затворница, мастер магии души, ровня Сорену в этом искусстве и мой наставник. Она вполне достойна твоего доверия. Равенна склонила голову в знак приветствия перед почтенной дамой с седыми волосами: — Приветствую вас, госпожа Майрон. — Хе-хе… Никогда бы не подумала, что Ронгер обратится ко мне за помощью, — усмехнулась старая колдунья, чье имя Равенна никогда прежде не слышала, и которая, очевидно, долгое время пребывала в уединении. — Прошло уже больше тридцати лет с нашего последнего общения. Ронгер, как и Равенна, склонила голову, в её жесте смешались уважение и смущение: — Я не раз порывалась связаться с вами, но боялась потревожить ваше уединение. Прошу прощения, наставница. — Никаких обид, лишь любопытство… Добившись таких успехов, ты ни разу не побеспокоила меня. Должно быть, причина твоего визита крайне важна. Взгляд Майрон остановился на Равенне: — Эта юная леди, должно быть, очень много значит для тебя. — Равенна — внучка мастера Циглер, — с предельной серьёзностью ответила Ронгер, — и для меня она невероятно важна. — …Циглер? Эйлин Циглер? — Майрон замолчала, а затем произнесла с глубоким чувством: — Значит, она внучка Эйлин. А я-то гадала, почему она кажется мне знакомой. Её улыбка стала мягче: — Что ж, этот визит стал ещё более значимым. — Госпожа Майрон, что мне делать? — спросила Равенна. — Тебе ничего не нужно делать; достаточно лишь немного подождать. Майрон говорила мягким голосом, и незримая сила коснулась Равенны. Женщина почувствовала, как чей-то взгляд скользит по её душе, но ощущение было таким слабым — особенно по сравнению с магией души, которую применял к ней колдун пятой ступени из Башни Вавилона… Это было похоже на случайный взгляд прохожего на улице. — Хм… Изучив душу Равенны, Майрон погрузилась в раздумья. Равенна сохраняла бесстрастие, в то время как Ронгер выглядела несколько встревоженной. — Нет причин для беспокойства, будь уверена. Увидев нервозность Ронгер, Майрон не смогла сдержать улыбку: — Душа была извлечена из тела и слишком долго находилась в неподходящем сосуде, что привело к некоторым повреждениям, косвенно повлиявшим на твою память. Период восстановительного покоя должен помочь. Если Равенна не возражает, я могу помочь с восстановлением напрямую, хотя это неизбежно потребует заглянуть в некоторые её воспоминания. Ронгер с облегчением выдохнула: — Это действительно большая удача… Мы позволим Равенне немного восстановиться; ваша помощь не потребуется. Узнав о проблемах Равенны с памятью, она и Хендрик были крайне встревожены. Колдуны Башни Вавилона, обладающие некоторыми знаниями о душах, проводили обследования и пришли к выводам, совпадающим с мнением госпожи Майрон. Однако из опасений, что Сорен мог подготовить другие козни, они в конечном итоге обратились к этой затворнице, мастеру душ. — …Значит, — тихо произнесла Равенна, коснувшись лба, — мою память никто не искажал, верно? — С чего бы тебе приходить в голову такие мысли? — с лёгким удивлением спросила Майрон. — Кто-то пытался сделать это с тобой? Это был Сорен? — Нет, просто… Миниатюрная женщина, сидевшая с достоинством, помолчала, прежде чем ответить: — Просто воспоминание, о котором идет речь, очень важно для меня. Мне кажется, что его потеря… слишком уж совпадает по времени. Последние несколько лет Равенна постоянно ходила по тонкому льду, и сейчас она была особенно осторожна. В конце концов, было слишком подозрительно, что именно в тот момент, когда Марлина доверила ей секрет, она не смогла вспомнить сцену разрыва с Анселем, как и глубокие причины их расставания. — Причина действительно заключается лишь в проблеме адаптации души, но поразительно, что твоя душа была заключена в такую марионетку, столь отличную от твоей собственной плоти, и при этом сохранила свою целостность в такой удивительной степени, — заметила Майрон, повернувшись и взглянув на безжизненную марионетку, стоявшую в стороне. Бросив беглый взгляд, она выразила удивление: — О, ты усовершенствовала эту марионетку, улучшив её адаптивность к душе? Впечатляющее мастерство. Равенна промолчала, ведь не она усовершенствовала марионетку, а процесс её улучшения… был тем, что она никогда не сможет забыть до конца своих дней. К счастью, фрагментация памяти была лишь проблемой адаптации души к телу. Поскольку для восстановления требовался только отдых, это не вызывало серьезных опасений. — Кстати, во время выздоровления будь внимательна к некоторым вещам. По мере того как твоя душа будет восстанавливаться и заново привыкать к телу, забытые воспоминания могут всплывать урывками, — посоветовала Майрон, постучав себя по виску. — Это может быть несколько неконтролируемо и довольно мучительно, поэтому постарайся вытерпеть это, как сможешь. Кроме того, учитывая твои уникальные обстоятельства — душа долгое время была отделена и даже несколько привыкла к марионетке — возникнет фаза отторжения и дискомфорта при возвращении в тело, но это нормальные явления, и беспокоиться не о чем. Действительно, Равенна всегда чувствовала некую несовместимость между своим телом и душой, но об этом говорили и колдуны Башни Вавилона. В целом, эти условия совпадали с выводами других колдунов Башни Вавилона, изучавших душу. Отсутствие расхождений успокаивало, позволяя ей наконец обрести душевный покой. — Благодарю вас за помощь, госпожа Майрон, — сказала Равенна, снова склонив голову. — Прошу прощения за то, что потревожила ваше уединение. Майрон ответила смешком: — Будь то просьба Ронгер или твоя личность как внучки Эйлин Циглер, у меня есть причины помочь тебе. Нет нужды в такой формальности. Если возникнут проблемы, не стесняйся обращаться ко мне. Взмахнув рукой, она растворилась в иллюзии и исчезла из комнаты. Такие сверхъестественные существа, как Майрон, редки; они принадлежат к группе существ, отрешённых от мирских дел. Некоторые погружаются в Море Чудес, другие живут в горах Небесного Пути, ища истину своими собственными путями в этом огромном мире. ---------- Тени прошлого Эти независимые и могущественные существа желанны для многих фракций. Майрон, долгое время пребывавшая в уединении, считается Ронгер равной Сорену, лучшему магу душ этого поколения. Её готовность помочь Равенне в любой момент, вероятно, объясняется не только тем, что Ронгер когда-то была её ученицей, но и тем, что Равенна — внучка Эйлина Циглера. Хотя имя старика уже почти забыто, а его останки покоятся на обычном общественном кладбище, всё ещё есть те, кто хранит искреннее уважение к некогда великому мастеру. Своевременный приход госпожи Майрон и её грациозный уход позволили Ронгер, сидевшей рядом с Равенной, наконец вздохнуть с облегчением. Элегантная дама протянула руку, чтобы погладить Равенну по голове, и мягко произнесла: — Через несколько дней должны прибыть заказанные мной материалы. Я велю Вирджинии приготовить для тебя добавку для души. Ты быстро восстановишься, так что не волнуйся, Равенна. — …Мадам. Манеры Майрон пробудили в Равенне воспоминания о дедушке. Она не знала, стоит ли считать удачей или проклятием то, что эти воспоминания остались нетронутыми. Сцепив пальцы, она тихо спросила: — Что на самом деле случилось с моим дедушкой? Лицо Ронгер окаменело, и прежде чем она успела ответить, Равенна продолжила, погрузившись в свои мысли: — Все говорят, что мой дедушка покончил с собой, умерев в беспомощности и отчаянии после того, как его предали сын, моя мать и многие его ученики. — Но я не верю, что дедушка выбрал бы самоубийство. Даже когда у него не оставалось выбора, он никогда не думал о том, чтобы сдаться. — Равенна, это дело… — Вот почему я всегда верила, что моего дедушку убили… какая-то группа людей. Когда она обернулась, холодный и жестокий взгляд её фиолетовых глаз заставил сердце Ронгер сжаться. Эта миниатюрная женщина, чьи манеры совершенно не вязались с её внешностью и ростом, в этот момент излучала пугающую ауру опасности. — Мадам, я также не верю, что вы и Хендрик не расследовали смерть моего дедушки. — Теперь, когда Башня Вавилона снова на верном пути, а будущее больше не вызывает опасений, и с поддержкой Анселя все опасности и препятствия исчезли… Можете ли вы сказать мне правду о том, что тогда произошло? Под взглядом Равенны Ронгер не нашлась что ответить. После долгого молчания она наконец глубоко вздохнула: — Равенна… как ты и сказала, мы с Хендриком тоже не верим, что твой дедушка выбрал бы самоубийство. Не только мы, но и все, кто верил в него до последнего момента и следовал за ним — мы все не верим, что он мог наложить на себя руки. Учёная, происходившая из семьи с богатым наследием и сама весьма способная, искренне посмотрела Равенне в глаза. — Мы тоже объединились, чтобы тщательно изучить все возможности, но… мы ничего не нашли. — Ничего не нашли… это значит, что вы даже не смогли определить, было ли это самоубийство или убийство? — …Да, — ответила Ронгер, опуская взгляд и прижимая руку ко лбу. — Мы не смогли найти ответ, Равенна. — Мне жаль, мы… не смогли найти ответ. Она повторила это, и в её голосе звучали вина и скорбь. Равенна потянулась, чтобы коснуться плеча Ронгер, но её рука замерла в воздухе, прежде чем наконец опуститься на него. Ронгер посмотрела на Равенну, сначала с удивлением, но вскоре её выражение смягчилось. Она повернулась и нежно обняла маленькое, тёплое тело Равенны. — Я не хочу, чтобы ты забывала, Равенна, но… мы должны двигаться дальше. Башня Вавилона сейчас и всё, что мы создадим — это тоже то, что он хотел бы видеть. Давно никого не обнимавшая, Равенна почувствовала тепло и подумала, что воссоединение со своими эмоциями, возможно, не так уж плохо. По крайней мере, сейчас. — Я понимаю, мадам, — прошептала Равенна. — Я буду двигаться дальше, несмотря ни на что. — …Тебе не нужно так себя заставлять. Ты сама сказала, что сейчас мы не под давлением, верно? Ронгер похлопала Равенну по стройной спине. — Не изнуряй себя, как раньше. Он… не хотел бы видеть тебя такой. — Нет. Когда разговор дошёл до этого, эмоции, вспыхнувшие в глазах Равенны, внезапно угасли. С пугающим спокойствием она произнесла: — Именно потому, что дедушка не сделал бы такого выбора, он и потерпел неудачу. — Равенна… — Я знаю, что делать, не волнуйся. Я в порядке. Равенна отстранилась от Ронгер и спокойно сказала: — До свидания, мадам. Я пойду продолжать свои исследования. Раз это всего лишь простая проблема адаптации, мне больше не нужно отвлекаться. — …Хорошо. Ронгер смотрела на Равенну; её рука потянулась было к её голове, но вместо этого она мягко похлопала её по плечу. — Продолжай в том же духе, мы вместе в этом деле. Равенна, сохраняя своё обычное бесстрастное выражение лица, слегка кивнула и вышла из комнаты. После её ухода Ронгер, сохранявшая до этого самообладание, казалось, лишилась всех сил. Эта грозная колдунья пятой ступени едва не рухнула. — Почему… почему Равенна внезапно заговорила о деле господина Эйлина? Дворянка прислонилась к столу, слабо поддерживая себя за лоб, её лицо было полно истощения и борьбы. Смерть Эйлина Циглера, событие, вызвавшее огромный шок в кругах колдунов имперской столицы пятнадцать лет назад, до сих пор отзывается эхом. Даже несмотря на то, что Эйлин к тому времени почти растерял всю свою славу, нашлось немало колдунов, помнивших его былую мощь. Даже если отбросить все внешние факторы, Эйлин всё равно оставался сверхъестественным существом пятой ступени. Сверхъестественное существо пятой ступени… тихо умереть в имперской столице под гнётом императрицы — как ни посмотри, это было невероятно ужасающе. Поскольку это было слишком жутко и ужасно, даже несмотря на то, что смерть Эйлина была очень трагичной, все пришли к выводу, что это самоубийство. Было практически невозможно бесшумно убить алхимика пятой ступени, признанного сильнейшим среди магических ветвей, с его сложными методами и многочисленными инструментами… Даже лидер Гильдии Хроноса не мог бы быть в этом уверен. Вспоминая выражение лица Равенны, когда она смотрела на неё только что, Ронгер почувствовала укол в сердце. Равенна Циглер была первым свидетелем смерти Эйлина. В тот год, когда ей было всего шесть лет, она увидела труп своего дедушки с вырванным сердцем и отсечённой головой. ---------- Том 2 Глава 282 Разумеется, Равенна не собиралась отказываться от поисков истины из-за слов Ронгер. Этот запрос был лишь простой проверкой. Если удастся получить информацию — прекрасно, но если нет, это не имело большого значения. Ей нужно было найти убийцу своего деда. Будь то сам исполнитель или заказчик, она не позволит никому уйти от возмездия. Расследование дела об убийстве следовало поставить в приоритет. В данный момент Равенна была сосредоточена на изучении сущностей смерти и нежити. Если бы сущности времени не были столь сложны, она предпочла бы начать именно с них. Дверь алхимической мастерской открылась, вновь принимая свою занятую хозяйку. Равенна решила сначала создать алхимические инструменты, которые можно было использовать в этой области, а остальное… пока можно отложить в сторону. В конце концов, Башня Вавилона действительно возродилась — хотя это возрождение и причины, его вызвавшие, не имели никакого отношения к самой Башне. — Стоит ли мне также рассмотреть охотничью сущность, которая сочетается с сущностью зверя? Сложность не слишком велика, и к тому же… Её бормотание внезапно оборвалось, когда она подняла взгляд и увидела кого-то, сидящего в мастерской. — Охотничья сущность? Что, у тебя в последнее время появилось время на охоту? Ансель, который в этот раз никого с собой не привел, лениво сидел на диване, взявшемся неизвестно откуда. — Не припомню, чтобы у тебя было такое хобби, Венна. — …Когда мы наедине, тебе не обязательно использовать это имя. Равенна бросила взгляд на Анселя, который выглядел так, будто пришел в алхимическую мастерскую на отдых. — Я больше привыкла, что ты называешь меня по имени, Ансель. — О… — Ансель понял. — Ты хочешь сказать, чтобы я называл тебя так, даже когда присутствуют другие? Хорошо, я не против. — … Равенна на мгновение замолчала, затем, не говоря ни слова, направилась к верстаку. Она уже наметила форму инструмента в своей голове, была готова приступить к работе и не хотела тратить время на Анселя. Но Ансель пришел сюда явно не для того, чтобы наблюдать за её работой. Юный Гидрал поднялся с дивана и подошел к миниатюрной исследовательнице. Фигура мисс Равенны не была стройной, и уж тем более её нельзя было назвать детской. Слово «миниатюрная» подходило идеально. Однако у большинства людей существовало определенное заблуждение относительно слова «миниатюрная». Многие всегда ассоциировали его с откровенно детской фигурой. Равенна, чья голова едва доставала Анселю до кадыка, конечно, не была ребенком, но она была на голову ниже него, а по сравнению с Серафиной разница была весьма очевидна. Так что те громкие слова волчицы в тот день не означали, что Равенна была действительно настолько мала — просто по сравнению с ними это выглядело… довольно забавно. Ансель положил руки на плечи Равенны и с легким смешком произнес: — Ты забыла, что обещала мне в прошлый раз? — … Когда они встретятся снова, она подарит Анселю улыбку от чистого сердца. Тело Равенны слегка напряглось. Она глубоко вздохнула, стараясь сделать голос как можно спокойнее: — Я помню. Пожалуйста, дай мне подготовиться… — А, нет, не нужно, не сейчас. Ансель посмотрел сверху вниз на миниатюрную, похожую на куколку мисс Равенну в своих объятиях. — Сейчас ты явно не в том состоянии, чтобы улыбнуться от чистого сердца. Если заставишь себя — будет только хуже, и тебе, и мне. Он почувствовал, как её слегка напряженные тонкие плечи немного расслабились, а затем на лице Анселя вновь появилась улыбка: — Но из-за этого… ты должна принять наказание, дорогая Венна. Недавно расслабленное тело вновь напряглось. Равенна, опустив голову, некоторое время молчала, прежде чем пробормотать: — Мне действительно не стоило питать никаких ожиданий насчет тебя, Ансель. — Значит… ты всё ещё возлагаешь на меня надежды? Ты кажешься несколько непоследовательной, Венна. Заявляешь, что видишь мою истинную натуру насквозь, и при этом всё ещё лелеешь эти нереалистичные представления обо мне… Разве это не происходило уже бесчисленное количество раз? Его руки постепенно опускались ниже, и дыхание Равенны едва заметно изменилось — её тело было лишено способности притуплять ощущения и было куда чувствительнее, чем у любой марионетки. Однако Ансель просто обнял её за талию и не стал делать ничего больше. — Ты… всё та же. Равенна изо всех сил старалась выровнять дыхание, чувствуя тепло его широких ладоней на своей талии и твердое, успокаивающее тепло за спиной, пока она была крепко прижата к груди Анселя. — Говоришь о том, чтобы подтолкнуть меня к бездне разума, пытаясь пробудить воспоминания трехлетней давности… Напоминаешь о своей доброте, своем обмане, пытаешься всколыхнуть мои эмоции… Зачем ты это делаешь? Тебе это кажется забавным? — Что, умная Венна не может найти ответ? — Разумеется. Равенна слегка опустила голову, её голос прозвучал с хрипотцой: — Точно так же, как я не могу постичь, сколько из сказанных тобой слов были ложью. — Хм? — брови Анселя слегка приподнялись. — Насколько я помню, я сказал тебе… всё. — Да, всё. — Равенна, желая отстраниться от груди Анселя, но оставаясь крепко зажатой в его объятиях, продолжила под воздействием исходящего от него жара: — Ты сказал мне, что всё, что ты говорил, было ложью, но я… не верю в это. Слова Марлины в конечном итоге заставили её поколебаться. — Ансель, я не верю, что ты ни разу не сказал мне правды. Равенна подняла взгляд. Её лицо, обычно бесстрастное и утонченное, теперь было слегка отмечено едва уловимой смесью сложных эмоций: — Теперь, когда я думаю об этом, даже в тот момент, когда ты хотел уничтожить меня, кажется… я всё ещё питала подобные мысли. Ансель мягко накрыл ладонью маленькое лицо Равенны. Он на мгновение замолчал, а затем с улыбкой покачал головой: — Это на тебя не похоже, Венна. — Ты знаешь меня, я знаю тебя. — Равенна не сопротивлялась прикосновению Анселя, её взгляд опустился, так как ответа не последовало. — Но теперь кажется, что я не понимаю тебя, а ты… не понимаешь меня. После короткого молчания Ансель внезапно оторвал Равенну от земли, вызвав у неё невольный вздох, а затем со смехом поставил обратно. — Это было моё время наказывать тебя… Как же вышло, что всё превратилось в твою проповедь? Ансель, не намереваясь отпускать её, ущипнул Равенну за подбородок: — Твои перемены весьма заметны, Венна. — …Я не боюсь будущего, в котором сотру всё, чтобы стать лишь инструментом. Но если это произойдет слишком скоро, мне от этого никакой пользы. — Значит, ты сложила свое рациональное оружие и позволила эмоциям течь бесконтрольно? — Должно быть, именно этого ты и хотел… Играть с куклой, которая никак не реагирует, не доставляет особого удовольствия, не так ли? — бесстрастно произнесла Равенна. Услышав это, Ансель рассмеялся в голос: — Ты слишком высокого мнения о себе, дорогая Венна. Есть бесчисленное множество способов вызвать у тебя реакцию. Разве ты не полностью осознаешь свою собственную чувствительность? Или ты забыла, что испытала в моей спальне? Его кончики пальцев легко скользнули по ткани её одежды, и по сравнению с её нежной кожей его ладонь казалась обжигающей, отчего женщина, которая была на пять лет старше него, слегка задрожала. — Серафина уже довольно чувствительна, — прошептал Ансель Равенне на ухо, — но даже она не дрожала бы так сильно от простого прикосновения к животу. Мисс Равенна, казавшаяся хрупкой, но облаченная в зрелое очарование, с манерами холодными, как лед, обладала совершенно уникальным… противоречивым шармом. Но Ансель не стал продолжать под видом «наказания»; он просто размял мягкий живот Равенны и остановился, когда её нежное тело задрожало в его объятиях. — Хотя я никогда не против принуждения других… принуждение должно иметь смысл, и, очевидно, заставлять тебя что-то делать сейчас не имеет ценности, это не добавляет удовольствия. — Поэтому я планирую изменить наказание… Судя по тому, что ты бормотала себе под нос, войдя сюда, ты замышляла что-то довольно озорное. Ощущая гладкость под своей ладонью, совершенно отличную от кожи Серафины, Ансель с наслаждением произнес: — Ты не возражаешь… если я присоединюсь к тебе? ---------- Эхо прошлого Загадка гибели Эйлин Циглер, тайна, тихо стёртая из анналов империи, остаётся нераскрытой. Конечно, Ансель, несущий в себе воспоминания той подруги-путешественницы во времени, прекрасно осведомлён об истине, скрывающейся за этим загадочным «самоубийством». Три года назад он намеревался использовать это, чтобы окончательно сломить Равенну, но в итоге решил отказаться от этого плана. Три года спустя Ансель, изначально планировавший полностью уничтожить Равенну, больше не нуждается в этой важной информации и не намерен её использовать. Однако Сьюэллен, пытаясь переманить Равенну на свою сторону, превратила это событие — событие, которое сформировало всю её жизнь и, возможно, сделало её той, кто она есть сегодня, — в неотразимую приманку. Нити судьбы в тысячи, даже миллионы раз прочнее всего, чем Ансель мог бы прихотливо манипулировать на чёрном рынке. И всё же это входило в расчёты Анселя. Его ночные беседы с Серафиной не были голословным хвастовством. Козырь, оставленный им три года назад, достаточен, чтобы решить всё, и сама судьба… прекрасно это осознаёт. Точно так же, как она не стала бы стоять в стороне и смотреть, как Серафина превращается в послушную собаку под его началом, она поначалу разжигала в Серафине мятежные чувства. Но этот бунт также способствовал плану обучения Анселя. Даже если судьба прекрасно осознаёт, что её действия — часть расчётов Анселя, она всё равно безразлично будет двигать всё вперёд. Точно так же, как и «рациональный выбор», сделанный Равенной, — это очень простое суждение о ценностях. Наблюдать ли за тем, как Ансель разрушает чувства и личность Равенны, или следовать плану Анселя, но соревноваться с ним в процессе — выбор очевиден. В конце концов, это не Территория Красного Мороза, не место, где Ансель может полностью подавить все возможные переменные своей собственной силой. Старшая принцесса, императрица и даже Сьюэллен… В имперской столице слишком много вещей, которые Ансель не может контролировать. Поэтому, даже если судьба никогда не будет «богом из машины», потрясения, которые она может вызвать в этом мире, невероятно ужасающи. — Впрочем, эффект от подобной вещи весьма ограничен. Внутри старой лачуги Ансель, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Он посмотрел на «детектор» в руке Равенны и приподнял бровь: — Даже если ты не хочешь, чтобы люди из Башни Вавилона знали, что ты расследуешь дело госпожи Циглер, ты могла бы заказать его изготовление в Ассоциации Алхимии, верно? Зачем тебе делать это самой? Равенна расхаживала взад-вперёд по пыльной комнате и равнодушно произнесла: — Сьюэллен сказала мне, что убийца, лишивший жизни моего дедушку, всё ещё находится в имперской столице, и если я закажу в Ассоциации Алхимии специальный алхимический инструмент для охоты, это неизбежно вызовет подозрения. — Ведь заказчик этой вещи — внучка Эйлин Циглер. Хотя это старое дело, которое, возможно, уже забыто большинством людей, нельзя гарантировать, что кто-то с дурными намерениями не свяжет всё воедино. Ансель тихо хлопнул в ладоши: — Даже за пределами сферы созидания и знаний твоя мудрость всегда гибка. Это то, что мне больше всего нравится в тебе, Венна. — Ты ждёшь, что я растрогаюсь от этой шутливой лести? — Нет, я хочу услышать твою слегка саркастичную отповедь. Юный Гидрал полуприкрыл глаза и усмехнулся: — Очень интересно, это вызывает ностальгию… Похоже… ты привыкла к ритму нашего прошлого сосуществования больше, чем я думал. — … Выражение лица Равенны слегка застыло, но у неё не нашлось способа опровергнуть слова Анселя. Когда она решала обдумывать каждое слово Анселя и намеренно использовала рациональность как абсолютную защиту… несомненно, слова Анселя почти не влияли на Равенну. Но теперь, когда у Равенны не было иного выбора, кроме как опустить свою холодную железную стену и открыть врата рациональности, поток эмоций стал подобен телесному инстинкту, отчасти выйдя из-под её контроля. — Когда она не противостояла Анселю намеренно, она вела себя именно так. Не в силах опровергнуть реальность и выбрав молчание, Равенна продолжила искать улики в этой старой комнате. Это было скромное жилище Эйлин Циглер в её нищие закатные годы, расположенное в неприметном уголке нижнего города, далеко от сердца империи. Знаменитый алхимик, некогда прославленный на всю страну сорок-пятьдесят лет назад, встретила свой трагический конец в этом отдалённом и ветхом жилище. — Не могла бы ты прояснить ход своих мыслей? Ансель, больше не стоявший в стороне, начал прогуливаться по дому, заложив руки за спину. — Хендрик и ему подобные, обладающие большими ресурсами, большей властью и огромной энергией, не смогли раскрыть ни крупицы правды об этом инциденте. И всё же, Венна, ты надеешься найти улики с помощью этого наспех собранного, недоделанного детектора. Его пальцы коснулись толстого слоя пыли на гниющих деревянных досках. — Не потому ли, что инцидент оставался нераскрытым и окутанным тайной, ты веришь, что их расследованию чинили препятствия? — И теперь, когда события пятнадцатилетней давности почти всеми забыты, ты думаешь, что возможно обнаружить какие-то зацепки? — Дело не только в этом. В серых оправах её очков фиолетовые глаза Равенны были ледяными. — Я полагаю, что убийца, лишивший жизни моего дедушку, вполне может действовать снова. — О? — Точно так же, как они убили моего дедушку, они, или люди, стоящие за ними, хотят убить меня. Подразумеваемый смысл слов Равенны был ясен, и Ансель с интересом ответил: — Потому что у тебя есть моя поддержка, потому что ты с большей вероятностью, чем твой дедушка… реализуешь её мечту, твоё убеждение? Эйлин Циглер была истоком необычайной мечты Равенны и колыбелью Башни Вавилона. Она пала с вершины одного из величайших алхимиков своего времени до бродячего безумца, и всё из-за одной концепции — Универсальная экстраординарность. Она хотела создавать алхимические инструменты, не требующие эфира в качестве среды, что означало бы, что даже обычные люди могли бы ими пользоваться, полностью преобразив мир. Последствия этой идеи в мире, где доминирует сверхъестественное, были очевидны. Если бы императрица или Гидрал проявили хоть какой-то интерес, у Эйлин мог бы быть шанс. К сожалению, Эфесандер в то время, хотя и не была так безумна, как сейчас, уже проявляла признаки сопротивления смерти, постепенно пренебрегая своими имперскими обязанностями и самой империей, естественно, оставаясь равнодушной к этому делу. Фламель в то время всё ещё был своего рода изгоем, странствующим по миру. Хотя он дал Эйлин высокую оценку, его не волновало, что алхимика, которую он когда-то оценил, стала такой безумной. ---------- Том 2 Глава 284 Вода Искупления Святой Церкви также предлагает возможность трансцендентности обычным людям, но её суть — возвышать сверхъестественных существ, тогда как идея Эйлина была диаметрально противоположной. Не делать обычное сверхъестественным, а позволить обычному… контролировать сверхъестественное. Его трагический конец не нуждается в комментариях, это был самый отчаянный финал идеалиста, ничего более. Итак… Равенна полагает, что истинный убийца и вдохновитель, который хотел убить даже Эйлина — когда тот был сломлен и почти не имел шансов на возвращение, — естественно, захочет убить и её. Ведь она не только унаследовала знания Эйлина, но и обладает талантом, не уступающим его собственному, да ещё и имеет поддержку Гидрала. В конце концов, юный Гидрал мог бы ради забавы продвигать развитие этой «сказки», а после смерти Фламеля — величайшего мудреца в истории алхимического наследия империи — в сочетании с астрономическими ресурсами Гидрала, унаследованными Анселем, у Башни Вавилона и Равенны появился бы более солидный капитал для попыток продвинуть это дело. На самом деле, Равенна тоже готовится к этому, но она гораздо осторожнее и осмотрительнее своего деда. В таком случае, сопровождая тебя, разве я не оказываю тебе значительную услугу? Взгляд Анселя скользнул по полу и наконец остановился на стуле, который сейчас находился в полуразрушенном состоянии. В увиденном им воспоминании Эйлин Циглер встретил свой конец, сидя именно на этом стуле. Юная и полная энтузиазма Равенна, сжимая в руках результаты своих небольших экспериментов, прибежала искать деда, но встретила лишь его безжизненное тело. — Не стану отрицать, — спокойно ответила Равенна, поглощённая поисками улик. — С твоим присутствием опасный убийца или даже кукловод, стоящий за кулисами, не осмелится ослабить бдительность. Если я приму достаточно мер предосторожности, они не узнают, что я расследую правду о прошлом. — А заодно и обеспечение твоей личной безопасности… поистине, убить двух зайцев одним выстрелом. Ансель усмехнулся, и в его памяти всплыл образ смерти Эйлина; абсурдность правды лишь заставила его улыбку стать ярче. — Может, мне потребовать… компенсацию? — Согласна. Равенна ответила без колебаний. — А? Когда я изначально спрашивал, хочешь ли ты узнать правду о своём деде от меня, ты ответила не так. — Тогда цена была слишком высока, я не могла себе её позволить. Оба они хорошо понимали, каким ударом для Равенны стала смерть Эйлина. Равенна знала: если она доверит это дело Анселю, в придачу к Башне Вавилона, она фактически продаст себя ему целиком, не оставив пути к отступлению. Но если это была лишь такая «помощь»… — Ты определённо умеешь пользоваться моментом, — не удержался от смеха Ансель. — Такие мелкие расчёты не делают тебя милее, Венна. — Поэтому, в дополнение к цене, которую я плачу тебе, я предложу кое-что ещё. Миниатюрная женщина повернулась к Анселю и серьёзно произнесла: — Ты пришёл использовать меня, чтобы разжечь спор между Императрицей и Эворой. Как насчёт этого? Ансель посмотрел на Равенну, которая ничуть не шутила, и слегка приподнял бровь. — Как ты… внезапно до этого додумалась? — Хотя я согласилась помочь Сьюэллен разобраться с Эворой, это не значит, что я питаю хоть какие-то чувства к юной принцессе, — бесстрастно произнесла Равенна. — То же самое касается и нашей Императрицы. — Раз уж вы с Эворой сейчас в ссоре, почему бы не воспользоваться этим шансом, чтобы нанести ей удар, а проблему переложить на Императрицу? Тебе нужно лишь отдать мне приказ, а ответственность… тебе нести не придётся. Её слова были крайне дерзкими: она использовала Сьюэллен, чтобы узнать причину смерти Эйлина, и втянула в эту сделку Анселя, этого большого змея. Она не только хотела и рыбку съесть, и в воду не лезть, но даже планировала втянуть в это Императрицу. — Будет ли Эвора сурово наказана Императрицей или же на Императрицу будет оказано какое-то влияние — для тебя это должно быть выгодно. Нынешняя Императрица и Гидрал пошли разными путями, каждый в ожидании финального безумия. Возможно, даже произойдёт битва, способная потрясти мир. В любом случае, всё, что плохо для Императрицы, определённо не плохо для Гидрала. — …Интересно. Ансель усмехнулся и кивнул. — Хотя я никогда не думал о том, чтобы вмешиваться в твою маленькую сделку со Сьюэллен, теперь, когда ты упомянула об этом, я немного заинтересовался. Хорошо, я согласен на эту сделку. — Хотя ты говоришь, что это дополнительный дар сверх цены, видя, что моя дорогая Венна так искренна, я немного снижу цену. Рот юного Гидрала слегка изогнулся, и его заинтересованная улыбка ясно давала понять, что он явно думает о чём-то не очень хорошем. — Сегодня вечером я приду за тобой. Не забудь подготовить марионетку, которую использовала раньше. — … — веки Равенны дёрнулись. — Обязательно использовать цену… таким образом? — Что? Ты бы предпочла, чтобы я использовал эту цену, чтобы мучить тебя? Это не невозможно. — …Я поняла. У тебя есть другие требования? — Единственное требование — это… Ансель внезапно оказался за спиной Равенны, наклонился и прошептал ей на ухо: — Ты должна быть готова, Венна, как физически, так и морально. Равенна замерла на две секунды, а затем внезапно повернула голову, уставившись на Анселя: — Ты намеренно вмешался, уже планируя это? Чтобы убедиться, что её полностью не поглотит кто-то вроде Анселя, у Равенны был очень простой и эффективный метод. А именно — всегда говорить себе: всё, что я могу придумать, Ансель определённо может придумать тоже, и даже более всесторонне и совершенно. Эта концепция помогала Равенне избегать многих ловушек, называемых «самоуверенностью». — Ну… — Ансель улыбнулся, выглядя безобидным для людей и животных. — Я не всегда буду думать о том, как тебя просчитать. Эта мягкая улыбка в глазах Равенны была равносильна признанию. — Ты можешь говорить себе это, но не ожидай, что я… Не успела она закончить, как детектор в её руке внезапно отреагировал. — … — увидев это, Ансель слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. — Кто-то был здесь… всего пять дней назад! Внимание Равенны переключилось на детектор. Хотя он не отнял у неё много времени, а принцип его работы был довольно прост, его эффективность нельзя было недооценивать. Он был неспособен расследовать трагедию, произошедшую пятнадцать лет назад, но его было более чем достаточно, чтобы обнаружить следы чьего-то присутствия… пятидневной давности. Столкнувшись с этим странным «совпадением», Ансель лишь скрестил руки на груди и усмехнулся: — Можешь отследить их? — Должно быть, это возможно. Этот человек, похоже, не является высокопоставленным лицом. Следы, которые он оставил, едва заметны, но отследить их должно быть несложно. Равенна глубоко вздохнула; она не ожидала, что улики найдутся так легко. Тот факт, что они оставили такие легко отслеживаемые следы, вероятно, указывает на то, что это не тот, кто убил Эйлина. Однако их присутствие здесь достаточно, чтобы вызвать подозрения. Её взгляд скользнул по стулу, стоявшему в комнате, затем она закрыла глаза и долго молчала. Когда она снова открыла их, они были наполнены леденящей кровь опасностью и холодом в своих глубоких фиолетовых глубинах. — Пойдём, Ансель. — Ты не боишься, что я могу устроить какой-нибудь переполох по пути, спугнув змею в траве? — спросил Ансель. — Ты не был бы таким утомительным. — Ты питаешь ко мне немалое доверие. Равенна не ответила на слова Анселя. Она покинула полуразрушенный, заброшенный старый дом, без колебаний следуя по следам, предоставленным детектором, и продвигаясь к цели. Однако, когда они прибыли на место назначения, ни она, ни Ансель не ожидали такого… странного поворота событий. — Это поистине… Стоя у главных ворот, Ансель посмотрел на роскошный особняк внутри, его выражение лица было несколько неоднозначным. — Как бы это прокомментировать… Сказав это, он не смог удержаться от смеха. — Но, честно говоря, возможность стать свидетелем того, как ситуация разворачивается подобным образом, действительно стоила того, чтобы проделать этот путь… не так ли, Венна? Стоявшая рядом с Анселем Равенна хранила молчание. Потому что название этого особняка было «Особняк Циглеров», некогда свидетельство славы её деда Эйлина Циглера в имперской столице. Теперь, или, точнее, даже раньше, владельцем этого особняка был уже не Эйлин, и не она. Это были… родители Равенны. ---------- Возвращение в поместье — Войдём? — Ансель слегка склонил голову, в его голосе сквозила игривая насмешка. — Ступим в это место, которое ты три года назад столько раз проклинала? — Во-первых, замени «проклинала» на «жаловалась», — ответила Равенна, её лицо оставалось бесстрастным. — Во-вторых, я жаловалась тебе на это не больше десяти раз. С этими словами она перевела взгляд с роскошной архитектуры поместья на стражника, который якобы нёс службу, но даже не заметил их появления. — Что же касается ответа… — Искательница истины, медленно, но решительно, процедила с пренебрежением: — У меня нет причин останавливаться здесь. Её ответ был таким, как Ансель и ожидал. Юный Гидрал смотрел вглубь поместья, уже осознавая траекторию, которую судьба уготовила Равенне. За шесть лет борьбы Ансель хорошо усвоил: в игре против судьбы, даже если он мог устранить почти все переменные в пределах своих сил, полный контроль был невозможен. Адаптация к обстоятельствам и временные меры были куда важнее предварительного планирования. У Равенны Циглер были родители, родственники. Она не могла родиться монстром, способным контролировать свои эмоции. Несмотря на её… сложное детство, эти люди всё ещё оставались лучшими инструментами, чтобы вызвать в ней чувства. Судьба пыталась всколыхнуть эмоции Равенны, чего Ансель и ожидал. Его первоначальный план состоял в том, чтобы лишить Равенну эмоций, превратив её в простой инструмент. Хотя его действия по возвращении в столицу казались не связанными с этой целью, они были лишь прощупыванием почвы и подготовкой. У судьбы было два «разумных» пути на выбор. Первый — следовать исходной траектории, уничтожить Башню Вавилона и изгнать Равенну из столицы. Этот путь был временно заблокирован Анселем благодаря абсурдной игре императрицы. Удерживая Башню Вавилона, он мог обеспечить безопасность организации в максимальной степени. Поэтому… судьба естественным образом выбрала второй путь: поддерживать эмоции Равенны, используя людей и события, насколько это возможно, не уничтожая при этом Башню Вавилона. Хотя Ансель мог предсказать общее направление, его контроль здесь был гораздо слабее, чем в столице Территории Красного Мороза. Он не знал, как именно судьба будет двигать фигуры, но следовать по линии Эйлин точно не было ошибкой. Он просто не ожидал… что судьба будет настолько прямолинейна, задействовав родителей Равенны. Губы юного Гидрала слегка изогнулись. Непредсказуемость не означала неуправляемость. После сотен, даже тысяч партий против судьбы, он ясно понимал эту «великую» сущность — была ли она просто косной или же чисто презирала гибкость. Раз уж судьба хотела вызвать эмоции Равенны через её родителей, первым делом нужно было разрешить их конфликт. Обычно, в погоне за правдой о смерти Эйлин, Равенна должна была выбрать проникновение в поместье Циглеров. Но чтобы заставить её общаться с родителями, наша дорогая Венна под влиянием судьбы выберет… — Стражник. Равенна, которая до этого скрывалась, внезапно появилась, напугав привратника. — Уведоми хозяина, — бесстрастно сказала она стражнику, который инстинктивно потянулся к оружию. — Прибыли посетители. — Вы… кто вы такие? Меч стражника был направлен на две фигуры, появившиеся из ниоткуда, обе из которых выглядели довольно зловеще… Хотя одна из них казалась безобидной, её ледяной, суровый взгляд и чувство опасности, исходившее от её манер, явно превосходили её безобидную внешность. — Я сказала, сообщи хозяину этого места, что есть посетители. Ты не понимаешь? Равенна нахмурилась и повторила: — Так ты несёшь свою службу? Будучи незваным гостем, появившимся из ниоткуда у входа в чужое поместье, вероятно, только Равенна могла отдавать приказы стражнику в таком тоне. — Господин стражник, — Ансель шагнул вперёд и мягко произнёс: — Не могли бы вы сообщить чете Циглеров, что Равенна и её друг пришли с визитом? Это просто уведомление, хорошо? Несмотря на её замаскированную внешность, аура Гидрала значительно успокоила стражника. Он достал из кармана телекристалл, всё время настороженно поглядывая на Анселя и всё более нетерпеливую Равенну. Подождав немного, он заговорил в кристалл: — Добрый день, дворецкий Каин, здесь двое желают навестить лорда и леди. Они утверждают, что они… Равенна и её друг. Мне позволить им… Что? Я… — Хорошо, я понял. Выражение лица стражника во время разговора было весьма примечательным. Закончив, он немедленно вложил меч в ножны и глубоко поклонился, испуганно и робко пробормотав: — Пожалуйста, простите меня, простите мою грубость! Мисс Равенна, и этот джентльмен! Дворецкий Каин скоро будет здесь, пожалуйста… пожалуйста, проходите! Хотя Ансель понимал, почему Равенна так поступает, он всё же спросил с лёгким смешком: — Итак, ты планируешь встретиться с родителями лицом к лицу, хотя пришла сюда расследовать причину смерти Эйлин? Не боишься их спугнуть? — …Даже если он труслив и ничтожен, — Равенна, идущая рядом с Анселем в поместье, прошептала: — Он не совершит зверского акта отцеубийства. — Значит, ты планируешь ходить вокруг да около. — Юный Гидрал погладил подбородок. — Дай подумать… как мне саботировать это? Равенна посмотрела на него, но ничего не ответила. Они только вошли в поместье, как к ним поспешил пожилой мужчина, опрятно одетый и державшийся прямо. Слёзы, выступившие на его глазах, когда он увидел Равенну издалека, не были фальшивыми. — Мисс, Равенна… Мисс! Старый дворецкий, опустившийся на одно колено перед Равенной, звучал несколько подавленно: — Вы… вы готовы вернуться? — …Я просто хочу задать несколько вопросов, не передумывай лишнего, Каин. Равенна посмотрела на мужчину перед собой, который был даже старше Савиля и казался слишком старым для должности дворецкого. В её глазах на мгновение отразилось замешательство, но она быстро подавила его. — Я думала, тебя давно уволили. ---------- Нежданный визит Она проигнорировала старика, служившего семье Циглер со времен возвышения Эйлин, и равнодушно пошла вперед: — Учитывая их характер, на твоем месте должен был быть кто-то сильнее, мудрее и моложе. — Мисс... мисс, лорд и леди вовсе не такие неблагодарные люди. Дворецкий Каин быстро поднялся и последовал за Равенной с горьким выражением лица: — Пожалуйста, поверьте... — Неблагодарные? Женщина-ученый, не бывавшая дома более десяти лет, усмехнулась: — Это самая забавная шутка, которую я слышала за последнее время. Старик открыл рот, словно хотел что-то объяснить, но, взглянув на спину Равенны, в конце концов решил сдаться. — Я... я провожу вас. Лорд и леди ждут вас. Каин быстро зашагал впереди Равенны. Его шаги были нетвердыми, и как бы он ни старался держать спину прямо, он не мог скрыть свою старость. Он был настолько сосредоточен на разговоре с Равенной, что даже не поприветствовал Анселя. Поведение Каина не подобало компетентному дворецкому. Даже если он был вне себя от радости из-за воссоединения с молодой госпожой, старый дворецкий выглядел слишком взволнованным. Он привел Равенну и Анселя к вилле в центре поместья, провел их по коридору и к приемной. Как ни странно, по пути почти не было слуг. Хотя поместье Циглер было не таким роскошным, как поместье Гидрал, здесь почти не было видно слуг, занимающихся уборкой или подготовкой к работе, что было довольно странно. — Лорд и леди ждут вас внутри... Я откланяюсь, мисс. Ансель наблюдал, как Каин уходит, но взгляд Равенны не дрогнул. Она смотрела на дверь приемной, и никто не знал, о чем она думает — кроме некоего дьявола, кроме проклятой судьбы. — Хочешь, я открою тебе дверь? Голос Анселя вырвал Равенну из воспоминаний. Она молча схватилась за дверную ручку и толкнула дверь с выражением холодного безразличия. Внутри комнаты сидела пара с похожими чертами лица и темпераментом. Как только они услышали, что дверь открылась, они почти сразу перевели взгляд на вход. В отличие от эмоционально сложной Равенны, Ансель с первого взгляда уловил противоречивые чувства в глазах этой пары, этих родителей. Волнение, вина, печаль... слишком много эмоций переплелись, словно спутанный клубок лоз, не позволяя увидеть правду, скрытую под слоями чувств. — Венна, ты... — Добрый день, миссис Элеонора. Мать Равенны только начала говорить с большим воодушевлением, когда Равенна, не меняясь в лице, перебила ее: — Прошу простить мою дерзость за этот нежданный визит. Невидимая стена преградила слова, которые миссис Циглер собиралась излить. Она неловко посмотрела на свою дочь, и в ее глазах читалась такая живая скорбь. — ...Садись. Лейден Циглер, сын Эйлин Циглер, биологический отец Равенны, старший преподаватель Академии Эфира, с опущенным взглядом произнес спокойно: — Независимо от причины, по которой ты искала нас, давай сначала сядем и поговорим. Равенна не возразила, ибо никогда не собиралась проявлять враждебность. Она хотела показать лишь... безразличие, безразличие чужих людей. Ансель и Равенна сели напротив Циглеров. Лейден перевел взгляд на неприметного молодого человека рядом с Равенной и равнодушно спросил: — А ты... — Я... эм, друг Равенны. Ансель улыбнулся и легко произнес ложь, которая не была ложью: — Я очень беспокоюсь о ее положении, поэтому взял на себя смелость сопровождать ее сюда. Надеюсь, вы не против. Смысл его слов был значим для Циглеров, заставив их на мгновение замолчать. Равенна воспользовалась этой возможностью, чтобы взять инициативу в свои руки: — Я всегда была единственной, кто посещал могилу дедушки. — ...Что? Мистер Циглер был явно ошеломлен этим заявлением. — Я сказала, что всегда была единственной, кто убирал могилу дедушки. Равенна повторила это, и безразличие и отчужденность в ее фиолетовых глазах, так похожих на глаза отца, возможно, ранили ее родителей. — Пятнадцать лет назад и до сих пор только я убирала ее. Мистер Циглер, придя в себя, выглядел весьма расстроенным. Сжав руки в кулаки, он уставился на Равенну и произнес по слогам: — Значит, ты согласилась встретиться с нами снова спустя более десяти лет только для того, чтобы отчитать нас, так? — Я не использовала тон гнева или критики, я просто констатировала факты. Равенна сохраняла пугающее спокойствие: — Если вы считаете, что я вас отчитываю, это ваша проблема, мистер Циглер. — ...Хех. Мужчина внезапно издал холодный смешок: — Надеясь, что ты изменишься, кажется, я... — Лейден! Элеонора крепко сжала руку мужа, громко перебив его, а затем повернулась к Равенне, говоря несколько слабым, почти смиренным тоном: — Венна, мы... нам очень жаль из-за твоего дедушки, мы... — Мне все равно, что вы чувствуете по поводу смерти дедушки. Равенну не тронуло смиренное отношение матери, но ее тон слегка изменился, став холоднее, став... полным ненависти: — Точно так же, как я перестала задаваться вопросами о вашем предательстве, вашем грабеже, вашей бесстыдности — потому что ответ очевиден. Атмосфера в приемной внезапно опустилась до точки замерзания, ни у кого лицо не выглядело довольным, включая Анселя, хотя его сердце, безусловно, было занято другим. Гидрал, наслаждавшийся зрелищем, рассчитывал эмоциональную траекторию Равенны, Лейдена и Элеоноры под влиянием судьбы, и даже... их словесных перепалок. Он перевел взгляд на Лейдена, чье лицо стало крайне неприятным, и пробормотал про себя: «Разве я не отдал вам всё это?» — Разве я не хотел отдать вам всё это! Лейден повысил голос в гневе: — Деньги, поместья, ресурсы, всё, что он оставил для тебя, разве я не связывался с тобой, когда ты достигла совершеннолетия, прося тебя забрать всё это? «Думаешь...» — Ансель слегка постучал себя по щеке, усмехаясь про себя. — «...я хочу иметь хоть что-то общее с ним!» — Думаешь, я до сих пор хочу иметь хоть что-то общее с ним! — Я вижу только результат, а результат таков: я отказалась от этих вещей, а вы решили открыто присвоить их. — Ты! Это абсурдное заявление заставило Лейдена вскочить: — Значит, ты хочешь, чтобы я продал всё? Ты бы предпочла видеть, как другие занимают всё это, чем позволить мне владеть этим, так? — Да. Равенна ответила без колебаний: — Потому что вы не достойны. Жестокий удар, пронзивший самую глубину сердца ее отца, заставил Анселя вздохнуть про себя. Когда он вздохнул, Лейден, казалось, стал чрезвычайно чувствителен к слову «не достойны». Его лицо наполнилось гневом, глаза пылали, а кулаки были сжаты... ничто из этого не походило на отца, стоящего перед своей дочерью. — ... Долго глядя на Равенну этими гневными глазами, Лейден, который был невысоким и даже немного худощавым, сел, словно потеряв все силы. «Равенна, мне действительно не стоило ничего от тебя ожидать». Ансель, подперев подбородок, пробормотал про себя, слегка прищурившись. Затем... настало время для первого критического момента. Он склонил голову на руку и мягко произнес: — Равенна, я действительно... не должен был ничего от тебя ожидать, ты полностью сошла с ума, прямо как он. В этот момент отец явил глубокую беспомощность и боль, тяжелое чувство бессилия в его словах — даже Равенна почувствовала это очень отчетливо. Очень мимолетное, но заставляющее задуматься колебание промелькнуло в сердце женщины... Выражение лица отца не было похоже на притворство... почему... — Безумна? Вы уверены, мистер Циглер? В этот момент молчаливый «друг» мисс Равенны внезапно заговорил. ---------- Истинное лицо — Я знаю о господине Эйлине, я восхищаюсь его научными трудами, его идеалами, его мужеством... Как вы можете называть его поступки безумием и как вы можете называть Равенну, унаследовавшую его идеалы, сумасшедшей? Слова Анселя заставили Лейдена замолчать, но он быстро взял себя в руки. На его лице не было ни стыда, ни каких-либо других эмоций — только глубокий, бездонный гнев. — О чём ты говоришь! Что ты вообще можешь знать! Любой человек был бы нетерпим к постороннему, вмешивающемуся в семейные дела, особенно когда проблемы семьи Циглер были такими... болезненными. Лейден, считавший себя жертвой, ударил рукой по столу, и его голос снова поднялся: — Великий... великий? Эта глупая гордыня, эти нереалистичные идеи — разве они достойны того, чтобы называться великими? Он просто использовал эти фантазии, чтобы доказать, что его талант выше всех остальных. Говорю тебе... Эйлин Циглер никогда не был мужественным человеком, не говоря уже о величии! Он был безумцем! — Эгоистичным ублюдком! Колебания в сердце Равенны мгновенно исчезли, оставив лишь холод. — Последняя фраза, — равнодушно произнесла она, — больше подходит вам, господин Циглер. — Кража дедушкиных чертежей, продажа их Академии Эфира, получение там официальной должности, забота о собственной шкуре... Не понимаю, как у вас хватает совести упрекать дедушку в эгоизме. Второй критический момент. Ансель сцепил пальцы в замок, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. Моя дорогая Венна больше не прислушается ни к одному слову своего отца, так что дальше должно последовать... — Ты! — Венна! — Элеонора в тревоге схватила Лейдена за плечо. Она отчаянно умоляла, глядя в глаза Равенне: — У нас тогда не было выбора... Отец... Отец девять лет вёл исследования в одиночку, многие боялись того, что он мог создать. Я тогда была беременна тобой, мы не могли рисковать... Убедительный и оправданный эмоциональный аргумент. Ансель, видевший всю жизнь Равенны целиком, не мог не подивиться «совпадению» судьбы. Возможно, двадцать один год назад судьба уже подготовила этот разговор. — ... — выражение лица Равенны действительно слегка застыло. Она помолчала мгновение, а затем прошептала: — Но предательство остаётся предательством. — Предательство... Предательство! — Лейден явно терял рассудок от гнева. — И что с того? Ты хочешь, чтобы Элеонора и ты, ещё не родившаяся, погибли из-за бредней этого безумца? Этого ты хочешь, ты этим довольна? Инстинкт защиты своего ребёнка заложен в родителях. Если семья Циглер действительно находилась в то время в опасном положении, действия Лейдена и Элеоноры были понятны. И таким образом, был заложен решающий поворотный момент для примирения Равенны с родителями. — Но злобный дьявол не позволил бы судьбе развиваться так гладко, шахматные фигуры были расставлены. — Хм... не сочтите за грубость, — снова заговорил Ансель. — Если бы у господина Эйлина действительно было достижение, способное заставить другие силы настолько озвереть, чтобы... убить всю семью алхимика пятой ступени, разве это не означало бы, что он был всего в одном шаге от успеха? В таком случае, разве не было бы лучше помочь господину Эйлину, чем предавать его? — Под его защитой ваши жизни не были бы такими... опасными, верно? Эта фраза погрузила приёмную обратно в тишину. Элеонора смотрела на Анселя с глубокой обидой в глазах, но, сжимая кулаки, она, казалось, хотела объяснить Равенне: «Потому что... потому что...» — Довольно, Элеонора. Лейден прервал слова жены и холодно произнёс: — Ты всё ещё тешишь себя иллюзией, что она назовёт тебя матерью, будет считать себя твоей дочерью? В её глазах мы не более чем два червя, два предателя, два презренных человека, цепляющихся за жизнь. Она здесь не для того, чтобы вспоминать с вами и мной прошлое, она здесь, чтобы растоптать, раскритиковать, унизить нас, она здесь... ради мести. — Башня Вавилона ценится Лордом Гидралом, и с тех пор она вознеслась к небесам, больше не угнетаемая Академией Эфира, и у неё наконец появилась возможность выместить на нас свою ненависть. Два возможных поворотных момента, этот тончайший эмоциональный поток, были полностью разрушены очень разумными словами Анселя... который стоял на стороне Равенны как друг. И вопрос Анселя, и только что сказанные слова Лейдена также уничтожили последнюю мысль, возникшую в сердце Равенны. — ...Я просто хочу задать вам последний вопрос. Равенна встала, глядя отцу прямо в глаза, хотя он больше не хотел встречаться с ней взглядом. — Господин Лейден, после смерти дедушки вы скучали по нему? Хоть раз. — ...Он был моим отцом, Равенна. Мужчина дёрнул уголком рта, он, казалось, хотел изобразить насмешливую улыбку, но на его лице отразились лишь печаль и усталость. — Каким бы безумным он ни был, каким бы возмутительным — он был моим отцом. Я и ты... и ты, это чудовище, — мы разные. Равенна ничего не ответила, она просто развернулась и вышла из приёмной. Ансель тоже поднялся, он слегка поклонился Лейдену и Элеоноре, готовясь уйти. Но, к его удивлению, Лейден Циглер, человек, назвавший свою дочь «чудовищем», остановил его. — Знаешь что? Нынешний глава семьи Циглер достал из кармана сигару и вставил её в рот. Ансель видел, как его рука слегка дрожит. — Я очень хочу, очень хочу, очень хочу прямо сейчас избить тебя, желательно покалечить... чтобы заставить тебя, этого самодовольного, невежественного парня, заплатить за свои слова. — Прошу прощения, если я вас оскорбил, — извиняющимся тоном сказал Ансель, — но я... — Но ты её друг. Мужчина выдохнул облако дыма, окутал им своё измождённое лицо, используя табак, чтобы притупить свои разбитые чувства. — Я всегда думал, что у неё никогда не может быть друзей, но теперь у неё есть ты — друг, который твёрдо стоит на её стороне и говорит за неё. — ... Глаза Лейдена слегка опустились, сигара, зажатая между пальцами, дрожала: — Возможно, ты единственный друг, которого она способна завести. — Пожалуйста... — Элеонора, которая до этого сверлила Анселя полными обиды глазами, закрыла лицо руками, безутешно рыдая. — Будь добр к ней, если можешь, помоги ей... пожалуйста. Отец, мать. Ансель смотрел на эту пару, на этих родителей, его кончики пальцев слегка подрагивали. — Если... — начал он. — Если у вас действительно есть какие-то... трудности, почему бы не попытаться прояснить их? — Она не поверит, — Лейден махнул рукой, прошептал: — Моя дочь была погублена моим безумным отцом, её жизнь не должна была сложиться так, моя жизнь... была такой же. Лейден не стал раскрывать слишком много, да и не мог, но Ансель прекрасно понимал, о чём говорит сын этого алхимического гиганта. Ансель больше ничего не сказал, он просто слегка поклонился и покинул приёмную. Его подруга всё ещё ждала его. ---------- Цена защиты В стенах алхимической мастерской Равенна смотрела на безжизненную марионетку, плотно сжав губы. Она собиралась заплатить цену за то, что Ансель выступил её щитом. Хотя она не знала, какие ещё трюки он может выкинуть, на удивление, в сердце Равенны не было тревоги. Как только её сопротивление и враждебность по отношению к Анселю были отброшены, это казалось вполне естественным. Грохот. Тяжёлая дверь алхимической мастерской медленно отворилась. В эту ночь здесь мог находиться только один человек. Глядя на улыбающегося молодого дворянина на пороге, Равенна, несмотря на неожиданность, сохраняла удивительное спокойствие. — Ансель, — внезапно произнесла она. — Спасибо за сегодняшний день. — Поблагодарить? — Ансель склонил голову. — За что? — Спасибо, что всегда был на моей стороне, что заступился за… меня и моего дедушку. Пока она говорила, Равенна сняла очки, отложила их в сторону и своими завораживающими фиолетовыми глазами уставилась на Анселя. В то же время она сняла пальто и начала расстёгивать подкладку. — В знак благодарности и как цену, которую необходимо заплатить… думаю, я готова. — Я уже подключилась к этой марионетке. Какие бы игры ты ни хотел затеять — решать тебе. Миниатюрная фигурка стояла перед марионеткой, которая была намного выше неё, и обе совершали одни и те же движения. Её бледная кожа контрастировала со светло-серебристым телом куклы. Хотя её голос звучал ровно, на бесстрастном лице проступил лёгкий румянец. Ансель сидел на диване в мастерской, подперев подбородок рукой, и долго, с улыбкой наблюдал за Равенной. Затем он сказал: — Тогда… пусть марионетка сначала поднимет тебя. — … Хотя Равенна немного смутилась, она сделала так, как он просил. — Нет, нет, нет, я не имел в виду, что тебя нужно нести на руках, как принцессу. Помнишь, как я в прошлый раз принёс к тебе Серафину? Взгляд Равенны словно застыл. — Ты… Она глубоко вздохнула и в итоге решила проглотить остаток слов, которые Ансель всё равно не стал бы слушать. Элегантная учёная, чьи ноги были обтянуты полупрозрачными чёрными колготками, шаг за шагом, ведомая собственной марионеткой, предстала перед Анселем. — Похоже… — Ансель небрежно провёл рукой по коже Равенны. — Ты действительно готова. — Я не та сука, на которую ты надел ошейник. Даже несмотря на то, что её тело начало дрожать, Равенна сохраняла хладнокровие и достоинство: — Я не… не потеряю… контроль… ух! Маленькая, изящная ступня женщины оказалась в руке Анселя. Она была такой крошечной и милой, и при этом обтянута зрелыми чёрными колготками. Но на этот раз Ансель не стал пользоваться ситуацией. Он просто погладил Равенну и спросил: — Ты уверена, что хочешь поблагодарить меня? Равенна, которая уже начала тяжело дышать, холодно посмотрела на него: — Что… ты хочешь сказать? — Не смотри на меня так. Я просто думаю, что если бы я тогда ничего не сказал… возможно, у тебя был бы шанс помириться с родителями… Я имею в виду господина Лейдена и госпожу Элеанор, когда-нибудь в будущем. — Мне это не нужно. — Ты уверена? — Ансель слегка приподнял брови. — Или это из-за моего вмешательства ты… Его рот был закрыт маленькой, нежной ступнёй Равенны — разумеется, лишь на мгновение. Равенна, слегка наступив на Анселя, прошептала: — Я сказала, мне это не нужно. — Не обязательно выражать это в такой оскорбительной форме, дорогая Венна. Ансель снял Равенну с марионетки, усадил её к себе на колени и притянул ближе. — …Некоторым это нравится, и я думаю, тебе тоже. — Мм… в некоторой степени, но я предпочитаю чувствовать что-то другое, а не только губами. Равенна вздохнула: — Я сделаю всё, что смогу. Марионетка тоже начала двигаться, но мисс Равенна явно не знала, что делать, поэтому позволила кукле наклониться, чтобы поцеловать Анселя в губы. Но Ансель остановил её, а вместе с ней и марионетку. — Венна. Ансель обхватил Равенну за талию, его тон стал серьёзнее. — Почему ты считаешь, что тебе не нужно мириться с родителями? Рука женщины на плече Анселя подсознательно сжалась. Она помолчала мгновение, а затем бесстрастно произнесла: — Ты заботишься обо мне? Заботишься о той, кого собираешься отправить в бездну рациональности? Ансель лишь рассмеялся: — Может, это ещё одна из моих тактик? — …Если бы это было раньше, я бы действительно так подумала, но сейчас — Равенна на мгновение замолчала, а затем сказала: — Я не мирюсь с ними, во-первых, потому что в этом нет нужды, а во-вторых… это было бы слишком хлопотно. — Хлопотно? — Ты знаешь, почему мой дедушка потерпел неудачу, Ансель? Равенна задала вопрос. — Потому что его предали? — Нет, потому что он не хотел приносить жертвы, единственное, чем он пожертвовал, — это он сам. Её голос звучал безмятежно, пока она сидела верхом на коленях Анселя. И всё же даже самый спокойный тон не мог скрыть печаль, затаившуюся внутри. — Это было не предательство отца, матери или множества учеников, что привело его к отчаянию, — продолжила она. — Скорее, это было осознание того, что его дальнейшие исследования принесут неминуемую катастрофу окружающим, что и подтолкнуло его к решению остановиться. Сама того не осознавая, Равенна обвила шею Анселя руками, ища утешения, — пассивная близость, дарившая чувство безопасности. — Его нежелание приносить жертвы привело его к краху, и он умер, лишившись всего. — Значит, ты способна на жертвы. — Да, как ты уже убедился. Подтвердила она, поднимая взгляд на Анселя, её фиолетовые глаза были холодны, как лёд. — Пожертвовать… всем. Юный Гидрал тихо пробормотал, для него это была знакомая решимость. — Да, пожертвовать всем, — без колебаний ответила Равенна, после чего воцарилось долгое молчание. Ансель погладил Равенну по талии и бёдрам, и спустя мгновение не смог сдержать тихого смешка: — Ты действительно хорошо мне подходишь, Венна. Я передумал… Возможно, помирить тебя с родителями, прежде чем заставить тебя принести жертву, было бы разумным выбором? — …Ты поистине отвратителен, — парировала она. — Это всего лишь мысли. А что из этого выйдет — кто знает? Или в глубине души ты всё же питаешь к ним чувства… — Довольно! Равенна резко прервала Анселя. Её изящные, светлые руки обхватили лицо Анселя, заставляя его опустить взгляд на неё, на это миниатюрное лицо, которое, несмотря на свою миловидность, излучало греховное очарование под её бесстрастным выражением и зрелыми манерами. Редкое… беспокойство промелькнуло на её чертах. — Ты настаиваешь на том, чтобы… говорить такие вещи в этот момент? Спросила она, склонив голову, чтобы укусить Анселя за плечо. Ансель из Гидрала. Её бывший друг. Дьявол, ищущий её погибели… Теперь стоял рядом с ней, и в этот момент… он проявил заботу о ней и её родителях, о её жизни. Была ли эта забота фальшью? Равенна прекрасно знала, что должна быть. Но она нуждалась в ней. Даже если эта забота была ложной, Равенна Циглер, которую отец называл монстром, больше не связанная оковами рациональности, нуждалась в ней. Ибо никто другой не мог проникнуть в её сердце так, как Ансель, озвучивая её невысказанные мысли, понимая её самые глубокие потребности. Двойственные ощущения от прикосновений разожгли желание, инстинкты больше не подавлялись разумом, и… под всем этим скрывался невыразимый пыл. А потом… были её родители, которых она отвергла и которые в свою очередь отвергли её. Всё это заставляло Равенну чувствовать, что она должна позволить себе слабость, хотя бы на этот раз, чтобы эти бурные мысли не мешали её эффективности в работе на следующий день. — Давай больше не будем останавливаться на этих вопросах, Ансель. Она обняла его за шею и прошептала ему на ухо: — Только в этот раз. — Уничтожь меня. Гидрал нежно поддержал её за затылок, притягивая марионетку ближе к себе: — Хлопотная просьба, но я исполню её, моя дорогая Венна. Пока он говорил, он остро чувствовал беспокойство в своих объятиях и смятение в сердце Равенны. Наконец, он увидел ответный ход судьбы. Тот же трюк, что я использовал с Серафиной, ты планировала применить его снова? Судьба, ты действительно законченный прагматик, но… Целуя её тонкую шею и чувствуя, как его собственную шею ласкают в ответ, Ансель действовал пылко, но в его глазах читался лишь холод. Равенна, которая ставила идеалы превыше всего, никогда не сможет влюбиться в меня, и, более того… Неужели ты недооценила мою жестокость? ---------- Том 2 Глава 289 Забыть о своих бедах — задача не из лёгких. Равенна редко выбирала путь забвения, предпочитая высекать свои тревоги в памяти, словно предостережение. Но… почему же сейчас ей так хотелось стереть события этого дня? Неужели эти невзгоды — лишь досадная помеха, лишённая смысла, кроме как вызывать раздражение? Нет, вряд ли. Предательство родителей, решения деда… оставалось ещё столько нерешённых вопросов. Почему же она добровольно погрузилась в этот дурманящий хаос, забыв обо всём? Неужели только потому, что, несмотря на всю свою рассудительность, она в глубине души не желала вспоминать своё серое детство и не хотела, чтобы эти блёклые образы вновь всплыли в памяти? И это тоже неверно. Она не из тех, кто бежит от проблем, и уж точно не стала бы выбирать столь абсурдный… способ. — Дорогая мисс Равенна, вы должны уяснить одну вещь. Ансель нежно погладил дрожащую талию марионетки, не сводя глаз с Равенны, лежавшей у той на спине. Холодная, миниатюрная исследовательница и её марионетка застыли в… перевёрнутой позе, спина к спине. Марионетка согнулась в поясе, упираясь руками в спинку дивана, а Равенна лежала на её спине. Её ноги — поразительно стройные, с соблазнительными изгибами, обтянутые чёрными прозрачными колготками — покоились на плечах Анселя. — Ваши попытки сохранить это холодное, даже презрительное выражение лица на самом деле ничуть не охлаждают мой пыл. Напротив, ваши прекрасные глаза, подёрнутые дымкой, и румянец на коже делают меня лишь… беспощаднее. Марионетка, лишённая эмоций, судорожно вцепилась в спинку дивана — такова была заложенная в неё механика. Её губы непроизвольно приоткрылись, и тонкая нить слюны потекла из уголка рта. Равенна, лежавшая на спине марионетки, до крови закусила губу, прикрыв глаза рукой. Её поясница выгнулась дугой под нахлынувшими ощущениями. Тонкие ноги, плотно обхватившие шею Анселя, терлись о его кожу, передавая нежное, шелковистое прикосновение ткани. Слабо постанывая, Равенна сжала кулаки, всё ещё пытаясь понять, почему сделала такой выбор. Неужели… я не могу отказать Анселю? Или дело в том, что мне нужно сохранить свои чувства, и вместо того, чтобы продолжать тщетное сопротивление, я выбрала… наслаждение? Равенна Циглер — возвышенная, невероятно талантливая, гениальная, вундеркинд, которой прочили вершину пятой ступени. Миниатюрная, холодная красавица, не жаловавшая никого своим вниманием, теперь была связана чувствами со своей марионеткой, а её ноги в чёрных колготках плотно обвивали предателя — врага в её глазах. Волны наслаждения безжалостно обрушивались на её разум. Та, что могла сохранять самообладание даже под действием зелий… не должна была так терять контроль. Но на деле, стоило ей сложить своё главное оружие и разрушить железную стену рациональности, как она оказалась… совершенно беззащитна. — Ансель… ты…! Равенна, всё ещё закрывавшая глаза рукой, внезапно захлебнулась словами. Короткий, слабый вскрик замер, не успев сорваться с губ, но пальцы ног, судорожно подогнувшиеся, выдавали её полное поражение. Очевидно, Злой Гидрал не собирался давать Равенне передышку. Уникальное женское устройство позволяло ей черпать всё новые волны ощущений из этого нескончаемого потока. — …подожди, дай… дай мне передохнуть… — Ты помнишь, что говорила в самом начале? Ансель с самого начала не прикасался к самой Равенне, но обычно безразличная и холодная исследовательница теперь почти подсознательно сплелась с ним. Ансель наклонился и тихо усмехнулся ей на ухо: — Я согласился, как же я могу взять свои слова назад? — Я… ах… ха… жа-жалею… — К сожалению, решать не тебе. Ансель протянул руку и погладил губы Равенны. Это был первый раз, когда он коснулся её с начала их разговора. От этого лёгкого жеста мисс Равенна, которую Ансель называл «очень чувствительной», слегка вздрогнула. — Переусердствовать не стоит, — Ансель посмотрел на свежую кровь на кончиках пальцев и приподнял бровь. — Если невыносимо, зачем терпеть? — Ты… спланировал это… с самого начала — — М? — Та фраза… — Равенна чуть отодвинула руку. Её фиолетовые глаза, уже подёрнутые туманом, наполнились слезами, и она изо всех сил пыталась всмотреться в лицо Анселя. — Чтобы погубить меня, ты готовился и к этому моменту? Если бы она не сопротивлялась, Анселю достаточно было расставить несколько ловушек, и Равенна с пугающей скоростью погрузилась бы в отчаяние, став пешкой и инструментом в его руках — ведь Башня Вавилона была под его контролем, как и её идеалы. Став чудовищем, разрушившим всё, во что она верила, она превратилась бы лишь в жалкую марионетку в руках дьявола. Но если она хотела сопротивляться, бороться с ловушками, которые Ансель мог расставить в любой момент, ей пришлось отказаться от разума как единственной защиты, перестать позволять логике диктовать инстинкты, и вернуть себе чувства — насколько это было возможно. И результат… перед ней. Какой бы выбор она ни сделала, ей не уйти из ладони Анселя — даже если она всё понимала, даже если видела всё насквозь, это было тщетно. — Вот почему я сказал: ты всегда синхронизируешься со мной, Венна. — Но, — добавил Ансель, — я готовился не только к этому моменту. Приручение Равенны и приручение Серафины — вещи разные, будь то сложность, методы или что-то ещё, они были как небо и земля, поэтому Ансель подготовился к обоим вариантам. Вернее, если бы не Серафина, Ансель был бы готов только погубить Равенну. Более того, сам Ансель не возлагал больших надежд на то, что сможет приручить Равенну. Потому что Равенна Циглер была в корне отлична от Серафины. ---------- Том 2 Глава 290 Серафина была очень «инстинктивной» личностью, и именно поэтому её звериная натура была столь чиста. В её сердце не было великих идеалов, а логика её действий была предельно простой и понятной: защищать то, что ей нравится, уничтожать то, что не нравится, пожирать тех, кто сильнее — вот и всё. Поэтому план Анселя по приручению Серафины также опирался на её инстинкты: то, что она любила, о чём заботилась, что ненавидела, в чём нуждалась… Заменив всё это самим Анселем и соответствующей трагической судьбой, он решил все проблемы. Более того, Серафина, следовавшая своим инстинктам, легче поддавалась влиянию собственного тела. Желания и беспокойство в её плоти толкали её ближе к Анселю, но… Равенна была другой, или, вернее, полной противоположностью Серафины. Первое, что должен преодолеть идеалист, — это ограничения и желания, присущие «человеку». Те, кто способен пожертвовать всем ради метафизического духа и веры, не будут колебаться из-за реакций собственного тела. Три года назад Ансель, почти достигший духовного слияния с Равенной, не смог сделать её своей, поэтому он, естественно, не ожидал, что сможет заставить Равенну подчиниться этим путём сейчас. Но Ансель не возражал против компромисса на этой основе. Разногласия между ним и Равенной возникали лишь в одной ключевой точке. До того, как эта точка будет достигнута, их можно было считать ближайшими соратниками. Но когда она наступит, они немедленно станут смертельными врагами. Ансель не возражал сделать шаг назад; хотя предательство было неизбежно, если он сможет обеспечить лояльность Равенны до наступления этой точки, то это тоже можно будет считать успешным приручением. В конце концов… именно такой была Серафина. Никогда не насыщающийся Король Зверей однажды обратит свои дикие мысли на Анселя, но Ансель был уверен, что до этого момента Серафина останется беспрекословно верной, и он также приложит все усилия, чтобы найти способ изменить это. Хотя конфликт между ним и Равенной был абсолютно непримиримым, если бы Равенна могла достичь уровня Серафины, Ансель не стал бы отказываться от неё. Но, очевидно, вероятность этого ничтожна. Равенна никогда и ни при каких обстоятельствах не поставит свои идеалы ниже Анселя; она казалась преданной ему, но на самом деле была верна лишь собственным идеалам. — Как и ожидалось от тебя… Равенна, тяжело дыша, слегка содрогнулась, а затем продолжила прерывистым голосом, перемежающимся слабыми всхлипами: — Ты всё ещё питаешь… это намерение, не так ли? — Это не противоречит моему плану разрушить тебя. Сама того не замечая, Равенна придвинулась ближе к Анселю, её тело согнулось под прямым углом, а бедро прижалось к его груди. Юный Гидрал усмехнулся, нежно поцеловал маленькое, округлое колено Равенны, поднял руку, чтобы взять её изящную ступню, которая была меньше его ладони, и мягко размял её. — Это тоже твой выбор, Венна. Мы могли бы стать лучшими друзьями. — Лучшими друзьями… включая такие вещи? — Посмотри, я ничего с тобой не сделал. Ансель слегка приподнял брови. — Я лишь попросил тебя принести марионетку. Что касается таких вещей, как сопереживание, разрушение тебя… я никогда не выдвигал тебе подобных требований, не так ли? — Если ты ничего не делаешь, в лучшем случае ты будешь наблюдать, как я играю с твоей марионеткой… Венна, удовольствие, которое ты получила, явно… — То, за что ты боролась сама. Словесная атака вновь пробила защиту Равенны, возвращая её к исходному вопросу… почему она хотела забыть сегодняшние неприятности? — Ты действительно хочешь забыть эти неприятности? — Дьявол, казалось, знал, о чём она думает, произнося завораживающий шёпот. — Конечно, хочу… — Нет, ты хочешь выплеснуть обиду, гнев, это… беспокойство, затаившееся в твоём сердце. Ансель слегка подался вперёд, протягивая руку, чтобы обхватить невероятно тонкую талию Равенны. Когда его пальцы сомкнулись, он почти мог соединить средние пальцы. Юный Гидрал поднял дрожащую талию женщины на сцену, целуя её нежный, мягкий, белоснежный и шелковистый живот. Почти мгновенно талию Равенны снова приподняли, а её полные бёдра плотно обхватили голову Анселя. Горло и грудь Анселя слегка увлажнились. Если бы не чёрная вуаль, сцена, вероятно, выглядела бы ещё более абсурдной и преувеличенной. — Но у тебя обычно есть другие способы выплеснуть эти эмоции, так почему в этот раз ты выбрала именно этот? Это лицо, явно миловидное, но с холодным, зрелым темпераментом, сейчас изо всех сил пыталось сохранить привычную холодную ауру. Равенна снова закрыла глаза рукой. Теперь ей приходилось использовать собственный разум, чтобы бороться с Анселем, отбрасывая все неуместные чувства и эмоции, и она ответила прерывисто, стараясь говорить как можно более ровным тоном: — Потому что… ты просто… попросил меня… сделать это, вот и всё. — О~ Простой прагматизм, очень в твоём стиле. Ансель усмехнулся, затем вернул Равенну на спину марионетки, больше не прикасаясь к ней. — Но действительно ли это так? — Он слегка наклонил голову, даже не продолжая управлять марионеткой, но сказал с мягкой улыбкой: — Неужели только потому, что я попросил тебя, ты подумала, что вместо сопротивления лучше использовать это, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции? Равенна, получив возможность перевести дыхание, глубоко вдохнула, сохраняя спокойный тон: — …А что ещё это могло быть? — Лично я всё ещё верю, что ты тоскуешь по мне, Равенна. — …Ты слишком самовлюблён, Ансель. Юный Гидрал от души рассмеялся: — Конечно, я не имею в виду ту самую тоску, но… резонанс. Он нежно погладил Равенну по щеке, потянувшись, чтобы поднять её руку, и та, будучи почти на грани краха, естественно, не смогла сопротивляться и была вынуждена позволить ему делать всё, что он пожелает. Ансель посмотрел в эти глаза, затуманенные слезами, избегающие его взгляда, и мягко сказал с улыбкой: — Твои родители всколыхнули неприятные воспоминания, ты была разочарована, зла и отчаянно нуждалась в ком-то… кто мог бы думать так же, как ты, рассуждать так же, как ты, резонировать с тобой, верно? Разве пострадали только Лейден и Элеанор? Дочь, которая не видела своих родителей более десяти лет, обнаружила, что они остались прежними — трусливыми, покорными, идущими на компромиссы… но всё ещё утверждающими, что они правы, попирающими её идеалы и идеалы её деда своими так называемыми трудностями. И называющими её… монстром. Хотя Равенна ушла без малейших колебаний и никому не открыла своих чувств, как она могла остаться… равнодушной к этому? — Вот почему ты так саморазрушительна, вот почему ты попросила меня разрушить тебя, не так ли? Ансель нежно приподнял подбородок Равенны: — Потому что отношения между нами… стали настолько искажёнными, что мы больше не можем по-настоящему резонировать друг с другом. Ансель видел в Равенне неверную, а Равенна считала Анселя предателем. И всё же они могли понимать мысли друг друга: Равенна легко видела насквозь замыслы Анселя, а Ансель без труда срывал маску с Равенны. Они явно презирали друг друга, но один всё ещё лелеял намерение приручить другую, а та, даже спустя три года, всё ещё возлагала на него ожидания. Всё, что они пережили вместе, будучи разбитым, не исчезло и не рассеялось полностью, а вместо этого, из-за их мыслей, их положений, их характеров… превратилось в нынешнюю, столь извращённую сцену. — Давай, признай, что тоскуешь по мне. — Ансель улыбнулся. — Тогда я продолжу. — Ты безумен —!!!! Марионетка почти рухнула на землю из-за тяжёлого удара по душе, и Равенна, лишившись поддержки Анселя, едва не скатилась со спины марионетки. — …Ты думаешь, я бы сказала это? Ансель счастливо рассмеялся: — Я бы не стал играть в такую скучную игру, потому что не могу победить, и… я всё ещё должен сдержать своё обещание, дорогая Венна. — Время отдыха закончилось, ночь всё ещё длинна, а твоё ожидаемое разрушение… тоже далеко. — Ансель… Гидрал, Ансель… Равенна, чьи глаза слегка закатились, задрожала, сжала шею Анселя ногами и в смятении повторяла: — Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя… я ненавижу тебя… — Ну, а я как раз наоборот, Венна. Гидрал не скрывал своей жадности и порочности и мягко прошептал ужасающие слова: — До сих пор я всё ещё жажду обладать тобой целиком. Если я не могу получить это, я не против разрушить это. Порочный змей и холодная марионетка — они ненавидят друг друга и жаждут друг друга. Никто не хочет отступать из этого искажения. ---------- Том 2 Глава 291 Возвращение в поместье На следующее утро Равенна не смогла проснуться в привычный час. Пробуждение Равенны в спальне Анселя накануне было обусловлено контролем над физической формой, который она осуществляла с помощью марионетки, но в этот раз… всё было иначе. Ночные «шалости» Анселя лишь усилились, и Равенна, чья выносливость не могла сравниться с выносливостью Серафины, проснулась на целых пять часов позже обычного. Она проснулась, подперев лоб рукой, и с огромным трудом открыла глаза, ожидая увидеть хаос, но реальность оказалась иной. Тех беспорядков, которые он заставил её устроить, не было и в помине, а одежда, которую подготовил Ансель, была аккуратно разложена, хотя Равенна понятия не имела, куда именно её убрали. Она заметила рядом стопку чистой одежды: от нижнего белья до её неизменного белого лабораторного халата — всё было аккуратно сложено. Глаз Равенны дёрнулся, когда она посмотрела на чёрные чулки с подвязками и кружевное бельё, лежавшие поверх стопки. После минутного колебания она медленно переоделась. Разврат прошлой ночи значительно прояснил разум Равенны. Хотя она не хотела этого признавать, ей пришлось согласиться с тем, что Ансель был прав. — Ей действительно нужно было выплеснуть разочарование, и ей был нужен кто-то, кто мог бы резонировать с ней на духовном уровне. В этом мире единственным человеком с таким талантом, дальновидностью и пониманием был Ансель. Термин «друг» был лишь описанием их отношений в то время. Оглядываясь назад… Равенна поняла, что если бы Ансель не разорвал с ней связи, их отношения естественным образом эволюционировали бы в то, чем они являются сейчас. …В то время Ансель казался слишком юным, и у Равенны не было подобных намерений. «…Три года», — пробормотала она. Подвязка щёлкнула по бедру, кружево на чулках оказалось слишком тугим, слегка врезаясь в кожу, но Равенна погрузилась в раздумья: «За три года он полностью изменился». Как внутренне, так и внешне. Её чувства к Анселю сменились с ожидания воссоединения на разочарование и враждебность после того, как он передал чертежи механической брони Академии Эфира. Она воздвигла стену рациональности, чтобы противостоять его влиянию, но как только их отношения оказались на грани краха, Ансель разыграл свой козырь… заставив Равенну пробудить собственные эмоции. Размышляя об этом, она поняла, что все её эмоциональные изменения находились под контролем Анселя. Если бы Ансель с самого начала не провоцировал её враждебность и подошёл к ней с более мягким отношением, даже если бы у неё всё ещё были ожидания от него, старые обиды заставили бы её быть начеку, и их отношения не развивались бы так быстро. Но поскольку Ансель неустанно давил на неё, катализируя её и без того опасную рациональность, а затем беззастенчиво раскрыл свои намерения увлечь её в бездну идеализма, она обнаружила, что больше не может оставаться холодной и безжалостной. Потому что её «рациональность» ясно давала понять: ещё не время разрушать всё до основания. Таким образом, в сердце Равенны Циглер вновь вспыхнула тоска по Анселю из Гидрала — не «надежда» на возвращение бывшего предателя, а прямое «желание» обладать своим единственным. Разница между этими двумя чувствами была ясна, кристально ясна. «Серафина… эта девчонка», — пробормотала Равенна, надевая белый лабораторный халат. «У неё не было выбора, когда Ансель приручил её и сделал тем, кто она есть сейчас». Даже она, способная чётко анализировать мысли и намерения Анселя, оказалась совершенно не в силах сопротивляться ему. Эту наивную и глупую собаку использовали с самого начала. …Хотя она находилась в похожей ситуации, казалось, что её положение даже хуже, чем у Серафины. Серафина, несмотря на то что полностью находилась под контролем Анселя, пребывала в блаженном неведении, в то время как она, будучи полностью осведомлённой, не имела иного выбора, кроме как пассивно принимать всё происходящее. Тем не менее, это всё ещё укладывалось в рамки терпимости Равенны. Её мысли мало чем отличались от мыслей Анселя — если она, будучи так близка к Анселю, могла принять окончательное решение, то было маловероятно, что Ансель сможет приручить её своими нынешними методами. «Я не та юная девица, которую ты поймал на ошейник и которая краснеет у тебя на коленях», — заявила Равенна с вызывающим видом. «Я могу считать это способом снятия стресса, простым и эффективным методом». *** Подобная смена ролей вернула ей крупицу достоинства после воспоминаний о ночных мучениях. Босиком она направилась к шкафчику для хранения, готовая достать флакон энергетического зелья, чтобы восстановить силы. Равенна планировала модернизировать свой текущий детектор, максимально улучшив его базовые функции. В конце концов, Башня Вавилона теперь была на верном пути, а различные проекты, которые они с Анселем совместно разработали… Создание отдельных единиц не было сложной задачей, но если говорить о массовом производстве, то с учётом стоимости, технологий и множества других факторов, затраченное время исчислялось бы годами. Спешить было некуда. В настоящее время самым важным для Равенны было расследование причины смерти её деда. Вчерашние улики привели её в поместье Циглер, но Равенна не получила никаких полезных зацепок. Её разговор с родителями больше не мог продолжаться. Единственное, в чём она была уверена, так это в том, что Лейден действительно не имел отношения к смерти Эйлин — в конце концов, ответ Лейдена на последний вопрос Равенны не казался ложью, будь то слова о сложных чувствах Эйлин или о том, что он назвал Равенну… монстром. Но Лейден не отправился бы в старый дом Эйлин без причины. Равенна не верю, что он пошёл туда специально, чтобы вспомнить её деда, точно так же, как она не видела их более десяти лет. Если это было непреднамеренно, значит, что-то манило его в старый дом деда; если же преднамеренно, то это должно быть связано с инцидентом пятнадцатилетней давности, но он… просто не знал о закулисных делах. В таком случае… она начнёт расследование в отношении людей, с которыми он контактировал пять дней назад и даже раньше, а также проанализирует его деятельность. ---------- Том 2 Глава 292 Равенна мыслила чётко, как всегда. Она быстро пересмотрела свои цели и решила действовать без промедления. Едва она закончила размышлять и потянулась к дверце шкафчика, как прозвенел колокольчик у входа в алхимическую мастерскую — кто-то просил разрешения войти. — Войдите, — спокойно произнесла Равенна, потянувшись к шкафчику в тот самый момент, когда дверь мастерской отворилась. Раздался глухой стук. — Равенна, у тебя найдётся свободная минутка? Ронгер, услышав странный звук, озадаченно посмотрела на Равенну, которая буквально вжалась в дверцу шкафчика. — Что случилось? — …Ничего, госпожа. Равенна невозмутимо закрыла дверцу шкафчика, осторожно вытянула белые чулки с вырезом, выскользнувшие из щели, и сунула их в карман блузки. — Чем могу помочь? Хотя Ронгер осталась в недоумении, она не придала этому особого значения. Женщина, пользовавшаяся высоким авторитетом в Башне Вавилона и к тому же бывшая ученицей Эйлин Циглер, улыбнулась: — Академия Эфира ищет с нами мира. Эта новость на пару секунд выбила Равенну из колеи. — Академия Эфира… ищет мира? — переспросила она. — Вы уверены, госпожа? — Не могу сказать, что все поголовно жаждут мира с нами. Ронгер откинула волосы назад. Женщина, которая уже давно не выглядела столь сияющей, широко улыбнулась: — Но это, несомненно, хорошие новости. — Похоже, санкции, наложенные Её Величеством, ударили по многим. Смерть герцога Люминариса погрузила Академию Эфира в пучину межфракционной борьбы. Многие высокопоставленные колдуны, находившиеся за пределами столицы, вернулись в Академию — скорее всего, чтобы растащить наследство великого герцога. Наследие сверхъестественного существа пятой ступени, вкупе с титулом великого герцога, не было бы так бесцеремонно растащено другими, как бы он ни погиб. Но, к несчастью… этот бедный, невезучий герцог пал, оскорбив нашу великую императрицу. Бесчисленные шакалы и тигры не станут притворяться скромниками или стоять в стороне. Они жаждут в считанные дни полностью поглотить всё имущество рода великого герцога. Академия Эфира, другие великие герцоги и прочие сверхъестественные существа — все они алчно взирали на огромное наследство семьи Люминарис. Неудивительно, что это привело к ожесточённой внутренней борьбе в Академии, и без того раздираемой фракциями. Но Равенну это не заботило. Её интересовала лишь предыдущая фраза Ронгер: «Многие высокопоставленные колдуны, находившиеся за пределами столицы, вернулись в Академию Эфира». Штаб-квартира Академии Эфира действительно находится в имперской столице, и те, кто здесь остаются — действительно лучшие из лучших. Но это не означает, что вся её колоссальная мощь, раскинувшаяся по всей империи, сосредоточена здесь. Имперская столица олицетворяет собой самые богатые и ценные ресурсы, но она же символизирует… постоянное давление императрицы. Не каждый готов платить такую цену. Из девяти высших кресел Академии Эфира лишь двое колдунов пятой ступени постоянно базируются в имперской столице. Наследство герцога Люминариса, очевидно, приманило многих «старых монстров», которые долгое время держались подальше от столицы. И среди них… с высокой долей вероятности находится убийца её деда. Башня Вавилона и Академия Эфира всегда враждовали; этот конфликт уходит корнями ещё во времена до основания Башни. Радикальные идеи Эйлин Циглер и консерватизм Академии фундаментально противоречили друг другу. Жгучая ненависть Равенны к Академии была неразрывно связана с этим. — Значит, в Академии есть фракция, которая ищет нашего расположения? — спокойно спросила Равенна, скрывая от Ронгер свои мысли и чувства. — Не одна, а несколько. Улыбка Ронгер стала шире. Башня Вавилона с самого своего основания находилась под гнётом Академии… Кто бы мог подумать, что после стольких лет жизни под таким давлением Башня доживёт до такого дня? — Герцог Магус Примус, Странник Фаз, Затерянный Странник… Три колдуна пятой ступени, три фракции направили нам приглашения, предлагая провести лекции в Академии. — …Три? Хотя Башня Вавилона не была настолько грозной силой, чтобы ей противостояли абсолютно все фракции Академии, ни одна из них не питала к Башне уважения; даже самые нейтральные относились к ней с долей враждебности. И всё же сейчас трое из девяти высших чинов Академии проявили добрую волю к Башне. Треть Академии склоняется на их сторону? — Да, три! Равенна, мы теперь… — Успокойтесь, госпожа. По сравнению с возбуждённой Ронгер, Равенна казалась невозмутимой. Она слегка нахмурила брови: — Вы действительно думаете, что мы добились такого отношения собственными усилиями? Улыбка Ронгер застыла на лице. Равенна продолжила: — Или, вернее, действительно ли они пытаются заигрывать с нами? — … Женщина открыла рот, радость на её лице постепенно угасала, и она умолкла. Действительно, Академия Эфира, эти три фракции, которые ищут их расположения… чьего расположения они ищут на самом деле? — Я потеряла голову, Равенна, — вздохнула Ронгер. — Как я могла забыть такую простую вещь? Даже сейчас, когда у нас нет препятствий и полно ресурсов, нас никто не ценит. — Все ценят лишь Лорда Анселя. Статус Башни Вавилона в глазах влиятельных особ внезапно вырос не потому, что она олицетворяет собой экстраординарное будущее, а потому, что… она стала новой игрушкой будущего Гидрала. Ронгер уже могла предугадать, что Равенна скажет дальше: что извлечение выгоды из этого «статуса» — не повод для гордости, а скорее позор… Девушка всегда была такой: всегда рациональной, всегда спокойной, всегда… безжалостной. — Но этому тоже стоит радоваться. Под слегка ошеломлённым взглядом Ронгер Равенна произнесла это, и её губы слегка изогнулись в улыбке: — Госпожа, у нас определённо будет лучшее будущее. Глядя на Равенну, Ронгер долго стояла неподвижно, а затем быстро шагнула вперёд и обняла её, застав Равенну врасплох. ---------- Том 2 Глава 293 — Ты права, Равенна, — твёрдо сказала Ронгер. — У нас определённо будет лучшее будущее, и тебе больше не нужно приносить ради этого никаких жертв. — Огнестрельное оружие, парящие пушки и вся эта всячина… пусть они заржавеют и сгниют в углу склада. Ронгер не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела улыбку Равенны. Хотя та была очень слабой и её едва ли можно было назвать улыбкой, жизненная сила, которую в этот момент проявила миниатюрная девушка, глубоко тронула её сердце. Ронгер, Хендрик… и многие другие, многие ученики Эйлин, знали Равенну, когда она была совсем маленькой. В некотором смысле, она и Хендрик в какой-то мере заменили Равенне родителей. Когда настал этот момент, когда тяжёлое бремя наконец могло быть снято с плеч девушки, которая в её глазах всё ещё оставалась ребёнком, сердце Ронгер забилось так сильно, что она не смогла сдержаться и сделала то, чего Равенна обычно не любила. — … Равенна слегка развела руки, словно подсознательно хотела обнять Ронгер, но не привыкла к этому. Поколебавшись, она всё же обняла её. Она многое потеряла в своей жизни и никогда не думала, что сможет вернуть всё обратно. Из-за этого она казалась немного растерянной. К счастью, Ронгер не дала Равенне чувствовать себя неловко слишком долго. Она быстро отстранилась и с улыбкой сказала: — Лекция начнётся сегодня днём, хочешь пойти со мной? — Конечно, — без колебаний ответила Равенна. — Я должна пойти… Я свяжусь с Анселем и спрошу, придёт ли он. — …Разве это не будет неуместно? Не побеспокоит ли это лорда Анселя? — Нет. Равенна подсознательно сунула руку в карман и погладила свои белые чулки, произнеся тоном, который сама не до конца понимала: — Это увеличит наши козыри, а что касается его… он не откажется, поверь мне, мадам. — Это замечательно, если у тебя есть способ, но Равенна… не забывай сохранять правильный настрой и позицию. Я знаю, что у тебя и Анселя были контакты раньше, но сейчас ситуация иная. Он наш спаситель, мы должны… — Отплатить ему изо всех сил, я знаю. По какой-то причине Равенна отвела взгляд и снова подчеркнула: — Я знаю, я отплачу ему. — …В меру своих способностей. Хотя поведение Равенны было немного странным, это не такое уж холодное отношение на самом деле успокоило Ронгер. Она вздохнула с облегчением, сделала шаг назад и сказала: — Тогда… а? Что это? Ронгер почувствовала, что наступила на что-то. Подняв ногу и повернув голову, она обнаружила на полу гладкий овальный предмет. — Равенна, эта безделушка — твоё творение? — …Да, — Равенна, необычно активно отреагировав, тут же забрала овальный предмет из рук Ронгер. — Я забыла прибраться, прошу прощения. — Забывчивость и беспорядок тебе не к лицу, — поддразнила её Ронгер, не особо обеспокоенная. — Я сообщу тебе, когда мы отправимся… О, и если лорд Ансель согласится, ты должна немедленно сообщить мне. — Мм. Ронгер наблюдала за Равенной, которая тихо ответила, немного поколебалась, затем внезапно протянула руку, энергично взъерошила её волосы и быстро ушла. — … Женщина подсознательно коснулась макушки. Она, вероятно, могла догадаться, о чём думала Ронгер, но, как ни странно, не почувствовала никакого раздражения. Затем она посмотрела на овальный предмет в своей руке, её дыхание стало немного неровным. — Ансель, мерзавец… Пробормотала гениальный алхимик, мисс Равенна Циглер. Она осторожно открыла шкаф для хранения, который поспешно закрыла ранее, обнажив его содержимое. Лязг. Странные палочки с круглыми наконечниками, длинные цепочки из хрустальных бусин и пять или шесть овальных предметов, идентичных тому, что она держала в руке, высыпались на стол. Там также была своеобразная маска с полым шаром посередине, наряду с аккуратно сложенными инструментами для связывания. Все эти предметы были тщательно изготовлены Равенной, пока Ансель играл с марионеткой, разделяя с ней уникальную связь. В конце концов, все они были использованы на ней самой. Ансель никогда не обманывал; он действительно усердно работал, чтобы выполнить своё обещание. Доказательства лежали, разбросанные по полу, вперемешку с разбросанными предметами и различными элементами одежды. Сначала Равенна подумывала выбросить всё это в алхимическую печь, превратив в пепел и стерев любые следы. Однако по какой-то необъяснимой причине она заколебалась и вместо этого решила связаться с Анселем напрямую. — Я думал, ты проснёшься позже, дорогая Венна. Из телекристалла донёсся дразнящий голос. — …Сегодня днём Академия Эфира пригласила нас прочитать там лекцию. Ты можешь прийти? — Хм? Используешь меня, чтобы повысить свою популярность? Моя снисходительность вчера дала тебе неправильное впечатление, Венна? Равенна на мгновение замолчала, затем глубоко вздохнула. — Чего ты хочешь? Теперь она желала, чтобы Ансель дал те вульгарные и отвратительные ответы, потому что они были самыми простыми для оплаты. Но, казалось, он точно знал, о чём она думает, и усмехнулся: — В этот раз… дай-ка подумать… Краткое колебание создало долгое давление на Равенну. Через некоторое время юный Гидрал неторопливо произнёс: — Я устал от того, что ты всегда платишь цену, Венна. — Башня Вавилона принадлежит не только тебе. Если ты хочешь, чтобы она развивалась, то другие… тоже должны принести жертвы, не так ли? В поместье Гидрал Ансель покрутил бокал с вином и с улыбкой сказал: — Хендрик, Ронгер, пришло время этим двум представителям подать пример. — Я не позволю тебе рассказывать им. Вместо этого я хочу, чтобы ты приняла решение за них — стоит ли жертвовать чем-то ради дальнейшего процветания Башни Вавилона. Дьявол, который прошлой ночью был так ласков с ней, на рассвете показал свою истинную сущность. — Разум, — сказал он, словно напевая, — или эмоции? — … — Тебе не нужно отвечать мне сразу. Свяжись со мной в любое время до начала лекции. Ансель завершил связь, откинулся на спинку дивана, слегка поднял голову и уставился на своё отражение в вине. — Это первое испытание, дорогая Венна. Гидрал пробормотал: — Не разочаруй меня во второй раз. ---------- Том 2 Глава 294 Юктрешил, штаб-квартира Академии Эфира. В этот неспокойный период в имперской столице башня великого колдуна, казалось, бурлила от активности. Наследие герцога Люминариса и рода Люминарис, хранившееся три столетия... вызывало алчность даже у богатой Ассоциации Алхимии, не говоря уже о бесчисленных загадочных фигурах из Башни Вавилона и не только. В этом деле, из-за «оплошности» герцога, Академия Эфира, ныне контролирующая почти всё наследство Люминариса, оказалась в ситуации, когда активы было не так-то просто разделить. Академия Эфира имела самые прямые права, но нельзя было недооценивать двух других великих герцогов из южных территорий, жаждавших разделить наследство Люминариса. Ассоциация Алхимии обнаружила значительный долг, готовясь извлечь выгоду из хаоса, в то время как наёмническая группа «Нулевые Исследователи» воплощала в себе дух профессиональных смутьянов, присягая на верность тому, кто предложит больше. На фоне этого внутренние фракционные распри в Академии Эфира были очевидны, что свидетельствовало об их отчаянии. Поэтому неудивительно, что некоторые были настолько обеспокоены тем, чтобы заискивать перед Анселем из Гидрала, что были готовы даже склониться перед Башней Вавилона. — Итак, кого из этих троих выбрала леди? Равенна, засунув руки в карманы лабораторного халата, шла рядом с Ронгер, а за ними следовала группа взволнованных учёных из Башни Вавилона. — Путешественника Фазы, Барнса Катену. — Его? Я думала, ты выберешь герцога Магус Примус. Плодородные южные территории управлялись четырьмя сверхъестественными существами. Среди них самая маленькая, но наиболее процветающая и идиллическая область в империи принадлежала Гидралу, в то время как остальные территории были разделены между герцогом Люминарисом, герцогом Арборосом и герцогом Магус Примус. После смерти герцога Люминариса герцог Арборос и герцог Магус Примус, естественно, оказались втянуты в ожесточённую конкуренцию. Однако позиция герцога Арбороса была не столь прямолинейной, как у герцога Магус Примус, который входил в число Девяти Верховных Академии Эфира, в то время как Арборос был из Ассоциации Алхимии. Герцог Магус Примус, подкреплённый своим двойным статусом великого герцога и члена Девяти Верховных, теоретически имел больше всего шансов получить львиную долю. По этой причине он столкнулся с самым серьёзным фракционным сопротивлением внутри Академии Эфира. Фракция пятой ступени, возможно, и не осмелилась бы открыто противостоять великому герцогу, но их было несколько, и в сочетании с махинациями герцога Арбороса это означало, что герцог Магус Примус находился в шатком положении. Однако именно это подчёркивало важность «помощи», предлагаемой Башней Вавилона. Не стоит забывать, что... фактический правитель территории Гидрала, юный Ансель из Гидрала, мог легко дотянуться до земель герцога Люминариса. С его поддержкой герцог Магус Примус мог потенциально изменить свою судьбу, а Башня Вавилона могла бы идеально продемонстрировать свою «ценность». Если бы речь шла о благе Башни Вавилона, принятие доброй воли герцога Магус Примус казалось бы лучшим выбором. Ронгер, умная женщина, не могла этого не заметить. — Я понимаю твои мысли, Равенна, — мягко произнесла Ронгер. — Но после долгих размышлений я пришла к выводу, что нам не следует действовать с излишней поспешностью. — Хотя для всех Башня Вавилона кажется находящейся под покровительством Лорда Анселя, это не означает, что мы должны добровольно ставить на себе такое клеймо — мы... существуем не ради какого-то одного человека, Равенна. — ...Значит, ты планируешь минимизировать тесную связь между Башней Вавилона и Анселем? Брови Равенны слегка нахмурились. — Ронгер... это опасный путь. Наш нынешний статус и ресурсы — заслуга Анселя. Если ты лелеешь подобные мысли, это может принести нам немало неприятностей. Она произнесла эти слова с помощью заклинания, слышимого только Ронгер, которая лишь улыбнулась и ответила: — Мы все глубоко уважаем Лорда Анселя, но уважение к нему не исключает нашей независимости. Лорд Ансель — не Её Высочество, Старшая принцесса; он готов предоставить нам автономию, так почему мы должны настаивать на том, чтобы стать его вассалами? — Более того, стремление увеличить наше влияние таким образом — не самый достойный поступок, и Лорд Ансель не оценил бы, если бы мы так небрежно использовали его силу, не так ли? Это было странно. Ещё сегодня утром Ронгер согласилась с планом Равенны связаться с Анселем, чтобы он продемонстрировал своё расположение к Башне Вавилона, тем самым предоставив ей более весомый козырь. Хотя нынешний ход мыслей Ронгер был в духе Равенны, было любопытно, как она могла принять столь диаметрально противоположный подход... за такой короткий промежуток времени. — Ты когда-нибудь рассматривала этот вопрос с противоположной точки зрения? — Мадам. Взгляд Равенны слегка заострился. — Это действительно единственное, о чём ты думаешь? Ронгер была застигнута врасплох, а затем невольно рассмеялась. — Какая ещё может быть причина? Разве я знакома с Путешественником Фазы? Она заметила странность Равенны. Рассмеявшись, она спросила вполне серьёзно: — Или ты думаешь, что есть какая-то проблема, Равенна? — ...Нет, я просто чувствую, что твои мысли изменились слишком быстро. Сегодня утром ты так не думала. — О, это... — Достойная и элегантная леди, казалось, задумалась. — Сегодня утром, готовя материалы для лекций, я разговорилась с одним молодым человеком. Его мысли были схожими, и, полагаю, я вдохновилась ими. Равенна слегка помедлила, но лишь на мгновение, и не показала никакой необычной реакции. — Этот молодой человек, он твой помощник или... — Нет, это был просто случайный разговор, когда он проходил мимо. Вероятно, он новичок, который работает с нами не так давно, — усмехнулась Ронгер. К этому моменту Равенна всё поняла. Без сомнения, это дело рук таинственного игрока, который долгое время «не показывался». Некоторые фракции внутри Академии Эфира пытались склониться перед Башней Вавилона, чтобы завоевать расположение Анселя. Ансель знал, что она не упустит такой возможности значительно повысить статус Башни Вавилона, поэтому он уже установил цену, ожидая, когда она её заплатит. ---------- Том 2 Глава 295 И этот таинственный человек, очевидно, предвидел это. Изменив мысли Ронгер, он помешал ей связаться с Анселем и… тонко внушил ей одну мысль. «Не полагайся по привычке на этого дьявола». Равенна подсознательно задумалась: не слишком ли она поторопилась? Приглашение Анселя было лишь способом поднять статус Башни Вавилона в глазах внешнего мира, вишенкой на торте. В конце концов, некоторые фракции Академии Эфира уже склонили головы, что доказывало ценность Башни Вавилона сейчас. Присутствие Анселя не было обязательным… Нет! Ансель наверняка был уверен, что она свяжется с ним, поэтому и выставил такую высокую цену. Если бы это было что-то незначительное, от чего она могла бы отказаться, его требование не имело бы смысла, верно? Что могло заставить её непременно искать помощи Анселя и встать на сторону Башни Вавилона… Что это могло быть… Что же… — О, добрый день, мадам Ронгер. Мягкий голос, от которого по спине Равенны пробежал холодок, раздался впереди. На оживлённом перекрёстке коридоров юный Гидрал, опираясь на свой скипетр, произнёс с тёплой улыбкой: — Я слышал, что сегодня днём вы проводите лекцию в Академии Эфира. Я весьма… заинтересован ею. — Лорд Ансель, я счастлива получить ваше одобрение. Хотя Ронгер была немного озадачена, она всё же слегка поклонилась с глубоким уважением: — Если вы хотите присутствовать и дать какие-то наставления, для меня это будет великой честью. Она тихо взглянула на Равенну, в её глазах читалась беспомощность, словно говоря, что в этом не было нужды. Она явно думала, что Равенна пригласила Анселя. Но Равенна прекрасно знала, что вообще не отвечала Анселю. Так зачем он пришёл в Академию Эфира, для чего… — Ах, боюсь, я не смогу. В этой гармоничной атмосфере Ансель произнёс с весёлой улыбкой: — Хотя я весьма заинтересован вашей лекцией, Лорд Сорен пригласил меня стать свидетелем его недавно созданного заклинания пятой ступени, так что я вынужден отказаться. Сказав это, он небрежно повернулся к другой стороне коридора, готовый уйти. Но как только он поднял ногу, Равенна инстинктивно окликнула его: — Подождите! — …Хм? — Ансель наклонил голову. — В чём дело, Венна? От этого едва уловимого обращения все учёные Башни Вавилона замерли, а чародеи, намеренно замедлившие шаг, проявили крайний интерес. — Вы… то есть, Лорд Ансель. Дыхание Равенны участилось, но, конечно, не из-за обращения Анселя, а из-за того, что раскрывали его действия. — Лорд Сорен пригласил вас… — Она сохраняла самообладание, стараясь говорить как можно спокойнее. — Но время так неудачно… конфликт? Она склонила голову ещё ниже: — Если возможно, я всё же надеюсь, что вы… вы сможете прийти и послушать лекцию мадам Ронгер. Гордая женщина-учёный, способная сохранять последние крупицы достоинства и приличия, как бы её ни мучили прошлой ночью, теперь казалась такой смиренной. Когда иллюзорное тепло и резонанс между ними исчезли, остался лишь холодный и твёрдый барьер. — Мне тоже жаль, Венна. Ансель вздохнул: — У меня нет шанса посетить лекцию мадам Ронгер. — … Равенна, слегка склонив голову, молчала, пока Ансель говорил мягко: — В следующий раз послушаю, а пока… Юный Гидрал не смотрел на учёных Башни Вавилона, а пробормотал себе под нос: — Действительно, сторона Лорда Сорена важнее. В этот момент Ронгер тоже заметила неладное, но прежде чем она успела заговорить, Ансель уже зашагал в другую сторону коридора. Чародеи, намеренно замедлившие шаг, вновь ускорились. Среди толпы члены Башни Вавилона, оставшиеся стоять на месте… выглядели неуместно. — …Равенна. Ронгер, в сердце которой зародилось дурное предчувствие, прошептала: — Лорд Ансель… разве ты его не приглашала? Прежде чем Равенна успела ответить, её телекристалл завибрировал. Как только Ронгер приняла вызов, из кристалла раздался голос, в котором сквозила подавляемая ярость: — Мисс Ронгер, объясните мне… почему Лорд Ансель отправился к Сорену! — Мистер Барнс, мы не знаем… — Это не имеет значения, знаете вы или нет! Лорд Ансель не должен появляться в компании других! Вы понимаете, что я имею в виду? Чёрт… вы ведь не думаете, что я возлагаю какие-то надежды на вашу Башню Вавилона, правда?! Ронгер лишилась дара речи, а Странник Фаз, который изначально был с ней солидарен, помолчал некоторое время, после чего произнёс спокойным голосом: — В любом случае, попытайтесь переманить Анселя. Даже если он не сможет присутствовать на вашей лекции, вы должны убедиться… что он не появится в компании других! — Это касается не только меня, мисс Ронгер. Холодно произнёс Барнс: — В худшем случае я не получу больше наследия Насемы, но вы… ха, подумайте об этом. Связь прервалась, и лицо мисс Ронгер заметно побледнело. — …Это был Странник Фаз? Тихо спросила Равенна. Ронгер убрала телекристалл в карман и замолчала, по-видимому, подбирая слова. — Рав… — Оставьте это мне, мадам. — Спокойно ответила Равенна. — Я найду способ. Сказав это, она крепко сжала кулак. «Я должна была догадаться… почему, почему я решила, что могу успокоиться только потому, что Ансель теперь контролирует Башню Вавилона?» Ансель Гидрал не просил императрицу отобрать Башню Вавилона у Старшей принцессы, напротив, Его Величество «вынудило» его принять её. Он никогда не проявлял чрезмерной жажды обладания Башней Вавилона. Он просто обеспечил Башне Вавилона щедрое содержание. Но доброта Анселя была известна по всей империи. Если взглянуть на всю историю империи, вплоть до Династии Покорителей Неба, не было Гидрала, столь же доброго и терпимого, как он. ---------- Том 2 Глава 296 Он выделяет ресурсы Башне Вавилона, он поддерживает её... что это значит? Являются ли эти ресурсы, эта поддержка чем-то обременительным для Анселя? Нет, никогда. Ему достаточно лишь слегка приоткрыть ладонь, чтобы просочились крохи ресурсов, которых Башне Вавилона хватит с избытком. Нет никаких доказательств того, что Ансель Гидрал хоть сколько-нибудь ценит Башню Вавилона. Для него Башня Вавилона — лишь интересная и полезная игрушка. Но его благосклонное отношение к людям Башни Вавилона и Эворе создавало резкий контраст, порождая иллюзию: «Мистер Ансель очень нас ценит», заставляя их думать, что Ансель всегда будет на их стороне. А на деле? На деле... Анселя мало волнует Башня Вавилона. Древняя организация с глубокими корнями, старые и могущественные бойцы пятой ступени — разве кто-то из них не ценнее, чем туманное будущее Башни Вавилона? Или, иначе говоря, даже если Ансель встанет на сторону их противников, что сможет возразить Башня Вавилона? Кто дал Башне Вавилона всё, что она имеет сейчас? Башня Вавилона, Равенна... у них с самого начала не было выбора. Они должны сделать всё возможное, чтобы Ансель оставался на их стороне. Иначе, когда внешний мир постепенно осознает, что Башня Вавилона почти ничего не значит для Анселя, и что порой он даже не хочет вставать на её сторону... Тогда их положение скатится туда, куда никто не хочет, — в лучшем случае, лишь чуть лучше, чем под контролем Эворы. Но как члены Башни Вавилона, уже познавшие этот вкус, могут допустить, чтобы их нынешний статус снова упал? Никто не смирится с этим, и Равенна... тоже. — Мадам, идите к месту проведения лекции. Равенна посмотрела вслед уходящему Анселю: «Я добьюсь того, чтобы Ансель остался на нашей стороне». — ...Равенна, ты — — Не волнуйтесь. Миниатюрная, холодная женщина попыталась улыбнуться старшей наставнице, которая заботилась о ней, но улыбка вышла жёсткой и неестественной: — Забыли, как он меня называет? Верьте мне, мадам. Ронгер долго молчала, затем тихо вздохнула и тоже вымученно улыбнулась: — Я верю тебе, Равенна... как и всегда. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но не смогла, однако Равенна прочла мысли Ронгер в её стыдливых и усталых глазах. Она не желала, чтобы Равенна приносила новые жертвы... независимо от характера этих жертв. Она, Хендрик и те, кто видел, как росла Равенна, не хотели, чтобы эта девушка, уже столько принёсшая в жертву ради Башни Вавилона, отдавала что-то ещё. Равенна даже задалась вопросом, в чём была более глубокая причина того, что Ронгер изменила своё мнение. Эта благородная женщина, считавшая Равенну своим собственным ребёнком, не хотела, чтобы ту заставляли умолять Анселя Гидрала лишь ради того, чтобы Башне Вавилона стало хоть немного лучше. И ирония заключалась в том, что... Равенна обернулась, едва не прикусив губы до крови. Когда она не подавляла свои эмоции разумом, вина, нахлынувшая на сердце, была такой... мучительной. Ирония была в том, что человек, о котором она беспокоилась, который вот-вот должен был принести новую жертву ради Башни Вавилона, сейчас бесцеремонно... заставлял тех, кто беспокоился о Равенне, приносить жертвы. Равенна Циглер, принимая любовь других, вынуждена была жертвовать теми, кто её любил, — она даже не знала, о чём попросит Ансель, кого он заставит принести в жертву Ронгер или Хендрика, она просто решила сделать это. Даже если бы Ронгер или Хендрик, узнав об условиях, без колебаний пошли бы на жертву, даже если бы они непременно заставили Равенну делать то, что она делает сейчас... могла ли она действительно поступить так с чистой совестью? Могла ли она произвольно выбирать других для жертвоприношения, одновременно принимая их любовь? Этот факт, казалось, говорил в пользу Анселя: Даже самые благородные идеалы не могут скрыть твоё подлое поведение в этот момент. И хотя реальность была так жестока, у Равенны не было причин ненавидеть Анселя; она действительно так думала, Ансель просто поставил выбор перед ней. Юный Гидрал, этот порочный дьявол, не обязан безоговорочно спасать других. В конце концов, у Равенны не было права осуждать жестокость Анселя, она могла лишь презирать собственную низость. Что ещё более абсурдно и нелепо, так это то, что она должна была нести бремя любви тех, кем жертвовала, презирать свою собственную низость и... приносить жертвы ещё решительнее. Остался ли у тебя выбор, Равенна? При таком раскладе решение позволить Ронгер или Хендрику принести себя в жертву, несомненно, переступит через её моральные принципы, которые и так были почти на пределе, и она действительно сказала... что ради реализации своих идеалов может пожертвовать всем. Она сказала Анселю, что Эйлин потерпела неудачу, потому что не желала приносить жертвы. Эта мысль преследовала Равенну пятнадцать лет, со дня смерти Эйлин и до сегодняшнего дня, всё говорило Равенне, направляло Равенну, что ей делать. Стоит ли ей ждать, что тот таинственный человек снова начнёт действовать? Нет, ситуация стала настолько критической, что Ансель явно первым разглядел истинную цель того таинственного человека, противник уже проиграл, и всё, что она может сделать... это подчиниться. В её сознании голос призывал Равенну сделать самый подходящий выбор, принести самую эффективную жертву, потому что это абсолютно выгодно Башне Вавилона, и только когда Башня Вавилона станет сильнее, у неё появится шанс прикоснуться к тем недосягаемым звёздам идеалов. Этот голос твердил: не колеблись, Равенна, ты привыкла к этому, ты была рождена такой. Ты рождена для этого. Ты рождена для этого. ---------- Том 2 Глава 297 В огромном зале, способном вместить тысячи человек, Ансель сидел в одиночестве в центре первого ряда. Вернее, он был единственным, кто занял место в первом ряду. Для Сорена Канастера, который также желал получить долю в наследстве герцога Люминариса и его семьи, никакая помощь не могла сравниться с присутствием здесь Анселя. — Хотя у тебя, Ансель, есть свои цели, ты готов оказать мне такое уважение… Как мне отплатить за эту услугу? Фантом Сорена возник рядом с Анселем; облачённый в белую мантию, он сидел, закинув ногу на ногу, и вздохнул: — Наследство Насемы тебя тоже не прельщает. Не знаю, чем ещё я могу тебе помочь. — Твоя помощь в прошлый раз была весьма существенной, — с улыбкой ответил Ансель. — Это был лишь возврат долга, — с беспомощным выражением лица ответил Сорен. — С тем стариком действительно непросто иметь дело… После стольких лет затворничества его уровень даже немного вырос. Если бы у меня не было Сферы души, трудно сказать, кто бы победил. Он откинулся на спинку стула, задумчиво поглаживая подбородок: — Как насчёт того, чтобы я помог тебе устранить кого-то из них — Магуса Примуса или Арбороса? Таким образом, ты фактически будешь контролировать Юг. Этот колдун из нейтральной фракции, входящий в число Девяти Верховных Академии Эфира, невозмутимо предложил идею, от которой волосы вставали дыбом. — Гидралу сейчас не нужно расширять территорию, это довольно хлопотно, Лорд Сорен. — …Верно. Если бы система Гидрала распространилась на весь Юг, ты бы действительно был очень занят. Сорен сначала от души рассмеялся, но затем его лицо помрачнело: — Но, Ансель, если ты ни о чём не просишь, это будет означать, что я остаюсь в большом долгу перед тобой… Мне от этого как-то не по себе. Ансель лишь улыбнулся и не ответил на слова Сорена. Для него услуга Сорена уже не имела такого большого значения, но хороший шахматист всегда расставляет фигуры так, чтобы они могли нанести удар в любом направлении и получить преимущество. Колдун пятой ступени, мастерски владеющий магией души, чья сила возросла после получения реликвии Династии Покорителей Неба — Сферы души, — очень полезен, будь то для создания задела на будущее или для противодействия. Более того, поддержка, которую Ансель оказывал «Сорену», вовсе не была направлена на то, чтобы помочь ему. Для Анселя было неважно, какую фракцию Академии Эфира выберет Равенна, лишь бы он мог оказать давление на Башню Вавилона, вынуждая её сделать выбор. Он просто выбрал кандидата, который мог бы принести ему максимальную выгоду, и Сорен сам прекрасно это понимал, поэтому так стремился отплатить Анселю. Поток людей у входа в зал стал плотнее. Одни действительно были привлечены недавно созданной магией души Сорена, в то время как другие… очевидно, больше беспокоились о том, действительно ли здесь сидит юный Гидрал. Ансель из Гидрала, очевидно, был фигурой высшего порядка в этой битве за наследство герцога Люминариса — это было сродни тому, как если бы императрица захотела на месте забрать всё наследство герцога, и никто не посмел бы ей отказать. Но при обычных обстоятельствах нынешние божественные виды и их наследники, как правило, не «грабят» подобным образом, поскольку у них уже есть всё, что они пожелают, — но это лишь при обычных обстоятельствах. В конце концов, в этом мире нет «нормальных» божественных видов. Даже если господин Ансель ведёт себя вполне нормально, не было бы ничего странного, если бы он действительно захотел воспользоваться кем-то. — До начала лекции мисс Ронгер осталось две минуты. Сорен покачал головой и вздохнул: — Что она, что Башня Вавилона — они явно не заняли правильную позицию. Стоит ли называть этих учёных «чистыми», или же сказать, что они… несколько наивны? Ансель, опираясь обеими руками на свой скипетр, улыбнулся: — Этому миру всегда нужны идеалисты, Лорд Сорен. — Идеалисты… Сорен обдумывал слова Анселя, не зная, шутит тот или говорит серьёзно. Немного подумав, он осторожно решил не продолжать этот разговор. Прошли десятилетия, и влияние Эйлин Циглер в столице стало минимальным. Безумные слова бывшего мастера под пристальными взглядами высокомерных сверхъестественных существ в конечном итоге лопнули, словно хрупкие мыльные пузыри. Сорен не принадлежал к фракции, которая яростно выступала против её теории «универсализации экстраординарности», но он считал, что некоторые старики в Академии Эфира слишком трусливы: если обычные люди могут угрожать им лишь экстраординарными артефактами, то чего стоят их достижения пятой ступени? Песочный замок, построенный ребёнком? Впрочем, идея Эйлин делиться экстраординарным с обычными людьми Сорену тоже не импонировала. В его глазах это было равносильно игнорированию «таланта» и «способностей» этих сверхъестественных существ. Те, у кого нет этих задатков, никогда не смогут должным образом контролировать эту силу, поэтому он с самого начала невысоко ценил Эйлин. Но отношение Анселя к Равенне, личность самой Равенны, да и только что сказанные слова… Неужели этот юный Гидрал действительно планирует поднять такую революцию, которая свергнет всю империю, унаследовав силу своего отца? Сидеть рядом с умным человеком — голова заболит, а сидеть рядом с умным человеком, который в будущем может легко тебя убить, — захочется иметь ещё пару голов. Ансель просто бросил фразу, а Сорену пришлось ломать голову, хотя сейчас они казались равными, хотя Ансель всё ещё уважительно обращался к нему «Лорд». Даже высшие силы, обладающие огромной властью на пятой ступени, сталкиваясь с этим юношей, чья тёплая улыбка всегда оставалась неуловимой, вынуждены были ломать голову. Очевидно, всё, что Ансель продемонстрировал в той игре, спланированной для Её Величества, заставило многих влиятельных персон повысить уровень своей осторожности по отношению к нему на несколько ступеней. — Время пришло, Лорд Сорен. Внезапно произнёс Ансель. — …Хм? Сорен очнулся от своих мыслей, подсознательно посмотрел на вход в зал и с некоторым удивлением произнёс: — Мисс Циглер, она не планирует приходить к тебе? Это несколько… неразумно. ---------- Том 2 Глава 298 Он не знал, как именно Ансель беседовал с Равенной, но, с точки зрения Сорена, чтобы надавить на неё, Ансель наверняка дал почти прямые намёки. Если эта юная леди до сих пор не понимает ситуации, то это было бы, мягко говоря, неблагодарно. Действительно, одного взгляда хватило Сорену, чтобы понять: продолжать зондировать почву или строить догадки не стоит. Он слегка откашлялся и с улыбкой произнёс: — А теперь я должен представить плоды своих трудов многочисленным гостям… Прошу меня извинить на мгновение, Ансель. Фантом, сидевший рядом с Анселем, словно растворился в воздухе, и на пустой до этого трибуне из ниоткуда возникла фигура в великолепной белой мантии. — Искатели истины, — голос Сорена был ясным и уверенным. — Я, Сорен Канастер, имею честь открыть для всех вас новую дверь в познании души. Его вступительное слово было кратким и прямым, и зал, заполненный до отказа (за исключением первого ряда), взорвался аплодисментами. — Независимо от того, являетесь ли вы искателем, идущим по Небесному Пути, или храброй душой, осмелившейся шагнуть в бездну, вы все должны чётко уяснить одну вещь. Сорен развёл руками, и на его ладони расцвёл ослепительный свет. — Душа — это ключ к трансцендентности, это ядро, позволяющее нам возвысить жизнь на более высокий уровень… Ансель слегка постучал по своему скипетру. Он оставался равнодушным к красноречивой речи Сорена, и его совершенно не заботили заклинания, о которых вещал этот верховный маг души. В этом мире лишь горстка людей знала истинную глубину Анселя, в то время как большинство никогда не задумывалось, какой силой на самом деле обладает юный и добрый Гидрал, известный своим благожелательным нравом. Будучи существом, наиболее близким к бездне, Гидрал обладал обширной и сложной силой, но это не означало, что каждое поколение Гидралов было… на языке того мира, «мастерами на все руки». Подобно тому, как Фламель обладал ужасающим талантом в алхимии, благодаря широте своей силы Гидралы могли свободно выбирать ту мощь, которая лучше всего подходила им для глубокого развития. Это одна из пугающих особенностей Гидрала — способность выбирать… ту духовную сущность, которую они желают. Если вы хотите стать воином, способным сокрушить всё на своём пути, то пробуждённая сущность позволит вам доминировать на любых полях сражений; если вы хотите стать колдующим, исследующим магический путь, то бесчисленные тайны откроются вам сами собой; если вы хотите стать алхимиком, то истина творения предстанет перед вашими глазами простой и ясной… Духовная сущность, будучи чем-то в бесчисленное количество раз более редким, чем сверхъестественное существо, может по-настоящему и полностью изменить характеристики человека… но Гидрал может контролировать направление её пробуждения. Все знают, какова духовная сущность Фламеля, но в имперской столице немногие, или, вернее… только Фламель знает, какую духовную сущность решил пробудить Ансель. Да, даже императрица этого не знает — если быть точным, Фламель сделал всё, чтобы императрица не могла узнать сущность Анселя. По сравнению с Эворой, которая любит демонстрировать свой экстраординарный талант и неистовую силу без всяких ограничений, Ансель, который почти никогда не раскрывал «истинную» мощь божественной расы, порой внушает трепет даже высшим сверхъестественным существам. Поэтому, в самом начале, когда Ансель приручал Серафину, он сказал… что на самом деле ему не так уж срочно нужна чистая «сила». Напротив, в этот момент миниатюрная учёная, которая изначально почти идеально соответствовала его характеру, мыслям и идеям, казалось, сделала очень неверный выбор. Но Ансель лишь слегка улыбнулся. Казалось, он просто сидит здесь, но на самом деле он внимательно следил за другим залом, и был весьма удовлетворён развитием событий. *** За кулисами трибуны мистер Странник Фаз Барнс вёл ужасный разговор с Ронгер. — Значит, в конечном итоге тебе не удалось переманить Анселя на нашу сторону? — поинтересовался он с мрачным выражением лица. — …Мистер Барнс. Ронгер глубоко вздохнула: — У нас были свои соображения. — У вас были свои соображения… Чёрт возьми! У вас были свои соображения! Барнс был так разгневан, что рассмеялся: — Ты думаешь, я позвал тебя сюда, чтобы выслушивать твои соображения? Они обсуждали эту тему бесчисленное количество раз, но, чтобы выразить свой гнев и унижение, которое он испытывал по отношению к Башне Вавилона, он подчеркнул снова: — Мне нужен Ансель! — Ты хоть понимаешь… сколько «пирога» мог бы получить Сорен, заручившись поддержкой Анселя, и этот упрямый ублюдок уйдёт, поев, оставив после себя беспорядок! В этот момент Барнс был расстроен не только из-за своей надвигающейся неудачи в борьбе за наследство герцога Люминариса, но и из-за того, что ему пришлось склониться перед Башней Вавилона, чтобы получить такой нелепый результат. Он хотел привлечь Анселя на свою сторону, но его неожиданно опередил Сорен… Он не знал, как долго другие фракции будут насмехаться над ним в будущем. Но он также понимал, что менять что-либо уже слишком поздно, поэтому, немного выпустив пар, он не стал говорить многого, а лишь раздражённо бросил: — Итак, как продвигается подготовка к твоей лекции? Только не говори мне, что ты не можешь справиться даже с этим. Обычно лекция определённо требовала достаточного времени на подготовку. Тот факт, что люди из Академии Эфира уведомили их только утром и ожидали, что Башня Вавилона выступит днём, показывал их дурные намерения в попытках заискивать — пока Ансель был там, сама лекция… не имела большого значения, её даже можно было рассматривать как проверку Башни Вавилона на прочность. Если такая восходящая академическая организация не могла справиться даже с этим, им стоило бы распуститься на месте. Но теперь, когда Ансель не пришёл, единственным, что могло спасти лицо Барнса, было качество лекции Ронгер. — Насчёт этого, мистер Барнс. Ронгер помолчала мгновение, а затем произнесла с непоколебимой решимостью: — Эту лекцию проведёт Равенна. — … Этот сверхъестественное существо пятой ступени, который большую часть времени проводил в исследованиях Загадки Нулевого Царства и поэтому был несколько замкнутым и раздражительным, остолбенел более чем на десять секунд, а затем недоверчиво переспросил: — Кто, ты сказала, будет проводить лекцию? ---------- Том 2 Глава 299 — Равенна, а не я. После минутного молчания Барнс дёрнул уголком рта, а затем разразился смехом. В его смехе сквозила ярость, но ответ Ронгер был настолько абсурдным, что гнев почти улетучился. — Ха-ха-ха… Это отчаяние или у тебя действительно есть какая-то уверенность? Позволить девчонке третьей ступени учить всю Академию Эфира… Ну что ж, я теперь не так спешу. Раз уж ситуация такова, я, пожалуй, наслажусь представлением. Барнс саркастически рассмеялся, его выражение лица постепенно стало серьёзным: — Но помни: действия Анселя показывают, что ему нет дела до вас, до Башни Вавилона. Ваши дни в будущем не будут лёгкими. Если из-за вас я потеряю лицо, я определённо буду одним из тех, кто не даст вам легко отделаться! — Я доверяю Равенне, мистер Барнс. Игра Барнса на самом деле успокоила Ронгер, которая до этого колебалась и тревожилась: — Она даст вам и мне идеальный ответ. В то же время в зале разразился шум; очевидно, произошло нечто, что сильно удивило аудиторию. Ведь на сцену, чтобы вести лекцию, вышла не знаменитая колдунья пятой ступени Ронгер, а пусть и известная, но не только «известностью»… Равенна Циглер. Как и на лекции Сорена, где он демонстрировал своё новое заклинание, многие участники лекции Башни Вавилона преследовали разные цели. Разница была лишь в том, что на лекцию Сорена многие действительно шли ради знаний, в то время как на лекции Башни Вавилона… теперь в основном остались те, кто пришёл поглазеть на представление. Те, кто знал правду, пришли посмеяться над изолированной Башней Вавилона, те, кто не знал — посмотреть, какую ещё глупость выкинет Башня. В большом лекционном зале было очень мало людей, которые действительно пришли ради знаний. И когда Равенна вышла на сцену, эта атмосфера праздного любопытства достигла своего пика. — Башня сошла с ума? Почему выступает не женщина из семьи Монтроуз? — Она — главный гений Башни… но неужели она действительно заслуживает стоять здесь? — Какая у неё ступень? Третья? Позволить девчонке третьей ступени нести чушь? Башня с ума сошла? По мере того как шёпот и обсуждения аудитории становились всё громче, эхом разносясь по лекционному залу, ледяной голос Равенны, усиленный звуковой системой трибуны, достиг каждого уголка: — Я здесь, чтобы совершить революцию во всей области алхимии. Её слова в одно мгновение заставили весь зал замолчать. Затем, как и ожидалось… разразился взрыв смеха, настолько громкий, что даже звуковой барьер, возможно, не смог бы его подавить. — Что она сказала? Она сказала, что собирается совершить революцию в алхимии? — Башня Вавилона пытается привлечь внимание Лорда Анселя такой чушью? Почему бы им просто не стать клоунами? — Она явно сошла с ума… но смотреть на это довольно забавно, ха-ха-ха… — Молчать, вы, посредственности… вы, глупцы. Ледяной голос женщины вновь погрузил зал в тишину. — На первый взгляд, я могу найти в этом зале не менее сотни глупцов, которых я могла бы раздавить от теории до практики. Конечно, Равенна говорила правду. Среди молодого поколения Башни Вавилона только Конрад мог соперничать с ней. Большинство зрителей здесь даже не были достойны чистить её обувь. Влиятельные фигуры едва ли заботились о содержании лекции, потому что они хотели лишь подтвердить, примет ли Ансель чью-то сторону из-за Башни Вавилона. Теперь, когда Ансель встал на сторону Сорена, лекция Башни казалась бессмысленной. Поэтому, хотя слова Равенны многих оскорбили, они были… не преувеличением. — У меня нет привычки тратить время впустую. Прежде чем аудитория успела начать шуметь, Равенна сняла очки, её острый взгляд из-под фиолетовых глаз устремился вниз, на всех присутствующих. — Смотрите внимательно, что это такое. В её глазах блеснул свет, и в следующую секунду из её очков в воздух проецировался огромный бледно-голубой световой занавес, отображающий множество непонятных цифр, странных графиков и… трёхмерных моделей? — [Система данных]. Она произнесла этот непонятный термин: — Это то, что я создала, ядро, способное заменить нынешнюю неэффективную систему алхимии. — Я знаю, что вы не можете понять её предназначение, поэтому позвольте мне привести несколько простых примеров — формулу Зелья Лоренцо Каина. Как только Равенна закончила говорить, цифры, мелькающие на световом занавесе, начали вращаться с огромной скоростью. Всего за несколько секунд световой занавес отобразил трёхмерный свиток, на котором было написано: «Два грамма порошка Гриба Ярости, полграмма порошка Лазурного Крыла, десятая часть грамма Слоновой Амбры, смешать со ста граммами воды, тщательно перемешать и извлечь с помощью заклинания извлечения…» Это ясно показывало необходимые ингредиенты и весь процесс приготовления Зелья Лоренцо Каина! — Запрос, — спокойно произнесла Равенна. — Самая базовая функция: все зелья, алхимические инструменты, специальные предметы, требования к зачарованию… пока они введены, я могу получить нужную информацию в кратчайшие сроки, и расширение этого… — Что я могу сделать, если у меня сейчас есть кусок золота кузни Фламеля чистотой более девяноста процентов, двухсотлетняя ветвь древнего дерева Норн и полное кристаллическое ядро Магматического Дракона? Цифры на световом занавесе снова начали вращаться. На этот раз вращение длилось долго. Примерно через пять минут слова на световом занавесе снова изменились: — Неизвестное зелье с эффектами, схожими с [Зельем Пылающего Истока], с вероятностью успеха, колеблющейся около тридцати двух процентов. — Оружие, способное сохранять абсолютную стабильность в противостоянии четвёртой ступени, с максимальным объёмом, не превышающим пяти тысяч кубических миллиметров; можно добавить проникновение, остроту, проклятие, горение, жизнь — всего девять зачарований, с вероятностью успеха, колеблющейся около двадцати одного процента; вероятность зачарования нужно рассчитывать отдельно. — Средство для заклинаний, которое стремится проявить [Огонь], [Жизнь], [Изменение], [Твёрдость]… всего двенадцать сущностей… Равенна просто предоставила имеющиеся у неё материалы, и световой занавес автоматически выдал предметы, которые можно было изготовить, включая даже вероятность успеха! ---------- Том 2 Глава 300 Под ошеломлёнными взглядами множества сверхъестественных существ выступление Равенны ещё не было окончено. «Просканировать и построить модель». Спокойно скомандовала она, направив очки на трибуну. В мгновение ока на экране появилась трёхмерная проекция трибуны, сопровождаемая текстом: «Состав: девяносто два процента берёзы, восемь процентов обычного металла». «Это лишь верхушка айсберга, лишь малая часть функций этой системы данных». Заявила Равенна, сворачивая экран и надевая очки обратно. Её лицо оставалось бесстрастным, когда она смотрела на аудиторию внизу. Её хрупкая фигура, не обладавшая внушительностью, заставила зал замолчать — не физическим присутствием, а этой загадочной… системой данных. «Кто-то может возразить, что все эти задачи можно выполнить с помощью заклинаний, пусть и более трудоёмко — именно поэтому и существует эта система». «Более эффективный сбор информации, более точная корректировка маршрутов, более быстрые математические вычисления, дедукция алхимических этапов, симуляции, метод проб и ошибок, хранение данных… Эта система данных способна устранить множество ненужных повторений, совершив качественный скачок в упрощении всего алхимического процесса». «Я знаю, найдутся те, кто усомнится в источнике данных, в правильности работы многих функций. Вы можете вводить информацию самостоятельно, вносить коррективы самостоятельно. В этом и заключается свобода и гибкость системы данных — любой может настроить её под свои нужды». За кулисами Барнс слегка прищурился: «Эта штука…» Для опытного чародея вроде него система данных, о которой говорила Равенна, на первый взгляд казалась впечатляющей, но при ближайшем рассмотрении — бесполезной. Ведь по-настоящему сильным не нужен такой «помощник». Нужны ли высокоуровневым алхимикам расчёты вероятности успеха, поиск рецептов, сканирование объектов перед собой и все эти второстепенные функции? Нет! Поскольку они сами уже могут использовать эфир для достижения «всемогущества», эта штука при ближайшем рассмотрении — просто детская игрушка. Но при более глубоком размышлении… всё не так просто. Ведь четвёртая и пятая ступени в этом мире — меньшинство из меньшинств. Третья ступень, как костяк сверхъестественных существ, невероятно многочисленна, а число существ первой и второй ступени, борющихся за возвышение, неисчислимо. Кто осмелится сказать, что эта система данных… им не поможет? Более того, если её гибкость действительно так велика, почему она должна ограничиваться только алхимией? Не только алхимики, но и все сверхъестественные существа средних и низших ступеней во всей империи получат бесконечную милость Башни Вавилона, если эту систему продвигать и если она подлежит «массовому производству»! А ещё… Острая интуиция подсказывала Барнсу, что хрупкая женщина на сцене всё ещё что-то скрывает… касательно этой системы данных! Использование этой штуки определённо не ограничивается этим, но оковы и ограничения мира, эпохи и мышления не позволяют ему придумать, для чего ещё её можно использовать. Однако, даже если он не знает, функции, которые демонстрирует эта система данных сейчас, уже… пугают. «Равенна… Циглер». Тихо пробормотал Барнс. «Вот оно что, потомок Эйлин, наследующая волю безумца… Тебе нравится обращать взоры на слабых? Это действительно семейная традиция». Эта система данных станет мощным оружием для сверхъестественных существ средних и низших ступеней и окажет невероятную помощь на их пути к возвышению. «Хм, но ты гораздо трезвее своего деда, понимая, что даже если помогаешь слабым, то помогать нужно слабым среди сверхъестественных существ, а не смертным». Барнс внезапно рассмеялся и повернул голову к Ронгер: «Я просчитался. Ты, нет… она действительно преподнесла мне неожиданный сюрприз. Не только не потеряла лицо, но и добавила веса, хотя до Анселя ей далеко… но это лучше, чем ничего». «Думаю, мы можем пересмотреть сотрудничество». Он слегка приподнял подбородок: «При условии, что эта штука будет передана…» «Вначале я назвала вас посредственностями, глупцами». Равенна, завершившая демонстрацию, стояла в центре трибуны, её тон был лишён каких-либо колебаний: «Потому что я действительно обладаю квалификацией смотреть на вас свысока». «…Но». Когда она произнесла эти слова, Ансель, находившийся в другом зале, наклонивший голову и закрывший глаза, внезапно открыл их, и на его лице расплылась медленная улыбка. «Но эта система данных — не моё творение». Под ошеломлёнными взглядами всех присутствующих, включая Ронгер, Равенна также слегка приподняла уголки губ, словно бросая кому-то вызов, но в то же время… удовлетворённая тем, что сделала правильный выбор, она гордо заявила: «Это работа Анселя из Гидрала». «Я смогла создать её, достичь того, что имею сегодня…» «Всё это зависит от Лорда Анселя». В тот момент, когда Равенна оказалась в отчаянном положении, она внезапно кое-что осознала. А именно… какова была цель Анселя, намеренно создавшего эту ситуацию, устроившего это испытание? Проверить, сможет ли она сделать правильный выбор под давлением, проверить её убеждения, проверить, сможет ли она действительно пожертвовать всем? Нет, ничего из этого. Потому что в его кратком разговоре с Ронгер и ею самой появилась переменная. То, как он обратился к ней. Ансель никогда не использовал имя «Венна» — даже перед Марлиной или даже Серафиной он почти никогда не использовал это имя. Как и три года назад, он всегда держался от неё на расстоянии перед внешним миром. Но сегодня он назвал её таким интимным именем перед столькими людьми. Хотя была предыстория — Ансель говорил, что в будущем будет называть её так перед другими. Но именно это заставило Равенну упустить из виду самую большую аномалию. Почему Ансель настаивал на том, чтобы называть её этим именем, когда выступал против Башни Вавилона? И в то время он также сказал фразу — «Действительно, сторона Лорда Сорена важнее». Важнее? Что в мире может быть «важным» для Анселя? Какую ценность имеет Сорен, стоящую его вложений? Никакой! Ансель встал на сторону Сорена исключительно для того, чтобы оказать давление на Башню Вавилона, на неё. Значит, смысл этой важности… самоочевиден. — Башня Вавилона, или, вернее… она сама, должна проявить ценность, которую можно назвать «важной». Когда её мысли дошли до этого момента, Равенна наконец всё поняла. Если Башня Вавилона не представит творение вроде огнестрельного оружия, способного по-настоящему вызвать землетрясение, то она всегда будет лишь расходной игрушкой для Гидрала — потому что «доброта» юного Гидрала стала самым смертоносным ядом. Ансель помог им избавиться от тени Эворы, заставив их думать, что теперь они могут спать спокойно, но на самом деле… даже если Ансель действительно хотел помочь им безоговорочно, они не могли принять это так откровенно. Она не должна принимать это так откровенно. Потому что сейчас не три года назад, нынешний Ансель больше не играет роль друга, готового безоговорочно отдать всё ради неё, разделяющего те же идеалы. Он смотрит на неё свысока, и если она хочет получить его милость, она должна показать свою ценность, она должна… льстить ему. «Поэтому, — продолжила Равенна, — без наставлений Лорда Анселя я бы никогда не задумала это творение. В этом отношении я также… посредственна». Она не лгала, ибо эта концепция, абстрактная до непостижимости, действительно была передана ей Анселем. Но в то же время Равенна лгала. Ибо все продукты её сотрудничества с Анселем она должна была выдавать за самостоятельные работы, но эта вещь… этого не требовала. — Потому что Ансель никогда не думал, что она справится. Когда они впервые встретились в поместье Гидрал, Ансель выразил удивление. Бесчисленные совместные проекты между ней и Анселем в основном возглавлял Ансель, но этот — творение, полностью превзошедшее эпоху… Оно было завершено Равенной самостоятельно, опираясь лишь на крайне абстрактную концепцию Анселя. Но в этот момент Равенна отбросила свою гордость, отбросила своё достоинство, она предпочла назвать себя посредственностью и приписать заслугу создания системы данных целиком Анселю. Потому что в этот момент она наконец освободилась от иллюзии, которую когда-то внушил ей Ансель. Равенна Циглер поняла, что единственное правильное действие — это смотреть на Анселя снизу вверх. Но в то же время… в её сердце не было гнева, но возникло очень странное чувство. Потому что она не могла осознать этот простой факт только сейчас — талант и величие Анселя Гидрала она знала лучше, чем кто-либо. Всё это произошло из-за отношения Анселя к ней три года назад, которое привело её к этой ошибке. Однако если, если она действительно не чувствовала необходимости смотреть на Анселя снизу вверх, кланяться, быть смиренной, льстить ему в то время… Означает ли это, что Ансель действительно считал её другом, он мог не лгать, как говорила Марлина… От чего ему пришлось отказаться? Однако, как только Равенна задумалась об этом, раздался громкий «бум», и стальная марионетка высотой четыре или пять метров рухнула прямо с потолка! «Хе-хе-хе… ха-ха-ха! Отлично, Башня Вавилона, Равенна, отлично!» Безумный смех доносился из стальной марионетки: «Способность создать такую вещь, да ещё и с культивацией Лорда Анселя — ты собираешься сделать ещё один шаг вперёд, в отличие от меня, собаки, потерявшей всё… совершенно другое дело». «Почему!» Взревел он в ярости и безумии: «Почему ты, сука, можешь иметь всё, почему всё моё было уничтожено из-за того маленького упущения… Башня Вавилона, Равенна, неужели ты думаешь…» «Я позволю тебе легко отделаться!» Стальная марионетка атаковала с грохотом, и Равенна, которая была ошеломлена, не успела среагировать. Потому что она узнала голос в марионетке. Это был самый выдающийся гений Академии Эфира, а также её… бывший соперник. — Конрад из Люминариса. ---------- Том 2 Глава 301 Насема Люминарис погиб, и смерть его была лишена всякого смысла. С совершенно объективной точки зрения, Его Светлость герцог Люминарис действительно стал жертвой заговора — заговора, впрочем, который ни заговорщики, ни те, против кого он был направлен, не планировали делать смертельным. Ему просто не повезло оказаться в ситуации, где любой другой встретил бы свой конец, и потому он принял бессмысленную смерть, унеся с собой трёхвековое наследие семьи Люминарис, стёртое в одно мгновение. Возможно, именно потому, что его смерть была столь бессмысленной, наша императрица в своём безграничном милосердии не стала уничтожать весь род Люминарис. Казнив герцога, она не пожелала утруждать себя остальными. С великой благосклонностью она оставила тех, кто лишился своего защитника, на растерзание стае алчных зверей. В теории, господин Конрад из Люминариса, безусловно, имел право унаследовать всё имущество отца, независимо от того, носил ли он титул, ибо для потомков естественно наследовать родительское достояние. Но, очевидно, эта ситуация существует лишь в теории. В реальности же различные хищники, кружащие вокруг наследства Люминарисов, проявили бы невероятную щедрость, если бы оставили Конраду хотя бы крупицу капитала, чтобы он мог попытаться взять реванш. А Конрад из Люминариса, некогда вундеркинд Академии Эфира, купавшийся в лучах славы, любимый сын небес… Тот факт, что он взял фамилию семьи в качестве своей ещё до того, как стал главой дома, ясно показывает, как высоко он ценил честь своего рода. Разве мог такой человек сбежать, поджав хвост, словно побитая собака, прячась в холодной пещере и грезя о возвышении и мести? Когда семья Люминарис погибла, Конрад тоже решил принять смерть, но прежде… Прежде нужно было свести кое-какие счёты. Если вторжение Конрада было лишь озадачивающим, то последовавшее за ним превзошло все ожидания. Закулисье трибуны мгновенно превратилось в пепел от адского пламени, взметнувшегося до небес; длинные портьеры превратились в потоки лавы, и среди яростных проклятий знатных дам температура во всём зале резко подскочила! В Имперской столице лишь сверхъестественное существо пятой ступени могло едва избежать подавления со стороны Её Величества. Казалось, Ронгер, также попавшая под удар, почти инстинктивно посмотрела на Равенну, стоявшую на трибуне, её глаза были полны предельной тревоги. Она уставилась на внезапно появившуюся фигуру в чёрной мантии, от которой исходило расплавленное золотое сияние, концентрирующееся в колоссальное и ужасающее давление: — Вы что, с ума сошли?! Господин Барнс, давайте объединим усилия! В следующее мгновение пространство, где стояли три сверхъестественных существа пятой ступени, без предупреждения исказилось… и они исчезли в мгновение ока! — У тебя ещё есть время смотреть на других? Равенна, инстинктивно повернувшаяся, чтобы проверить Ронгер, почти рефлекторно воздвигла защитные заклинания, услышав этот голос. Но пылающая световая пушка, ударившая её с ужасающей энергией, впечатала её прямо в горящие портьеры позади. — Ещё не мертва? — раздался низкий голос из стального голема. — Ты всё так же цепляешься за жизнь, Равенна. «Аномальный выброс энергии уже превысил третью ступень!» Равенну, отброшенную в руины, вырвало кровью. Ожерелье для поглощения энергии на её груди разбилось от перегрузки. Световая пушка Конрада, на вид простая и незамысловатая, на самом деле была сжатием высококонцентрированной эссенции света; всплеск мгновенной энергии, способный испарить цель, был не преувеличением, а фирменным навыком семьи Люминарис. Но Конрад никак не мог обладать таким навыком… Внешняя броня на нём? Ослабленная версия механической брони? Невозможно, герцог Люминарис максимум имел навык копирования механической брони по чертежам Анселя, но точно не обладал способностью её улучшать — Бум! Стальной голем, вооружённый длинным мечом, нанёс удар, и взрывающийся столб света уничтожил всё перед собой, едва не рассекая весь зал пополам. Равенна, чудом избежавшая удара, спрятавшись за портьерами, судорожно хватала ртом воздух, а свежая кровь, стекавшая по лбу, пачкала её пепельные очки. Цифры системы данных бешено плясали, но в этот критический момент её юная и грубая природа явно не подходила для важных задач. Конрад, с его чётким намерением и тщательно подготовленным планом, питал желание уничтожить её здесь, подпитываемый обидой. Он не был тем, кто станет болтать самодовольную чушь перед тем, как действовать. Если всё пойдёт по плану, следующий удар может потенциально… Стальной голем поднял меч, свет, мерцающий на лезвии, мгновенно вспыхнул, заставляя весь меч казаться увеличившимся в десятки раз. Несмотря на неистовые сигналы тревоги на линзах, Равенна оставалась равнодушной, ибо знала, что в этот момент ничего не может поделать. Под ослепительно белым светом, даже находясь в десятках метров, Равенна чувствовала нестерпимый жар, грозивший испепелить её кожу. Свет, тепло, энергия… простейший выброс, чистейшее насилие. Конрад прекрасно понимал, что его время ограничено, поэтому решил уничтожить Равенну самым жестоким способом из возможных. На этом этаже должны быть другие существа пятой ступени… они должны успеть. Нет, они могут просто стоять в стороне и смотреть, как я умираю, или их могут отвлечь люди Конрада. Единственный человек, на которого я могу надеяться, — это… — Давай, будь уничтожена на моих глазах, Равенна Циглер! «Как нелепо, неужели в этот момент ты действительно надеешься на его спасение, Равенна?» Так подумала Равенна посреди маниакального смеха Конрада. Воля к жизни никогда не может быть ошибочной. Конечно, Равенна не хотела, чтобы её жизнь закончилась так нелепо в таком месте. Но… если мимолётная мысль, только что промелькнувшая, была правдой, если разрыв три года назад действительно не был намеренным решением Анселя, имела ли она право ожидать спасения от Анселя? Или, вернее, почему она была так уверена, что Ансель спасёт её? Была ли это её ценность, было ли это то, что Ансель всё ещё намеревался приручить её, не давая умереть, или… Или это были слова, которые Ансель неоднократно шептал ей на ухо во время вчерашнего дикого желания? «Потому что я единственный в этом мире, кто может резонировать с тобой». Равенна должна была признать, что вздрогнула несколько раз от этой фразы. Она должна была признать, что выплёскивала свои негативные эмоции таким абсурдным образом, потому что единственным человеком в этом мире, который подходил ей больше всего, был Ансель. Они разделяли одни и те же идеалы, у них была такая совместимость… если «предательство» Анселя тогда действительно имело какую-то скрытую правду, если её гнев и обида были слишком эгоцентричными, то чем она занималась эти три года… Что именно она потеряла? Равенна не знала. Перед приходом разрушения она не чувствовала страха, только замешательство. Словно кто-то поджёг собственный дом, решив найти новое место для жизни, но, выйдя наружу, обнаружил, что мир — это лишь бескрайние просторы ледяного снега. Такое зрелище было столь пронзительным для глаз, столь пустым для души, такое холодное замешательство. И в этом замешательстве её спасение… прибыло, как и должно было. Разрушительный свет не поглотил Равенну, потому что с громким шумом заклинание голема было прервано. Да, этот человек не позволит ей умереть здесь, она ценна для него, он всё ещё хочет приручить её, но… но если, если он так не думает, он всё ещё считает меня другом… он говорил раньше, он всё ещё мой друг — ---------- Том 2 Глава 302 Всё, что Ансель делал раньше, взорвалось в сознании Равенны в этот миг. Хаотичные, смутные воспоминания и сцены завертелись в голове, и стоило сомнениям пустить корни, как остановить этот поток стало невозможно. Слова Марлины Марлоу ударили с задержкой, словно пуля, разбив вдребезги мысли Равенны, которые казались незыблемыми на протяжении трёх лет. Испытание Анселя заставило её осознать странность их отношений. Оглядываясь назад, она больше не могла понять: была ли доброта Анселя попыткой приручить её или искренней заботой? Была ли его жестокость способом заставить её подчиниться или местью за предательство? «Да, Ансель тоже говорил, что в его глазах я предательница. Если… если это правда, то я…» — Попался, ублюдок! Возбуждённый, высокий рёв разорвал мысли Равенны. Её расфокусированный взгляд медленно обрёл ясность. В душе не было радости от спасения, лишь сложный хаос мыслей, не дававший успокоиться. Только сейчас она поняла… та, кто спасла её, была совсем не тем человеком, о ком она думала. — Он даже не появился. Волчица, проломив потолок и спустившись с небес, повернула голову, чтобы взглянуть на огромную железную глыбу перед собой, и облизнула алые губы. — Чуть не опоздала. Едва успела вернуться к Анселю с докладом. — …Серафина Марлоу, — раздался голос Конрада изнутри стального голема, — почему ты здесь? — Идиот, конечно, я здесь, чтобы дождаться тебя. Серафина скрестила руки на груди, её лицо выражало недоумение. — Или ты думал, что я пришла послушать лекцию? — Значит, это Лорд Ансель… отдал тебе приказ? Стальной голем на мгновение замолчал, а затем издал горестный, нервный смех. — Хе-хе-хе… ха-ха-ха! Тебе чертовски повезло, Циглер! — Ты псих… я здесь не для того, чтобы слушать твой бред. Серафина посмотрела на стальную марионетку взглядом, каким смотрят на умственно отсталых, не скрывая своего яростного предвкушения. — Ансель сказал, что сегодня у меня будет хороший бой. Хотя тот парень с грозным видом сбежал, ты, хм… ты неплох. Она размяла шею, кулаки столкнулись, и на её красивом лице появилась дикая улыбка. — Иди сюда! Волчица, которой ещё предстояло стать королевой, сделала шаг вперёд. Распространяющаяся вокруг аура насилия и дрожь от этого шага лишь усилили страх в сердцах окружающих. В глазах Серафины жадно горело пламя голода: — Так что лучше… устрой мне пир! Грохот! Резкий, пронзительный взрыв эхом разнёсся по залу. Девушка, стоявшая неподвижно, внезапно рванула вперёд на сверхзвуковой скорости. Сила, накопленная за счёт этой невероятной скорости, была подобна неудержимой приливной волне. В мгновение ока её высокая, подтянутая фигура оказалась перед стальным големом. Длинная, сильная нога взметнулась вверх, и даже сквозь чёрные кожаные брюки можно было заметить, как внезапно напряглись и проступили рельефные мышцы бедра! Бум! Бум! Бум! Бум… Стальной голем, высотой в четыре-пять метров, выглядевший невероятно прочным и тяжёлым, отлетел от удара Серафины. Его огромное тело прочертило в полу глубокую борозду, подняв облако пыли, и наконец «впечаталось» в стену на другом конце зала. На другой стороне Серафина взглянула на свою ногу, вывернутую под ужасающим углом, словно сломанную и державшуюся лишь на мышцах. Она протянула руку, грубо вправила кость на место, зашипела от боли, затем потёрла шею и пробормотала: — Довольно твёрдый, непростой орешек, но… Прошло всего четыре-пять секунд, а она уже наступила на сломанную ногу, небрежно поправила её и пару раз подпрыгнула на месте. Благодаря двойному благословению её пугающего физического таланта и силы первой ступени, эта ужасная травма, казалось, почти зажила за считанные секунды. — Сломай её ещё пару раз, и ничего не изменится! Волчица дико рассмеялась и рванула вперёд. Звук её шагов по полу напоминал раскаты грома, и в мгновение ока она оказалась у стального голема, которого отбросила на десятки метров. Почти одновременно в неё ударил ослепительный луч света. Аура, считанная Главой ветра, заставила Серафину презрительно усмехнуться. Даже на бегу она, словно предвидя будущее, ловко развернула тело, избежав луча — даже одежда не была задета. Монстр, выросший на чистом насилии, снова настиг голема, и железный кулак, накопивший мощь, обрушился вниз! Звук ломающихся костей утонул в оглушительном лязге сталкивающегося металла. Выражение лица Серафины слегка изменилось. Прочность этой марионетки превзошла все её ожидания. Когда она ударила, толстая броня лишь слегка прогнулась, а рука, нанёсшая удар, практически раздробила всю ладонь и запястье. Прежде чем она успела нанести второй удар, тело голема вспыхнуло ослепительным белым светом. Интуиция, кричащая об опасности, заставила Серафину пнуть голема и отпрыгнуть на десятки метров назад. Ослепительный свет исходил от марионетки, не давая Серафине открыть глаза, но восприятие Главы ветра не зависело от зрения. Серафина почти мгновенно поняла, что этот парень… пытается атаковать Равенну напрямую. — Мечтай, ублюдок! — взревела Серафина в ярости. — Останься и сражайся со мной! Скорость Серафины намного превосходила скорость формирования световой пушки, управляемой Конрадом. Не раздумывая ни секунды, её уцелевший кулак обрушился прямо на голову стальной брони, вызвав оглушительный металлический звон по всему залу. Из-за мощного удара Серафины траектория луча отклонилась в сторону потолка. — Убирайся!! Не оборачиваясь, Серафина крикнула: — Что ты всё ещё здесь делаешь? Уходи, не мешай мне! Произнеся это, она подняла руку и нанесла ещё один удар по стальной броне, которая постепенно деформировалась под её градом ударов. Её лицо было свирепым, когда она прорычала: — Либо ты победишь меня, прежде чем убьёшь её, либо умрёшь от моей руки прямо сейчас… третьего варианта — Её кулаки, сжатые в форме молота, поднялись над головой. Мышцы напряглись, направляя колоссальную силу вдоль позвоночника к рукам. Удар-молот, несущий взрывную мощь, обрушился вниз под рёв Серафины! — — быть не может! Тск! Ожидаемого грохота не последовало. Вместо этого предплечье и кулаки Серафины были срезаны лучом света, из-за чего смертоносность её удара резко упала. — Похоже, Лорд Ансель использовал меня как точильный камень для мисс Серафины, — внезапно заговорил Конрад. — В таком случае я больше не буду сопротивляться. Давай устроим честный поединок, а? Серафина, чьи руки были почти обуглены, замерла на пару секунд, а затем с огромной радостью энергично закивала: — Ты довольно сговорчив! Давай! Она отпрыгнула на десяток метров, сначала раскрыла ладони, расслабляя мышцы, а затем внезапно сжала кулаки. Резкий мышечный рывок прямо сорвал обугленную плоть с её рук, обнажив кровавое мясо и даже кости. Тем временем мышечные волокна на глазах восстанавливали её руки с поразительной скоростью. — Честный поединок, о… и вот это! Серафина подошла к месту, куда отлетел стальной голем, подобрала металлический длинный меч, который должен был служить проводником для заклинаний, и с силой бросила его Конраду вдаль. К тому времени, как она закончила это действие, её руки почти полностью восстановились. — Вот теперь другое дело… давай! Серафина, возбуждённая до предела, наблюдала, как Конрад поднимает длинный меч, готовясь сразиться с ней как истинный воин. — Продолжай! Это была битва, которой она жаждала, бой, о котором мечтала, ценная… охота! Среди руин Равенна наблюдала за Серафиной вдали. Та сражалась с противником более высокого ранга, и, несмотря на интенсивность, не только не уступала, но даже в чём-то доминировала. Просто глядя на этот профиль, Равенна Циглер чувствовала этот боевой задор. Когда-то он был и у неё. Тот самый боевой задор. ---------- Том 2 Глава 303 Некогда безмятежный лекционный зал Академии Эфира в одночасье превратился в поле боя. Даже один из Девяти Верховных пал жертвой коварной засады — пощёчина, от которой веяло унижением, отозвалась эхом по всему залу. Это, несомненно, было одной из целей Конрада; если бы его единственным желанием была месть Башне Вавилона, он не выбрал бы этот момент для нанесения смертельного удара по Равенне. Гибель Великого герцога Люминариса была, в некоторой степени, неразрывно связана с Академией Эфира, особенно если учесть последующий раздел наследства семьи Люминарис — поступок, который мог лишь разжечь вражду… возможно, даже большую, чем ненависть к Башне Вавилона. Как бы то ни было, Академия Эфира сейчас не могла дать отпор, как и предсказывал Конрад — юный и беззаботный Гидрал явно рассматривал этот конфликт как оселок для заточки своей подчинённой, свирепой волчицы под его началом. Те, кто должен был вмешаться и предотвратить это столкновение, хранили молчание, не сводя глаз с хаотичного поля боя. В конце концов, если не считать той записи, это было первое настоящее появление Серафины Марлоу, загадочного существа, способного использовать силу двух глав пакта. Конрад, облачённый в свою таинственную стальную броню, медленно поднял длинный меч; его железное лезвие начало мерцать чистым и интенсивным светом. Серафина с нетерпеливым предвкушением выдохнула, её тёмно-алые глаза отражали образ добычи. Даже если бы она была выкована из неразрушимой стали, волчица разорвала бы её так же легко, как плоть. — Хм! Свет на лезвии вспыхнул, и в то же мгновение Серафина исчезла из виду. Её остаточное изображение, подобно удару молнии, оставило в воздухе след из звуковых ударов — яростный рёв, крик первобытной силы. Пол треснул от мощного потока воздуха, когда Серафина, теперь всерьёз бросившаяся в погоню, оставила за собой след, напоминающий хищного зверя, готового пожрать всё на своём пути! — Бабах! Серафина, словно свирепый волк, спускающийся с холма, нанесла удар коленом в грудь стальной брони — удар настолько мощный, что его можно было назвать лишь взрывным. Из точки удара вырвалась бурная волна энергии, мгновенно разнеся стулья и столы в щепки и выбив в полу огромный кратер. — Неужели она действительно может вызвать такие разрушения даже после активации заклинаний усиления? Лекционный зал Академии Эфира был полон колдунов, наблюдавших за этой необычайной битвой, бросающей вызов всякой логике. — Эта мисс Марлоу, несущая на себе гнетущую мощь Её Величества и столкнувшаяся с укреплённым полем боя, которое не могли повредить даже взрывные заклинания, сумела добиться такого эффекта, обладая лишь силой третьей ступени? — Чёрт возьми… Вот почему я ненавижу этих проклятых воинов; они ни на что не годны, кроме драк и убийств. Мы что, живём в эпоху войны, чтобы видеть такую породу людей? — Ни один воин никогда не был проклят до такой степени! Без усиления она могла бы разнести весь этот этаж! Если это то, на что способна третья ступень, то какой хаос могла бы посеять четвёртая? Свернуть голову дракону голыми руками? Не заботясь о мнении окружающих и не слыша их, Серафина была сосредоточена лишь на том, чтобы разобрать своего металлического противника на части — задача, которая казалась всё более сложной. Несмотря на свирепость её атаки, которая была страшнее любого предыдущего нападения, массивный стальной голем не сдвинулся с места, что наводило на мысль, что Конрад перенаправил часть энергии на защиту. В таких тесных условиях обычное оружие, вроде огнестрельного или энергетических залпов, было… Точным и быстрым! Конрад, сжимая в руке свой магический медиум, был явно способен мгновенно высвободить энергетический залп, куда более смертоносный, чем тот, что мгновениями ранее обуглил руки Серафины. Свет, мерцающий на его клинке, устремился прямо в спину Серафины, неся в себе чувство отчаянной безнадёжности! Однако интенсивный луч света ударил в грудь брони и рассеялся в ничто. — Слишком быстро, — шептались зрители. Не только обычные колдуны, но даже сверхъестественные существа пятой ступени, наблюдавшие за сценой, переговаривались между собой: — Такая скорость, превосходящая даже время произнесения заклинания… Без других стратегий Конрад, несомненно, обречён. — Но в нынешнем положении… мисс Марлоу не обязательно одержит верх. Его спутник лениво заметил: — Этот доспех, должно быть, одно из тайных творений Насемы, вероятно, вдохновлённое механической бронёй. Заклинания, наложенные на него, ей не под силу преодолеть. — Её регенеративные способности столь же замечательны. — Но прямое попадание в жизненно важную область было бы столь же фатальным. — В конце концов… она всего лишь третья ступень. При нормальных обстоятельствах сверхъестественное существо третьей ступени было бы уничтожено Конрадом в первой же стычке. Если бы не акцент Равенны на святости жизни, она тоже была бы мгновенно испарена Конрадом. — И всё же, в нынешнем положении… она, кажется, не может пробить защиту брони. Каждое наступательное движение приводит к тяжёлым травмам, и, несмотря на её регенеративные способности… погодите, что происходит? Действительно, стальная броня была чрезвычайно громоздкой, но эта массивность также обеспечивала ей беспрецедентную защиту. Даже несмотря на то, что неистовая ярость Серафины могла легко нарушить укреплённые заклинания поля боя под подавлением императрицы, она не могла легко прорвать оборону Конрада. — Мисс Марлоу, пока я концентрирую большую часть эфира на защите, вы не можете мне ничего сделать, верно? Голос Конрада доносился из его брони: — Вам не стоит желать такого боя. Как насчёт этого… позвольте мне убить Циглер, и я сражусь с вами самым чистым образом, как вам такое? — Безумец. Кулак Серафины врезался в броню, которую она уже успела помять; она бесстрашно приняла луч света, выпущенный Конрадом, позволив ему пронзить свой бок, и при этом продолжала наносить удар за ударом. Непрерывный грохот отдавался эхом в лекционном зале, звуковые волны и ударные эффекты терзали и без того полуразрушенный зал. Честно говоря… нынешняя ситуация была действительно неинтересной: Серафина просто избивала упрямого мула. Поскольку Конрад сосредоточил эфир на защите, Серафина даже не утруждала себя уклонением от его световой пушки, если только интуиция, усиленная «Главой ветра», не давала предупреждение о высоком риске. — Вы хотите договориться со мной? Вы всё ещё спите на ходу? — усмехнулась Серафина. — Вы правда думаете, что я не смогу расколоть эту железную скорлупу? Хм? ---------- Том 2 Глава 304 Металл содрогнулся от удара. В непрерывном грохоте столкновений внезапно раздался особенно громкий лязг. Броня в месте попадания прогнулась на три-четыре сантиметра, и рука Серафины должна была заплатить страшную цену за этот жестокий удар. Снова лязг. Грохот, не уступающий предыдущему, эхом разнёсся по лекционному залу. Мощный импульс, даже пройдя сквозь слои тяжёлой брони и защитные заклинания, всё равно сотряс Конрада. Конрад, пожертвовавший всем, слегка изменился в лице: — Мисс Марлоу, это нехорошо… Лязг! Ощутив мощный удар со спины, Конрад не смог договорить — слова застряли у него в горле. Дважды. Обе её руки уже должны были быть сломаны, способность к регенерации не могла быть настолько быстрой, почему… «Почему… она не ранена?» Сверхъестественные существа пятой ступени, наблюдавшие за боем, пристально смотрели на стройную, покрытую идеальными мышцами руку Серафины. «…Глава силы? Нет, у главы силы нет такой способности. Значит, это её собственная?» «Степень её повреждений действительно имеет процесс постепенного затухания. Ослабление? Иммунитет? Или…» «Это адаптация. Её тело… эта звериная аура, она настолько сильна, что вот-вот выплеснется через край». Сильные мира сего всегда способны уловить суть в кратчайшие сроки. Звериная аура, которую Серафина беззастенчиво излучала во время боя, постоянно демонстрировала её пугающую свирепость и жестокость. «Сущность зверя… может ли третья ступень обладать таким контролем над сущностью?» «Это не контроль, это врождённая способность». «…Духовная сущность». Это обсуждали не просто группы людей, не только Академия Эфира, Ассоциация Алхимии, Нулевые Исследователи или независимые экстраординарные личности, но даже поместье Гидрала и… дворец на вершине имперской столицы. «Ансель, Ансель… у тебя совсем нет чувства безопасности?» Старая императрица смотрела сверху вниз на этот бой, казавшийся ей детской забавой, и уголки её губ слегка приподнялись: «Ты действительно хочешь вырастить такое опасное существо? Будь осторожен, как бы она не проглотила тебя целиком в будущем». «Но это не лишено смысла». Она подняла руку, касаясь юного и красивого лица в огне, а её мутные глаза мерцали бесконечным безумием и… жадностью. «Твоя сила…» Божество, стоящее на пороге конца, казалось, видело это лицо, а под этой оболочкой… бурлящую бесконечную тьму. «Такая сладкая, такая драгоценная. Конечно, её нужно… бережно защищать». В лекционном зале юный Король Зверей полностью адаптировалась к урону от отдачи. Теперь она могла не обращать внимания ни на что и, используя самый свирепый и жестокий способ, вкладывать всю свою силу в каждый удар. — Как жаль, последнее, что тебе стоило делать — это ввязываться в затяжной бой со мной! Серафина расхохоталась. В её смехе сквозила неприкрытая ярость и резкость, отчего многих зрителей пробрала дрожь: — Если не хочешь, чтобы тебя вбили в кашу, сражайся! Теперь даже венценосные, стоящие высоко над всеми, погрузились в молчание. — Иными словами, — внезапно вставил кто-то, — если её не уничтожить немедленно, то как только она привыкнет к урону, всё будет кончено? — Существует множество решений проблемы бессмертия: пространство, время, сознание, чувства, душа… Достаточно лишь запечатать её действия. На данный момент кажется, что методы мисс Марлоу крайне ограничены; помимо рукопашного боя, у неё нет других средств атаки. — Иначе говоря, третья ступень может уничтожить грозного монстра четвёртой ступени и при этом обладает почти безграничным потенциалом роста? «…Я уже пытаюсь разрядить обстановку; не добавляйте всем стресса». Никто не желает враждовать с Гидралом, но нынешняя ситуация представляет собой редкую возможность для трансформации. Неизвестно, что произойдёт, когда наступит момент столкновения Гидрала с императрицей, и наступит ли этот день раньше, чем ожидалось. А до того, кто знает, какое безумие может случиться. И всё же эти «могущественные существа», стоящие на вершине континента — за исключением божественных видов, — почти все размышляли о возможности такого сценария. Огромное благо, что у Анселя из Гидрала всего одна глава пакта; возможно, он не успеет собрать всех восьмерых — о, семерых — до того, как наступит этот момент. Однако проблема заключается в том, что сила и потенциал его единственной главы пакта очевидно… чрезмерны. Эта девушка, ростом более метра восьмидесяти и всего шестнадцати лет от роду! Ещё несколько месяцев назад она не могла противостоять местному барону, а теперь способна выдерживать подавление императрицы и втаптывать в землю силы четвёртой ступени! Это уже не прогресс, это мутация! При кажущихся бесконечными ресурсах Гидрала, не будет ли она через пару лет пинать головы пятых ступеней, словно мячи? Несокрушимая броня дюйм за дюймом превращалась в вогнутую груду металла — против такой защиты дробящее оружие, конечно, бесконечно эффективнее острого, но кто когда-либо слышал о том, чтобы использовать кулаки и ноги в качестве дробящего оружия? — Ты всё ещё не двигаешься? Это ты называешь дуэлью воинов? Всё ещё думаешь, как убить ту малышку? В глазах Серафины вспыхнула свирепая злоба. Добыча, лишённая всякого желания контратаковать, превратила её и без того зашкаливающие эмоции в раздражение и неудовлетворённость. Такие возможности выплеснуть свою силу выпадали редко… она не смирится с тем, чтобы уйти из этого боя с пустыми руками. Облик волчьего зверя был страшен, её кулаки и ноги работали, как буря, грохот звучал подобно голосу падающих небес, и вся стальная броня начала деформироваться с видимой скоростью под её яростным натиском. Если бы Серафина сосредоточилась на одной точке… возможно, вся броня уже была бы разбита! Она даже намеренно избегала атаковать слабые места, отмеченные главой ветра, потому что теперь, не получая урона от отдачи, она прикинула, что не потребуется много времени, чтобы забить Конрада до смерти этой скоростной серией ударов, а этого Серафина не желала. — Тогда сдохни в своей скорлупе, как черепаха, которую забили молотом! Проревела Серафина. Её изящные кулаки, теперь невосприимчивые к повреждениям, собрали ужасающую силу, способную раскалывать скалы и горы, и она обрушила удар на стальную броню, уже покрытую трещинами от её аттак! ---------- Том 2 Глава 305 Ш-ш-ш! В следующую секунду из уже шатающейся, полностью деформированной брони внизу вырвался яростный столб света, в мгновение ока поглотив предплечье Серафины. Она ощутила мощный удар чистой энергии, но не отстранилась, а лишь рассмеялась: — Так и должно быть! Инерция удара не ослабла, но её рука в одно мгновение почти полностью обуглилась. Поскольку она не отдёрнула её, конечность продолжала обжигаться столбом света, и обугленная плоть истлела за считанные мгновения. Её рука была почти полностью уничтожена, но Серафина всё равно решительно нанесла этот удар. Хрусть! Под этим яростным натиском Серафина наконец расколола часть брони, после чего удовлетворённо отстранилась, демонстративно отступив на несколько шагов и глядя на свой «едва сохранившийся» обрубок предплечья. — Отращивать это обратно будет немного хлопотно… Не очень-то хочется пить зелье Анселя, это пустая трата. Она с досадой встряхнула рукой, от которой остались лишь обугленные кости да несколько клочьев обгоревшей плоти, и после пары взмахов отшвырнула остатки на землю. На обугленном обрубке плоть стремительно отслаивалась, обнажая свежие, извивающиеся зачатки плоти и растущие белые кости, видимые невооружённым глазом, что выглядело довольно жутко. — Я не хотел использовать свой последний козырь здесь, мисс Марлоу. Стальная броня, теперь побитая и деформированная усилиями Серафины, излучала свет: — Это было заклинание, которое я намеревался активировать только при встрече с тем, кто попытается спасти Циглер. — Ты и правда настойчив, — Серафина слегка приподняла бровь. — У этой малышки к тебе нет претензий, верно? — Потому что единственная, кого я могу убить и кто при этом имеет ценность как объект для мести, — это она. Девушка замолчала на пару секунд, а затем не смогла сдержать смех: — Так праведно рассуждать о том, как притеснять слабых и трепетать перед сильными… ты весьма примечательный персонаж. Бум! То, что изначально было безмолвным лучом света, внезапно изверглось с оглушительным грохотом. Серафина, изогнувшаяся, чтобы уклониться, медленно повернула голову и увидела след от меча длиной более десяти метров, который, вероятно, пронзил два этажа и всё ещё проходил сквозь четыре или пять комнат, символизируя смертоносную мощь этого удара. А длинный меч Конрада уже был полон света, раздувшись до шести метров в длину, внушая ужас одним своим видом. — Родовое заклинание семьи Люминарис, «Славное Вооружение», передавалось на протяжении трёх столетий. Его сияние окутало владельца, напоминая доспехи ангела из баллад менестрелей. Размахивая длинным мечом, он шаг за шагом приближался к Серафине. — О, глава пакта Гидрала, стань свидетельницей… финального великолепия семьи Люминарис! Этот подавляющий всплеск силы не вселил в Серафину страх; напротив, он пробудил самые первобытные и алчные желания в сердце зарождающегося повелителя зверей. Пожирать… поглощать! Она бросилась к светящейся, разбитой броне с величайшим восторгом, улавливая каждый летящий эфир, трансформацию элемента света, его конденсацию и скопление — всё это воспринималось и поглощалось её чувствами, её… звериной натурой! Конрад взмахнул мечом по широкой дуге, и взрывная сила ауры клинка была способна разрубить Серафину пополам. Однако девушка не стала прыгать высоко; вместо этого она выполнила чрезвычайно ловкий, прижатый к земле пируэт, искусно избежав яростного света меча. Следующий удар Конрада пришёлся с точностью до волоска, но Серафина уклонилась с ловкостью, ведомая потусторонней интуицией, не оставляющей места для ошибки. Бум, бум, бум! Дрожь, ощущавшаяся как минимум на трёх этажах от этого места, была свидетельством разрушительной мощи заклинания четвёртой ступени высшего уровня, даже будучи ослабленным двойными ограничениями императрицы и Академии Эфира. И всё же каждый удар Конрада превосходил это! — Слишком медленно… до чего же медленно! Серафина, смеясь, бросилась к броне и ударила без колебаний! Звук столкновения твёрдых материалов эхом разнёсся снова, но улыбка Серафины слегка застыла — не из-за недостатка разрушительной силы, а… Серафина быстро отскочила в сторону как раз в тот момент, когда из сияющей брони вырвался яростный столб света. Опоздай она хоть на мгновение, последствия были бы ужасными. — Мисс Марлоу, хотя вы и грозны, ваш фундамент слаб, а методы… чрезмерно примитивны, — голос Конрада доносился из пылающего пламени брони. — Ограничиваясь ближним боем, вы слишком сужаете свои возможности. Серафина взглянула на свою руку, почти поглощённую огненным сиянием брони после удара, и на предплечье, которое теперь лишь частично восстановилось, а затем облизнула свои алые губы. — Неважно, я буду действовать не спеша. Хотя безрассудство — не вариант, но если она будет маневрировать осторожно и привыкнет к ожогам от светового пламени, победа будет за ней. — …Не спеша, говорите? — Конрад задумчиво произнёс, а затем внезапно разразился хохотом. — Ха… ха-ха-ха-ха! Не спеша, действительно, не спеша! С рёвом Конрад высвободил разрушительный свет меча, от которого Серафина ловко уклонилась. Затем Конрад взревел: — В ваших глазах… я всего лишь спарринг-партнёр, с которым можно не торопиться? Точно так же, как мой отец был для той проклятой императрицы, расходный материал, никто, верно? Серафина была ошеломлена его вспышкой: — Что ты несёшь? Это не я убила твоего отца. — Гидрал… Императрица… все эти божественные существа! — Этих монстров вообще не должно было быть в этом мире! Они — те, кто разрушил империю, кто погубил весь мир! Этот мир… никогда не должен был стать таким, разрушенным этими монстрами! Конрад полностью потерял рассудок, его богохульные слова напугали некоторых наблюдателей пятой ступени, заставив их прервать просмотр, опасаясь, что гнев императрицы может пасть на тех, кто услышал эти слова. Свет брони усилился, и рёв Конрада стал громче: — Без этих монстров империя была бы так прекрасна, мой отец, я… наша семья… как велика могла бы стать наша семья! Всё из-за… просто из-за ошибки, ошибки, которая даже не была ошибкой моего отца! Ошибки, заключавшейся в том, что он не угодил этой безумной женщине! — Трёхсотлетняя слава нашей семьи, уничтоженная вот так? — Вы, Башня Вавилона, Циглер, императрица… и Гидрал! Конрад, взревев, высоко поднял свой длинный меч, его свет усилился, и энергия, казалось, была готова сравнять с землёй весь этаж: — Кучка отбросов, зверей… умрите, все до единого! ---------- Том 2 Глава 306 Среди тех немногих сверхъестественных существ пятой ступени, что всё ещё наблюдали за происходящим, один подал голос: — Стоит ли нам вмешаться? — Хочешь выслужиться перед этим юным Гидралом? — В конце концов, это может быть конец его главы пакта, почему бы не воспользоваться возможностью? — И правда, должно быть, это её предел. Унаследовав силу двух глав пакта, она действительно неестественно сильна, но не до такой степени, чтобы это было непостижимо — Их разговор внезапно оборвался, и обсуждение сошло на нет. Ибо они стали свидетелями того, как… Позади зверя-волка внезапно поднялась тень судного дня, поглощая весь свет на своём пути. — Я правда не могу понять, как кто-то вроде тебя, пожиравший живьём бесчисленное множество обычных людей, может считать себя славным. Какой логикой ты вообще руководствуешься? В этот момент Серафина расслабила тело. Она слегка опустила голову, её голос был спокоен: — Похоже, ты позволяешь себе грабить других, но не терпишь, когда грабят тебя… Ты совершенно не понимаешь закона зверей, бедняга. — …Но неважно, я видела слишком много таких, как ты. Мне лень опровергать твой бред, но — Король Зверей медленно подняла голову. Жестокость сочилась из-под её зубов, свирепость исходила из тёмно-красных глаз, а огромная тень позади неё, казалось, поглощала весь свет — всё это говорило о… необузданной ярости монстра. — Ты, никчёмное создание. Она сделала шаг вперёд, сила проекции Гидрала хлынула в её тело. Точно так же, как во время боя с главой силы Флеймфист, она научилась использовать более продвинутую мощь. Серафина, чьи глаза превратились в змеиные, прошептала это, затем подняла руку и сжала кулак. И тогда чистая разрушительная мощь сосредоточилась у неё на ладони. — Смеешь… оскорблять Анселя! В этот момент Равенна оказалась в тени огромного монстра. Было ясно, что Серафина пыталась защитить её, предотвратить любые случайности, и потому решила встать перед ней. Равенна… не могла этого понять, но она не была уверена, что действительно не могла. Шок от силы Серафины давно притупил её чувства. Она не могла понять, почему Серафина в такой момент всё ещё могла найти в сердце место, чтобы защитить её; она не могла понять, почему почти безумная, ужасающая ярость Серафины… могла быть такой чистой. Она не могла понять, почему глупая девчонка, которая изначально была погружена в бой, превратилась в чудовищное зло из бездны в тот момент, когда услышала оскорбление Конрада в адрес Анселя. Она не могла понять… или всё же могла? Прежде чем свет меча Конрада, который, казалось, был способен сровнять с землёй весь этот этаж или даже несколько, взорвался, Серафина уже взревела от ярости, высвобождая эту подавленную чистую мощь — удар чистейшего разрушения, яростно выброшенный вперёд! Когда она наносила этот удар, её разум не был охвачен гневом, он был полон всего того, что она только что осознала. Восприятие потока эфира, этот вихрь силы — не нужно было близкого контакта, можно было трансформировать силу своего тела в эфир, преобразовать, сжать и, наконец… Взорвать! В её сверкающих тёмно-красных змеиных глазах вспыхнул жестокий и радостный взгляд. Ты, никчёмный мусор, поторопись и исчезни из этого мира! И вот, начиная с удара Серафины, красно-чёрный свет, излучающий ауру разрушения, внезапно вспыхнул… Сначала он собрался в линию, затем мгновенно расширился до четырёх-пяти метров в ширину, и когда удар Серафины достиг цели, он взорвался оглушительным грохотом, от которого лопались барабанные перепонки! Затем, перед ней, всё исчезло. Траншея шириной почти в четыре-пять метров и глубиной в два-три метра пролегла прямо вперёд, разрушая одну стену за другой, пробивая насквозь… весь этот этаж. Конечно, мститель, который поднял свой длинный меч и обличал абсурдность этого мира, тоже исчез. Все сверхъестественные существа пятой ступени, наблюдавшие за ней, умолкли. — Есть ли… — прошептал кто-то. — Есть ли этому объяснение? — Если уж на то пошло… сила проекции Гидрала действительно мощна. — Но только что она вложила в это всё, верно? — Да… — Третья ступень? — Третья ступень. Затем наступила долгая тишина. В этой долгой тишине, на этом хаотичном поле боя, наконец появился один из ключевых персонажей события. Он опирался на свой скипетр, перешагивая через обломки на земле, и шёл к тяжело дышащей девушке, сидящей на полу, с довольной улыбкой на лице. — Отлично сработано, Серафина. Серафина, которая была слишком утомлена, чтобы обращать внимание на окружающих, хотела поднять голову, услышав голос, но тёплая и мягкая рука уже легла ей на голову, нежно поглаживая. — Абсолютно, абсолютно, абсолютно идеально. Ансель погладил мягкие волосы девушки и сказал с улыбкой: — Ты действительно лучшая. — Хе-хе… хе-хе-хе… не говори так, я стесняюсь. Даже будучи почти не в силах пошевелиться, Серафина всё равно бессознательно пару раз извернулась. Она прислонилась к бедру Анселя, закрыла глаза и нежно потёрлась о него: — Я должна поблагодарить Анселя, этот бой был таким освежающим! И, и! Я узнала кое-что новое, я покажу тебе, когда отдохну! Ах! И, Ансель, ты можешь помочь мне назвать этот приём? Мисс Волк произнесла череду счастливых слов, а Ансель опустился на колени рядом с ней, держа её за руку, и ответил лёгким смехом. — Но… я правда устала… Серафина, сидевшая на земле, положила голову на плечо Анселя и слабо проговорила: — Чувствую себя опустошённой, а тело Анселя такое большое… всё болит, я не могу использовать этот приём просто так. — Хорошенько отдохни, когда вернёмся, я велю приготовить тебе большой пир. — Здорово! Я хочу съесть мясо дракона, и тот стейк, и… и… Девушка бормотала и бормотала, её голос становился всё тише и тише, пока уставшие глаза не закрылись окончательно, и она не задышала ровно. — Отдыхай. Ансель нежно поцеловал Серафину в лоб: — Умница. *** Позади дуэта, на расстоянии не более нескольких метров, Равенна, столь же измождённая и принявшая на себя основной удар Конрада, полулежала на земле. Ей пришлось поднять голову, чтобы мельком увидеть удаляющуюся фигуру Анселя. Она случайно стала свидетелем того, как он нежно обнял Серафину за талию, целуя юную девушку в лоб. — …Ансель, — пробормотала Равенна, её тело слегка сжалось. Она с трудом приподняла верхнюю часть тела, пытаясь выглядеть менее растрёпанной. — Я… — Ах, я рад, что ты в порядке, Равенна, — Ансель повернул голову, взглянув на миниатюрную женщину, чей лоб и очки были испачканы кровью. Он произнёс мягко: — Прости, что втянул тебя в это. Равенна опешила. — …Втянул меня в это? — Да, — Ансель нежно погладил Серафину, которая прислонилась к его плечу, крепко спя. — Конрад был подарком, который я преподнёс Серафине. Она не могла найти подходящего противника, достойного соперника, но в ней горело жгучее желание прославиться… Ей было не очень весело во время пребывания в столице. Юный Гидрал просто смотрел на девушку в своих объятиях, его голос был невероятно мягким: — Поэтому я подготовил для неё лучшего врага, самую грандиозную сцену… Все запомнят этот день, все запомнят её имя. Сказав это, он взглянул на Равенну, говоря тем же мягким тоном: — Прости, что затмил тебя… Твой выбор был неплох, вполне удовлетворительно. — Значит… — Равенна почувствовала прилив невыразимых эмоций, её речь невольно ускорилась. — Значит, всё это было подстроено ради меня, верно? — Ах, ну… — Ансель на мгновение задумался, затем улыбнулся, ответив легко: — Это было скорее побочным эффектом. Побочным эффектом… — Ты хорошо справилась, подумав о выходе, который я оставил для тебя. Но пожертвовала бы ты собой или нет — мне было не так уж важно. В конце концов, ты всё равно была обречена сделать этот шаг. Тон Анселя отличался от того, каким он говорил с Серафиной. Даже при том, что он оставался мягким, Равенна отчётливо чувствовала разницу. — Ты так уверен, что я в конце концов… стану тем идеалистичным монстром? — прошептала Равенна. — О чём ты говоришь, дорогая Венна? — спросил Ансель, несколько удивлённый. Затем он покачал головой и усмехнулся: — Если бы я не был уверен, зачем бы я стал заключать это пари? Я поставил на то, что ты пожертвуешь всем ради своих идеалов, что твои идеалы обречены быть разрушенными твоим безумием. — В конце концов, три года назад… — Разве ты не дала мне ответ? Его мягкие слова заставили конечности Равенны похолодеть и оцепенеть. Ансель взвалил Серафину на спину, поднялся и, не оглядываясь, сказал: — Ты сделала свой выбор, Венна. В конце концов, тебе нужен не я. — Ансель, подожди… — Хафф… хафф… Ансель, я хочу поцелуй… — пробормотала спящая девушка во сне. — …Что мне ещё остаётся, Сери? — Хе-хе… Миниатюрная женщина, полулежащая на земле, инстинктивно потянулась к его удаляющейся фигуре. Слова, которые она хотела сказать, были подавлены бормотанием девушки у него на спине. Да, Равенна прошла проверку Анселя. — Она знала, она знала, что между ними выросла непреодолимая стена. Ещё вчера этот красивый молодой человек шептал слова, от которых её сердце трепетало. Теперь же его глаза не могли вместить её отражение. Человек, который, казалось, хотел приручить её, контролировать её, заботиться о ней во всём, даже не захотел… помочь ей подняться. Это было мучительнее, чем любое безразличие, намеренное отчуждение или простая вежливость. Потому что это звучало так, словно он говорил: Как бы близки мы ни были, как бы сильно я ни нуждался в тебе, как бы я ни пытался контролировать тебя, как бы сложны ни были наши отношения… Я больше не пойду с тобой одной дорогой. В тот момент глубокое чувство одиночества поглотило Равенну. Затем пришёл страх, и — Не всепоглощающее, но такое яркое, такое болезненное… сожаление. ---------- Том 2 Глава 307 Фарсовая драма в Академии Эфира подошла к концу. Похоже, ещё до того, как семья Люминарис оказалась под полным контролем, Конрад тайком перераспределил часть ресурсов. С помощью этих активов он нанял наёмника пятой ступени из «Нулевых Исследователей» и приобрёл свиток принудительной телепортации высшего уровня, игнорирующий даже защитные заклинания пятой ступени, чтобы насильно отправить Ронгер и Барнса прочь, оставшись один на один с Равенной. Можно лишь заметить, что одержимость господина Конрада желанием лично покончить с Равенной — своего рода «церемониальное тщеславие», порождённое дворянским воспитанием, — привела его к закономерному поражению, хотя наём убийцы для прямого устранения Равенны почти гарантировал бы успех. Однако смерть Конрада не означает конец этой саги. Борьба за наследство Люминарисов продолжается, и различные силы сражаются за доминирование. Сорен, некогда бывший фаворитом, утратил своё подавляющее конкурентное преимущество из-за непредвиденных событий. Для проницательных глаз очевидно, что хаос и ожесточённая битва в тот день были тщательно продуманной уловкой, организованной Анселем для своей ключевой главы пакта. Сцена была подготовлена в штаб-квартире Академии Эфира, в самом эпицентре этого водоворота, где собралось не менее дюжины сверхъестественных существ пятой ступени, устремивших свои взоры на разворачивающиеся события. Противник, отчаявшийся, но глубоко укоренившийся наследник великого герцогского рода, продемонстрировал огромную силу в своём безумии и с помощью ресурсов — зрелище, достойное всеобщего внимания. На этой сцене, приковавшей к себе внимание масс, противник сражался изо всех сил, и наша героиня, мисс Серафина Марлоу не разочаровала, завоевав корону, вызывающую уважение и трепет. Будь то её сверхъестественная и мощная эссенция, её пугающие таланты или её синергия с силой главы пакта… Никто не сомневается в потенциале Серафины. Если её путь к развитию останется беспрепятственным, потребуется всего три-четыре года, или максимум пять-шесть, чтобы под руководством Анселя появилось чудовище, способное бросить вызов империям. И что ещё больше бросает в дрожь, так это высокая вероятность того, что восхождение Серафины пройдёт без помех, гладко, до степени неизбежности. «Бессмертное Бедствие» — это прозвище постепенно входит в обиход среди сверхъестественных существ столицы, когда речь заходит о Серафине. «Бессмертное» ёмко отражает её самую важную характеристику, проявленную в бою, в то время как «Бедствие»… проистекает из её печально известной репутации на Территории Красного Мороза и ужаса, который внушают её жестокость и свирепость в сражениях. Любой, кто видел запись этой битвы, невольно задался бы вопросом о собственной воле к борьбе, столкнувшись с таким жаждущим битвы зверем и этими тёмно-багровыми глазами, которые, казалось, пожирают плоть и кровь. Триумф Серафины неоспоримо безупречен, и именно это совершенство заставляет великих мира сего размышлять об истинных намерениях Анселя в Академии Эфира. Был ли он там действительно для того, чтобы поддержать Сорена, или же для того, чтобы Конрад, осознавая его присутствие, не осмелился клюнуть на наживку, что привело его к посещению лекции Сорена лишь в качестве наблюдателя? Неужели он действительно так низко ставит Башню Вавилона? Если так, то что тогда сказать о революционной «Системе данных», продемонстрированной Равенной, которую она назвала изобретением Анселя? Она сказала, что система была создана Анселем… кто осмелился бы использовать Анселя в качестве щита? И если Ансель был достаточно щедр, чтобы поделиться таким творением с Равенной, как его отношения с Башней Вавилона могли быть чем-то иным, кроме как… тесными? Каждый раз, когда кто-то верит, что постиг намерения юного Гидрала, разворачивающиеся события разбивают их иллюзии вдребезги. В результате позиция Анселя вновь становится загадочной, а Башня Вавилона превращается в приз, за который стоит бороться, и её ценность стремительно растёт. Это также означает, что внутри этого всё ещё неспокойного водоворота… у них нет выхода и некуда бежать. Если они снова оступятся, последствия будут невообразимыми. *** — Итак, Хендрик. Перед столом Хендрика мужчина средних лет, облачённый в чёрную мантию, украшенную множеством драгоценных камней, слегка кивнул: — Что ты думаешь по этому поводу? — …Ваша Светлость, я не в том положении, чтобы принимать решения по этому вопросу. Нынешний лидер Башни Вавилона с кривой улыбкой произнёс: — Система данных принадлежит Равенне… нет, Лорду Анселю, и я действительно не могу принимать единоличных решений на этот счёт. — Раз уж Ансель доверил её тебе, он, естественно, передал и полномочия по принятию решений. Герцог Магус Примус, один из девяти верховных членов Академии Эфира, спокойно произнёс: — Я полон решимости заполучить этот объект. Если моё текущее предложение вас не устраивает, я готов его увеличить. — Но… Разговор прервал стук в дверь, и Герцог Магус Примус слегка повернул голову: — Войдите. Вошла миниатюрная женщина в серых очках; в нынешней имперской столице было мало тех, кто не узнал бы её. — Система данных… сложнейшее заклинание, преодолевшее ограничения традиционной магии, кладезь бесконечной ценности, сокровище с безграничным потенциалом, очевидное даже для самого неопытного ученика-колдуна. Если бы не безрассудная «Мисс Бедствие», Равенна Циглер, несомненно, стала бы самой востребованной личностью в имперской столице после лекции того дня. Но в этом мире нет сослагательного наклонения, и реальность такова, что Серафина Марлоу, столь лелеемая, столь ценимая юным Гидралом, заявила о своём существовании империи, всему миру, своей собственной силой и талантом. В грандиозной схеме всего сущего, будь то семья Люминарис, сверхъестественные существа пятой ступени или Академия Эфира… они — лишь сноски в истории её восхождения к славе. В рамках этих сносок Равенна и её «достижения» кажутся несколько незначительными. Конечно, это лишь с точки зрения популярности темы. С практической же стороны, «важных фигур», контактировавших с Башней Вавилона в последние несколько дней, было немало. Система данных… пугающая сущность, чей потенциал становится всё более очевидным, чем более дальновиден и осведомлён человек, чем больше он готов вникнуть в суть. Ни одна влиятельная фигура не решит просто уйти, и именно из-за этого объекта Башня Вавилона вновь оказалась в центре внимания. — Ваша Светлость, — Равенна слегка поклонилась Герцогу Магус Примусу. — О, мисс Циглер, пожалуйста, присаживайтесь. Герцог Магус Примус, пришедший обсудить дела, почти принял позу хозяина: — Хендрик говорит мне, что не может принимать решения по вопросам, касающимся Системы данных. Полагаю… вы можете? ---------- Том 2 Глава 308 Равенна, сидевшая на соседнем стуле, некоторое время молчала, прежде чем повернуться к Хендрику: — Хендрик, — её выражение лица было бесстрастным, но тон — серьёзным, — не мог бы ты выйти на минуту? Хендрик, на мгновение опешив, мягко кивнул: — Конечно. Приятной беседы с Вашей Светлостью, Равенна. Лидер Башни Вавилона покинул кабинет, и Герцог Магус Примус, заинтригованный, приподнял бровь: — В чём дело? Желаете предложить какую-то частную сделку? — Да, Ваша Светлость. Равенна слегка опустила взгляд: — Прежде чем мы продолжим, могу я поинтересоваться условиями, которые вы готовы предложить? — Ценю прямоту. Герцог Магус Примус удовлетворённо кивнул, щёлкнул пальцами, и на пол упала отрубленная голова. — Бинар Кайланстер из семьи Люминарис, ретейнер пятой ступени. Великий герцог, восседавший на вершине империи, подпёр подбородок рукой: — Возможно, вы не в курсе, но тот безумный юнец из рода Люминарис нанял лишь одного «пятого уровня» из «Нулевых Исследователей», чтобы доставить вам неприятности. Трое ретейнеров пятой ступени из Люминариса сейчас рассеяны и хорошо спрятаны. — ... — Равенна, глядя на голову на полу, ответила после минутного молчания: — Ваша Светлость, вы хотите сказать, что они придут убить меня? — Никто не знает, какие приказы отдал им Конрад, но раз уж тот безумец провалился... было бы логично, если бы они захотели отомстить вам и Башне Вавилона. Герцог Магус Примус слегка наклонил голову: — Так что не только вы окажетесь в незавидном положении. Башня Вавилона — это не Академия Эфира. Если они пойдут вразнос и начнут беспорядочную резню... В этот момент он дёрнул уголком рта: — Вы можете подумать, что я нагнетаю, но если это действительно произойдёт, посчитайте возможные потери и жертвы. — Я позаботился об одном из троих ради вас — в знак доброй воли и искренности. Его тон был небрежным: — Соглашайтесь на мои условия, и я разберусь с остальными двумя. Это первое условие. — ...А второе? — Второе, разумеется, касается самых базовых ресурсов. Герцог Магус Примус повёл рукой: — Что бы вам ни понадобилось — обращайтесь ко мне. Будь то большие объёмы базовых ресурсов или редкие и ценные материалы, в ближайшие полгода называйте цену; я не ставлю ограничений. Этот чрезмерно щедрый настрой ясно давал понять: Герцог Магус Примус пришёл сюда не только ради системы данных. Как и ожидалось, он добавил: — Конечно, при поддержке Анселя вы, возможно, ни в чём не нуждаетесь. Детали могут обсудить мои люди и люди Анселя, чтобы восполнить любые пробелы. Наблюдая за тем, как Равенна продолжает молчать, Герцог Магус Примус слегка нахмурился, но не выказал нетерпения. Он продолжил: — В-третьих, что касается дел Башни Вавилона внутри Академии Эфира, я буду сотрудничать с двумя другими фракциями, чтобы уладить их для вас. Разумеется, это займёт время. Услышав это, Равенна наконец заговорила: — Раз уж вы предлагаете такие условия, Ваша Светлость, то, чего вы желаете, должно выходить за рамки простых шаблонов и методов использования системы данных. — Верно. Я ищу... всё, — в глазах Герцога Магус Примус мелькнула алчность. — От самых фундаментальных, самых базовых, самых существенных идей до всего процесса их воплощения в жизнь — вот чего я жажду. — Я знаю, что вы кое-что скрыли. Потенциал этого не так ограничен, как вы представили в своих лекциях. Это путь, который удивительно нов, и я намерен исследовать саму его суть... — Прошу прощения, Ваша Светлость, — спокойно перебила Равенна, — но в этом вопросе я не могу уступить. Герцог Магус Примус слегка прищурился. Как сверхъестественное существо пятой ступени и великий герцог империи, он не мог позволить себе выйти из себя из-за молодой женщины. Однако те едва уловимые эмоции, которые он всё же проявил, были тяжелее, чем большинство могло вынести. Выражение лица Равенны осталось прежним — всё та же непреклонная отстранённость. — Ха, а у вас определённо есть смелость, — усмехнулся Герцог Магус Примус, но не стал тратить слова на пустые вопросы вроде «Вы уверены?». Вместо этого он прямо снизил требования: — Тогда я сделаю шаг назад. Предоставьте мне систему данных, ориентированную на интеграцию заклинаний. Фундамента будет достаточно; я хочу проверить её податливость. — Согласна, — подтвердила Равенна, встречаясь взглядом с Герцогом Магус Примус. — Ваша Светлость, вы можете уменьшить вес других транзакций, и, кроме того... я хотела бы предложить частную сделку, как вы упоминали ранее. — Мой дед, Эйлин Циглер — что вам известно о его смерти? Вопрос Равенны на мгновение ошеломил Герцога Магус Примус. Через несколько секунд он разразился смехом: — Циглер, Равенна Циглер, вы и правда храбры. Спрашивать об этом бывшего противника — не самый мудрый выбор. Академия Эфира и Эйлин когда-то были в ссоре, и дерзость Равенны, задавшей этот вопрос Герцогу Магус Примус, была поистине неслыханной. — Если бы Академия Эфира была неприступной крепостью, нынешняя ситуация не возникла бы. Среди смеха герцога Равенна оставалась невозмутимой: — А поскольку вы первым из Девяти Верховных вступили с нами в контакт, вероятность вашей причастности к смерти моего деда, естественно, минимальна. Великие фигуры заботятся о выгоде, но те, кто готов пренебречь личными чувствами и репутацией — редкое исключение. Особенно для дворянина ранга Герцога Магус Примус было бы почти невозможно бесстыдно добиваться наследства Люминарисов от бывшего «заклятого врага». Это подразумевает, что внутри фракций Академии Эфира прежнее отношение герцога к Эйлину не было нейтральным, но, по крайней мере, не было открыто враждебным. — Хм... а вы правы. Мужчина закинул ногу на ногу, приняв более расслабленную позу: — Не ожидал, что это будет вашей просьбой... ха-ха, нет нужды включать это в нашу сделку. Если вы займётесь этим делом, это наверняка не понравится моим старым друзьям, что, впрочем, будет мне даже на руку. ---------- Том 2 Глава 309 — Ваша Светлость, вы хотите сказать, — взгляд Равенны стал острее, — что смерть моей бабушки действительно связана с определёнными лицами в Академии Эфира? — Нет, совсем наоборот, — Герцог Магус Примус покачал головой. — Насколько мне известно, никто из девяти Верховных не питал открытой злобы к Эйлин. Можно сказать... по крайней мере, никто не желал напрямую оборвать её жизнь — это было слишком сложно, а цена — слишком высока. — Но... — И всё же она умерла. Тихо. Ха... Поначалу я думал, что это лишь пустые слухи, — мужчина средних лет произнёс это с оттенком меланхолии. — Кто мог предвидеть подобное? Равенна промолчала. Её утончённое, прекрасное лицо излучало ледяную отстраненность, отвергая любые попытки проникнуть в её мысли. — И всё же вы намекаете, что если я продолжу расследование, это затронет Академию Эфира. После долгой паузы Равенна заговорила снова. — Это потому, что они вероятнее всего способны на подобный поступок, — Герцог Магус Примус постучал себя по лбу. — Ассоциация Алхимии состоит из ремесленников, преданных своему делу, Нулевые Исследователи приютили беззаконных изгоев, но только Академия Эфира... собирает под своим крылом множество учёных. — Учёные — это богатство знаний, широкий кругозор и... более тонкое восприятие. — Хотя в то время Эйлин противостояли все, чья враждебность была сильнее, это не так уж очевидно, верно? Герцог Магус Примус поднялся, бросив на Равенну последний взгляд. — Однако я должен предупредить тебя, Равенна... не вздумай даже помышлять о том, чтобы повторить творения Эйлин. Его взгляд стал несколько угрожающим. — Потому что наш Ансель, будущий Лорд Гидрал, кажется... разделяет с Эйлин некоторую близость в этом вопросе. — Причина, по которой Эйлин мог так долго вести исследования, даже с такими дерзкими идеями, и сохранять некий нейтралитет, заключалась в том, что все знали: для неё это невозможно. Но ты... Великий герцог, привыкший к привилегиям своего экстраординарного статуса и знатности, прищурился. — Ты можешь повлиять на Анселя, а Ансель... может действительно оказаться способен создать нечто подобное. — Когда это случится, ха-ха... уверяю тебя, твоя участь будет ничуть не лучше, чем у Эйлин. — Береги себя, дитя. То, что у тебя есть сейчас, и то, чем ты будешь обладать, досталось тебе нелегко. С этими словами его фигура рассыпалась, словно иллюзия, пока он не исчез из виду. Равенна осталась в кабинете одна. Она сняла очки, её рука непроизвольно сжалась в кулак. Бурные эмоции внутри неё, больше не сдерживаемые разумом, всё чаще находили отражение в её действиях. Было ли это разочарование от того, что она не получила ценных сведений, или гнев на предупреждение Герцога Магус Примуса, прозвучавшее перед его уходом? Гнев на него, на то, что он олицетворял... такое высокомерие, такая злоба, такая жестокость в попытке сохранить мир в застое, в замороженном состоянии? И то, и другое, но не только это. Герцог Магус Примус сказал, что юный Лорд Гидрал разделяет близость с её бабушкой. После того дня Равенна старалась как можно сильнее избегать всего, что было связано с Анселем... Она не думала, что убегает, скорее, ей нужно было успокоиться. Спокойно обдумать всё, что касалось её и Анселя. Но чем больше она пыталась так думать, тем чаще в её голове, пока она занималась повседневными делами, исследованиями или обучением, внезапно всплывала одна мысль: «Я... потеряла Анселя». После того дня, после завершения того грандиозного представления, когда Ансель ушёл вместе с Серафиной, проигнорировав её, лежащую в руинах, эта мысль... как бы Равенна ни пыталась её забыть, она могла возникнуть в её сознании в любое время, в любом месте, при любых обстоятельствах. Это было похоже на... шип, вонзившийся в сердце Равенны. А случайные слова Герцога Магус Примуса заставили этот шип вонзиться ещё глубже, постоянно терзая сердце Равенны. «Ансель и моя бабушка на одной волне... Нет, дело не только в этом, Ансель резонирует со мной, мы — единственный резонанс друг для друга». «Но я... я потеряла его, нет, он предал первым, он...» Всякий раз, когда Равенна пыталась найти для себя оправдания, слова Марлины пронзали её защиту, словно острый меч. [«Мистер Ансель был вынужден отказаться от чего-то очень важного».] Затем смысл того испытания, глубокая боль Анселя от решений, которые он был вынужден принять, даже если он был близок с ней, легко разрушали защиту, пробитую этим мечом. Она просто... просто не могла проверить слова Марлины; разбитые и утраченные воспоминания не позволяли Равенне определить, что же произошло в тот день. То испытание заставило Равенну осознать, что Ансель больше не тот Ансель, который сопровождал её раньше; им нужно было различать высших и низших, господина и слугу. Затем она внезапно поняла, что, хотя она и думала о временном подчинении, но её действия... были ли они действительно подчинением Анселю? Те отношения, те модели поведения, те психологические реакции — разве они не следовали подсознательно паттерну взаимодействия с Анселем трёхлетней давности? Она всё ещё предавалась... трём годам назад, до того, как мечта была разрушена. А Ансель безжалостно разрушил её мечту. Да, после того, как у них была такая упоительная, двусмысленная, запутанная ночь, рассказав ей такую правду, создав для Равенны величайший контраст, разорвав всё глубоко внутри неё на куски. Но что бы ни случилось... она не могла питать к Анселю никакой обиды. Что ещё более нелепо, так это то, что всё это — лишь... Лишь «побочный эффект». Равенна не знала, как она покинула кабинет Хендрика и как вернулась в свою собственную алхимическую мастерскую. Она знала лишь то, что не должна думать об этом, она должна сосредоточиться на поиске улик о смерти бабушки или, по крайней мере... обдумывать новые проекты. Как она могла тратить столько мыслей на одного человека? Почему она не могла отбросить всё это, что бы ни случилось? Почему? Равенна прекрасно знала ответ в глубине души. Потому что самыми важными вещами в её жизни были лишь Башня Вавилона, идеалы, к которым она стремилась, и... И тот единственный спутник, единственный человек, который мог резонировать с ней. Равенна закрыла дверь алхимической мастерской и села на пол, прислонившись к двери, выглядя измождённой. — О чём я думаю... Она закрыла лицо руками и пробормотала себе под нос: — Хватит, правда... да, подожди, пока память не восстановится, тогда и обдумаешь всё это, сейчас не время, не... — Что значит «не время»? — ... Тело миниатюрной женщины, сидевшей на полу, мгновенно сковало оцепенением. Она почти инстинктивно хотела сбежать, скрыться, но её голова неконтролируемо поднялась вверх. Глядя на него — единственного, кого она потеряла. ---------- Том 2 Глава 310 Оглушительный взрыв сотряс алхимическую мастерскую. Ансель невольно рассмеялся, глядя на Равенну сквозь густой дым: — Тринадцатая неудача. Как я и говорил, ты слишком торопишься, Венна. Щелчком пальцев он создал рядом с Равенной кристально чистый шар воды. — …По крайней мере, это исключает ещё один неверный вариант. Её миловидное лицо, перепачканное сажей, показалось из дыма, и она привычно нырнула в водяной шар. — Эх… Равенна мягко покачала головой, выбираясь из водяного шара и вытирая ладонями влажные щеки. Капли воды, застрявшие на длинных ресницах и стекавшие по нежному, светлому лицу, делали её похожей на оленёнка, только что утолившего жажду, хотя выражение её лица было далеко не таким милым. — Глубокое изучение Универсальной эфирной печи стоит начинать только после достижения четвёртой ступени. Юный Гидрал взглянул на обломки в алхимической печи и не смог сдержать покачивания головой: — Любые усилия сейчас — лишь пустая трата энергии и материалов. В отличие от других вещей, Венна, её принципы проектирования и элементы слишком сложны. Равенна тоже посмотрела на объект, превратившийся во взрыве в груду щебня, и после минутного молчания тихо ответила: — Я знаю, но не могу отступиться, Ансель. Она повернулась к мальчику, сидевшему на диване — единственному человеку в мире, который мог её понять, единственному, кто мог разделить её видение, — и произнесла: — Мысль о том, что даже одно продвижение в создании Универсальной эфирной печи может приблизить наступление новой эры хотя бы на день, вызывает во мне непреодолимое желание создать её. Миниатюрная, но ослепительная женщина, сейчас открывшая тоску и пьянящее чувство, которые никогда не показывала другим, протянула руку к погасшей печи: — Мир продвинется дальше, вырвется из застоя. Вред, приносимый бедствиями и хаосом, будет сведён к минимуму, и эта земля преобразится до неузнаваемости за десятилетия… нет, за годы, искоренив нищету и страдания. Даже самые обычные люди перестанут быть просто кормом для сверхъестественных существ, а увидят, как сверхъестественное… станет обычной частью жизни. Равенна редко говорила с Анселем столь эмоционально, что ясно указывало: «Универсальная эфирная печь» несла в себе все её надежды и мечты последних десяти с лишним лет, и её стремление к этой мечте было выше всяких слов. — … Ансель, глядя на своего первого и лучшего друга, слушал, как она без остатка делится этим видением. Он знал лучше кого бы то ни было, как трудно будет воплотить такую мечту, но его губы тронула лёгкая улыбка, а голос смягчился: — Венна, ты должна понять… достичь этого не так просто, как изобрести Универсальную эфирную печь. — Я знаю. Равенна повернулась к Анселю, быстро беря себя в руки. Ей не нравилось проявлять слишком много эмоций перед Анселем — отчасти чтобы избежать его поддразниваний, а отчасти потому, что, несмотря на их близкую дружбу и идеальную гармонию, она была на пять лет старше его и не могла позволить себе выглядеть… не по-взрослому. В конце концов, она и так была довольно несерьёзной. — Вот почему мы продолжаем стремиться к этому моменту, создавая больше алхимических устройств, которые могут подтолкнуть его, чтобы изменить… — Я имею в виду, — перебил Ансель, — что сколько бы ни было изобретений, какими бы мощными они ни были, некоторые вещи трудно изменить. — Ты имеешь в виду… сопротивление, с которым мы столкнёмся? — Равенна слегка нахмурилась. Равенна обладала подлинным интеллектом, а быть по-настоящему умной означало, что она не была глупа во всём, что выходило за рамки алхимии и исследований заклинаний. — Это… действительно проблема. Поведение женщины заметно похолодело: — Чтобы подтолкнуть такие преобразования, мы затронем слишком много интересов, особенно учитывая, что дедушка был… Её взгляд стал ледяным и наполнился глубокой ненавистью; только в такие моменты обычно безразличная учёная проявляла столь сильные эмоции. Равенна глубоко вздохнула, успокаиваясь, и тихо сказала Анселю: — Это не то, что ты должен нести в одиночку; это принесёт тебе огромные неприятности. — Нет, нет… это второстепенно. Не соприкасаясь с высшими кругами империи, естественно, нельзя было понять, что божественные виды значат для неё, поэтому Ансель лишь ответил на слова Равенны необъяснимой улыбкой: — Меня не волнуют такие неприятности, Венна. Проблема в том, что даже если мы преодолеем сопротивление, нас всё равно ждёт масса проблем. — …Масса? — Общественная трансформация, фундаментально укоренённая в материальном, не должна ограничиваться только им. Всякий раз, когда затрагивались подобные темы, Ансель становился несколько многословным, но Равенна не выказывала никаких признаков раздражения. Напротив, она слушала с беспримерным терпением и серьёзностью. — Стремление к переменам в империи нельзя осуществить, просто используя сверхъестественные силы для повышения производительных сил всего общества — я ведь объяснял тебе значение производительных сил, когда мы обсуждали Универсальную эфирную печь, не так ли? В любом случае, просто позволить простолюдинам обладать сверхъестественным уровнем производительных сил далеко недостаточно. Юный Гидрал, полный энтузиазма, но совершенно серьёзный, жестикулировал: — Это приведёт к классовым конфликтам. Вопрос интересов, который ты упомянула ранее, — лишь верхушка айсберга… Даже если я решу эту проблему в короткие сроки и продвину её, когда это общество проработает десять лет… Нет, если эффект Универсальной эфирной печи будет таким, как мы ожидаем, это займёт не десять лет, а всего пять, и разразятся более страшные конфликты. Если не справиться с этим должным образом… Он сделал паузу, а затем очень серьёзно добавил: — Не исключено, что Империя расколется, будет уничтожена, а затем перекроена заново, и всё будет сметено. Равенна была ошеломлена, потому что слова Анселя были действительно несколько немыслимыми. Она долго размышляла, не в силах понять причину, и наконец спросила: — Почему? С тобой и императором того времени такое не могло бы случиться. — Как ты думаешь, сколько сверхъестественных существ считают обычных людей себе подобными? — Должно быть… Равенна подсознательно хотела ответить «довольно много», но, вспомнив опыт своего деда и большинство сверхъестественных существ, которых она видела с детства, она замолчала. Она начала смутно осознавать, что хотел сказать Ансель. ---------- Том 2 Глава 311 — Видишь ли, в глубине души ты прекрасно это понимаешь, — мягко произнёс юный Гидрал. — Сверхъестественные существа, подобные тебе, подобные твоему деду, всегда были меньшинством среди меньшинства. — В глазах большинства сверхъестественных существ обычные люди… не их уровня. Разрыв между ними подобен пропасти между людьми и неразумными животными. Чем сильнее сверхъестественное существо, тем больше этот разрыв, сравнимый с тем, что лежит между человеком и муравьём. — Почему? Потому что сила искажает их натуру? Это лишь одна из причин, причём самая поверхностная. — Корень зла в том, что этот мир искажён, Венна. Ансель слегка опустил глаза: — Сверхъестественное заставляет душу жаждать прогресса, вечно гнаться за возможностью возвышения, но природа Бездны не позволяет реализовать это желание, ввергая их в безумие бесконечных мук. — Небесный Путь возник как ответ, но это несовершенный путь. После Трона никто не нашёл дверь к высшему, и почти тысячу лет бесчисленные сверхъестественные существа блуждают здесь, не желая погибать, но никто не преуспел. И в таких обстоятельствах… Юный Гидрал с насмешливой улыбкой продолжил: — В таких обстоятельствах рождаются монстры, подобные богам, вечно превосходящие их. Венна, сверхъестественные существа считают обычных людей муравьями, но прежде того… Эмоцию, отразившуюся в этих морских глазах, Равенна не могла понять, но была уверена: это точно не презрение, а… нечто куда более невыразимое. — Прежде того они в наших глазах ещё менее значимы. Ведь чистая слабость обычных людей заставляет их бесконечно трепетать, бесконечно зависеть, бесконечно обожать нас, а эти самопровозглашённые хозяева силы никогда не познают такой чистоты. — …Инструменты, чтобы услаждать богов. Равенна пробормотала это вполголоса, её тон был сложным. Ансель уже открыто обсуждал с ней эту тему, и Равенна не питала к нему враждебности из-за этого. Она прекрасно знала: если бы Ансель был подобен императрице, видящей в обычных людях лишь существ, призванных услаждать её существование, он никогда бы не работал с ней так долго. — Да, и обычные люди могут принять это, или, вернее… они даже не знают, что существуют ради этого, но сверхъестественные существа не могут смириться с такой реальностью. — Тревога и безумие от невозможности продвинуться дальше, обида и нежелание подчиняться божественным существам… Сочетание этих двух факторов сформировало… хе-хе, проклятие, пронизывающее сверхъестественных существ сверху донизу. Ансель покачал головой и рассмеялся; ирония в его смехе была столь яркой, но в ней было нечто большее, чем просто насмешка. — Высшие ступени доминируют над низшими, точно так же, как императрица доминирует над ними; поскольку они не могут сопротивляться, они угнетают, подчиняют и манипулируют всеми, кто ниже их, подобно императрице. Это передаётся с уровня на уровень, и никто не может избежать этого цикла. И вся злоба, обида и нежелание сверхъестественных существ… будут возложены на обычных людей, а затем, подобно императрице, они будут услаждать себя, манипулируя жизнями простых людей. — Это нынешняя Империя. — Это не просто изменения, вызванные силой, Венна… это само сверхъестественное, злоба и искажение всего мира. — В такой ситуации, — вздохнул Ансель, — если бы обычные люди получили возможность безусловно прикоснуться к сверхъестественному, если бы даже последнее «превосходство» и «преимущество» сверхъестественных существ было разрушено, как ты думаешь… что произойдёт? — …Коллапс. Равенна пробормотала: — Сверхъестественные существа предпочтут уничтожить всё. — Верно. Кто захочет видеть, как свиньи, которых они выращивают, встают на задние лапы, начинают говорить по-человечески и больше не ведут себя так покорно и уважительно, как раньше? Произнося это, Ансель представил себе такую сцену. Сверхъестественные существа будут угнетать и подчинять обычных людей ещё яростнее, чтобы обеспечить своё превосходство. Этот мир не станет лучше, а шаг за шагом будет двигаться к краху в нагромождении противоречий. — Если это станет необратимым, тогдашний император может решить… «перезагрузить» Империю. Мальчик пожал плечами: — В конце концов, всё, что ему или ей нужно, — это похвала и обожание, а не наблюдение за тем, как большие муравьи и маленькие муравьи грызут друг друга. Если ему или ей станет скучно, он предпочтёт начать всё сначала. — …Нет. Это эфирное, леденящее душу высказывание не повергло Равенну в отчаяние. Вместо этого она пристально посмотрела в глаза Анселю, её великолепные фиолетовые радужки ярко сияли: — А что, если… что, если это будешь ты, Ансель? — Что? — Я имею в виду, что, если бы ты контролировал империю? — С удивительно спокойным тоном женщина озвучила это дерзкое предложение. — Если бы это был ты… ты бы никогда не решил всё разрушить. Ты бы нашёл решение, возвысив всю империю, а не позволяя ей оставаться в оковах этого абсурдного, болезненного застоя. Ансель на мгновение опешил, а затем разразился сердечным смехом: — Ты действительно смело говоришь то, что думаешь, Венна. Если наша императрица узнает, тебя сожгут дотла. — Но именно такой ты человек, отличающийся от них, от всех божественных существ. Равенна не скрывала своих мыслей: — Ты выдающаяся личность, не так ли? Юный Гидрал болтал ногами, его лицо светилось беззаботной радостью: — Продолжай, мне нравится это слышать. — Так… у тебя есть решение? — Путь долог, и я всё ещё думаю. На самом деле, размышляя над этими вопросами, я придумал дополнительное творение, нечто… примечательное, что может послужить… фундаментом или, возможно, зондом для нынешней ситуации. — …Что? — Сеть. — … Увидев, как Равенна нахмурилась в раздумьях, совершенно не в силах представить, что он имел в виду, Ансель насмешливо приподнял брови: — Совсем никаких идей? — Даже если бы я могла следовать за ходом твоих мыслей, — Равенна покачала головой, — я всё равно не понимаю, как «сеть» может быть полезна. — Предположим, существует заклинание, которое можно использовать для сбора и поиска бесчисленных сложных фрагментов знаний и информации. Как ты думаешь, для чего это можно использовать? Учёная на мгновение задумалась, а затем нахмурилась: — Какая польза может быть от портативной библиотеки? — Хорошо, а что, если мы расширим то, что она может записывать? Позволим ей выполнять вычисления, делать выводы, добавим более сложные функции, такие как автономная запись, сканирование, анализ… даже само заклинание можно будет вводить. Что тогда? ---------- Том 2 Глава 312 Подобное абстрактное описание было бы непостижимо для любого. Даже гений был бы ограничен рамками своей эпохи. Но перед Анселем стоял гений, способный превзойти своё время. Женщина была ошеломлена словами Анселя. Было очевидно, что она пыталась визуализировать то, что описывал Ансель, но это было слишком абстрактно, чтобы она могла уловить хоть намёк на суть. Однако, размышляя об этом, Равенна уже осознала... неизмеримую ценность этой идеи. Прежде чем Равенна успела заговорить, Ансель продолжил: — Что, если... это заклинание... впрочем, в данном случае это уже нельзя назвать заклинанием... что, если эта... штука сможет быть взаимосвязана? — Взаимо...связана? — Да. Например, если у кого-то на севере есть эта вещь, и он вводит информацию о каких-то уникальных монстрах севера, то кто-то на юге, у кого тоже есть эта вещь, может мгновенно узнать эту информацию, преодолевая время, пространство и даже ограничения носителя. Что тогда? — Это похоже на сеть, сеть, которая может соединить всю империю, позволяя бесчисленному множеству людей преодолеть бесчисленные ограничения, чтобы пробить... — Чтобы пробить... ту железную стену знаний, что стояла тысячелетиями! Равенна, чей голос дрожал, закончила фразу за Анселя. — Верно. О, Венна, ты... — Ансель, ты гений... нет, слово «гений» даже не начинает описывать твой талант, ты просто... просто... Равенна крепко обняла Анселя, слишком взволнованная, чтобы выразить свои мысли словами. Одна лишь мысль о том, что такое видение может воплотиться в жизнь, заставила её потерять всякий самоконтроль. — От материи к знаниям, от знаний к мысли... как ты до всего этого додумался? Как ты всё это знаешь? Тебе правда всего тринадцать? Ансель, оказавшись в объятиях мягкого тела, на мгновение опешил, а затем довольно обвил руками тонкую талию миниатюрной ученой, полуприкрыв глаза: — Конечно, мне всего тринадцать. А что касается того, почему я смог додуматься до столь многого... всё как ты и сказала: потому что я гений. — Я знаю... я знаю. Равенна прошептала это с предельной уверенностью: — Я никогда не сомневалась в твоих способностях, Ансель. — Хм... на этот раз ты можешь разочароваться, потому что насчёт этой «сети» я могу предложить лишь концепцию. Я понятия не имею о её основополагающих принципах, так что это просто разговоры... — Я воплощу это в жизнь. Равенна посмотрела на Анселя, её тон был невероятно серьёзным: — Ансель, я сделаю это, я создам её. По сравнению с Эфирной печью, её ценность и сложность... кроются в концепции, которую ты предложил. В этом мире, даже спустя сто лет, двести лет... или даже тысячу лет, может не найтись никого, кто смог бы достичь твоей нынешней высоты. — Я никогда... никогда не позволю такому великому творению сгинуть в моих руках. Ансель усмехнулся: — Тогда я буду ждать этого с нетерпением. Равенна тихо ответила, а затем осознала, как крепко она держит Анселя. Она немедленно отстранилась, сделала два шага назад и отвела взгляд. Ансель просто смотрел на неё с улыбкой, не говоря ничего, что могло бы смутить эту взро，лую, ведущую себя совсем не по-взрослому, мисс Равенну. Они молчали несколько минут, но никто из них не чувствовал неловкости. В этом спокойствии соратники, чьё видение выходило за рамки их эпохи, могли лишь ощущать ни с чем не сравнимое чувство взаимопонимания и гармонии. — Ансель, в этот момент мне трудно представить мир без тебя, мир, где я должна в одиночку инициировать перемены, — призналась Равенна после долгого молчания. Ансель ответил шуткой: — Возможно, в моё отсутствие ты нашла бы другого компаньона? — Нет, — Равенна покачала головой. — Я отказываюсь верить, что в этом мире существует другое существо, способное сравниться с твоими талантами. И не только с талантами... Ансель, твои мысли, те, что я не могу постичь, те, к которым я не могу прикоснуться. — Божественные существа, вся Империя, сверхъестественные существа, смертные... Честно говоря, я не погружалась так глубоко, как ты, и даже сейчас я лишь наполовину понимаю твои слова. Улыбка Анселя стала ярче: — Всё в порядке, я научу тебя, Венна. — ...Спасибо, Ансель. Редкая, искренняя улыбка озарила поразительно красивое лицо Равенны: — Наша совместимость, наша взаимодополняемость... Словно это было предопределено судьбой. Улыбка Анселя застыла. — Да, без тебя трансформация Империи, трансформация мира столкнулась бы с бесчисленными препятствиями. Но с тобой, Ансель... с тобой всё иначе. Равенна взяла Анселя за руку, её голос был решительным и непоколебимым: — Нам суждено изменить Империю, изменить всё, Ансель. — Пре...допределено. — ...Ансель? Успокоив свои бурные эмоции, Равенна быстро заметила необычное поведение Анселя. Его напряжённая попытка улыбнуться встревожила её. — Что случилось? — Предопределено... — Ансель опустил голову, скрывая выражение лица от Равенны. — Венна. Юный Гидрал тихо спросил: — Ты веришь, что я изменю Империю, что я окажу тебе значительную помощь? Необычное состояние Анселя встревожило Равенну, но она не знала, как с этим справиться, поэтому могла лишь ответить на его вопрос: — ...Да, разве это не само собой разумеется? После минутного колебания она неуклюже попыталась подбодрить Анселя: — Ты и я, в плане способностей и идеалов, мы так... подходим друг другу, разве нет? — Идеалы... Хе... Да, я тоже хочу изменить Империю, изменить всё это проклятие. Ансель внезапно рассмеялся, подняв голову и открыв сияющую улыбку. Глубокий свет в его глазах цвета морской волны на мгновение заворожил Равенну. Неужели она только что мельком увидела... необычную тьму? — Я изменю Империю, Венна. Он заявил с абсолютной уверенностью: — В этом нет никаких сомнений, Империя... станет лучше, я обещаю. — ...Но ты, — Равенна, всё ещё глядя на Анселя, не могла не спросить, — ты, кажется... о чём-то подумал... — Я размышлял об одной вещи. Ансель внезапно притянул миниатюрную Равенну к себе, обхватив её лицо ладонями, их лбы соприкоснулись. — Венна. Юный Гидрал, тринадцатилетний мальчик, пристально смотрел в глаза Равенне. — Неважно, когда, неважно, что произойдёт. — Ты всегда... будешь на моей стороне, верно? Равенна смотрела в его ясные, яркие глаза; тьма, которую она видела ранее, казалось, была иллюзией. Теперь всё, что она видела в этих глазах, было... беспрецедентной тревогой и слабостью, и каким-то... компромиссом? — ...Я не знаю, о чём ты беспокоишься, Ансель. Равенна вздохнула, крепко обняв Анселя: — Кроме как рядом с тобой, где ещё я могла бы быть? Ансель закрыл глаза, словно вспоминая что-то, и тихо спросил: — Ты обещаешь? — Я обещаю, Ансель. Равенна не знала, о чём внезапно подумал Ансель, но только в этот момент она осознала: Ансель... был действительно всего лишь тринадцатилетним мальчишкой. ---------- Том 2 Глава 313 Ансель всегда появляется в самые подходящие моменты, в самых подходящих местах. Именно поэтому Равенна отказывается списывать любые инциденты между ними на простое совпадение; именно поэтому она может стойко держаться за свои убеждения посреди самых запутанных обстоятельств. Но теперь, как бы ясно она ни видела ситуацию, всё тщетно. Или, быть может… именно потому, что её взгляд так ясен, этот обыденный, проходной вызов пронзает её защиту. Отношения, положение. Разрыв между прошлыми и нынешними отношениями, разница в положении между ней и Серафиной — дело не в ревности, а скорее… в утрате. — …Ансель. Равенна поднялась, скромно опустив взгляд: — Ты пришёл сюда с какой-то конкретной целью? Ансель некоторое время наблюдал за Равенной, прежде чем приподнять бровь: — Судя по твоему выражению лица, ты не особо рада меня видеть. — Нет, просто я… Миниатюрная исследовательница подняла взгляд на Анселя, но тут же отвела глаза: — Я просто погрузилась в свои мысли. — Это очевидно и без догадок, — заметил Ансель, подперев лицо рукой. — Это касается твоего деда? Что, удалось что-то вытянуть из Герцога Магус Примус? Равенна на мгновение замолчала, а затем покачала головой: — Он сказал, что не может быть уверен ни в одном из подозреваемых, лишь направил меня в Академию Эфира. — Понимаю… Ансель криво усмехнулся: — В таком случае, похоже, твои цели не были достигнуты в полной мере, Венна. — Система данных… такая ценная сущность, ты стремишься использовать её не только для укрепления позиций Башни Вавилона и ярого доказательства своей ценности мне, но и для того, чтобы обменять её на информацию о кончине Эйлин. — Первых двух целей ты достигла весьма достойно, приписав всю славу и способности мне, что подчёркивает статус подчинённой, а также показывает, Венна, что ты прекрасно осознаёшь своё нынешнее место. С таким ласковым прозвищем и небрежным тоном он произносит слова, которые так чётко очерчивают пропасть между ними, заставляя Равенну, склонившую голову, подсознательно сжать пальцы. — Да, я прекрасно осознаю, Ан… Ансель. Она хотела произнести почтительное «Лорд», но инстинктивное нежелание взяло верх — только сейчас она осознала… было ли её прежнее официальное обращение к Анселю продиктовано уважением или обидой? В этот момент, когда границы между ними были чётко определены и она искренне намеревалась обратиться к Анселю с уважением, она обнаружила, что слово «Лорд» произнести на удивление трудно. Ансель казался совершенно равнодушным к этому; впрочем, его безразличие всегда было таким. Он никогда не выказывал нарочитой холодности, лишь чистое… равнодушие. — Значит, след снова остыл, — вздохнул Ансель. — Довольно досадно, не так ли? Юная принцесса Сьюэллен снова тебя искала? — …Нет. — Хм… Скоро должна. Закончив эту пустую болтовню, юный Гидрал откинулся на спинку дивана, лениво произнеся: — Перейдём к делу. Послезавтра день рождения Серафины, и я хочу преподнести ей подарок, который был бы само совершенство… Полагаю, ты — самый подходящий человек, чтобы его создать. — … — В чём дело? — поинтересовался Ансель, с интересом глядя на молчащую Равенну. — Не хочешь этим заниматься? — …Нет, конечно нет, я сделаю это, Ансель, — голос Равенны был тихим. — Но прежде, могу я задать тебе вопрос? — Хм… Ансель задумчиво погладил подбородок: — Мне расценивать это как постановку условий? — Я… — Вот как? — снова небрежно поинтересовался юный Гидрал. Исследовательница опустила голову, её голос стал тише: — Прошу прощения, Ансель, я… я не хотела. — Какое облегчение, — улыбка вернулась на лицо Анселя. — На мгновение я подумал, что за эти несколько дней ты забыла своё место, моя дорогая Венна. Эти слова, в сочетании с таким обращением, были пропитаны иронией. — Подарок должен быть само совершенство, за возмещением всех расходов на материалы обращайся ко мне — Марлина этим займётся. Помни, я хочу нечто, что абсолютно, в конечном счёте, безоговорочно достойно Серафины, само совершенство. — Ты должна понимать, какое значение я придаю этому делу, раз занимаюсь им лично, — продолжил Ансель, доставая из кармана чертёж и кладя его рядом с собой. — Вот планы, со всеми чётко объяснёнными концепциями дизайна; для тебя это не должно составить труда. — …Разумеется. — Я верю в твои способности, Венна. Ансель произнёс это с удовлетворением: — Что касается послезавтрашнего дня… Серафина любит оживлённую атмосферу, а ты — одна из немногих её знакомых в столице. — Поэтому ты лично преподнесёшь подарок на мероприятии. Рука Равенны медленно сжалась в кулак. Ансель, подперев щеку рукой, произнёс с улыбкой: — Не хочешь? — Нет, я весьма… польщена, Ансель. — Вот и хорошо, не забудь появиться. — Я буду. Юный Гидрал одобрительно кивнул, поднимаясь, чтобы уйти, но затем остановился, словно его только что посетила мысль. Он слегка наклонил голову, и в его сине-морских глазах отразилась та же миниатюрная фигура, что и три года назад. — Обещаешь? — спросил он. — Я… Воспоминания о прошлом были такими яркими, словно гром, раскалывающий её разум, из-за чего слово, которое она собиралась произнести, застряло в горле, так и не сорвавшись с губ. Ансель просто смотрел на неё, мягко улыбаясь: — Неважно, просто будь там, когда придёт время, я не стану… усложнять тебе жизнь. С этими словами он покинул алхимическую мастерскую ровным, неспешным шагом. В тишине мастерской тело Равенны слегка дрожало. Даже в такой мелочи она не смогла заставить себя произнести эти слова: «Я обещаю». ---------- Том 2 Глава 314 — Я сдаюсь, мистер Ансель. Сереброволосая девушка в роскошном чёрном платье смиренно признала поражение, слегка склонив голову: — Мне ещё далеко до вашего мастерства в шахматах. Ансель с улыбкой собрал шахматные фигуры и ласково погладил Марлину по голове: — Шахматы — это всего лишь развлечение. К тому же, твой талант уже весьма исключителен. Времени предостаточно, Марлина. Терпение — ключ к успеху. — Золотые слова, — отозвалась Марлина, прищурившись; её поведение было совершенно покорным. Нежная зелёная трава на лужайке слегка покачивалась на ветру. Тепло сверху и ласковые солнечные лучи слились воедино, наполняя Марлину таким глубоким блаженством, что она была готова раствориться в нём. Как же ей хотелось, чтобы время замерло в этот миг, свободный от усталости и тревог, особенно это спокойствие и комфорт, это было просто... — А—Н—С—Е—Л—Ь! Возбуждённый крик сверху разрушил сказочную атмосферу между юношей и девушкой. Оба подняли головы: один — с выражением смирения, другая — с широкой улыбкой. — Л—О—В—И М—Е—Н—Я! Голос донёсся от постепенно увеличивающейся чёрной точки в небе. Ансель, взглянув вверх, уже видел сияющую улыбку чистой радости на лице девушки-волка. Он усмехнулся и покачал головой, отодвигая стул и протягивая руки. Увидев действия Анселя, Серафина тут же перевернулась, поджала длинные ноги, свернувшись в клубок, и идеально приземлилась прямо в объятия Анселя. Несмотря на падение с неизвестной высоты, при контакте с руками Анселя она была лёгкой, как пушинка, без малейшего удара. — Тебе понравилось? Ансель посмотрел на Серафину, чьи глаза были яркими и ясными. Его и без того приподнятое настроение стало ещё более расслабленным. — Было весело! — воскликнула Серафина, обвивая шею Анселя руками. — Так здорово! Значит, вот что чувствуешь, когда падаешь с неба... Хм, зря я позволила мистеру Торадону наложить на меня то заклинание. Пока я не умираю, всё в порядке. Отсутствие удара при приземлении... кажется, чего-то не хватает. Она только что спрыгнула с «Нострома», парящего в десяти тысячах метров над империей, совершив прыжок с высоты. Торадон, глава магии Фламеля, наложил на Серафину заклинание. Стоило ей коснуться любого объекта, как заклинание активировалось, мгновенно стирая всю кинетическую энергию Серафины, гарантируя, что она сможет безопасно развлечься. Ансель не удержался от смеха: — Кто же хочет получить травму в свой день рождения? Не говори мне, что у тебя появилась странная тяга к боли, Серафина. — У... у меня нет такого хобби! Лицо Серафины необъяснимо покраснело, глаза забегали, и она подсознательно коснулась ошейника на шее. Верно, такой уровень... кхм, это не считается получением травмы. У меня нет такого странного хобби! Девушка прочистила горло, отгоняя хаотичные мысли, спрыгнула с колен Анселя и с уверенным видом заявила: — Ансель! — Хм? — Я ведь теперь глава пакта, способная стоять на своих двоих, верно? Глядя на Серафину, которая упёрла руки в бока и слегка приподняла подбородок в горделивом жесте, Ансель не смог сдержать улыбку: — Едва ли. — А? Глаза Серафины слегка расширились: — Значит, я могу только... едва ли? — Потому что угрожать мистеру Анселю могут только те, кто достиг пятой ступени, — мягко пояснила Марлина. — Так что, Сери, тебе нужно обладать силой, чтобы противостоять пятой ступени, чтобы считаться самостоятельной. — Пятая ступень... Хм, разрыв всё ещё слишком велик. Серафина почесала затылок: — Разрыв в экстраординарном возвышении слишком огромен, чем дальше, тем он становится более преувеличенным. — В конце концов, это трансформация и сублимация уровней жизни. Ансель взял бокал с вином, стоявший у шахматной доски, отпил кристально чистого вина и улыбнулся: — Чем сильнее и совершеннее ты становишься, тем труднее совершить прорыв. Но как только тебе это удаётся, изменения становятся потрясающими. Эти слова тут же напомнили Серафине о тайне божественных видов. Девушка, которая только что улыбалась, внезапно обеспокоилась. Она присела рядом с Анселем, осторожно дёрнула его за рукав и посмотрела на него снизу вверх. — Ансель, что ты собираешься делать... в будущем? — Хм? — Я имею в виду проблему с божественными видами. Верная волчица, вспоминая сцену, описанную Фламелем — белая бумага, пропитанная водой, небрежно разорванная и уничтоженная, — и думая о будущем, с которым суждено столкнуться Анселю, невольно почувствовала, как сжалось сердце. — Если они возвысятся, может, они смогут решить эту проблему... Королевская семья всегда так думала. Пробормотала Серафина, и её глаза и выражение лица внезапно стали свирепыми. — Я могу перебить всех остальных божественных видов и сожрать их! Может, я смогу найти — ой!? — Что за чепуху ты несёшь? Ансель беспомощно отдёрнул руку, которой сильно стукнул Серафину по голове: — Если бы эту проблему было так легко решить, в мире не было бы столько существ, а только четыре божественных вида, сражающихся бесконечно. — Я... я просто подумала об этом, — Серафина невинно прикрыла голову. — Почему императрица может получить дополнительные возможности, сжигая «безумие» Гидрала, а ты можешь быть только сожжённым, без всякого выбора? Она была весьма расстроена этим, очевидно считая, что Гидрал, теоретически являясь сильнейшим существом среди божественных видов, не должен находиться в столь пассивном положении. Ансель нежно взъерошил мягкие, коротко стриженные волосы Серафины: — В твой день рождения давай отбросим подобные тревоги. — ...Хорошо, — прошептала Серафина в знак согласия, и её голос наполнился нескрываемым волнением и предвкушением: — Ансель, какой подарок ты для меня приготовил? Её от природы нетерпеливый характер подвергся суровому испытанию в эти дни; она постоянно донимала Анселя, почти дюжину раз в день, любопытствуя о подарке. Увы, никакие уловки не могли выведать секрет из уст Анселя. — Что ж... Улыбка Анселя стала шире: — Терпение, ты скоро всё узнаешь. — Почему ты не можешь сказать мне сейчас, когда это уже так близко! Чем больше её призывали к терпению, тем нетерпеливее становилась Серафина, и её растущие ожидания щекотали сердце. Последние ночи она ворочалась в постели, сладко размышляя о том, что же Ансель может ей преподнести. — Уже скоро, почему ты не можешь подождать? — А-А-А-А-А-А—Ансель! ---------- Том 2 Глава 315 Марлина наблюдала с нежной, снисходительной улыбкой, как Серафина, не в силах сдержать нетерпение, игриво тыкала Анселя в живот. В её глазах читались нескрываемая нежность и теплота. Когда её взгляд переключался на Анселя, эта нежность сменялась чувством покоя и умиротворения. Она чувствовала, что Ансель искренне находил радость во всём, что олицетворяла Серафина… будь то преданность или безрассудство, послушание или причуды. Того, что Серафина могла приносить мистеру Анселю такую искреннюю радость и утешение, было более чем достаточно; пока рядом был кто-то, способный развеять его одиночество, Марлина тоже чувствовала глубокое счастье. И всё же… мать Анселя упоминала, что даже в компании Серафины Ансель всё ещё ощущал глубокое одиночество… При этой мысли выражение лица девушки не изменилось, лишь взгляд слегка потупился, а в сердце затаился тоскливый вздох. Она понимала: её возможностей всё ещё катастрофически не хватало. «Хотя в моём сердце и поселилось пугающее подозрение, что я могу сделать?» «Воображать, что я могу разделить бремя мистера Анселя со своими нынешними способностями — это верх самонадеянности. Если мои подозрения верны, то легкомысленно рассуждать о "разделении бремени" означало бы… преуменьшить те невзгоды, что выпали на долю мистера Анселя». «Сери, хоть и предана и храбра, всё же слишком наивна. Даже сейчас она питает "страсть", которая в определённые моменты может навредить мистеру Анселю. К тому же она не способна встать на один интеллектуальный уровень с мистером Анселем». «…Кстати говоря, как там поживает мисс Циглер?» Инцидент в Академии Эфира был тесно связан с Равенной, что побудило Марлину провести тщательный анализ. Она всегда верила, что в планах Анселя не бывает случайностей. Присутствие Равенны там, её речь и демонстрация существования системы данных — всё это, должно быть, было частью замысла Анселя. Хотя она не могла знать, что произошло между Анселем и Равенной три года назад, Марлина, основываясь лишь на их отношениях, вывела ответ, близкий к истине. Поэтому сейчас… она задавалась вопросом, придёт гордая мисс Равенна Циглер или нет. Её мистер Ансель не упустил бы такой возможности. Банкет в честь дня рождения, вероятно, был лишь началом, за которым её… и её… ждали другие неизвестные события. Если мисс Циглер останется упрямой и в этих обстоятельствах… мистер Ансель, вероятно, окончательно поставит на ней крест. Пока Марлина размышляла об этом, она внезапно почувствовала лёгкую вибрацию в кармане. Она немедленно достала телекристалл и начала разговор с собеседником. — …Хорошо, я поняла. Быстро и лаконично завершив разговор, Марлина подняла взгляд на Анселя: — Мистер Ансель, подарок прибыл. — Подарок! — Серафина тут же вскочила. — Это мой подарок? Это подарок от Анселя? — Не от мистера Анселя, а от кого-то другого для тебя, Серафина, — беспомощно улыбнулась Марлина. — От лорда Сорена, мистер Ансель. Идея о том, что великий герцог из числа Девяти Верховных Академии Эфира дарит подарок существу третьей ступени, звучала абсурдно, но когда получателем была Серафина, это было вполне нормально — даже несмотря на то, что Ансель никогда публично не объявлял о дне рождения Серафины. — Почему? — озадачилась девушка. — Ансель ведь не говорил другим, что у меня день рождения, правда? — Это показывает, что ты — важная шишка, Серафина, — Ансель погладил Серафину по щеке и мягко произнёс: — Пусть в моих глазах ты ещё не способна стоять на собственных ногах, но для империи, для этого мира ты уже стала той, ради кого сильные готовы смириться, а слабые — отчаянно пытаются выслужиться. Хотя большая часть этого внимания была направлена на Анселя, невозможно было отрицать, что были и попытки заигрывания с Серафиной. В конце концов… все видели потенциал этого зверя бедствия. Ансель посмотрел на Серафину, которая выглядела немного ошарашенной и, по-видимому, не до конца осознавала ситуацию, и легко рассмеялся: — Всё в порядке, не нервничай, просто принимай все эти подарки. Ты их заслужила, Серафина. — …Это похоже на сон, — пробормотала девушка, словно во сне. — Даже великий герцог дарит мне подарки… правда, Ансель? — Что тут удивительного? Разве Гидрал тоже не сделал тебе подарок? — Ансель энергично потёр её щеку. Услышав это, Серафина мгновенно вернулась к реальности: — Так что ты собираешься мне подарить! — Ну, разве ты не хочешь сначала посмотреть, что прислал мистер Сорен? И не только он, позже наверняка придёт ещё много людей с подарками, будет полно сюрпризов. — Мне всё равно, — пренебрежительно фыркнула девушка. — Я просто отдам тебе всё, что они пришлют, Ансель. Я всё равно не буду ими пользоваться… Я хочу подарок только от Анселя! Она сидела на лужайке, положив голову на колено Анселю, и вяло произнесла: — Почему до банкета ещё больше часа… Я не могу ждать, Ансель, может, вырубишь меня? — У меня есть и другие способы заставить тебя отключиться. — Что… а! «Закалённая в боях» мисс Серафина мгновенно поняла, что он имел в виду, и, покраснев от смущения, заколотила кулаками по бедру Анселя. Но, возможно, потому что сегодня был её день рождения, её смелость была особенно высока. Она покраснела и заявила: — Ты не сможешь заставить меня отключиться всего за час, даже если ты Ансель! — Неужели? — вопрошаемый повелитель зверей приподнял бровь. — Ты думаешь, что я нахожусь на таком уровне только потому, что обычно немного сдерживаюсь? — Ты… что-что ты сдерживаешь! Это ты называешь «сдерживаюсь»! — Серафина с досадой боднула Анселя в поясницу и фыркнула: — Мы сегодня не об этом! — Ладно, ладно, пусть будет по-твоему, Серафина. Рука Анселя покоилась на мягкой, белоснежной коже девушки, ощущая тепло. День рождения… концепция, ставшая для Анселя чем-то далёким. В течение шести лет он избегал празднования собственного дня рождения, считая это пустой тратой времени. Несмотря на настойчивые попытки Фламеля и Аннелизы отметить это событие, Ансель никогда не проявлял искреннего энтузиазма. С того рокового дня он больше не верил… что его рождение — событие, достойное празднования. И всё же… возможность перемен когда-то была в пределах досягаемости. Если бы та женщина протянула руку три года назад, он, возможно, и попытался бы подняться, но, увы, таких обстоятельств не сложилось. Ансель не питал к Равенне особой злобы, прекрасно осознавая, что его первоначальные намерения в отношении неё были далеки от благородных. Он винил свою юношескую наивность, неспособность контролировать свои интриги, мысли или бушующие внутри эмоции. В некотором смысле он был благодарен Равенне за её существенную помощь в вопросе судьбы, который имел первостепенное значение. Поэтому, чтобы отплатить за помощь, которую ты мне оказала, я подготовил… подарок для тебя, моя дорогая Венна. ---------- Том 2 Глава 316 Празднование дня рождения Серафины отнюдь не было пышным торжеством. Она любила шумные сборища, но не была из тех, кто настаивает на помпезности и церемониях. И действительно, как упоминал Ансель, у Серафины было мало друзей в имперской столице. В настоящее время среди присутствующих были только Ансель, Серафина, Марлина, чета Гидралов, а также Лоуренс и Торадон, которые присоединились к веселью. Местом проведения стала открытая лужайка поместья Гидрал, куда слуги доставили множество кухонной утвари для приготовления блюд на месте, создавая оживлённую сцену, которая едва ли напоминала «банкеты» той эпохи. Однако Серафина была в восторге, и именно из-за её предпочтений Ансель решил устроить всё именно так. Юный Гидрал стоял у барной стойки, лично смешивая напитки для гостей, в то время как Фламель стоял рядом с сыном, разглядывая различные оттенки в изысканных бутылках, слегка приподняв брови. Как величайший алхимик своего времени, он сразу распознал особые свойства напитков — усиление энергии, укрепление физической оболочки, увеличение силы… что вызвало на лице мистера Фламеля едва уловимое сложное выражение. «Сегодня вечером было бы лучше сводить Аннелизу куда-нибудь; манящие цветы из глубин Затерянного моря должны быть в цвету, идеальный случай». Фламель взглянул на Аннелизу, которая беседовала с Серафиной, и в его выражении смешались нежность и ностальгия. Размышляя о прошлом, он подумал, что его собственные юношеские похождения значительно превосходили таковые у Анселя, которого, по сравнению с ним, можно было считать невинным. Дело было не в том, что Аннелиза превратила Фламеля в образец добродетели; скорее, по мере того как он старел и его жизнь приближалась к закату, он понял, что не может встретить другую женщину, которая могла бы так же воодушевить его дух, как Аннелиза. — Ах, Анс… — Гидрал задумался, обращаясь к сыну с ноткой размышления. — Найди себе спутницу, которая озарит твою жизнь. — Любовь — удивительная вещь, — подмигнул Анселю этот статный мужчина средних лет, — чудесная связь, которая преодолевает кровное родство и объединяет две независимые души. — У меня уже есть такая, отец, — спокойно ответил Ансель. — Малышка Серафина? Нет, нет… она не подойдёт. — … Юный Гидрал замолчал, подняв взгляд и прищурившись, чтобы посмотреть на отца. — Не смотри на меня так, — усмехнулся Фламель. — Я не говорю, что малышка Серафина не замечательна. Она очень хорошая девушка, и мы с твоей матерью любим её, как и ту привязанность, которую ты к ней проявляешь. — Но как человек, который через это прошёл, я должен поделиться некоторой мудростью о любви. Мужчина обнял Анселя за плечи, тот слегка поёжился от дискомфорта, но не стал сопротивляться. Фламель, не обращая внимания на едва заметные движения Анселя, продолжил с лёгким смешком: — Любовь бывает разных форм. Твоя и Серафины — сладкая и чистая, это утешительная зависимость, сродни… ну, объятиям в зимнюю стужу, когда греешься в тепле друг друга. Он похлопал Анселя по плечу: — Это ощущение пламени, мерцающего в твоём сердце, восхитительно, не так ли? Ансель промолчал, его взгляд нежно был устремлён на болтающую вдалеке Серафину. — Однако это означает, что любовь Серафины не распространяется на этот аспект. Проследив за взглядом Анселя на ликующую Серафину, Фламель остался очень доволен девушкой из холодных пограничных земель. Её темперамент, способности и потенциал, по мнению Фламеля, были безупречны. — Дело не в том, что Серафине чего-то не хватает, а скорее в ограничениях её характера… Она, безусловно, любит тебя, предлагая тепло и утешение. Но она не разделяет твоих интеллектуальных стремлений, и ты прекрасно это знаешь. — Этого достаточно, — безмятежно ответил Ансель. — Серафине не нужно меняться; она идеальна такая, какая есть. — Вот почему я говорю тебе поискать кого-то другого, — невозмутимо ответил Фламель. — … Наблюдая за молчаливым сыном, мужчина заговорил с ноткой странности: — Анс, ты ведь не питаешь никаких… несправедливых иллюзий по отношению к малышке Серафине? Мы — Гидралы, а не простые смертные. Ансель вздохнул и потёр лоб: — Отец, пожалуйста, будь осмотрительнее. Фламель был застигнут врасплох: — Ты действительно так думаешь? — …Просто невозможно найти того человека, которого ты описываешь, — Ансель покачал головой. — Я понимаю, что ты имеешь в виду — найти того, кто резонирует со мной… Живой, действительно. Жизнь, посвящённая достойным начинаниям, — вот что составляет живость для нас. — Конечно, для чего ещё нужна наша мудрость? Чтобы проводить дни в печали и обидах? Фламель широко раскинул руки, от души рассмеявшись: — Чтобы наслаждаться привилегиями нашего божественного наследия! Чтобы потакать всему, что приносит нам радость! — Я думал, ты скажешь, что для того, чтобы найти лекарство от этого проклятия. — Это лишь побочный эффект, — Фламель пренебрежительно махнул рукой. — У меня нет желания тратить полжизни на подобные вещи, чтобы в итоге закончить как Эфесандер… жалкий клоун. Всё, что делали четыре божественных существа, было направлено на то, чтобы вырваться из оков и проклятий мира. Слова Фламеля звучали абсурдно, но Ансель верил, что именно так его отец и чувствовал — необузданно и причудливо, но при этом до раздражения упрямо. — Я думаю… Голос Фламеля внезапно смягчился: — Хотя сегодня день рождения малышки Серафины, и упоминать об этом несколько неуместно, но раз уж это пришло мне в голову, думаю, лучше сказать тебе сейчас, Анс, чтобы потом не забыть. Веки Анселя слегка дрогнули, но он промолчал. Фламель продолжил: — Хотя, Анс, ты сказал, что такой женщины не существует в этом мире, и я раньше думал, что ты вряд ли встретишь её, но теперь кажется… что, хм… Равенна? Да, это должна быть она. Разве она не вполне подходит? — Системная оцифровка — это действительно нечто экстраординарное. Хотя она сказала, что идея пришла от тебя, Анс, ты, вероятно, вообще не был вовлечён в это, верно? Она соответствует стандартам в плане способностей, а что касается квалификации, ты даже просил меня об одолжении три года назад. И самый важный момент, её философия… Я верю, что она определённо… — Отец. Ансель прервал Фламеля, не сводя глаз с его лица: — Хотя ты здесь и обсуждаешь со мной любовь, насколько мне известно, единственный человек, которого ты когда-либо любил, — это моя мать. Фламель на мгновение опешил, а затем его рот растянулся в широкой ухмылке, и он не смог сдержать преувеличенного смеха: — Значит, Анс, ты считаешь, что я не квалифицирован давать тебе советы по этому вопросу? Ансель спокойно ответил: — Если только ты не готов признаться маме в своих многочисленных романтических похождениях. ---------- Том 2 Глава 317 — Разве наличия одной лишь матери недостаточно для обширного опыта? — Ты всё так же мастерски владеешь софистикой, отец. — Это не софистика, Анс, — Фламель улыбнулся сияющей улыбкой. — Это абсолютная истина. — Поскольку твоя мать — самая совершенная женщина в мире, будь то привязанность или идеал, её любовь может удовлетворить все мои потребности, так что, конечно, мне не нужно любить никого другого. Этот ответ казался неопровержимым. Поразмыслив мгновение, Ансель спросил: — Я могу понять другие аспекты, но как моя мать… может помочь на твоём идеальном уровне? Она ничего не знает об алхимии и не проявляет к ней интереса. Она вряд ли способна оказать какую-либо помощь в поиске истины и созидании, к которым ты стремишься. Несмотря на все действия божественных видов в погоне за дальнейшими возможностями, если отбросить всё остальное, Гидралам, как сказал Фламель, всем нужно некое «стремление», подобно императрице, управляющей империей, чтобы найти опору. То, к чему стремился Фламель, было, естественно, вершиной алхимии, пиком созидания, вечной истиной. Всю свою жизнь он искал ответ для этого мира, ответ, который он мог бы дать этому миру. Фламель вгляделся в глаза Анселя цвета морской волны — те самые прекрасные глаза, идентичные его собственным, — и усмехнулся, взъерошив волосы сына: — Ты ошибаешься, Ансель. Но на этом он остановился, больше ничего не сказав. Они просто наблюдали за теми, кого любили. В это время зрелая Леди Гидрал и застенчивая высокая девушка несколько раз оглядывались. Взгляд первой был великодушным и нежным, выражение лица второй — застенчивым и уклончивым. — Ладно. — Фламель с улыбкой похлопал Анселя по плечу. — Не буду больше мешать тебе, Анс, пока ты готовишь напитки для Серафины. Нам с Аннелизой нужно подготовиться к… хм? Не успел он закончить фразу, как его взгляд переместился к входу в поместье. Его брови слегка приподнялись, а выражение лица стало более оживлённым. — Анс. Мужчина усмехнулся: — Как бы то ни было, ты довольно решителен в своих действиях. — Не знаю, что ты там себе напридумывал, — спокойно ответил Ансель, — но она здесь просто чтобы отпраздновать день рождения Серафины. Фламель пожал плечами: — В любом случае, не могу представить, что бы ты сделал… ну, оставим это. — Ансель! Серафина, сидевшая за длинным столом, помахала Анселю и крикнула: — Ты ещё не готов? Еда почти готова! — Иду. Ансель слегка встряхнул бутылку с вином и взглянул на Фламеля рядом с собой: — Пойдём, отец. Серафина игриво болтала ногами, с явным волнением постукивая по стулу рядом с собой: — Ансель, садись сюда! Как именинница, мисс Серафина определённо имела право на капризы. Ансель, держа в руках бутылку со специально смешанным напитком, занял место рядом с ней. Девушка слегка склонила голову, с подозрением глядя на бледно-розовую жидкость, поставленную перед ней, и спросила: — Ансель… это ведь не твой подарок мне, правда? Поняв, что её тон мог прозвучать неблагодарно, она заерзала и пробормотала: — Я имею в виду, я не говорю, что презираю твой подарок… просто, если это алкоголь, нет нужды в такой секретности, верно? — О чём ты думаешь? — Ансель усмехнулся неловкости Серафины. — Это просто напиток, который я приготовил для тебя, настоящий подарок ещё не… о. Его взгляд переместился к входу, где белый лабораторный халат ослепительно сиял на солнце. — Подарок только что прибыл, — с улыбкой сказал Ансель. Проследив за взглядом Анселя, Серафина пришла в шок. — Равенна… почему — почему она здесь? — Я пригласил её от твоего имени. В столице она, по сути, единственная твоя знакомая, не так ли? — Разве? — Серафина почесала затылок. — Полагаю… нет, постой, мы, может, и знакомы, но мы не настолько близки. Скрестив руки на груди, она многозначительно заявила: — Её манера держаться, будто весь мир ей должен, немного портит атмосферу. Очевидно, мисс Серафина всё ещё затаила обиду из-за «критики» Равенны во время их предыдущей встречи в поместье Гидрал. Однако, увидев Равенну вживую, она немного поумерила свою враждебность — в конце концов, она ведь тоже когда-то высмеяла внешность Равенны, что можно было считать своего рода расплатой. Таким образом, хотя Серафина не была полностью против присутствия Равенны, она не ожидала и тёплого приёма, что озадачивало её: зачем Ансель пригласил её? Тем временем Лоуренс и Торадон, которые небрежно наблюдали со стороны, не занимая мест, также, казалось, почувствовали тонкую перемену в атмосфере. — Эй, эй, Торадон. Лоуренс втянул лапшу, обёрнутую томатным соусом с мясом, и пробормотал: — Разве это не та невысокая…? — Это Равенна Циглер, — задумчиво сказал Торадон, наблюдая, как Равенна входит. — Странно, что она здесь делает? — Разве юный лорд не планирует сделать её своей главой пакта? Может, она здесь, чтобы объявить войну мисс Серафине? Лоуренс, сидевший на запястье Торадона, взволнованно вскочил, размахивая лапками: — О, как великолепно! Я никогда не устану смотреть, как женщины дерутся! Мне всегда нравилось смотреть, как они бьются за босса! Теперь я смогу увидеть, как они схлестнутся за юного лорда! Моя крысиная жизнь удалась! — Прекрати, — фыркнул Торадон. — Прямо сейчас мисс Серафина могла бы вырубить её одним ударом, и до этого бы даже не дошло, юный лорд он… а? Колдун Бездны пятой ступени издал тихий возглас, его взгляд стал острее: — Эта Циглер, кажется… Лоуренс взглянул на него: — Что такое? Что-то не так? — …Нет, ничего. Несмотря на его слова, улыбка Торадона приобрела странный оттенок. — Беру свои слова назад; юный лорд, похоже, действительно очень беспокоится о мисс Циглер. — Выкладывай! — огрызнулся Лоуренс, в разочаровании укусив Торадона за запястье. Невозмутимый Торадон поймал Лоуренса лапшой со своей тарелки и быстрым движением отшвырнул его прочь. Пока две главы пакта вели непринуждённую беседу, Равенна направилась к обеденному столу. Слуги, как всегда профессиональные, воздерживались от того, чтобы задерживать на ней взгляд, но тех немногих оставшихся взглядов было достаточно, чтобы сбить ей дыхание. Озадаченный взгляд Серафины, созерцательный взгляд Марлины, оценивающие взгляды Фламеля и Аннелизы, и… несравненно нежный взгляд Анселя. — …Прошу прощения за опоздание, Ансель, и… мисс Марлоу. Она слегка склонила голову, избегая зрительного контакта с кем-либо — Ансель своими действиями дал ей остро почувствовать её место. ---------- Том 2 Глава 318 — Э-э, ну… думаю, всё в порядке. Серафина не знала, что сказать. Она вовсе не собиралась приглашать Равенну, но не могла же она открыто выказать недовольство, особенно когда это было желанием Анселя. Девушка теребила волосы: — Еда только что готова… мы ещё не начали. Говоря это, она украдкой ущипнула Анселя за бедро, отчаянно подавая ему знаки, чтобы он хоть что-то сказал. «Словно я здесь хозяйка… Нет, не то. Это ведь мой день рождения, но всё равно не то! Я здесь не хозяйка, о-о-ох, Ансель, ну скажи же что-нибудь!!» Серафина, не привыкшая к такой атмосфере, начала терять терпение. Когда её лицо уже начало выражать напряжение, Ансель наконец улыбнулся: — Всё в порядке. Серафина права, присаживайся, Венна. — … Это интимное обращение вызвало перемену в лицах присутствующих. Фламель и Серафина отреагировали заметнее всех: первый едва сдерживал смех, а вторая, чьё лицо с самого пробуждения не выражало ни тени негатива, застыла. Зрелая леди Аннелиза с многозначительным блеском в глазах наблюдала за Равенной, в то время как выражение лица Марлины почти не изменилось, а её мысли оставались нечитаемыми. В этот момент наша Мисс Марионетка, подобно ароматному молочному поросёнку на гриле неподалёку, оказалась в щекотливом положении из-за коварного Гидрала, стоило ему лишь поздороваться. Равенна тихо вздохнула. Не ответив Анселю, она подошла к Серафине с подарком в руках, склонив голову и протягивая его обеими руками. Её бесстрастный тон был настолько уважительным, насколько это было возможно, в попытке развеять любую враждебность, которую могла затаить Серафина. Она прекрасно понимала, что не может позволить себе испортить этот праздник своим обычным поведением, и именно поэтому… первоначальное приветствие Анселя так смутило её. Девушка перед ней, которую она когда-то считала равной себе по статусу, «зверь», которого она часто презирала и высмеивала, теперь требовала… такого почтения. Унижение? Равенна не поддавалась таким чувствам, хотя её эмоции всё же были затронуты, и причин этого… она не могла постичь. — Мисс Марлоу, это подарок, который прислал вам мистер Ансель. — Подарок… — голос Серафины резко взлетел, её радость была настолько очевидна, что её мог услышать каждый, и прежняя скованность исчезла без следа. Почти инстинктивно она потянулась, чтобы взять его, но затем, вспомнив недавнее обращение Анселя и миниатюрную женщину перед собой, почувствовала укол нежелания. — Ансель… почему у тебя мой подарок от Анселя? — фыркнула Серафина. — …Потому что именно Ансель поручил мне это задание, — прошептала Равенна. — Он особо просил меня проследить, чтобы этот подарок был безупречен. Безупречен… Действительно, подарок, который Ансель попросил её сделать, был не таким уж сложным, иначе он не дал бы Равенне всего два дня на его завершение. И всё же Ансель счёл нужным посетить её алхимическую мастерскую, с предельной серьёзностью настаивая на совершенстве. Как Равенна могла не понять мысли и намерения Анселя? Но что толку? В бесчисленных «столкновениях» с Анселем после их воссоединения Равенна всегда видела его планы насквозь. Раньше ей удавалось оказывать некоторое сопротивление и принимать контрмеры, но после того, как Ансель заявил о своём намерении столкнуть её в пучину рациональности своим холодным расчётом, даже понимая, что задумал Ансель, Равенна могла лишь подчиниться без сопротивления. Шаг за шагом… она продвигалась до самого настоящего момента. Ребячливая настойчивость Анселя в демонстрации своей привязанности к Серафине, эта неприкрытая «месть» лишь заставила её усомниться во всём, что произошло три года назад. Таким образом, дело было уже не просто в неспособности сопротивляться; это был вопрос сомнения в самой себе. Только тогда Серафина осознала, что «карлица» перед ней действительно алхимик. — Так, кхм, вот оно что. Благодаря веской причине и трогательным словам, дополнительные комментарии Равенны, подчеркнувшие отношение Анселя, мгновенно развеяли любое недовольство в сердце Серафины. Она демонстративно дважды кашлянула, на мгновение притворившись скромной, но когда она потянулась, её быстрое и решительное движение едва не вырвало подарок из рук Равенны, вызвав лёгкий смешок у Аннелизы. Держа в руках аккуратно упакованную коробку, нетерпеливая Серафина тут же принялась её разворачивать. Её сердце колотилось, щёки пылали от предвкушения при мысли о получении идеально сделанного подарка от Анселя, а тело обмякло от желания прильнуть к нему. Но как только она начала, рука Анселя уже легла на её руку. — Ещё не время, Серафина. — Ещё не время?! Мисс щенок, теряя терпение, изнывала от любопытства из-за оставшихся без ответа вопросов, а теперь, с подарком в руках, она пришла в ярость от того, что ей не дали его развернуть, и была готова укусить Анселя в знак протеста. «Я уже злюсь!» — Этот подарок… — Ансель с улыбкой в глазах прошептал: — …не стоит открывать сейчас. Он наклонился к самому уху Серафины, прошептав: — Лучше всего, когда мы будем только вдвоём. Тёплое дыхание у уха заставило девушку вздрогнуть, а слегка хриплый голос Анселя задел струны её сердца, заменив нынешнее беспокойство томительным зудом неисполненного желания. — Тогда… тогда договорились! Заявила Серафина нежным и тонким голосом, сжимая подарочную коробку так, словно это было самое драгоценное сокровище в мире. Она взглянула на улыбающуюся пару Гидралов, её щёки покраснели ещё сильнее, но она набралась смелости и прошептала Анселю на ухо: — Когда мы… когда мы будем только вдвоём… Ансель, ты откроешь его для меня, и ещё, эм… Чмок~ Она нежно поцеловала Анселя в щёку на глазах у всех. — Спасибо… Ансель, — голос девушки слегка дрожал, но был наполнен сладким блаженством счастья. — Спасибо за подарок, который ты мне дал. Хотя я ещё не знаю, что это… я по-настоящему счастлива, суперсчастлива! Аннелиза прислонилась головой к плечу Фламеля, её улыбка была такой милой, что казалось, она вот-вот растает; Фламель, обнимая жену за плечи, разделял чистую любовь, которую демонстрировала юная девушка, чувствуя радость за своего сына. Марлина тихо наблюдала за профилем Серафины, и чистое счастье, отразившееся на её лице, вызвало у неё саму утешительную улыбку. — Хнык, хнык… я так тронута! ---------- Том 2 Глава 319 Лоуренс, забравшись обратно на Торадона, смахнул лапой воображаемую слезу. — Это чистая любовь между молодыми людьми, так чудесно, так восхитительно... Даже не испытывая этого самому, просто наблюдать — уже радость, согласен, Торадон? Торадон, поглаживая подбородок, согласился: — Да... Я тоже вполне счастлив, но, кажется, здесь есть кто-то... кто не разделяет этой радости. — Кто?! Кто настолько слеп?! — Лоуренс в гневе вскочил. — Они портят атмосферу, вышвырните их и скормите собакам! Торадон не смог сдержать смеха: — Ну, они явно не счастливы, но всё же умудряются вписаться в атмосферу, должно быть, заставляют себя... Он вздохнул и покачал головой, хотя в его выражении промелькнуло некое злорадство: — Юный лорд, похоже... затаил на неё немалую обиду. «Никаких чувств». Равенна внушала себе, что не должна ничего чувствовать. Во-первых, у неё не было романтических отношений с Анселем три года назад, нет их и сейчас, поэтому не было причин эмоционально реагировать на интимный жест Серафины. Во-вторых, действия Анселя были явно намеренными, что само собой разумелось. В-третьих, проявление любых негативных эмоций сейчас было бы крайне вредно для неё самой. Под давлением этих трёх факторов Равенне удалось взять свои эмоции под контроль — она оставалась просто гостьей: не слишком близкой, но и не отстранённой. Она заняла своё место, оцепенело взяла нож и вилку и стала ждать, пока главный герой дня рождения что-нибудь скажет. — Раз уж подарок Анселя вручён, маленькая Серафина, пожалуйста, прими и наш с Энн подарок, — улыбнулся Фламель. Он щёлкнул пальцами, и дворецкий Савиль мгновенно появился позади него с подносом, направляясь к ожидающей Серафине. — Прошу, примите подарок лорда и мадам, мисс Серафина, — произнёс Савиль, слегка поклонившись и поставив поднос перед ней. Девушка подалась вперёд, полная нетерпения и тревоги, и увидела, что на скромном блюде не было ничего вычурного — лишь, на первый взгляд, обычная эмблема. — Это, это... — Это эмблема Гидрала, ну... скажем так, она немного пересекается с символом главы пакта. Фламель тепло объяснил: — Это эмблема, которой могут обладать только основные члены семьи, признанные главой дома Гидрал. Тебе, маленькая Серафина, она обычно не нужна, так как доказательство главы пакта более прямое, но подарок, который мы с Энн дарим тебе, заключён внутри неё. — Поскольку это устройство для хранения, я сначала подумал подарить тебе кольцо или кулон для удобства, но Энн напомнила мне... украшения, которые ты носишь, не должны быть от меня. Он посмотрел на руки Серафины, украшенные двумя кольцами, и она, запоздало осознав его намёк, коснулась змеиного кольца, символизирующего её статус главы пакта, и покраснела, поняв слова Фламеля. — Поэтому после долгих раздумий эта эмблема показалась наиболее подходящей. Носи её с собой или прикрепи к одежде, чтобы активировать её эффекты. — Что касается подробностей, мне не нужно быть таким скрытным, как Анс, — рассмеялся мужчина. — В ней есть необходимые ресурсы для твоего совершенствования, средства на жизнь и различные материалы, которые могут понадобиться, а также комплект одежды, средний по защите, но который никогда не изнашивается. Он взглянул на сына, его тон был несколько смиренным: — По словам Энн, я хотел сделать тебе костюм, который позволил бы тебе, достигнув четвёртой ступени, сражать тех, кто на пятой, как будто они ничего из себя не представляют, но Анс сказал, что ты не любишь полагаться на внешние вещи для усиления, поэтому мы сделали этот комплект одежды. Стиль... выбрали Энн и Анс вместе, тебе точно понравится. — Это мой подарок тебе, маленькая Серафина, — просияла Аннелиза. — Не забудь примерить его завтра и показать мне, уверена, он будет смотреться великолепно. — Да! Спасибо, сестра Энн! — Серафина энергично закивала, её щёки сияли от благодарности. — Мой подарок тебе — это ключ, сопровождаемый защитным заклинанием, уже внедрённым в саму эмблему, — небрежно заявил Фламель. — Анс сообщил мне, что для развития сущности зверя тебе требуются масштабные сражения. Учитывая твою нынешнюю силу, маленькая Серафина, после четвёртой ступени найти достойного противника будет непросто. Поэтому ключ предназначен для открытия Загадки Нулевого Царства, которую я выбрал — считай это грандиозной ареной. Там ты должна найти вдохновение для восхождения на пятую ступень. — Пятая ступень... Глаза Серафины заблестели: — Значит, если я достигну четвёртой ступени, а потом отправлюсь в это Нулевое, э-э, Нулевое что-то, о чём говорил мистер Фламель... у меня будет шанс подняться на пятую ступень? — Не могу говорить за других, но если это ты, маленькая Серафина... Фламель, поглаживая подбородок, улыбнулся: — Это будет проще простого. Короче говоря, Фламель уже подготовил для Серафины путь к абсолютной силе. Пока она следовала ему, ей было суждено стать непобедимой машиной войны, способной сокрушить всё ради Анселя. — Что касается защитного заклинания, я переплавил эмблему из-за твоего стиля боя, маленькая Серафина... он немного безрассуден. Если с тобой что-то случится, Анс будет убит горем. Заклинание на эмблеме может выдержать любую смертельную атаку. Если эфир иссякнет, просто перезаряди её. Она не сломается сразу. Фламель пожал плечами: — Если только ты не ввяжешься в драку с божественным видом. Если до этого дойдёт, она перегрузится напрямую, гарантируя, что даже если ты столкнёшься с полной мощью божественного вида, ты сможешь продержаться десять секунд. У Серафины отвисла челюсть: — Полная мощь божественного вида... десять секунд?! — Эта полная мощь... не совсем может считаться истинной полной мощью. Если бы это была истинная полная мощь, она бы не выдержала, — усмехнулся Фламель. — Но к тому времени Анс точно не позволит тебе столкнуться с этой ситуацией в одиночку. Это защитное заклинание также может помочь тебе. Ценность этих подарков... не нуждается в дополнительных объяснениях. Глубина Гидрала, как божественного вида, несомненно, проявилась здесь — без сомнения, они должны быть такими могущественными, такими непобедимыми. Это был всего лишь подарок на день рождения. Однако, хотя Серафина была потрясена ценностью этих даров, её мысли были заняты не только ими. Потому что, когда что-то становится ценным до определённой степени, она уже не может осознать уровень этой ценности. Больше всего она чувствовала... Фламель, Аннелиза, они относились к ней как к члену семьи, и Ансель был причастен к этим подаркам. — Мистер Фламель, сестра Энн... спасибо! — Тебе не нужно благодарить нас, маленькая Серафина. Аннелиза мягко произнесла: — Тебе просто нужно делать то, что ты можешь, и делать это в меру своих сил. Это более значимо, чем что-либо другое. — То, что я могу... Серафина посмотрела на Анселя, и Ансель улыбнулся, взяв эмблему из её рук и осторожно приколов её к её груди. — Не только ради меня, Серафина. Юный Гидрал сказал: — Мама имела в виду: живи своей жизнью достойно. — Я не настолько великодушна и добра. Аннелиза прикрыла рот рукой и хихикнула: — По крайней мере, есть одна вещь, которую Серафина должна помнить, а именно — — Я определённо буду стоять на стороне Анселя! Этот решительный, твёрдый, страстный голос заставил Равенну слегка вздрогнуть. Как... знакомые слова. Она инстинктивно повернула голову, чтобы посмотреть на девушку, произнёсшую эти слова. Та сияла, была уверена в себе и даже наполнена своего рода... искренней радостью. Серафина Марлоу, она была по-настоящему счастлива, что может внести свой вклад в силу Анселя. — Что бы ни случилось, с чем бы я ни столкнулась, кто бы это ни был! Даже если это божественный вид... пока они враги Анселя — Серафина с силой взмахнула кулаком, её уверенная и свирепая манера держаться напоминала волка, обнажающего клыки. Огненный, непоколебимый свет в тёмно-красных глазах девушки: — Я сокрушу их всех, я не позволю никому угрожать или причинить вред Анселю! Когда-то давно Равенна тоже дала похожее обещание. Но теперь, глядя на Серафину, глядя на её уверенную манеру держаться, она кое-что поняла — Хотя она ответила Анселю так же решительно, как Серафина. Но у неё не было соответствующей решимости. Она не ставила Анселя... на столь важное место. И теперь, с какой стати Ансель должен относиться к ней... как три года назад? ---------- Том 2 Глава 320 Прошло уже два часа с тех пор, как Серафина, с довольным видом отложив кость драконьей ноги и тихонько рыгнув, закончила трапезу. Она похлопала себя по слегка округлившемуся животу, с бесконечным удовлетворением выдыхая. — Это было чудесно… Никогда ещё я не ела с таким удовольствием! Ансель вытер уголок рта Серафины. — Ты довольна? Первоклассный повар, идеальные ингредиенты — всё ради этого грандиозного пиршества. Для Анселя это был первый день рождения Серафины, который он праздновал, поэтому значение этого события было исключительным, и он старался сделать всё как можно лучше. — Конеч… Серафина осеклась на полуслове, коснулась губ и посмотрела на Анселя с лёгкой виной, но и с нетерпеливым ожиданием. — Ну, Ансель… если я… скажем… хотя я очень довольна едой, но есть ещё много вещей, которые я хочу сделать… Глаза девушки сияли, тон был полон надежды, но в то же время осторожен, словно большая собака, присевшая перед хозяином и виляющая хвостом в ожидании лакомства. — Ты не… не подумаешь, что я слишком жадная? — тихо спросила Серафина. Ансель невольно рассмеялся. — Я лишь спросил, довольна ли ты обедом. Юный Гидрал, подперев щеку рукой, улыбнулся: — Неужели ты могла подумать, что я приготовил для тебя только этот обед? Он поднялся и протянул Серафине руку. — А теперь — главное событие, которое я подготовил для тебя. Щёки Серафины мгновенно вспыхнули, её невидимый хвост бешено заходил ходуном. Она схватила Анселя за руку, вскочила, подавляя желание закричать от восторга. — Я знала, что Ансель что-то подготовил! Что мы будем делать дальше? Куда мы отправимся? Хотя после прибытия в имперскую столицу Серафина большую часть времени бездельничала, по сути убивая время тренировками, но пока она была рядом с Анселем, она всегда с нетерпением ждала нового дня. И в этот особенный день она была ещё больше убеждена, что Ансель подарит ей незабываемый день рождения, с которым ничто не сравнится. — Савиль, всё готово? — Ансель посмотрел на дворецкого, стоявшего позади пары Гидралов. — Всё устроено, юный лорд, — слегка поклонился Савиль. Марлина на мгновение остолбенела. Она подсознательно взглянула на Анселя, но тут же осознала свою оплошность и поспешно опустила голову. Никто, казалось, не заметил её небольшой эмоциональной вспышки, что позволило Марлине облегчённо вздохнуть. Но Равенна, до этого хранившая молчание, заметила эту перемену. «Марлина Марлоу… она только что усомнилась? Или… растерялась?» Равенна знала старика, стоявшего за спиной Гидралов. Это был нынешний дворецкий семьи Гидрал, один из немногих, кто носил эмблему семьи. Хотя он был верен Фламелю с самого детства, он не был главой пакта Фламеля, ведь кольцо на его руке не было доказательством этого статуса. Было естественно, что он пришёл заниматься делами Анселя, но реакция Марлины… была ли она вызвана тем, что раньше она помогала Анселю вести дела, а теперь оказалась не у дел? Это показывало, что Ансель действительно ценит день рождения Серафины, но… В потоке мыслей женщины промелькнула догадка. «Но что, если за этим днём рождения у Анселя скрываются другие планы?» Использовать событие, чтобы скрыть истинную цель… или, вернее, использовать одну реальную цель для достижения другой. Это обычный метод Анселя, и Равенна знала это лучше кого бы то ни было. Дьявол, способный управлять людскими сердцами, всегда умел использовать «якобы достигнутую цель», чтобы идеально замаскировать другую, уже достигнутую. Конечно, он искренне празднует день рождения Серафины, но это… не мешает ему использовать это как прикрытие для чего-то ещё? «…» Размышляя об этом, Равенна подсознательно сжала кулак под столом, но через несколько секунд её напряжённое тело снова обмякло. Она посмотрела на Анселя, и в её глазах, которые должны были оставаться холодными и рассудочными, промелькнула растерянность. Как и всегда, она уловила истинное лицо Анселя по малейшим признакам. Но в этот момент, после всех перемен, произошедших за последнее время, после того, как она так долго мучилась из-за той фразы, в голове Равенны возникло не желание противостоять Анселю, а невыразимое чувство, о котором она боялась даже думать. — Венна… Венна? Зов Анселя прервал бурный поток мыслей Равенны. Юный Гидрал склонил голову, глядя на неё: — Иди сюда, присоединяйся к нам. — …Что? — Равенна замерла, слегка ошеломлённая. — Мне… тоже идти? Хотя она понимала, что Ансель вряд ли оставит её в покое, инстинктивная реакция Равенны была полна недоумения. То, что Ансель насильно втянул её, постороннего человека, в свои дела, интриговало окружающих, каковы бы ни были его намерения. Более того, это нарочито ласковое обращение не позволяло не строить догадки об их отношениях. Равенна взглянула на Серафину и легко прочитала нотку недовольства на лице девушки, которая не умела скрывать своих эмоций. «Ансель… что именно он задумал? Просто мстит мне или здесь кроется что-то ещё…?» Не найдя ответа, Равенна могла лишь тихо ответить Анселю, подняться со своего места, поклониться паре Гидралов и последовать за Анселем и Серафиной. — Ансель, Ансель, что мы будем делать на самом деле? — Серафина, цепляясь за руку Анселя, болтала без умолку. — Почему бы не пригласить и Марли? — Марлина занята делами для тебя. — Занята… Выражение лица девушки застыло, а затем резко изменилось, напоминая щенка, которого отчитал хозяин, хотя тот не понимал своей вины. — Но, но я не натворила никаких бед, зачем Марлине нужно… — Это те подарки от дворян и сверхъестественных существ, они навалены горой. Ансель улыбнулся и взъерошил ей волосы: — С точки зрения главы пакта и слуги Гидрала, ни тебе, ни ей не нужно уделять особое внимание этим людям. Но Марлина — человек тонкий и чувствительный; она прекрасно понимает, что многие из них будут бросать взгляды в сторону деревни на территории Красного Мороза, пытаясь связаться с твоей семьёй и друзьями. Это может усложнить ситуацию, даже создать тебе трудности… Поэтому с этими людьми нужно разобраться должным образом, а она не хочет, чтобы такие пустяки беспокоили тебя или меня, понимаешь? Серафина кивнула, наполовину поняв: — Понимаю… Марли действительно очень старается. Она сказала это несколько смущённо: — По сравнению с Марли, кажется, я никогда по-настоящему не была тебе полезна, Ансель. ---------- Охота Ансель усмехнулся и покачал головой: — Серафина, знаешь, в чём ты помогаешь мне больше всего? Этот вопрос мгновенно заставил Серафину занервничать; она всегда приходила в крайнее беспокойство, когда речь заходила о её роли и той помощи, которую она могла оказать Анселю. — Я… я не знаю, — прошептала Серафина. — Тем, что всегда остаёшься рядом со мной. Равенна, которая молча следовала за Анселем и Серафиной, словно безмолвное украшение, замедлила шаг, а затем быстро нагнала их. Ансель… делал это намеренно. Он сознательно выбрал эту тему, эту манеру разговора, и Равенна должна была остаться равнодушной, но она… не могла. Потому что, даже если слова Анселя были намеренными, его чувства к Серафине были искренними. Настолько искренними, что… у неё не было причин для сомнений. Миниатюрная учёная глубоко вздохнула и продолжила молча следовать за молодой парой, играя роль несчастного аутсайдера. — Ты… ты не должен говорить такие странные вещи! Уши Серафины покраснели от слов Анселя: — Будь серьёзен, Ансель! — Я серьёзен, — Ансель с любопытством посмотрел на Серафину. — Или тебе не нравится быть рядом со мной? — Нет! Просто… — как только Ансель предположил, что ей не нравится быть рядом с ним, Серафина тут же засуетилась, её голос резко повысился, а затем она инстинктивно оглянулась на Равенну. — Такие… такие слова… — девушка опустила голову, застенчиво прошептав ему на ухо: — Не говори их при других, это смущает! Ансель от души рассмеялся: — Значит, я говорил это слишком редко. Похоже, мне стоит чаще произносить такое при других. — Ансель! Равенна наблюдала, как высокая девушка в игривом порыве смущения укусила Анселя за шею. Их шалости и близость были такими чистыми и естественными, идеальная пара. Это был… замысел Анселя, и ей не нужно было принимать это близко к сердцу. Рациональность была оружием, которое Равенна не должна была выпускать из рук, но теперь ей приходилось его возвращать. Был ли это один из планов Анселя, Равенна не знала. Она знала лишь то, что должна максимально стабилизировать свои эмоции. По иронии судьбы, её обычно непогрешимая рациональность… не могла справиться с пулей, которая пробила её защиту и всё ещё застряла в груди. «Разве не она первой предала Анселя?» Прежде чем ответить на этот вопрос, любая рациональная мысль Равенны в конечном итоге упиралась в этот поворотный момент, после чего становилась хаотичной и лишалась всякой логики. Более того, это порождало эмоции и мысли, которых не должно было быть, делая всё неконтролируемым. В её голове даже промелькнула абсурдная мысль — если бы она не оставила Анселя три года назад, была бы она сейчас на месте Серафины? От этой мысли дыхание Равенны участилось — не от возбуждения, а потому что абсурдность пугала её. Она не могла понять, почему у неё возникло такое заблуждение, которого не должно существовать. Словно она топтала свою прежнюю настойчивость и саму себя, превращая всё, чем она пожертвовала, в шутку. — Венна, — внезапно сказал Ансель. — Ты не понимаешь, почему я должен был взять тебя с собой? — …Да, Ансель, — Равенна была вынуждена вернуться в реальность и тихо ответила: — Я… я не понимаю, Ансель. Добравшись до ворот поместья, Ансель и его спутники сели в карету. Серафина села рядом с Анселем, взглянула на Равенну, которая сидела напротив них, опустив глаза, и слегка надулась: — Какое отношение это имеет к ней… Если у тебя есть дела, я могу понять, но… но в такое время сегодня… не мог бы ты хоть немного уступить мне? — Потому что, Серафина, тебе нужен помощник, — неторопливо сказал Ансель. — Для предстоящих мероприятий. — …Помощник? Серафина была ошеломлена: — Что мы будем делать позже? — Угадай, что я для тебя подготовил? Бойкая девушка на мгновение задумалась: — Ансель, должно быть, подготовил, хм… занятие, о котором я даже подумать не могу! — Какой смысл в неожиданности, — рассмеялся Ансель. — Если я что-то готовлю, конечно, я должен подготовить то, что ты любишь больше всего. — То, что я люблю… Серафина задумалась — на самом деле, она даже не знала, что любит больше всего, поэтому не могла догадаться, что подготовил Ансель. — Это… драка? — робко спросила девушка. — Почти. Ансель почесал Серафину за подбородок и с улыбкой сказал: — Я подготовил для тебя охоту. *** Карета остановилась перед воротами огромного поместья. Впрочем, назвать его просто поместьем было бы преуменьшением; более подходящим описанием был бы «дворцовый комплекс». Лицо Серафины выражало изумление, когда она воскликнула: — Где… где это место, Ансель? Это то место, где живёт императрица? — Хозяйка этого дома, безусловно, оценила бы твой комментарий, — ответил Ансель с лёгким смешком. — Это обитель Эворы. Она питает слабость к такой пышности и роскоши, которые подобают её статусу. Ты привыкнешь. Серафину это не особо волновало; её мысли были заняты тем, чтобы понять, что Ансель имел в виду под «охотой». Встретив жадный и полный ожидания взгляд девушки, Ансель посмотрел вглубь дворцового комплекса и тепло произнёс: — У Эворы самые большие охотничьи угодья во всей имперской столице, где она разводит девять магических зверей пятой ступени и бесчисленное множество монстров и свирепых зверей третьей и четвёртой ступеней. При одном лишь упоминании об этом глаза Серафины засияли от возбуждения, и, услышав слова Анселя, она в восторге вскочила: — А как насчёт экосистемы? Она тоже была полностью воссоздана? — Конечно, именно такой она человек, — многозначительно сказал Ансель. — Она желает держать в своих руках даже сам мир, стремясь к полному господству над ним. — С одной стороны, искать расположения, а с другой — говорить загадками… Ансель… ты серьёзен? Вспыхнуло яркое пламя кровавого огня, и из него показалась пара стройных, изящных ног; властное присутствие их обладательницы ощущалось даже по одним лишь ногам и пятнадцатисантиметровым каблукам, стучавшим по земле. Лорд Эвора вышел из пламени кровавого огня, его чрезмерно длинное красное платье волочилось по земле. Он слегка приподнял подбородок, глядя на Анселя сверху вниз: — Не припомню, чтобы я соглашался одолжить свои любимые охотничьи угодья твоей маленькой гончей для её развлечения. …После той игры отношения между Анселем и Эворой стали крайне напряжёнными. Равенна наблюдала за двумя будущими божествами, стоящими друг против друга, и в замешательстве бормотала про себя: «Почему Ансель ищет встречи с Эворой?» Только сосредоточив свои мысли на этих вопросах, она могла игнорировать хаотичную суматоху в своей голове. — Да, ты никогда не соглашался, но я никогда и не собирался спрашивать твоего согласия, — ответил Ансель с тёплой улыбкой. — Ты сошёл с ума? — презрительно усмехнулся Лорд Эвора. — Что, после того как твоя собака побыла в центре внимания, ты думаешь, что она одна, как Глава пакта, теперь может противостоять мне в силе? В одно мгновение взгляд Серафины стал острым и опасным, свирепая аура, исходящая от неё, была ощутима даже для Равенны, и обычно рациональная учёная не могла не оцепенеть на мгновение. «Неужели… неужели она не понимает, что делает? Даже будучи Главой пакта Анселя, она противостоит Эворе, существу, равному Анселю. Даже так, Серафина, ты всё равно… оскалишь клыки?» — Цыц, приструни свою собаку, Ансель, — раздражённо бросил Лорд Эвора, поднимая руку. — Или ты хочешь, чтобы я сам её дисциплинировал? С приятным звуком лязга стали и механического трения, давно отсутствовавший Глейпнир трансформировался в ручную пушку, его массивное чёрное дуло, подобно разверзнутой пасти свирепого зверя, было готово сокрушить и поглотить всё. Ансель, не колеблясь, поднял оружие, его улыбка не исчезла: — Можешь попробовать, Эвора. Глаза женщины вспыхнули искрами, её растущая ярость была настолько ощутима, что заставляла дрожать всех нелояльных. И в этот момент подъехала богато украшенная карета, остановившись перед дворцовым комплексом Эворы. Дверь кареты открылась, и девушка, чистая и величественная, словно ирис, чья элегантность и спокойствие были очевидны, грациозно вышла из кареты, приподнимая подол своего безупречного платья. — Это действительно… довольно большое совпадение, — сказала девушка по имени Сьюэллен, её выражение лица было полным удивления. — Лорд Ансель, старшая сестра, что это…? Увидев юную принцессу, Равенна почувствовала, как сердце пропустило удар. Сделки, соглашения, опасные последствия… эти мысли нахлынули на неё. В тот момент Равенна была уверена — Это было абсолютно, недвусмысленно не совпадение. В какую ловушку она попала на этот раз? ---------- Том 2 Глава 322 — Сьюэллен… — начала Эвора, слегка прищурившись. — Я не давала тебе разрешения ступать сюда. — Более того, — продолжила она, и её голос прозвучал отчуждённо и высокомерно на фоне внезапного повышения температуры и треска искр, вспыхивающих из ниоткуда, — как ты меня только что назвала? — Прошу прощения, я была неуважительна, Лорд Старшая принцесса, Ваше Высочество. Сьюэллен ответила, изящно присев в реверансе, без тени паники. Любой другой принц или принцесса уже суетились бы, пытаясь понять, как пасть ниц и признать свою ошибку. — Мой самонадеянный визит продиктован просьбой… воспользоваться вашими охотничьими угодьями. Рядом с ней Серафина была в полном замешательстве, в то время как Равенна, у которой дёрнулся глаз, не могла поверить в такое совпадение. — Ты? Эвора слегка перевела взгляд. И без того высокая, она казалась ещё выше на пятнадцатисантиметровых каблуках, что придавало ей подавляющее присутствие. В отличие от Серафины, чья физическая трансформация под воздействием «главы силы» лишь добавила роста, внушительная аура Эворы была всеобъемлющей — будь то её фигура, наряд, манера держаться или то высокомерие… что постоянно провозглашало: «моё превосходство над тобой». Её губы изогнулись в презрительной усмешке, словно она услышала отличную шутку. — Ты тоже хочешь одолжить их? Сьюэллен, с твоей склонностью к интригам, можно было бы подумать, что у тебя острый ум. Что случилось, он внезапно подвёл тебя сегодня? Сьюэллен безмятежно улыбнулась, ничуть не смутившись словами Эворы: — У меня нет нужды, скорее… это приказ моей матери, Её Величества. Она говорила спокойным и мягким тоном, без малейшего намёка на использование власти императрицы, звуча просто как человек, исполняющий приказы. Но в глазах Эворы само присутствие Сьюэллен было оскорблением в чистом виде — провокацией, усиленной тем фактом, что Сьюэллен, независимо от своей манеры поведения, ясно дала понять, что является посланницей императрицы. Эвора, которая относилась к собственной матери почти как к противнику, питала к Сьюэллен лишь самые презрительные чувства. Лорд Старшая принцесса поднял взгляд на величественнейший храм, возвышающийся над имперским городом, и его глаза потемнели от бушующей тьмы. Температура поднялась до невыносимых высот, отражая бурную ярость его нынешнего настроения. — …Сьюэллен. Отведя взгляд от храма, Эвора издала насмешливый смешок: — Твои дни, когда ты прикрывалась чужой властью, сочтены. Наслаждайся этим временем, пока можешь. — Благодарю за беспокойство, Ваше Высочество. Сьюэллен ответила милой улыбкой, являя собой воплощение грации и очарования. — Могу я получить разрешение войти сейчас? О… прошу прощения, и вам тоже, Лорд Ансель. Она быстро повернулась к Анселю с поклоном, её лицо было портретом искреннего сожаления. — Я забыла поприветствовать вас из-за приказов моей матери. Пожалуйста, простите мою грубость. Глейпнир вновь принял форму скипетра, и губы Анселя изогнулись в лёгкой улыбке, когда он взглянул на Эвору: — Ты гораздо вежливее своей сестры, Сьюэллен. — Ха, ты всё тот же, Ансель. Эвора, окутанная аурой пылающего негодования, не обиделась на его дерзкое замечание. Напротив, она презрительно фыркнула: — Ты бредишь или слишком глубоко погрузился в этот маскарад? — Этикет, мораль, этика… с каких пор нам нужно соблюдать такие конструкции? Это они должны склоняться перед нашей волей! Пыл в багровых глазах Эворы был безошибочен, раскрывая истинные чувства её сердца, а также передавая след недовольства по отношению к Анселю. — Тогда считай меня вторым, Эвора, — ответил Ансель с безразличной улыбкой. — Мне довольно нравится эта тысячелетняя сага, и до сих пор она мне не наскучила. — …Как же это утомительно, — пренебрежительно заметила Эвора, отводя взгляд от Анселя. — Проходи, входи. Тебе повезло; раз ей позволено, нет причин запрещать вход тебе. — Пойдём, Серафина, Венна, — сказал Ансель, опираясь на скипетр, и направился в роскошный дворцовый комплекс, созданный Эворой. Услышав это привычное обращение, сердце Равенны пропустило удар. Она тут же ощутила на себе два разных взгляда — один глубокий, а другой жгучий и пронзительный. Хотя слова Анселя казались случайными, он был весьма намерен в этом — решив обратиться к ней так интимно в присутствии других. И Равенна… явно недооценив влияние действий Анселя, была застигнута врасплох. «Раньше Ансель называл меня только по имени…» «Неужели он… защищал меня?» Эта абсурдная мысль, некогда немыслимая, теперь казалась правдоподобной, поскольку недавние бурные события пошатнули обычную рациональность и отстранённость Равенны. Более того… образ Анселя в её сознании сместился от жестокого, лживого шарлатана — интригана и предателя — к хаотичной фигуре, которую она больше не могла ясно разглядеть. Равенна обнаружила, что всё больше теряет контроль над своими мыслями об Анселе. Взгляды задержались на Равенне на долгое время, исчезнув лишь тогда, когда Ансель Гидрал увёл их на значительное расстояние. — Ансель, Ансель. Именно потому, что они отошли на некоторое расстояние, Серафина, украдкой оглянувшись, не смогла сдержать любопытство и спросила Анселя: — Это… э-э, приход Сьюэллен был подстроен тобой? — Это было не моих рук дело, — ответил Ансель с улыбкой. — Какое отношение приказ Её Величества имеет ко мне? Серафина мгновенно поняла: — Раз ты так говоришь, значит, это точно твоя работа! Она довольно хмыкнула: — Иначе как та юная принцесса могла появиться так вовремя… Если бы эта высокомерная дрянь отказала нам во входе, ты бы действительно стал с ней сражаться? Ансель нежно взъерошил волосы Серафины, не в силах сдержать смешок: — Даже на таком расстоянии она может тебя услышать. — А-ах! Шерсть на загривке волчицы мгновенно встала дыбом, и она чуть не подпрыгнула на месте, сканируя окрестности с повышенной бдительностью и поспешно прикрывая рот. Равенна, наблюдая со стороны, не нашла слов… При отсутствии такой элементарной осторожности эта импульсивная натура могла принести Анселю неисчислимые неприятности, однако Ансель — Его терпеливое и нежное поведение лишь заставило Равенну опустить взгляд, решив больше не смотреть. …Действительно, какой бы глупой ни была эта девушка, у Анселя были бесконечные причины прощать её. Рядом с Анселем без предупреждения вспыхнуло пламя, и Эвора шагнула вперёд, бросив взгляд на вечно бдительную Серафину, а затем на Равенну, которая смотрела вниз. Она наблюдала за двумя прекрасными женщинами, каждая из которых обладала своей грацией, а на её губах играла лёгкая ухмылка, несущая необъяснимый оттенок снисходительности и уверенности. Конечно, это презрение было мимолётным; Равенна с опущенной головой не могла этого видеть, а Серафина с широко раскрытыми глазами не могла распознать. — Итак, твоя единственная цель заключалась в том, чтобы найти место, где твоя собачонка могла бы порезвиться? Стоя плечом к плечу с Анселем, Эвора говорила небрежно: — Ты слишком потакаешь ей, Ансель. — В чём дело? Ансель слегка наклонил голову, глядя на Эвору с полуулыбкой: — Лорд Старшая принцесса ревнует? — … — Эвора замерла на полушаге, её глаза слегка сузились, когда в её руке внезапно вспыхнуло кровавое пламя. Она протянула руку в него, и вся её ладонь, казалось, исчезла в каком-то личном, странном пространстве, скрывшись из виду. Выражение лица Анселя на мгновение стало жёстким, когда он взглянул на Эвору, и в его морских глазах промелькнуло предупреждение. ---------- Том 2 Глава 323 — Хм. Женщина тихо усмехнулась, отстранившись от яркого пламени, и затем необъяснимым образом лизнула собственную ладонь, что выглядело довольно странно. — Неважно, твоя привязанность к этой собачонке неудивительна, — заметила она, бросив взгляд на Лорда Марлоу, остававшегося начеку. — Верная и полная потенциала… Я, пожалуй, и сама заведу себе такую. — Хотя она меня не удивляет; однако, вторая… Лорд Эвора посмотрел на Равенну. — Разве это не та марионетка, от которой ты устал три года назад? Как вышло, что ты снова подобрал её? Капризная Старшая принцесса никогда не задумывалась о яде, сквозившем в её словах, а может, и вовсе не считала их ядовитыми. Человек, способный заявить: «Мораль и этика должны склониться передо мной», — по определению выше всяких упрёков в плане характера. — Зачем ты взял её с собой? И почему называешь её так… отвратительно? На лице Лорда Эворы отразилось явное отвращение. — Венна… Ах, довольно. Ансель, ты возобновил ту игру в «понарошку», которую отложил три года назад? — Потому что в этой охоте Лорду Марлоу нужен помощник. Разве это так сложно понять? — Помощник? Похоже, ты не так уверен в своей собачонке, как утверждаешь. — Ты недооцениваешь ценность Венны, Эвора. — Её ценность? Разве я не знаю о ней больше, чем ты? Не забывай, в те три года, что ты бросил эту маленькую марионетку, именно я играла с ней. — Именно поэтому, — с лёгким смешком произнёс Ансель, — ты никогда не видела истинных способностей Венны. Она пропадала под твоим присмотром целых три года… Какая жалость. Ансель неожиданно встал на сторону Равенны… или, возможно, это было не так уж неожиданно? Равенна видела всё насквозь. Это был не более чем тактический ход Анселя, чтобы завоевать её расположение — мучить её отношением и методами, жестокими до крайности, и одновременно оказывать поддержку в решающие моменты. Разве Ансель не делал этого с момента их воссоединения? В конце концов… это был просто метод дрессировки. Только это… просто это. Равенна пыталась убедить себя в этом. Прежняя она всегда могла убедить себя логикой, выводами, которые неизменно оказывались верны. Но теперь она терпела неудачу раз за разом. Да, дрессировка… Ансель хотел именно дрессировки. Значит, с самого начала он обозначил свою позицию. С момента их воссоединения, неужели он… бросил меня? Волна паники и страха захлестнула сердце Равенны. Она хотела отогнать её, но последовавший хаос эмоций сделал её мысли… всё более трудными для понимания. Правда… Совершенно сбитая с толку учёная сжала кулаки. Чтобы разрешить нынешнее затруднение, она должна узнать правду. Действительно ли у Анселя были секреты, или эта фраза была ловушкой, которую Ансель передал ей через Марлину — неважно, ей нужен был окончательный ответ. Иначе, если так будет продолжаться, если так будет продолжаться… — Ладно, вы двое, заходите. Не успели они опомниться, как оказались перед закрытым массивным дворцом. У ворот стояли два бронированных гиганта высотой около четырёх-пяти метров. Лорд Эвора, заложив руки за спину, небрежно бросил: — Итак… тебе очень повезло, Лорд Марлоу. Благодаря моей проклятой сестре ты сможешь поиграть дольше, чем просто один вечер. — …Что? — Лорд Марлоу был ошеломлён. — Что это значит? — Узнаешь, когда придёт время. Поторапливайтесь и заходите, не тратьте моё время. Лорд Эвора нетерпеливо махнул рукой, и перед массивными воротами дворца появились две двери, сотканные из пламени. — …Ансель. Лорд Марлоу повернулся к Анселю. — Ты не пойдёшь с нами? — Я не силён в этом, — Ансель покачал головой с улыбкой. — Просто развлекайтесь. — Но я хочу… Лорд Марлоу подсознательно произнёс это, но, увидев высокомерное и прекрасное лицо Лорда Эворы, проглотил слова, которые хотел сказать. Он не знал, когда это началось, но Лорд Марлоу также научился сдерживать капризные права, которые дал ему Ансель. — Пойдём, Равенна, — он повернул голову к молчаливой миниатюрной колдунье. Равенна слегка кивнула и последовала за Лордом Марлоу в двери из пламени. И когда они исчезли, отстранённое выражение с лица Лорда Эворы мгновенно исчезло. Он нетерпеливо схватил Анселя за руку и, не дожидаясь ответа, позволил пламени окутать их обоих. В следующую секунду они оказались на диване в комнате для наблюдений. — Довольно… Женщина глубоко выдохнула, приподнимая подол своего роскошного платья, обнажая дорогую, яркую ткань до самых бёдер. Он лениво откинулся на диван, положив ноги, обутые в туфли на высоких каблуках, на колени Анселю. — Ты хоть представляешь, как собираешься компенсировать мне то, что я подыгрывала твоей собачонке и марионетке? Лорд Эвора подпёр щёку рукой, его обычно свирепые и пугающие глаза стали невероятно соблазнительными. Улыбка изогнула уголок его рта, когда он начертил указательным пальцем круг в воздухе, воспламеняя огонь. — Или, может, начнём с того, что мы ещё не начинали? С этими словами он, казалось, был готов приблизить губы к кольцу огня. — Эвора. Ансель вздохнул, его глубокий, тёмный взгляд безмолвно погасил пламя под недовольным взглядом Лорда Эворы. — В последнее время ты, кажется, слишком часто впадаешь в возбуждение. Почему каждый раз, когда мы встречаемся, ты думаешь о подобных вещах? — Ты думаешь, мне легко оставаться девственницей? Лорд Эвора, явно недовольный, прижал ногу к бедру Анселя, каблук мягко надавил. — Не только у тебя есть желания, Ансель. И к тому же… почему ты выглядишь таким раздражённым? Ты в невыгодном положении? — Я считаю, как будущее Империи, — снова вздохнул юный лорд, — наши отношения должны быть более нормальными. — Сейчас всё совершенно нормально, и я вполне доволен. Женщина сказала это небрежно. Ремешки на его туфлях сгорели автоматически. Он слегка пошевелил ногой, создавая зазор между мягкой пяткой и обувью. Затем он поднял ногу, по-видимому, целясь в определённое место, готовый опустить её. Ансель перехватил лодыжку Лорда Эворы, повернувшись к нему. — Меня не интересуют такие игры. — Ты просто ненавидишь, когда тебя топчут, не так ли? — Лорд Эвора от души рассмеялся. — Тогда возьми и используй это. От пассивного к активному, так ведь будет нормально, верно? С этими словами он пошевелил туфлей, которую держал пальцами ног. В делах такого рода Ансель всегда был инициатором, и Эвора был одним из немногих, с кем он не мог проявить инициативу. Гидралы производят потомство только в конце своей жизни, но если бы они спарились с другим божественным видом, никто не знает, было бы нарушено это правило. И Ансель никогда не принял бы такого неожиданного события, которое не мог бы контролировать. «Желание» Эворы было связано не столько с этим, сколько с… его тоской по извращённому и ужасающему потомству, сочетающему силу двух божественных существ. В конце концов, как люди, Флеймфисты не подвергаются эрозии информацией мира, пока не достигнут конца шестой ступени. Чисто физическое желание для Эворы — ничто, не говоря уже о сдержанности, даже полное уничтожение даётся легко. Юный лорд не возражал против того, чтобы насладиться чарами Старшей принцессы, но, по крайней мере, не сейчас. Видя, что Ансель не намерен «использовать» это, Лорд Эвора слегка нахмурил брови, тихо цыкнул, сбросил туфли на высоких каблуках, скрестил ноги на коленях Анселя и больше ничего не делал. — Похоже, твою собачонку кормят досыта каждую ночь, — произнёс он довольно саркастичным тоном. — А маленькую марионетку? Судя по твоему размеру, без подготовки её органы будут проколоты, не так ли? — Я надеялся, Эвора, что после твоей сдачи мы сможем вести более серьёзный диалог, — заметил Ансель, его взгляд пронзал бескрайнее пространство панорамного окна, впитывая далёкий пейзаж. Перед ним простирались бесконечные зелёные джунгли, холмы которых были покрыты густой растительностью. Действительно, это были охотничьи угодья Лорда Эворы… казалось, они находились внутри дворца, но на самом деле это было так, словно уголок континента перенесли прямо внутрь, сформировав огромную экологическую зону. — Серьёзный диалог… У меня нет желания говорить об этих двух суках. Глаза Лорда Эворы потемнели от злобы: — Подумать только, они осмелились внедрить яйцо низшего Призывателя Прилива в мои охотничьи угодья с намерением уничтожить то, что я взращивал годами. Ах, такая жестокость действительно достойна моей любимой матери, которая, несмотря на свою дряхлость и глупость, всё ещё сохраняет злобу своей юности. Так называемая «миссия» от императрицы, переданная Лордом Сьюэлленом, заключалась в размещении яйца низшего Призывателя Прилива в его охотничьих угодьях. Зачем предпринимать такие действия? Потому что императрица стремилась изучить сопротивление Призывателей Прилива к эрозии мира, требуя подходящей среды для выращивания таких существ, и охотничьи угодья, которыми долгое время управлял Лорд Эвора, были сочтены… подходящими. Независимо от истинных намерений императрицы, идея уничтожения этих охотничьих угодий была неоспоримо реальной. — Если бы не ты, Ансель… я не могу представить, с каким количеством проблем я бы столкнулся. Лорд Эвора приятно улыбнулся: — Это отличная возможность использовать твою гончую, чтобы избавиться от этой проклятой штуки, и в процессе позволить моей самонадеянной сестре стать свидетелем жестокости, с которой эта женщина расправляется с неудачниками. Поистине… восхитительная перспектива! Он поднял свои изящные пальцы ног, чтобы коснуться щеки Анселя, его ногти пылали, словно пламя: — Итак, Ансель, ты действительно равнодушен к моей награде? — Я распределю эту награду там, где она будет наиболее уместна. Ансель, сжимая снежно-белую ногу Лорда Эворы, ответил безразлично: — Твоя благосклонность слишком ценна, чтобы растрачивать её таким образом. — Как утомительно, — парировал Лорд Эвора, с раздражением убирая ногу. Одним взмахом руки в комнате материализовался огромный экран, на котором был виден Лорд Сьюэллен, одетый в белоснежное платье, держащий тёмно-синее светящееся яйцо и направляющийся к источнику реки в джунглях. Лорд Эвора размышлял про себя: — Интересно, где эта женщина раздобыла яйцо низшего Призывателя Прилива. Она никогда не скрывает таких приказов; невозможно, чтобы я не знал. — Действительно. Ансель, подперев подбородок рукой, наблюдал, как Лорд Сьюэллен погружает яйцо в реку, и лёгкая улыбка играла на его губах: — Кто, в конце концов, внезапно преподнёс Её Величеству эту вещь? ---------- Том 2 Глава 324 Икар, преследующий солнце Переступив порог портала кровавого пламени, Серафина замерла, совершенно ошеломленная открывшимся перед ней видом. Горизонт утопал в густой зелени; плотные кроны деревьев перекрывали солнечный свет, отбрасывая на джунгли мрачную тень. Лианы и ползучие растения оплетали стволы, переплетаясь с подлеском и образуя непроходимые зеленые стены. Свежий древесный запах смешивался с ароматом зелени, наполняя ноздри Серафины. Этот запах — отчетливый, но полный той же первобытной жизненной силы — разительно отличался от того, что царил в скромном снежном лесу вокруг её деревни. Сердце забилось от восторга: в этих землях не было ни следа человеческого вмешательства, и дикий рост пробуждал в её душе первобытного зверя, подталкивая к исследованию этого нового мира. — Такой… такой огромный лес, и небо над головой! — Серафина воскликнула в благоговейном трепете, вытягивая шею, чтобы осмотреться. — Как это вообще могло поместиться во внешнем зале? — Её Высочество Эвора обладает непревзойденным пониманием сущности пространства, — тихо прошептала Равенна. — Создать столь уединенное место для неё не составляет труда. Сложность заключается в… создании столь совершенного экологического цикла. Для Серафины первое было куда более удивительным. Она не удержалась и спросила Равенну: — Но неужели пятая ступень действительно настолько грозна? Равенна на мгновение замолчала, а затем поправила очки, ответив спокойным тоном: — Мисс Марлоу, похоже, время, проведенное с Анселем, привело к некоторым заблуждениям относительно тех, кто достиг уровня Короны… экстраординарных существ. — Взойти на [Трон] — значит постичь и подчинить себе сущность; овладеть [Скипетром] — значит коснуться правил и управлять ими; надеть [Корону] — значит править экстраординарным, доминировать над самой сущностью. — Достижение Короны означает, что в одной или нескольких сущностях экстраординарное существо достигло вершины, которую способен вместить Небесный Путь. — Герцог Люминарис, которого также казнила Её Величество, теоретически мог стереть с лица земли город размером со столицу одним ударом, используя запретную магию на полную мощность. А Сорен Канастер, способный без малейшего вреда манипулировать самой сущностью души экстраординарного существа — даже после того, как душа слилась с телом, начиная с третьей ступени, — если бы только пожелал. Равенна посмотрела на озадаченное лицо Серафины, помолчала, а затем добавила: — Просто под властью Её Величества империя кажется очень… стабильной. Носители Короны пятой ступени редко имеют возможность открыто демонстрировать свою силу, что может создать у вас впечатление, будто они несколько заурядны. — В конце концов, они — сильнейшие существа, уступающие лишь четырем божественным расам, мисс Марлоу. Ваше привычное своеволие, олицетворением которого является Ансель, не означает… что их мощь уменьшилась. Равенна с оттенком недоверия в сердце задумалась. «Насколько же Ансель… действительно дорожит ею? Неужели он и вправду считает Марлоу главой силы, а не просто фавориткой, которую нужно приручить?» Размышляя об этом, Равенна осознала: Ансель… не стал бы так думать. Ведь когда-то он относился так же и к ней. Когда она была поглощена своими исследованиями, работая с почти мазохистским рвением, он всегда находил способы подшутить и отвлечь её. Он призывал её отдохнуть, выбросить работу из головы, заняться чем-то другим. «Начни с того, чтобы каждый день нормально питаться», — говорил он. Миниатюрная женщина, скованная воспоминаниями, слегка покачнулась. Игнорируя всё после своего предательства, теперь она вспоминала прошлое более ярко… Отношение Анселя к Серафине было похоже на… на то, как он когда-то относился к ней. Он не приручал Серафину и не хотел мешать её работе; он просто желал избавить их от бессмысленных страданий и мучений, не более того. Пока Равенну безжалостно терзали суровые реалии жизни, Серафина стояла неподвижно, глядя в небо с отсутствующим выражением лица. Когда она была снаружи, она гадала, что может скрываться внутри главного зала, высотой всего в несколько десятков метров. Однако увиденное настолько потрясло её, что она лишилась дара речи, заставив задуматься… не слишком ли гладкой была её жизнь в тени Анселя? Без забот и тревог, будь то повседневные нужды или ресурсы для совершенствования — всё предоставлялось без её просьб. Люди почтительно подносили ей всё необходимое каждый день. Даже подарки на день рождения были невообразимо роскошными: запланированный комплект доспехов, способный убивать существ на ступень выше неё; своеобразный домен, который мог вознести её на пятую ступень, и ужасающие устройства, способные обеспечить ей выживание на десять секунд даже против божественных существ… Под защитой Анселя её жизнь стала настолько комфортной, что она стала самодовольной, перестав расширять свои горизонты. «А-а-а! Дни рождения должны быть радостными событиями. Ансель уже подготовил для меня такой сюрприз; я должна быть счастлива. Почему я зацикливаюсь на этих мыслях?» Серафина топнула ногой, энергично тряхнула головой и отбросила мрачные мысли… Ансель мог наблюдать откуда-то; она не могла позволить ему думать, что она несчастна. Хотя она так думала, Серафина прочно запечатлела шок и ясность того момента в своей памяти. — Равенна… Равенна? — позвала она. Не получив ответа, Серафина повернулась к Равенне, которая погрузилась в свои мысли, и с беспокойством спросила: — О чем ты задумалась? Равенна вернулась в реальность и, встретившись взглядом с темно-малиновыми глазами Серафины, быстро отвела взгляд, пробормотав с извинением: — Прошу прощения, мисс Марлоу, я просто задумалась. — Хм… А, я тоже кое о чем думала, ничего особенного, — ответила Серафина, почесав щеку и наблюдая за Равенной, которая, казалось, не хотела встречаться с ней взглядом. Поколебавшись мгновение, она неловко добавила: — Ты… тебе не нужно называть меня «мисс Марлоу»; я не привыкла к таким формальностям. Просто Серафина, так будет лучше. — …Хорошо, Серафина, — кивнула Равенна в знак согласия. Обретя самообладание, Серафина хлопнула себя по щекам, вновь сосредоточив внимание на огромном и неизведанном мире перед ней. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, и на её лице расплылась улыбка, полная нетерпеливого восторга. — Это… запах жизни и свободы, — воскликнула она. ---------- Том 2 Глава 325 — Столько времени провела в имперской столице, и вот — целая вечность прошла с тех пор, как я чувствовала такой волнующий запах. Нельзя тратить доброту Анселя впустую! Ловким прыжком Серафина приземлилась на ветви огромного дерева. Её ноздри раздулись, а выражение лица стало предельно сосредоточенным, словно она мгновенно уловила нужный аромат. — Едкий запах… яда, — она с силой втянула воздух ноздрями. — Сильный. Должно быть, оно было здесь совсем недавно. Оставить такой явный след… хм, похоже, мы имеем дело с чем-то грозным. В джунглях и дикой местности слабые делают всё возможное, чтобы спрятаться, и лишь по-настоящему сильные не утруждают себя сокрытием следов. Встретить такое грозное существо сразу — приятный сюрприз для Серафины. — Равенна! Серафина повернула голову, глядя вниз на миниатюрную чародейку: — Сможешь поспеть за мной? Равенна не ответила. Кольцо на её среднем пальце блеснуло, и рядом материализовалась внушительная парящая пушка. Миниатюрная исследовательница без усилий взобралась на неё и поднялась на уровень Серафины, молча наблюдая за ней. — А ты, и правда… весьма удобная, — заметила Серафина, оглядывая Равенну и её «скакуна» с подергиванием губ, едва сдерживая смех. Равенна осталась невозмутимой, лишь спокойно поинтересовалась: — Мне стоит подготовиться к маскировке? Честно говоря, хотя Ансель и поручил мне помогать тебе, я совершенно неопытна в охоте и не уверена, буду ли полезна. — О, не переживай об этом, — ответила великодушная Мисс Волк с видом, который ясно давал понять: «Я от тебя ничего и не ждала». — Я этим на жизнь зарабатываю; без этого моя семья давно бы умерла с голоду. Несмотря на то, что Серафина некоторое время не охотилась, она была абсолютно уверена в своём врождённом таланте и инстинктах охотницы. — Равенна, ты просто… ну, держись в стороне и не показывайся. У тебя есть заклинания, чтобы скрыть запах и присутствие? Равенна кивнула, и внезапно свет вокруг её парящей пушки исказился, сделав её невидимой для Серафины; её присутствие стало едва уловимым. Если не приглядываться, Серафина могла ощутить лишь слабую эссенцию. — Вау… магия — это и правда удобно. Когда Равенна вновь проявилась, Серафина с ноткой зависти произнесла: — Я умею только сражаться; больше я ничего не знаю… Но теперь Анселю не нужно, чтобы я сражалась за него. Девушка часто оказывалась в этом затруднительном положении: ей хотелось сражаться за Анселя против его врагов, но при этом она не хотела ставить его в сложное положение. Она ловко прыгала сквозь лес, её высокая и грациозная фигура вытягивалась, словно у гладкого гепарда, пока Равенна управляла дроном, поспевая за Серафиной, которая продолжала болтать: — Как во время той лекции… Ансель сказал мне, что есть кое-кто, с кем он хочет, чтобы я столкнулась, и я была в восторге! Но я и представить не могла, кто посмеет бросить вызов Анселю, и только потом поняла, что они нацелились на тебя. — … — Равенна хранила молчание. Испытание, направленное на неё, подарок для Серафины — это было так… незабываемо. — Честно говоря, тот бой был захватывающим, но потом я почувствовала себя немного виноватой — кажется, я совсем забыла о тебе. Серафина почесала затылок: — Ансель прямо просил меня защищать тебя, но я увлеклась дракой. — …Именно поэтому ты смогла мне помочь. — А? Правда? — Если бы ты не сражалась так яростно, пытаясь преградить ему путь, Конрад мог бы легко убить меня. Твоё вмешательство было настолько яростным, что ему пришлось выбирать: сначала победить тебя или воспользоваться шансом устроить мне засаду во время боя. Равенна спокойно продолжила: — Твои способности не подходят для защиты; если бы ты действительно сосредоточилась на том, чтобы оберегать меня, это могло бы оказаться неэффективным. Так что твой… боевой дух действительно спас меня. — Насчёт твоего характера… Женщина опустила голову и тихо произнесла: — Ансель, он прекрасно это понимает. — Хе-хе-хе… вот оно что, — наивно рассмеялась Серафина. — Ансель и правда знает меня лучше всех! — Насчёт этого… — Равенна не удержалась и спросила: — Абсолютное восприятие Анселя в отношении тебя, его понимание и даже… контроль, как ты думаешь… это хорошо? — А? Мчась на высокой скорости, Серафина успела бросить взгляд на Равенну: — Что не так? Разве не хорошо, что Ансель понимает меня? — Я имею в виду… — Столкнувшись с этими озадаченными, но невероятно чистыми глазами, Равенна открыла рот, но в итоге проглотила слова, которые собиралась произнести. — Нет, ничего, я сказала лишнее. — …Ты странная, — пробормотала Серафина, не придав этому особого значения. — Эта загадочная манера недоговаривать, скрытность… ты правда похожа на Анселя. В этот момент Серафина не удержалась; она замедлилась и спросила Равенну: — Эй, Равенна, три года назад вы с Анселем… подожди, а? Пьянящий запах, по следу которого шла Серафина, внезапно усилился, заставив её остановиться и осмотреться, прищурив глаза. Усевшись на крепкую ветку, она слегка пригнулась, её нос едва заметно подергивался: — Близко… прямо здесь, поблизости, он остановился. Парящая пушка Равенны зависла позади Серафины: — Ты нашла свою добычу? — Да, запах яда… Вероятно, оно только что поймало добычу; должно быть, это его логово. Серафина взглянула на грибы, растущие на ветке, её уши дернулись, улавливая журчание реки. Подняв голову, она заметила, что, хотя лес был густым, листва не полностью закрывала солнечный свет, который приятно освещал местность. — Окружение такое благоприятное… Это то самое место, теперь оно не сбежит! Выражение лица Серафины становилось всё более оживлённым, когда она повернулась к Равенне: — Прячься вот так, оставайся здесь, я сама его выслежу. Не успела она договорить, как Серафина спрыгнула с ветки, и её фигура исчезла в густой растительности. Именно в этот момент Серафина по-настоящему оценила грозную силу Главы ветра. Эта способность, изначально предназначенная для восприятия скрытого и распознавания всего сущего, стала в ней специализированной… Даже в этих джунглях, кишащих сложными информационными элементами, которые даже лучшие охотники с трудом могли бы различить, она вела её безошибочно. Вернее, каждая травинка, колышущиеся растения, лёгкий ветерок… всё, что обычно мешало бы её восприятию, теперь служило ей, превращаясь в помощников в охоте на монстра. Сложные джунгли перед её глазами были, по сути, ясным путём! — Как легко… — радостно пробормотала она. — Это сила, которую дал мне Ансель, поистине грозная! ---------- Том 2 Глава 326 Запах яда, следы движения, неуместный аромат «хищника» и… ещё один странный запах, который Серафина не могла толком определить. Следуя своим чувствам, Серафина видела, как путь перед ней становится всё яснее. Её взгляд пронзал листву и ветви, пробивался сквозь пятнистые тени и скрывающую землю опавшую листву, пока в крошечном просвете, почти в сотне метров, она не заметила текучую фиолетовую фигуру! — Я нашла тебя! Азарт охоты достиг пика, и Серафина подавила желание броситься на тварь и размозжить ей череп голыми руками. Она потянулась за спину. Охота — это искусство, а не просто драка. Она должна быть исполнена с грацией и стилем. С такого расстояния хватит и одной стрелы… Э? Где моя стрела? Только когда рука Серафины нащупала пустоту, она осознала — она не взяла с собой никакого оружия! Даже лука, не говоря уже о маленьком ноже. Девушка замерла, и первой её мыслью было, что Ансель наверняка не мог забыть напомнить ей об этом. Вторая мысль была — тогда почему он не сказал? А затем до неё дошло — Так вот что значит иметь Равенну в качестве помощницы! Кто лучше алхимика может обеспечить её необходимым оружием и поддержкой? Серафина быстро вернулась по своим следам, взобралась обратно на дерево и, похлопав по плечу Равенну, которая действительно оставалась неподвижной, небрежно бросила: — Сделай мне одолжение! Равенна моргнула от удивления: — Чем я могу… помочь? — Оружие, — буднично заявила Серафина. — Ты же алхимик, у тебя должен быть запас оружия. Одолжи мне что-нибудь на время. — … Равенна на мгновение замолчала, прежде чем ответить: — Ты уверена, что хочешь воспользоваться моим оружием? — А чем ещё? — Серафина была искренне озадачена. В следующую секунду Равенна достала из своего накопительного кольца чёрный продолговатый предмет и протянула его Серафине. — Это одно из лучших видов оружия, что у меня есть. Мне научить тебя им пользоваться? Теперь пришла очередь Серафины озадаченно смотреть на тяжёлый, увесистый предмет, который вручила ей Равенна. После короткой паузы она подняла взгляд на девушку. — Что это? — Огнестрельное оружие, — лаконично ответила Равенна. — Я не это просила! Воскликнула Серафина, подпрыгнув: — Зачем мне это?! У тебя нет чего-то более нормального? Например, лука со стрелами? — С точки зрения вооружения, — серьёзно произнесла Равенна, — огнестрельное оружие, собранное с помощью алхимии и заряженное алхимическими пулями, явно совершеннее любого другого оружия. — …В любом случае, мне это не нравится, и я не умею им пользоваться, — надулась Серафина, скрестив руки на груди. — С таким же успехом я могла бы прикончить её голыми руками. Ты не можешь сделать лук прямо сейчас? — Обычный лук со стрелами, безусловно, возможен, но удовлетворит ли это твои потребности? — Э-э… пожалуй, нет. Девушка почесала затылок: — Разве вы, алхимики, не должны уметь создавать вещи из воздуха по «щелчку»? Господин Фламель именно так и делает. Равенна молчала несколько секунд, и от её взгляда, устремлённого на Серафину, по коже последней побежали мурашки. — Ч-что не так, я сказала что-то не то? — Ты сама сказала, это господин Фламель. Подобные подвиги уникальны для него во всём мире. Мощный алхимический инструмент требует высококачественных материалов, правильных инструментов и достаточного времени для создания. Иначе зачем алхимикам мастерские? До Серафины дошло осознание; сравнивать божественный вид с обычным алхимиком было действительно несправедливо, но у неё не было выбора, и она почувствовала упадок духа. — Ансель сказал, что ты моя помощница, поэтому я предположила, что у тебя найдётся способ… Он не мог не знать, что я не люблю пользоваться такими вещами. Можешь проверить ещё раз… может, у тебя в инвентаре есть лук? — …Я не храню луки в своём арсенале, так что это невозможно — Слова Равенны внезапно оборвались. Увидев её реакцию, глаза Серафины загорелись: — Ты что-то придумала? Равенна не ответила, вместо этого она посмотрела на серый браслет на своём запястье, выражение её лица было сложным. «Ансель, ты ведь видишь всё насквозь, не так ли?» Ансель Гидрал, дьявол, который учитывает всё, не совершил бы такой элементарной ошибки; он знал, что у Равенны есть средства «помочь» Серафине. Или, возможно… он хотел увидеть, как Равенна воспользуется этими средствами. — Равенна, Равенна? Отвечай, можешь или нет… Э? Что?! Эй! Твоя рука! Серафина в полном шоке наблюдала, как рука Равенны… точнее, браслет на её запястье… начал испускать тонкий туман из серо-чёрных частиц, которые при ближайшем рассмотрении оказались крошечными насекомыми! Чувствуя, как по коже ползают мурашки, Серафина не знала, как реагировать, когда крошечные жучки быстро собрались вместе, чтобы принять… форму длинного лука? Блеск промелькнул за стёклами очков Равенны, когда она пробормотала: — Целостность восемьдесят один процент, стабильность не более семидесяти шести… Завершённость слишком низкая, но этого должно хватить. Когда форма затвердела, в ладони Равенны из ниоткуда действительно материализовался лук! — Попробуй. Она бросила лук ошеломлённой Серафине, которая неуклюже поймала его, чувствуя тошноту от мысли, что он сделан из насекомых. — Это далеко не обычный алхимический лук, он обладает лишь самой базовой функцией усиления мощи. Что касается стрел… я могу попытаться зачаровать их, но не могу гарантировать результат. Серафина посмотрела на лук, затем на Равенну и снова на лук. — Разве ты не способна создавать вещи из ничего?! Если бы не страх спугнуть добычу, Серафина закричала бы. — …Принцип создания этого лука кардинально отличается от методов господина Фламеля, и сейчас это лишь базовый прототип. Равенна коснулась браслета, опустив взгляд: — Но он сразу же раскусил это. Равенна, которая перестала беспокоиться о будущем Башни Вавилона, посвятила всё своё внимание гибели Эйлин и своим исследованиям Нидхёгга. Она верила, что истинное величие этого творения заключается не в его способности к разрушению, а в его способности созидать… преодолевать ограничения материалов и приближаться к божественной сфере Фламеля своими творениями! Используя Нидхёгга как фундаментальную единицу для формирования материи и построения эфирных цепей, она стремилась достичь сотворения из ничего альтернативным способом — путь, полный небывалых трудностей и страданий, известных только самой Равенне. В настоящее время то, чем она обладала, было лишь прототипом, или, вернее, незавершённым. Она постоянно носила его с собой, постоянно обдумывая, совершенствуя и изучая, в то время как Ансель… без усилий обнаружил такую вещь. Равенна хотела предотвратить раскрытие Нидхёгга, особенно перед амбициозным взором Старшей принцессы. Несмотря на высокомерие Эворы, её кругозор далеко не узок; напротив, именно её способность предвидеть потенциал огнестрельного оружия заставила её вкладывать огромные средства в Башню Вавилона. Если она обнаружит это… она вполне может снова вмешаться в дела Башни Вавилона, пренебрегая даже достоинством Анселя, в попытке вернуть контроль. И всё же, в момент принятия решения использовать Нидхёгга, Равенна ощутила в сердце беспрецедентное спокойствие. Хотя казалось, что Ансель переиграл её, принудив к этому необычным способом, она не питала обиды. Напротив, посреди череды безжалостных самодопросов и сомнений, яркая и живая ясность на мгновение пронзила хаотичное сердце Мисс Марионетки. «Ансель по-прежнему понимает обо мне всё». Означает ли это также, что он… всё ещё присматривает за мной? ---------- Игры судьбы Эвора, долгое время казавшаяся безучастной, внезапно оживилась. — Этот предмет… Она пристально разглядывала серый браслет на запястье Равенны; в её зрачках горело неприкрытое пламя жадности. — Интригует. Старшая принцесса тихо усмехнулась: — Это то самое вдохновение, которое ты ей подарил? — И всё же, это творение — свидетельство способностей самой Равенны. Ансель наблюдал за этим прекрасным, но отстранённым лицом, и лёгкая улыбка тронула его губы: — У меня определённо не хватит мастерства, чтобы создать нечто подобное. — Мастерство, хм… Твоя маленькая марионетка действительно обладает уникальным и выдающимся талантом в этом деле. Когда разговор зашёл об этом, Лорд Эвора по неизвестной причине усмехнулся: — Но она вечно питает непрактичные, глупые иллюзии. Ансель слегка приподнял брови: — …Она говорила тебе что-нибудь об этом? — А что это может быть, кроме как улучшенная версия идеалов её безумного деда? Женщина пренебрежительно махнула рукой: — Вздор о… приручении алхимических устройств и тому подобном. Юный Гидрал наблюдал, как Равенна мастерит стрелы для Серафины, и его глаза слегка сузились: — Она часто говорила тебе об этом? — Не особо. Она достаточно умна, чтобы понять: осознав моё равнодушие к этой глупости, она перестала упоминать её, чтобы не навлечь на себя мой гнев. Старшая принцесса лениво провела ногой по бедру Анселя: — Я несколько раз подумывала просто уничтожить Башню Вавилона, учитывая их ограниченную ценность. Рука судьбы едва не подтолкнула Равенну к тому, чтобы отправить Башню Вавилона в бездну, но что заставило Эвору отказаться от этой мысли? Ансель погладил нежный и гладкий подъём стопы Эворы; её пальцы были изящными, а косточки в месте соединения со стопой слегка выступали, придавая всей ноге чёткий и элегантный контур. — Но ты воздержалась от этого, почему? Огненная женщина довольно замурлыкала: — Потому что, ну~ мне любопытно посмотреть, на что на самом деле способна твоя ценная марионетка. Считай это… одолжением тебе, я пощадила их. Ансель усмехнулся: — Значит, я должен быть тебе благодарен? Эвора, лежа на боку и подперев щёку, взглянула на него прищуренным, соблазнительным взглядом, напоминающим лисий, но её притягательность была не покорной, а властной, подобно пламени. — Тогда можешь… продолжать, — её красные губы изогнулись в улыбке, не скрывавшей желания, — мне это доставляет удовольствие. Ансель сделал так, как она просила, продолжая играть со стопой в своей руке, хотя его мысли были заняты другим. Как и во время укрощения Серафины, он постоянно пересматривал прошлые события, анализируя действия судьбы, чтобы разгадать её замысел. Пока он не столкнулся с Равенной, намереваясь превратить её в идеального монстра, судьба всегда действовала с целью уничтожения Башни Вавилона и изгнания Равенны. Находиться под контролем Эворы никогда не было чем-то хорошим; спровоцировать эту свирепую и тираническую женщину на уничтожение Башни Вавилона было несложно, но Ансель никак не мог вырвать Башню из хватки Эворы. Поэтому, после того как он вырвал Башню у Эворы в той игре, путь судьбы был временно заблокирован. Более того, Ансель заявил о своём плане Равенне с непреклонной решимостью, вынудив судьбу временно изменить курс, чтобы предотвратить падение Равенны в рациональную бездну и её превращение в инструмент под контролем Анселя. До сих пор всё оставалось под контролем Анселя. Согласно первоначальному плану, Равенна либо решила бы противостоять Анселю с помощью разума, ускоряя своё превращение в рациональный инструмент, лишённый эмоций, либо, благодаря частым контактам с Анселем, подобно Серафине, могла бы полностью эмоционально обратиться к нему. Первое было первоначальным планом Анселя, на который не влияла Серафина, в то время как второе было… испытанием, на которое он был готов пойти из-за Серафины. В ходе этого процесса произошёл значительный переворот — Ансель был невольно ведом судьбой, и в процессе снятия стресса он перенапрягся, что позволило Марлине заметить неладное. И Марлина, сам того не зная, тонко намекнула Равенне на эту возможность. В этот момент — — Ансель. Голос Эворы, окрашенный недовольством, прервал раздумья Анселя. Она нахмурилась, глядя на него с немым упрёком: — Будь нежен. — …Ты, кажется, принимаешь меня за слугу, — ответил Ансель с кривой улыбкой. — Мы равны. Если я могу приказывать тебе так, то в другой день ты можешь сделать то же самое со мной, использовать меня как служанку, и я не затаю обиды, — парировала Эвора, вызывающе вскинув подбородок. — Это должно быть приемлемо, не так ли? — У меня нет интереса потакать таким тривиальным играм с тобой, Эвора. — Какая же ты зануда, когда дело касается меня, — она раздражённо цыкнула. Нога Эворы в порыве досады метнулась к лицу Анселя, но он вовремя перехватил её лодыжку, и её бледная ступня едва не коснулась его щеки. — Разве ты не прославленный дамский угодник столицы, мистер Ансель? — …Не припомню, чтобы я когда-либо заслужил это прозвище. Три года назад я был лишь ребёнком, дорогая мисс Эвора. — Ха! Ребёнком? Она усмехнулась, разразившись смехом. Она встретилась с ним взглядом, её губы приоткрылись в дразнящем жесте: — Ты был дьяволом ещё тогда, Ансель — задолго до этого. — Вот как? — Ансель слегка наклонил голову. — Я кажусь тебе таким порочным, Эвора? — И что с того? Что плохого в том, чтобы быть порочным? Её ноги обвились вокруг его шеи, гибкая талия подняла торс в интимную близость к Анселю. — По сравнению с тошнотворным ореолом твоей юности… Она прошептала ему на ухо: — Мужчина, которым ты стал сейчас, совершенно… неотразим. — Судьба империи в твоих руках — это действительно тревожная мысль, Эвора. Ансель вздохнул: — Боюсь даже представить, насколько обременительным я стану. — Кто сказал что-то о бремени? Сидеть рядом со мной на троне, наблюдая, как они извиваются, пытаясь нам угодить — это восхитительно, не так ли? Эвора отпустила его, её идеологическое расхождение мгновенно охладило их близость. Нарастающее безразличие, даже отвращение на её лице выдавали отсутствие у неё искренней привязанности к Анселю и подчёркивали природу божественных видов. Или, возможно… именно Ансель был настоящей аномалией. Ансель хранил молчание, его взгляд переместился с изображения Серафины, натягивающей лук, на миниатюрную учёную, безмолвно примостившуюся на парящей пушке. Судьба несправедливо сделала Равенну осведомлённой о его странности. Потому что это лишь углубит её предвзятость по отношению к нему. ---------- Том 2 Глава 328 После их встречи амбивалентное поведение Анселя — казалось бы, бросившего её, но нуждающегося в ней, желающего укротить её — поселило в сердце Равенны тоскливую, призрачную надежду на то, что «Ансель заботится обо мне». Но на пике этого чувства, после ночи общих признаний, последовавших за их уходом из поместья Циглеров, Ансель жестоко обнажил непоправимый разлом между ними. Мимолётная иллюзия близости, несмотря на дистанцию, превратилась в неоспоримую реальность падения. Под гнётом этого огромного неравенства, в сочетании с информацией, раскрытой Марлиной, и своеобразной природой души Равенны, как бы рациональна, умна или стойка ни была эта миниатюрная и отстранённая учёная, она неизбежно должна была погрузиться в полный хаос. Согласно текущему плану и темпу Анселя… падение Равенны было лишь вопросом времени. Если только именно этого не желала судьба — повторить события, развернувшиеся с Серафиной. «Но, может быть… ты посчитала меня слишком добросердечным?» — безмолвно размышлял Ансель. Как я могу дать ту же клятву той, кто однажды предал меня, как я сделал это с Серафиной? Неконтролируемая звериная натура Серафины лежит в далёком будущем, где до её прихода возможно всё. Однако патологическое стремление Равенны к своим идеалам пронизывает всю её жизнь, оно неизменно. Три года назад он полагал, что сломил одержимость Равенны, но обнаружил, что всё было тщетно; даже если бы Равенна пала, он сомневался, что она поставит свои идеалы ниже себя. И всё же судьба, должно быть, предвидела возможность успеха в укрощении Равенны, после чего… его ожидало нечто ещё более неуловимое. Однако решение текущих вопросов было первостепенной важностью. — Эвора, — внезапно произнёс Ансель. — Ты, должно быть, уже достаточно насмотрелся. — …Что? — Лорд Эвора слегка повернул голову. — Насмотрелся? — Я привёл Серафину сюда не только чтобы оказать тебе услугу, но и чтобы она могла сегодня развлечься. Юный Гидрал не улыбался; такая чистая невозмутимость, граничащая с безразличием, редко появлялась на его лице. — Это не для того, чтобы наблюдать за ней, как за зверьком в клетке. Глаза Лорда Эворы слегка сузились: — Значит, на моей территории я даже не имею права смотреть на твою собаку? — Только что ты не знал, как отплатить мне… а теперь снова заявляешь о своём статусе? Лорд Эвора — не святой. По человеческим меркам морали и этики, он — законченный подонок. Но его не волнует, выглядит ли он «моральным» или критикует ли его кто-то на моральных основаниях; он просто сжёг бы всю семью такого человека. Его единственная мотивация — следовать зову своего сердца, чистейшая, крайняя форма самопотакания и тирании. Ансель, прекрасно осознавая это, усмехнулся: — Итак, с яйцами низших Призывателей Прилива ты справишься сам? Единственный способ повлиять на кого-то вроде него — это напрямую затронуть его интересы. — … После минутного молчания Лорд Эвора неохотно произнёс: — Ты действительно так сильно любишь свою маленькую собачонку? — Да. — …Хм. Женщина холодно фыркнула: — Хотя я не знаю, что у тебя с мозгами, для меня это хорошо. Такая значительная слабость… я обязательно воспользуюсь ею, Ансель. Юный Гидрал явил безобидную улыбку: — Можешь попробовать, Эвора. Освещённая комната мгновенно погрузилась во мрак и тьму, словно чёрный как смоль водоворот, смешивающий сущность всего сущего, поглотил всё в пределах досягаемости. Казалось, спустилась тень бездны. Затем яростное пламя прорвалось сквозь поглощающие тени, его огонь был ненасытен, пожирая гнетущую тьму, которая стремилась переписать реальность. Подпитываемый самой тьмой, которую он поглощал, огонь становился всё интенсивнее и яростнее, в то время как тьма, не отступая, отвечала леденящей, мертвенной тишиной, безмолвно стирая всю материальную материю без следа. Эта причудливая борьба, подобная танцу тайных сил, длилась неопределённое время — возможно, лишь мгновение, возможно, вечность. В какой-то момент бушующее пламя и безграничная пустота исчезли без следа. Символы божественного могущества, запертые в ненасытной дуэли, казались не более чем иллюзией, поскольку просторная комната, залитая солнечным светом, оставалась такой же величественной и яркой, как и прежде, нетронутая недавним потрясением. Лишь в глазах Гидрала и Флеймфиста, где всё ещё теплились оттенки чёрного и пламени, оставалась история того, что произошло. *** Вжик... Когда Серафина отпустила тугую тетиву, острый треугольный наконечник стрелы рассек воздух, и его пронзительный свист разнесся по джунглям. Добыча, свернувшаяся в своем логове, среагировала слишком поздно, несмотря на мгновенное осознание опасности; её глаза открылись как раз вовремя, чтобы встретить свою судьбу. — И-и-и-и! Пронзительный крик эхом разнесся по лесу, заставив стаю птиц взлететь, а Серафина в восторге вскинула кулак в воздух, воскликнув: — Идеально! Еще раз! Равенна подала Серафине еще одну стрелу, та облизнула губы и натянула лук до предела. В тот момент, когда странное существо вырвалось из зарослей, проломившись сквозь ветви, лианы и сухие листья, она выпустила еще одну быструю стрелу. Тук... Вторая стрела пронзила голову существа насквозь, и его слегка крупноватое тело тяжело рухнуло на землю. Равенна подняла руку, украшенную браслетом, и стрелы, вонзившиеся в тело и голову существа, быстро распались, превращаясь в потоки черных частиц, которые вернулись в браслет. — Это так удобно! Серафина изумилась, с удивлением разглядывая браслет Равенны, на мгновение забыв о поверженной добыче: — Возможность забирать их обратно по своему желанию… такое впечатляющее устройство, Равенна, почему я раньше не видела, чтобы ты его использовала? — Во-первых, — объяснила Равенна, её очки отразили мимолетный блик, — как я уже упоминала ранее, это лишь прототип, находящийся на экспериментальной стадии; во-вторых, я создала его совсем недавно. Она пробормотала про себя: — Одиннадцатипроцентный коэффициент повреждений… действительно, это слишком нестабильно. Прочность этих просто зачарованных стрел в реальном бою неудовлетворительна; их силу необходимо увеличить. — Я предлагаю собрать здесь подходящие материалы, — предложила Равенна Серафине. — Нидхёгг не выдержит твоего расхода, Серафина. Если тебе нужны стрелы… я должна обойтись тем, что мы сможем найти здесь, чтобы удовлетворить твои потребности. — Меня это устраивает… только не затягивай, — Серафина почесала затылок. — Я даже не уверена, как долго смогу наслаждаться этой охотой. — Это не займет много времени. Тушу существа, которое ты убила, можно использовать повторно; его тело — ценный алхимический ресурс. — Ах! Это просто, я принесу его тебе прямо сейчас! Серафина передала длинный лук Равенне и возбужденно бросилась к своей добыче, которая пала от её двух стрел. Она осмотрела свой трофей: существо с зеленым телом, двуногой походкой, большими перепончатыми крыльями вместо рук и непропорционально большой головой с поразительно длинным и выпуклым языком — такой монстр был ей незнаком. Едкий яд, исходящий от его выпуклого языка, указывал на расположение ядовитых желез… идеально для создания отравленных стрел для Равенны! Мысль о предстоящих охотничьих приключениях наполнила девушку восторгом — острые ощущения от начала с нуля, создания всех инструментов и оружия вручную, были поистине захватывающим занятием! — Даже если она сама не была той, кто занимался созданием. Серафина напевала веселую мелодию, готовясь поднять свою добычу и перенести её к Равенне. Однако, как только она протянула руку, чтобы коснуться трупа, леденящее ощущение, от которого всё её существо содрогнулось в одно мгновение, холодный ужас, пронзивший её от копчика до самой макушки, заставил шерсть Серафины встать дыбом, и она инстинктивно отпрыгнула назад более чем на десять метров. — Что это было сейчас… Мисс Волк задрожала, наблюдая за гусиной кожей, плотно покрывающей её руки, и в неверии произнесла: — Угроза…? — Угроза… смерти? Неподвижный труп внезапно дернулся. Затем подергивание стало более яростным и пугающим, почти заставив всё лежащее тело подпрыгнуть на месте. В этой ужасающей конвульсии глубокий морской синий цвет… быстро окутал всё тело. Полупрозрачные, похожие на почки, или, возможно, на щупальца отростки, один за другим, прорывались сквозь кожу трупа с возрастающей скоростью, дико танцуя в воздухе, отчего кожа покрывалась мурашками. — Черт возьми… Глядя на гротескного монстра, теперь покрытого щупальцами и начинающего деформироваться, Серафина с содроганием пробормотала: — Что это, черт возьми, за монстр? — Ч… т… о… э… т… о… з… а… м… о… н… с… т… р…? Выражение лица девушки мгновенно застыло. Ибо она услышала… она услышала, как монстр, своей разорванной, покрытой щупальцами массивной пастью, повторяет её слова! — Что… это… за… монстр…? — повторил он, запинаясь на словах приглушенным голосом. Серафина инстинктивно сделала шаг назад, и деформированный монстр, покрытый щупальцами, также отступил на шаг. — …Ублюдок!! Обретя самообладание, Серафина помрачнела — неужели она действительно испугалась такого бессмысленного, хаотичного существа? Как сильнейшая глава пакта Гидрала могла испугаться такой необъяснимо грязной твари? Её жестокая и свирепая аура вспыхнула в одно мгновение, и в этот момент бесчисленные щупальца на теле монстра перестали извиваться, застыв почти на секунду, а затем — Затем, даже не пытаясь научиться, он развернулся и без колебаний бросился наутек, помчавшись прочь. В этот момент это острое чувство насмешки привело Серафину в ярость. — … — Чертов урод… ты покойник! Волчица взревела: — Я разорву тебя на куски и сварю в котле! Равенна, за мной! Сказав это, она не стала ждать Равенну, прямо бросившись в погоню по следам, оставленным монстром, и умчалась прочь. Однако Равенна не последовала за Серафиной немедленно. — Мисс Равенна. Принцесса в белом платье, чистая и прекрасная, как ирис, появилась из ниоткуда позади застывшей Равенны, тихо усмехаясь: — Время пришло, ты должна выполнить… своё обещание. ---------- Сделка — Пришло время, ты должна исполнить… своё обещание. Обещание, разумеется, касалось той самой сделки. Опасная и безумная сделка, которую Равенна заключила с Юной принцессой. Несмотря на свою самопровозглашённую рациональность, она приняла её. За двадцать один год её холодного существования значимых событий было немного. Столь благородное и великое стремление изменить этот до абсурдности жёсткий мир, в конечном итоге приведшее к трагическому концу, но всё же передавшее его убеждения и идеалы внучке. Смерть Эйлин Циглер была одержимостью, от которой Равенна не могла отказаться, чего бы это ни стоило. — Ты… сейчас? Равенна почти инстинктивно хотела отстраниться от Сьюэллен, не зная, находится ли она под наблюдением Лорда Эворы, но Сьюэллен уже заговорила, не оставив ей выбора. — Не бойся, моя высокомерная сестра, Лорд Ансель разберётся с ней, — заверила Сьюэллен с безмятежной и мягкой улыбкой. — Иначе зачем бы ему не сопровождать свою любимую главу пакта, а вместо этого выбрать компанию этого отвратительного ублюдка? Лорд Ансель… действительно имел другие планы. Равенну не удивило это откровение; натура Лорда Анселя заключалась в том, чтобы использовать всё до последнего потенциала, даже… Равенна не сомневалась, что именно для осуществления этого плана он и привёз сюда Лорда Марлоу. — …Что тебе от меня нужно? — спокойно поинтересовалась Равенна, обретя самообладание. — Я поместила сюда яйцо низшего Призывателя Прилива; оно вылупилось и нашло хозяина у реки, — объяснила Сьюэллен с невозмутимым видом, пока Равенна смотрела на неё с лёгким шоком. — Ядовитый зверь, с которым ты столкнулась ранее, был его хозяином. Тебе повезло, что ты наткнулась на него так скоро. — Низший Призыватель Прилива? — в голове Равенны промелькнули скудные сведения об этом загадочном божественном виде, и она быстро уловила намерения Сьюэллен. — Ты намереваешься разрушить экологический баланс этих охотничьих угодий? — Я ценю столь проницательного соратника, мисс Циглер, — улыбнулась Сьюэллен. — Я не дурак с манией величия; я никогда не стремился свергнуть мою дорогую сестру, ибо это невозможно. Месть, которую я ищу… должна приносить удовлетворение. — Так называемое удовлетворение, естественно, влечёт за собой невыносимую потерю для неё, а в имперской столице мало что заботит её. Эти охотничьи угодья — одно из них. — Она вложила много сил в это место. Хе-хе… как же сложно поддерживать экологический баланс в среде, состоящей исключительно из магических существ. Призыватель Прилива, пусть даже низший, при наличии достаточного времени может опустошить всю экосистему. Сьюэллен, ступая по лианам, грациозно приподняла подол своего платья и легко подпрыгнула рядом с Равенной, игриво добавив: — Тогда я смогу насладиться видом её разъярённого и безумного выражения лица, словно у бешеной собаки. Одна лишь мысль об этом… приносит такое восхитительное удовольствие. Она даже слегка вздрогнула от искреннего предвкушения. — …Ты поистине бесстрашен, — заметила Равенна. — Конечно, я боюсь смерти, поэтому и пришла с приказом Её Величества, — ответила Сьюэллен, ловко перепрыгивая с лианы на ветку. — Ненависть моей сестры навсегда зарезервирована для её матери, которая презирает и угнетает её, а не для кого-то незначительного, вроде меня. Услышав это, Равенна слегка нахмурилась: — Тогда зачем я тебе нужна? Если Сьюэллен действовала по приказу императрицы, то Лорд Эвора не смог бы сопротивляться, и Сьюэллен не потребовалась бы помощь, достаточно было бы просто наблюдать. — Ты недооцениваешь мою сестру, мисс Циглер, — Сьюэллен покачала головой. — Ты недооцениваешь её дерзость и… её безумие. Прекрасное лицо юного принца стало пугающе холодным: — Такое безумие, которое, если потребуется, осмелится бросить вызов даже приказам Императрицы. — Её Величеству нужно место для выращивания Призывателя Прилива, но как только моя сестра сойдёт с ума, она, несомненно, уничтожит его, прежде чем он успеет нанести ущерб экосистеме, даже рискуя суровым наказанием от Её Величества. Она всё равно пойдёт на это. — Разве это не было бы лучше? — парировала Равенна. — Тогда её ждала бы более жалкая участь. — Ты действительно не понимаешь, чего я желаю, мисс Циглер. Сьюэллен внезапно повернулась к Равенне, её глаза были затенены пугающей тьмой: — Я хочу… чтобы она перенесла мою месть без сопротивления, а не демонстрировала свою уникальность, нарушая волю матери, но не встречаясь со смертью. — Это не имеет значения для конечного результата. — …Значит, чтобы убедиться, что Лорд Эвора не сможет вмешаться, — медленно поняла Равенна, — ты обратился к Лорду Анселю? Заставил его действовать от твоего имени? — Все знают о глубокой пропасти между Лордом Анселем и моей сестрой, особенно учитывая, что он непоколебимо поддерживает Императрицу. Улыбка Сьюэллен расцвела: — Он, конечно, будет готов оказать услугу, так как для него это не составит труда. Изначально Сьюэллен не думала обращаться к Лорду Анселю, но её поразило воспоминание о словах того в Ассоциации Алхимии. Лорд Ансель, который без усилий распознал, что именно он был вдохновителем прекращения производства парящих пушек, и потребовал их возобновления, сделал убедительное предложение: «Уверяю тебя, я не буду вмешиваться в твои предстоящие планы и действия. Если возникнет необходимость, я готов предложить свою помощь — разумеется, за плату». Это обещание посеяло зерно мысли в сознании Сьюэллен, которое полностью расцвело после резкого противостояния Лорда Анселя Лорду Эворе после военной игры. Убеждённая, что между Лордом Анселем и Лордом Эворой существует скрытый конфликт, Сьюэллен больше не колебалась… и обратилась за помощью. — С одной стороны, Лорд Ансель закроет обзор моей сестре под предлогом того, что не позволит ей обращаться с его любимой главой пакта, Лордом Марлоу, как с простой игрушкой. Моя сестра не заподозрит неладное, ведь привязанность Лорда Анселя к мисс Марлоу общеизвестна, не так ли? Битва в Академии Эфира, ознаменовавшая силу и потенциал Лорда Марлоу, не только возвестила о появлении грозного существа, но и дала понять другим сверхъестественным существам: юный Гидрал действительно дорожит своей единственной главой пакта. — С ограничениями, наложенными Лордом Анселем, она временно воздержится от слежки за этими охотничьими угодьями, а её характер таков, что она побрезгует любым подслушиванием или шпионажем. Однако, по мере того как время будет идти и если разрушения, вызванные Призывателем Прилива, усугубятся, моя беспринципная сестра, несомненно, придумает другие способы решения проблемы… например, развернёт грозных существ для перехвата и уничтожения низших сородичей Призывателя Прилива. В этот момент — — Мне нужно… вмешаться? — пробормотала Равенна в ответ, наконец понимая, зачем её сюда привезли. Она действительно была «помощником», но не для Лорда Марлоу — она была помощницей Сьюэллен. ---------- Том 2 Глава 330 Её задачей было помочь Сьюэллен позволить Призывателю Прилива посеять хаос в этих охотничьих угодьях, нагло нарушить экологический баланс прямо под носом у Эворы. Это было конечной целью Анселя, когда он организовал это мероприятие для Серафины, но… Равенна постоянно чувствовала, что что-то не так, и тонкие несоответствия ускользали от её анализа. Казалось, Эвора верила, что Ансель привёл Серафину, чтобы та помогла ей с Призывателем Прилива, а Равенна — лишь придаток. Сьюэллен же, напротив, считала, что Ансель привёл Равенну, чтобы та помогла ей отомстить Эворе, а Серафина — лишь удобный предлог. Обе принцессы, ведомые собственными логическими цепочками, не видели проблем в сложившейся ситуации. Тем временем змей неспешно дёргал за ниточки, наблюдая, как сёстры послушно следуют по проложенному им пути. — Я тоже вмешаюсь, перехватывая слишком могучих существ, но некоторые неизбежно проскользнут сквозь сеть. Когда это случится, ответственность ляжет на тебя — передай мои приветы Лорду Марлоу. Раз уж она здесь ради охоты, то наверняка будет рада любой добыче, не так ли? Наконец высказавшись, Лорд Сьюэллен глубоко вздохнул: — Это затяжное предприятие; готовься морально. — …Затяжное? — Время Её Величества драгоценно; у неё мало терпения, чтобы ждать результатов. Течение времени в этих охотничьих угодьях было скорректировано; полдня снаружи примерно равны… неделе здесь. Лорд Сьюэллен достал карманные часы и осторожно протёр их: — Именно по этой причине у нас больше пространства для манёвра. Моя сестра не будет постоянно бдительна здесь, и в момент невнимательности пройдёт много времени. Неудивительно, что Эвора упомянула, что время игры Серафины будет дольше, чем просто один вечер… Но неделя, разве это не слишком долго? Равенна нахмурилась. Исходя из своего понимания Анселя, она знала, что он никогда не позволил бы Серафине оставаться здесь неделю или дольше, если только сама Серафина не пожелает остаться. Подожди… желание. Равенну внезапно осенило. Ни Эвора, ни Сьюэллен не задумывались… захочет ли Серафина остаться на длительный срок. Обе предполагали, что Ансель обеспечит присутствие Серафины, независимо от её личных желаний. Но теперь Равенна поняла — Ансель… не стал бы этого делать. Если бы Серафина потеряла интерес к охоте, он наверняка позволил бы ей уйти, а не заставлял бы оставаться до конца мероприятия. Почему Равенна была в этом так уверена? Потому что… три года назад Ансель поступил так же, уважая то, что было важно для её прежнего «я». Эта мимолётная мысль промелькнула в голове Равенны, заставив её невольно сжать кулаки. Она заставила себя отбросить эти размышления и продолжила анализировать. Учитывая, что Серафина могла уйти в любой момент, план Сьюэллен больше не был жизнеспособен, и та, очевидно, не знала об этом факте, а значит… истинные намерения Анселя крылись глубже, и его сотрудничество со Сьюэллен было лишь фасадом, ещё одним слоем обмана. Среди всех манипулируемых марионеток самая уязвимая и бессильная мисс Циглер подняла голову и увидела нити над головами каждого. И это лицо… скрытое в тенях, улыбающееся. Чего именно желает Ансель? Что он планирует получить? Теоретически он мог получить лишь расположение Сьюэллен или выгоду от их обмена, но стоит ли это всё его сложных махинаций? — Ах, верно, у меня есть новости для тебя, мисс Циглер. Игриво похлопав Равенну по плечу, Лорд Сьюэллен объявил: — Моя месть не прекратится, но наше сотрудничество должно закончиться. Равенна мгновенно схватила Сьюэллен за запястье, повернула голову и пристально посмотрела ей в глаза: — Что ты… сказал? — Кажется, ты теряешь контроль, мисс Циглер. Лорд Сьюэллен не обиделся на грубость, лишь приподнял бровь: — Тебе следует знать, что проявление эмоций и демонстрация слабостей могут быть опасны — хотя я и так знал о твоей уязвимости. — Почему ты останавливаешься? А как же смерть моего деда… — Не вини меня; я бы не хотел потерять тебя, такого… полезного союзника, — сказал Лорд Сьюэллен с ноткой беспомощности. — Это по приказу Лорда Анселя. Миниатюрная учёная была ошеломлена. Гнев, который только начал проступать на её безразличном лице, застыл. — Его слова были точны: «Мне плевать, чего ты хочешь, но если это приведёт к поломке инструмента, который я нахожу полезным, я буду недоволен». Лорд Сьюэллен покачал головой: — Он считает, что сотрудничество со мной, хм… сломает тебя, поэтому он поручил мне в одностороннем порядке расторгнуть наше партнёрство, и, кроме того… — Кроме того, согласно его пожеланиям, как только ты выполнишь своё обещание, я бесплатно предложу тебе информацию, которая значительно продвинет твоё расследование в отношении истинного виновника. — Его… пожелания? — пробормотала Равенна. — Он просил тебя рассказать мне всё это? — Да, такова природа нашего обмена. Лорд Сьюэллен склонил голову набок: — В конце концов, Лорд Ансель также недолюбливает мою сестру, так что для него эта задача — лишь вопрос удобства, и поэтому он был весьма щедр, не прося многого, лишь эти условия. Он на мгновение посмотрел на Равенну, а затем не смог сдержать смешок: — Хотя он называет тебя инструментом, я считаю, что Лорд Ансель всё ещё высоко ценит тебя, мисс Циглер. — Что ж, я должен продолжить свою задачу по наблюдению. Надеюсь, ты также выполнишь свои обязанности, мисс Циглер. Фигура Сьюэллен стала эфирной и исчезла, оставив Равенну стоять в одиночестве, погружённую в раздумья. Это… цель Анселя? Он помогает мне в расследовании смерти деда, не желая, чтобы я продолжала рисковать собой ради Сьюэллен? Нет, нет, это не так. Он сказал, что не будет вмешиваться, что будет лишь наблюдать, если со мной что-то случится. Его действия призваны… призваны заставить меня обратиться к нему? Да, должно быть, это так. Теперь у меня нет иного выбора, кроме как просить его о помощи, я загнана в более глубокую ловушку, не в силах сопротивляться ему. Должно быть, это его намерение, он наверняка спланировал это, наверняка. Потому что тот Ансель, которого я знаю сейчас… больше не мой друг. «Он… наверняка спланировал это». Миниатюрная женщина, сидящая на парящей пушке, слегка съёжилась. Но если бы это было раньше. Если бы это было раньше, Ансель… просто хотел бы мне помочь. ---------- Том 2 Глава 331 Кипя от ярости, Серафина неслась через джунгли в погоне за этим омерзительным, уродливым созданием. Любопытно, но сообщения, передаваемые «Главой ветра», становились всё реже, что означало: следы, оставленные монстром во время бегства, исчезали с пугающей скоростью. Эта аномалия насторожила Серафину, которая к тому же была совершенно сбита с толку ощущением, только что испытанным ею. Смерть… В тот миг она ощутила угрозу смерти с пугающей реальностью. Прошло немало времени с тех пор, как Серафина в последний раз чувствовала нечто подобное. Последний раз она ощущала присутствие смерти, когда решилась противостоять Пылающей Ледяной Гадюке, но, независимо от обстоятельств, это чувство всегда было… глубоко незабываемым. Почему по сравнению с грозными зверями четвёртой ступени это, казалось бы, бессильное существо, которое бежало при виде неё, вызывало такое предчувствие смерти? Пока Серафина размышляла об этом, свист позади заставил её инстинктивно замедлить шаг. — Равенна? — Девушка обернулась в замешательстве. — Почему ты отстаешь? — …Я анализировала следы, оставленные этой тварью. Паря на быстро скользящей пушке, Равенна произнесла приглушённым тоном: — Серафина, у меня для тебя плохие новости. — Хм? — Мы можем быть в серьёзной опасности. Серафина остановилась, её шаги замедлились ещё сильнее: — Что ты имеешь в виду? — Эта тварь… твоя добыча, эта аберрация. Миниатюрная учёная посмотрела на Серафину с предельной серьёзностью: — Она была заражена опасным существом, которого здесь быть не должно. Её трансформация, её поведение… всё указывает на одно. Сущность, которая сейчас контролирует этот труп, принадлежит к одному из четырёх божественных видов… — Это… — под ошеломлённым взглядом Серафины Равенна произнесла мрачно: — Это Призыватель Прилива. Девушка постепенно замедлила бег и застыла на месте. Она долго смотрела на Равенну, прежде чем неуверенно поднять два пальца: — Какое это число? — …Мои мысли ясны, Серафина, я не несу чепухи. Равенна достала бутылку с бледно-голубой водой: — Этот образец был взят из ближайшей реки. Вода здесь превратилась в это, и как охотник ты должна понимать, насколько это ненормально. Серафина пристально вгляделась в оттенок воды, который невозможно было встретить ни в одной реке, и с трудом сглотнула. — Значит, ты хочешь сказать, — она перевела неуютный взгляд на Равенну, — что это действительно… — Это действительно Призыватель Прилива, но низ… — Потрясающе! Мисс Волк подпрыгнула на месте, её щёки раскраснелись от возбуждения: — Подумать только, я охочусь на Призывателя Прилива! Неужели я действительно способна выследить такое существо? — … — Равенна замолчала на две секунды. — Хотя я не уверена, почему твой восторг перевешивает страх, этот Призыватель Прилива — не истинный представитель божественного вида; это низший вид. Серафина, которая ликовала с поднятыми руками, склонила голову: — Что значит «низший»? — Я не совсем уверена, почему их классифицируют именно так, — Равенна поправила очки. — Знания о божественных видах чрезвычайно редки и ценны, а в моей базе данных нет достаточно подробной информации. Однако, поскольку это низший вид, мы можем сделать вывод, что у него нет потенциала стать божеством, и оно значительно слабее в плане силы. Услышав это, восторг Серафины мгновенно сменился разочарованием: — Значит, он не так уж впечатляет… — …Это лишь в сравнении с более могущественными Призывателями Прилива. В этот момент на обычно бесстрастном лице Равенны появилось лёгкое колебание. После минутного молчания она продолжила: — Поэтому я предлагаю тебе прекратить охоту. Прежде чем Серафина успела ответить, Равенна добавила: — Эта охота — игра для тебя, игра, подготовленная Анселем, а этот низший Призыватель Прилива — случайность в ней. Логически и эмоционально, тебе нет нужды иметь с ним дело. — Ты вольна искать другую добычу. Сьюэллен наблюдала за перемещениями Призывателей Прилива, естественно, Равенна не могла позволить Серафине выследить их. Короткого промежутка времени было явно недостаточно для созревания низших Призывателей Прилива. Судя по тому, как он немедленно бросился наутёк, почувствовав убийственное намерение Серафины, он действительно не был ей ровней. Даже если бы её аргумент не сработал, Равенна придумала бы другой, убедив Серафину отказаться от преследования молодняка низших Призывателей Прилива. В конце концов, оправданий было предостаточно, не оставляя места для беспокойства — — О чём ты говоришь, Равенна? Серафина, совершенно озадаченная, спросила: — Что ты имеешь в виду под «это случайность»? Как это вообще может быть случайностью? — …Конечно, это… — Ты сама сказала, Призыватели Прилива никак не могли здесь появиться, но вот он. Что это значит? Девушка энергично ударила кулаком по воздуху, радостно ликуя: — Это значит, что это сюрприз, подготовленный Анселем для меня! Охота на Призывателя Прилива… пусть даже это, э-э… как там, хм… верно, низший вид, всё равно это Призыватель Прилива! Я никогда не охотилась на что-то столь грозное! Уперев руки в бока, она гордо похвасталась: — Раз Ансель это устроил, я не хочу его разочаровать. Я должна принести его труп Анселю! — … Выражение лица Равенны стало несколько отстранённым. В тот момент, в её разговоре со Сьюэллен, странные сомнения, возникшие в её сознании, наконец прояснились. Ансель определённо не стал бы принуждать Серафину к чему-либо; её выбор был её собственным. Однако Сьюэллен не знала об этом, что заставило Равенну поверить, будто у Анселя должен быть более глубокий мотив. Реакция Серафины ясно дала понять Равенне — при виде Призывателя Прилива, независимо от времени, Серафина неизбежно воспримет это как «подарок» от Анселя, тем самым начав неумолимую охоту. Это прямо противоречило сделке со Сьюэллен. Было ли действие Анселя направлено на срыв сделки Сьюэллен? Нет, конечно, нет. Потому что в этом сценарии был кто-то, кто мог повлиять на исход. Это была она сама. Если бы она сказала Серафине, что Ансель привёл её сюда, чтобы предотвратить смерть Призывателя Прилива, то Серафина наверняка прекратила бы преследование. Но суть дела заключалась в том, действительно ли Ансель намеревался помочь Сьюэллен достичь её цели? Это оставалось неясным, ибо, как сама Сьюэллен заявила, такие дела были лишь попутными одолжениями для Анселя. То, чего он действительно искал, было испытанием для него самого. Если Равенна не сможет остановить Серафину, то Сьюэллен никогда не раскроет важную информацию о деде Равенны. Таким образом, дилемма для Равенны заключалась в том, стоит ли обманывать Серафину ради этой информации. Или ей следует позволить ей… счастливо отпраздновать свой день рождения? — Равенна, пошли! Поймаем этого глупого синего… — Серафина. Равенна внезапно заговорила: — Я хочу задать тебе вопрос. — Какой? — Серафина обернулась, с любопытством глядя на неё. — Представь, твой день рождения, это событие, столь высоко ценимое Анселем, всё, что он сделал, если бы это было не только ради тебя, а скорее, ты была лишь ширмой… для каких-то скрытых мотивов. Женщина пристально вгляделась в глаза Серафины: — Что бы ты сделала? — …А? Серафина замерла, озадаченная: — Что ты имеешь в виду? — Буквально то, что я сказала. Девушка замолчала, потирая подбородок, с задумчивым выражением лица. Через пару секунд её осенило: — Ты обнаружила, что у Анселя есть какой-то секретный план!? Не дожидаясь ответа Равенны, Серафина поспешно подбежала к ней, прошептав на ухо: — Скажи мне, скажи! Это правда или нет? Что мне делать? Как мне помочь? — …Ты не поняла, что я только что сказала? — Разве это не значит, что я поняла? — Серафина выглядела озадаченной. — Так в чём именно заключается план Анселя? — Ты сделаешь это? — Глупости, почему бы мне не действовать, если у Анселя есть план. — Даже если он использует твой день рождения, даже такой важный день, он мог включить его в свои схемы? — …Ты довольно странная, Равенна. Серафина выразила своё полное недоумение: — Разве план Анселя хоть как-то противоречит празднованию моего дня рождения? — … Равенна промолчала. В тот момент она по-настоящему поняла, почему Серафина была так дорога Анселю. Она также осознала, что никогда не сможет вернуть ту привязанность, которую Ансель изливал на неё три года назад. Потому что она не могла сделать этот шаг, она не могла достичь уровня чистоты Серафины. В конце концов, проблема между ней и Анселем никогда не заключалась в простых манипуляциях или интригах, а в непримиримом, абсолютном противоречии позиций и взглядов. Итак, что должна делать Равенна? Должна ли она, в соответствии со своими собственными потребностями, сообщить Серафине, что Ансель в сговоре со Сьюэллен опустошает местную экосистему? Без тени сомнения, Серафина подчинилась бы, ибо как только Равенна представит ей логику, она решительно выполнит задачу, тем самым позволив Равенне… получить информацию беспрецедентной важности. Учитывая, что она больше не может вернуться к своей прежней жизни, и поскольку она неизбежно является инструментом в руках Анселя, вместо того чтобы продолжать утопать в тщетных сожалениях, было бы разумнее воспользоваться любым преимуществом. Это, несомненно, представляет собой оптимальный выбор. — Ансель… Действительно, оптимальный выбор. — У него нет плана. Глядя в глаза Серафине, Равенна произнесла именно так. — Делай то, что желаешь, это его воля. Серафина склонила голову, наблюдая за Равенной некоторое время. — Конечно, я знаю! Она гордо вскинула подбородок: — Разве тебе нужно было мне это говорить? Пойдём вместе и поймаем этого уродливого монстра! Равенна молча наблюдала за тем, как Серафина с нетерпением удаляется. Это был подарок Анселя Серафине, а не тебе, Равенна. Лучший выбор — не разрушать жадно ту красоту, которую он даровал своей возлюбленной, а молча, без звука, предложить себя в качестве жертвы, позволяя его любимице провести идеальный день рождения. В очередной раз Равенна раскусила ловушку Анселя, однако не нашла в этом никакой радости. Был даже момент, когда она возненавидела, возненавидела то, как хорошо она понимает Анселя, как она всегда может предсказать, о чём он на самом деле думает. В своём оцепенении Равенна почти слышала, как Ансель шепчет ей на ухо: — Не забывай, Венна. — Ты лишь побочный эффект. ---------- Том 2 Глава 332 — Призыватели Прилива — самые загадочные из божественных видов, и мало кто из экстраординарных существ готов рискнуть отправиться в самое опасное царство этого мира, чтобы наблюдать за ними и понять их суть. Насколько мне известно, сведений о Призывателях Прилива крайне мало, они ограничены лишь некоторыми аспектами их характеристик. Равенна, восседая на своей парящей пушке, разъясняла Серафине природу Призывателей Прилива. — Прежде всего, Призыватели Прилива широко известны, однако их самая непостижимая черта заключается в том, что, будучи божественным видом, они являются паразитами. — Паразитами… Серафина, настроенная скептически, как и описывала Равенна, спросила: — Как божественный вид может быть таким? — Никто не знает ответа, — покачала головой Равенна. — Но это действительно так. Семьсот лет назад один могущественный авантюрист пятой ступени углубился в Затерянное море и оставил такую запись: «Ужас Затерянного моря вызван не бесчисленными опасными магическими существами, обитающими в его бесконечных глубинах. Скорее, это происходит потому, что весь океан… служит питанием, инкубатором и пастбищем для Призывателей Прилива». Серафину передёрнуло от этой картины; образ монстра, безумно извивающегося щупальцами, всё ещё стоял у неё перед глазами. — Это поистине… отвратительно, — пробормотала девушка. — Поэтому то, с чем тебе предстоит столкнуться, — это не существо, которое стало носителем; просто убить нынешнего хозяина будет бесполезно… и, возможно, оно уже сбежало в другое тело. — Это не твоя забота. Серафина отмахнулась, уверенно заявив: — Я запомнила этот странный и мерзкий запах. Оно не сбежит… мы приближаемся. — Запах… Равенна никогда не могла придраться к таланту Серафины: с точки зрения боя эта девушка была, несомненно, выдающимся гением. — Что дальше? Серафина внезапно замедлила шаг, поравнявшись с Равенной, которая всё ещё обдумывала ситуацию, когда вспышка, подобная молнии, промелькнула перед её глазами. Только присмотревшись, она поняла, что это была изящная рука Серафины. В руке она держала коричнево-зелёную змею. Игриво обращаясь с ядовитой рептилией, Серафина поинтересовалась: — Есть ещё что-то, чего мне стоит опасаться? — …Как ты видела, оно обладает невообразимой адаптивностью и способностью к обучению, так что никогда не недооценивай его, и… спасибо. Скорость, с которой Равенна заметила змею, была в несколько раз ниже, чем у Серафины, но даже если бы она её не увидела, постоянные защитные заклинания и алхимические устройства, наложенные на неё, защитили бы её от вреда. Однако это не означало, что она равнодушна к доброте Серафины. — Хм? — Серафина небрежно отбросила убитую змею, выразив удивление: — Ты на самом деле сказала «спасибо»… Не припомню, чтобы слышала, как ты говоришь это Анселю, хотя он так сильно тебе помог. Равенна умолкла после этого замечания девушки, в то время как Серафина, которая выслеживала Призывателя Прилива и не смотрела на Равенну, не придала этому значения, поскольку Равенна не была склонна много говорить. Помог… Равенна была уверена, что многие трудности, с которыми она сталкивалась, были намеренно подстроены Анселем, который загонял людей в ловушки, прежде чем протянуть руку помощи… вряд ли это можно назвать помощью. Но оглядываясь назад… всё шло благоприятно — Ансель спас всё более нестабильную Башню Вавилона, оказав существенную поддержку и позволив ей развиваться в намеченном направлении. И чем идиллические становилась реальность, тем неистовее росла паника в сердце Равенны. Она всё ещё помнила слова Анселя, пари, в котором Ансель поставил на то, что она в безумии разрушит всё. Что именно он собирался для этого сделать и как далеко он зашёл сейчас? Поэтому было естественно, что Равенна не испытывала никакой благодарности к Анселю — чувство, которое отличало её от Серафины. Равенна могла даже представить, как Ансель когда-то манипулировал Серафиной, а та всё ещё наивно лелеяла свои идеалистические мечты, не подозревая, что большинство её страданий были срежиссированы им. И всё же, по иронии судьбы… Именно Серафина Марлоу в конечном итоге получила наиболее благоприятный результат. — Мне уже некоторое время любопытно, Равенна. Довольно разговорчивая мисс Серафина не могла не взглянуть на Равенну и спросила: — У тебя… психические проблемы? — … — Э-э, я не оскорбляю тебя. Я имею в виду, что вся твоя манера поведения просто… не как у нормального человека, не то чтобы… ну, в общем, ты действительно ненормальная. Серафина вспомнила воспоминания, которые показал ей Ансель, в которых было мало что о Равенне. Хотя Равенна казалась странной тогда, это было лишь… слегка, не как нынешняя Равенна, которая казалась такой… безжизненной? Или скорее… Как… марионетка? Как будто её завели, и она защёлкала механизмами, подумала Серафина. — Хотя я не уверена, откуда взялось такое представление, — спокойно ответила Равенна, — моё психическое состояние всегда было стабильным, так что нет причин для беспокойства. Серафина надулась: — Если ты считаешь, что проблемы нет, то ладно. Меня это всё равно не касается. Юная девушка пробормотала про себя: если бы не Ансель, я бы не стала тебе напоминать. Мисс Волк безмерно доверяла своей интуиции, которая была дополнительно усилена «Главой ветра». Она была убеждена, что её чувства её не обманывают. — Подожди… стой! — Серафина резко остановила Равенну, слегка нахмурившись, когда принюхалась к воздуху: — Что-то не так с этим запахом… в нём… больше. — Больше? — Да, несколько запахов рассеялись прямо вокруг нас, и самый сильный из них прекратился. — Должно быть, оно манипулирует другими существами, — пробормотала Равенна. — Его паразитические способности не ограничиваются одним хозяином. — Тц, это усложняет дело. Серафина цокнула языком: — Если мы убьём тело-хозяина, остальные тоже умрут? — …Не уверена, но стоит попытаться. — Очень хорошо, давай сделаем это! — решительно заявила Серафина. — Лук и стрелы в руках, я убью этого ублюдка! Равенна молча передала лук и стрелы Серафине, проследив за взглядом девушки, она направила внимание вглубь джунглей. Серафина обнаружила Призывателя Прилива, но… успех не придёт легко. Сьюэллен под предлогом «наблюдения» охраняла Призывателя Прилива, гарантируя, что он сможет широко паразитировать и опустошать местную экосистему. Её осторожная натура побудила её искать помощи Анселя, и она могла использовать Равенну и Серафину, чтобы устранить больше угроз. Теперь, когда Серафина намеревалась охотиться на Призывателя Прилива, как Сьюэллен могла позволить это? Волчица, поймав добычу, ловко взобралась на более высокую точку обзора, опустилась на колени на крепкую ветку, натянула лук, глаза сузились в щелочки. Тошнотворный смрад стал ещё сильнее и обширнее, а вокруг рассеялись более слабые запахи. — Такой отвратительный запах… Волчица тихо пробормотала, глубокая неприязнь поднялась изнутри. Она медленно выдохнула, тетива натянулась до такой степени, что сам лук изогнулся, мышцы её рук были вылеплены в демонстрации грации и силы. Даже не видя своей цели, выражение лица Серафины оставалось вызывающим и уверенным. Для неё это была просто игра, предложенная Анселем, а игры созданы для того, чтобы ими наслаждаться. Она была уверена, что этой стрелой отвратительный запах будет искоренен, ничем не отличаясь от того, как она ранее пронзила череп своей намеченной добычи. Вжик! Пронзительный свист стрелы, рассекающей воздух, возвестил о её почти мгновенном прибытии в цель почти в ста метрах. Зрачки Серафины отражали стрелу, теперь ставшую лишь точкой вдали, её лицо уже озарилось улыбкой, готовое смаковать агонизирующие крики добычи. Однако в следующее мгновение её улыбка застыла. Бум!! Стрела Равенны без усилий пронзила переплетённые корни на земле, массивные корневые ветви были хрупкими, как бумага, под её силой. Несмотря на поразительный удар, на лице Серафины не было радости. Ибо стрела промахнулась мимо цели. Почти одновременно странная тёмно-синяя масса вырвалась из густых корней и в мгновение ока исчезла. — Кто здесь! Яростный рёв взорвался в джунглях: — Выходи! Это мгновенное нарушение… это была не реакция Призывателя Прилива. Было другое присутствие, вмешивающееся, и хотя оно было хорошо скрыто, Серафина могла почувствовать аномалию. — Чёрт… если я найду тебя, ты… Вжик! Снизу вырвался яростный луч света, и в одно мгновение ослепительный столб сияния материализовался перед глазами Серафины. В следующее мгновение обугленное крыло рухнуло на землю перед ней. Когда девушка опустила взгляд, она заметила опалённые края крыла и полупрозрачные синие усики, которые упорно прорастали, только чтобы быть… Уничтоженными пролетающей мимо парящей пушкой. — Серафина. Позвала Равенна, окружённая четырьмя парящими пушками. Она посмотрела на юную девушку, сидящую на ветке дерева, и спокойно проинструктировала: — Преследуй его и не дай ему сбежать. — …А, хм? Подожди, подожди, подожди, подожди, секундочку, я чувствую что-то вокруг нас… — Враг, существа, которые были им заражены. Зеркало миниатюрной колдуньи мерцало струящимся светом: — Хотя мне не хватает твоей грозной силы, эти существа находятся на более низкой ступени. Оставь их мне; я хорошо оснащена, чтобы справиться с ними. Этот быстрый обмен репликами оставил Серафину в замешательстве на несколько секунд, прежде чем она осознала ситуацию: — Оставь их тебе… Подожди, что — а-а-а! Не поворачивая головы, она ударила кулаком по стволу дерева, раздавив невидимого паука размером с человеческую голову в кашицу. Из останков появился полупрозрачный усик, впиваясь в кожу Серафины и вызывая испуганный вой у Мисс Волк. Она снова ударила по стволу дерева тыльной стороной ладони, ударив несколько раз, пока не треснул крепкий ствол, затем, с затяжным чувством ужаса, она отдёрнула руку и поспешно спрыгнула вниз к Равенне. ---------- Том 2 Глава 333 Серафина с отвращением потёрла тыльную сторону ладони и спросила: — Ты сказала… ты с этим разберёшься? — Разве твоя добыча — не Призыватель Прилива? — безмятежно ответила Равенна. — В таком случае, оптимальная стратегия — это если я устраню этих надоедливых существ, пока ты продолжишь охоту. — Если мы обе задержимся здесь, это может создать больше проблем в любой момент. — Но… Серафина, сжимая свой длинный лук, выглядела несколько смущённой и не желала оставлять Равенну одну. — Кажется, ты слишком много думаешь, Серафина. Автономные парящие пушки начали одностороннюю бойню в джунглях, а Равенна, поправляя очки, напомнила: — Ты забыла, что это такое? Это игра, которую Ансель подготовил для тебя; твоя единственная забота — наслаждаться ею. — Разве ты не хочешь поохотиться на Призывателя Прилива? — задала она вопрос. — …Конечно, хочу! Серафина ответила немедленно, её тон стал свирепым: — Но кто-то мне мешает… Сейчас он прячется, но не думай, что я его не найду! Как только я разберусь с Призывателем Прилива, я поймаю этого парня, очищу его, сдеру шкуру и зажарю прямо на месте! С этими словами она похлопала Равенну по плечу: — Я оставлю эту проблему тебе, Равенна. Я отправляюсь поквитаться с тем типом… Хм! Думаешь, сможешь сбежать? Ни за что! — Всё в порядке, так сказал Ансель, — мягко ответила Равенна, опустив взгляд. — Я твоя помощница. — Хех, спасибо! Ты не такая уж занудная, как я думала! Серафина снова похлопала Равенну по плечу с ухмылкой, затем закинула длинный лук на плечо и помчалась в сторону убегающего Призывателя Прилива. Рёв!!! Тигриный рык эхом разнёсся по густому лесу, казалось, преследуя Серафину, но Равенна спокойно подняла руку, призывая ещё одну парящую пушку. Ослепительный свет ударил в угол джунглей, и рёв сменился жалким воплем. — Ты насмотрелась, Лорд Сьюэллен? Женщина задала вопрос с безразличным выражением лица. — Или ты боишься, что Серафина немедленно обнаружит младших Призывателей Прилива, поэтому так бдительна? — …Мисс Циглер, — из пустоты появилась девушка, облачённая в чисто белое; она парила в воздухе, глядя на Равенну с холодным выражением лица. — Не могла бы ты объяснить, что ты сейчас делаешь? — Как видишь, — небрежно ответила Равенна, засунув руки в карманы, — я расчищаю препятствия для Серафины. Лорд Сьюэллен усмехнулся — смех был лишён тепла и заставил пробежать мурашки по спине: — Значит, это твоя миссия? Так ты выполняешь свои обещания? — Это просто понимание сути дела, — миниатюрная колдунья махнула рукой, управляя парящей пушкой, чтобы та активно искала и уничтожала цели. — Угождать Анселю кажется более прагматичным, чем завершать нашу сделку. — …Значит, ты опустилась до такого, — вздохнул Лорд Сьюэллен. — Я возлагала на тебя надежды, мисс Циглер. — А у тебя есть право судить меня? Равенна ответила бесстрастно: — Если бы ты не пришла, нося имя Её Величества, у тебя… нет, у тебя не было бы права даже переступить порог. Лорд Сьюэллен, не ты ли сильнее меня, когда дело доходит до того, чтобы полагаться на других? — Иначе почему бы тебе не сказать Серафине напрямую, что Её Величество хочет, чтобы Призыватели Прилива росли, дабы остановить её? Потому что ты знаешь, что Ансель здесь ради дня рождения Серафины, и ты не смеешь портить ей настроение, ибо это было бы равносильно провокации Анселя, который может уйти в любой момент… оставив тебя один на один с Лордом Старшей принцессой. — Так что ты используешь меня, заставляя меня подталкивать Серафину охотиться на других существ — потому что ты не смеешь оскорбить Анселя из-за любой малейшей вероятности. Равенна лаконично разобрала Лорда Сьюэллена по косточкам. Равенна, которая почти ежедневно сталкивалась с интеллектуальными поединками с Анселем, явно превосходила Лорда Сьюэллена. — Если Лорд Старшая принцесса выведет тебя из строя, ты будешь выглядеть некомпетентной; позволить Серафине «охотиться» на Призывателей Прилива, очевидно, более приемлемо для Её Величества. — Я должна поблагодарить тебя за это? Лорд Сьюэллен вернул себе обычную элегантность, не в силах сдержать смех: — Ты действительно… интригуешь, мисс Циглер. Он сузил глаза, добавив: — Знаешь ли ты, почему я искал сделки с тобой? Это была не просто проверка характера Лорда Анселя, но также… моё признание тебя, мисс Циглер. — Я изучил твоё взаимодействие с Лордом Анселем три года назад, и, несмотря на скудную информацию, этого было достаточно, наряду с недавними событиями между вами, чтобы подтвердить одно: ты никогда не будешь льстить Лорду Анселю, даже… ты сопротивляешься любой помощи с его стороны, не только из-за цены, но и потому, что ты внутренне противишься этому. — Вот почему я обратился к тебе, потому что ты не стала бы искать помощи Лорда Анселя, потому что ты представляла хоть какую-то ценность. — Но теперь… — Лорд Сьюэллен склонил голову, вздохнув с оттенком сожаления, — ты, кажется, изменилась по сравнению с той мисс Циглер, которую я знал. Ты не полностью склоняешься к Анселю, но становишься потерянной, становишься… — Унылой. Лорд Сьюэллен немедленно парировал — раз уж тебе нравится интерпретировать меня, позволь мне интерпретировать тебя. — Уныние, которое означает отказ от борьбы, полное бессилие. Ты не склоняешься к Лорду Анселю, а скорее не понимаешь, что делать, вероятно, просто занимаясь самовнушением. — Твоё воображение действительно обширно, Лорд Сьюэллен. — Хе-хе, неужели? Миниатюрная учёная стояла с ледяным выражением лица, в то время как сияющая улыбка белоснежной принцессы освещала сцену. Они долго смотрели друг на друга, пока парящие пушки не уничтожили всех монстров, контролируемых Призывателями Прилива в окрестностях. — Похоже, я иду к провалу, — внезапно вздохнул Лорд Сьюэллен. — По возвращении я неизбежно столкнусь с наказанием от Её Величества, что весьма досадно. — Ты, кажется, принимаешь это довольно легко. — Что бы ты хотела, чтобы я сделала? Должна ли я, подобно моей сестре, которая не может смириться с потерей чего-либо, истерически кричать и вопить на тебя? Лорд Сьюэллен приподнял бровь: — Это было бы весьма непристойно, мисс Циглер. Признаю, я в ярости, но я жажду мести, а не хочу превращаться в клоуна. — Однако… Его взгляд в одно мгновение стал ледяным, таким же пугающим, как у хладнокровного существа. — Ты также попала в мой список для мести, мисс Циглер. Я не забуду это предательство. Губы Лорда Сьюэллена изогнулись в лёгкой улыбке: — Ты никогда не превзойдёшь мисс Марлоу в глазах Лорда Анселя, а это значит, что ты всегда рискуешь быть выброшенной. И когда это время придёт — — К тому времени, возможно, тебе стоит задуматься, не превратилась ли ты уже в пепел от рук Лорда Старшей принцессы, — холодно парировала Равенна. — О~ такой сильный выпад. Я задел за живое? Глаза Лорда Сьюэллена блеснули: — Мне ужасно жаль, но правда такова, мисс Циглер. — По сравнению с мисс Марлоу, которая предана, очаровательна, красива, обладает юношеской невинностью, но при этом бесспорно сексуальной фигурой и несравненным потенциалом — Он слегка приподнял подбородок, извергая ядовитые слова без колебаний: — Твоя паранойя, эгоцентризм, холодность и в целом отталкивающая личность, в сочетании с телосложением, которое не вызывает ни малейшего интереса, не говоря уже о твоих заблуждениях, которые никто не может понять… Ты совершенно никчёмна. — Ты и Лорду Старшей принцессе не ровня — — Хе-хе, тогда прощай, никчёмная мисс Циглер~ Не дожидаясь ответа Равенны, фигура Лорда Сьюэллена растворилась. Сжав кулаки и опустив голову, Равенна долго молчала, прежде чем внезапно произвести несколько выстрелов в то место, где был Лорд Сьюэллен. Действительно, с любой точки зрения, будь то личность или внешность, она не могла сравниться с Серафиной. Единственная ценность, которой обладала Равенна, считавшаяся никчёмной в глазах других, заключалась в её уникальных мыслях и способностях, которые имели несравненную ценность для того единственного спутника. Теперь, с его уходом, различие между их статусами… снова размылось, оставив её бороться в одиночку. — Уныние… абсурд. Равенна пробормотала про себя: — Я найду ответы, будь то смерть моего деда или… изменения в Анселе. Уныние и замешательство были далеки от истины. Она просто увидела истинные намерения Анселя и, следуя его желаниям, сделала лучший выбор из возможных. Вот и всё. ---------- Том 2 Глава 334 — Колебания эфира утихли, — Ансель сделал глоток вина. — Похоже, чистка тоже завершилась… Парящие пушки Венны действительно отлично подходят для подобных сценариев. Даже не наблюдая и не прислушиваясь к тому, что именно происходило на месте, двое будущих божеств, сидевших здесь, чувствовали изменения, происходящие в том регионе. Или, вернее… несмотря на то, что они не смотрели и не слушали, их восприятие оставалось прикованным к тому месту — Эвора была просто нетерпелива, в то время как Ансель — более осторожен. Сьюэллен явно недостаточно хорошо понимала свою сестру. Для Эворы не существовало ничего, что было бы ниже её внимания; если она чего-то хотела, то непременно добивалась своего. — Кстати о парящих пушках… Как продвигается их массовое производство? — Ансель повернул голову к Эворе. — Неплохо, у меня уже есть двадцать тысяч единиц. — Эвора небрежно назвала цифру, от которой по спине могли пробежать мурашки. — Но эффективность всё ещё посредственная, в битвах выше четвёртой ступени они играют минимальную роль… Я переоценила это устройство. На более высоком уровне, похоже, механическая броня из Академии Эфира полезнее. — Ты стремишься наладить массовое производство алхимического оружия, способного побеждать сверхъестественных существ четвёртой ступени? — Ансель усмехнулся. — Это довольно нереалистично, Эвора. — О, а та маленькая игрушка, которую ты так ценишь, тоже на это не способна? — Эвора приподняла бровь. — Хм… Трудно сказать. — …Ты серьёзно? На этот раз удивилась Старшая принцесса. Она некоторое время наблюдала за улыбающимся лицом Анселя, прежде чем внезапно спросить: — Ансель, мне всегда было любопытно, что именно ты ценишь в Равенне? Только её способности? Эвора, подперев щеку рукой, покрутила бокал с вином. Её узкие глаза, способные без труда переключаться с яростного устрашения на соблазнительное очарование, слегка сузились: — Алхимический талант, творческий гений… Ах, неужели он тебе действительно нужен? — Почему нет? Отличный алхимик — самое ценное сокровище в этом мире. — Ансель приподнял бровь. — По сравнению с теми, кто лишь погружается в теорию, изучая тайны, они хотя бы занимаются производством, не так ли? — Прежде чем говорить такое, не мог бы ты сначала сказать мне, кто твой отец? — Старшая принцесса усмехнулась. — Фламель Гидрал, самый могущественный алхимик в истории. Если у тебя есть потребность в этой области, что может быть такого, чего он не смог бы решить? — К тому же, я не верю, что у тебя самого нет такого таланта, Ансель. — Она покрутила бокал, слегка вскинув подбородок. — Тебе всегда удаётся достичь всего, чего ты хочешь, не так ли? — В этом мире нет никого, кто мог бы достичь всего, Эвора. — Ансель посмотрел в свой бокал, его тон был безмятежным. — Мой отец, твоя мать — они не исключение. — Ты опять за своё… Эвора закатила глаза — жест, который, несмотря на свою обыденность, она исполнила с воздухом высшей элегантности. Каждое действие Старшей принцессы было сосредоточено вокруг её абсолютного «я», но нельзя отрицать… С самого рождения она стремилась стать достойным сувереном, никогда не прекращая усилий и наслаждаясь этим путём. — Откуда эта необъяснимая тяжесть, которая тяготит тебя, Ансель? Эвора слегка подалась вперёд, её взгляд был прикован к красивому лицу юноши. Она протянула руку, чтобы коснуться его, но Ансель перехватил её. — Я предпочитаю называть это необходимой рациональностью, — ответил Ансель с улыбкой, отпуская руку Эворы. — Так будет лучше для всех. — Хм, — презрительно фыркнула Эвора. — Мне не нужно ничего подобного, ибо я не обязана быть доброй ко всем. Она закинула ногу на ногу и откинула голову назад, сделав большой глоток из бокала. Её губы, влажные и блестящие, сияли соблазнительным блеском, который мог оценить только Ансель. — Всё, — произнесла будущая императрица с яростной и эгоистичной ухмылкой, — что приносит мне выгоду, — вот что важно. Такова империя, такова ценность существования каждого. Ансель некоторое время наблюдал за Эворой, и его игривый взгляд постепенно начал вызывать у неё дискомфорт. — Что означают… эти твои глаза? — спросила Эвора, нахмурившись. — Ты насмехаешься надо мной? — Вовсе нет, — Ансель покачал головой, его тон был многозначительным. — Я просто хочу, чтобы ты поняла, Эвора: зачастую беды, которые обрушиваются на нас, — это не результат внешней злобы, а просто случай… пожинания того, что посеешь. — Такое чувство, что ты ходишь кругами, лишь бы оскорбить меня. Несмотря на её слова, брови Старшей принцессы слегка расслабились: — Но я не против твоей капризности, Ансель. Твои эксцентричные идеи находятся в пределах моей терпимости… О, я поняла. Выражение лица Эворы прояснилось: — Раньше я не особо задумывалась об этом, но теперь, посидев и поговорив с тобой, нетрудно догадаться о причине — твоя маленькая марионетка разделяет с тобой множество общих черт в области фантастических идей, верно? — Я похож на того, кто стал бы уделять внимание кому-то только по этой причине? — парировал Ансель. Эвора замолчала, а затем от души рассмеялась: — Это верно! Без достаточной ценности ты бы не стал действовать. Термин «идеалист» не имеет к тебе никакого отношения. Если подумать… ты и эта слегка сдвинутая марионетка фундаментально разные. Разговор, казалось, вернулся к началу — так какую же ценность имела Равенна, которую так ценил Ансель? Её алхимический талант был неоспорим, а что касается квалифицированных алхимических помощников, то они беспокоили его ещё меньше. И всё же в этот момент Ансель тихо усмехнулся, наклонив голову, чтобы заглянуть в глаза Эворы: — Ты так стремишься выяснить, есть ли от Равенны хоть какая-то польза для меня. Пытаешься что-то проверить, Эвора? — Похоже… ты весьма алчна до этой вещи. То, о чём говорил Ансель, было ясно обоим; разумеется, это мог быть только алхимический рой насекомых, Нидхёгг, который только что продемонстрировала Равенна. Юный Гидрал поставил бокал, подпёр щеку одной рукой и с улыбкой произнёс: — Что, хочешь намекнуть, что она не приносит мне никакой практической пользы, а потом планируешь использовать что-то, чтобы забрать её у меня? — Тск… почему ты всегда такой проницательный и хитрый? Эвора нахмурилась: — Моё зондирование было вполне обычным; я не должна была допустить никаких ошибок. Разумеется, это не имело ничего общего с ошибками. Всё дело было в том, что наш Лорд Старшая принцесса пришел к такому выводу — ход мыслей, к которому Ансель намеренно подтолкнул её, преувеличивая способности Равенны. Ансель, естественно, не стал отвечать на этот вопрос, а вместо этого с улыбкой сказал: — Значит, ты действительно хочешь её, не так ли? — Если быть точной… то это особое алхимическое устройство. Теперь, когда карты были раскрыты, Эвора отбросила притворство: — Эта штука интригует, я действительно хочу её. Можешь отдать её мне, Ансель? — Можешь сама пойти и найти Венну, — небрежно ответил Ансель. — Но она — твоя собственность, — заявила Эвора. — С твоего согласия этого будет достаточно, верно? Давай заключим сделку, как мы делали это в прошлом. — Я никогда не заставлял других делать что-либо против их воли. Если сможешь получить согласие Венны, я соглашусь на этот обмен. — Ты бываешь… весьма проблемным. Эвора поставила бокал и с недовольством скрестила руки на груди: — Твоя маленькая игрушка затаила на меня обиду, а теперь, когда ты выступаешь в роли её поддержки, как она может согласиться на моё предложение? Если хочешь отказать, так и скажи, Ансель. — Кто сказал тебе, что я отказываю? Юный Гидрал произнёс это многозначительным тоном: — С чего ты взяла, что Венна обязательно тебе откажет? ---------- Том 2 Глава 335 — Ха, ты хочешь, чтобы я её завлекла? Что её волнует, кроме иллюзий в её голове? Ты предлагаешь мне помочь ей воплотить эти иллюзии в жизнь? Ансель, ты действительно… Выражение лица Лорда Эворы стало холодным, когда он посмотрел на Анселя, который хранил молчание с лёгкой улыбкой. Он начал говорить с безразличием, но на полуслове внезапно замолчал. Равенна Циглер… были ли у неё другие привязанности, помимо нереалистичных иллюзий и Башни Вавилона, которая служила им пристанищем? — Циглер… — пробормотал Лорд Эвора себе под нос, и взгляд его постепенно прояснился. — Кстати говоря, я никогда не уделял особого внимания тому, как умер тот старик. Он перевёл взгляд на лицо Анселя, тон его стал чуть выше: — Ансель, скажи мне, как ты думаешь, нашу маленькую марионетку заинтересует эта новость? — Это всё твои собственные мысли, — Ансель снова взял бокал с вином и сделал глоток, усмехнувшись с видом отстранённости. — Это ведь не имеет ко мне никакого отношения, верно? Это был дар, который Ансель подготовил для Равенны. Более безопасный метод, который не подвергнет её жизнь опасности, позволяя получить ответы, которых она так отчаянно искала. Иначе зачем Анселю было намеренно ждать, пока Равенна закончит демонстрацию Нидхёгга, прежде чем приказать Лорду Эворе прекратить свои расспросы? Что касается цены… Это была лишь мелочь, нечто, за что она платила бесчисленное количество раз прежде, просто продолжение… продажи собственной души и убеждений. Ядовитый змей вглядывался в вино в своём бокале, шепча про себя: «Прими этот дар, Венна». *** К тому времени, как Равенна добралась до места, где находилась Серафина, девушка сидела на корточках у ручья, умываясь. — О, ты пришла, — Серафина повернула голову. Её глаза были слегка прищурены, а природная влажность делала их ещё более сияющими, придавая ей живой вид. — Ты разобралась со всеми? — Некоторые ещё остались, но они внезапно утратили способность двигаться, поэтому я предположила, что ты завершила охоту, — Равенна перевела взгляд на окрестности Серафины. — Итак, где же этот Призыватель Прилива? — Ха-ха, прямо здесь! Девушка резко вскочила, тряхнув головой, чтобы стряхнуть капли с лица и волос. Гордо вскинув подбородок и уперев руку в бок, она вытащила полупрозрачную синюю медузу из… кармана? — Вот он! Он точно мёртв! Серафина сжала странную форму жизни, способную помыкать живыми существами, словно мягкий мячик. Её небрежная манера поведения говорила о том, что она едва ли считала это божественным видом. — Это… Призыватель Прилива? — Равенна уставилась на полупрозрачную синюю медузу в руке Серафины. — Медуза? — Не обманывайся его мягкостью. Когда я поймала его, он прыгнул прямо мне на лицо, отвратительно! Серафина потёрла щёки с выражением брезгливости: — Я едва сдержалась, чтобы не раздавить его прямо на месте, но без трупа я не смогла бы похвастаться перед Анселем. — Как ты убила его… не используя физическую силу? — Ну… — будущий Король Зверей почесала затылок, — я просто влила немного эфира в его тело, и он мгновенно подох. Сказав это, красные и чёрные потоки энергии прерывисто заструились вокруг тела Серафины. Когда она убила Конрада, Серафина лучше поняла, как контролировать поток эфира вне своего тела, и теперь была в этом искусна. Равенна хранила молчание, в её воображении всплыл образ гигантского трупа, мимо которого она проходила по пути сюда — пятиметровая горилла с чёрной шерстью, явно ставшая жертвой последней отчаянной борьбы Призывателя Прилива. Но результат был таков: Серафина забила её до смерти, оставив тело, наполовину разнесённое в клочья. Это была… сила Серафины, признанная даже Анселем. Нет, это было нечто большее, чем просто сила. Хотя Равенна была с Серафиной недолго, эта чрезмерно чистая девушка была слишком проста для понимания, её характер был прозрачен в глазах Равенны. Преданность, решимость, искренность… Ансель ценил её и даже, даже любил… Это было не без причины. Равенна молча наблюдала за Серафиной, которая была поглощена изучением трупа Призывателя Прилива, тихо бормоча о том, как похвастаться своими достижениями перед Анселем и выразить огромную радость, которую она нашла в своих начинаниях. Её глаза сверкали блеском, подобным самым ослепительным звёздам на ночном небосводе. Равенна поняла, что это подходящий момент. Учитывая глубокое доверие Анселя к Серафине, могло ли это означать, что Серафина может быть посвящена в… тайны Анселя? Даже Марлина была осведомлена о такой информации, пусть и через мать Анселя. Если Серафину и Анселя связывали столь близкие узы… логично было предположить, что она не была в неведении относительно этих дел. Нельзя было упускать момент. Если возникли какие-либо недопонимания, их нужно было устранить немедленно, а не позволять им гноиться — перед лицом неопределённости расспросы были обычным методом Равенны. — Серафина, — произнесла Равенна, сделав глубокий вдох. В этот момент, незамеченная никем, даже Ансель не подозревал о её намерениях, словно сами небеса сговорились помочь ей в этом дознании. Даже если Серафина в конечном итоге передаст вопрос Равенны Анселю, это было разительным контрастом по сравнению с тем, чтобы быть пойманной им с поличным. — …А? — Серафина небрежно сунула труп Призывателя Прилива в карман и наклонила голову. — Что случилось? — Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала Равенна, встречаясь взглядом с Серафиной, её слова были обдуманными и взвешенными. — Есть ли в этом мире сила, способная заставить Анселя измениться? — ! Выражение лица Серафины мгновенно изменилось, но она инстинктивно начала отрицать: — Ч-что ты такое говоришь? Ты сошла с ума? Кто в этом мире… может, ну кто может заставить Анселя? Ты имеешь в виду императрицу? — …Нет, теперь я понимаю, спасибо, Серафина. Ответ был предельно ясен. У девушки, которая не умела скрывать свои эмоции, ответ был написан на лице, и это было… именно то, о чём когда-то говорила Марлина. Даже слова, которые она сама подтвердила как истину, теперь казались неопровержимым доказательством. Равенна дрожащими руками попыталась поправить очки. Перед глазами всё поплыло в ослепительно белом свете, конечности стали невероятно слабыми, а уши наполнились какофонией, которая с течением времени превратилась в звук её собственного сердцебиения — глухой, всё более учащающийся стук. Когда она пришла в себя, Равенна поняла, что начала судорожно хватать ртом воздух. «Мистер Ансель… отрёкся от чего-то очень важного для него». Это была реальность. Могло ли существовать более ужасающее существо, которое похитило Анселя, принудило его и заставило отречься от чего-то значимого? Могло ли это значимое быть… всем тем, что они пережили вместе, обещаниями, которые они когда-то дали? Если так — В этот момент внутренняя пустота и замешательство Равенны достигли своего апогея. Какова была цель всей её обиды, враждебности и запутанности на протяжении этих трёх лет? От первоначальных попыток постоянно тянуться к Анселю, надеясь получить от него ответы и питая слабую надежду, до воссоединения с ним, попыток разгадать его планы, постоянных противостояний, а затем — до полной пассивности и оцепенения… до самого настоящего момента. В этот долгий период, какова была природа её негативных эмоций по отношению к Анселю… что именно это было…? Что, чёрт возьми… я натворила? На пике этого невыразимого чувства пустоты и замешательства; Нахлынуло всепоглощающее чувство сожаления, которое грозило поглотить её целиком. ---------- Том 2 Глава 336 — Ансель! Переступив через огненный портал, Серафина увидела Анселя и тут же бросилась к нему с радостными криками. — Стой. Холодный, высокомерный женский голос заставил Серафину остановиться. Лорд Эвора, стоявший рядом с Анселем, нахмурился. — От тебя разит… называя тебя собакой Анселя, ты действительно ничем не отличаешься от диких зверей в моих охотничьих угодьях? Неужели нельзя использовать магию, чтобы привести себя в порядок? — Ты… В глазах Серафины вспыхнула злоба. Её пробуждающийся звериный дух заставил её инстинктивно излучать жестокую, угрожающую ауру, которую Лорд Эвора легко воспринял как враждебность. — Иди сюда, Серафина. Как только Лорд Эвора поднял руку, словно собираясь отчитать Серафину, вмешался Ансель, тихо усмехнувшись: — Не обращай на неё внимания. Твой запах куда приятнее, чем её. — … Серафина на мгновение остолбенела, затем моргнула и легко рассмеялась, радостно подпрыгнув к Анселю и скорчив озорную гримасу за спиной Лорда Эворы. На теле Серафины действительно остались следы джунглей: пятна крови, грязь и различные резкие запахи. Встав рядом с Анселем, она нерешительно понюхала собственную руку и успокоилась лишь тогда, когда не увидела на лице Анселя никакой странной реакции. — Ты всегда отбрасываешь логику, когда защищаешь свою маленькую собачку, Ансель? Лорд Эвора скрестил руки на груди, холодно усмехнувшись: — Теперь ты выглядишь как влюблённый юный дурак, разве это не слишком постыдно? — Потому что, по сравнению с какой-то там подавляющей женской аурой, я предпочитаю дикую натуру Серафины. Ансель взъерошил волосы девушки-волка, которая довольно замурлыкала. — И не стоит называть меня влюблённым дураком… Юный лорд, слегка наклонив голову, посмотрел на роскошно одетую, длинноногую Лорда Эвору и не смог сдержать смешка: — Скорее, как наш достопочтенный Лорд Старшая принцесса — неудовлетворённая, нереализованная женщина. Серафина, которую гладили и которая наслаждалась этим, быстро потянула Анселя за рукав, не желая, чтобы он снова начал спор из-за неё. Лорд Эвора больше ничего не сказал, лишь фыркнул и исчез во вспышке пламени. В большом зале остались только Ансель, Серафина и Равенна, которая стояла, опустив голову, с отсутствующим и ошеломлённым выражением лица. Ансель взглянул на Равенну, но промолчал. Вместо этого он повернулся к Серафине, взял её за руку и мягко спросил: — Тебе понравилось? — Очень! Серафина энергично закивала, её лицо светилось неподдельной радостью. После убийства Призывателя Прилива Серафина некоторое время резвилась в охотничьих угодьях Лорда Эворы, даже убив двух монстров четвёртой ступени и встретив гигантскую черепаху пятой ступени. Наш бесстрашный Лорд Марлоу храбро ударил её, но обнаружил, что существо даже не удосужилось дать отпор, просто уйдя прочь. В общем, у Серафины никогда не было такого роскошного и идеального дня рождения, и она действительно отлично провела время. — С тех пор как я с тобой, Ансель, каждый день прекрасен… Я чувствую себя всё счастливее и счастливее! Серафина, чьи щёки залил румянец, скромно опустила взгляд, казалось, не в силах сдержать волнение в своём сердце. Она наклонилась для поцелуя, но тут же остро осознала, что её кожа покрыта грязью, и неловко замерла. Однако Ансель, не колеблясь, обхватил её затылок, прижимая её нежные, слегка дикие губы к своим. — В чём дело? Спросил он, приподняв брови в игривом вызове и слегка отстранившись. — Я тебе противен? Застигнутая врасплох, Серафина на мгновение замешкалась, прежде чем страстно обнять Анселя, отвечая на пылкий и необузданный поцелуй. Звук их смешанного дыхания, сплетение губ и языков, а также навыки девушки, отточенные Анселем… для любого стороннего наблюдателя были чрезмерно интенсивными, способными вызвать румянец. И присутствовал лишь один наблюдатель. Смущение и потеря контроля Равенны, вызванные словами Марлины и спровоцированные проверкой Анселя, достигли апогея в признании Серафины, что привело к крушению её внутреннего мира. Все колебания, замешательство, нерешительность и размышления, которые она испытывала, неумолимо указывали на результат, с которым она меньше всего хотела столкнуться. Она рассматривала возможность того, что, хотя Серафина не могла обмануть её, мог ли Ансель обмануть Серафину? Был ли этот слой обмана также частью его расчётов? И всё же, что причиняло Равенне боль и казалось абсурдным, так это вера в то, что — Ансель не стал бы обманывать Серафину. Действительно, даже если она воспринимала Серафину как прирученную по замыслу Анселя, нынешний Ансель наверняка не стал бы обманывать Серафину. — Лорд Гидрал не опустился бы до обмана того, о ком он заботился, кого глубоко любил, ради чего-то столь тривиального, как она сама. Такая холодная и суровая реальность была неизбежна для Равенны, ибо её интеллект обнажил правду, и ответ возник сам собой перед её глазами. Молодая пара перед ней, казалось бы, предавалась своим желаниям, но на самом деле они обменивались чистой и очевидной любовью, истиной настолько яркой, что она почти ослепляла. Для Равенны ослепляющей была не любовь между Анселем и Серафиной, а незаменимая… природа их связи. — Незаменимая связь, которая когда-то казалась такой близкой, а теперь казалась такой далёкой. — Хорошо, если ты действительно этого хочешь, мы можем обсудить это позже вечером, — сказал Ансель, придерживая Серафину за талию. Их лбы соприкасались, когда он говорил с лёгким смешком. — Сегодня мы сделаем так, как ты хочешь. — Хм… ха… Серафина, тяжело дыша, неохотно лизнула губы Анселя, её внутренний пыл и сила не уменьшились от энергичной охоты, а скорее усилились. Цепляясь за руку Анселя, она прижалась к нему, словно щенок, кружащийся вокруг своего хозяина, и её глупая улыбка выдавала её довольство. — Отдохни немного, позже ты сможешь вернуться в деревню с Марлиной. Я не буду мешать, — предложил Ансель, ласково ущипнув Серафину за щеку. — Но не забудь вернуться вовремя сегодня вечером, хорошо? — Я знаю, я знаю! Серафина ответила с ликованием, снова поцеловав Анселя. — Хотела бы я, чтобы каждый день был таким. — Хм? Если ты этого хочешь, Серафина, это вполне возможно. — Ах… Нет, нет, нет… Давай не будем, — поспешно возразила Серафина, энергично качая головой на кажущееся серьёзным предложение Анселя. — Так не пойдёт; я стану полной дурой, бесполезным человеком! Я, кхм, сильнейшая глава пакта для Анселя… Ах! Ансель, смотри, смотри, это Призыватель Прилива! Я позаботилась об этом, хе-хе! ---------- Том 2 Глава 337 Верный пёс, жаждущий поделиться своим триумфом, радостно похвастался: — Это было непросто, но всё же она мне не ровня, хм! Ансель, наблюдая за полупрозрачной тушей медузы в руках Серафины, ответил с улыбкой: — Я знал, что ты справишься, Серафина. Какой-то там низший Призыватель Прилива — разве мог он тягаться с тобой? — Хе-хе… Ну, это не совсем моя заслуга, Равенна тоже помогла. Равенна… Равенна? — …Я здесь. — Почему ты стоишь там, погружённая в свои мысли? — Серафина с лёгким недоумением посмотрела на миниатюрную чародейку, которую можно было легко поднять одной рукой. — Ты и правда внушаешь страх. Эти твои «жужжащие» и «свистящие» штуковины… хм, они кажутся довольно полезными. Подтверждение Серафины не принесло Равенне никакой радости. Та лишь бездумно кивнула, продолжая стоять на месте, словно не зная, что ей делать дальше. Что ей делать? Какие задачи ждут её впереди? Неужели она теперь бесполезна? Игра Серафины закончилась, и, похоже, она также прошла последнее испытание Анселя? Позволит ли Ансель ей остаться, подкидывая новые испытания, или же это было лишь продолжение его унижений, его мести? И что она сама… должна сделать в ответ? — Пойдём, Серафина, — мягко сказал Ансель. — Вернись и попроси Марлину нарядить тебя, чтобы твои родители и друзья увидели совершенно новую Серафину. — Мм… Ох. — Серафина кивнула, заметив, что Ансель, похоже, не собирается упоминать Равенну, а затем обернулась, чтобы взглянуть на молчаливую, неподвижную женщину. Она внезапно вспомнила вопрос, который Равенна задала ей ранее, и слова, сказанные ей Анселем в ту ночь. В рамках плана… Ужасающая природа судьбы заставила Серафину осознать: не всё на самом деле укладывается в планы Анселя, и Ансель заставлял себя что-то делать. Поэтому, встречаясь с Равенной, она всегда чувствовала дежавю, исходящее от этой холодной, рациональной женщины. Что Ансель на самом деле думал о Равенне, Серафина не знала, но чувствовала, что Ансель, вероятно… не желал толкать Равенну к гибели. Поэтому Серафина дёрнула Анселя за одежду и тихо спросила: — Эм, Ансель, а как же Равенна? — … — Юный Гидрал слегка приподнял брови, поворачиваясь к одинокой леди-марионетке. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, когда он небрежно произнёс: — Прошу прощения, Венна, я чуть не забыл о тебе… Пойдём с нами, вернёмся в поместье отдохнуть. Ты, должно быть, устала после всех этих бегов с Серафиной. Раньше Равенна, не задумываясь, тут же воспротивилась бы Анселю. Но теперь, глядя в глаза Анселя, в эти глубокие, цвета океана глаза… она потеряла смелость поддерживать зрительный контакт уже после первого взгляда. Страх. Равенна чувствовала… страх. Всё, что делал Ансель, было настолько взаимосвязано, словно он заявлял, что столкнёт Равенну в бездну рациональности, заставляя её как можно больше проявлять эмоции. И как раз когда она начала привыкать к колебаниям своих чувств, она быстро столкнулась с судом Анселя. — Между нами всё уже не так, как раньше. И всё же Ансель не предложил никаких объяснений. Он не сказал Равенне, через что ему пришлось пройти; он просто продемонстрировал своими действиями то, что невозможно было передать словами. Равенна не смела смотреть в глаза Анселя, ибо любые эмоции, которые они могли содержать — нежность, терпимость, безразличие, отстранённость… — были выше её понимания. Самое абсурдное заключалось в том, что единственной эмоцией, которую она, казалось, была способна принять, была… ненависть. Теперь единственным, что могло заставить Равенну чувствовать себя менее холодной и скованной, была подразумеваемая ненависть и гнев со стороны Анселя. Но… мог ли Ансель действительно быть таким человеком? — Да… я понимаю. В конечном счёте всё сводилось к этой фразе — пустой и бессильной реакции. Равенна Циглер, казалось, по-настоящему превратилась в марионетку, которой манипулировали по прихоти Анселя. Она следовала за юной парой, прильнувшей друг к другу, механически сохраняя дистанцию. Всякий раз, когда казалось, что она может подойти ближе, Равенна на мгновение замирала, прежде чем снова догнать их. Леди-марионетка, которая верила, что в её жизни нет ничего, кроме идеалов, испытала чувство отчуждённости, словно из другого измерения. В глазах Равенны, какими бы иллюзорными и далёкими ни были её идеалы, у неё всегда была решимость и уверенность в их реализации. Но теперь, эта дистанция прямо перед её глазами… Действительно, она была недосягаема. *** В пустом главном зале Лорд Старшая принцесса Эвора подпёр щеку рукой, безэмоционально глядя на сцену, отображаемую на световом экране. Её разговор с Анселем за пределами охотничьих угодий, конечно же, был игрой, поскольку им приходилось постоянно демонстрировать фасад противостояния. В противном случае Эвора, несмотря на свой властный и капризный характер, не стала бы продолжать злословить о Серафине после того, как Ансель несколько раз помог ей. Но… некоторые истины произносятся посреди притворства. — Ты уже стал достаточно интересным… Как же ты снова превратился в это жалкое подобие? Будущая императрица-тиран прошептала это, и та непритязательная нежность на красивом лице, что была видна на экране, вызвала у неё тошноту. Эвора, будучи человеком среди божественных видов, обладала самыми богатыми и нормальными эмоциями. Хотя её желание обладать Анселем, или, вернее… её желание иметь от него потомство, перевешивало всё остальное, в глазах Эворы Ансель был лучшим мужем в мире. Наблюдая за тем, как Ансель растёт, полностью осознавая его талант, дар и обаяние, Эвора не возлагала надежд ни на одного другого мужчину. Естественно, хотя Ансель был великолепен, Эвора в своей гордыне надеялась, что он станет её любимой версией самого себя. По мере взросления Анселя Эвора постепенно видела в нём самоуважение и гордость, присущие божественным видам, что полностью отличало его от того, каким он был в юности. Думая о юном Гидрале, даже сейчас, когда Ансель был негласно признан её будущим мужем, Эвора ощутила волну отвращения. — И правда… должно быть, дело в его родителях. Женщина пробормотала это с немалым раздражением: — Вырастить сына «нормальным человеком»? Интересно, о чём думал Фламель, неужели разрушать своего преемника — это забавно? — После всех хлопот в ожидании, когда Ансель пробудит своё «я», теперь снова… Её взгляд был прикован к этой глупой, милой улыбке, и в глазах, которые, казалось, пылали кровавым пламенем, читалось недвусмысленное намерение убить. — Это цена твоей глупости, Фламель… раз твой сын мог влюбиться в такую идиотку, так безрассудно обнажив свои уязвимые места. Лорд Старшая принцесса Эвора усмехнулся: — Без твоих нелепых и абсурдных учений, как бы он мог пасть так низко? — Что ж, пусть хрупкое равновесие между Гидралом и Флеймфист закончится на мне. Любовь… ха-ха-ха, ты пожалеешь о том дне, когда взрастил в нём такую слабость, Ансель. Взмахом руки Лорд Старшая принцесса Эвора развеял световой экран в воздухе, и в тот же миг в главном зале внезапно материализовалась теневая фигура. — Ну что, — протянул Лорд Старшая принцесса, — ты добыл сведения? — Да, для вашего ознакомления. Фигура опустилась на одно колено, протягивая свиток, излучающий сияние. Щелчком пальца Лорд Старшая принцесса Эвора призвал свиток себе в ладонь. Лорд Старшая принцесса Эвора был воплощением решительности; получив совет от Анселя, он немедленно отправил агентов расследовать причину смерти Эйлин. ---------- Том 2 Глава 338 Это было не столько расследование, сколько… просто изучение записей. Хотя смерть того мастера-алхимика оставалась неразгаданной тайной, для всевидящих глаз Флеймфист это было лишь анекдотом, пустяковой историей, которую можно рассказать за неспешным чаепитием. Развернув свиток, Лорд Эвора жадно впился глазами в ключевые подробности гибели Эйлин. По мере того как взгляд Лорда Эворы быстро скользил по документу, выражение лица становилось всё более оживлённым, а губы растянулись в улыбке, которая к концу переросла в шумный хохот. — Ха… Ха-ха-ха! Циглер… Циглер! Оказывается, твоя семья — не более чем сборище шутов. Восхитительно, как же это восхитительно! Лорд Эвора, восседавший на троне, от души рассмеялся: — Это то, за чем ты гналась? Я с нетерпением жду того момента, когда ты узнаешь правду. О… и Ансель, этот дьявол, наверняка тоже предвкушает это. Лицо Лорда Эворы исказилось в пылкой, возбуждённой ухмылке: — С этим я смогу полностью уничтожить всё, что связано с твоей маленькой марионеткой, и взять её под полный контроль. При этом ты невольно не сыграешь никакой активной роли; ты даже сможешь заявить, что не знала, как погибла Эйлин. В конце концов, это было собственное стремление марионетки, её собственный выбор… Изысканно, поистине изысканно! Лорд Эвора выдохнул горячий, полный желания вздох и одним жестом окутал информатора пламенем кровавого огня, отправив его навстречу неизвестной участи. Затем Лорд Эвора небрежно приподнял подол своего платья с разрезом, опустил пальцы вниз, уселся на троне, откинул голову назад, закрыл глаза и начал возбуждённо фантазировать о том, как дьявол стоит перед ним на коленях, жадно облизывая… его огненные цветы. — Должен сказать… я просто обожаю твою злобу, Ансель… ах… ха… Голос Лорда Эворы прерывисто дрожал по мере того, как фантазия становилась всё более яркой, а движения — всё более неистовыми. — Превосходно… в глубине души ты всё ещё тот, кому я благоволю. Позволь мне помочь тебе, ведь я тоже хочу насладиться видом отчаяния и краха твоей маленькой марионетки. *** Это был главный зал, который разительно отличался от простой роскоши дворца Лорда Эворы. Его величие, статус, авторитет и, самое главное… его сила. — На этом… всё, что касается этого эксперимента, — прошептал Лорд Сьюэллен, стоя на коленях, прижавшись лбом к полу, и извиняющимся тоном добавил: — Простите меня, Ваше Величество, матушка, я не смог выполнить ваш приказ. — …Это не имеет значения… Я и не ожидала успеха, — отозвался из вечного пламени Истока старческий голос Императрицы Эфесандер: — Призыватель Прилива… хмф, продолжение, полученное из этой никчёмной реликвии, едва ли лучше смерти. Я просто переделала безделушку Фламеля. Её голос необъяснимо поднялся: — Более того, я уже нашла то, что мне нужно. — …В таком случае, поздравляю, Ваше Величество. Несмотря на то, что Лорд Сьюэллен не знал, что именно получила Императрица, он поспешно ответил. — А как насчёт другого твоего задания? — осведомилась старая правительница. Действительно, помимо поверхностных задач — культивирования Призывателя Прилива и нарушения охотничьих угодий Лорда Эворы — у Лорда Сьюэллен… было ещё одно поручение. — Согласно вашему запросу, я наблюдал за мисс Марлоу, — смиренно ответил Лорд Сьюэллен. — Я также использовал предоставленные вами алхимические артефакты и в конечном итоге подтвердил, что она не несёт на себе следов порчи Бездны. Лорд Сьюэллен не знал, почему Императрица дала ему это странное задание, но понимал, что не ему об этом размышлять. — …Никаких следов? Голос из пламени стал тише. Лорд Сьюэллен тут же почувствовал беспокойство, но мог лишь ответить: — Да, никаких… за исключением неизбежной эрозии из-за связи главы пакта, следов порчи Бездны нет. — Никаких… как это может быть… как может не быть никаких следов! Из огня донёсся яростный рёв, и нежная кожа Лорда Сьюэллен мгновенно покрылась волдырями, а затем слезла, обнажив ужасную рану. Лоб юноши, покрытый вздувшимися венами, покрылся испариной, пока он лежал ничком, глотая невыносимую боль и с трудом произнося: — Простите, Ваше Величество, возможно, это потому, что… — …Нет, ничего. Через несколько секунд адский жар рассеялся, и угли, вспыхнувшие на коже Лорда Сьюэллен, не обжигали, а исцеляли его раны. — Возможно, это махинации Фламеля, нет… это должно быть его рук дело, ха-ха-ха… как он мог позволить мне узнать о пробуждённой сущности Анселя? Императрица усмехнулась: — В этом мире, как может существовать кто-то, способный выдержать силу двух глав пакта, обладая такой слабой, смехотворной сущностью зверя? — Ты действительно осторожен, Фламель. Но я — ещё больше… Я бы никогда не стала заглядывать даже в малую часть сущности верной гончей Анселя, и не дала бы тебе шанса обнаружить, что я уже знаю этот секрет. Стоя на коленях, Лорд Сьюэллен не смел пошевелиться, впечатывая безумные монологи Императрицы в свою память. В адских расщелинах этого мира, если он хотел ухватиться за ту нить надежды — хрупкую и неуловимую, как паутина, — он не мог позволить себе упустить ни одной возможности. Сущность… Анселя? Неужели его сущность действительно может помочь матушке избавиться от безумия? И какое отношение это имеет к Бездне? Является ли Серафина Марлоу бенефициаром его силы? Если такая способность существует, может ли он… — Довольно, Сьюэллен, можешь идти. До него донёсся равнодушный голос Императрицы: — Следи за Анселем и его верной гончей. Что касается наказания для Лорда Эворы… позаботься об этом сам и не беспокой меня без лишней надобности. — Как пожелаете, Ваше Величество. Только тогда Лорд Сьюэллен поднялся и, склонив голову, направился прочь из главного зала. Оказавшись за пределами дворца, благоговение и покорность на его лице мгновенно сменились выражением ледяного холода и ярости. Лорд Эвора, Императрица… сестра, матушка… Как я могу делить кровь с такими, как вы? Как империей могут править такие безумцы? Я изменю всё. Этот трон, эта корона — они должны принадлежать тому, кто этого достоин! Ключ кроется в… ключ — это юный Гидрал, обладающий силой… изменить всё. Те, кто потакает своим желаниям, гонятся за каждым велением сердца, ища удовлетворения во всём, что им нравится; обречённые изнуряют себя, пытаясь противостоять неминуемой гибели, ища проблеск жизни среди хаоса и безумия; ничтожные ступают по тонкой нити, где один неверный шаг может означать крах, и всё же она жаждет силы, которая ей недоступна. И всё это… каким-то образом связано с тем юношей. Итак, что же именно делает сейчас Ансель Гидрал, находясь в самом эпицентре бури, и что он планирует предпринять? ---------- Том 2 Глава 339 В зале телепортации поместья Гидрал Серафина нежно обняла Анселя и, подхватив багаж с оживлённым видом, воскликнула: — Ансель, мы с Марли отправляемся! Ансель ответил кивком и улыбкой: — Развлекайтесь… Марлина, по возвращении не беспокойся о делах территории Красного Мороза. Проведи время с Серафиной и как следует отдохни. Спокойная девушка с белоснежными волосами слегка склонила голову: — Да, господин Ансель. Изначально Серафина собиралась вызвать родителей в имперскую столицу, но Марлина отговорила её. Марлина искренне объяснила, что родителей не обрадует величие поместья Гидрал или столицы; напротив, они будут подавлены тревогой и страхом. Самым добрым решением было оставить их в покое. Серафина, не до конца понимая, но безоговорочно доверяя сестре, воспользовалась идеальными условиями, созданными Анселем, чтобы провести этот день с близкими. Сжимая чемодан, полный подарков, юная леди направилась к кругу телепортации. На полпути она внезапно обернулась, подбежала к Анселю и чмокнула его в щеку. Её лицо вспыхнуло, когда она присоединилась к Марлине, шагнув в телепорт, ведущий в их деревню. Ансель, коснувшись щеки, куда пришёлся поцелуй, тихо усмехнулся, прежде чем покинуть зал. Снаружи, словно статуя, высеченная из мрамора, застыла Равенна. — Ну вот… теперь только ты и я, Венна. Прислонившись к дверному косяку, Ансель с полуулыбкой смотрел на невероятно красивую, миниатюрную марионетку: — Ты никогда не показываешь подобных эмоций. Похоже, тебя гнетут тяжёлые мысли. Не хочешь поделиться? Его слова звучали великодушно и мягко, словно они всё ещё были ближайшими спутниками, доверенными лицами в общем путешествии. Ансель заметил едва уловимую дрожь в плечах Равенны, и внутри него поднялась волна удовольствия. Равенна была существом, почти не имеющим уязвимых мест. Её ненормальное детство и пугающие таланты сформировали ту Равенну Циглер, которую он знал: способную сохранять рассудок и принимать решения в любой момент. Даже при значительном недостатке информации она могла поспевать за ходом мыслей Анселя. Можно сказать, что, помимо прямого принуждения, мало что могло заставить её подчиниться. Хотя это может прозвучать просто, единственное, на что Ансель был наименее склонен пойти, — это как раз такое принуждение. Разрушение личности, захват разума — это тонкое, запутанное и сложное искусство. Грубые угрозы были не только неэффективны, но и глубоко отвратительны. Конечно, несмотря на эффективность тщательных усилий по «приручению», последовавших за долгой подготовкой, Ансель не обольщался, полагая, что победа уже в руках. Принцип оставался тем же: если бы Равенна была похожа на Серафину, движимую почти исключительно эмоциями, считающую Анселя своим всем, — тогда Ансель преуспел бы ещё три года назад. Продолжай он действовать так и дальше, она бы наполнилась чувством вины перед Анселем, стала бы всё более взволнованной и покорной, но никогда бы не подчинила ему свои идеалы. Ожидать, что Равенна полностью подчинится из привязанности, было невозможно. Именно осознавая это, Ансель решительно предпочёл отказаться от первоначального подхода, вложив три года в более тщательную подготовку и более комплексный план, чтобы окончательно сломить Равенну. Он даже почувствовал облегчение от того, что три года назад не раскрыл Равенне правду о смерти Эйлин из-за своей симпатии к ней; иначе он потерял бы мощный козырь. Через несколько дней Эвора разыщет Равенну, и выбор, который сделает его дорогая «автоматон», был очевиден. Тогда он сможет плавно перейти к следующему этапу своего плана. — В чём дело, не хочешь говорить? Ансель тихо усмехнулся, видя, что Равенна продолжает молчать. — Пусть так. Давай перейдём к другому способу общения. Следуй за мной. Он снова открыл дверь в зал телепортации и шагнул в массив, а следом за ним — Равенна, которая оставалась молчаливой и понурой. Когда свет мерцал, их фигуры появились в тускло освещённом гранд-зале. — Добро пожаловать в Ностром, дорогая Венна. Ансель взглянул на Равенну, выражение лица которой едва заметно изменилось, и с улыбкой, тронувшей губы, произнёс: — Раз уж ты предпочитаешь не прибегать к словам, давай общаться в твоей любимой манере… Алхимическая мастерская, которую использовал мой отец, несравнима с твоей примитивной студией. — …Ансель. Наконец Равенна заговорила, её зрелый голос диссонировал с внешностью и звучал слегка хрипло: — Что именно… ты хочешь, чтобы я сделала? — Хм? — Ансель слегка приподнял бровь. — Что значит «что я хочу, чтобы ты сделала»? Разве я когда-нибудь отдавал тебе приказы или заставлял что-то делать, Венна? Его тон не был особенно агрессивным; напротив, в нём звучала дразнящая нотка, что делало ситуацию ещё более невыносимой для Равенны. — О… Видя, как женщина всё больше напрягается, Ансель улыбнулся ещё шире. Он наклонился вперёд, шепча ей на ухо: — Ты пытаешься спровоцировать меня, Венна? Равенна тут же ответила: — Я не… — Нет, ты пытаешься спровоцировать меня. Ты ищешь от меня чёткой негативной реакции, чтобы подтвердить, что я всё ещё неравнодушен. Юный Гидрал нежно погладил фарфоровую щеку Мисс Марионетки, усмехнувшись: — Это на тебя не похоже, Венна. — Как ты стала такой хрупкой? Словно жалкая кошка, брошенная на обочине, которая пытается утвердиться в своём нынешнем положении подобным образом. Разум Равенны был охвачен смятением и болью. Когда слова Серафины пробили её последние защиты, рациональность, которую она сдерживала, не взяла верх. Вместо этого контроль захватили инстинкты из самых глубин. Что она… только что сказала? Неужели она действительно хотела спровоцировать Анселя этими словами, чтобы подтвердить, что он всё ещё будет реагировать на неё гневом и обидой? Как могла возникнуть такая… нелепость? Как и сказал Ансель, сама Равенна не верила, что может быть такой слабой. Ансель счёл поведение Равенны весьма удовлетворительным. Хотя он был искренне равнодушен к степени её нынешнего «приручения» — вмешательство судьбы ускорило её прогресс гораздо больше, чем он ожидал, — видимое замешательство и робость Равенны всё равно доставляли ему глубокое наслаждение. ---------- Том 2 Глава 340 Даже не питая особой неприязни к Равенне, Ансель размышлял о прошлом и признавал: его неудачи были вызваны не только её отчуждённостью, но и его собственной гордыней. Он самонадеянно полагал, что одними лишь чувствами сможет покорить женщину, посвятившую жизнь своим идеалам; думал, что сумеет разбить сковывающие её цепи и заменить их своими. Ему казалось, что он преуспел, но в конечном итоге всё это оказалось лишь иллюзией. Понаблюдав за выражением лица Равенны, Ансель поднялся и произнёс спокойным тоном: — Успокойся, я не расстроюсь. Мне уже давно всё равно. Он откровенно поделился своими мыслями: — События трёхлетней давности стали следствием моей гордыни и эгоистичных желаний. Оглядываясь назад, я понимаю: ты была права, Венна, что придерживалась своих идеалов, не так ли? С объективной точки зрения, без какой-либо предвзятости, если двое людей, объединённых общей целью, расходятся из-за предательства одного из них, вина не должна лежать на том, кто решил остаться верным себе. Конечно, это лишь взгляд, «не запятнанный никакими факторами». Между ними существовала пропасть, но что, если человек, пострадавший от этого разрыва, — не только Равенна? Что, если раны другой стороны были… глубже, больнее и неисцелимы? И теперь, когда он говорит ей: «Вины на тебе нет», нахлынувшее чувство вины подобно ревущему приливу и рушащемуся небу — гнетущая сила, перехватывающая дыхание, не позволяющая даже поднять голову или осмелиться встретиться с ним взглядом. Его отношение — казавшееся таким безразличным и забывчивым — стало ещё одним острым, холодным клинком, безжалостно полосующим душу Равенны. Равенна думала, что, столкнувшись с Анселем, сможет собрать достаточно доводов и мужества. Но теперь она поняла: если бы у неё действительно были разум и смелость противостоять ему, как она могла… так долго колебаться, принимая слова Марлины за ночной кошмар? С самого начала она верила в то, что говорила Марлина, но не могла признать собственные ошибки, как не могла смириться и с тем, что Ансель решил оставить её именно из-за них. — Ан…сель. Три года назад мы… — О, Анс! Как только Равенна открыла рот, чтобы заговорить, с другого конца большого зала донёсся удивлённый голос. Прекрасная женщина в роскошном платье весело помахала Анселю: — Что ты делаешь на «Ностроме»? Где маленькая Серафина? Разве ты не сопровождаешь её? Ансель едва заметно помрачнел, увидев Аннелизу. Помолчав мгновение, он спокойно ответил: — Серафина вернулась в деревню, чтобы навестить родителей. Мне не стоит туда ехать; она вернётся сегодня вечером. — О… понятно. Аннелиза, заложив руки за спину, подпрыгивая, подошла к Анселю. Она бросила взгляд на него, затем на молчаливую, похожую на куклу девушку позади него, и слегка склонила голову: — Итак, Анс, что привело тебя и маленькую Циглер сюда? — Просто одолжил одну из алхимических мастерских отца. — Хм… Утончённая и интеллектуальная Мадам Гидрал, казалось, глубоко задумалась. Она долго изучала их двоих, прежде чем её лицо внезапно озарилось улыбкой: — Анс, ты спешишь? — …Что? — Я имею в виду, есть ли срочная необходимость использовать мастерскую Мела? Ансель на мгновение замялся, а затем покачал головой: — Нет, совсем нет. — Тогда пойдём со мной! Аннелиза радостно взяла Анселя за руку, явно намереваясь куда-то его повести. Женщина потянула его, но Ансель остался на месте. — Куда ты хочешь пойти, матушка? — поинтересовался он. — В чудесное место. Маленькая Серафина наконец-то освободила твой график, так неужели тебе нельзя провести немного времени со мной? Аннелиза заявила с праведным возмущением: — Мел даже планировал взять меня сегодня вечером к Затерянному морю, чтобы отдохнуть. Мы специально освободили вечер для тебя, а ты теперь не можешь выкроить ни минуты, чтобы составить мне компанию? — Отец вполне готов это сделать. — Он проводит со мной достаточно времени, — надулась Леди Аннелиза, — в отличие от тебя: ты либо занят чем-то, либо носишься с маленькой Серафиной, суетясь каждый день… Слушая болтовню матери, Ансель в конце концов вздохнул и уступил её желаниям: — Я понял, матушка. Пойдём. — Хе-хе, вот это другое дело, хороший Анс! — глаза Аннелизы изогнулись в улыбке, и она ласково взъерошила его волосы. — Идём со мной, ты давно там не был… ах, точно, маленькая Циглер, ты тоже должна пойти. Равенна озадаченно посмотрела на Аннелизу: — …Я? — Конечно, ты ведь гостья Анселя. Как мы можем пренебречь тобой? Женщина повернула голову, одарив Равенну сияющей и нежной улыбкой: — Ансель не привёл бы на «Ностром» посторонних, ты же знаешь. — Матушка, — сурово окликнул её Ансель. — Кхм, ну, неважно, просто… пойдём со мной. Держа Анселя за руку, Аннелиза напевала мелодию, её шаги были лёгкими, когда она направилась к проходу в большом, взаимосвязанном зале. Равенна наблюдала за удаляющимися фигурами Анселя и Аннелизы, и только когда они отошли на значительное расстояние, она пришла в себя и поспешила за ними. Ансель не привёл бы на «Ностром» посторонних… неужели? Петляя по коридорам «Нострома», Аннелиза вскоре привела их к самой обычной на вид двери, её лицо светилось радостью, когда она повернулась к Анселю: — Анс, открывай… — Я не пойду дальше, матушка. Без предупреждения Ансель произнёс это. Он высвободил руку из хватки Аннелизы, его красивое лицо, казалось, пыталось сохранить некое… самообладание. Если бы Ансель притворялся, это было бы невозможно не заметить, Равенна прекрасно это знала. Поэтому, глядя на него, она чувствовала себя несколько озадаченной. Если притворство Анселя казалось намеренным, это означало… что он был несколько не в силах контролировать свои эмоции. Что в мире могло заставить Анселя потерять такой контроль? Что могло скрываться за этой дверью? Судя по поведению мадам, там не должно быть ничего опасного для Анселя, так почему же он… — Как это — ты больше не хочешь идти? Аннелиза заговорила с недовольством: — Разве мы не договорились провести время вместе? Эта внезапная перемена… Юный Гидрал, опустив взгляд, перебил Аннелизу: — Я немного устал, матушка. Прошу прощения за то, что нарушил своё слово, но теперь, пожалуйста, позволь мне немного отдохнуть. ---------- Том 2 Глава 341 Аннелиза молчала. Она могла бы продолжить свои обычные уговоры или сказать что-то странное, чтобы заставить Анселя согласиться, но не стала. Мать стояла, долго и молча глядя на сына, а затем тихо произнесла: — Хорошо, Анс, иди отдохни… Однако, не могла бы ты одолжить мне маленькую Циглер на минутку? — Как пожелаешь. Ансель слегка склонил голову, без колебаний, и повернулся, чтобы уйти, оставив Равенну в минутном замешательстве. «Он всё тот же… В чём может быть дело?» Аннелиза, слегка наклонив голову, тихо вздохнула: — Анса что-то гложет, а я совершенно не в курсе. Маленькая Циглер, как ты думаешь… я как мать сильно провинилась? — Мадам, простите, я… — О, прошу прощения, задавать тебе такой вопрос — это тяжело для тебя. Я забыла. Женщина мягко улыбнулась: — Пойдём со мной, тебе, должно быть, любопытно, почему я оставила тебя здесь. Когда я увидела тебя, я вспомнила о многом… У меня тоже есть несколько слов, которыми я хотела бы поделиться. Она отперла дверь и вошла, Равенна последовала за ней, инстинктивно прищурившись, когда в глаза ударил поток света. Как только Равенна привыкла к свету и медленно открыла глаза, она была поражена увиденным. Когда Эвора перенесла её в зелёные джунгли, Равенна не была так ошеломлена, как сейчас, этим подавляющим, прекрасным зрелищем — чистым, изысканным воздействием. Перед ней раскинулось бесконечное море цветов. Настоящий океан цветов. Разнообразные формы и цвета бутонов тянулись до самого горизонта, казалось, бесконечно, а солнце, висевшее в небе, поначалу ослепляющее, теперь казалось идеально сияющим, освещая яркие оттенки каждого цветка. Рядом стоял деревянный домик, окружённый длинным подвесным креслом, оба они органично сливались с окружающей средой. Значит, Ансель сопротивлялся… такому месту. — В юности Мел часто делал вещи, которые считал романтичными. Аннелиза прогуливалась по самому сердцу цветочного моря, её величественное, струящееся платье напоминало самые яркие и прекрасные цветы. — Иногда я задаюсь вопросом, не чувствовал ли он себя неловко, делая подобные вещи? Эта женщина, говоря так, присела, чтобы вдохнуть свежий аромат, подперев подбородок руками, и тихо рассмеялась: — Иногда я также удивляюсь, как он мог быть таким очаровательным со мной. — А потом я поняла, что моё сердце было пленено им, и спасения не было. Мадам Гидрал вздохнула, её лицо всё ещё озаряла милая улыбка: — Анс унаследовал многие достоинства Мела — ум, уверенность, храбрость, решительность… но также унаследовал и больше недостатков, среди которых — игра с девичьими сердцами, в чём он, несомненно, преуспел. — Маленькая Циглер, — Аннелиза склонила голову к Равенне, — твоё сердце пленено Анселем? — Я… — Нет, это не так. Она ответила за Равенну. Пока Мисс Марионетка молчала, Аннелиза уселась посреди цветочного поля, кончики её пальцев излучали слабое сияние. Цветы, казалось, оживали, соприкасаясь со светом, словно наделённые разумной волей, радостно покачиваясь вокруг её пальцев. — Я вижу, в твоих глазах отражаются вещи куда более важные. — … — Ах, не бойся, ведь в моих глазах это добрый знак. Мадам Гидрал улыбнулась: — Рядом с Анселем нужен кто-то вроде тебя. Девушка, питающая к нему простую привязанность, совершенно бесполезна — хотя маленькая Серафина исключение. — Мадам… — Равенна, стараясь обрести самообладание и обдумать текущую ситуацию, прошептала: — Что вы имеете в виду? Это касается Анселя? — Ты гораздо проницательнее маленькой Серафины, — Аннелиза слегка приподняла брови. — Ты чем-то напоминаешь мне маленькую Марлину… Ах, нет, между тобой и Марлиной есть фундаментальная разница. Она поманила Равенну: — Подойди, сядь рядом со мной. Равенна послушно заняла место рядом с Аннелизой, которая на мгновение внимательно изучила её, прежде чем мягко ущипнуть Мисс Марионетку за щеку с несколько двусмысленным выражением лица. — Хотя я знаю о широком круге интересов Анса, трудно представить… то, как именно он подошёл к тебе. После этой шутки Аннелиза приняла более серьёзный тон, тихо спросив Равенну: — Маленькая Циглер, каким человеком ты считаешь Анса? — Каким… человеком? — Не раздумывай слишком долго, поделись со мной своим первым впечатлением. — Он… гений. — Продолжай? — Гений, злонамеренный, мастер манипуляции сердцами, обладающий сильной тягой к контролю, но… Равенна опустила голову, и после секундного молчания её голос стал хриплым, ей было трудно продолжать: — Но, по правде говоря, он единственный, кто видит ту же картину, что и я. — Компаньон… Глаза Аннелизы слегка блеснули: — Это лишь твоё одностороннее восприятие, или Анс… тоже признал это? — …Я не знаю, мадам. — Хм? — Ансель, он всё отрицал, — голос Равенны постепенно начал дрожать. — Он сказал мне, что всё это лишь фасад, обман, созданный, чтобы приручить меня, но… но я узнала, что он, кажется… — Похоже, он был вынужден отказаться от… того, что было для него важнее всего, верно? Аннелиза заглянула в глаза Равенне, чьи великолепные фиолетовые зрачки были полны смятения и борьбы. — Маленькая Марлина… действительно девушка, которая всем сердцем заботится о благополучии Анселя, ничуть не меньше, чем маленькая Серафина, — заметила она с вздохом. — Она открыла тебе это, не так ли? — …Да, мадам. Вслед за этим обеих окутала невыразимая тишина. Лишь после бесконечной паузы Аннелиза заговорила снова, её голос нарушил тишину: — Маленькая Циглер, знаешь ли ты? Я никогда не жаждала, чтобы Анс сделал тебя главой своего пакта, несмотря на твою квалификацию, несмотря на твою способность быть признанной им и твои… убеждения. — Но ты… ты предала его. Слова, лёгкие, как пёрышко, ударили в сердце Равенны тяжестью свинца. — Конечно, моя точка зрения, несомненно, субъективна. С твоей позиции было бы точнее сказать, что Анс предал тебя. Женщина, поглаживая лепестки, тихо прошептала: — Но как мать, как я могу оставаться беспристрастной? — Знаешь ли ты, что я видела, маленькая Циглер? Я видела лишь своего сына, тяжело раненного, страдающего от внутренней пропасти, которая манит его в ещё более глубокий ад. — Шесть лет назад, когда Ансу было всего десять, он претерпел некую трансформацию… Я не могу выразить это словами, ибо ребёнок был слишком проницателен, всегда так искусно скрывал свои эмоции. Всё, что я знала, — это то, что он стал замкнутым… не желающим доверять другим. — Три года назад он попытался подчинить тебя в качестве главы своего пакта. В этой попытке тот хитрый ребёнок, должно быть, надел маску, обманув тебя во многом — факт, который я не стану отрицать. ---------- Том 2 Глава 342 Аннелиза сорвала цветок, её голос стал отстранённым и задумчивым: — И всё же в процессе… Анс тоже изменился. Несмотря на то, что в тот год я провела с ним совсем немного времени, я почувствовала, что у него сформировалось чёткое видение, некая цель, к которой он стремился даже под тяжестью огромного давления. — А потом, однажды. Её голос внезапно похолодел — до костей пробирающий холод, совершенно не вяжущийся с образом вечно нежной и прекрасной леди. — Однажды он сообщил мне, что покидает имперскую столицу. Взгляд Аннелизы встретился с глазами Равенны; эмоции, переполнявшие её, были слишком сильны для Равенны. — Анс… он не тратил лишних слов, — голос женщины едва слышно дрожал, а цветок в её руке на глазах увядал и умирал. — Но я чувствовала… он сдался, он потерял всякую надежду. — Он был в глубокой скорби. — В тот миг я всерьёз подумывала о том, не покончить ли с тобой, маленькая Циглер. — Ты причинила боль моему сыну, и меня не интересовало, кто прав, а кто виноват — я лишь хотела выплеснуть свою ярость. Некогда безмятежное цветочное поле словно превратилось в поле битвы, усеянное мечами; исходящая от неё враждебность и жажда убийства заставили тело Равенны одеревенеть. — И всё же у меня нет права поддаваться таким порывам. Это был выбор Анса, и я не стану вмешиваться в его мысли, даже несмотря на то, что питаю к тебе сильную, всепоглощающую неприязнь. — Я презираю то, что ты называешь себя его соратницей, но не протянула руку помощи, когда он больше всего в ней нуждался. Интересно, было бы всё иначе, если бы ты тогда стояла рядом с ним? Захотел бы он… сидеть здесь со мной сегодня? — …Но как только я освободилась от оков ярости, — вздохнула Аннелиза, — я поняла, что винить тебя нелогично. Ты тоже была жертвой, хотя, на мой взгляд, боль, которую перенёс Анс, была куда страшнее. Гнетущая аура рассеялась, словно её никогда и не было, и цветочное поле вновь стало таким же идиллическим, как в мечтах. — Маленькая Циглер, ты думаешь, моё желание побыть с тобой наедине продиктовано потребностью критиковать, выплеснуть накопившееся в сердце? — мягко поинтересовалась Аннелиза. — Я… Вы не похожи на такого человека, — нерешительно ответила Циглер. Сжав кулаки, Равенна слегка задрожала и ответила хриплым голосом: — Но если бы вы действительно так думали, я… я бы нашла в этом радость. Аннелиза ободряюще улыбнулась: — Похоже, ты многое пережила за это время, и это похвально. Это значит, что привязанность Анса не была совсем уж неуместной. Не бойся, маленькая Циглер, я здесь не для того, чтобы критиковать тебя. — Напротив, я здесь… чтобы попросить тебя о помощи. Равенна в недоумении посмотрела на Аннелизу: — О… помощи? — Увидев тебя, я поняла, что Анс использовал день рождения маленькой Серафины как способ приручить тебя, не так ли? Равенна, похоже, уловила намёк Аннелизы, опустила голову и тихо ответила: — Я была лишь случайностью. — Случайностью? Нет такого понятия, как случайность, маленькая Циглер. Аннелиза покачала головой: — Анс искренне обожает Серафину, глубоко. Для её дня рождения, дня такой важности, он организовал множество приготовлений, стремясь к совершенству, не допуская ни единого изъяна. — И всё же в такой день он решил использовать его как средство приручить тебя, омрачить такой чистый день изъянами — как это может быть случайностью? — Вы хотите сказать, что Ансель заботится… На полуслове Равенна внезапно замолчала. Даже при такой любви, при такой привязанности к Серафине, Ансель решил использовать её день рождения, чтобы приручить меня, пусть даже это было случайностью. Это значит, что Ансель заботится обо мне, ценит меня? Нет… нет, это, это он… — Это доказательство того, что он… может использовать даже это чувство, — пробормотала Равенна. — Это неосознанная эксплуатация, — поправила её Аннелиза. — В глазах Анса это не считается эксплуатацией, как ты и сказала — случайность, но на самом деле… это эксплуатация. — Он уже готов жертвовать собственными чувствами ради сделки, и это стало инстинктом, воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Тело Равенны начало непрерывно дрожать. Перед ней предстало ещё одно, более весомое, неопровержимое доказательство. Ансель Гидрал, будущий представитель божественного вида — что могло потребовать от него такой жертвы? Что могло заставить его пойти на неё? Это казалось невозможным. И всё же реальность была такова, вплоть до того, что… эта эксплуатация, эта жертва стали привычкой Анселя, его… инстинктом. Настолько укоренившимся, что он даже не осознавал, чем жертвует, просто принимая это как должное. Чтобы выработать такой инстинкт, какие выборы, какие жертвы пришлось сделать Анселю? Может быть, задолго до встречи с ней он уже был таким? — Угх… Ах! Желудок Равенны судорожно сжался. Если это так… то, как сказала Аннелиза, в тот момент, когда Ансель решил разорвать с ней связи, сколько же… сколько же боли он вынес? — Маленькая Циглер. Аннелиза придержала Равенну за плечи, её голос был мягким шёпотом: — Я делюсь этим не для того, чтобы обременять тебя чувством вины перед Ансом, и не для того, чтобы просить о новой преданности, ибо такое раскаяние не породит верности, а я полагаю, что твою преданность не так-то просто купить. — Я лишь хочу, чтобы ты знала… о трудностях, которые перенёс Анс, и о том, что он нуждается в чьей-то помощи. — Я и Мел жаждем взять на себя эту ношу, но Анс скрывает от нас свои беды, оставляя нас наблюдать, бессильными. — Если ты действительно его спутница, та, кто понимает его положение… даже если твоя преданность ему колеблется, даже если в твоих глазах есть вещи важнее, чем он. Взгляд Аннелизы пронзил глаза Равенны, она произнесла каждое слово с тяжестью: — Я тоже надеюсь, что ты сможешь помочь ему, чтобы предотвратить его дальнейшее падение в эту бездну. — Это моя мольба к тебе, как от матери. Отворачиваясь, она встретилась взглядом с бесконечным простором цветочного моря, и с образом нежного юношеского лица, всплывающим в её памяти, она печально прошептала: — Как же я жажду вновь увидеть, как он одарит меня искренней улыбкой. — Хотя бы раз. ---------- Том 2 Глава 343 После разговора с Аннелизой Равенна всё ещё не могла прийти в себя. Слова Мадам Гидрал обрушились на неё с сокрушительной силой. Они не только подтвердили, что Ансель скрывает свои беды, но и прояснили, в каком отчаянном положении он находится — это было куда серьёзнее, чем просто «проблемы». Равенна прислонилась к колонне в главном зале и сделала несколько глубоких, выравнивающих дыхание вдохов. Смятение и хаос, затуманивавшие её фиолетовые глаза, быстро сменились ясным спокойствием. Она слегка сжала кулаки, и по мере того, как эмоции утихали, дыхание становилось ровнее. Сейчас не время поддаваться бессмысленной панике и слабости. Получив ответы, она должна была действовать. Немедленно, без промедления. — О, приветствую, мисс Циглер. Юный голос раздался прямо у ног Равенны. Лоуренс, виляя хвостом, поприветствовал девушку: — Юный лорд прислал меня проводить вас. Пожалуйста, следуйте за мной. — …Хорошо. Равенна медленно выдохнула, её разум лихорадочно анализировал все имеющиеся сведения. Угроза, которую чувствовал Ансель… ужас, которым он не решался поделиться с мистером Фламелем и Мадам. Ансель не доверился им, но, похоже… возможно, он доверился Серафине? В одно мгновение Равенна ухватила критически важную деталь. Это не могло быть вопросом личных предпочтений Анселя. Скорее… это была необходимость. Если бы это было возможно, Ансель без колебаний использовал бы любой доступный ему ресурс. Если бы проблему можно было решить, полагаясь на мистера Фламеля, он бы уже это сделал. Это означало, что единственные, кто мог разрешить эту ситуацию, — это Ансель и его глава пакта. Только… он сам. Нет, но как могла существовать проблема, которую не смог бы решить мистер Фламель? Дело было не в том, что он не мог её решить, а в том, что вовлечение мистера Фламеля могло быть для Анселя крайне губительным, или, возможно… это привело бы к наихудшему из возможных исходов. Равенна резко остановилась. — Что-то не так, мисс Циглер? Лоуренс, почувствовав, что она замерла, повернул свою маленькую мышиную голову и удивлённо спросил: — Что-то не так? — …Нет, ничего. Пожалуйста, продолжай вести меня. Если соединить все эти точки, единственным возможным ответом была… Императрица. Единственный человек, чья сила могла сравниться с мощью мистера Фламеля, и чей конфликт с ним не оставил бы после себя ничего, кроме выжженной земли. Неужели давление, которое чувствовал Ансель… исходило от Императрицы? Но зачем Императрице угрожать Анселю? Сейчас она жаждала лишь продления жизни, однако… Зрачки Равенны расширились до предела. Неужели Ансель обладает силой, способной исцелить Императрицу от её безумия? Если так, если это действительно было правдой… тогда всё вставало на свои места! Даже необъяснимо сильное благоволение Императрицы к Анселю с самого его детства находило объяснение. Высшие слои империи прекрасно знали, что Её Величество питает необычайную привязанность к юному Гидралу — близость, зародившаяся ещё в раннем детстве Анселя. Равенна, равнодушная к подобным делам, не могла точно определить момент начала этой связи, но, скорее всего, это произошло, когда ему было около десяти лет. Ансель обладал некой способностью освободить Императрицу от безумия… Но если это так, почему он не помог мистеру Фламелю в первую очередь? Были ли у этой способности риски? Или цена? Должна быть какая-то исключительная цена, ведь Ансель, казалось, никогда по-настоящему не демонстрировал свою силу. В отличие от Эворы, которая упивалась демонстрацией своего абсолютного могущества, Ансель редко выставлял свою силу напоказ, и даже тогда он никогда не касался её основ. Все признаки указывали на этот вывод, и… других правдоподобных объяснений просто не существовало. Тот факт, что «угроза для Анселя» могла исключить 99,9% других возможностей, говорил сам за себя. Оставалась лишь одна загадка: почему Ансель отказался от всего, что когда-то обещал ей? Равенна могла понять необходимость Анселя стремиться к пределу своих сил — требование, продиктованное угрозой Императрицы. Однако, судя по словам Аннелизы, Ансель был вынужден пожертвовать чем-то очень важным для него. Исходя из контекста и времени, весьма вероятно, что она имела в виду надежды и идеалы Анселя, схожие с её собственными… Могла ли тень Императрицы повлиять на этот аспект? Равенна пока не могла выстроить полностью логичную картину, но предыдущие выводы были достаточно обоснованны. Полученные заключения не содержали существенных изъянов, и не было нужды копать глубже. Противник Анселя… это Императрица. Конфликт среди божественных видов был таков, что даже объединённая мощь всех великих герцогов Империи была бы ничтожна. А для Равенны, носящей лишь титул «гения» без соразмерной силы… Вмешиваться в это дело было не просто глупостью или заблуждением; это был вопрос здравого смысла. — Мы пришли, — неторопливо произнёс Лоуренс, приведя Равенну к массивной двери. — Юный лорд ждёт вас уже некоторое время. Входите, мисс Циглер. — …Спасибо. — Со мной не нужно соблюдать формальности. Лоуренс выпрямился, скрестив когти на груди, и, склонив голову, с минуту изучал Равенну, прежде чем усмехнуться: — Более того, учитывая твой потенциал, дам тебе совет. Его пронзительные алые звериные глаза слегка сузились: — Что бы ни говорила тебе старшая сестра, запомни: никогда, слышишь, никогда не упоминай о ней в присутствии юного лорда. Ни о её чувствах к нему, ни о том, что она говорила. Не пытайся казаться умнее, чем ты есть. — Если только юный лорд сам не спросит тебя, в противном случае… ты понесёшь последствия. Слова Лоуренса, нагруженные глубоким смыслом, заставили Равенну переосмыслить многое… Отношение Анселя к Аннелизе было ещё одним крайне странным моментом. Его сильное отвращение, которое он не мог контролировать даже собственными эмоциями, к месту, которое казалось идеально подходящим для отдыха семьи Гидрал, было значительной загадкой. Двери алхимической мастерской медленно отворились, не оставив Равенне времени на дальнейшие размышления. Лоуренс, давший совет, уже молча удалился, и миниатюрная чародейка, глубоко вздохнув, шагнула внутрь. Войдя, она сразу увидела Анселя, занятого каким-то предметом. ---------- Том 2 Глава 344 — Ты как нельзя вовремя, Венна. Подойди, помоги мне. Голос Анселя звучал легко и непринуждённо, что резко контрастировало со спокойствием, которое он сохранял во время разговора с Аннелизой. Равенна бесшумно приблизилась, заметив, что он тщательно вырезает эфирную цепь. — Мне в голову пришла довольно любопытная мысль. Юный Гидрал поднял взгляд, с улыбкой посмотрел на Равенну и тепло произнёс: — Но, полагаю, практическая сторона — не совсем мой конёк; тебе это подойдёт куда больше. — Ты вольна пользоваться оборудованием здесь. Позволь мне сначала объяснить, что я намерен сделать… Я думаю… — Ансель, — мягко перебила его Равенна, прервав его речь. — Хм? Что такое? — Ансель слегка приподнял бровь. — Можешь оказать мне услугу? Равенна подняла взгляд, встретившись глазами с Анселем. — Это и вправду… необычно. Ансель удивлённо произнёс: — Та, что всегда была осторожна и избегала просить меня о помощи, боясь навлечь на себя долг, который не сможет выплатить, теперь ищет моего содействия? Но, конечно… я более чем готов. Он весело рассмеялся: — Что такое? Уж не дела твоего деда? Будь осторожна, цена этого тебе не по карману. — Нет, не сейчас… в этом нет необходимости, — Равенна покачала головой. — Я хочу, чтобы ты спроектировал оружие. Под слегка застывшим взглядом Анселя Мисс Марионетка спокойно произнесла: — Оружие, способное сразить божество. — … В алхимической мастерской между ними воцарилась глубокая тишина. Спустя целую вечность Ансель разразился смехом: — Сразить божество? Ты действительно можешь создать нечто подобное, Венна? Это не гражданские алхимические устройства, которые ты делала раньше, и не огнестрельное оружие массового производства. Академии Эфира удалось создать механическую броню лишь при поддержке Её Величества, и она обладает мощью воина пятой ступени… Что натолкнуло тебя на мысль о создании подобного? — И к тому же, разве ты не ненавидишь создавать оружие больше всего на свете? — Но сейчас это необходимо, — ответила Равенна. — Какая необходимость? — Необходимость убить божество. Миниатюрная исследовательница пристально смотрела в глаза Анселю, её взгляд был непоколебим. — Если есть необходимость, я буду действовать. А что касается того, смогу ли я это осуществить… для меня это лишь вопрос времени. Сразить бога, убить императора. Такое безрассудное, абсурдное, смехотворное, глупое решение Равенна приняла без малейших колебаний. С рациональной точки зрения, императрица могла быть главным препятствием на пути к её идеалам; эмоционально же у неё было слишком много причин продолжать стоять на стороне Анселя. …Даже если ему это было не нужно и он не придавал этому значения. Равенна не знала, было ли это искуплением или чем-то иным; она лишь знала, что поступает правильно. — Ты и вправду уверена в себе… Ансель слегка наклонил голову, рассматривая Равенну. Несмотря на её внешне безразличный вид, её решимость была предельно ясна. Он заговорил спокойным тоном: — Но создание оружия, способного сразить божество, выходит за рамки моих возможностей; такой артефакт мне недоступен. Хотя я не уверен в твоих намерениях, оставь эти иллюзии, Равенна. Ансель, конечно, прекрасно понимал, что она имела в виду. Его небрежный отказ был лишь подтверждением его позиции — ты мне не нужна. Как он и сказал: «Оставь эти иллюзии». Это было вполне ожидаемо. Кто бы с готовностью принял помощь предателя? Особенно когда Равенна в своём нынешнем состоянии не имела никаких привилегий. Что же касается способностей, кто может по-настоящему определить их границы? Равенна на мгновение замолчала, прежде чем спросить: — Тогда что тебе нужно сейчас? — … Ансель взглянул на предмет, который недавно привлёк его внимание, на короткое время замолчал, а затем на его лице неожиданно появилась улыбка: — Мне больше не нужна твоя помощь. Что мне нужно от тебя, так это ответ — что именно передала тебе моя мать только что, Венна? Равенна замерла, на мгновение опешив. Предупреждение Лоуренса всё ещё звучало у неё в ушах, и она не ожидала, что оно станет актуальным так скоро. Если спрашивает Ансель, то проблемы нет… Голос женщины затих, прежде чем она ответила: — Мадам сообщила мне, что ты обладаешь… — Невыразимыми тяготами, огромным бременем, и ты находишь меня в крайне шатком положении, поэтому мне нужна твоя искренняя поддержка — так ведь? Юный Гидрал говорил с безразличным видом. — …Да. Равенна была ошеломлена, не ожидая такой реакции от Анселя. — А что насчёт тебя? — парировал Ансель. — Ты веришь тому, что она тебе сказала? Равенна посмотрела в его ясные, но непостижимые лазурные глаза и тихо ответила: — У меня нет причин не верить. — Совсем никаких? Думаю, их предостаточно. Я заранее обманул тебя, предал, а ты — жертва. С этой точки зрения у тебя нет причин сочувствовать мне, не так ли? — Или же… — Ансель слегка наклонил голову, в его тоне сквозила насмешка, — случилось невозможное? Ты считаешь, что я значимее всего, что ты отстаиваешь? Наблюдая за молчанием Равенны, Ансель произнёс с оттенком скуки: — Конечно, невозможное остаётся невозможным. Если бы ты действительно так изменилась, ты бы не была Равенной, верно? — Но допустим, просто допустим, что я могла бы быть тебе полезна, — голос Равенны стал настойчивым. — Если бы угроза, нависшая над тобой, была устранена, тебе не пришлось бы… — Кем ты себя возомнила, моя дорогая Венна? Ансель удивлённо спросил: — Богом в области алхимии, способным превзойти моего отца? Пятым божественным видом? С помощью каких средств ты собираешься мне помочь? И… — Какое право ты имеешь помогать мне? Равенна, ты утратила это право три года назад. Эти глаза, наполненные ледяным отчуждением, выжгли эти жестокие слова глубоко в сердце Равенны. Равенне хотелось что-то сказать, но как только её взгляд встретился с взглядом Анселя, все слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу. Когда она была почти готова без колебаний посвятить себя помощи Анселю, он с видом безразличия отверг её. Было ли это наказанием? Нет, это была неизбежная цена. ---------- Том 2 Глава 345 Как и заметил Ансель, у Равенны не было обязательств идти на столь значительный риск. С его же точки зрения, не было никаких причин для прощения, понимания или повторного доверия к той, кто… не был способен на абсолютную преданность. Несмотря на их историю откровенных разговоров, взаимного доверия и общих видений… под одним небом, в мечтах об общем будущем. Их пути разошлись, устранив необходимость смотреть на вещи глазами друг друга. Наблюдая за молчаливой Равенной, Ансель слегка усмехнулся: — Ты всё поняла? После секундного молчания Равенна спокойно кивнула: — Да. Не дожидаясь, пока Ансель заговорит, она продолжила: — Я сделаю то, что должна, даже если ты считаешь это излишним. Ансель замолчал, затем, подперев лоб рукой, вздохнул: — Тебе нравится быть такой эгоцентричной, Венна? — Дело не в эгоцентризме, а в эгоизме. Тон Равенны остался неизменным, лишённым боли или вины; её равнодушный голос нёс в себе убеждённость, не оставлявшую места для сомнений: — Вероятность того, что я добьюсь этого видения в одиночку, значительно ниже, чем если бы мы были вместе. Поэтому моё желание решить твою проблему — это, в конечном счёте, проявление эгоизма. — Я именно такая, Ансель. Эгоистичная и холодная, без капли раскаяния перед тобой, за что мне искренне жаль. Мисс Марионетка произнесла эти равнодушные слова, не встречаясь с Анселем взглядом. — …Вот как, — пробормотал Ансель, глядя на Равенну сверху вниз; его пальцы легко постукивали по столу. — Это действительно соответствует твоему характеру. — Однако ты задумывалась о том, что даже если бы ты могла мне помочь, и даже если бы проблема была решена, я всё равно не выбрал бы путь помощи тебе? И что… твоя помощь, по сути, может противоречить твоим идеалам? — … Равенна не обдумывала этот вопрос. С её точки зрения, это было беспочвенное опасение, поскольку Ансель был вынужден отказаться от своих стремлений. Естественно, если бы проблема была решена, он решил бы возобновить их. А если помощь ему противоречит её идеалам… как такое возможно? Нет, постой. Если бы не этот сценарий, если бы Ансель попросил её о помощи три года назад, она бы… определённо согласилась. Если только Ансель не решил скрыть свои трудности, но как такое могло быть… Что именно произошло в тот день, когда их пути разошлись? Потерянные воспоминания пронзили мысли Равенны в этот момент, став самым важным пробелом в её попытках восстановить истину. Глядя на озадаченное выражение лица Равенны, юный Гидрал опустил взгляд, его голос стал тихим шёпотом, в котором сквозили вздох и нотка иронии: — Видишь, Венна, разве ты уже не сделала свой выбор? — Как и три года назад, ничего не изменилось. Поэтому я никогда не питал к тебе никаких ожиданий. — …Нет, Ансель, я — я не могу вспомнить… — Довольно. Уходи. — Ансель пренебрежительно махнул рукой, его тон был безразличным. — У меня нет ни малейшего интереса к праздной болтовне в данный момент. Ансель оборвал слова Равенны, оставив хрупкую марионетку, открывшую рот для объяснений, погружённой в безмолвную и бессильную бледность. Вся её решимость, вся её твёрдость померкли перед суровой реальностью, которую обнажили несколько слов Анселя. — В решающий момент ты не выберешь меня. Это было, несомненно, капризное и эгоцентричное утверждение, но для Анселя именно этот каприз, этот эгоизм был необходим — учитывая принуждение, которому он подвергался, и множество жертв, которые он сделал нормой, мог ли он позволить себе роскошь заботиться о достоинстве и чувствах других? Он всегда был таким, никогда не приукрашивая свои мотивы грандиозными оправданиями или притворством, ни разу не навязывая ничего Равенне под маской «дружбы». Они были просто… чужими друг другу. Равенна смотрела на лицо Анселя — облик, чьи эмоции она никогда не могла прочесть, чьи мысли никогда не могла постичь, — так близко и в то же время так далеко. Оба стояли на своём, каждый делал то, что считал единственно верным, и всё же они непрестанно причиняли друг другу боль. Жестоко, абсурдно, словно злая шутка судьбы. — Ансель… Равенна попыталась сказать что-то ещё, но Ансель прервал её без колебаний: — Полагаю, я уже попросил тебя уйти, мисс Равенна. — … Стараясь сохранить самообладание, спокойствие и решимость, Равенна слегка склонила голову, её тонкие плечи едва заметно дрожали. — Да, я понимаю, Ансель. — Добавь «Лорд» к моему имени. Ансель произнёс это небрежно: — Чтобы у тебя не осталось иллюзий насчёт нашего общения. — …Да. — Голос Равенны слегка дрогнул. — Лорд Ансель. Она молча развернулась и направилась к выходу. — …Подожди. Ансель внезапно снова окликнул её, но злобная усмешка, появившаяся на его губах, явно не сулила Равенне никакой надежды. — Мне только что пришла в голову забавная мысль, в качестве наказания за твою недавнюю дерзость. Он отдал свой не подлежащий обсуждению приказ Равенне с лёгким смешком, а затем снова махнул рукой: — Иди и помни своё место. — Как пожелаете… Лорд Ансель. Равенна снова склонила голову, и её хрупкая фигура удалилась за пределы алхимической мастерской. Когда Равенна ушла, двери мастерской медленно закрылись, и вместе с ними улыбка на лице Анселя постепенно угасла, уступая место всё более… свирепому и угрожающему выражению. — Судьба… Пробормотал он тихо, его морские глаза заполнились кромешной тьмой, подобной цунами, жаждущему поглотить всё на своём пути. Эта поглощающая тьма обрела физическую форму внутри мастерской, закружившись и дико танцуя, словно предвещая приход… самой Бездны. — Судьба! Внезапным приступом безумия юный Гидрал взревел, его тело неестественно скручивалось и извивалось, голос стал глубоким, хриплым и пропитанным жутким, пугающим напряжением: — Как ты смеешь… Как ты смеешь использовать её снова и снова… Как ты смеешь — Судорожно схватившись за лицо, Ансель обнаружил, что его некогда морские глаза превратились в глубокие, тёмные змеиные зрачки, которые по сравнению с его нынешней жестокой речью и взглядом делали звериную натуру Серафины почти ручной. Истерическое, дикое безумие в этих вертикальных зрачках свидетельствовало о безумии, текущем по венам Гидрала, доказывая, что он… существо, наиболее близкое к Бездне, одержимое демонической природой. — Ха… ха… Тяжело дыша, Ансель, чей разум бесчисленное количество раз сражался с судьбой, заставил себя успокоиться. Искажённая аура Бездны в его глазах начала угасать, быстро растворяясь в небытии, и его форма больше не расширялась, постепенно стабилизируясь обратно в человеческую. Однако чёрные как смоль змеиные зрачки остались неизменными. — Используешь мою мать, чтобы ускорить подчинение Равенны, всё до сих пор лишь подталкивало её к верности мне… Я вижу твои намерения. Прохрипел он: — Ты хочешь воссоздать события, произошедшие с Серафиной, спровоцировать меня на очередное ошибочное решение из-за неуместной привязанности к Равенне. Как нелепо! Такую невероятную ошибку, поклялся Ансель, он больше не повторит. Серафина была исключением, и одного раза было более чем достаточно. Если появится… хотя бы намёк на такую тенденцию, возможность её повторения — Глубокая тьма в этих змеиных глазах, казалось, была готова поглотить всё. Тогда, даже если это будет означать нарушение моих собственных принципов, стирание души Равенны до такой степени, что она станет инструментом, лишённым какой-либо автономии… это будет жертва, на которую я готов пойти! Что касается друзей, спутников, идеалов… они были лишь осколками прошлого, бессмысленной пылью. Они, несомненно, расходный материал. ---------- Том 2 Глава 346 Этим вечером в поместье Гидрал царило необычайное спокойствие. Лорд поместья в сопровождении своей леди запланировал короткую поездку к Затерянному морю. Слуги вели себя с безупречной сдержанностью, не покидая своих покоев. Мистер Фламель, как всегда внимательный, позаботился о том, чтобы у сына было достаточно пространства для уединения. Ансель лежал на диване, погрузившись в фолиант, чей древний, тиснённый золотом шрифт свидетельствовал о бесценности скрытых в нём знаний. «Флеймфист, божественные существа, отмеченные "огнём", символизируют не просто силу эссенции». «Огонь, принадлежащий Флеймфист, составляет Пламя Истока, которым только они могут владеть и управлять, что олицетворяет Основание Всего». «Следовательно, Флеймфист, вскормленные Пламенем Истока, обладают силой разрушить что угодно, даже саму бездну эссенции Гидрала, превращая её в свою пищу». «Среди четырёх божественных рас только Флеймфист способны выковать несуществующую седьмую ступень божественных существ — подвиг, совершённый их прародителем». «Поглощая концептуальную эссенцию Гидрала — самую обширную и сложную, наиболее близкую к бездне, — они расшифровывают путь… который может привести к окончательной трансцендентности, к вечной сублимации». Мягко поглаживая страницы, Ансель прошептал: — Быть последним рождённым из божественных рас и при этом обладать такой способностью — поистине чудо… дорогая судьба. Едва Ансель закончил свой монолог, как в дверь постучали. Юный Гидрал закрыл книгу, и на его губах заиграла мягкая улыбка. — Войди. — Ансель! Дверь распахнулась, и Серафина, проведя чудесный день с семьёй и друзьями, радостно бросилась к Анселю, приземлившись прямо ему на колени. — Прошло всего полдня, а ты выглядишь так, будто минули месяцы. Ансель усмехнулся, нежно поглаживая шелковистые белые волосы Серафины. — Хе-хе… ничего особенного, просто от одного вида тебя я так счастлива! Она проворковала, удобно прищурив глаза, и её высокая фигура растянулась на ногах Анселя, словно у оживлённого крупного пса: — У меня был такой чудесный день! — Что ты делала сегодня? — Деревенские жители приготовили много вкусных блюд и водили меня повсюду; деревня так изменилась! Ну… теперь это уже не деревня, может, лучше назвать её «городом»? Шеф-повар деревни сказал, что она будет расти и дальше… Ах, точно, они спрашивали меня, стоит ли расширять деревню, и я сказала им, что пока все счастливы, нет нужды быть такими осторожными… Затем она с некоторой опаской посмотрела на Анселя, добавив тише: — Но Марли посоветовала мне не позволять всем делать всё, что им вздумается, сказав, что это неправильно. Ансель погладил её нежную щеку, прошептав: — «Неправильно» в устах Марлины означает вовсе не то, что ты доставляешь мне неприятности, Серафина. — Э? Правда? — Мисс Волк выглядела удивлённой. — Я полагала, что Марли имела в виду именно это… Она часто говорит мне, что я не должна злоупотреблять привязанностью Анселя, чтобы… эм… вести себя, ну, безрассудно. — Ты вольна вести себя безрассудно, — Ансель от души рассмеялся. — Если моя привязанность не дарует тебе этой свободы, значит, эти шестнадцать лет были с моей стороны полным провалом. Он слегка ущипнул её за мягкую щеку: — Я говорил тебе бесчисленное количество раз, Серафина: тебе нужно лишь следовать своим убеждениям. В моих глазах и перед тобой нет никаких преград. Марлина прекрасно это понимает; она больше не пытается тебя отговорить. Более того, я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой, Серафина. Юный Гидрал посмотрел на девушку, чьи щеки теперь пылали румянцем, и тихо вздохнул, вложив в свой тон сложность чувств, которую невинная Серафина не могла уловить. — Ты по своей природе добра, и даже обладая силой действовать без ограничений, ты постоянно сдерживаешь себя. Серафина, не затронутая множеством предрешённых судеб и не знакомая с жестоким холодом мира или глубинами мстительной ненависти, всё ещё обладала самой подлинной и чистой добротой. Эта доброта, переплетённая с её характером, оставалась непоколебимой перед лицом внешних влияний — в некотором смысле, подобно тому, как Равенна никогда не отказалась бы от своих идеалов. — Я… хе-хе-хе… я не такая уж хорошая, — хихикнула Серафина, уткнувшись носом в живот Анселя, и её смех был полн неудержимой радости и сладости. — Я скорее неуклюжая… вечно совершаю ошибки. Без Анселя и Марли я боюсь даже представить, каких глупостей могла бы натворить. При этих словах её настроение слегка ухудшилось; было очевидно, что она всё ещё тяготится чувством вины за свои прошлые ошибки на территории Красного Мороза. Однако, не желая портить Анселю настроение, Серафина быстро взяла себя в руки и с любопытством спросила: — Почему же тогда Марли сказала мне, что улучшать жизнь каждого — это… неправильно? — Потому что не все такие, как ты, Серафина, — ответил Ансель, его голос был мягким и терпеливым. — Если быть точным, такие люди, как ты, встречаются крайне редко. Твои родные и друзья, которые всю жизнь терпели лишения, теперь купаются в процветании, превосходящем их самые смелые мечты, — процветании, которое растёт бурно и без всяких ограничений. Подавляющее большинство из них… на мой взгляд, да что там, все они, вряд ли смогут устоять перед своими растущими желаниями. Постепенно они станут для тебя неузнаваемыми. Разве ты не почувствовала это отчуждение, когда в последний раз навещала свою деревню в одиночку? Серафина замолчала, её взгляд устремился вдаль, когда она вспомнила, как близкие праздновали её день рождения, никогда не задумываясь об этом с такой точки зрения. — Все они… они хорошие люди, — прошептала она тихо. — Я думаю, они бы не стали… — Они добры к тебе, Серафина, — Ансель покачал головой. — Сохранить такую искреннюю привязанность к тебе посреди столь стремительного взлёта, не прибегая к лести и угодничеству, — это похвально. Но они всё ещё обычные люди, крестьяне, борющиеся с нищетой и невзгодами. Эта глубокая перемена из-за их ограниченного кругозора и понимания разрушит их прежние убеждения и превратит их в нечто иное. В худшем случае они могут стать… теми самыми угнетателями, которых ты ненавидишь. — Этого не может быть! — инстинктивно запротестовала Серафина, в её голосе послышалась тревога. — Как они могут стать такими… они ведь все такие добрые! — Вот почему я сказал, что это худший сценарий, — Ансель утешил Серафину, но, конечно… это было лишь утешение. Обладая огромным богатством и ресурсами, они никогда не смогли бы ограничить свою жизнь деревней. Растущие желания заставят некогда добрых людей, в глазах Серафины, покинуть бесплодную и суровую землю ради процветающего, но искажённого общества. С Серафиной в качестве их фона, проблемы, с которыми они сталкиваются, уменьшатся, и то, во что они превратятся, остаётся неопределённым — Ансель смотрит на это без оптимизма, если только — ---------- Том 2 Глава 347 Юный Гидрал бросил взгляд на гардероб и продолжил мягким тоном: — Вот именно поэтому, Серафина, Марлина и умоляет тебя приструнить их. — Обычным людям не хватает дальновидности и способности контролировать себя перед лицом такого возвышения. — Поэтому им нужны наставники, им необходима сдержанность. Твоя добрая воля, благословения, которые ты даруешь, революции, которые ты разжигаешь — всё это может привести вовсе не к тем горизонтам, что ты себе представляешь. Без присмотра они в конечном итоге могут привести к… тем самым бедствиям, которых ты так хочешь избежать. Слова Анселя, казалось, несли в себе скрытый смысл, но, конечно, Серафина не могла уловить этих намёков. Она тревожно вцепилась в одежду Анселя: — Что… что же мне тогда делать? Я не хочу, чтобы все они стали отвратительной знатью… Как можно… Как можно угнетать других, начав жить лучше! Мысль о том, что её самые дорогие родные, старейшины и друзья — те, кто был её ближайшими спутниками более десяти лет, — могут превратиться в тех самых угнетателей, которых она ненавидела, заставила сердце Серафины сжаться, вызывая тошноту. — Всё в порядке, просто прислушайся к совету Марлины. Ансель нежно похлопал Серафину по спине: — Она не объяснила всё раньше, чтобы избавить тебя от этих страданий. Видишь, она всегда всё тщательно продумывает, не так ли? Серафина безоговорочно доверяла Марлине, и доверие Анселя к ней было почти таким же. С одной стороны, учитывая огромный потенциал девушки к развитию, она уже освоила эти дела, и ещё пара месяцев обучения — и управление целой большой территорией будет Марлине вполне по плечу. С другой стороны, Марлина… действительно никогда не предала бы Анселя. Её совет Серафине был продиктован в основном тем, о чём говорил Ансель, но также и надеждой, что Серафина будет доставлять Анселю меньше хлопот. Из-за особых обстоятельств их «приручения» преданность Марлины Анселю превзошла её сестринскую привязанность к Серафине, не говоря уже… о её эмоциональной связи с деревенскими жителями. Если бы управление развитием деревни и её жителей было доверено Марлине, любые действия, которые могли бы побеспокоить Анселя или хоть немного запятнать его репутацию, были бы искоренены Марлиной в зародыше… без тех колебаний или заботы о чувствах, которые проявляла Серафина. — Значит, мне… мне стоит оставить всё на Марлину? — Серафина всё ещё сомневалась. — Это будет правильно? Такое чувство, будто я толкаю её на роль злодейки… Ансель не смог сдержать смеха: — Марлина поговорила с тобой, а значит, она хочет, чтобы ты доверила это ей. Серафина, ты правда думаешь, что Марлина ожидает, что ты сама справишься с этими делами? Серафина на мгновение замолчала, осознав правдивость его слов, но затем почувствовала прилив раздражения, сменившийся принятием того, что… намерения Марлины были действительно безупречны. Несмотря на это, она надулась от возмущения и игриво ударила Анселя: — Не смей так говорить! Марли… Марли… Хм! В любом случае, я дурочка, а вы двое дразните меня. — Ай! Она укусила Анселя за руку, изображая гнев, но чувствуя при этом глубокое чувство безопасности. Что бы ни случилось, Ансель и Марлина всегда решали всё за неё, избавляя от неприятных, хаотичных мыслей, которые она так не любила. Теперь ей не нужно было утруждать себя такими раздумьями, проживая каждый день с ясностью и лёгкостью. Вот оно, истинное блаженство! Ощущение, что Ансель заботится о ней, было поистине восхитительным! Ах, нет, я… я способна внести свой вклад, просто сейчас ещё не время! Раздражение, затуманившее сердце Серафины из-за предыдущего разговора, рассеялось, как дым на ветру, и она вернулась к своему обычному весёлому и жизнерадостному состоянию. Лёжа на коленях Анселя, она заёрзала, сначала бросив взгляд на журнальный столик, а затем приподнялась, чтобы с любопытством осмотреть каждый уголок спальни, и её намерения оставались загадкой. Ансель, который прекрасно знал, что ищет Серафина, не смог сдержать смешка и сказал: — Что ты высматриваешь? Маленькую мышку, спрятавшуюся в тайне? — Вовсе нет! Ты прекрасно знаешь, что это, Ансель! Серафина парировала, её щёки вспыхнули от смеси смущения и раздражения, и она игриво укусила его за шею: — Мой подарок, Ансель! Ты обещал, что отдашь его мне сегодня вечером! Хотя сюрпризы и мероприятия, которые Ансель устроил за день, уже наполнили Серафину радостью до такой степени, что она потеряла голову, таинственный подарок, о котором он так скрытничал, всё ещё щекотал её любопытство, и она считала его главным событием вечера. По дороге обратно разум Серафины был полн предположений о том, что это может быть за подарок — она даже причудливо вообразила, что подарком может быть сам Ансель. Мысль о последовавших за этим абсурдных сценариях вызвала волнующую слабость в её теле, а щёки расцвели от возбуждения. Ансель, поддерживая Серафину за тонкую и упругую талию одной рукой, прошептал ей на ухо: — Пожалуйста, присядь. Девушка вздрогнула от его слов, инстинктивно скрестив ноги. Её тёмно-алые глаза, некогда свирепые, теперь мерцали невыплаканными слезами. Прикусив губу в смеси нервозности и предвкушения, она повернулась к Анселю и села к нему на колени, её руки естественно обвились вокруг его шеи, а дыхание участилось. — Ансель, я, я… Начала Серафина, её голос был нежным и мягким, милым, как лай щенка: — Я была по-настоящему счастлива сегодня… У меня никогда не было такого чудесного дня рождения. Неважно… неважно, какой подарок ты приготовил для меня, я буду дорожить им, даже если, даже если… Её голос затих до шёпота: — Даже если ты планируешь использовать, использовать щупальца… — Куда это твои мысли унеслись? — спросил Ансель с забавной улыбкой, нежно щёлкнув Серафину по лбу. — Я праздную твой день рождения, как это вдруг стало касаться меня? — Ты… это так похоже на тебя, быть таким загадочным, — пробормотала Серафина, её голос был нежным шёпотом. — Учитывая твой характер, это именно то, чего я и ожидала… — Интересно, какой образ у меня в твоих глазах… Юный Гидрал задумчиво покачал головой с улыбкой: — Ну, дело не в этом, но я запомню то, что ты только что сказала… и в будущем я не дам тебе шанса отступить. Прежде чем Серафина успела ответить, Ансель обхватил её щёки ладонями и мягко скомандовал: — А теперь закрой глаза. Его мягкий голос, ласкающий, словно прикосновение к коже, заставил сердце Серафины трепетать. Она послушно закрыла глаза, её длинные ресницы слегка дрожали, выдавая нервозность. «Что… что же Ансель может мне подарить? Просит закрыть глаза… Он собирается меня поцеловать? Это и есть подарок? Хм… Хотя… хотя это кажется немного обыденным, если это наполнено любовью, я бы не возражала принять это —» … Э? Моя шея, чувствую прохладу, почему Ансель снимает мой ошейник? ---------- Том 2 Глава 348 От прикосновения тонких пальцев возлюбленного к её коже Серафина слегка вздрогнула. Она недоумевала, зачем Ансель расстегнул её воротник, но тут почувствовала, как шею вновь охватило лёгкое сжатие, однако… это было иначе. Это был не тот ошейник с электрошоком, который она носила обычно. Неужели… неужели это… — Очень хорошо, открывай глаза. Щёки Серафины вспыхнули, когда она открыла глаза и увидела, как Ансель застёгивал такой же ошейник на собственной шее. — Ан… Ансель… — голос девушки дрожал от необычного волнения. — Это… это… — Это мой подарок тебе. Ансель взял Серафину за руку и направил её руку к ошейнику. — Почувствуй гравировку здесь. С совершенно пустой головой Серафина под руководством Анселя провела пальцами по углублениям на ошейнике — казалось, это была линия выгравированных букв. — «Посвящается моей любви». Ансель обнял Серафину за талию и прошептал: — Это слова, выгравированные снаружи. Внутри их больше… Ах, мне следовало дать тебе прочесть их до того, как я надел его. Я так хотел сделать тебе сюрприз, что не подумал об этом. Прости, Серафина. Девушка поспешно расстегнула ошейник — от волнения и спешки у неё ничего не получалось, пока Ансель с улыбкой не помог ей снять его. Сердце Серафины бешено колотилось, когда она с нетерпением осмотрела внутреннюю сторону ошейника, где надпись была гораздо длиннее, почти заполняя всю поверхность. «Моей дражайшей Серафине — это доказательство твоей вечной связи со мной и мой нерушимый обет никогда не оставлять тебя…» «…Ансель Гидрал». Серафина прошептала слова, начертанные внутри ошейника, и её глаза наполнились сияющими слезами. — Серафина, однажды я сказал, что когда ты носишь кольцо главы пакта, моё сердцебиение будет у тебя на кончиках пальцев, — Ансель нежно погладил её по лицу. — Тогда это было метафорой, но теперь я воплощаю её в реальность. Он бережно надел ошейник ей на шею, его прикосновения были тщательными, а затем он произнёс с огромной нежностью: — Через этот ошейник ты всегда будешь чувствовать моё сердцебиение, мой пульс, моё присутствие — всё будет у тебя под рукой. Как только Ансель закончил говорить, слова на внутренней стороне ошейника слегка потеплели, а затем… Серафина почувствовала это: успокаивающий, мягкий ритм, который погрузил её в чувство безопасности, настолько глубокое, что она могла бы уснуть без тени тревоги. Пульсация, казалось, слилась с биением её собственного сердца, блаженное и надёжное ощущение исходило от ошейника, разливаясь по всему телу. Она положила руку на грудь Анселя, чувствуя сердцебиение, которое совпадало с тем, что отдавалось у неё на шее, приближая Серафину к Анселю… ближе, чем когда-либо прежде. Она любила отдыхать на груди Анселя после дневной усталости, засыпая под мерный, сильный стук его сердца. Теперь этот ритм сопровождал её постоянно, каждый подъём и спад, каждая вибрация наполняли Серафину невыразимой силой, бурлящей в её венах. Ансель обнял ошеломлённую Серафину и прошептал ей на ухо: — Серафина, пока ты существуешь, ты — доказательство моей жизни. — Ан… сель. В этот момент Серафина лишилась дара речи. Она не целовала его страстно и не кричала от радости; вместо этого она прильнула к Анселю, постоянно шепча его имя. — Ансель… Ансель… Ошейник… предмет исключительной важности для Серафины. С него началось её приручение, и им же оно закончится. Это была её решимость хранить верность Анселю, даже ценой собственной жизни, и причина необъяснимой благосклонности Анселя к ней. Её преданность и помощь Анселю начались с этого ошейника, но им не будет конца. Девушка снова потянулась, чтобы коснуться выгравированных слов на внешней стороне ошейника. — «Посвящается моей любви». Это был достойный ответ на её преданность Анселю. Обнимая Анселя, Серафина испытала беспрецедентное спокойствие. Хаотичные мысли, некогда терзавшие её разум, рассеялись, оставив её наслаждаться мерным ритмом его сердца, не желая ничего, кроме как блаженно уснуть в его объятиях. До неё дошло, что… это и есть воплощение счастья. Без пылких эмоций или жгучих желаний, лишь безмятежный покой, от которого мир казался чудесным и утешительным. — Ансель… — мечтательно прошептала Серафина, прислонившись к его плечу. — Можешь… можешь называть меня другим именем? — …М? — Ты называешь Равенну Венной, почему бы тебе не называть меня более интимно? — Вот как… — Ансель усмехнулся, нежно поглаживая Серафину по волосам. — Тогда, может, мне называть тебя… Сери? Девушка вздрогнула от восторга, слегка извернувшись, чтобы обнять Анселя крепче, словно желая слиться с ним воедино. — Можешь сказать это ещё раз… пожалуйста? — мило попросила она, игриво покусывая его за ухо. — Сери. — Да! Ещё… ещё раз, пожалуйста! — Сери. — Хи-хи… Ещё, ещё! В этот раз комнату не наполняли жаркие чувственные сцены, лишь двое глупых влюблённых — один терпеливо повторял её ласковое прозвище, а другая блаженно умоляла его продолжать. *** Тем временем хрупкая марионетка, сидящая с подтянутыми к груди коленями внутри шкафа, не сводила глаз, хотя и не желала видеть происходящее перед ней. Даже когда Ансель заставлял её смотреть на их с Серафиной «битвы» всю ту ночь, она никогда не чувствовала такого нежелания. И всё же, одновременно с этим… её нынешние эмоции были результатом не только этого предвзятого отношения и боли, которую оно приносило. Она не была из тех, кто бесконечно упивается жалостью к себе, оплакивая свои нынешние горести, не предпринимая никаких действий. Напротив, то, что Равенна находила сейчас ещё более невыносимым и неприемлемым… был вред, причинённый Анселем — вред, о котором не знала Серафина, и даже сам Ансель. Вред… Как и описывала Аннелиза, даже используя свои чувства к Серафине, Ансель не колебался, эксплуатируя её, даже не осознавая этого. Если бы дело было лишь в том, чтобы оставить её позади в качестве простой мести или жестокого развлечения, Равенна, возможно, смогла бы… смириться с этим. Однако Ансель не был таким человеком. Всё, что он делал, он делал с определённой целью. Даже в тот момент, когда он всем сердцем и без остатка выражал свои чувства Серафине, он не забывал… использовать этот пробел в своих эмоциях, чтобы плести интриги против неё, против других и против всех тех, кого он считал врагами. Равенна чувствовала, что даже Аннелиза не уловила сути проблемы, как и никто другой. И всё же, как ни парадоксально, она оказалась нежеланной, презираемой и неквалифицированной. Равенна не считала себя трагической фигурой; она прекрасно осознавала, что её страдания — дело её собственных рук. То, что мучило её, что делало её бессильной и причиняло боль, была реальность, в которой она ничего не могла изменить. Тем не менее, Равенна, ты всё равно должна действовать. Даже если Ансель не нуждается в тебе, даже если ты неквалифицирована, у тебя есть причины, которые заставляют тебя действовать. Она заставила себя открыть глаза, чтобы увидеть Анселя таким, какой он есть сейчас, увидеть Гидрала, который, несмотря на то, что всем сердцем посвящал свои чувства девушке в своих объятиях, всё ещё бросал насмешливый взгляд в её сторону. Эта насмешка, эта неосознанность, эта ненормальная перемена — вот причины, по которым ты должна действовать. В этой спальне лежат двое влюблённых, связанных сердцебиениями, и одно разбитое сердце. ---------- Том 2 Глава 349 В Башне Вавилона Хендрик массировал виски, тихо выдыхая после завершения собрания. Влияние систем данных на Башню превзошло все ожидания. Поток сил и личностей, прибывающих для переговоров, не иссякал, а Равенна, как всегда, предпочла не вмешиваться в подобные дела, оставив Хендрика разбираться с этой непосильной ношей. Борьба за наследство Герцога Люминариса подходила к концу. Сорен, всегда сохранявший нейтралитет среди девяти высших мест, теперь вырвался вперед, однако пообещал выделить значительную часть наследства на развитие Академии Эфира; за ним следовала фракция чистых ученых, не имевших твердой позиции. Однако самые могущественные фракции неожиданно притихли. Герцог Магус Примус и Великий герцог Арборос, чьи владения находились в том же южном регионе, что и земли Люминариса, почти не получили преимуществ. Это развитие событий было весьма… интригующим. Герцог Люминарис представлял самую радикальную фракцию Академии Эфира, и его падение, наряду с распадом его власти, означало, что давление Академии на другие научные организации могло быть смягчено. Те, кто завладел наследством, были преимущественно нейтральными фракциями. На фоне этих перемен Башня Вавилона необъяснимым образом оказалась в числе бенефициаров. Можно было сказать лишь то, что позиция Равенны в тот момент действительно спасла Башню Вавилона, хотя ценой стало то, что Башня фактически превратилась в дочернюю структуру Анселя. И все же… никто в Башне не оспаривал это. Поэтому Хендрик не чувствовал недовольства от собственных усилий; напротив, видимый рост Башни Вавилона приносил ему искреннее удовлетворение. «Если бы только мой учитель мог видеть это… как было бы чудесно». Мужчина потер переносицу, закрыл глаза и пробормотал с непростым выражением лица: — Сэр, Равенна выросла в ученого, способного стоять на собственных ногах, как вы и надеялись. В этот момент в его голосе прозвучала необъяснимая сложность. «Как вы… и надеялись», — прошептал Хендрик самому себе. Тук-тук. Стук в дверь прервал раздумья Хендрика. Он собрался с мыслями и ответил: — Пожалуйста, входите. Миниатюрная исследовательница, всегда ставившая во главу угла эффективность, вошла и сразу перешла к делу: — Мне нужны книги по биологической алхимии, Хендрик. — …Биологическая алхимия? — Хендрик замер, озадаченный. — Зачем они тебе? Ты никогда раньше не углублялась в эту область, Равенна. — У меня есть… идея, — ответила Равенна, непривычно уклончиво. — Она пока на начальной стадии; мне нужны справочные материалы. Хотя это было необычно, Хендрик не стал заострять на этом внимание. Он предположил, что это как-то связано с Нидхёггом, поскольку сам участвовал в создании «алхимического роя». — Ты подумываешь о посвящении в сферу биологической алхимии, стремясь проложить новый путь и создать Нидхёгга? Мужчина поинтересовался с явным интересом. — Я не рассматривал этот угол, но… хм, действительно, это блестящая идея! Мы могли бы отлавливать демонических насекомых для трансформации. Что касается производственных затрат и сложности, этот подход может оказаться значительно более осуществимым, чем прямое создание. Равенна не стала опровергать, а лишь заметила: — Мои вылазки в эту область были ограничены, поэтому мне нужно некоторое руководство относительно справочных материалов от вас, Хендрик. — Ах, ты могла бы начать с «Трансмутации плоти» Лоренца Найта, затем перейти к «Владычеству над демонами» Каэлина. Если с ними проблем не возникнет, следующим должен стать труд мистера Фламеля «Жизнь, материя, эфир: трехчастная деконструкция». Овладение этим текстом действительно сделает тебя грозным практиком в области биологической алхимии. Взмахом руки Хендрик наколдовал пять объемистых томов на столе: — «Трехчастная деконструкция» разделена на три секции, охватывающие не только знания по биологической алхимии, но и глубокую алхимическую мудрость… Мистер Фламель выпустил всего шестьдесят шесть копий этой серии, что в сумме составляет двадцать два комплекта. Приобретение их… было непростой задачей. Работы Фламеля Гидрала считаются бесценными сокровищами в алхимической сфере. Это божество алхимии не скупилось на распространение своих знаний, написав как тайные кодексы, выходящие за рамки понимания даже экстраординарных существ пятой ступени, так и самые фундаментальные алхимические учебники, которые, вероятно, будут почитаться как квинтэссенция вводных курсов на века вперед. И все же иногда он предавался причудливому капризу — выпуская лишь горстку книг, чтобы насладиться видом того, как обычно высокомерные существа отчаянно борются за них, извлекая удовольствие из их бедственного положения. Равенна прекрасно осознавала ценность книг, но не проявила никакой внешней реакции, просто кивнув в знак понимания. Раньше Равенна ушла бы сразу после разговора, но в этот раз, после минуты молчания, она внезапно поинтересовалась: — Как поживает Башня Вавилона сейчас? Хендрик, явно застигнутый врасплох её вопросом, на мгновение изумился, что быстро сменилось удовлетворением. — Всё хорошо, Равенна, лучше, чем когда-либо. — …Очень хорошо. — Да, благодаря тебе и Лорду Анселю. Всё налаживается. Всё налаживается… И всё же дамоклов меч не переставал висеть над головой Равенны, а её кошмары продолжали терзать её без утихания. Ансель, возможно, всё ещё планировал её полное подчинение, ибо он не доверится, пока реальность не совпадет с его задуманным исходом. Она оставалась в неведении относительно смерти Эйлин, а после разрыва связей с Сьюэллен единственная зацепка исчезла. Если она пожелает продолжить поиски, ей придется искать помощи Анселя — цена, которую она, возможно, не сможет заплатить. В этой затруднительной ситуации ей также приходилось думать о том, как помочь Анселю против императрицы. Остерегаться козней Анселя, раскрыть правду о смерти деда и разработать стратегию, чтобы помочь Анселю совершить невозможное… Эти три задачи, всё более абсурдные, теперь сошлись на Равенне, сделав её носителем величайшего бремени в Башне Вавилона, которая должна была быть свободна от подобного давления. Но она не выдала никаких эмоций, лишь слегка кивнув, она спокойно произнесла: — Это хорошо, я пойду, Хендрик. Забрав эти пять бесценных томов, она развернулась и вышла из кабинета Хендрика, направляясь в свою собственную алхимическую мастерскую. ---------- Том 2 Глава 350 Башня Вавилона больше не нуждалась в её присмотре — хотя это могло показаться абсурдным: академическая организация, в которой состояло несколько экстраординарных существ пятой ступени, нуждалась в заботе существа всего лишь третьей ступени. И всё же правда заключалась в том, что без нескольких вмешательств Равенны Башня давно бы распалась. …Или, вернее, без того, что Ансель неоднократно выступал в роли незримого двигателя, позволяя Равенне выйти на передний план в критические моменты, Башня давно бы прекратила своё существование. Теперь Равенна могла сосредоточиться на собственных делах: тайных схемах Анселя, гибели её деда и том, как помочь Анселю — эти три аспекта могли развиваться одновременно под её руководством. «Ансель мне больше не доверяет… Нет, вероятно, он больше никогда не будет мне доверять, если только его план не увенчается успехом. А если план Анселя осуществится, это будет означать, что я… потеряю своё непоколебимое стремление к тому будущему». Таким образом, было крайне важно поддерживать сотрудничество — или, вернее, нынешние иерархические отношения. Пусть даже это означало оставаться в подчинении, пусть даже это влекло за собой насмешки, унижения или даже то, что Ансель будет играть ею… до тех пор, пока этот хрупкий баланс можно было временно сохранять. Размышляя, Равенна вносила содержание книг в свою систему данных. На этой основе я попытаюсь найти способы минимизировать цену выяснения причины смерти моего деда у Анселя, который наверняка сочтёт это дело частью своего плана и не упустит возможности, поэтому бдительность была необходима всегда. Информация, предоставленная Сьюэллен, казалась бесполезной, но она раскрыла важную деталь — времени у меня, вероятно, осталось немного. Убийца, остающийся в имперской столице, означал, что он мог уехать в любой момент, и как только эта зацепка будет потеряна, найти след снова станет невозможно, поэтому я должна воспользоваться случаем. Наконец… и самое важное: если бы я действительно могла помочь Анселю устранить эту угрозу, всё привело бы к разрядке, возможно, даже к примирению. …Может ли это быть? Равенна тяжело спросила себя, задаваясь вопросом, возможно ли на самом деле примирение с Анселем. Если всё было так, как утверждал Ансель, даже если угроза, с которой он столкнулся, будет устранена, он больше не станет помогать Равенне, или даже… само это дело противоречит её идеалам? Мисс Марионетка, не желая раздумывать дальше, знала, что сейчас не время для сомнений. Решившись помочь Анселю, она продолжит свой путь, независимо от того, что ждёт впереди. Войдя в алхимическую мастерскую, она завершила ввод первых двух книг, и Равенна приготовилась внести также три книги Фламеля. Однако в тот момент, когда она начала, её тело напряглось. — Что… это такое? Мерцание, пробежавшее по линзе, выявило хаос символов; то, что было введено в систему данных, было не знаниями из книги, а набором бессмыслицы. Равенна, погрузившись в раздумья, открыла одну из трёх книг и начала записывать её содержание на бумаге ручкой, её рука писала беспорядочно, помимо её воли — она даже не чувствовала, что «теряет контроль», а была полностью уверена, что намеревалась написать именно это. — …Это сила божественных видов. Равенна пробормотала со сложным чувством: — Кажется, каким бы ни был метод, невозможно отделить знания, которые он даровал, от носителя, который он определил. Даже такая новая сущность, как система данных, не могла избежать этого влияния — сила, почти вписанная в фундамент мира, абсурдная и ужасающая, не поддающаяся описанию. — Даже такая сила не способна решить проблему Анселя. Пробормотала она, расставляя три объёмных тома на столе. Эта суровая реальность, казалось, задавала вопрос Равенне от имени Анселя: [«Какое право ты имеешь помогать мне?»] Равенна Циглер, по какому праву ты так высокомерно полагаешь, что можешь помочь Анселю? Право… Действительно, у меня его нет. Будь то мои нынешние способности или мои отношения с Анселем. С этими мыслями Равенна всё же потянулась к увесистому тому, перевернув первую страницу без малейшего колебания. Но это не имеет никакого отношения к тому, должна ли я действовать. Вспоминая привязанность Анселя к Серафине, непризнанные жертвы, переплетённые с этим чувством, и печальное выражение лица и слова Аннелизы, Равенна почувствовала, что обязана действовать. Если я — архитектор того, в каком состоянии сейчас находится Ансель… тогда будет справедливо, если я исправлю свои ошибки. — Это было тогда, когда… Ансель рассказывал мне о грозной силе Флеймфист? Равенна задумчиво произнесла вслух: — Изначальный огонь, сущность, которая расщепляет и сжигает всё сущее, чтобы питать саму себя, — как можно бороться с такой силой? — Если огонь Флеймфист может поглотить всё, то никакой элемент, никакой метод не имеет значения; подход совершенно бессмыслен, поэтому… Пока она говорила сама с собой, холод пробежал от основания её позвоночника до затылка, и она резко обернулась, обнаружив призрак, окутанный тенями… необъяснимым образом материализовавшийся в её алхимической мастерской! — Ты… — Равенна Циглер. Призрачная фигура заговорила отстранённым тоном, почти монотонным, словно плохо сделанная алхимическая марионетка. И всё же её жуткая форма и способность внезапно появиться за спиной заставили сердце Равенны пропустить удар. — По приказу Её Высочества, Старшей принцессы, я здесь, чтобы передать вам её приглашение. — Старшая принцесса… Её Высочество? Равенна, восстанавливая самообладание, попыталась успокоить свои эмоции: — Её Высочество… ищет меня? — Это всего лишь приглашение к сделке. Её Высочество заинтригована вашей системой данных, — безразлично заявила призрачная фигура. — Из базового уважения к Лорду Анселю Её Высочество готова вступить с вами в торговлю. Если вы отдадите всю систему данных целиком, Её Высочество готова раскрыть вам правду о гибели Эйлин. — ! И без того хрупкое самообладание Равенны мгновенно рухнуло, её голос почти инстинктивно повысился: — Что вы сказали! — Правду о смерти Эйлин, целиком, каждую деталь, которая вам нужна, Её Высочество может раскрыть, — призрачная фигура сохраняла свой безжизненный тон. — Условие — передача системы данных. От фундаментальной конструкции этого уникального алхимического творения — вы должны предложить всё это Её Высочеству. Есть шанс… уникальная возможность, не похожая ни на одну из тех, что предлагала Сьюэллен, — напрямую узнать правду. И внешне это, казалось, не требовало невыносимой цены, особенно по сравнению с безрассудными ставками на жизнь и смерть, сделанными в сотрудничестве со Сьюэллен, это казалось чрезвычайно выгодным. Более того, как ни крути, это казалось более разумным выбором, чем искать помощи у Анселя. Возможность разрешить её самое заветное желание была так близко, что казалась осязаемой. И всё же было ясно, что это не часть плана Анселя. Учитывая резкий контраст между ним и Эворой, а также принимая во внимание характер Старшей принцессы, было совершенно немыслимо, чтобы она помогала Анселю. Если этот сценарий действительно входил в расчёты Анселя… раскрыть систему данных только для того, чтобы привлечь внимание Эворы — это казалось неправдоподобным. Потенциал для непредвиденных переменных был слишком велик; Ансель не стал бы разрабатывать план, столь подверженный изменениям. Таким образом, это была не ловушка, а реальная возможность. Правда… Тело Равенны слегка задрожало. Пятнадцать долгих лет… её жизнь была поглощена погоней за туманным будущим и… поисками правды о прошлом. Её глубоко почитаемый дед, который стремился преобразовать империю и подтолкнуть этот застойный мир к высокому будущему, встретил ужасный конец на её глазах. Его голова была отсечена, сердце вырезано, он умер так, словно насмехаясь над своими амбициозными начинаниями, прямо на глазах у Равенны. С того момента ненависть и страх стали движущими силами её прогресса, а также постоянными кошмарами. Теперь шанс положить конец этим кошмарам был прямо перед ней. Отдав систему данных, отказавшись от этого объекта, она могла… Бурные эмоции внутри Равенны внезапно утихли. Отдать… систему данных. Было ли это похоже на то время… когда она создала огнестрельное оружие? Отдать то, что изначально не принадлежало ей? Будь то огнестрельное оружие или система данных, и то, и другое было творением Равенны. И всё же она остро осознавала, что без Анселя она не смогла бы создать новое оружие, которое привлекло бы интерес Эворы для Башни Вавилона; без Анселя она не смогла бы создать эту систему данных, которая принесла бесчисленные удобства и подняла Башню Вавилона на новые высоты, даже привлекая взгляд Эворы. — Всё ещё не решили? — призрачный голос стал холоднее. — Не растрачивайте милость Её Высочества. — …Я. Хрупкая женщина, изящная, словно марионетка, опустила голову, её голос был слегка хриплым: — Фундамент системы данных… я не могу использовать его в качестве разменной монеты. — Она принадлежит… Анселю. В сознании Равенны всплыл образ Анселя, обсуждающего систему данных, его глаза сияли от волнения. [«Это как сеть, сеть, которая может соединить всю империю, позволяя бесчисленным людям преодолеть бесчисленные ограничения, пронзить…»] [«Пронзить… ту железную стену знаний, которая стояла тысячи лет!»] В то время… Ансель описывал это сказочное видение с такой пылкой радостью. Поэтому, даже раскрывая систему данных, Равенна старалась скрыть её дополнительные возможности и потенциал революционизировать будущее за пределами чьего-либо воображения. Нет, этого не может быть… Это не огнестрельное оружие, и это не насилие, которое поддерживает существование Башни Вавилона. Даже если её истинное предназначение остаётся нераскрытым для таких личностей, как Старшая принцесса, её нельзя обменять целиком. В переговорах с Герцогом Магус Примус было сделано похожее предложение, но тогда Равенна просто считала, что сделка не обладает равноценной стоимостью. Теперь же, однако, она питает новый взгляд — Это объект, пропитанный идеалами Анселя. Ужас крайнего принуждения, бедственное положение полной изоляции, жертвы, ставшие привычкой… Всё это не позволяет Равенне сделать выбор, который с её точки зрения казался бы естественным и оправданным. Она не может вынести мысли о том, чтобы нечто, когда-то сиявшее великолепным светом Анселя, рассматривалось ею как простая разменная монета для обеспечения преимуществ исключительно для себя. Она отказывается позволить себе совершить такой презренный акт осквернения! — Пусть Её Высочество простит меня. Равенна Циглер, глядя на тёмный призрак, мягким, но решительным голосом заявляет: — Я… отвергаю эту сделку. Даже если в глазах Анселя она непростительна, презренная неудачница, предательница… Равенна Циглер, у тебя тоже есть то, что должно быть сохранено. ---------- Том 2 Глава 351 В колоссальном кубическом пространстве, каждая грань которого простиралась на сотню метров, стоял Ансель, опираясь на свой скипетр; другая рука была заведена за спину. Он с невозмутимым видом смотрел вверх, на белоснежного дракона, чей размах крыльев в восемьдесят метров почти заполнял собой всё огромное помещение. Дракон, осторожный и испуганный, наблюдал за «человеком» внизу, который казался ему ничтожным, словно муравей. Несмотря на свое массивное, угрожающее тело, он не решался спуститься на землю. Даже когда его голова едва не касалась потолка, а крылья с трудом хлопали, он отказывался снижаться. Этот кристально-белый дракон, грозная угроза во времена драконьих бедствий Запада, способный [кристаллизовать] даже заклинания своим дыханием, входил в число самых могущественных представителей своего вида. Но сейчас... он вёл себя как загнанный в угол, перепуганный огромный ребенок, тщетно пытаясь казаться грозным, чтобы запугать невидимого зверя. По правде говоря, бравада дракона заслуживала похвалы; его происхождение даровало ему подобие уверенности в присутствии Анселя. Любое другое существо уже давно простерлось бы ниц в ужасе или упало в обморок на месте. Но дракон не знал, что его истинным страхом должен был стать не ужасающий облик Гидрала как зверя, а отчаяние — куда более глубокое и непреодолимое. Юный Гидрал поднял руку, и его морские глаза поглотила тьма, превратив чарующий взгляд в змеиные вертикальные зрачки. Одновременно с этим огромное пространство вокруг — стены, пол, потолок — стремительно накрыла неописуемая тьма, лишенная малейшего проблеска света. В тот же миг кристально-белый дракон издал вопль крайнего ужаса. — Р-р-р-а-а-а-ар! Он отчаянно забил крыльями, врезаясь в потолок, а затем в стены в безуспешной попытке сбежать. Но тьма уже поглотила всё, не оставив ни следа света. Большие аквамариновые глаза дракона тоже окрасились этой абсолютной чернотой. Он взревел от отчаяния и ярости, его тело вспыхнуло ослепительным светом, словно он готовился к последнему, дерзкому сопротивлению. Однако... было уже поздно. Под безжалостным натиском тьмы свет, исходящий от кристального дракона, постепенно угас, а неистовые взмахи крыльев замедлились. Он грациозно опустился перед Анселем, и его эмоции стали неожиданно... безмятежными. Словно дракон вернулся в свое гнездо, обрел место высшей безопасности... истинное чувство принадлежности. Страх, безумие, глубоко укоренившийся инстинкт бегства — всё это казалось лишь иллюзией. Гордый дракон теперь покорно склонил свою массивную голову, его глаза лишились всякого цвета, словно он был полностью окутан и пропитан тьмой, став с ней единым целым, отчего по спине пробегал холодок. Одновременно с этим его тело начало претерпевать гротескную трансформацию, от которой бросало в дрожь: позвоночник выпятился, разрывая плоть и чешую, словно его вырывали с корнем. Изящная чешуя по бокам груди отслоилась, обнажая вздувающиеся куски плоти, которые пульсировали, будто нечто собиралось вырваться наружу. Столкнувшись с этим чудовищным уродством, Ансель лишь улыбнулся и погладил его массивную голову, прошептав: — Хороший мальчик, хороший мальчик... Деформированный дракон выдохнул довольный и покорный вздох, лишенный прежнего неистовства и сопротивления. Ансель, прищурившись, заметил: — Какая жалость, ты — неудача... Покончи с собой. — ... Без малейшего признака сопротивления или замешательства дракон слегка склонил голову, словно в недоумении. Затем, быстрым и почти радостным движением, он вонзил когти в собственное тело, глубоко погрузив их в грудь с такой решительностью и свирепостью, будто уничтожал врага, а не самого себя. — Пф-ф... Ансель закрыл глаза, сделав мягкий, размеренный вдох. — Успех снова ускользнул от нас? Голос Фламеля опередил его появление в пространстве. Дворянин средних лет, статный и красивый, держал карманные часы и улыбался, поглядывая на сына: — Даже сквозь пустоту я услышал твой вздох, Анс. — Я почти ничего не ожидал, — Ансель покачал головой. — Как и всегда. — А ведь этот кристальный дракон обладает необычайным потенциалом; он поглотил яичную скорлупу Короля Драконов этого поколения. С этими ободряющими словами Фламель повертел в руках карманные часы, и время начало отматываться назад на трупе дракона, за считанные секунды вернув его в исходное состояние, нетронутое тьмой, зависшее в воздухе. Мужчина положил руку на кнопку карманных часов, приподняв бровь: — Попробуем... еще раз? — В этом нет нужды. Ансель повернулся, намереваясь уйти: — Нет смысла тратить больше энергии. — Что ж, — Фламель пожал плечами. — Я заберу этого малыша и смастерю кое-что... Твоей матери, кажется, не хватает красивого платья; она бы выглядела в нем потрясающе... Ах, но погоди, Анс, не спеши уходить. Он щелкнул пальцами, и все эссенции вокруг были запечатаны, не давая Анселю уйти. Юный Гидрал обернулся, глядя на Фламеля, который сиял весельем, и тихо спросил: — Что такое, отец? — Та юная леди, — Фламель явил многозначительную улыбку, — та, что впервые заставила тебя по-настоящему обеспокоиться, как у тебя успехи с ней? — ...Почти у цели, — спокойно ответил Ансель. — Почему ты спрашиваешь? — Твоя глава пакта, я, естественно, должен проявлять интерес. Фламель говорил так, словно это было само собой разумеющимся: — К тому же, это владения Эфесандер, и многие твои планы могут пойти не так, как ты хочешь. — Я никогда не возлагаю надежд на абсолютный успех чего-либо. Ансель объяснил Фламелю свои принципы: — Это было бы нереалистично, отец. Фламель некоторое время наблюдал за ним, а затем сказал с улыбкой: — Уверенность — это хорошо. Поторопись. — ... Глаза Анселя слегка опустились: — Почему? — Потому что я скоро уезжаю, — заявил зрелый Гидрал. — Я очень занят, Анс. Что касается зелья, которое может изменить всё, я на пороге прорыва. Скоро я погружусь в Загадку Нулевого Царства, и ты не сможешь до меня добраться. Лучше поскорее заполучить эту юную леди, чтобы я успел подготовить для неё подарок до своего отъезда. — Я сделаю это. Ансель тихо ответил: — Теперь я могу идти, отец? Фламель улыбнулся и махнул рукой: — Постарайся, и стремись к тому, чтобы она рыдала у тебя в объятиях. — Кстати, Лорд Эвора ждет тебя снаружи, что ты обсуждал с ней? ---------- Том 2 Глава 352 «…Эвора?» Брови Анселя слегка нахмурились, но тут же расслабились: — Я понял, прощай, отец. Его фигура исчезла из пространства, вновь появившись в коридоре Нострома. Ансель сразу заметил её — женщину, яркую и свирепую, словно пламя. Она стояла неподалёку, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и пристально наблюдала за ним. Прежде чем она успела заговорить, Ансель опередил её: — В чём дело? Переговоры с Равенной прошли не так гладко? — … — Выражение лица Лорда Эворы стало опасным. — Это твоих рук дело? Ты насмехаешься надо мной? — О чём ещё может быть твой внезапный визит? — небрежно ответил Ансель. — Простая дедукция. Что она сказала? — …Хм, просто отказ. — Без объяснения причин? — Никаких, — фыркнул Лорд Эвора. — Похоже, под твоей защитой она стала довольно дерзкой. Услышав это, Ансель слегка прищурился, но больше ничего не сказал, лишь поинтересовался: — Итак, ты продолжишь? Тебя настолько интересует система данных? — Дело не в этом. Женщина сделала два шага вперёд и внезапно протянула руку, хватая Анселя и притягивая его к себе. — Ансель, мой подчинённый… подслушал, как она бормотала что-то интригующее. Юный Гидрал приподнял бровь: — Такое совпадение? — Хех, именно такое совпадение. Угадай, о чём она бормотала? Хватка Лорда Эворы на запястье Анселя усилилась, её дыхание было горячим и опасным: — Она строила планы, как расправиться с императрицей, как противостоять… Флеймфистам. Глядя на ошеломляющее лицо, находящееся так близко к его собственному, Ансель небрежно ответил: — И что с того? — А то… держи свою маленькую марионетку в узде, Ансель. Рот Лорда Эворы скривился в ухмылке: — Знаешь, теперь у меня есть повод превратить её в пепел, не заботясь о твоих чувствах? — В этот раз я закрываю глаза на её дерзкое желание смерти из-за той небольшой привязанности, что есть между нами, и услуг, которые ты оказал мне в прошлом. — Но если твоя маленькая марионетка сделает хоть малейшее движение, которое мне не понравится… бах~ С радостным выражением лица она изобразила взрыв: — Она превратится в прекрасные искры. Ансель лишь улыбнулся: — Тебе не стоит раз за разом недооценивать ценность Равенны для меня, Лорд Эвора. — Важна она или нет… или просто идеально расположена. Его непринуждённое поведение не было притворным, оно было настолько искренним, что это встревожило Лорда Эвору: — Я знаю, тебе хотелось бы победить меня хотя бы раз, учитывая, что тебе это никогда не удавалось. — …Стоит ли мне сказать, что тебя не особо волнует твоя маленькая марионетка, или что ты слишком заботишься о своей собаке? Лорд Эвора отпустил Анселя, недовольно цокнув языком: — Если бы это была та собака, ты бы уже показал мне своё недовольство… Неужели она действительно никак не может повлиять на тебя? Какая трата. Ансель лишь улыбнулся в ответ, ещё больше раздражая Лорда Эвору. Их сложные отношения нельзя было описать несколькими словами. Лорд Эвора восхищался талантом и силой Анселя, но не мог смириться с тем, что тот превосходит его во всём; он жаждал такого выдающегося мужчину, но постоянно стремился извлечь из Анселя выгоду. Их отношения могли в любой момент превратиться из дружеских во враждебные, но ключ был в том, что… Ансель всегда был на шаг впереди в этом переходе, всегда был готов ответить. Как и сказал Ансель, Лорд Эвора никогда не побеждал его. — Я ошибочно полагал, что ты намерен использовать меня как средство, чтобы приручить её, но, наблюдая за твоим поведением… кажется, ты отказался от таких планов, — заметил Лорд Эвора, слегка смягчая свою агрессию. — Ансель, что именно ты планируешь делать с этой маленькой марионеткой? После ознакомления с информацией о том, почему умер тот безумный старик, Эйлин Циглер, я не могу поверить, что ты упустишь эту возможность. — Разве возможность не прямо здесь? — ответил Ансель с улыбкой. — …Хм? Взгляд Лорда Эворы вызвал у него внезапное зловещее предчувствие. Он терпеть не мог, когда Ансель рассматривал его с таким выражением. За эти годы их сотрудничество было редким, но он привык к его манипулятивным тактикам. Когда на него смотрели таким образом, он всегда оставался в состоянии неохотного принятия, полностью осознавая, что «Ансель использует его, но он вынужден подчиниться из-за взаимной выгоды». Это особенно раздражало Лорда Эвору. Конечно, был ещё один сценарий, который Лорд Эвора находил ещё более невыносимым — не осознавать, что его используют, но находить в этом удовольствие. — Я не могу поверить, что у тебя нет желания отомстить своей слишком самонадеянной сестре. На этот раз Ансель агрессивным движением провёл рукой по разрезу роскошного платья Лорда Эворы, тихо усмехнувшись: — Но ей всегда удаётся идеально замести следы, защищённой покровительством твоей матери, поэтому… у тебя нет возможности действовать, верно? Дыхание Лорда Эворы стало тяжелее — как от прикосновения Анселя, пробуждающего желания, так и от его слов, волнующих сердце. Сказать, что человека статуса Лорда Эворы беспокоят лишь мелкие букашки — значит преуменьшить; он не успокоится, пока не искоренит каждого вредителя в огромном радиусе вокруг себя. Будучи инструментом, используемым Эфесандер для подавления её, Сьюэллен быстро стала центром враждебности Лорда Эворы. Если Лорд Эвора лишь развлекался мыслью о скорейшей кончине своей матери, то его намерение убить Сьюэллен было несомненно явным, он использовал любую возможность или, если его достаточно провоцировали, обеспечивал неминуемую гибель Сьюэллен. Однако, как отметил Ансель, безупречная осторожность Сьюэллен приводила Лорда Эвору в огромное разочарование. Поведение Лорда Старшей принцессы колебалось: он не хотел, чтобы им манипулировал Ансель, но не мог сопротивляться искушению. — Не бойся, я не похож на какую-то мстительную женщину, которая сжигает людей заживо после отказа. Ансель слегка усилил хватку, вызвав у Лорда Эворы тихий вздох, и тихо усмехнулся: — Я дам тебе достаточно времени на размышления. Спешить некуда, Эвора. Он убрал свою теперь слегка влажную руку, его взгляд был игривым, когда он очистил её пламенем, затем развернулся и ушёл. В тот момент, когда Ансель отвернулся, улыбка на его лице и блеск в глазах полностью исчезли. «Похоже, ты становишься всё более нетерпеливым, поскольку приближается критический момент, планируя разжечь все потенциальные конфликты и проблемы?» В этом городе, вне моего полного контроля, хаос, который ты можешь развязать, действительно невообразим, но… Юный Гидрал сжал свой грозный и величественный скипетр с головой змеи, его лицо выражало уникальную строгость и устойчивость правителя. Адаптация планов в соответствии с меняющейся ситуацией и доступными ресурсами — величайшая сила Анселя заключается именно в этой способности. Даже посреди гроз против судьбы, он обладает силой рассечь возвышающиеся приливы. — Итак… первый шаг. Губы Анселя изогнулись в лёгкой улыбке, хотя в ней чувствовался оттенок холода. — Пришло время для давно назревшего сеанса укрощения с дорогой Мисс Марионеткой. *** Изначально Равенна не знала, по какой причине Ансель вызвал её в поместье. Однако, когда он повёл её в алхимическую мастерскую под поместьем, она начала осознавать испытание, которое её ожидало. Ансель развалился на мягком диване, закинув ногу на ногу, в комнате, которая казалась слишком уютной для алхимической кузницы, что наводило на мысль, что это место — нечто большее, чем просто мастерская. — Равенна, — сказал он, подперев щеку рукой, его улыбка была тёплой, когда он смотрел на миниатюрную марионетку, стоявшую перед ним с слегка опущенной головой. — Сегодня Эвора пришла ко мне совершенно неожиданно, и она казалась… довольно недовольной. — Это касается системы данных? — тихо ответила Равенна. — Да, она считает, что ты была несколько неблагодарна, — Ансель покачал головой, — отказаться, не назвав причины, и, более того… — Более того, она упомянула, что ты бормотала что-то об… убийстве императрицы? — …! Тело Равенны слегка содрогнулось от его слов, и улыбка Анселя стала глубже, хотя в его тоне скользили беспомощность и раздражение: — Моя дорогая Равенна, ты понимаешь, какие неприятности ты мне доставила? — Я… — Конечно, я не против, чтобы ты предавалась своим странным заблуждениям, — его голос был обманчиво лёгким, но слова — острыми и холодными, — Это твоё право, и, честно говоря, мне всё равно. Но твои необъяснимые слова и мысли не принесли мне ничего, кроме проблем… Юный Гидрал слегка постучал по подлокотнику: — Не кажется ли тебе, что это, возможно, уже перебор? — Я… понимаю, мне очень жаль, Ансель… Лорд Ансель. Маленькая фигурка в белом лабораторном халате казалась чрезвычайно хрупкой. Её чистая решимость, отнюдь не ценимая Анселем, стала для него обузой. Её грандиозное и решительное видение даже не успело начаться, как уже начало доставлять Анселю неудобства. Как… совершенно абсурдно. — Принеси свои извинения с некоторой искренностью, Равенна, — предложил Ансель, слегка приподняв подбородок, его тон был неспешным, — Ты ведь знаешь, что я предпочитаю, не так ли? Равенна почти мгновенно поняла, зачем Ансель позвал её сюда. Был ли это… выговор, или, скорее, форма укрощения? Давно забытая попытка препарировать её сокровенное «я» и личность, заставить её шаг за шагом поддаться контролю Анселя — это было то, что когда-то вызывало её гнев и сопротивление. Теперь это заставляло её чувствовать меньше тревоги. Потому что это означало, что… Ансель не полностью и окончательно отказался от неё. Оставался ещё проблеск возможности. Всё в порядке… Эта ситуация не была непредвиденной. Наиболее подходящий план действий уже был обдуман. Несмотря на такие мысли, руки Равенны всё ещё дрожали. Заявление Анселя, которое погрузило её в бездну разума, стало её величайшим ограничением, освободив её от чистой рациональности, гарантируя, что она не всегда будет стремиться решать всё с помощью абсолютного разума при первой же возможности. Таким образом, нынешняя Равенна была чрезвычайно взволнована тем, что собиралась сделать. Она глубоко вздохнула, методично сняла свой белый лабораторный халат и аккуратно сложила его. Затем она расстегнула пуговицы на нижнем белье, сложила его с такой же точностью и положила поверх халата. Далее она сняла юбку, одежду, которая плотнее прилегала к её телу, и поставила рядом туфли на высоком каблуке, которые миниатюрная учёная расставила с заботой. Наконец, Мисс Марионетка, одетая лишь в полупрозрачные чёрные колготки, закрыла глаза, сняла очки, и её кожа покраснела от нежного розового румянца из-за прилива крови. Её дыхание слегка участилось, она подогнула колени и, наконец, полностью опустилась на колени, положив голову на тыльную сторону ладоней, выгнув спину и ягодицы. Равенна Циглер действительно знала, что Ансель предпочитает больше всего, и она действительно соглашалась на это таким образом, который бы его удовлетворил. Женщина, которая изначально сопротивлялась и возмущалась Анселем, которая позже стала равнодушна к нему, теперь демонстрировала свою покорность и уязвимость. — Пожалуйста… простите меня, Лорд Ансель. В конце концов, это была моя ошибка, и если это доставит удовольствие Анселю, я готова продолжить. Более того, что было первостепенным… так это поддержание хрупкого равновесия между мной и Анселем. Нужно ли будет продолжать этот акт умиротворения в течение длительного времени? В этом вопросе Равенна была не уверена. И всё же она обнаружила, что не испытывает особого сопротивления. ---------- Том 2 Глава 353 Время, отведённое судьбе, на исходе. На предначертанной временной шкале момент, когда Равенна должна была стать героиней, её трансформация и возвышение — всё это было стёрто Анселем. Начиная с трёхлетней давности, когда он силой продлил существование Башни Вавилона с помощью огнестрельного оружия, и заканчивая нынешней шаткой ситуацией, когда Башня стоит на грани краха, Ансель искусно вырвал её из опасных когтей Эворы. Возвысив её ещё больше, он теперь закрепил её положение, обеспечив светлое и стабильное будущее. Равенна лишилась всякой возможности покинуть Башню Вавилона. Она навсегда останется скованной в этой высокой башне, её холодная, рациональная готовность пожертвовать всем ради своих идеалов остаётся неизменной и идеально подходящей для использования Анселем. До сих пор, несмотря на корректировки судьбы, общее направление оставалось под контролем Анселя, особенно учитывая козырь, разыгранный три года назад. Какую бы бурю ни наколдовала судьба, эта карта решительно завершает игру. Единственное, что ей остаётся — ускорить падение Равенны в объятия Анселя, используя возможность зарождения чувств Анселя к ней, чтобы создать непредвиденную угрозу… Хотя Ансель считает такой исход маловероятным, он прекрасно осознаёт силу судьбы. Если какой-то инцидент полностью сломит Равенну, это не станет сюрпризом. В этот момент единственная задача Анселя — извлечь урок из «наставления», воплощённого Серафиной. …Он должен признать: в силу разных причин в нём существует эмоциональная недостаточность, скрытая тоска. Путь абсолютной рациональности, как доказала Серафина, ведёт лишь к саморазрушению. Поэтому эмоции — единственная уязвимость Анселя и направление, куда судьба направила своё острое лезвие. Ускорение подчинения Равенны призвано использовать определённую возможность, чтобы повторить сценарий с Серафиной, возможно… даже более безжалостно, не оставив Анселю шанса на реакцию. Разумеется, пока Ансель контролирует свои чувства к Равенне, всё будет в безопасности. Эта задача, несмотря на её неопределённость, не кажется Анселю сложной — в конце концов, пропасть между Равенной и Серафиной огромна. Поначалу Серафина действительно была крайне раздражающей, со своей абсолютной глупостью и эгоизмом, и даже способностью выводить из себя, превосходящей возможности Равенны. Однако на последних этапах её «укрощения», когда она склонялась к Анселю и всё больше сближалась с ним, её чистая покорность, наивность и преданность были тем, чего Равенна никогда не сможет достичь. Ансель не поддался в последний момент; его чувства начали колебаться во время пребывания с Серафиной. Очевидно, Равенна не способна на подобные действия. Ансель знает её досконально, а надежды и чувства, которые он когда-то питал, были разрушены в результате событий трёхлетней давности. Более того, теперь он готов заранее. Таким образом, он рассматривает давление судьбы как помощь своему делу. Ансель смотрел вниз на мисс Марионетку, стоящую перед ним на коленях, его взгляд скользил по линии её тонкой шеи, белоснежной спине, опускаясь к бёдрам, обтянутым полупрозрачными чёрными колготками. Несмотря на слегка миниатюрное телосложение Равенны, её пропорции не были детскими. По сравнению с тонкой талией, её бёдра, подчёркнутые нынешней позой, казались более выразительными, открывая полный, персикообразный силуэт. Ансель, не знавший разборчивости в желаниях, не имел особых предпочтений. Мисс Равенна, хотя и несколько обделённая в груди, обладала общим силуэтом, особенно ниже пояса, который был весьма соблазнительным. Ансель протянул скипетр, мягко приподняв подбородок Равенны, чтобы заглянуть в её фиолетовые глаза. Тёмно-красные глаза Серафины мгновенно напоминали об опасных зверях, свирепых монстрах, и требовали огромного мужества, чтобы выдержать её взгляд. Глаза же Равенны излучали благородство и таинственность, словно фиолетовые драгоценные камни, застывшие в чистых кристаллах льда, манящие, но окутанные неприветливым холодом и инеем. Однако сейчас Ансель не видел в этих глазах пронзительного холода, лишь намёк на уклонение и нерешительность. Он размышлял о том, как манеры Равенны смягчились до такой степени — развитие, несомненно, под влиянием судьбы. Она узнала слишком много того, чего не следовало, и при нормальном развитии событий она всё ещё должна была бы находиться с ним в состоянии холодной войны, вынужденная принимать всё, а не добровольно, как сейчас. — Значит, ты намерена создать оружие, способное убить императрицу, чтобы помочь мне? — Да, Лорд Ансель, — ответила Равенна, её длинные ресницы слегка дрожали. Её изящная, тонкая шея также подошла бы для ошейника… нет, шёлковая лента на шею была бы уместнее. Ансель, подперев лицо другой рукой, поддразнил её игривой улыбкой: — Равенна, что даёт тебе такую уверенность и смелость? — Если бы для всего требовались уверенность и смелость, — голос мисс Марионетки оставался таким же спокойным, несмотря на её нынешнее положение, — то неизбежно настал бы день, когда стало бы слишком поздно. — … — Ансель слегка приподнял брови. — Даже если это, скорее всего, приблизит провал? — Если это необходимо. — Даже против противника, у которого нет шансов на победу? — Если это необходимо, — повторила Равенна. Ансель тихо рассмеялся, похлопав себя по бедру, но ничего не сказал. Миниатюрная учёная всё поняла; она молча опустила голову, встала, развернулась и села Анселю на колени. После минутного колебания она закрыла глаза, глубоко вздохнула, подалась корпусом назад, прижимаясь талией и бёдрами к нему, спиной плотно прильнув к груди Анселя. — Итак, — прошептал юный Гидрал на ушко кукле, — я для тебя та самая необходимость? Пока он говорил, его кончики пальцев мягко исследовали нежный пупок Равенны, заставляя мисс Марионетку в его объятиях яростно вздрогнуть, а её обычно скрытая, нежная белая кожа быстро залилась соблазнительным румянцем. Равенна была особенно чувствительна к прикосновениям, факт, хорошо известный Анселю. Обычно решительная и холодная учёная теперь пыталась подавить дыхание, стремясь сохранить ровный голос: — Да… Лорд Ансель. — Твоё прозрение кажется довольно внезапным, — мягко произнёс Ансель. — Ты ведь ненавидишь моё предательство, не так ли? — Но всё, что я слышала и видела, указывает на то, что… у Лорда Анселя были свои причины. — Слышала и видела? Что именно ты видела? Помимо слов Марлины и моей матери, видела ли ты что-то из того, что я сделал, что подтверждало бы их истории? — Равенна… Равенна… Он мягко вздохнул: — Когда ты стала такой импульсивной, меняя свою волю лишь на основании слов других? — Если ты готова слушать их — Взгляд Анселя стал ледяным, он схватил Равенну за лицо, заставляя её смотреть ему в глаза, жестокость в его морских синих радужках была неприкрытой. — Почему же тогда три года назад ты не выбрала поверить мне, не встала на мою сторону, вместо того чтобы сейчас… претенциозно расчищать препятствия на моём пути? ---------- Том 2 Глава 354 Покорность и кокетство Равенны были разрушены словами Анселя, которые указали на самую суть проблемы: если Равенна действительно заботилась об интересах Анселя, почему они расстались три года назад? Либо, как предположил Ансель, нынешнее поведение Равенны — чистой воды притворство, либо… Должно быть что-то, что, несмотря на заботу Равенны об Анселе, помешало ей остаться рядом с ним. Существует и другая вероятность: Ансель мог внезапно порвать с Равенной, ничего не объяснив, но это неправдоподобно, ведь Равенна ясно дала понять: без веской причины она никогда не сочла бы Анселя предателем. В самом деле, если сейчас она готова допустить дерзкую мысль об убийстве императрицы из-за угроз в адрес Анселя, то у её прежнего «я»… не было причин не обладать такой решимостью. Так в чём же была фундаментальная причина их разрыва? При более глубоком размышлении разум Равенны пронзила неконтролируемая боль, словно её душу рассекали надвое, не давая вспомнить те почти стёртые воспоминания. И всё же… она потеряла воспоминания о том дне. Майрон говорила, что отдых постепенно вернёт их, так почему же спустя столько времени нет никаких признаков улучшения? Ансель, наблюдая за молчащей Равенной, дёрнул уголком рта и внезапно отпустил её, поставив обратно на пол. Миниатюрная марионетка инстинктивно прикрыла свои интимные места, но, помедлив несколько секунд, опустила руки. Её стройные ноги, обтянутые чёрными колготками, нервно задрожали. — Видишь, Равенна, твоя так называемая решимость так легко рушится, — небрежно произнёс Ансель. — Тебе нравится обманывать саму себя? — Это потому, что я… я потеряла воспоминания о том дне… Лорд Ансель, — инстинктивно оправдывалась Равенна, хотя знала, что её оправдание звучит слабо. Ведь факт остаётся фактом — — Разве это имеет значение? Дьявол равнодушно смотрел сверху вниз на хрупкую и беспомощную чародейку перед собой. — Три года назад ты, когда-то столь близкая мне, отказалась довериться мне. Так с какой стати ты изменишь своё мнение сейчас из-за слов моей матери? — Ха, это действительно веская причина — похоже, вспомнив ту причину, ты сделаешь тот же выбор, что и три года назад, не так ли? — Ты никогда не менялась, Равенна. Он встал, подошёл к Равенне и нежно обхватил ладонью тонкую шею чародейки. — А вот я изменился. И весьма значительно, — прошептал Гидрал, уже не ребёнок. Его хватка безжалостно сжалась, когда он приподнял Равенну — подвиг, не составляющий труда для существа третьей ступени, но удушающее давление, которое он применил, было явно слишком сильным для чувствительной Равенны. Однако Ансель быстро поддержал Равенну за талию, отпустив её шею, что инстинктивно заставило её обхватить его талию своими удивительно длинными ногами, а руки положить ему на шею, чтобы сохранить равновесие и не упасть. — Кха… кха! Повиснув на Анселе и несколько раз кашлянув, Равенна не получила серьёзных повреждений, но в таком интимном положении она не видела ничего, кроме… ледяного холода в глазах Анселя. Она инстинктивно вспомнила слова Аннелизы — Ансель был глубоко ранен, он потерял надежду. Почему она тогда не поверила Анселю, почему не встала на его сторону? В чём была причина? Это могло означать лишь то, что их конфликт был совершенно непримиримым, это уже не было вопросом доверия, и второго варианта быть не могло. Но если это так, действительно ли у неё были основания или причины помогать Анселю сейчас? Если нет, то она никогда бы не усомнилась в Анселе в то время, это невозможно, совершенно невозможно… Совершенно… невозможно. Так или иначе, эти мысли толкали нынешнюю Равенну всё дальше в тёмную бездну, где её решимость больше не могла найти опору. Действительно ли не было причин помогать Анселю, или… она даже не выбрала довериться Анселю три года назад? Почему я не могу вспомнить те воспоминания, почему я не думала об этом раньше… я должна была предвидеть эту ситуацию, почему… — На моём лице не должно быть написано «пожалуйста, помоги мне». И Равенна… то, чего ты хочешь, твоя мотивация, никогда не заключалась просто в том, чтобы «помочь мне», верно? Ансель поддержал самую мягкую часть тела Равенны одной рукой: — Ты сказала мне, что это нужно, чтобы иметь лучшего помощника, верно? — …Да. — Я всегда мог помочь тебе, — с довольной улыбкой сказал Ансель, — если ты готова заплатить цену. Зачем думать о совершении таких абсурдных вещей, пытаясь решить проблемы, которых не существует? Ноги Равенны инстинктивно сжались вокруг него. Она долго склоняла голову, прежде чем тихо прошептать: — Но я хочу не схем и идей, а… — Меня трёхлетней давности? Ансель дёрнул уголком рта: — Такие слова тебе не идут, Равенна. Равенна промолчала, не зная, как ответить на почти угрожающие слова, в то же время постепенно осознавая сдвиг в собственном мышлении под влиянием Анселя. Её отношение эволюционировало от первоначального гнева, отчуждённости, безразличия, замешательства и недоумения к нынешнему молчаливому признанию своей «потребности в Анселе». Мысль о том, что «Ансель несёт на себе непреодолимое бремя», вновь разожгла надежду в сердце Равенны, одновременно усиливая её вину за прежнее отношение к нему. Она видела всё это ясно — своё постепенное, незаметное изменение в менталитете и мыслях — но была… бессильна это остановить. Как она могла это остановить? Постоянно напоминая себе, что это ловушка Анселя? Разве факты, которые уже произошли, просто перестали бы существовать? Именно потому, что она действительно совершила эти ошибки, у Анселя теперь была возможность воспользоваться ими. — Как долго ты собираешься держать меня так? — вяло спросил Ансель. — Не будь ребёнком, Равенна. — …Что мне делать? — внезапно спросила Равенна. — Хм? — Что мне делать, — Мисс Марионетка смотрела на Анселя, — чтобы ты простил меня? — Простил? Даже после того, как я выразился так ясно, ты всё ещё намерена предаваться бессмысленному самообману? Тон Анселя был нескрываемо безразличным и холодным: — Вместо того чтобы тратить на это энергию, я предлагаю тебе подумать о том, как восстановить свою память, Равенна. — Если ситуация действительно настолько… ужасна, — тихо ответила Равенна, — ещё не поздно сожалеть. Потому что то, что я могу сделать для тебя, уже крайне ограничено. Ансель замолчал, а затем разразился смехом: — Ты действительно ничего не скрываешь, не так ли? Даже не пытаешься обмануть меня, сказав, что я временно важнее твоих идеалов? — Ты бы поверил? — парировала Равенна. — …Хех, да, я бы тоже не поверил. — Ансель слегка наклонился вперёд, прислонившись лбом ко лбу Равенны, и ответил отстранённым тоном: — Иначе ты не была бы Равенной. В такой интимной позе они обменивались словами с такими чёткими позициями. — Однако… раз уж ты так сказала. Тон Анселя изменился, став беззаботным, словно он был другим человеком, чем секунду назад: — Я бы не хотел упустить такую интересную возможность заслужить моё прощение, хм… Он щёлкнул пальцами, его улыбка сияла: — Как насчёт того, чтобы составить мне компанию на прогулке? — …Хорошо. Равенна отпустила Анселя, спрыгнула на землю и приготовилась подобрать и надеть свою брошенную одежду. Хотя она не знала, что задумал Ансель, она решила подчиниться, пока это не было слишком чрезмерным. — О, подожди, это не тот наряд, который тебе следует носить, дорогая Мисс Равенна. Ансель остановил её, когда она собиралась переодеться, его глаза сузились в улыбке: — Для этой вылазки нам с тобой нужно будет сыграть роли, так что не выдай нас. Равенна замерла, бросив взгляд на Анселя, её тон был слегка неестественным: — Сыграть роли… пары? — Пары? Ансель от души рассмеялся: — Равенна, ты слишком много думаешь. Как это может быть пара? Юный дворянин поправил воротник, постучал скипетром по земле, и в одно мгновение его юношеский задор был укрощён, его присутствие стало спокойным и собранным, излучая атмосферу зрелости, которая противоречила его молодому облику, создавая впечатление человека лет двадцати с лишним. Юный Гидрал улыбнулся и сказал: — Конечно, это будет… отец и дочь. ---------- Том 2 Глава 355 Чёрная шляпка-фасинатор кокетливо сидела на её голове, а элегантное чёрное плиссированное платье придавало ей вид, исполненный достоинства. Чёрные кружевные перчатки облекали её нежные, миниатюрные ручки, а полупрозрачные чёрные колготки плотно облегали слегка аппетитные ножки, скрывая в чёрном цвете даже те немногие участки кожи, что оставались открытыми. Ботильоны с закругленным носком добавляли её образу нотку игривости. Этот полностью чёрный наряд делал акцент на талии, в то время как широкая юбка скрывала самые соблазнительные женственные изгибы Равенны. Благодаря этому наша мисс, похожая на куклу, выглядела… ну, как маленькая девочка. Ансель посмотрел сверху вниз на консервативно одетую и аскетичную Равенну: — Кажется… чего-то не хватает. Он провёл рукой по лбу Равенны, и кусок тёмной вуали скрыл её зрелое лицо, на котором не осталось и следа от её юности. После этой поправки он отступил назад, чтобы ещё раз оценить Равенну, а затем удовлетворённо кивнул: — Теперь идеально. Юный Гидрал с сияющей улыбкой протянул руку Равенне: — Любой, кто увидит тебя, будет фантазировать о том, какой красавицей эта девочка станет через четыре-пять лет. Равенна молча вложила свою руку, облачённую в чёрную кружевную перчатку, в руку Анселя. По правде говоря, она совершенно не могла принять такой стиль одежды, но у неё было мало выбора. Она подумала про себя, что Ансель, как и всегда, отдаёт предпочтение чёрному цвету. — Итак… — Злой дьявол с удовольствием протянул: — Сначала давай встретимся с твоими коллегами, которых ты видишь каждый день. Он почувствовал, как нежная маленькая ручка, которую он держал, слегка дёрнулась. Очевидно, мисс Равенна совершенно не желала, чтобы другие видели её в таком состоянии. Улыбка Анселя стала ещё ярче: — Ты знаешь, как меня называть? — …Отец, — ответила Равенна, её голос слегка дрожал. — Хорошая девочка. Ансель погладил Равенну по волосам, и под воздействием его магии её серо-голубые волосы стали чёрными. Он не стал собирать их в обычный практичный высокий хвост, а позволил им мягко спадать на спину, что добавило ей женственности. Достойная, сдержанная, утончённая… она была полностью лишена своей обычной решительной и суровой манеры поведения, и даже её голос живо менялся в зависимости от эмоций. По правде говоря, эта контрастная версия Равенны была действительно очень соблазнительной. Хотя она не могла сравниться с Серафиной, в плане привлекательности нынешняя мисс Марионетка разжигала аппетит Анселя. Однако… Даже так, несмотря на то, что Равенна была готова подчиниться в такой степени, принципы, укоренившиеся в её сердце, оставались непоколебимыми. Когда дело доходило до окончательного решения, она всё равно не выбрала бы его. Это оставляло чувства Анселя… несколько сложными. Чистые душой люди достойны похвалы, а те, чья чистота оправдана и даже благородна, заслуживают восхищения. Несомненно, будь то Эйлин или Равенна, идеалы, которые они отстаивали, были безупречны с точки зрения мотивации, заслуживали определения «благородные» и даже могли быть названы великими. Но это величие не имело к нему никакого отношения. Юный Гидрал теперь желал лишь усилить её покорность, одновременно доставляя удовольствие самому себе и подготавливая почву для того, что должно было произойти. Ансель повёл Равенну прочь из алхимической мастерской, и Равенна послушно следовала за ним, пытаясь заслужить «прощение» Анселя. Однако её послушание не могло скрыть неестественности, из-за чего она казалась скорее марионеткой, которую тянет за собой Ансель, чем дочерью. Башня Вавилона, где все выделенные алхимические мастерские были сосредоточены в одном районе для удобства учёных, чтобы они могли обмениваться идеями и помогать друг другу, приютила мастерскую Равенны в самом уединённом углу. Редко общаясь с другими учёными, никто не мог достичь тех высот, на которых работала она. В мире, где доминируют экстраординарные существа, более высокие ранги означают большую силу, более широкий кругозор и более глубокие знания. Равенна, работающая на уровне третьей ступени, но обладающая способностями, превосходящими многих колдунов четвёртого и даже пятого уровня, была редкостью на протяжении всей истории. Конечно, на то были особые причины — её уникальный фокус на универсальных, доступных алхимических устройствах, которые не требовали огромной силы и не следовали традиционным представлениям о «силе», требовал более высокого уровня креативности и изобретательности. Вот почему Равенна занимала такое особое положение в Башне Вавилона, поскольку её достижения на протяжении многих лет доказывали её несравненный талант внутри башни по сравнению с кем-либо другим. Когда Равенна предоставляла различные кастомные системы данных «клиентам», с которыми договорилась Башня Вавилона, все они глубоко погружались в эту технологию. Среди них были колдуны высшего уровня и те, у кого были талантливые подчинённые, но все обнаруживали, что вызов заключался не в самой системе данных, а в её основе — совершенно независимой логической системе… неизвестной существующим магическим структурам. Если человек не осваивал эту независимую логику, было невозможно провести обратный инжиниринг системы данных. Некоторые сейчас пытаются понять и проанализировать эту логику с нуля, и хотя силу колдунов пятой ступени нельзя отрицать, неизвестно, насколько далеко Равенна сможет продвинуть свои системы данных к тому времени, когда они, возможно, преуспеют. Ансель не ожидал, что Равенна действительно сможет создать такое устройство — он лишь подкинул смутную идею, причудливую мысль. Это тот талант, который признаёт даже судьба, готовая поставить на его успех. Теперь мисс Марионетка с таким талантом… была скованно приведена Анселем в алхимическую мастерскую. — Первая остановка, — прошептал Ансель, — Мадам Ронгер, которая всегда заботилась о тебе и защищала тебя. Давай не будем обнаружены, иначе… мне придётся объясняться по-своему. Юный Гидрал моргнул, наклонившись, чтобы прошептать Равенне на ухо: — Моя… хорошая доченька. Равенна слегка задрожала, инстинктивно сжимая руку Анселя крепче. Быть обнаруженной… Как ей объясниться? Как объяснится Ансель? И как она посмотрит в глаза Мадам Ронгер? Все эти мысли застыли, когда двери алхимической мастерской медленно открылись. — Я не ожидала чести вашего присутствия, Лорд Ансель. Приношу свои искренние извинения за то, что не смогла поприветствовать вас сразу по прибытии, — сказала Ронгер, которая была чем-то занята, пока не подошла, чтобы поприветствовать их. После инцидента в Академии Эфира высшие эшелоны Башни Вавилона стали чрезвычайно смиренными в своих отношениях с Анселем, всегда сохраняя позицию покорности. — Это не имеет значения; мой визит был действительно неожиданным и, возможно, вызвал неудобства, — ответил Ансель, его взгляд скользнул к слегка озадаченному выражению глаз Ронгер, когда они упали на хрупкую фигурку кукольной девушки, а его губы изогнулись в довольной улыбке. — Позвольте мне представить её вам, Мадам Ронгер. Это Хелен, моя… дочь. ---------- Том 2 Глава 356 Ронгер была заметно ошеломлена этим откровением. Несколько секунд она не могла вымолвить ни слова, прежде чем наконец обрела самообладание, осознав с внезапным испугом: «Она... алхимическая марионетка, которую ты создал?» Ансель ответил улыбкой, которую Ронгер приняла за подтверждение. Это понимание позволило ей выдохнуть; её сердце, которое на мгновение замерло, теперь снова быстро забилось. Мысль о том, что творцы видят в своих созданиях некое подобие «потомства», не была чем-то необычным, и если Хелен действительно была марионеткой, созданной Анселем, то называть её дочерью казалось уместным, но... Действительно ли она была алхимической марионеткой? Лицо, скрытое под чёрной вуалью, было неразличимым, однако Ронгер испытала необъяснимое чувство дежавю. — Хотите прикоснуться к ней? — внезапно предложил Ансель, протягивая руку «Мисс Хелен» стоявшей перед ним знатной даме. — ...Что? Ронгер на миг растерялась. — Моя исключительная дочь, — с улыбкой произнёс Ансель. — Замечательная юная леди. Несмотря на замешательство, Ронгер, поверив Анселю на слово, протянула руку, чтобы коснуться ладони Мисс Хелен. Коснувшись её пальцев, Ронгер почувствовала, как Мисс Хелен инстинктивно слегка отдёрнула руку. ...Может, это застенчивость? Марионетка с характером? Действительно, для такого человека, как Лорд Ансель, у которого никогда не было недостатка в простых инструментах, марионетка с личностью, несомненно, представляла бы большую ценность. Ронгер продолжала сжимать руку Мисс Хелен; кружевная перчатка не давала почувствовать кожу напрямую, но гибкие, мягкие пальцы и нежная ладонь передавали удивительные ощущения. Создание марионеток — задача чрезвычайно тонкая, и для такой организации, как Башня Вавилона, которую можно было назвать... заурядной, содержание мастера-кукольника высшего уровня было ни осуществимым, ни необходимым — такие мастера не снизошли бы до пребывания в подобном месте, поэтому Равенне приходилось создавать своих марионеток самой. Однако, будучи выходцем из знатного рода, Ронгер обладала кругозором, выходящим далеко за рамки большинства членов Башни Вавилона, и даже она могла подтвердить... с точки зрения правдоподобности, она никогда не встречала автомата с более высокой степенью реализма, чем эта кукла. Казалось, будто... она стала свидетельницей самой жизни. — Поистине... выдающийся образец мастерства, — воскликнула Ронгер. Её научное любопытство разгорелось, и она инстинктивно потянулась, чтобы взять Хелен за руку, осторожно ощупывая её. Однако чем больше она касалась её, тем сильнее чувствовала... что-то не так. Почему эта рука... так сильно напоминала руку Равенны? Шок и замешательство на лице Ронгер усилились, когда она осторожно держала руку «Мисс Хелен». Её взгляд на мгновение зафиксировался на чёрной вуали, а мысли становились всё более хаотичными. — Лорд... Ансель, — тихо спросила она. — Могу я узнать немного больше о состоянии Мисс Хелен? — Конечно, — ответил Ансель с ещё более широкой улыбкой. — Но будьте осторожны, этот ребёнок довольно застенчив. Ронгер кивнула, осторожно накладывая на руку минимальное заклинание обнаружения. В следующее мгновение Мисс Хелен быстро вырвала руку из хватки Ронгер. Дама в ошеломлённом молчании наблюдала, как миниатюрная марионетка отступила назад, услышав, как та произнесла нарочито юным голосом: «Я не хочу, чтобы меня исследовали... Отец». — Почему? Тебе не нравится Мисс Ронгер? — поинтересовался Ансель. — Нет, просто я... прошу прощения, Отец, — сладко произнесла юная девушка, вызвав необъяснимый укол сочувствия у Ронгер, которая быстро заступилась за неё: — Лорд Ансель, я не... Она осеклась на полуслове, осознав, что меньше всего имела право вмешиваться в это. — Ты настолько застенчива, Хелен? — вздохнул Ансель, затем повернул голову и протянул руку; в его глазах светилось веселье. «Застенчивой» Мисс Хелен не оставалось ничего другого, как немедленно схватить Анселя за руку, прислонившись к нему для прикрытия. — Прошу прощения, Мадам Ронгер, — сказал Ансель, поворачиваясь к ней. — Разум этого ребёнка ещё не полностью развит. — ... — Психически неразвитая Мисс Марионетка не проронила ни слова. — Марионетки, особенно те, что обладают характером... это понятно, — кивнула Ронгер. — Создать подобное... довольно пугающе, Лорд Ансель. Вы действительно оправдываете свою репутацию. — Нет, нет, нет, это скорее заслуга моего отца, — рассмеялся Ансель. Ронгер приняла это за скромность, а Равенна поняла, что это ложь, призванная добавить достоверности. Её сердце всё ещё билось неровно — шок от того, что мгновение назад её чуть не обнаружили заклинанием Ронгер... Перед теми немногими старейшинами, с которыми у неё была глубокая связь, быть представленной как кукла, как «дочь», заставило горло Равенны пересохнуть и... гореть от нахлынувших эмоций. — Ах! Пожалуйста, присядьте на минутку. Ронгер, которая стояла и беседовала с Анселем, запоздало предложила присесть. Однако Ансель покачал головой: — Нет нужды в таких формальностях, Мадам Ронгер. Я пришёл лишь для того, чтобы коротко поговорить с вами. Дайте подумать... На чём вы сосредоточены в последнее время? Поняв, что Ансель действительно не нуждается в формальностях, прямолинейная учёная ответила: — Как вы знаете, у меня нет особого таланта к алхимии. В последнее время я в основном занималась простыми преподавательскими обязанностями, и иногда... вот сейчас, например, оказываю посильную помощь кафедре алхимии. Она указала на разбросанные по верстаку детали: — Я отвечаю за укрепление алхимической печи и внесение модификаций для выполнения любых особых требований. — Итак, по сути... логистическая работа. Ансель понимающе кивнул, а затем с искренним интересом поинтересовался: — Мадам Ронгер, в молодые годы вы были известны своим агрессивным стилем в кругах колдунов Имперской Столицы. Помню, лет двадцать назад вас исключили за прямую конфронтацию со старшим преподавателем во время занятия в Академии Эфира. Зрелая дама, слегка смутившись, беспомощно рассмеялась: — Это было давно... К тому времени я уже некоторое время была его студенткой, и я становилась всё более нетерпимой к этосу Академии Эфира. Исключение было неизбежным. — Мистер Эйлин... — вздохнул юный Гидрал. — Однажды, обсуждая с отцом выдающихся деятелей в области алхимии Империи, он упомянул, что если бы Мистер Эйлин не скончался, то наверняка достиг бы значительных успехов. Это заявление на мгновение ошеломило обеих слушательниц: Равенна крепко сжала руку Анселя, а реакция Ронгер была более заметной, её голос дрожал: — Мистер Фламель... действительно так сказал? — Конечно, — спокойно ответил Ансель. — Его способности, я полагаю, были очевидны всем. — ...Да. Волнение Ронгер сменилось мрачной меланхолией, её лицо помрачнело. — Его способности, его возможности... По какой-то причине во взгляде дамы промелькнула печаль. — Говоря о смерти Мистера Эйлина, большинство полагает, что она наступила из-за его стремления к... универсальной экстраординарности, — продолжил Ансель, слегка прищурившись, его тон звучал естественно и пытливо. — Мадам Ронгер, что вы думаете об этом? Ронгер сделала паузу, взглянув на молчаливую, опустившую голову Мисс Хелен, прежде чем спустя мгновение тихо ответить: — Мои мысли... С моей точки зрения, я, естественно, поддерживаю учителя, но... — Но? Злобный дьявол приподнял бровь, и его «дочь» напряглась при этом слове. ---------- Том 2 Глава 357 — Но… Лорд Ансель, вы должны понять, — вздохнула Ронгер. — Я, Хендрик и несколько других сокурсников обсуждали это. В конце концов, её выбор… был слишком большим скачком. — Слишком большим скачком? Вы имеете в виду, что она зашла слишком далеко? — Примерно так, как вы и описали, — с горькой улыбкой произнесла леди. — Наша изначальная преданность ей… проистекала из того, что она открыла нам более широкий спектр возможностей — прорвалась сквозь многовековую магическую систему Академии Эфира, подарив нам безграничную надежду. Ни один колдун не смог бы устоять перед таким соблазном, поэтому на пике своей карьеры она собрала множество учеников и последователей. — Со временем она постепенно сместила фокус с «мириад возможностей экстраординарного» на «мириады возможностей, которые экстраординарное может принести миру». Ансель слегка кивнул в знак согласия: — То есть переход от личной выгоды к альтруизму. — Действительно, она выдающаяся личность, чьих высот мы все, несомненно, не сможем достичь. Тон Ронгер был пронизан нотками меланхолии: — Поэтому многие решили уйти от неё, а с появлением идеи, которую вы только что упомянули — «универсализация экстраординарного» — ушло ещё больше людей, оставив лишь немногих из нас. — Судя по вашим словам, мадам Ронгер, вы, кажется, понимаете и одобряете философию Эйлин. Почему же тогда вы считаете её выбор «заходом слишком далеко»? — Потому что это… Ронгер долго колебалась, прежде чем с трудом признать: — Это… непрактично, или, вернее, совершенно невозможно. Ансель чувствовал, как тупые ногти впиваются в его ладонь, но лишь выразил удивление: — Невозможно? Вы действительно так думаете, мадам Ронгер? — Потому что это действительно… невозможно, — Ронгер покачала головой. — Без способности манипулировать эфиром невозможно использовать алхимию для создания артефактов, которые позволили бы обычным людям владеть им, пусть даже временно. Это означало бы дать простому люду способ обуздать эфир. — Это выходит далеко за рамки простой проблемы в области алхимии; это была бы революция для всего… всего мира. — Такого подвига… даже она не смог бы совершить. — Хм… У нас есть методы превращения обычных людей в экстраординарных существ, но наделить каждого простого человека способностью владеть эфиром — это действительно немыслимо, — ответил Ансель, следуя ходу мыслей Ронгер. — Да, — Ронгер опустила взгляд, её выражение лица было усталым, она, казалось, не хотела возвращаться к этим мрачным воспоминаниям. — Но, леди, вы всё ещё продолжаете эти попытки, не так ли? Говорила не Ансель, а его дочь, мисс Хелен. Её тон был хорошо контролируемым, не выдавая ни намёка на скрытое желание получить желаемый ответ. Ронгер на мгновение опешила, не понимая, почему робкая марионетка вдруг задала такой вопрос, но инстинктивно ответила: — В конце концов, это её последнее желание, и мы действительно жаждем того видения, которое она описала, того мира, полного возможностей. — Но вы не верите, что это осуществится? — Ансель нежно погладил дочь по голове, тихо посмеиваясь. — …Да, это так абсурдно, не правда ли, Лорд Ансель? Несмотря на это, Ронгер почувствовала облегчение: — Хотя многие отделы в Башне Вавилона стремятся к этому, по правде говоря, никто из нас… не верит, что это будущее наступит, до такой степени, что многие нынешние члены Башни не особо разделяют этот идеал. — Если бы мы продолжали менять мир, используя её цель в качестве лозунга, мы бы никак не смогли набрать достаточно людей, чтобы вырасти до наших нынешних размеров. Таким образом, фокус больше смещён на «расширение новых границ эфира и экстраординарного». Ансель предложил своё внимательное и нежное утешение: — Признание реальности — это не признак слабости, мадам Ронгер. — Слабости, возможно, — беспомощно улыбнулась Ронгер. — Скорее, это вина перед моим учителем и вина перед… Равенной, тем ребёнком. — Равенной? — Вы, должно быть, знакомы с ней, Лорд Ансель; она не похожа ни на кого из нас, твёрдо придерживаясь её убеждений, готовая пожертвовать всем ради них. Говоря так, Ронгер демонстрировала смесь гордости и раскаяния: — Мириады изобретений, которые она воплотила в жизнь, проистекают из искреннего желания изменить мир. Подавляющее большинство, если не все в Башне Вавилона, не способны создать ничего подобного её творениям… Она необыкновенный ребёнок. — Она заплатила за это высокую цену… — взгляд женщины упал, голос был полон недвусмысленной вины. — Если бы она знала, что в Башне Вавилона только она одна верит в существование этого будущего, она бы, несомненно… была убита горем. Как этот мир может вмещать столько визионеров, неотличимых от безумцев, чьи прозрения опережают их эпоху? Ронгер, Хендрик и последние последователи Эйлин, учёные, воздвигшие Башню Вавилона, хотя и стремились к эре, которую описывала Эйлин, их способности, видение и мышление неизбежно приводили их к неверию в её реализацию. Скорее, в таких обстоятельствах их способность основать Башню Вавилона среди многочисленных трудностей, стремясь к демократизации алхимических устройств, уже характеризует их как группу выдающихся идеалистов. — Итак, изменится ли будущее направление Башни Вавилона? — Ансель задал этот вопрос как нечто само собой разумеющееся. — Действительно, — кивнула Циглер. — Не создавая вам неудобств, обеспечивая при этом работу Башни Вавилона… Это то, на что Хендрик мог бы дать более точный ответ, Лорд Ансель. Моё объяснение может быть несколько расплывчатым, но по сути оно включает в себя… попытку создания алхимических устройств с более широким применением при воспитании теоретических и творческих талантов. Юный Гидрал на мгновение задумался, затем удовлетворённо кивнул: — С этой точки зрения стратегия Башни Вавилона действительно кажется гораздо более разумной. Идеи Эйлин были, надо признать, немного слишком… амбициозными. — Вы так думаете, моя дочь? — он говорил неспешно, словно совершенно не замечая крепкой хватки на своей ладони. — Но даже в этом случае, — тон мисс Хелен был несколько пустым, больше похожим на тон марионетки. — Контроль всё ещё остаётся в руках экстраординарных, ничего не изменилось. Это общество сделает лишь небольшой шаг вперёд, а затем снова застопорится в луже застывшей стоячей воды — созданные алхимические устройства станут лишь инструментами для экстраординарных, чтобы ещё больше доминировать над обычными людьми. Об этом Равенна понимала лучше, чем кто-либо другой. Бесчисленное количество раз она видела, как её творения подавлялись или принудительно продавались «значимым фигурам» из-за ущемления интересов более экстраординарных существ, становясь инструментами в их руках. И в конце концов… помогли ли эти творения тем, кому они предназначались? Равенна не знала; она знала лишь то, что, продолжая в том же духе, она не увидит будущего, которое хотела бы видеть. В её глазах это был лишь переходный метод, чтобы вдохнуть жизнь в этот мир, в это общество, лучше подготовив его к грядущим переменам. Она не задумывалась о том, что то, что она видела как переход, организация, унаследовавшая волю её деда, видела как… конечную точку. Она не задумывалась о том, что на самом деле никто, кроме неё самой, не верил в то, что будущее, описанное её дедом, может быть реализовано. — …Но это более логично, в конце концов, обычные люди не могут… — Почему не могут? — голос марионетки слегка повысился. — Как творцы, вы должны решать невозможное, почему вы склоняетесь перед так называемым невозможным? Ронгер была ошеломлена, а Ансель положил руку на плечо мисс Хелен, мягко говоря: — Будь вежлива, Хелен. — … Под вуалью те губы слегка дрожали, и эти эмоции становились всё более интенсивными, пока не вылились в краткий ответ. — Мне очень жаль, отец. Мне очень жаль… мадам… Ронгер. — Нет, я… Странное чувство в сердце Ронгер стало более отчётливым, и хрупкая фигура начала накладываться на темноволосую девушку перед ней. — Мои извинения, мадам Циглер, — сказал Ансель с улыбкой. — Кажется, моя отцовская уверенность повлияла на неё. Я думаю, вы можете понять. — …Став свидетелем способностей мистера Фламеля, действительно можно поверить, что алхимики способны на всё. Ронгер выдавила улыбку: — Я не расстроена, пожалуйста, не беспокойтесь, Лорд Ансель, ваша… дочь, она очень энергичная, очень живая. — Хех, я тоже так думаю. Ансель ласково погладил дочь по голове: — Хелен, будь вежлива и поделись своими мыслями об Эйлин и текущем состоянии Башни Вавилона. — Основываясь на наших предыдущих обсуждениях, философия… Эйлин. Мисс Хелен, марионетка, опустила голову, сохраняя тон безразличия, который, казалось, стал для неё легче. — Текущий выбор Башни Вавилона — это лишь переходные средства, они не должны быть… конечной точкой. — Хм… — Ансель слегка наклонил голову. — Значит, ты всё ещё веришь, что кто-то может совершить этот невозможный подвиг. Ронгер могла лишь криво улыбнуться. — Да. Равенна Циглер, бессмертный идеалист, перевела взгляд со старой последовательницы своего деда, немногих близких старших, которые у неё были. — Я верю, что такие люди существуют, те, кто разделяет философию Эйлин. — Итак… Дьявол присел, ласково прижавшись щекой к её щеке, и прошептал: — Кто может быть этим грозным человеком? Знаю ли я его или её? После короткого молчания мисс марионетка деликатно приподняла вуаль, обнажив свои розовые, влажные губы, и нежно прижалась ими к щеке Анселя. Она обвила руками шею Анселя, но её взгляд был прикован к несколько ошеломлённой Ронгер, когда она чётко и намеренно произнесла: — Это вы, мой… отец. ---------- Том 2 Глава 358 Просторные бульвары гудели от оживления, и люди всех сословий — от простолюдинов в скромных одеждах до богато украшенной знати — неизменно провожали взглядами мужчину и женщину, идущих по центру дороги. Каждый прохожий, несмотря на мимолётность встречи, не мог удержаться от того, чтобы не обернуться и не взглянуть на эту пару ещё раз. Прогуливаясь по столичным улицам, держа свою «дочь» за руку, Ансель пребывал в приподнятом настроении. — Моя дорогая Хелен, — с улыбкой произнёс юный Гидрал, — у тебя есть ещё какие-нибудь мысли по поводу слов мадам Ронгер? — …Никаких, — тихо ответила Равенна, её голос едва поднимался выше шёпота. — Даже без Анса… даже без отца, я уже нашла свой ответ. — Иначе я бы не поверила, что только… отец мог стать тем, кто будет сопровождать меня в этом путешествии. Её взгляд слегка опустился под вуалью из туманного чёрного кружева. — Такой проницательностью и видением обладает не каждый. У меня никогда не было… никаких больших ожиданий от Ронгеров. Несмотря на её слова отрицания, по неконтролируемому эмоциональному тону и едва уловимым движениям тела было ясно: Равенна раскрывала свои истинные чувства, даже не произнося их вслух. — Твоё поведение тогда едва ли казалось таким безразличным, как ты утверждаешь сейчас. Ансель сделал замечание, мягко сжав руку Равенны и проведя кончиками пальцев по её ладони, имитируя отчаянную хватку мисс Марионетки, которую он видел ранее. Равенна замолчала, возможно, будучи не в силах подобрать ответ, который мог бы и дальше убеждать её саму. Это была истина, не требующая пространных объяснений, истина, к которой Равенна была готова, но которую никогда не стремилась раскрыть. — Даже ученики, которые стойко следовали за Эйлин в самые трудные времена, никогда не верили в возможность такого будущего. В этом огромном и загадочном мире сверхъестественного Равенна Циглер осталась одна после смерти бабушки. Это была абсурдная реальность, где немногие близкие ей люди не могли встать на её сторону, а дьявол, который играл с ней, называя её «дочерью», был единственным, кто соответствовал её уровню. Ещё более абсурдным было то, что до того, как стать дьяволом, он был её лучшим другом, и у неё когда-то был шанс избежать этого удушающего одиночества. Если бы их союз не распался, если бы они продолжали работать вместе, хотя бы три года… вся империя могла бы преобразиться. Будущее, которое Ронгеры сочли невозможным, перестало бы быть мимолётной иллюзией и стало бы осязаемой реальностью, находящейся на расстоянии вытянутой руки. Но теперь это будущее действительно было невозможно. Осталась лишь жалкая марионетка, связанная по рукам и ногам и называющая дьявола «отцом». В тот момент, когда Ансель безжалостно обнажил негативное отношение Ронгеров к идеалам Эйлин, в сердце Равенны вспыхнула искра гнева, но это пламя не могло разгореться. Вместо этого она искренне произнесла… те самые слова. — Назвав меня «отцом», ты почувствовала бунтарский трепет, словно выплеснула своё негодование? — спросил Ансель с суженной улыбкой, поглаживая нежную руку Равенны, облачённую в чёрные кружевные перчатки. В тот момент, когда она сказала, что Ансель — тот, кто верит в это будущее, Равенна, которая, казалось, несколько потеряла контроль, впервые произнесла слово «отец» без тени сопротивления. Юный Гидрал чувствовал лёгкую дрожь тела миниатюрной учёной, когда она прижималась к нему, что доставляло ему огромное удовольствие. — …Возможно, — прошептала Равенна в ответ. — Я ищу окончательный ответ, моя дорогая Хелен. Послушная мисс Марионетка на мгновение замолчала, прежде чем ответить: — Был… один момент. Действительно, этот ответ дал мне мимолётное чувство удовольствия, запретного, бунтарского удовольствия. — Даже без этого у меня есть нечто лучшее. Эта мысль, более или менее присутствующая в сердце каждого, и есть источник удовольствия, которое описала Равенна. Но, конечно, это был лишь миг, потому что… — Потому что, Анс… отец, ты тоже не пойдёшь по этому пути. Те, кто был близок к ней, не могли видеть этот путь и не имели способности ступить на него. Те, кто разорвал с ней связи, несмотря на то, что ушли далеко вперёд по этому пути, стремились активно уничтожить его. Что за… нелепый мир. Это то, что Ансель хотел, чтобы я увидела? Увидеть, насколько я изолирована, увидеть, что если бы я не рассталась с ним, возможно, всё могло бы быть иначе? По сравнению с Серафиной, Равенна всегда могла с первого взгляда разглядеть намерения Анселя — по крайней мере, самые поверхностные из них. Но чаще всего это не приносило никакой пользы. Поначалу она могла хотя бы использовать это, чтобы сопротивляться Анселю, но теперь… это лишь заставляло Равенну ещё острее чувствовать суровость реальности, не служа никакой другой цели. В конце концов, она прошла путь от «никогда не быть порабощённой Анселем» до «поддерживать баланс в отношениях с Анселем, насколько это возможно». Мисс Марионетка не могла устоять перед искушением — если она могла помочь Анселю решить его проблемы, то всё пришло бы к самому прекрасному завершению. Так что… пусть это продолжается, будь то отец и дочь, господин и слуга или даже питомцы. Это просто достоинство, принесённое в жертву. В её сердце это желание, эта надежда никогда не угасали и не меркли, какой бы негативной ни была реальность. Ансель, который всегда был внимателен ко всему, что касалось Равенны, заметил её едва уловимые эмоциональные колебания; так же, как Равенна понимала его, он тоже слишком хорошо понимал её. До такой степени, что это вызывало некоторое разочарование. Разочарование в том, что Равенна не изменилась, и разочарование в предопределённом конце этого укрощения. Честно говоря, хотя Ансель не любил ничего, что отклонялось от намеченного курса, особенно драматических перемен в конце, которые были полностью вне его контроля, если бы это была перемена, подобная той, что произошла с Серафиной, он бы не возражал. Но Равенна… рождённая для этого идеала, живущая ради этого идеала, путь, проложенный её характером и мышлением, — Ансель мог увидеть его конец с первого взгляда. Так что… значит, переходим к следующему этапу. Я хотел бы, чтобы ты смогла меня удивить, но это явно невозможно, Равенна. — Ты знакома с этим местом, Хелен? — Ансель, казалось, бесцельно блуждая по улицам, привёл Равенну к витрине магазина. Равенна молча огляделась. Она никогда здесь не была, но этот район… находился под контролем Академии Эфира. Центром этого района была башня колдунов, Юктрешил, и здесь, в престижной части города, обитало множество колдунов, дворян и торговцев со всей страны, продававших различные материалы или драгоценные предметы. Этот магазин, расположенный несколько поодаль от Юктрешила, находился на самой окраине, где торговцы были малоизвестными личностями, вряд ли способными предложить что-то значительной ценности. Равенна задавалась вопросом, зачем Ансель привёл её сюда. — Я… никогда здесь не была, отец, — тихо ответила Равенна. — Не знакома? Неважно, в этом магазине есть кое-кто, кого ты знаешь. Опираясь на свой скипетр, Ансель повёл Равенну внутрь. Как только дверь открылась, их немедленно встретил тёплый и полный рвения голос, отчего Равенна замерла на месте. ---------- Том 2 Глава 359 — Почтенные гости, могу я вам чем-нибудь помочь? — … Мисс Марионетка застыла на месте, безучастно глядя на скромно одетого мужчину, стоящего за прилавком и приветствующего их. Простая одежда мужчины противоречила его тёплой, почти заискивающей улыбке. Несмотря на приятные черты лица, бледность и мелкие изъяны придавали его облику некоторую грубоватость. Его одежда, хоть и не дешёвая, была далека от роскоши, что соответствовало его скромному статусу — Лавочник на окраине влияния Академии Эфира, обычный человек, сводящий концы с концами без особых навыков или связей. И всё же этот облик не вязался с его истинной личностью. Он был Лейденом Циглером, сыном Эйлин Циглер, удачливым наследником огромного состояния покойного мастера алхимии. Он был… настоящим отцом Равенны. — Какие товары вы здесь предлагаете? Ансель поинтересовался с неподдельным интересом и рвением, вступая в разговор с Лейденом. — У нас есть основные материалы для литья и алхимические элементы, необходимые для первой и второй ступеней, а также выбор базовых алхимических аппаратов, доступных для модификации, — Лейден, который когда-то отчитывал Равенну в поместье Циглеров, теперь старательно представлял свои товары Анселю. — Сэр, какой тип предметов вас интересует? — Я сначала осмотрюсь… Хелен, стой здесь и жди меня. Господин лавочник, поручаю вам присмотреть за моей дочерью некоторое время. — …А? Конечно, я хорошо о ней позабочусь. Пожалуйста, не беспокойтесь. Лейден ответил, многократно кивая, прежде чем перевести взгляд на миниатюрную девушку, неподвижно стоящую перед прилавком. Её загадочный наряд, преимущественно чёрный, не особо обеспокоил Лейдена. Уверенный в своей способности судить о людях, он отметил, что молодой человек, несмотря на юный вид и почти подростковую манеру поведения, излучал ауру и достоинство, вызывающие уважение. Этот человек, несомненно, был неординарной личностью. Для кого-то столь необычного статуса было неудивительно иметь странности — необычный наряд его дочери едва ли мог удивить. Пока Лейден размышлял об этом, он невольно снова взглянул на девушку. Её фигура… на мгновение пленила его. Он знал, что не стоит говорить невпопад, но чувство дежавю заставило его спросить: — Мисс… могу я узнать ваше имя? Девушка, скрытая вуалью и похожая на куклу, оставалась молчаливой и неподвижной. Поняв свою бестактность, Лейден мог лишь неловко улыбнуться и отступить за прилавок, выбрав молчание. Но вскоре загадочная и красивая девушка заговорила, её голос был холодным и отстранённым, заставив Лейдена вновь задуматься об ассоциациях, которые вызывало её присутствие. — Судя по вашему телосложению и манерам, вы… не должны быть владельцем этой лавки. Её голос был тихим. — Итак, вы решили немного окунуться в жизненный опыт? — …Окунуться в жизнь? — Лейден замолчал, затем со вздохом покачал головой. — Нет, это ради выживания. — Вы носите на себе следы благородного происхождения, — Равенна, сохраняя холодный тон, сжала кулаки крепче и продолжила: — Ваша семья пала в немилость? Эти слова отразились на лице Лейдена сложной гаммой чувств; трудно было поверить, что обида и облегчение могут так явно переплетаться на одном лице. — Пали в немилость… полагаю, так оно и есть. Мужчина прислонился к стене, опустив голову. — Действительно, именно моей рукой мы пали. — Но даже в падении… Равенна отвела взгляд, не глядя на мужчину. — Бывший дворянин не должен опускаться до продажи второсортных материалов в таком месте, лишь бы выжить. Лейден открыл рот; девушка казалась… чрезмерно любопытной, словно жаждала узнать его конкретные обстоятельства. Затем, в следующее мгновение, он услышал, как она сказала: — Я никогда не видела дворянина в таком беспорядке, гораздо хуже, чем мой отец, и мне очень любопытно. — … Значит, это любопытство юной леди к обездоленному низшему классу. Лейден не злился; у него не было ни права, ни желания. Мужчина лишь улыбнулся, сказав: — Мой отец… действительно оставил немалое состояние, но я не могу им воспользоваться, ибо оно предназначалось не мне. — …Вы не воспользовались им? — загадочная, похожая на куклу девушка наконец продемонстрировала явное изменение в тоне. Лейден принял это за простое удивление из-за недопонимания и продолжил: — Да, будь то по завещанию или… по реальности, мой отец никогда не намеревался оставлять своё наследство мне, оно было… для моей… Он запнулся, казалось, с трудом подбирая следующий термин. — Для моей дочери. И всё же, в конечном счёте, Лейден опустил взгляд, его голос слегка охрип, когда он произнёс эти слова. Между ними, казалось, бесконечно растянулась тишина. Время, казалось, замерло над ними, миг, длившийся шестьдесят тиков. После того, что показалось вечностью, девушка, которая ни разу не взглянула на мужчину, словно ей было всё равно, наконец заговорила: — В таком случае, ваш отец, должно быть, презирал вас. — …Хех, действительно. — Ни один отец не презирает собственного ребёнка. Равенна обернулась, пристально глядя на Лейдена, который прислонился к стене, опустив голову. Её голос слегка повысился, тон был очень решительным: — Следовательно, вы должны были совершить нечто непростительное. Лейден внезапно поднял голову, гнев в его глазах был ярким, но, увидев размытую вуаль, он быстро вспомнил свою нынешнюю личность, свой нынешний статус и глубоко спрятал все свои эмоции. — Вы правы, мисс, — сказал он с самоироничным смехом, используя его, чтобы скрыть гнев в своём сердце. Это был не самый умный приём, но он был эффективным, хотя и несколько жестоким по отношению к самому себе. — Я действительно совершил непростительный поступок в его глазах — из-за моей глупости, моей некомпетентности. Это то, чего он не смог простить. — …Вы уверены? Голос Равенны едва поддавался контролю. — Неужели из-за этого? Как отец мог не простить по такой причине — — Мисс, ваш отец, должно быть, очень любит вас, — Лейден перебил Равенну, будучи не в силах больше сдерживаться. — Я могу лишь сказать вам, что не каждый в этом мире подходит или заслуживает того, чтобы быть отцом. Сказал он, снова опустив взгляд, его голос был усталым. — Включая меня. — Мой… отец. Голос Мисс Марионетки исказился. — Он — — Что такое, маленькая Хелен, я тебе нужен? Юный дворянин выглянул из-за полки. — Вы хорошо ладите с лавочником? После минутного молчания девушка выдавила ответ: — …Нет, не ладим. ---------- Том 2 Глава 360 От этих слов выражение лица Лейдена слегка изменилось, и он тут же принялся оправдываться перед Анселем: — Сэр, уверяю вас, я не хотел обидеть вашу дочь, прошу... — Я не хочу больше оставаться здесь, от... отец. Равенна подошла к Анселю, взяв его за руку: — Я хочу уйти прямо сейчас. — Хм? Но я ещё не нашёл того, что искал. — Но я не хочу... я... Миниатюрная учёная взглянула на изумлённое, паническое и отчасти беспомощное выражение лица мужчины, а затем закрыла глаза, заставляя себя произнести эти тошнотворные слова: — Пожалуйста... отец. — ...Ах, ну что ж, раз моя маленькая Хелен так говорит. Ансель смиренно потрепал девушку по голове, а затем повернулся к Лейдену: — Мне пора, господин лавочник. Прошу прощения, что ничего не купил, хотя ваш магазин просто великолепен. — Ах, нет... нет, нет, нет, это мне следует просить прощения. Должно быть, я действительно сделал что-то, что побеспокоило мисс Хелен, умоляю, простите мою грубость... Лейден тут же ответил ещё более смиренным тоном, в то время как Ансель лишь улыбнулся: — Возможно, моя маленькая Хелен просто немного упрямится, но с этим ничего не поделаешь. — В конце концов, исполнять желания дочери — долг каждого отца, не так ли? — ... — Выражение лица Лейдена слегка напряглось, но он всё же ответил с улыбкой: — Вы правы, сэр. Ансель слегка кивнул, уводя Равенну из лавки. Выйдя на улицу и зашагав по дороге, Равенна опустила голову и хранила молчание на протяжении долгого пути. — В чём дело, маленькая Хелен? — неспешно поинтересовался Ансель, пока они шли по пустынной улице. — Ты выглядишь довольно недовольной. Неужели беседа с господином Лейденом была такой тягостной, моя дорогая дочь? — Не смей... называть меня так... снова, — ледяным тоном ответила Равенна, чётко выговаривая каждое слово. — О, ты злишься. Заметил этот злобный демон, чьё лицо озарила улыбка — радостная, презрительная и равнодушная. — Но есть ли у тебя право злиться? Скажи мне, кто вызвался помочь мне с моими проблемами? Кто навлёк на меня неприятности? Кто теперь ищет моего прощения? — Моя... дочь? Если бы Ансель мог испытывать жалость к нынешнему положению Равенны, то Серафина на Территории Красного Мороза могла бы провести бесчисленные дни, пребывая в блаженном неведении. — Что ты... знаешь? О нём, о моём дедушке... что именно... произошло... тогда? Дыхание Равенны участилось, её голос выдавал неконтролируемые эмоции: — Этого ты и хотел, не так ли? Ты хотел, чтобы я задала тебе этот вопрос, чтобы заставить меня заплатить цену... Ты победил, Ансель, ты победил, я сдаюсь. — Видишь ли, именно это мне в тебе и нравится, дорогая мисс Равенна. Ансель рассмеялся, ущипнув Равенну за щеку: — Даже посреди такого хаоса тебе удаётся сразу же бить в самую суть, осознавая своё место. Восхитительно! В большинстве случаев это похвальное и впечатляющее качество. — ...За исключением ситуации, когда ты абсолютно бессильна. Его пальцы скользнули под её вуаль, ощущая текстуру ткани и наслаждаясь нежным прикосновением к её коже: — Впрочем, мне на самом деле нравится эта ситуация. Юный Гидрал произнёс это с сияющей улыбкой: — Потому что ты знаешь ответ, но у тебя всё равно нет иного выбора, кроме как подчиниться моей воле. Сцена, которая никогда не перестаёт меня радовать, сколько бы раз я её ни видел. — Но тебе всё ещё... чего-то не хватает, Равенна. Выражение лица Анселя снова стало холодным: — Ты ведь так и не поняла своего нынешнего положения, верно? Ты ждёшь, что я буду о чём-то тебя просить? Это я нуждаюсь в тебе или... ты нуждаешься во мне? — Ты думаешь... кто-то имеет право требовать от меня плату? Наблюдая за Равенной, которая хранила молчание, Ансель быстро вернул себе улыбку. — Впрочем, я доволен и этим, потому что твои эмоциональные реакции, кажется, становятся всё острее. Хм... Хотя это и уводит тебя всё дальше от той рациональной бездны, которой я жажду, кто может наверняка сказать, хорошо это или плохо? — Иди сюда. Сказал он с нежностью, обнимая Равенну за талию и посмеиваясь: — Знаешь, как тебе следует ко мне обращаться? По сравнению с тем человеком, тем лавочником, который ничего не может тебе дать, который предал твоего деда, который причинил тебе столько боли, который безнадёжно глуп и высокомерен... разве я не больше подхожу на эту роль, разве не ко мне тебе стоит так обращаться... Хм? Как там было? Но на этот раз Равенна промолчала. Ансель слегка склонил голову: — В чём дело, неужели ты не можешь проявить даже капли искренности? Это затруднит мне задачу. — О... отец... Равенна вцепилась в одежду Анселя, её дрожащая рука была видна даже сквозь кружевные перчатки, костяшки пальцев побелели. — Пожалуйста... помоги мне. — Пожалуйста... пожалуйста... Произнося эти слова, ставила ли Равенна себя в положение дочери? Чьей дочерью она была и для кого произносила эти слова? Ансель прекрасно это понимал, словно выбор Равенны ни на йоту не отклонился от его ожиданий. Будь то погоня за истиной или необходимость подчиниться Анселю, она поступила бы именно так, и именно поэтому Ансель находил это разочаровывающим. И всё же наблюдение за Равенной в её нынешнем состоянии доставляло ему минутное развлечение. Лейден... Эйлин, ха, смотри, у нашей мисс Равенны снова появилась возможность докопаться до правды о смерти своего деда. Однако на этот раз она может искать помощи лишь у того, к кому меньше всего хочет обращаться. Даже если возмущение судьбы временно отвергло сделку Эворы, убрав её с этой траектории, у меня всё ещё есть дополнительные пешки, не так ли? Если бы я не остановил Лейдена и его жену от излияния их обид, если бы я не разорвал полностью отношения между Равенной и четой Лейденов в том поместье, если бы Равенна тогда хранила воспоминания и намерения относительно прошлых событий... исход сегодняшнего дня определённо был бы иным. Хотя я изначально последовал за Равенной, чтобы помешать судьбе использовать её родителей и вложить больше эмоций Равенны в них, кто сказал... что короткое противостояние, которое закончилось, и шахматная доска, которую отложили в сторону, не могут быть использованы снова? Вопрос лишь в том, ожидаемо это или нет. Ты вернулась на верный путь, моя дорогая Равенна. На путь, который я проложил для тебя. ---------- Том 2 Глава 361 Приближалась финальная стадия укрощения, столь же неожиданная для Равенны, как и вторая фаза. В Ностроме, по пути к телепортационной камере, Ансель, держа Равенну за руку, произнёс с безмятежным видом: — Моя дорогая Хелен, ты помнишь владения Озера Спирити и Уотсона? Равенна слегка напряглась и после короткого молчания тихо ответила: — Помню. Конечно, она помнила: неистовую и жестокую войну, эту больную и абсурдную игру. Триумфальное появление механической брони Академии Эфира должно было обернуться сокрушительной победой, но она вышла из-под контроля, уничтожая всё на своём пути; контрмеры, с таким трудом разработанные Башней Вавилона, были предвидены врагом. То, что должно было стать разгромным поражением, превратилось в нелепую «победу». Война оставила неизгладимый след в душе Равенны. Она никогда не забудет погибших, заплаченную цену, вынужденные жертвы; как и постоянные перевороты и финальный разворот ситуации. Именно тогда она решила построить продолжение Башни Вавилона на фундаменте войны и разрушений, которых можно было избежать, — и, надо признать, ей это удалось. Это решение стало поворотным моментом, ведь именно «победа» в той военной игре позволила Башне Вавилона вырваться из-под тиранического контроля Эворы. Внутри Башни немногие теперь критиковали выбор Равенны, сделанный в то время, и большинство предпочитало хранить молчание об этом событии. Теперь, стоя перед телепортационным массивом… внезапный вопрос Анселя не оставлял сомнений в их следующей цели. «Ансель… он везёт меня на территорию Уотсона?» «Он хочет, чтобы я увидела последствия войны на территории Уотсона?» «Нет… всё не может быть так просто. Война никогда не затрагивала центральные земли ни одной из сторон; не было ни разрушений, ни дополнительного ущерба. Ансель не стал бы полагаться только на это, чтобы вызвать у меня чувство вины». «Так что же он задумал?» Равенна подсознательно сжала руку Анселя — жест, который казался ласковым, но выдавал её натянутые нервы. «Теперь, переосмысливая всё с самого начала — тот разговор с Ронгер и недавний обмен репликами с тем человеком, — чего же хочет Ансель?» «Неужели… моей изоляции?» «Он подчёркивает, что у меня ничего не осталось, что мне не нужно ничего иметь, и что единственный, на кого я могу положиться, — это он?» Даже осознав наиболее вероятный исход, Равенна почувствовала, как её сердце онемело. Истина не изменится от того, что она её признает; напротив, её решимость пошатнётся ещё сильнее от осознания реальности. Анселю не нужно было ничего озвучивать, не требовалось дальнейших интриг. Равенна, будучи умной, осознавала холодную реальность: её единственной опорой был Ансель, который больше не признавал её. Это была неизменная истина. — Полагаю, — внезапно заговорил Ансель, — ты размышляла, какой сюрприз я преподнесу следующим, анализируя с самого начала, каковы мои намерения в использовании этой возможности для изменения твоей воли, верно? Не дожидаясь ответа, Ансель слегка улыбнулся: — Ты стала гораздо предсказуемее, чем раньше, маленькая Хелен. Похоже, мои усилия за этот период оказались весьма эффективными. — …Это утверждение. — М? Равенна подняла голову, глядя на профиль Анселя: — Говоря о том, чтобы подтолкнуть меня в бездну рациональности… но в конечном итоге, было ли это действительно твоим намерением? — Ты слишком мне льстишь, дорогая Хелен. Ансель, который наслаждался игрой в «отца и дочь», продолжал использовать это имя, и Равенна не могла понять, имело ли оно какой-то особый смысл. Его тон казался совершенно невинным: — Я просто сделал утверждение. Как ты думаешь и действуешь — это твой выбор, не так ли? «Но у меня не было выбора», — хотела сказать Равенна, но в конце концов промолчала. Потому что она знала: если Ансель действительно вынашивал намерение превратить её в инструмент, то независимо от того, что она делала, любой сдвиг в её личности или менталитете в этом направлении шёл ему на пользу. А в день рождения Серафины всё, что она пережила — особое отношение к Серафине, холодное отношение к ней самой — было достаточным доказательством того, что эта возможность абсолютно реальна. «Если ты не можешь стать покорным вассалом, то должна стать полезным инструментом». Каждое действие и слово Анселя передавали это послание. «Дальше… Ансель, вероятно, продолжит фокусироваться на этом, пытаясь укротить меня». Заставляя себя сохранять спокойствие, Равенна упорядочила свои мысли: «Тогда, согласно первоначальному плану, сохраняй это состояние, не поддавайся на провокации Анселя и не давай ему поверить… что я полностью утратила потенциал к укрощению». От крайней враждебности к нынешней покорности — у Равенны не было времени размышлять, почему её чувства к Анселю претерпели такую трансформацию. Она просто опустила голову, по-настоящему, как послушная и разумная дочь, держа Анселя за руку и следуя рядом с ним. Однако её покорность не приносила Анселю чувства достижения, не говоря уже о том, чтобы тронуть его. Это поведение, явно продиктованное личными интересами и принятое после объективного рационального обдумывания, не шло ни в какое сравнение с искренними и прямыми эмоциональными проявлениями, которыми он делился с Серафиной. Но… Эта привычность всё же дарила Анселю тонкое чувство спокойствия. Он посмотрел на Равенну сверху вниз, и его взгляд, казалось, легко пронзил дымчатую чёрную вуаль, остановившись на её безразличном лице. «Чисто продиктовано личными интересами, объективное рациональное мышление… в конце концов, ты похожа на меня, или я похож на тебя, Равенна?» Погружённые в разные мысли, они шагнули в телепортационный массив и исчезли во вспышке света. Когда Равенна снова открыла глаза, она обнаружила, что находится в тускло освещённом переулке. У неё не было времени восхищаться точностью телепортационных возможностей Нострома; вместо этого она сосредоточилась на каждом слове Анселя, стремясь сохранить хрупкое равновесие между ними. — Это типичный город в домене на окраине территории Уотсона, — неторопливо объяснил Ансель. — Он мало чем отличается от большинства городов-доменов в империи. Жизнь граждан здесь ни хороша, ни плоха; они сводят концы с концами, и обстановка не слишком бедная, всё довольно средне. Это не редкий город, управляемый мудрым лордом, где простолюдины живут стабильно и комфортно, но и не земля греха, где внутренние и внешние разногласия очевидны, а хаос и раздоры бесконечны. Пока Ансель говорил, он вывел Равенну из переулка. На улицах было немноголюдно, но по их поведению было ясно: всё именно так, как он описал — не особенно богато, но и ничего катастрофически ужасного. Это усилило осторожность и подозрения Равенны — без обострённых противоречий не было ничего, что могло бы существенно повлиять на её эмоции. Ансель определённо не привёл бы её туда, где ничего не произойдёт. «Может быть, цель Анселя не в том, чтобы продолжать заставлять меня чувствовать себя изолированной и раздробленной?» С этим сомнением Равенна обнаружила, что Ансель тянет её по малолюдным улицам. — Старые бунгало, ветхие дома… Юный Гидрал окинул взглядом дома по обе стороны улицы. Их вид не отличался красотой, они лишь удовлетворяли самые базовые жилищные потребности, а некоторые были настолько старыми и повреждёнными, что едва справлялись даже с этим. Он внезапно рассмеялся: — Привыкнув к великолепным зданиям в верхнем районе и простой красоте жилых кварталов для гражданских в нижнем районе… глядя на эти обветшалые дома сейчас, Хелен, что ты думаешь? Взгляд Равенны также скользнул по домам по обе стороны улицы. После минутного молчания она начала отвечать: — Если бы можно было использовать… — Если бы можно было использовать тот вид алхимического аппарата, который может быстро возводить дома, это место выглядело бы совсем иначе. Равенна только начала фразу, как Ансель закончил её мысль. ---------- Том 2 Глава 362 Он посмотрел на Равенну сверху вниз с улыбкой: — Верно ведь? — …Да. Равенна чувствовала себя несколько ошеломлённой, внезапно осознав, что эта идея… казалось, была чем-то, что подсказал ей Ансель. Он говорил, что самые базовые потребности людей — это одежда, еда и кров. Он упоминал, что жильё может дать простолюдинам чувство принадлежности и безопасности изнутри; каким бы ветхим или тесным ни был дом, пока он принадлежал им, их разум и тело обретали тёплую гавань. Он также говорил, что стоимость самого дома может быть ничтожной. Использовать магию для строительства жилища, которое было бы прочным, удобным и безопасным для жизни, невероятно легко. Создать алхимический аппарат, способный автоматически строить дома, действительно до смешного просто. В конце концов, дом — это, по сути, большая сборка из дерева или кирпичей и камней. Даже ученик алхимика, обладающий базовыми знаниями о строительстве, мог создать удовлетворительное жилище за день. Процесс магического создания камня ещё проще. Как технический порог, так и ценовые ограничения ничтожно малы — на самом деле, Равенна уже создала такое устройство. Хотя некоторые лорды и дворяне приобрели его, в конечном итоге оно не получило широкого распространения. Причина проста: с точки зрения большинства власть имущих, стоимость всё ещё… слишком непомерна. «Использовать эфир или магические кристаллы в обмен на дом — это неразумное предложение». Разве их нынешних домов недостаточно? Разве они не способны усердно работать, зарабатывать богатство и покупать или строить свои собственные дома? Что? Лучший дом можно приобрести за меньшую стоимость? Нет, нет, нет… это ещё менее приемлемо. Если они будут тратить меньше, то кто тогда будет создавать богатство для меня? — О, и ещё это… этот запах. Пока Равенна размышляла, Ансель заговорил снова, слегка нахмурившись и махнув рукой перед носом: — Хаотично наваленный мусор, скопившиеся сточные воды… поистине ужасные санитарные условия, дорогая мисс Хелен. У вас наверняка есть способ улучшить это, верно? — Система санитарии… Равенна пробормотала: — Спланировать территорию, разместить устройства для очистки воздуха, организовать пункты утилизации мусора в соответствии с планировкой, направить сточные воды в очистные сооружения для переработки… Нужно больше планирования для общей схемы, но в целом это несложно. — Ты очень хорошо помнишь, — сказал Ансель, приподняв брови. — Конечно, я… Равенна внезапно замолчала. Потому что она снова осознала: эта система санитарии, включая её различные инновационные устройства, также была предложена Анселем. Тем не менее, эта система до сих пор не была успешно внедрена по всей империи, и хотя она применялась в столице и некоторых чрезвычайно богатых территориях или городах, большинство мест полностью игнорировало её. — … Мисс Марионетка умолкла, чувство тревоги постепенно охватывало её, словно предупреждая, что Ансель использует факты… как своего рода оружие, способное сильно ударить по ней. Юный Гидрал лишь улыбнулся, прищурив глаза, продолжая прогуливаться по улицам со своей нынешней «дочерью». Их великолепные наряды привлекали множество завистливых взглядов, но их неприступная аура заставляла большинство держаться на расстоянии. — Кстати говоря… Каждое слово, которое теперь произносил Ансель, напрягало мысли Равенны, однако он сохранял неторопливую и довольную манеру поведения: — Я помню, что Башня Вавилона продвигала исследования зелий для улучшения почвы, верно, Хелен? Ты знаешь о конкретном прогрессе? — …Не очень ясно, я не отвечаю за эту часть. — Хм? — Ансель слегка наклонил голову. — Но ведь это было твоё предложение… Его губы изогнулись в доброжелательной улыбке: — Это также было моим предложением тебе, не так ли? Изменение свойств почвы, чтобы превратить бесплодную землю в невероятно плодородную, способную производить больше еды высшего качества, — несложная задача, будь то с помощью магии или алхимических предметов. Такое достижение могло спасти многих от голода, и как только исследования увенчаются успехом, голод можно было бы держать подальше от населения империи. Эта концепция тоже… была предложена Анселем. Поэтому высокое мнение Равенны о таланте Анселя было вполне обоснованным. Хотя не каждая идея, которую он предлагает, имеет значительную практическую значимость и ценность, его случайные вспышки вдохновения могли стать катализатором, толкающим империю вперёд. В то время Равенна не находила это странным; она видела в этом ценность, которую привносил Ансель, и он явно наслаждался этим. Но размышляя об этом сейчас, чувство тревоги, абсурдности и пустоты, которое она испытывает, становится всё более выраженным. Кажется, что очень, очень многие вещи были инициированы Анселем… — Эх, как странно, — юный Гидрал внезапно выразил своё недоумение. — Кажется, что большинство вещей, которые можно практически реализовать в этой империи, вещи, которые действительно могут принести перемены, в основном предложены мной, не так ли? По какой-то причине Равенна внезапно почувствовала холод в кончиках пальцев. — Хелен… — Однажды у меня была подруга, выдающийся гений с видением и убеждениями, не имеющими аналогов ни у кого другого, — услышала она, как дьявол нежно прошептал ей на ухо. — Она верила, что если эфир обладает всемогущей силой, его следует использовать для того, чтобы двигать весь мир вперёд, а не позволять нескольким десяткам или сотням людей, обладающим великой силой, но поглощённым изучением истины и почти никогда не использующим эту драгоценную силу для внесения изменений в реальность, заставлять мир молчать, лишая его звуков и возможностей прогресса. — Невероятная идея, не правда ли? Равенна инстинктивно хотела отдёрнуть руку, но Ансель крепко держал её, не давая вырваться. — Но иногда я озадачен кое-чем, Хелен. Можешь дать мне ответ? Коварный змей, выглядящий озадаченным, но улыбающийся всё более взволнованной Мисс Марионетке, продолжил: — Моя подруга, она обладала несравненным талантом, дедом, который был столь же одарён, хотя и старчески безумен, и его учениками, которые могли предложить ей безоговорочную помощь. — Её рост был гладким, как по маслу, и она никогда не покидала столицу, чтобы отправиться куда-то ещё, даже не выходя из верхнего района столицы. — Поэтому я в недоумении… Голос, достигший её ушей, был таким нежным, но по мере того, как он проникал глубже, он был таким холодным, словно намеревался заморозить её душу. — Живя такой идеальной, привилегированной жизнью, откуда взялись её великое видение и страсть? — Она даже не знает, чего не хватает простолюдинам или в чём они нуждаются… Без моих напоминаний и помощи, о, сколько бы обходных путей она сделала? Разве не так, Хелен? — Как она могла быть такой настойчивой в желании использовать свои экстраординарные силы, чтобы изменить мир? Наблюдая, как плечи Равенны начали дрожать, Ансель улыбнулся ещё лучезарнее. — Как ты думаешь, она действительно хотела использовать эфир и экстраординарное, чтобы сделать жизнь каждого лучше, или она просто хотела увидеть будущее с большими возможностями, не заботясь о том, как живут другие, или, возможно… — Может быть, она даже не знает, зачем гонится за этими пустыми иллюзиями? — Хе, я не говорю, что те, кто живёт привилегированной жизнью, не могут иметь великих идей, но… — Моя бывшая подруга никогда не погружалась в жизнь простолюдинов, не зная об их нуждах, не говоря уже об истинных лишениях, с которыми они сталкиваются. Так за что же она, в конце концов, держится? Была ещё одна мысль, которую весело улыбающийся Ансель не озвучил вслух. А именно: если бы в дела его подруги не вмешался он, она, возможно, погрузилась бы в мир простолюдинов, в бескрайнее море страданий. Но он, будучи дьяволом, уничтожил эту возможность. ---------- Том 2 Глава 363 Ансель понимал Равенну глубже, чем кто-либо другой. Он осознавал её потребность в абсолютной рациональности, достаточное отчуждение, скрывающееся под этой рациональностью, одержимость, прячущуюся за этим отчуждением, и непостижимые аномалии, которые эта одержимость означала. Более того… он знал правду, скрытую под внешней оболочкой. Хотя Эйлин ушла из жизни, его наследие странным образом осталось нетронутым, едва задетым алчными хищниками, рыскавшими в столице. Он завещал поместье Циглеров Равенне вместе с состоянием, которого хватило бы на десять жизней. Однако алхимическое наследие было доверено его самому верному ученику, Хендрику, и послужило фундаментом для строительства Башни Вавилона. Хотя Равенна отвергла поместье Циглеров и состояние, считая их бессмысленными и запятнанными кровью деда, у неё оставалась непоколебимая поддержка Хендрика, Ронгер и других преданных последователей Эйлин. Живя с ними, несмотря на жизнь, лишённую роскоши и граничащую с аскетизмом, она никогда по-настоящему не сталкивалась с жизненными невзгодами. Точнее будет сказать, что… с самого детства и до настоящего момента жизнь Равенны была посвящена исключительно обучению и исследованиям, вдали от страданий простых людей и даже обычного социального взаимодействия. Она стремилась изменить мир, но что именно она хотела изменить? Вопрос Анселя попал в самую точку, предлагая Равенне ясный выбор. — То есть Равенна Циглер была равнодушна к бедственному положению простолюдинов империи; её единственной заботой было то, может ли мир претерпеть трансформацию, может ли «светлое будущее» быть реализовано с помощью экстраординарных способностей и силы эфира, и ничего более. Она никогда не задумывалась о последствиях такой трансформации, об истинной природе этого будущего или о влиянии на простолюдинов империи в разгар столь монументальных перемен… никогда. Однако этот выбор, предложенный Анселем, тоже был неверным, поскольку Равенна, под личиной Хелен, недавно критиковала слабость Ронгер, полагая, что их идеалы в конечном итоге не принесут пользы простым людям. Если и это было ошибкой… тогда что именно Равенна Циглер, как личность, как существо, «преследовала»? Ответ — ничего. Юный Гидрал, обладающий способностью видеть сквозь судьбу и будущее, уже постиг сущность нынешней Равенны. Под её абсолютной рациональностью скрывалась решимость, одновременно холодно-одержимая и прозрачно-пустая. Подобно Серафине, которая никогда не испытывала подобного ада и считалась глупой и самонадеянной, Равенна, не странствовавшая по миру после падения Башни Вавилона, была идеалисткой со значительными изъянами. «…» Дома, окаймляющие дорогу, были украшены разноцветными каменными кирпичами, каждый из которых был испорчен пятнами и трещинами, а их деревянные поверхности поросли тёмно-зелёной плесенью. Пустынные улицы были пропитаны зловонием, о котором упоминал Ансель, привлекая любопытные взгляды прохожих, которые тут же пугливо отступали. Их одежда не была потрёпанной, скорее скромной и обычной, на лицах не было ни оцепенения, ни боли, что указывало на жизнь в норме — просто выживание в городе, где каждый угол обнаруживал упадок и нищету, отражение нынешнего состояния простолюдинов при империи. Став свидетелем этого, Равенна не почувствовала прилива решимости, а погрузилась в замешательство. — Это реальность империи, дорогая маленькая Хелен. В момент её оцепенения Ансель обнял Мисс Марионетку за плечи, прошептав ей на ухо: — Это место, которое ты хочешь изменить. Сейчас был бы идеальный момент, чтобы надавить, поскольку колебания и дрожь Равенны были заметны, но Ансель решил этого не делать. Вместо этого… он дал Равенне перевести дух. — Итак, давай сыграем в игру. Предложил он с улыбкой, словно предыдущая тема была лишь праздным разговором. — В игру? Да, да… в игру, — ответила Равенна, её дыхание участилось, голос дрожал. Внезапное предложение Анселя было словно спасательным кругом, вытягивающим её из глубин крайних сомнений, предполагая, что независимо от того, на какую тему переключился Ансель, Равенна, скорее всего, инстинктивно согласится. Всё, что угодно, лишь бы на мгновение вырвать её из пустоты. — Раз уж мы видели территорию Уотсон, давай теперь посетим территорию Озера Спирити. Территория Озера Спирити… разве она не была уже поглощена, нет, уничтожена из-за экспериментов Великого герцога Арбороса? Как это может быть… подожди, речь идёт о посещении владений Гидрала? Равенна быстро переключила внимание на тему, которую обсуждал Ансель, но тень пустоты всё ещё оставалась в её сознании. [«Почему ты гонишься за этими пустыми иллюзиями?»] Этот вопрос преследовал её, как дьявол, как призрак, как неизгладимый кошмар, который невозможно игнорировать, несмотря на попытки Равенны, шепча в её сознании. Ансель, держа Равенну за руку, ощущал её сильное эмоциональное потрясение и борьбу, находя в этом некоторое удовольствие, но не более того. Как укротитель, он лучше всех знал одно: текущий прогресс ситуации. Только понимая это, он мог гарантировать, что примет наиболее подходящие меры для последующих этапов. Эта игра в отца и дочь, в глазах Анселя, была лишь прелюдией. Он прекрасно осознавал один факт — как бы Равенна ни колебалась, её стремление к переменам было абсолютно искренним и без фальши. Подобно тому, как Серафина совершила много глупых поступков, в основе всего этого ею двигало чрезвычайно простое представление о добре и зле; нынешняя неспособность Равенны распознать истоки своего поиска не означала, что её мысли о стремлении были ложными. Сейчас было не время для поспешной атаки, тем более что в этом процессе укрощения Ансель искал не просто разрушения. Более того, Ансель никогда не питал нелепых фантазий о том, чтобы разрушить чьи-то убеждения и характер одним лишь разговором без достаточной подготовки. Юный Гидрал нежно погладил её нежную руку, и внезапно в другой его руке появился свисток. Он поднёс свисток к губам и тихо дунул. Звук был ничем не примечателен, но Равенна слабо почувствовала специфическое эфирное колебание от звука свистка. — Телепортационный массив такого маленького домена, конечно, не может доставить нас прямо к Озеру Спирити. Ансель, словно полностью отбросив предыдущую тему, улыбнулся и подмигнул: — Ты когда-нибудь испытывала ощущение полёта, Хелен? — …Что? Равенна, слегка ошеломлённая, только успела произнести это, как вуаль на её лице слегка задрожала, и через секунду-другую начала развеваться. Её одежда неконтролируемо затряслась, а распущенные волосы начали колыхаться, потому что… по небу пронёсся яростный ветер! Среди криков прохожих яростный шквал, подобно возвышающейся приливной волне, смёл всё на земле. Равенна инстинктивно подняла глаза и увидела тёмную тень, заслоняющую солнце, источник шквала, стремительно падающий вниз. Раздался свист рассекаемого воздуха! Когда он приземлился, бесконечный шквал мгновенно утих, и даже самый свирепый и яростный поток воздуха, казалось, был под его контролем. Это был гигантский сокол с крыльями, распростёртыми настолько широко, что они затмевали солнце! — Давно не виделись, Сокол. Ансель протянул руку, чтобы коснуться его массивной головы: — Всё ещё занят тем заданием? Ты давно не навещал имперский город. — Да, я всё ещё ищу то, что нужно мастеру. Гигантская птица не говорила, но её голос струился вместе с воздухом в уши Анселя и Равенны: — Было бы слишком грубо просто увидеть вас и улететь, поэтому я решил выполнить приказы мастера. — У тебя есть миссия, так что нет нужды навещать меня, — улыбнулся Ансель. — Однако я должен побеспокоить тебя, чтобы ты подбросил нас. Мне нужно вернуться в свои владения, а именно, в недавно присоединённое Озеро Спирити. — Понял, юный лорд. Сокол мягко склонил голову, опуская тело, чтобы позволить Анселю взобраться на него, но в тот момент, когда он опустил голову, Равенна встретилась взглядом с его благородными, святыми лазурными глазами. Это был лишь миг… возможно, даже короче, но Равенна знала, что её полностью раскусили. Ибо существо, взирающее на неё, было надзирателем, парящим в небе, духом-зверем, который понимал всё, необузданным лазурным штормом, главой ветра Фламеля. Внешне его называли «Локартбир», что означало «тайный наблюдатель», но семья Гидрал и другие главы пакта просто называли его соколом для простоты. — Юный лорд. Странно, но эфирный голос прозвучал снова, легко видя Равенну насквозь, нынешнюю главу ветра, но спросил: — Могу я получить ваше разрешение ещё раз взглянуть на эту девушку рядом с вами? Ансель улыбнулся: — Хорошо, Хелен не будет возражать, правда, моя дочь? ---------- Том 2 Глава 364 — … И Равенна, и Сокол замолчали, причём последний спустя пару секунд выразил замешательство: — Это… своего рода развлечение между вами и ею, юный лорд? Ансель, уже сидевший на спине Сокола, улыбнулся и протянул руку Равенне: — Можно сказать и так. Равенну молча втянули на спину Сокола, и она естественным образом оказалась в объятиях Анселя. Сокол расправил крылья и мягко ответил: — Я понял, маленькая мисс, пожалуйста, держитесь крепче. Это обращение заставило Анселя разразиться смехом: — Маленькая мисс… Сокол, где ты этому научился? — Мы с Лоуренсом однажды обсуждали вопрос вашего потомства. Хотя мы не верим, что доживём до этого дня, это не мешает нам предаваться интересным фантазиям. В одно мгновение нищие улицы перед глазами Равенны сменились ясным лазурным небом. Однако она ничего не чувствовала: ни стремительного порыва ветра… она даже не ощущала подъёма или пространственного перемещения. — Хм… похоже, у вас действительно жизнь гораздо счастливее, чем у Торадона и остальных. — Хе-хе, даже обладая мудростью, трудно достичь высот мастера или ваших. Для нас достаточно удовлетворения базовых потребностей — нужно ли мне доставить вас немедленно, юный лорд? — мягко ответил Сокол. — Спешки нет; я всё ещё хотел бы кое о чём тебя спросить, — сказал Ансель, поглаживая Равенну по волосам. — Вещь, которую отец просил тебя найти… ты её нашёл? — Почти, — ответил Сокол. — Нестабильную Загадку Нулевого Царства трудно исследовать, но она не ускользнёт от моих глаз. Я видел её струящуюся эссенцию, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем я смогу доставить её мастеру. Его голос стал несколько взволнованным и ликующим, что указывало на важность этой миссии для Сокола. Ансель тихо произнёс: — Ты искал связанные с ней материалы ещё шесть лет назад, не так ли? Хотя я не знаю, что мастерит отец, всё было найдено тобой. Ты усердно потрудился. — Это мой долг, долг Сокола, а также причина моего полёта, юный лорд. Эфирный голос Сокола звучал успокаивающе: — Я чувствую себя очень счастливым, имея возможность внести свой вклад в дело мастера и ваше. Эта естественная, проникающая в самую душу преданность и привязанность заставили Равенну, находившуюся в объятиях Анселя, замолчать. Это… Глава пакта Гидрала. Просто посвящает себя силе и находит в этом счастье. Разве это чувство… словно ты отказываешься от самой себя… действительно нормально? Равенна редко, можно сказать, почти никогда не задумывалась о путях, которые выбирают другие, но в этот раз она необъяснимо погрузилась в размышления над этим вопросом. — Кстати говоря, ваша «дочь», юный лорд, — внезапно упомянул Сокол, — она довольно интересная. — Ты тоже так считаешь? — с улыбкой ответил Ансель. — В ваших глазах причины могут быть иными, но я нахожу её интересной… исходя из того, что я видел. Это заставило сердце Равенны на мгновение встревожиться. Поколебавшись, она тихо спросила: — Со мной… что-то не так? Без разрешения Анселя Сокол, конечно, не стал бы много говорить, да и Равенна не ожидала от него ответа. Однако Сокол, чей голос был эфирным и не таким свирепым, как предполагала его внешность, ответил: — Проблемы нет, но она интересна… интересна тем, что… вы действительно близки с юным лордом. Затем он сказал нечто совершенно озадачивающее: — Юный лорд редко ищет помощи у мастера; чем сложнее и запутаннее дело, тем меньше он хочет обращаться к нему. — Сокол, — Ансель слегка приподнял брови, давая понять, что тому не следует продолжать. — Я перешёл границы, юный лорд, прошу прощения. Сокол, парящий в небе, ответил тепло, но обмен репликами между человеком и Соколом в любом свете выглядел как разыгранный спектакль. При обычных обстоятельствах Равенну не так-то просто было бы сбить с толку подобным простым действием, но сегодня, когда за столь короткое время произошло так много событий, её смятённый разум не мог начать анализ. «Ансель намеренно пытался запутать меня? Нет… знал ли он, что я буду так думать, и поэтому намеренно сказал правду? Если это так, то какое отношение его обращение за помощью к Фламелю… имеет ко мне?» Равенна изо всех сил пыталась думать, используя мысли, чтобы избежать этого вопроса. Когда Ансель не заставлял её напрямую сталкиваться с ужасом пустоты, в самом начале, прежде чем этот ужас полностью просочился в её мысли, Равенна естественным образом предпочитала избегать его. Ансель был очень любезен, давая ей пространство для побега, даже вдумчиво подбрасывая новые вопросы для размышления. *** — Территория Озера Духов, мы прибыли, юный лорд. Где вы желаете приземлиться? — Найди город в доминионе победнее, — ответил Ансель. — Фердинанд привёл сюда своих людей не так давно, и он только начинает восстанавливаться — будь осмотрительнее, не приземляйся прямо на улице, как в прошлый раз. — Понял. Сокол, несущий Равенну и Анселя, спикировал вниз, его массивную фигуру окутали воздушные потоки. Пешеходы на улице продолжали свой путь, не подозревая о том, что на здание приземлился ужасающий гигантский ястреб. — Юный лорд. Сокол опустил голову, тихо обращаясь к Анселю: — Если я снова понадоблюсь вам, пожалуйста, в любой момент свистните, и я немедленно прибуду к вам. Ансель похлопал его по голове: — Иди, делай то, что должен. Свободный ветер тихо вздохнул, затем взмыл в облака, мгновенно исчезнув из виду. Юный Гидрал посмотрел вниз на улицы, его тон был задумчивым: — Озеро Духов было лишь недавно включено в территорию Гидрала. Некоторые люди переехали в другие города в доминионах, в то время как другие… под руководством Фердинанда планируют начать всё с нуля и построить свой собственный город. — С моей поддержкой строительство нового города не составляет труда, но он не хочет принимать слишком много помощи, надеясь положиться на свои силы и силы коренных жителей Озера Духов, чтобы построить свой город. Он слегка кивнул: — Поэтому, после того как было построено несколько городов в доминионах, я временно прекратил помощь. Их условия… немного лучше, чем в городе, который мы только что видели, но лишь немного. Взгляд Равенны также упал на улицы внизу, мало чем отличавшиеся от города в доминионе, который они только что видели. Если предыдущее место было несколько бесплодным, то это было довольно заурядным, столь же небогатым, очень бедным. Но каждый человек на улице, казалось, обладал непревзойдённой жизненной силой и духом, с чем предыдущий город в доминионе не мог сравниться. И в сознании Равенны тот навязчивый кошмар снова жутко усмехнулся. «С помощью алхимических устройств могли бы жители этого города в доминионе также быстро начать жить лучше?» «Почему я не обдумала это более глубоко и тщательно? Почему это всегда Ансель говорит мне?» «Почему…» — Я же говорил тебе, что мы собираемся сыграть в игру, верно? Когда тело Равенны начало слегка дрожать, Ансель внезапно заговорил, снова вытягивая её из пустоты… Равенна была совершенно сбита с толку тем, что Ансель намеревался сделать. — …Да. Она могла лишь ответить устало и беспомощно, позволяя Анселю манипулировать ею, как настоящей марионеткой. — Смотри, территория Уотсон и территория Озера Духов, эти два переплетённых судьбами домена… в каждом из них есть город в доминионе в схожих текущих обстоятельствах. Ансель тихо произнёс: — Наша императрица вдохновила меня, я хочу снова сделать их участниками, ах, не волнуйся, я не буду использовать такие грубые методы, как Её Величество, и я не заинтересован в том, чтобы смотреть, как люди режут друг друга. — Напротив… я хочу дать им великую возможность. Он взял руку Равенны, подняв её по направлению к земле внизу: — Смотри, здесь так много… так много мест, которые можно преобразовать, улучшить с помощью практичных алхимических инструментов, то же самое касается и того города в доминионе. — Как насчёт… Дьявол прошептал на ухо марионетке, нашептывая непреодолимое искушение: — Давай начнём здесь, с этих двух городов в доминионах. — Я помогу тебе исполнить твоё желание. Зрачки Равенны слегка расширились, и после короткого гула в ушах она сначала услышала сильное биение своего сердца. Что… только что сказал Ансель? — Не беспокойся о том, что экстраординарные существа будут эксплуатировать эти устройства, инструменты. — Я прослежу, чтобы они обязательно использовались каждым простолюдином, я обеспечу простолюдинам автономию, я гарантирую… что всё пойдёт так, как они того желают. Юный Гидрал произнёс такие до жалости добрые слова… почти доводящие до слёз. — Что касается исхода игры, всё просто. Нужно посмотреть, какая из двух сторон, начав почти с одной точки, сможет развиться лучше. — Никакого вреда, никакой боли, только перемены, которых ты ждёшь, будущее… которого ты ждёшь. Ансель обхватил её щёки, и невинная улыбка на его лице стала ещё сияющей: — Дорогая доченька, хочешь сыграть со мной в эту игру? ---------- Том 2 Глава 365 Над бескрайним лазурным океаном Лорд Эвора, облачённый в ослепительное платье цвета пламени, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вниз с бесстрастным выражением лица. — Затерянное море… — пробормотал он. — Неужели ты — ключ к последней борьбе той проклятой старой карги? Спокойная гладь моря внезапно пошла рябью, и под чистыми бирюзовыми водами медленно заскользила зловещая массивная тень, словно гигантская пасть из бездны, поглощающая чистый и яркий мир и несущая лишь глубочайший, темнейший ужас. — Ха… Существа, слишком трусливые, чтобы ступить на землю, способные лишь паразитировать ради силы, смеют угрожать мне? Свирепая улыбка, диссонирующая с его ослепительной внешностью, растянула его губы, и даже слова, которые произнёс Лорд Эвора, казалось, несли в себе обжигающую интенсивность: — Идите сюда. Заложив одну руку за спину, а другой указывая в небо, Лорд Эвора с презрением посмотрел на тень внизу. Пространство над его головой начало дико искажаться и коробиться, и на краю этого искажённого пространства яростно вспыхнуло кровавое пламя, символизирующее чистую мощь Флеймфист… Казалось, Лорд Эвора насильственно вырезал в пространстве нестабильный, автономный карман с помощью огня Флеймфист! Пространство — это сущность, дарующая огромную помощь экстраординарным существам; будь то значимые телепортационные круги или хранилища, на которые полагаются все экстраординарные существа, его удобство признано повсеместно. Из-за гнёта императрицы экстраординарные существа воздерживаются от разработки смертоносных заклинаний или способностей. Что касается функциональных сущностей, таких как пространство, колдуны редко исследуют их в разрушительных целях. Но это не значит, что разрушения, которые они могут причинить, менее ужасающи. Коллапс нестабильного пространства можно описать одним словом — аннигиляция. Лорд Эвора, от природы жестокий, без труда создал это простое взрывное устройство. Предупреждённый Призывателем Прилива, он без колебаний ответил тем же, совершенно не принимая противника в расчёт. Он стоял там, ухмыляясь тени под водой, прекрасно осознавая, что настоящий бегемот скрывается в глубинах. И всё же, даже если бы тот осмелился всплыть, Лорд Эвора не испытывал страха. Но колоссальная тень не выказала признаков отступления. Рябь на поверхности моря постепенно превратилась в волны, и в чистом небе без намёка на шторм всеобъемлющий океан, подвластный божественным видам, всколыхнулся от ярости. Как раз когда казалось, что ужасающее столкновение, от которого содрогнётся мир, неизбежно, Лорд Эвора внезапно поднял брови и посмотрел на запад, в сторону имперской столицы. — …Что это значит, моя презренная сестрица, что она задумала теперь? Пробормотал он про себя, и его брови постепенно нахмурились. Затем, взглянув на тень, скользящую внизу, и выказав недовольство, он заметил: — Считай, что тебе повезло, дворняга. — Как бы не так. Женщина внезапно разразилась безрассудным и высокомерным смехом, обрушив массивное искажённое пространство над своей головой прямо вниз. Затем её фигура мгновенно исчезла над океаном. *** Час спустя три оживлённых портовых города, ближайших к Затерянному морю в Восточном порту, подверглись жестокой атаке морского племени. Потребовались совместные усилия трёх великих герцогов, дислоцированных в Восточном порту, чтобы подавить их, но не без значительных потерь. Старшая принцесса, мгновенно вернувшаяся в имперскую столицу, об этом не знала, или, вернее, даже если бы узнала, ей было бы всё равно. В ярко освещённом тронном зале Лорд Эвора, мгновенно вернувшийся на свой трон из Затерянного моря, подпёр подбородок рукой и посмотрел вниз на служанку, бесстрастно произнеся: — Что, ты сказала, хочет сделать Сьюэллен? — Она связалась с Башней Вавилона и Академией Эфира, планируя выменять… высокоадаптивную систему данных у Башни Вавилона, которая затем будет модифицирована Академией Эфира и предназначена для использования в обучении экстраординарных существ. В глазах Лорда Эворы вспыхнуло пламя, сначала он тихо усмехнулся, а затем не смог сдержать громкого смеха: — Хе-хе-хе… Ха-ха-ха! Сьюэллен, Сьюэллен, стоит ли мне сказать, что ты дерзка, или что ты совершенно глупа? Лорд Эвора боролся с Эфесандер с намерением править империей. Хотя с течением времени он неизбежно всё меньше и меньше заботился обо всём в империи, по крайней мере сейчас он действительно хотел вести «нормальное» правление. Подданные, подчиняющиеся ему, дворяне, верные ему, люди, обожающие его, и земли, ожидающие завоевания — каждый раз, когда он думал об этом, кровь Лорда Эворы закипала. Это одно из величайших значений существования империи, закрепляющее человечность Флеймфист самым непреодолимым высшим стремлением к власти. Действительно, хотя Лорд Эвора может утверждать, что ему не всё равно, сомнительно, что он действительно дорожит гражданами империи. На данном этапе только экстраординарные существа могут привлечь его интерес, и поэтому в своей борьбе против Эфесандер он, естественно, сосредотачивается на подчинении экстраординарных существ, которые будут беспрекословно повиноваться ему, тем самым расширяя своё влияние и базу власти. Действия Сьюэллен… несомненно, отражают её желание вмешаться в эту сферу. Лорд Эвора находит попытку Сьюэллен разделить его добычу более забавной, чем неприятной, поскольку это кажется таким же смехотворным, как наблюдать за трёхлетним ребёнком, размахивающим деревянным мечом и заявляющим о совершении грабежа. Однако после того, как его смех стихает, выражение лица Лорда Эворы становится холодным. В конце концов, у этой раздражающей маленькой сучки есть поддержка той старой бессмертной сущности, и неизвестно, как далеко она может зайти. Конечно, самое важное — это… повторяющиеся провокации и оскорбления Сьюэллен. — Ты думаешь, я действительно боюсь этой старой твари? Лорд Эвора усмехается с огненным дыханием, которое на мгновение повышает температуру в тронном зале, его глаза слабо пылают: — Похоже, в этот раз мне нужно преподать тебе болезненный урок, будь то сжечь твоё лицо или раздеть тебя догола и бросить на площади… Пока он размышляет об этом, в памяти внезапно всплывает безобидное и красивое лицо Анселя. «Не верю, что ты не хочешь отомстить своей самонадеянной сестрице». — Ансель… Холод на лице женщины смягчился, и она погрузилась в раздумья. Если бы это был он… он мог бы не только заставить Сьюэллен заплатить цену, но и оставить ту старую сущность без каких-либо рычагов давления. Однако цена заключалась бы в том, что он использовал бы меня, возможно, способами, которые я могла бы даже не заметить… — Хмф. Лорд Эвора внезапно фыркнул, но без какого-либо жестокого или насильственного намерения; скорее, он казался вполне довольным. — Было бы неплохо позволить тебе иногда вкусить сладости… Используй меня тогда, возможно, я даже смогу найти твою слабость в процессе. С этой мыслью настроение Лорда Эворы мгновенно улучшилось. Что касается того, каков план Анселя, как его следует выполнить, какова вероятность успеха и какую роль должен сыграть он сам… Лорд Эвора не обдумывает и не беспокоится о таких вещах. Потому что единственный мужчина в этом мире, которого он по-настоящему признаёт, никогда его не разочарует. ---------- Том 2 Глава 366 Вернувшись в Башню Вавилона, Равенна вновь попыталась получить от Анселя подтверждение касательно их игры. — Значит, ни ты, ни я… не будем вмешиваться или нести ответственность за ход этой игры? — Разумеется, — с улыбкой ответил Ансель. — Если Хелен… ах, я хотел сказать, Равенна, если ты сама пожелаешь заняться организацией, я не буду против. — Нет, я не стану вмешиваться… в дела, которые мне не под силу, — спокойно ответила Равенна. — Управление доменом — это далеко за пределами моих возможностей. Она прекрасно понимала: лезть в совершенно неизведанную область — значит навлечь на себя беду. Как она могла по глупости вмешиваться в дела домена, о содержании или управлении которым не знала ровным счётом ничего? Её вопрос был продиктован опасением, что Ансель может силой навязать ей управление доменом. Ей даже казалось странным, что он вообще мог подумать, будто у неё есть хоть малейшее желание вмешиваться. Разве может кто-то быть настолько глуп, чтобы лезть в чужие дела, основываясь лишь на пустых предположениях? — Тогда… раз исход определяется развитием двух доменов, — Равенна сохраняла осторожность, — мне нужно выбрать сторону? Её настороженность позабавила Анселя: — Мы всего лишь играем, мисс Равенна. Неужели я похож на того, кого так сильно волнует победа или поражение, чтобы назначать награды и наказания? Юный Гидрал небрежно добавил: — Выберешь ты сторону или просто будешь наблюдать за развитием событий — неважно. Всё внимание приковано к этим двум доменам, к тому, во что они в итоге превратятся. Победа или поражение — это их забота. Без необходимости что-либо организовывать или занимать заранее определённую позицию, без каких-либо штрафов… Равенна тщательно выискивала каждую возможную ловушку, которую Ансель мог расставить в этой игре. Она была убеждена: его предложение — не просто ради забавы. Точно так же, как в той «игре в отца и дочь», когда меньше чем за полдня он нанёс ей серию глубоких душевных ран. При этой мысли Равенна тут же оборвала раздумья. Тот кошмар, что засел глубоко в её душе, мог в любой момент, в любом месте внезапно взмахнуть своей косой… «К чему ты на самом деле стремишься?» Леденящий холод разлился от души Равенны по всему телу, заставив её слегка вздрогнуть, прежде чем она вновь силой подавила эту мысль. Эта игра… Возможно, Ансель и расставил другие ловушки, но, судя по правилам, вреда двум доменам и мирным жителям нет. Предоставленные алхимические устройства и реквизит не будут разграблены экстраординарными существами, а автономия остаётся в руках граждан. Меня не принуждают что-то организовывать, мне не нужно делать ставки на ту или иную сторону… Проблем нет. Равенна тихо выдохнула и кивнула: — Хорошо, у меня больше нет вопросов, Отец… Лорд Ансель. С заверениями Анселя это могло стать отличным пилотным испытанием. Отрицание Равенной действий учеников Эйлин, таких как Ронгер, было не отрицанием самих действий, а их мотивов — если их конечная цель лишь в изучении разрозненных алхимических устройств, то ничего не изменится. Империи нужна революция, масштабная. Без этой решимости ничего не выйдет; это слабость; это… [«…Всё иллюзия!»] «!» Тело Равенны внезапно содрогнулось, она едва не повалилась назад, а на её обычно бесстрастном лице промелькнул намёк на… страх? Что, что это сейчас было? Голос… настоящий голос, неужели… голос Анселя? На мгновение ей даже почудилось то юное лицо, и потрясённая Равенна не могла чётко его разглядеть, но в мимолётном видении гнев на этом лице был таким живым. Это… воспоминание? — Равенна, что с тобой? — обеспокоенный голос раздался рядом, позволив ей временно отвлечься от хаотичных мыслей. Юный Гидрал приподнял бровь: — Похоже, ты увидела что-то ужасное. Что… воспоминания, о которых ты говорила, вернулись? Его тон был небрежным, словно дело его не касалось и он был безразличен. — …Некоторые, — Равенна, придерживая лоб, ответила сложным тоном: — Я видела тебя… злым. — О, это, должно быть, когда мы поссорились. Тон Анселя оставался беззаботным: — В конце концов, это был единственный раз, когда я злился на тебя. «…» Равенна промолчала, не в силах ответить на его замечание. Жертва Анселя, утраченная правда… это мешало ей снова испытывать к нему чистую враждебность. — Итак, касательно помощи, которую мы окажем этим двум городам… — Ансель не стал больше терзать Равенну этой темой, вместо этого предложив: — Что ты собираешься им предложить? В Башне Вавилона наверняка полно тех алхимических устройств для общественного пользования, которые так и не были успешно запущены, верно? Сознание Равенны наводнили воспоминания о разговорах с Анселем. Предметы первой необходимости… Она жаждала попытаться преобразовать все аспекты повседневной жизни с помощью экстраординарных сил, но остро осознавала: чем больше элементов примешивается, тем сложнее и неконтролируемее становится ситуация. Она не забывала, что Ансель наверняка тщательно подготовился к этой игре. И всё же, если она безрассудно распределит слишком много алхимических устройств в этих двух городах, что приведёт к катастрофическим последствиям из-за непредвиденных сбоев… это будет потеря, перевешивающая любую выгоду. Действительно, возможность, предложенная Анселем, вполне могла быть ловушкой, заманивающей тебя в ещё более глубокую бездну, Равенна. Если эти города рухнут по её недосмотру, особенно из-за тех самых алхимических устройств, призванных совершить революцию… Равенна не смела даже думать, во что она тогда превратится. Поэтому было крайне важно минимизировать такие риски, предпочтительно… временно внедрив только один тип алхимического инструмента, чтобы обеспечить управляемость и стабильность. Миниатюрная учёная спокойно размышляла. Если только один, то это должно быть то, в чём простой народ нуждается больше всего, самое необходимое… Конечно, это может быть только еда. — Что касается зелья для улучшения почвы… — ответила Равенна. — Я могу навести справки у Хендрика. Если они близки к завершению, я надеюсь внедрить его в эти два города после подтверждения эффективности. ---------- Том 2 Глава 367 — Это всё? — спросил Ансель с улыбкой, казалось, ничуть не удивлённый выбором Равенны. — Всё. — Что ж, пусть будет так. Ансель быстро кивнул, не планируя никаких дальнейших действий и явно собираясь уходить: — Сообщи мне, как будешь готова. Я с нетерпением жду этой игры. Улыбка на его лице лишь усилила тревогу в сердце Равенны. «О чём именно думает Ансель? Что он намерен сделать? Что он может получить от этой игры…» Ронгер, этот человек, они… В этот момент сердце Равенны внезапно дрогнуло. «А то дело, что именно произошло… между тем человеком и дедушкой?» «Почему он говорил в тоне жертвы, произнося такие слова? Почему, несмотря на то, что он украл достижения дедушки и получил богатство и почести в Академии Эфира, он опустился до такого состояния?» Ансель сказал… что поможет мне, так почему же он полностью перестал упоминать об этом? В то же время она упустила из виду, или, скорее… могла позволить себе упустить из виду тот факт, что могла связать воедино потрясения, вызванные тремя местами в той игре в отца и дочь. «Может ли упоминание Анселем "погони за ничто"… также быть связано с моим дедушкой? Слабость Ронгера и других, затруднительное положение Лейдена и её собственный хаос… эти три точки неразрывно связаны с Эйлин, или, скорее, со смертью Эйлин». Ответ… Я должна знать ответ. Стоя в тот момент рядом с Анселем и будучи вынужденной отказаться от подсказки о смерти Эйлин, полученной от Сьюэллен, Равенна почувствовала, как в ней вновь разгорелось желание узнать правду, даже… сильнее, чем прежде. — …Лорд Ансель. Равенна остановила Анселя, который уже собирался уйти. Она открыла рот и, наконец, с решимостью произнесла глубоким голосом: — Я уже просила раньше… об этом человеке и о том, что произошло между ним и моим дедушкой. — Хм, что насчёт этого? — Ансель слегка наклонил голову, глядя на неё с оттенком любопытства. — Я хочу знать… какую цену я должна заплатить за это. Ансель долго наблюдал за ней и, наконец, приятно улыбнулся: — Давай пока не будем говорить о цене, потому что, похоже… ты всё ещё хочешь большего, не так ли? — …Да. Равенна опустила голову, позволяя своему холодному и отстранённому голосу стать как можно более смиренным: — Я хочу знать… правду о смерти моего дедушки. Улыбка юного Гидрала стала шире: — Раньше ты думала, что не сможешь заплатить такую цену, предпочитая сотрудничать со Сьюэллен, а не приходить ко мне, не так ли? — Ты разобралась в этом сейчас? — Что, если вместо всей правды это будет лишь подсказка для меня, чтобы я сама провела расследование, как это сделала Сьюэллен? Смиренная мисс Марионетка опустила взгляд: — В таком случае, могли бы вы… — Конечно, — ответил Ансель с улыбкой, от которой его глаза сощурились. Равенна была ошеломлена, подняв голову, чтобы встретить эти опьяняющие, бездонные сине-голубые глаза. Он согласился… вот так просто? Ансель мог бы усложнить мне задачу, играть со мной множеством способов — почему он согласился так охотно? — Я не могу дать тебе подсказку прямо сейчас, так как сам её не исследовал. Однако… Ансель, который уже сделал несколько шагов, чтобы уйти, внезапно повернулся и подошёл к Равенне. Он нежно погладил мисс Марионетку по нежной щеке, говоря весёлым тоном: — Что касается цены, я могу сказать тебе её сейчас, а ты подумай, сможешь ли её принять. — …Пожалуйста, скажите. — Когда я буду называть тебя именем Хелен… Ансель наклонился ближе, его лицо почти касалось лица Равенны, оба могли чувствовать тепло дыхания друг друга. — Ты должна, в свою очередь, называть меня «Отец». Его дразнящий голос заставил тело Равенны слегка напрячься. — Это всё?.. — нерешительно спросила мисс Марионетка. — Хелен. — …А? В смысле, От-Отец. Равенна инстинктивно ответила, и каждый раз, когда она произносила эти слова, внутри неё поднималось сложное, неописуемое чувство. Что-то было отнято, и всё же… что-то было приобретено. — Неплохая реакция, — сказал Ансель с улыбкой, погладив Равенну по голове. — Очень хорошо, не забывай всегда платить эту цену, и подсказку, которую ты ищешь… я тоже скоро предоставлю тебе. — Моя дорогая Хелен. — Спасибо… Отец. Равенна с опущенной головой выглядела несколько ошеломлённой. Почему. Почему в этот момент кажется, что единственное, на что она может положиться, — это этот «Отец», роль, принятая из чувства «развлечения»? *** Войдя в парадный вход поместья Гидрал, Ансель был немедленно встречен Серафиной, которая с лицом, полным бдительности, подбежала к нему и вцепилась в его руку. — Ансель, Ансель! — возмущённо запротестовала юная леди. — Эта женщина заняла твою спальню и даже выгнала меня оттуда! — Эвора? — Ансель усмехнулся, ласково взъерошив белоснежные волосы Серафины. — И что же ты сделала? Ты противостояла ей или просто ушла? — Я… я не могу победить её прямо сейчас. Серафина выглядела несколько обескураженной: — Мне кажется, она могла бы поджарить меня в одно мгновение. Но… но рано или поздно я смогу ей противостоять! Мисс Волк подняла голову с предельной уверенностью, заявив: — Я ни за что не позволю ей командовать тобой, Ансель. — Я с нетерпением жду этого дня, Сери, — юный Лорд Гидрал ласково ущипнул Серафину за щеку. — Хе-хе-хе… Несмотря на то, что она слышала это ласковое обращение бесчисленное количество раз, особенно после своего дня рождения, Серафина всё ещё извивалась от радости, как котёнок, глупо хихикая. После короткого кашля она сказала: — Тогда я больше не буду тебя беспокоить, Ансель… тебе стоит пойти и поговорить с ней. — Ты могла бы присоединиться к нам. — Хм… Серафина, казалось, была искушена, но в конечном итоге с трудом покачала головой: — Забудь, она, должно быть, искала тебя для чего-то важного… боюсь, я могу быть тебе не полезна — я отправляюсь тренироваться! Дядя Тайрус сегодня будет моим спарринг-партнёром! Чтобы не последовать за Анселем, Серафина выкрикнула это и быстро убежала. Ансель не мог не покачать головой, забавляясь, направляясь в свою спальню с расслабленным и беззаботным видом. Открыв дверь, он сразу же столкнулся с чем-то светлым, огромным и круглым… что заслонило ему обзор. — О, ты вернулся? Эвора, одетый лишь в полупрозрачную ночную сорочку, зевнул: — Я просто вздремнул на твоей кровати. — Это не самая лучшая привычка — произвольно занимать чужую спальню, Ваше Высочество. — О? Твоя маленькая собачка прибегала к тебе с жалобами? Лорд Старшая принцесса, скрестив руки на груди и обхватив свою пышную фигуру, поддразнил с соблазнительной улыбкой: — Она рассказала тебе, что была так расстроена, потому что, когда я внезапно появилась в твоей спальне, я застала её держащей твою одежду — Указательный и средний пальцы высокой женщины соединились, имитируя щипок. — Доступ, который мой отец предоставил тебе к поместью, не был предназначен для того, чтобы ты совала нос в мою частную жизнь. Ансель, игнорируя провокационную сцену перед собой, направился прямо к дивану в спальне: — Если Ваше Высочество не будет сдерживать своё поведение, мне, возможно, придётся рассмотреть вопрос об отзыве этого доступа. — …Пытаешься начать с запугивания меня? Эвора ответил без гнева, лишь приподняв бровь: — Ты понимаешь мою цель здесь? — На данном этапе, какая ещё может быть возможность? Ансель ответил, сияя улыбкой, наливая себе бокал вина: — Как ты находишь моё предложение? — Хм… Чтобы сразиться с этим старым дьяволом, действительно, твоя помощь незаменима. Эвора зашагал к дивану, чтобы сесть напротив Анселя, схватив бутылку вина. Он элегантно закинул свои длинные, потрясающе стройные ноги, наливая себе бокал вина: — Сьюэллен планирует использовать систему данных твоей маленькой марионетки, чтобы выковать… хех, систему культивации для экстраординарных существ? Амбициозно, но глупо. — У меня есть множество стратегий, чтобы разрушить её заблуждения, но… после долгих размышлений, твоё вмешательство кажется наиболее подходящим. Женщина покрутила бокал с вином, подперев подбородок рукой, глядя на Анселя: — В таком сценарии, каков твой план? — Каков мой план? — Ансель усмехнулся. — Моя дорогая принцесса Эвора, как ты и сказал, дело простое. Таким образом, мой первый шаг — точно установить, чего ты желаешь. — Заставить эту проклятую несчастную сестру осознать последствия постоянного противостояния мне, — ответил Эвора без колебаний, — и в то же время не дать этой старой женщине никакого предлога для использования. — Вкратце, — Ансель отпил кристально чистую жидкость, — это причинить боль Сьюэллен, не навлекая на себя гнев Её Величества. Глаза Эворы сверкнули, он слегка подался вперёд: — Именно… вот так. Ты придумал план? — Да, довольно простой. — Я знал, что ты никогда не разочаруешь меня, Ансель. Женщина радостно вытянула губы вперёд, имитируя поцелуй, оставив кольцо кристальных следов на губах Анселя. — Итак, что мне предложить тебе, и что мне делать? Эвора облизнул губы в предвкушении: — Если судьба Сьюэллен будет достаточно ужасной, я не против предложить дополнительные награды. — Сьюэллен хочет использовать систему данных, но, в конечном счёте, контроль над системой данных всегда был в руках Равенны. Ансель произнёс неторопливо: — В этом отношении Равенна может решать слишком многое. — Ты хочешь, чтобы Равенна плела интриги против Сьюэллен? — Эвора выглядел слегка удивлённым. — Она не похожа на дуру, готовую взяться за такие задачи. — Даже у самых мудрых есть свои уязвимости, — улыбнулся дьявол. — Разве я не упоминал об этом раньше? — …Ты имеешь в виду её дедушку? Но она ранее отказывалась — — Это было раньше. Ансель говорил с глубоким подтекстом: — Теперь всё иначе. Эвора некоторое время наблюдал за Анселем, затем усмехнулся: — Хотя я не знаю о твоих махинациях… похоже, у неё больше нет шансов сбежать. Хм, это не имеет значения, хочешь ли ты добавить ещё несколько марионеток или собак в свою коллекцию — это твоё право. В конце концов, никто не может сравниться со мной. Лорд Старшая принцесса, сделав это заявление с предельной уверенностью, осушил бокал одним глотком, его щёки залил румянец: — Итак, стоит ли мне искать возможность пообщаться с твоей маленькой марионеткой, или есть что-то ещё? — Терпение, Эвора. Ядовитый змей вильнул хвостом: — Через некоторое время она и я… должны принять участие в интригующей игре. Сьюэллен, Эвора, Башня Вавилона, Академия Эфира, ты, я — Актёры все на своих местах, дорогая Равенна. Правду, которую ты ищешь, видения, за которыми ты гонишься… я дарую их тебе, одно за другим. Но сможешь ли ты их принять — это полностью зависит от тебя. ---------- Том 2 Глава 368 — Зелье для улучшения почвы? В огромной алхимической мастерской Хендрик, наблюдавший за производственными линиями, повернулся к Равенне с намёком на удивление: — Завершение уже близко; должно хватить ещё нескольких тестов на стабильность… Равенна, ты подумываешь о запуске этого продукта? Мужчина слегка заколебался: — Если только Лорд Ансель не согласится поддержать нас, вывод этого продукта на передний план… может легко выйти из-под нашего контроля. Сказать, что это может «выйти из-под контроля», — значит преуменьшить. Башня Вавилона предпринимала бесчисленные попытки на протяжении многих лет, но все они заканчивались ничем. Их было так много, что даже сейчас, имея поддержку Лорда Анселя, Хендрик не осмеливался предпринимать какие-либо агрессивные шаги, опасаясь новой ошибки. — Всё в порядке, — спокойно ответила Равенна. — Лорд Ансель позаботится о том, чтобы оно попало к тем, для кого предназначено, без вмешательства сверхъестественных существ. — Правда?! Глаза Хендрика мгновенно загорелись, следы усталости на его лице исчезли: — Лорд Ансель… готов поддержать нас? — Но… только для двух доминионов, — ответ Равенны был несколько расплывчатым. Это на мгновение ошеломило Хендрика, но он быстро понял: — Простой пилотный проект, верно? Да, да, спешка была бы неразумной. Его выражение лица сменилось с возбуждения на радость, а затем на экстаз. Не говоря ни слова, он сжал кулаки, размахивая руками вверх-вниз, расхаживая взад-вперед, и всё его существо излучало надежду, словно он возродился. — Фантастика… просто фантастика! Хендрик больше не мог сдерживаться, его кулаки энергично рассекали воздух, а повышенный тон даже встревожил других алхимиков в мастерской. Они смотрели на этого трудолюбивого лидера, который без устали метался от одной производственной линии к другой, и недоумевали, почему он так неудержимо радуется. — Равенна… это надежда! У человека, который пятнадцать лет упорно преследовал наследие своего наставника под огромным давлением, глаза внезапно наполнились слезами. — Это начало трансформации, которую мы можем принести империи! — … Равенна, наблюдая за бурными эмоциями Хендрика, хранила молчание. Она узнала от Роджера, что они уже давно отказались от стремления к тому, чего на самом деле искала Эйлин, выбрав более достижимый… прогресс? В любом случае, это была не та трансформация, которую предвидела или представляла себе Эйлин или она сама. Тем не менее, Равенна не стала отбрасывать мысли Хендрика и остальных. Она никогда не намеревалась навязывать этот идеал кому-либо, ибо это было бы не только глупо, но и крайне эгоистично и слабо. «Те, кто не может верить в собственные способности и решимость, совершенно недостойны стремиться к такому благородству». И всё же… Глаза Мисс Марионетки опустились, ногти впились в ладонь, когда в её сознании пронеслись кошмарные шёпоты. По иронии судьбы, как человек, который даже сама не понимала, почему стремится к этому идеалу, она казалась ещё менее квалифицированной, чтобы критиковать других за их отказ… даже если её решимость была искренней, это лишь подчёркивало абсурдность ситуации. «Ты, которая даже не понимаешь, зачем стремишься к этому, откуда берётся твоя решимость?» Тихий шёпот Анселя, в бесчисленных формах и фразах, вновь и вновь всплывал в сознании Равенны. Избегание — не лучший выбор, но у Равенны, уже обременённой мириадами проблем, не было альтернативы. Смерть деда, конфликты с тем, кого она когда-то называла «отцом», угрозы, с которыми столкнулся Ансель, воспоминания, которые она когда-то потеряла, видение, которое она хранила в сердце, и бесчисленные задачи, лежащие впереди… Великие вопросы мысли, навязчивая жажда самости, озадаченная борьба с прошлым, кропотливые шаги в настоящем — в то время, когда все полны надежд на будущее, та, кто больше всего жаждет увидеть это будущее… скована и не может двигаться вперёд. С момента возвращения Анселя она обнаружила, что всё глубже и глубже погружается в различные трясины, не в силах выбраться. Но если задуматься, имеет ли всё, с чем она столкнулась, прямую связь с… Анселем? Нет, не имеет. Он лишь «раскрыл» ей эти проблемы. С начала и до конца почти не было никаких заговоров Анселя, которые действительно были направлены на то, чтобы просчитать её, поскольку Равенна всегда остро осознавала суть большинства ловушек. Однако проблема заключается в том, что «заговор» Анселя из Гидрала, этот дьявольский план, никогда, казалось, не ставил своей главной целью успешно поймать её в ловушку. Точно так же, как и то заявление, которое поставило нынешнюю Равенну в затруднительное положение — заявление, сделавшее её монстром рациональности, — имеет ли результат значение для Анселя? Не имеет. Важно то, что что бы ни выбрала Равенна, это неправильно, и, действительно, каждый раз она делает неверный выбор. А более масштабные заговоры как раз и заключаются в том, чтобы заставить её осознать ключевой момент, распознать… реальность. Распознать реальность, в которой даже если она видит всё ясно, она ничего не может изменить, или, возможно… — Это только начало, если в этот раз мы преуспеем, то с этого момента… с помощью Лорда Анселя видение Эйлин станет возможным, Равенна! Страстный голос Хендрика не вызвал у Равенны эмоций, а скорее заставил её немного оцепенеть. Что, если именно этого он и хотел? «Я был слишком слаб, Венна… Нет, Равенна, мне не следовало думать, что такой мягкий подход может…» — Угх! Миниатюрная учёная пошатнулась, отступив на шаг; раздирающая боль из самых глубин души заставила её подсознательно схватиться за лоб, лицо слегка дёрнулось. Высокое здание, проливной дождь, серое… небо. Молодой светловолосый мальчик стоял посреди дождя, его знакомые морские голубые глаза превратились в незнакомый взгляд чёрного как смоль змея. Этот взгляд… этот разочарованный, сердитый, онемевший взгляд пронзил дождь, разорвал контроль и упал на душу Равенны. Равенна под этим взглядом пошатнулась, отступив на два шага, едва не упав на землю. В тот момент она, казалось, почувствовала ледяной холод проливного дождя, пробирающий до костей вой урагана. И всё же ничто не было таким леденящим и пронзительным, как взгляд этих чёрных как смоль змеиных глаз. — Равенна, Равенна? Хендрик был встревожен внезапным движением Равенны и быстро протянул руку, чтобы поддержать её, но она отказалась, отмахнувшись рукой. ---------- Том 2 Глава 369 — Я в порядке, — пробормотала Равенна, прижав руку ко лбу и скромно опустив голову. — Это всё память. — Память... Те фрагменты, что были повреждены, когда тебя поместили в марионетку, они наконец начинают срастаться? Хендрик с облегчением выдохнул, но в его голосе проскользнула тревога: — Но ты выглядишь очень подавленной, может, нам стоит обратиться... — Нет нужды, — Равенна, уже твёрдо стоя на ногах, покачала головой. — Майрон, наставник мадам Ронгер, однажды сказал мне, что внезапные вспышки воспоминаний и чувство дискомфорта — это нормально, это означает, что я хорошо восстанавливаюсь. — ...Что ж, хорошо. Но если ты почувствуешь себя плохо, ты должна немедленно сообщить нам, поняла? Мужчина средних лет, чьё лицо уже тронули следы времени, говорил искренне: — Всё встаёт на свои места, Равенна, тебе не стоит брать на себя слишком много. Это то, чего учитель... кхм. Хендрик внезапно закашлялся, его голос стал глубже: — Это то, чего учитель не хотел бы видеть... Равенна, погружённая в раздумья над этими обрывками памяти, не заметила его беспокойства, но когда разговор зашёл об Эйлин, её мысли вернулись в реальность. Раскрыть ли Хендрику и Ронгер правду об Эйлин — для Равенны это было дилеммой. Изначально она действовала в одиночку, ценой огромных усилий, и хотела оставить их в неведении, но теперь... Ансель мог предоставить зацепки по гораздо более разумной цене, чем та непомерная сумма, которую требовала Сьюэллен. А учитывая их доверие к Анселю, они вряд ли станут слишком дотошно проверять расходы. «Как и я... они слишком долго ждали правды». Равенна открыла рот, чтобы поделиться этим с Хендриком, но быстро взяла себя в руки. «Впрочем, это лишь зацепка... Если правда и должна быть раскрыта, то исходить она должна от меня». «Я расскажу им, как только получу ответы». Подавив внутренний порыв, Равенна спокойно произнесла: — После завершения теста на эффективность зелья для улучшения почвы, оставь координацию на мне; я свяжусь с Лордом Анселем. Не раздумывая, Хендрик ответил: — Конечно, я считаю, что эта задача лучше всего подходит тебе, Равенна. Он с предельной торжественностью положил руку ей на плечо, забыв о её неприязни к физическому контакту, а его глаза светились надеждой и восхищением. — Ты, несомненно, та, кто может изменить этот мир. Он верил в тебя всем сердцем, и мы разделяем эту непоколебимую веру. — ...Спасибо, Хендрик. За пятнадцать лет, прошедших после смерти Эйлин, Хендрик, Ронгер и несколько других учеников Эйлин вырастили Равенну, предоставив ей лучшие ресурсы и образование. Хотя в их заботе почти не было... привязанности, даже материнская Ронгер сохраняла контролируемую дистанцию от Равенны. Но именно это Равенне и было нужно. В своей жизни она больше не нуждалась в родительских фигурах; простое наставничество было куда ценнее всего остального. Глядя на одну из немногих значимых фигур, оставшихся в её жизни, Равенна тихо подтвердила свою решимость: — Я сделаю это, Хендрик. Ради дедушки, ради вас всех, ради империи, жаждущей перемен, ради простых людей. «Что именно движет тобой в этих начинаниях?» Даже когда кошмар снова замаячил на горизонте, Мисс Марионетка без колебаний заявила: — Я никого из вас не подведу. Хендрик ободряюще улыбнулся: — Я знаю, что ты справишься, Равенна... Ах, точно, я чуть не забыл сказать тебе кое-что важное, мне следовало сначала найти тебя. Он похлопал себя по лбу: — То, чем ты поделилась, спутало мои мысли... Ты помнишь Лорда Сьюэллен? Юную принцессу. — ... — при упоминании этого имени Равенну охватило предчувствие беды, её брови слегка нахмурились. — Её? Что с ней? — Она тоже сделала у нас заказ на индивидуальную систему данных, и, по её словам... она возлагает большие надежды на эту систему и хочет встретиться с тобой лично, чтобы обсудить её. — Сьюэллен... Равенна размышляла о Юной принцессе, задумчиво бормоча: — Ей нужна система данных, но с какой целью? «Неужели она хочет продолжить подавлять Эвору в соответствии с желаниями императрицы? Если это так... я не должна ввязываться в их конфликт. Это не принесёт никакой пользы Башне Вавилона и может создать немало проблем для Анселя». В любом случае, встреча необходима. — Когда она хочет встретиться со мной? — поинтересовалась Равенна. — Я всё устрою; она сказала, что приедет немедленно, как только я свяжусь с ней, — Хендрик усмехнулся, явно довольный. — Ваше Высочество принцесса Сьюэллен очень высокого мнения о тебе, Равенна. — ...Ваше Высочество, — Равенна обдумала этот титул с холодным смешком, но больше ничего не сказала. — Тогда я буду ждать её в твоём кабинете. Равенна развернулась, чтобы уйти из алхимической мастерской, и на полпути оглянулась на Хендрика, наблюдая за его лицом, состарившимся от постоянного умственного напряжения, — лицом, которое показалось бы усталым даже воину пятой ступени. — ...Хендрик, — внезапно сказала она. — Что такое, Равенна? — мужчина быстро обернулся, глядя на неё с добротой. — Вам тоже следует отдохнуть, — Равенна тщательно подбирала слова. — Башня Вавилона восстанавливается; вам не нужно оказывать на себя такое... давление. Хендрик был застигнут врасплох. Но Равенна не стала задерживаться, чтобы сказать больше, и поспешно ушла. Взгляд Хендрика оставался прикованным к одному месту; маленькая девочка, которая в его глазах всегда была ребёнком, казалось, не изменилась... но за эти пятнадцать лет она превратилась в того, кого никто не мог себе представить. Хотя её слова должны были утешить, после ухода Равенны в глазах Хендрика отразилась печальная рассеянность. Прошло много времени, прежде чем он опустил взгляд, тихо пробормотав себе под нос: — Учитель, если бы вы могли видеть этот момент, вы бы наверняка... были очень утешены. *** В кабинете Равенна вскоре встретилась со Сьюэллен, которая пришла обсудить дела. Юная принцесса, всегда одетая в чистое белое элегантное платье, излучала чистоту и красоту, словно ирис, распустившийся в поле. Она сидела напротив Равенны, аккуратно сложив ноги, её улыбка была мягкой, но доступной, с лёгким оттенком игривости. — Мисс Циглер, вы, должно быть, поняли мои намерения из слов мистера Хендрика, — начала Сьюэллен. — Ваши намерения... Равенна, листая документы в руках, нахмурилась. ---------- Том 2 Глава 370 Увидев запрос Сьюэллен, Равенна нахмурилась ещё сильнее. Запрос заключался в создании «системы данных, способной разветвляться на дочерние версии, позволяя многим людям одновременно владеть системой». Сначала Равенна испугалась, что истинная ценность системы данных, предложенной Анселем, была раскрыта. Однако, казалось, Сьюэллен не до конца осознала этот потенциал, а лишь приблизилась к этой идее. Впрочем, учитывая, что такое расширение системы данных действительно впечатляло… неудивительно, что именно её императрица назначила принцессой, чтобы противостоять Эворе. — Это очень сложно? — Сьюэллен слегка склонила голову. — Полагаю, учитывая способности мисс Циглер, это не должно стать проблемой. — …На данный момент я всего лишь колдун третьей ступени, — ответила Равенна, положив документы на журнальный столик и пододвинув их к Сьюэллен, что ясно указывало на её нежелание продолжать сделку. Для Равенны было естественно избегать всего, что могло привести к раскрытию истинных функций системы данных. Любой предлог сгодился бы, чтобы отказаться. Однако Сьюэллен, похоже, не собиралась сдаваться, приподняв бровь: — Насколько я знаю, создание системы данных полностью зависит от экстраординарных когнитивных способностей мисс Циглер и уникальной логической системы. Требования к силе не так строги, не так ли? Прежде чем Равенна успела ответить, Сьюэллен усмехнулась: — Вам не нужно придумывать оправдания, чтобы отказать мне, мисс Циглер. — … — После минутного молчания Равенна спокойно спросила: — Значит, я могу отказаться? Улыбка Сьюэллен была тёплой и располагающей: — Конечно. У меня нет власти заставить вас, да я бы и не хотела. Я не похожа на свою опасную сестру. Но прежде чем Равенна успела отказаться, Сьюэллен добавила: — Не хотите ли вы услышать цену, которую я готова предложить, прежде чем отклонить предложение? — Дело не в цене… — Эйлин. Глаза Сьюэллен слегка сузились: — В дополнение к обильным ресурсам, а также благосклонности и поддержке четырёх фракций Академии Эфира, я также готова предоставить важную зацепку относительно смерти Эйлин. — Первый пункт может быть предметом обсуждения, но второй и третий… — Сьюэллен улыбнулась шире, наблюдая за тем, как Равенна напряглась. — Думаю, этого достаточно, чтобы вы задумались, мисс Циглер. — …Нет. — Равенна твёрдо отказалась, сделав глубокий вдох. — Если вы не измените требования к кастомизированной системе данных, я не соглашусь, поскольку ценность неравнозначна. — Что касается… смерти моего деда, — добавила Равенна, словно пытаясь надавить на Сьюэллен, — Лорд Ансель поможет мне. — Хм? Но разве это противоречит зацепкам, которые я вам предоставила? — Сьюэллен, однако, ничуть не рассердилась; напротив, она продолжала советовать и искушать с улыбкой: — Зацепки, данные вам Лордом Анселем, наверняка, тоже лишь зацепки? Ведь вы не можете позволить себе цену получения ответов напрямую от него. Учитывая это… почему бы не собрать несколько зацепок у меня, а затем объединить их с зацепками Лорда Анселя, чтобы раскрыть правду с наименьшими затратами? — Видите ли, всё, чего я желаю, — это система данных. — … Равенна замолчала. Действительно, если бы у неё были зацепки от Сьюэллен в дополнение к тем, что дал Ансель… возможно, вскоре она смогла бы узнать причину смерти своего деда, установить убийцу и раскрыть правду. Но система данных… нет, это было абсолютно исключено. Даже простая кастомизация была бы приемлема, но это могло поставить под угрозу концепцию Анселя, потенциал эфирной сети, этого не должно существовать! Видя, что Равенна всё ещё молчит, уверенность и милая улыбка на лице Юной принцессы постепенно угасли. — Может быть… вы немного слишком жадны, мисс Равенна? — Тон Сьюэллен слегка похолодел. — Поддержка Анселя придала вам такую смелость? Вы действительно верите, что Ансель так сильно вас ценит? — Я просто не могу создать эту вещь согласно вашему запросу, вот и всё. — Равенна посмотрела в глаза Сьюэллен и ответила так. — …Что? — Брови Юной принцессы нахмурились ещё сильнее. — Вы действительно не можете этого сделать? — Отделить общую дочернюю версию от системы данных слишком сложно, я просто не могу сделать это сейчас, и, естественно, никто другой тоже не сможет. — … Сьюэллен слегка сузила глаза, по-видимому, обдумывая что-то, и через некоторое время снова спросила: — Тогда как скоро вы сможете завершить это? — Потребуются годы. Услышав это, Юная принцесса закрыла глаза, а через несколько секунд открыла их, вернувшись к своему мягкому и прекрасному поведению. — Что ж, тогда я изменю условия, забудьте о дочерней версии… давайте вернёмся к первоначальным базовым требованиям, но немного расширенным — можете ли вы создать самую стабильную и обширную библиотеку магических записей на основе этой системы данных? — Это не проблема, но вам придётся выполнять работу по вводу данных самостоятельно, — без колебаний ответила Равенна. Её решительный ответ несколько улучшил настроение Сьюэллен, и чистая, словно ирис, девушка слегка подняла голову, её улыбка засияла: — Очень хорошо, я ценю вашу прямоту. Средства и ресурсы будут немедленно отправлены в Башню Вавилона, а люди с четырёх факультетов Академии Эфира вернутся для обмена и обучения, в качестве простого жеста искренности для начала — конечно, не для того, чтобы провоцировать или создавать проблемы. Убедитесь, что ваши люди тоже в курсе. — Что касается конца… — Сьюэллен сделала паузу. — Я не буду больше держать вас в напряжении, эта информация действительно очень ценна, и, несомненно, важна и для вас. Я пошла на уступки, вы изначально не должны были получить эти сведения, но… — Юная принцесса беспомощно вздохнула. — Но кто просил вас связываться с Лордом Анселем? Когда она угрожала ей, это было: «Ты думаешь, Лорд Ансель действительно ценит тебя?», а когда сотрудничала — «Кто просил тебя связываться с Анселем?». Иногда… по сравнению с высокомерной Эворой, Равенна презирала лицемерную Юную принцессу перед собой ещё больше. И в этот момент эта лицемерная Юная принцесса… стала отправной точкой её необратимого пути. — Слушай внимательно, Равенна. — Сьюэллен встала, подошла к Равенне и прошептала ей на ухо: — Убийца твоего деда… — …находится среди тех, кто был к нему ближе всего. ---------- Том 2 Глава 371 Зелье улучшения почвы, на первый взгляд кажущееся незначительным, обладает настолько мощным эффектом, что Хендрик не осмеливается представить его на суд общественности. Этот мир искажён, в нём доминируют божественные виды, правящие всем, и экстраординарные существа, властвующие над обычными людьми. И всё же, даже в сферах, управляемых людьми, извращённые ценности экстраординарных существ находятся под влиянием правил, рождённых в ходе долгой эволюции человеческого общества. Например, Равенна может поддерживать силы с помощью питательных зелий, даже подбирая их вкус, а высшие существа и вовсе почти не нуждаются в пище, хотя немногие решаются полностью от неё отказаться. Абсолютная власть императрицы гарантирует, что к востоку от Небесных гор не вспыхнет ни одна война. Экстраординарные существа направляют свою силу в русло насилия лишь двумя способами: бросая вызов другим таким же существам или монстрам, бродящим по землям, либо отправляясь в ужасающую неизвестность Загадки Нулевого Царства, откуда возвращаются лишь немногие — шанс исчезнуть там превышает девяносто пять процентов. Поэтому большинство экстраординарных существ преобразуют это нерастраченное насилие в другие желания: доминирование, удовольствие или стремление к высшей трансцендентности… Таким образом, они не отделяются от человеческого общества, несмотря на своё возвышенное существование. Угнетение со стороны божественных видов заставляет их искать удовлетворения своих внутренних желаний у низших, у смертных, ещё сильнее привязывая их к обществу. Доброжелательные спасают других, чтобы реализовать себя, в то время как злонамеренные предаются жестокости, упиваясь своими грехами. Трудно представить, какие ужасные бури могли бы разразиться на этой земле, если бы эти эмоциональные, даже экстремальные экстраординарные существа однажды освободились от ограничений божественных видов. Возвращаясь к теме: учитывая высокий спрос экстраординарных существ на все мирские блага, пища, имеющая первостепенное значение для населения, естественно, обладает необычайным влиянием. Даже Хендрик, нечувствительный к политическому климату, понимает, какая суматоха возникла бы, если бы это стало достоянием общественности. С помощью этого зелья экстраординарные существа могли бы ещё глубже поработить простой народ, властвуя над ним по своему усмотрению. От одной этой мысли у Хендрика по спине пробегает холодок. Но теперь, с помощью Лорда Анселя… все эти проблемы могут быть легко решены! — Это зелье — конечный продукт. Хендрик осторожно вложил кулон в руки Равенны. — Его эффективность и стабильность были тщательно протестированы, проблем нет. Я также подробно изложил инструкции по дозировке в схемах, понятных даже менее образованным простолюдинам. — …Равенна. Мужчина глубоко выдохнул, его выражение лица было торжественным. — Башню Вавилона и будущее, на которое надеется наш учитель, я вверяю тебе. Равенна не ответила, лишь крепко сжала кулон и слегка кивнула. Она развернулась и вышла из кабинета Хендрика, где у дверного проёма её ждала молодая леди в чёрном платье, уравновешенная и безмятежная, улыбнувшаяся ей. — Мы готовы к отправлению, мисс Равенна? — мягко спросила Марлина. — Пойдём. Равенна надела кулон на шею, её выражение лица оставалось спокойным. — Лорд Ансель уже на месте? — Да, господин Ансель сейчас в городе Пеликан. Несмотря на элегантный наряд и грациозные манеры, которые со временем стали безупречными, Марлина всё ещё стояла чуть позади Равенны, отвечая с величайшим уважением. — Использование зелья улучшения почвы сопряжено со множеством нюансов. По словам господина Анселя… стандарты земледелия и энтузиазм простолюдинов в городе Бриз на территории Озера Спирити несколько выше, чем в городе Пеликан. Чтобы обеспечить честность этой игры, он вносит некоторые коррективы. Равенна не ответила на это, но после короткого молчания спросила Марлину: — Лорд Ансель… рассказал тебе о конкретных шагах и процедурах? — Да. Юная девушка улыбнулась. — Потому что именно я заменяю господина Анселя, чтобы курировать и контролировать эту игру. — …Ты не против поделиться ими со мной? — Вы скоро сможете встретиться с господином Анселем, — спокойно сказала Марлина. — Разве не лучше спросить самого господина Анселя? Успокаивающий тон и приятный голос заставили Равенну замедлить шаг. Она повернула голову к Марлине. — Кажется… ты на что-то намекаешь. Марлина лишь улыбнулась. — Вы слишком много думаете. Эта девушка, которая когда-то доверяла ей свои переживания об огромном давлении, под которым находился Ансель, теперь хранила молчание, больше не делясь личными подробностями о нём. Это было похоже на разочарование, а затем на смирение. Взгляд Равенны скользнул с её улыбающегося лица, и в голове непроизвольно возникла мысль: «Неужели она много раз думала о том, что если бы оказалась на моём месте, Анселя можно было бы спасти?» Исходя из этого, Равенна задумалась дальше: «Если бы я была такой же чистой, как она, многих вещей не случилось бы». Не поймите неправильно: чистота в глазах Равенны — это не о том, чтобы быть всецело на стороне Анселя, а скорее… о том, чтобы быть всецело преданной своим идеалам. Если бы она была по-настоящему чиста, она не была бы до такой степени манипулируема, разыграна и подчинена Анселем. Именно потому, что она не может стереть тень, которую Ансель оставил в те славные моменты, она сейчас так глубоко погрязла в этом. Но эта мысль была для Равенны лишь мимолётной, гипотетической и бессмысленной. Реальность такова… она действительно не может ясно увидеть влияние Анселя на себя. Мало того, что она не может его увидеть, она погружается всё глубже. Утраченные воспоминания и истины… Всякий раз, когда обрывки фраз и образов проносились в сознании Равенны, и она приходила в себя… она всегда испытывала невыразимое, неописуемое чувство нереальности. Дело не в том, что эти воспоминания были вымышленными, а скорее… она не знала, как это выразить, это было какое-то неестественное смещение. Видя эти смутные фрагменты, она всё больше не хотела, чтобы колдун, сведущий в путях души, помог ей исцелить её собственную, потому что не хотела, чтобы кто-то увидел ту часть её прошлого. Всё, что ей оставалось — это ждать. — …! Марлина тут же остановилась, когда Равенна внезапно замерла, выглядя слегка ошеломлённой, прежде чем с большой тревогой спросить: — Мисс Равенна, что с вами? — …Ничего. Слегка дрожащее тело Равенны стабилизировалось. — Пойдём к телепортационному кругу, мы не должны заставлять Лорда Анселя ждать. Помимо повторяющихся воспоминаний, было ли это также… периодическим чувством отторжения между душой и телом? Миссис Майрон была права, к счастью, с её помощью. Хотя Равенне не удалось справиться с самой важной частью отдыха — возможно, именно это было источником различных аномалий между её душой и телом в этот период, — но поскольку это не было серьёзной проблемой, ничего страшного. Пришло время для первого шага, первого шага к изменению этого мира. Хотя это всего лишь два небольших территориальных города, хотя есть только одна вещь, которая может им помочь. Но с этого начала грандиозное видение перестаёт быть иллюзией, а встаёт на невероятно твёрдую почву. «Ты должна преуспеть, Равенна». «Ты преуспеешь». ---------- Том 2 Глава 372 В кабинете лорда города Пеликан граф Уотсон стоял позади Анселя, низко кланяясь, и произнёс: — Лорд Ансель, я всё устроил, как вы и просили. Я отобрал выдающихся фермеров со всей территории Уотсона, и остальные приготовления также завершены. Его голос дрожал от возбуждения; казалось, он мечтал лишь о том, чтобы заменить лорда этого маленького города и самому стать правителем. Возможность заслужить благосклонность Анселя выпадала невероятно редко… В прошлый раз он возвысился, устранил проблемы на своей территории и даже получил множество военных трофеев с Территории Озера Спирити, став абсолютным правителем этих земель. Теперь, когда Ансель снова прибыл сюда, граф Уотсон не мог даже вообразить, какую выгоду он получит, просто тщательно и неукоснительно следуя инструкциям Анселя. Размышляя об этом, граф Уотсон почувствовал некоторую зависть к Графу Озера Духов. Тот наголову разбитый бедолага не только не был наказан императрицей, но и обратил несчастье в благословение, будучи включённым в состав территории Гидрала… Разве может быть в мире что-то лучше? Что? Потерял достоинство дворянина, лишился наследных земель и славы? Говорить о достоинстве перед Гидралом — вы что, с ума сошли, или я спятил? Но судьба непредсказуема, и, отбросив зависть, граф Уотсон сосредоточился на выполнении своих задач. Тук-тук — Раздался стук, и прежде чем граф Уотсон успел что-либо сказать, Ансель уже пригласил посетителя войти. — Войдите. Деревянная дверь открылась, и в кабинет вошла миниатюрная исследовательница. Она остановилась на некотором расстоянии от Анселя, прежде чем заговорить: — Лорд Ансель, мисс Марлоу доставила половину зелья в Город Бриз, а вторая половина у меня. — Когда мы начнём… — Почему стоишь так далеко? — Ансель, скрытый массивной спинкой кресла, тихо усмехнулся. — Я настолько пугаю тебя? Хелен? — … — Тело Равенны слегка дрогнуло. Она глубоко вздохнула, пытаясь выровнять голос, и подошла к Анселю. — Конечно нет, от…ец. Граф Уотсон, стоявший рядом, был совершенно ошеломлён. Он бросил взгляд на спину Анселя, затем на миниатюрную девушку, и внезапно почувствовал холод. Неужели знание того, чего ему знать не следовало, приведёт к его таинственной смерти? Ансель прислушался к приближающимся шагам, и когда Равенна оказалась рядом, на его лице появилась улыбка. Юный Гидрал смотрел с балкона на вид города, похлопал себя по бедру, но ничего не сказал. — … — Равенна молча подошла, собрала юбки и села Анселю на колени, плотно сдвинув ноги. Обняв мисс Марионетку за талию, Ансель усмехнулся: — Как продвигаются приготовления? — Сила зелья была протестирована неоднократно, побочных эффектов нет. Оно способно превратить бесплодную землю в плодородную почву, пригодную для возделывания, всего за три дня, и адаптируется к любому растению. Независимо от того, какая культура посажена, она выживет. Помимо регулярного полива, удобрения не требуются. Культуры, которые обычно созревают раз в сезон, теперь могут созревать еженедельно, при этом урожайность и качество каждого сбора увеличиваются в три-пять раз. Ансель слегка приподнял бровь, ничего не ответив, но граф Уотсон, услышав это описание, был совершенно ошарашен. Культуры, созревающие раз в сезон, теперь созревают еженедельно, с повышенной урожайностью и качеством, способны выращивать любые растения, и без каких-либо побочных эффектов? Что… что это за колдовство! Если отбросить преувеличения, то, если бы это можно было внедрить по всей империи, теоретически, это могло бы искоренить голод в течение месяца. Это зелье будет использовано на его собственной территории? Граф Уотсон был так взволнован, что едва не лишился чувств. — Звучит так, будто эффект весьма хорош. Ансель погладил Равенну по голове: — Это сэкономит много времени ожидания, отличная работа, Хелен. — …Это мой долг, отец. Равенна сопротивлялась этому обращению, но не так сильно, как ожидала. Слово «отец», когда оно произносится не в шутку, обладает глубоким смыслом. К сожалению, Равенна никогда не ощущала этого величия в своей жизни. Поэтому, произнося эти два слова, она не сопротивлялась так сильно, как думала. — Превосходно, будь добра, передай зелье графу Уотсону, — Ансель мягко похлопал Равенну по плечу, давая понять, что она свободна. Однако, прежде чем покинуть объятия Анселя, Равенна осторожно повторила вопрос, который задавала бесчисленное количество раз прежде. — Я не буду вмешиваться, как и вы, и никакие сверхъестественные существа тоже. Этот домен продолжит функционировать согласно установленным ордонансам, верно? — Конечно, — улыбка Анселя была воплощением чистой невинности. — Именно такое зрелище я и хочу лицезреть. — …Хорошо. Глубоко вздохнув, Равенна сняла кулон с шеи, поднялась с колен Анселя и подошла к графу Уотсону. — Здесь содержатся все зелья вместе со схемой их применения. Больше поставок не будет, поэтому вы должны распределить их согласно заранее намеченному плану. — Я… я понимаю, мисс Хелен. Граф Уотсон опустился на колени быстро и решительно. Его руки дрожали, когда он принимал кулон, а сердце бешено колотилось. — Я исполню указания Лорда Анселя с предельной точностью и тщательностью, пожалуйста, будьте уверены. — Лорд Ансель, — его голос дрожал, когда он спросил, — могу ли я теперь… — Действуйте, но не ошибитесь, господин граф. Ансель, который ни разу не взглянул на графа Уотсона, пренебрежительно махнул рукой. — Да, да! Я вас не разочарую! Безусловно! Как только граф Уотсон поспешно удалился, Ансель поднялся с дивана, лениво потягиваясь. — Итак, подождём неделю, прежде чем оценивать результаты. Юный Гидрал слегка наклонил голову, глядя на Равенну: — Как ты думаешь, какой будет их первая неделя? После минутного раздумья Равенна тихо ответила: — Экстаз, блаженство, неверие… что-то в этом роде, полагаю. Пока она говорила, её выражение лица невольно смягчилось. — Когда проблема пропитания будет решена, утешение найдут не только фермеры. У бедняков появится доступ к еде, которая не только доступнее, но и лучшего качества, что заметно улучшит жизнь каждого. — Как только голод перестанет быть проблемой и люди смогут по-настоящему насытиться, в них прорастёт надежда на жизнь. Мисс Марионетка устремила взгляд на Анселя, не слишком далеко, но и не слишком близко, её глаза были слегка опущены: — Это то, чему вы меня учили, Лорд Ансель… — Тебе не следует так цепко держаться за мои слова, Равенна. Ансель приподнял бровь: — Кажется, будто ты питаешь ко мне чрезмерную привязанность, о нет, это неверно… чрезмерную привязанность к тому Анселю из Гидрала, который больше не появится. — Это несколько глупо и отвратительно, не находишь? — Лорд Ансель, — Равенна шагнула вперёд, встречаясь взглядом с Анселем, — это для вас действительно просто игра? — Кажется, ты имеешь ясное представление о большинстве вещей. Ансель, совершенно спокойный, встретил её взгляд улыбкой: — Почему бы не продолжить использовать свою мудрость, чтобы гадать и наблюдать? После того как она более десяти секунд смотрела в эти синие, как море, глаза, ледяные чёрные зрачки, напоминающие змеиные, внезапно блеснули перед Равенной, заставив её инстинктивно отвести взгляд в смеси удивления и поражения. — Я… сдаюсь. В конце концов, она просто прошептала: — Принести перемены во всё это, активно инициировать изменения… Лорд Ансель предпринимает такие действия, и я не желаю и не имею права ставить это под сомнение. — Лишь бы это было достижимо… — Лишь бы видение, которое вы хотите увидеть, было достижимо. Улыбка Анселя стала шире, словно змеиный язык мелькнул в уголках его рта. — Неизменная, вечно неизменная… это ты, Равенна, но… это не имеет значения. Его взгляд скользнул к балкону, поверх домена, и дальше, к диким землям. Через семь дней это место станет пышным, изобилующим жизнью. Но… что будет после второй семидневки, третьей, четвертой? Что, в конечном счёте, останется там в конце? Маловероятно, что это продлится до четвёртой семидневки, так что, возможно… до третьей. Пусть урожай растёт диким, мощным, своевольным и свободным. Принеси моей дорогой Равенне, дорогой мисс Хелен, ту прекрасную сцену, которую она желает увидеть, неся с собой твои наилучшие пожелания. *** ---------- Том 2 Глава 373 Джеймс был крепким молодым человеком, призванным благодаря своему потомственному мастерству в земледелии. В свои двадцать пять лет он уже пятнадцать лет посвятил работе в полях. Даже будучи фермером, он обладал завидным телосложением — свидетельство плодородия земель южного региона Империи. Доля южных фермеров была завидной по сравнению с их северными собратьями, которые сталкивались со скудными урожаями и вымогательствами налоговых чиновников. Сейчас Джеймс стоял в очереди у поместья лорда вместе с другими сельскими жителями, озадаченными внезапным призывом из различных доменов. Джеймс не мог постичь, зачем знати понадобились такие люди, как они. — Лорел, — сказал он, чувствуя, как тревога нарастает по мере того, как очередь медленно продвигалась вперед, — как думаешь… что им от нас нужно? Лорел казалась безразличной. — Наверное, просто хотят использовать нас… хотя я не уверена, что может понадобиться этим высокородным от людей, которые умеют только копаться в грязи. Джеймс судорожно вздохнул. — Ты не думаешь, что они используют нас как материал для какого-нибудь заклинания? Помнишь Роя? Бедняга, которого колдун превратил в полусвинью. Я бы не хотел закончить так же… — Тогда не думай об этом, — нетерпеливо перебила Лорел. — Если бы они задумали нечто подобное, зачем устраивать всю эту волокиту? К тому же, разве здесь не собрался весь город? Коротко стриженный фермер усмехнулся. — Колдуны, ищущие материалы, могут найти их где угодно. Зачем приходить именно за нами? Их приглушенный разговор отражал беспокойство фермеров в очереди, многие из которых разделяли страхи Джеймса или терзались схожими мыслями. Для тех, кто находился на самом дне общества, даже мимолетный взгляд сильных мира сего был невыносим. Когда подошла очередь Джеймса, молодой, неприметный фермер нервно поднял взгляд на бесстрастного человека на платформе, не зная, что сказать. — Возьми это и отнеси домой. Человек на платформе протянул Джеймсу черную коробку. — Следуй инструкциям внутри, чтобы ухаживать за своим полем. Начинай ровно в шесть утра завтрашнего дня. Если что-то не поймешь, там будет человек, который тебя научит. А если все равно допустишь ошибки… Он не закончил угрозу, но его ледяной взгляд сверху заставил колени Джеймса подкоситься. — Я… я непременно исполню ваш приказ, мой… мой господин, — заикаясь, ответил Джеймс. Лорел, стоявшая позади него с опущенной головой, излучала скрытый вызов, контрастирующий с явной паникой и уязвимостью Джеймса. Тем не менее, она послушно взяла черную коробку, повторила слова мужчины и покинула кабинет Хендрика. Двое фермеров, сжимая коробку, шли по улицам города Пеликан, ловя на себе любопытные взгляды редких прохожих. — Это место кажется немного лучше нашего, — заметил Джеймс, с изумлением глядя на скромные, старые дома по обе стороны улицы. — По крайней мере, жилье здесь — огромное улучшение для нас… Лорел, мы правда здесь только для того, чтобы пахать землю? — А что бы ты сделал, если бы это было не так? — Лорел с легким безразличием покосилась на своего односельчанина. — Я просто… надеюсь, что это всё, — неловко пробормотал Джеймс. Лорел и Джеймс были знакомы и раньше, но их отношения не были особенно глубокими, скорее случайным пересечением жизней. Лорел прекрасно знала о честном, хотя и несколько робком характере Джеймса, и не особо ценила его, что и вызывало её прохладное отношение к нему. Вскоре они прибыли в отведенное им жилище. Не сказав ни слова, Лорел вошла в свою комнату, а Джеймс, который надеялся на продолжение разговора, смущенно почесал затылок и удалился в свою спальню. Держа черную коробку в руках, Джеймс на мгновение был подавлен страхом перед таинственным и злобным колдуном, колеблясь, стоит ли её открывать. Однако ледяной взгляд того человека заставил его вздрогнуть, и дрожащими руками он поднял крышку коробки. Вопреки его ожиданиям, в коробке не было ни начертанных кровью символов, ни странных останков животных, а только два флакона с зельем и листок бумаги — ничего больше. Джеймс озадаченно поставил коробку рядом с кроватью и взял бумагу, чтобы прочитать её, но, к своему облегчению, не обнаружил там текста, так как был неграмотен. Изображения были четкими и понятными: они предлагали снять крышки с флаконов и, направив их на землю, один раз твердо нажать на кнопку под крышкой. Джеймс понял эту часть, но последующие рисунки семи восходов и закатов, за которыми следовала пшеница, таинственным образом прорастающая из земли, сбили его с толку. Иллюстрации указывали, что после сбора урожая он должен повторить первоначальное действие… Это привело Джеймса в полное замешательство. — Мне что, нужно вылить это обратно на поля через семь дней? Темнокожий юноша уставился на два зеленых флакона в черной коробке, затем снова на схему с инструкциями, его лицо выражало полное недоумение. — Но как пшеница может созреть всего за семь дней? Ах… подожду до завтра. С этой мыслью его недоумение только усилилось. Почему эта задача была поручена именно ему? Это зелье казалось драгоценным… Не обернется ли катастрофой, если его потратить впустую? При этой мысли Джеймс, который всегда казался робким, почувствовал укол обиды. Разве такие задачи не должны делегироваться дворянами своим собственным людям? Я всего лишь мастер, всего лишь умею работать на земле. *** Лорд города Пеликан был не менее озадачен этим делом. — Милорд, так мы действительно не… не оставим эту вещь у себя? Правда заключалась в том, что лорд понятия не имел, что это за субстанция, он лишь следил за тем, чтобы фермеры знали, как правильно её использовать. Тем не менее, он знал, что её предоставил Ансель, и из осторожности Граф Уотсон неоднократно предупреждал лорда от имени Анселя. Лорда действительно напугали строгие предупреждения Графа. Его предложение не было продиктовано дерзостью или желанием присвоить что-то себе; Граф яростно предостерегал, что ни одно сверхъестественное существо, ни один дворянин не должен посягать на этот предмет. Он просто считал, что доверять такую ценную вещь тем, кто едва умеет читать, а возможно, даже не понимает схем, — это чрезвычайно рискованно. Почему бы не поручить им самим заняться этим делом, вместо того чтобы тратить силы на обучение фермеров? — Это распоряжение Лорда Анселя, не заставляй меня повторять. Юный Граф Уотсон пристально посмотрел на градоначальника. — Я повторю еще раз: ты должен обеспечить, чтобы никто из влиятельных лиц в городе путем принудительного изъятия не лишил других их зелий. — …Принудительного изъятия? Градоначальник на мгновение замолчал, озадаченный. Он посмотрел на Графа Уотсона, осторожно спросив: — А если это будет не путем принуждения…? Граф Уотсон поправил воротник, ответив с невозмутимой уверенностью: — Законные сделки, основанные на принципах справедливости, не подлежат порицанию. В этом разговоре он вспомнил тревожную улыбку юного Гидрала. Его улыбка была несколько обескураживающей. [«Эксперимент? Нет, нет… Это не эксперимент, Граф. Это просто игра, пустяковая домашняя забава».] [«Правила игры сродни правилам игры в понарошку. Выбор, который делают люди, меня не заботит, но каждый должен действовать в рамках моральных приличий. Всё просто».] Пустяковая игра в… понарошку. Что за человек этот Граф Уотсон? Неужели он не мог разглядеть, в каком направлении будет развиваться город Пеликан, да и весь домен Уотсона, по таким «домашним» правилам игры, установленным Анселем? И все же его опасения по поводу Анселя проистекали не из этой тактики, а из того момента, когда Ансель заговорил о «домашней игре», Граф Уотсон… не увидел ни тени радости на лице Анселя. Его слова были холодными и безжалостными, но лицо, которое хранило улыбку, было мягким и казалось приветливым, вызывая чувство родства у всех, кто его видел. Однако в нем не было ни удовольствия, получаемого от обмана низших слоев общества, ни злобы, присущей актам тирании. Даже если это было не ради удовольствия или выплеска эмоций, должно было быть хоть какое-то подобие эмоционального колебания, но Ансель Гидрал, это существо… не выказывало ничего, абсолютно ничего. Поэтому это улыбающееся лицо приводило Графа Уотсона в глубокое беспокойство. Если там ничего не было, то чему именно он улыбался? Или, возможно, демонстрация такого выражения стала его инстинктом, его… другой личиной? Графа Уотсона пробрала дрожь, он прекратил свои размышления, не осмеливаясь думать дальше. — Вкратце. Он тихо выдохнул. — Поддержание этих якобы «законных» правил имеет решающее значение, Леонард, ты не дурак, ты знаешь, что нужно делать. Градоначальник города Пеликан, Леонард, поспешно закивал. — Я понимаю, я понимаю… Милорд, я не опозорю ни вас, ни домен Уотсона! — Это не имеет никакого отношения к домену Уотсона, не ошибись, Леонард. Граф Уотсон посмотрел на градоначальника холодным взглядом. — Всё это — для Лорда Анселя. — …Да, да! Для Лорда Анселя! Леонард низко поклонился. — Всё для Лорда Анселя! — Я буду наблюдать за тобой, Леонард. Граф Уотсон направился к выходу из кабинета, его голос звучал пугающе холодно. — Не упусти эту возможность, такой тебе больше не представится в жизни. Возможность… После того как Граф Уотсон ушел, Леонард крепко сжал кулаки, собрав все силы, чтобы устоять на ногах и не дать коленям подогнуться. Эти простолюдины представляли собой его возможность… Хотя это было невероятно и нелепо, это не имело значения. Они были лишь ресурсом, который можно было эксплуатировать снова и снова; крестьянство, в своем изобилии, приносило ему огромную выгоду — приятный сюрприз, не иначе. Эта игра с самого начала была пропитана абсурдом. — Ибо, кроме Равенны, никто не заботился о крестьянах, включая самих крестьян. ---------- Том 2 Глава 374 Джеймс встал рано, прибыв на поля за час до назначенного времени, опасаясь, что высокопоставленные лица могли перенести встречу на более ранний срок, что грозило ему неминуемой гибелью за опоздание. К счастью, его опасения оказались напрасными. Впрочем, он был не одинок в своих страхах: множество фермеров, сжимая в руках коробки, стояли, сидели на корточках или расположились прямо на земле у полей, выглядя потерянными, беспомощными или погруженными в раздумья, в ожидании прибытия посланника городского лорда. Лорел тоже пришла рано. Джеймс подошел к ней с коробкой в руках и присел рядом. — Лорел, ты разобралась в схеме внутри? — Более-менее, — ответила Лорел, держа свою коробку без видимого волнения. — И что же там нарисовано? — поинтересовался Джеймс. — А что это еще может значить? Применил один раз, подождал семь дней, собрал пшеницу, а потом применил снова, — объяснила Лорел. — Но как пшеница может созреть всего за семь дней? — озадаченно спросил Джеймс. Лорел, крепкая, диковатая, невысокая фермерша, посмотрела на Джеймса как на дурака. — Это значит, что эффект зелья — заставить пшеницу созреть за семь дней. Ты что, чертовски тупой? Разве это не очевидно? Джеймс на несколько секунд остолбенел, а затем недоверчиво воскликнул: — Правда?! Его голос, молодой и звонкий, сорвался на визг, отражая бурю эмоций. Другие фермеры повернулись в его сторону, заставив его неловко коснуться головы. Не в силах сдержать волнение, он продолжал донимать Лорел: — Лорел, это правда? Неужели это действительно... — Заткнись, ты слишком громко орешь, — раздраженно огрызнулась Лорел, что лишь подтверждало: точно так же, как существуют простые и наивные фермеры вроде Джеймса, есть и грубые, свирепые... и их гораздо больше. — Не приставай ко мне, мы не настолько близки. — ...А, ладно, — только и смог неловко ответить Джеймс, после чего почтительно отстранился. Он был озадачен: вчера и по дороге сюда они довольно много болтали, и Лорел не была такой нетерпеливой. Только когда речь заходила о коробке, она заметно расстраивалась. Час пролетел быстро, и представитель городского лорда прибыл вовремя. Он оглядел разбросанных по огромным полям фермеров, не принимая поз и не тратя лишних слов, что поразило крестьян. — Вы все должны были видеть схему вчера. Сегодня я объясню еще раз. Доставайте зелье, — скомандовал сановник, и фермеры поспешно подчинились, извлекая флаконы из коробок. — Возвращайтесь на свои участки и откройте крышку, — проинструктировал он. Джеймс поспешил на свой участок и сделал всё как было велено, увидев при открытии крышки кнопку, указанную на схеме. — Направьте на поле и крепко нажимайте на кнопку, пока зелье не перестанет течь, — продолжил он. Лорел не двигалась, наблюдая за остальными. Увидев, что у первого человека, нажавшего на кнопку, уровень жидкости во флаконе упал на треть и перестал течь, она тоже нажала на свою кнопку. — Достаточно просто, запомните, — бесстрастно произнес человек, представляющий городского лорда Леонарда. — Через семь дней, в то же самое время, после того как соберете урожай, повторите процесс. — Помните: во второй раз повторите всё в точности, ни больше, ни меньше. — Приступайте к посеву. Поливайте как обычно, каждый день, удобрять не нужно. И... эта земля теперь ваша, как и урожай, сдавать его не нужно. Лорду Леонарду не требуется ваш оброк. Закончив, мужчина ушел, не выказав ни малейшего желания задерживаться дольше среди фермеров. Джеймс стоял как вкопанный, несколько секунд глядя на удаляющуюся фигуру, прежде чем недоверчиво пробормотать: — Значит, это значит... через семь дней пшеница действительно может созреть? — Лорел, то, что ты сказала, правда... Как раз когда он собирался взволнованно окликнуть Лорел, он заметил, что она уже взвалила на плечо мотыгу и с кряхтением принялась за работу. Джеймс посмотрел на почву под ногами, не в силах заметить никаких изменений после применения зелья, но раз уж всё зашло так далеко, что ему оставалось, кроме как пахать и сеять? Охваченный энтузиазмом, Джеймс со всей душой взялся за работу, думая... если действительно возможно собрать урожай пшеницы за семь дней, если он сможет контролировать урожайность... Даже руки, которые не уставали после сотен взмахов мотыгой, теперь, только начав работу, начали дрожать. Губы Джеймса дрожали, а звук его сердцебиения отдавался в горле и костях, резонируя в сознании. Его семья не была бедной, но они жили впроголодь. Поколения фермерства не принесли его роду никакого богатства, а более тяжелый труд не приводил к увеличению дохода. Налоги зависели лишь от прихотей нынешнего лорда. Если бы не дальновидный и способный граф Уотсон этого поколения, жизнь Джеймса была бы куда тяжелее. Но если бы у него был этот участок земли... Разве не смог бы он купить отцу трубку получше, старшему брату — новенькое пальто, а может... может, даже пару красивых туфель для Сьюзан? Юноша крепко сжал мотыгу, чувствуя, как внутри него поднимается бесконечный прилив сил. Его глаза ярко сияли, словно в них теплилась блестящая и неугасимая надежда. *** Для этих опытных фермеров, созванных графом со всего домена Уотсона, завершение посева за один день было пустяковым делом. Исполненный надежд, Джеймс даже подумывал о том, чтобы возделать еще один участок земли. Однако он не осмелился переступить черту. После того как посев и полив были завершены, ему оставалось только покинуть поле, оглядываясь каждые три шага. Сегодня он прибыл в рассчитанное время для второго полива, но обнаружил, что кто-то уже пришел раньше и сидит на корточках у края поля. — ...Лорел? Джеймс замер, а затем радостно подошел поздороваться: — Лорел! Как твой участок? Лорел... Лорел? Не получив ответа, Джеймс озадачился, а затем понял, что она, похоже, не желает с ним общаться, поэтому смиренно направился к своему возделанному участку. И по мере того как он шел... Джеймс понял, почему Лорел молчала и сидела там, словно статуя. ---------- Том 2 Глава 375 Он увидел их — ростки на поле, бескрайние просторы... пробивающиеся всходы. Всего за полдня и одну ночь, просто... от воды. «...» Ноги Джеймса подкосились, он дрожа опустился на колени, протягивая руки, чтобы коснуться пробивающихся ростков — таких нежных, зеленых, словно источающих влагу, свежайших всходов. Он никогда не видел таких совершенных всходов. Затем фермеры начали прибывать на поле один за другим, их реакция была такой же, как у Лорел и Джеймса. Некоторые даже падали на колени, зарываясь лицом в почву, ставшую за одну ночь плодородной, словно в сказке, и рыдали, не в силах сдержать слез. И лишь глубокой ночью они неохотно покидали поле. На второй день зеленые пшеничные ростки заметно подросли, уже показывая признаки появления листьев. В этот раз все фермеры принесли с собой еду на день, каждый по-прежнему сидел на корточках у поля, не двигаясь ни на дюйм. К наступлению темноты некоторые даже достали из своих сумок постельные принадлежности, расстелив их прямо рядом с полем, и укрылись одеялами, когда сонливость усилилась. К четвертому дню пшеница, теперь высотой по грудь Джеймсу, приводила в трепет каждого фермера — она начала колоситься. Фермеры, счастливые, обнимали друг друга, неважно, знали ли они друг друга или была ли разница в возрасте. В этот момент надежда и радость, которые они питали, были так едины, а тяжелый труд и усталость, которые они перенесли, так идеально резонировали друг с другом. На шестой день пшеница зацвела, а зеленый цвет сменился золотисто-желтым цветом жатвы. Невероятно полные колосья пшеницы вновь вызвали празднование среди фермеров. Они брызгали друг на друга водой, снимали рубашки, позволяя своей темной, жилистой коже стать под солнцем такой же горячей и пылкой, как их сердца. Они пели простые и незатейливые песни, их грубые и хриплые голоса разносили счастье и радость повсюду. На седьмой день у ворот Города Пеликан стены были переполнены людьми. Потому что все видели, что сельскохозяйственные угодья за городом превратились в золотое море. Джеймс опустился на колени перед полем, непрерывно целуя колосья в своих руках, целуя землю под ногами, слезы в его глазах лились неудержимо. Он никогда не видел таких полных, таких ярких колосьев пшеницы. Более того, пшеница, выросшая из одного зернышка, имела настолько плотно набитые колосья, что урожайность увеличилась в несколько раз! Джеймс не мог описать свои эмоции в этот момент; он чувствовал себя так, словно был во сне, даже боясь, что это действительно был просто сон. Но аромат пшеницы, запах почвы, тепло его слез... всё было так реально, реально настолько, что ему хотелось закричать во весь голос. Его жизнь должна была измениться, не только его, но и тех, кто был рядом, и даже весь Город Пеликан, весь домен Уотсон, должны были преобразиться! С таким полем, как кто-то мог умереть с голоду? Не только никто не умрет с голоду, но в каждом доме будет изобилие самой разной еды! Джеймс был даже готов раздать большую часть пшеницы бесплатно тем, кто был рядом — потому что её было просто слишком много! Так много, что он, как опытный фермер, не мог даже начать оценивать урожай. Не будет преувеличением сказать, что зерно, которое он вырастил за последние три или четыре года, могло не сравниться с количеством, произведенным за эти семь дней! — Урожай... Урожай! — взволнованно воскликнул Джеймс, вставая. — Скорее собрать эту партию, тогда мы сможем немедленно посадить вторую... Что нам посадить во второй раз? Может быть... — Джеймс. Глубокий голос позади прервал монолог Джеймса. Юноша обернулся и увидел свою коренастую односельчанку, у которой, казалось, был довольно крутой нрав. — ...Лорел? Джеймс был ошеломлен, а затем весело и сердечно сказал: — Твой урожай, должно быть, тоже хорош! Нам так повезло собрать столько зерна... Интересно, сколько денег мы сможем заработать! — Хм, — усмехнулась Лорел. — Ты правда думаешь, что сможешь заработать кучу денег? Она с силой дернула Джеймса, указывая на круг фермеров, рыдающих от радости неподалеку, а затем на их поля, которые были еще более обильными, чем у Джеймса, и сказала с мрачным выражением лица: — С таким количеством зерна, в таком объеме, как ты думаешь, сколько денег ты еще сможешь заработать? Джеймс был ошеломлен. Он был прост и наивен, но не глуп, и быстро понял, что имела в виду Лорел. — Слишком много... значит, это не нужно? — пробормотал юноша про себя. — Ты не просто наивный дурак... Город Пеликан определенно не сможет потребить столько зерна, это точно. Слушая слова Лорел, Джеймс немного подумал, затем улыбнулся и сказал: — Это нормально, разве не хорошо, если все будут сыты? — Хех, разве ты не хочешь заработать денег? — Лорел пристально посмотрела в глаза Джеймсу. — Или ты думаешь, что этого достаточно, ты думаешь, черт возьми, всю жизнь валяться в полях, чувствовать сытость — этого чертовски достаточно? — Если это можно продать... Жадность проступила в его словах: — Если это можно продать, это было бы... сколько денег! — ... — Джеймс посмотрел на золотую пшеницу, открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Если... всё это можно продать. Трубки, пальто, обувь... нет, нет, нет... он мог бы купить вещи получше, для отца, для старшего брата, для женщины, которой он еще не успел признаться в своих чувствах, вещи получше. И на это ушло всего семь дней! — Я... Лорел. Джеймс нервно понизил голос: — Я, я хочу заработать денег, что мне делать? Лорел посмотрела на наивного юношу, который клюнул на приманку, и на её губах появилась медленная улыбка: — Город Пеликан не сможет это продать, но кто сказал... что всё это зерно можно продать только в этом крошечном, крошечном Городе Пеликан? ---------- Том 2 Глава 376 На вершине оживленной городской стены стоял молодой и красивый дворянин рядом с миниатюрной, очаровательной леди, похожей на куклу. Оба они смотрели на телеги, вкатывающиеся в город, словно золотистая река пшеницы. — Как ощущения? Ансель положил руку на плечо Равенны, его голос был мягким и нежным. — …Это чудесно, — прошептала она, и в её глазах отражалось бескрайнее море пшеницы. — Почему ты находишь это чудесным? Ансель погладил Равенну по щеке, наслаждаясь невероятной мягкостью под кончиками пальцев. Он тихо усмехнулся: — Потому что ты видишь потенциал и перемены, верно? — Да, — Равенна не возражала против руки Анселя на своем лице. — Идеальный успех, достигнутый на этом небольшом участке земли благодаря зельям для улучшения почвы… представь, что будет со всей империей… Голос ученой зазвенел, тон стал взволнованным и поспешным: — Это должно… это определенно может… Она внезапно замолчала, слегка опустив голову, и после минутного молчания ответила: — Прошу прощения, лорд Ансель, я немного увлеклась. Ансель беззаботно рассмеялся: — Твое волнение естественно, это вовсе не оплошность, но… есть кое-что, чего я не учел. Его взгляд переместился на ликующую толпу, на фермеров на телегах, возбужденно размахивающих руками, а губы слегка изогнулись: — Я думал, ты в первую очередь порадуешься за них, за этих простолюдинов, которые на твоих глазах избавились от мук голода. Равенна на мгновение оцепенела, лишь тогда переведя взгляд с телег, полных золотой пшеницы, на фермеров, которые выглядели как триумфаторы. Хотя эти фермеры сидели прямо рядом с её «достижением». — Я… — Конечно, — сказал Ансель с улыбкой, прежде чем Равенна успела что-либо добавить. — Как создатель, ты в первую очередь заботишься о своем творении. Это не значит, что, когда твои эмоции улягутся, ты не обратишь истинного внимания на этих взволнованных фермеров и простолюдинов, верно… — Хелен? Его рука, все еще обхватывающая щеку Равенны, была такой теплой, и даже через запястье, прижатое к ней, она чувствовала ровный пульс. — … Глядя на фермеров, Равенна хранила молчание. — Хелен? — Ансель неторопливо повторил имя, выводя девушку из оцепенения. Причудливая цена, которую пришлось заплатить за получение информации о смерти Эйлин, заставила Равенну произнести этот термин еще раз. — Прошу прощения… отец, — сказала мисс Марионетка, опуская взгляд. — Я не могу дать ответ. — Вот как? Что ж, это не имеет значения. Мне достаточно знать твои мысли. Ансель проявил к Равенне огромное снисхождение, его дотошная манера поведения была такой, словно он действительно общался со своей собственной дочерью. Он посмотрел на щедрую процессию, нежно поглаживая Равенну по щеке, и тихо сказал: — К следующей неделе сцена должна стать еще более интригующей. Ты ждешь этого, Равенна? — Да, я жду этого, отец… лорд Ансель. Неожиданная смена обращения сбила Равенну с толку. Гениальная ученая, всегда способная справиться со всем с холодной эффективностью, теперь была скована бесчисленными цепями, что делало её движения медлительными, а реакции — запоздалыми. Внешнее давление и внутренняя путаница… Если бы не неугасимый маяк в её сердце, Равенна могла бы по-настоящему стать марионеткой, полностью отданной на милость Анселя. — Кстати, — Ансель убрал руку с щеки Равенны, мягко похлопал её по плечу и прошептал на ухо: — Я нашел ответ о причине смерти Эйлин. Дыхание Равенны перехватило, её миниатюрный силуэт словно застыл на месте, а великолепные фиолетовые глаза, похожие на янтарь, отразили последнюю сцену, которую уловило её сознание, прежде чем отделиться от реальности. — Хочешь услышать сейчас? Не дожидаясь уединенной комнаты или секретного момента, прямо там, посреди толпы зевак на городских стенах, Ансель заговорил с Равенной так, словно обсуждал пустяковое дело. — …Да, — медленно ответила Равенна, её голос слегка охрип. — Согласно нашему соглашению, лорд Ансель, вы должны были рассказать мне только… одну зацепку. Несмотря на то, что она получила важную подсказку от Сьюэллен, Равенна сохраняла самообладание перед Анселем. Даже несмотря на то, что эта зацепка имела для неё огромное значение. Убийца Эйлин был среди тех, кто был ему ближе всего. Равенна спрашивала Сьюэллен, относится ли слово «ближе» к настоящему времени или охватывает все прошлое. Хотя Сьюэллен уклонилась от ответа, она предоставила Равенне ответ иным образом. Она зловеще сказала Равенне: «Незнание может стать для тебя благословением». «Оно дает тебе возможность отказаться от поисков истины». — Если действительно кто-то из самых близких Эйлин был убийцей, то слова Сьюэллен были точны. Ведь те, кто был ближе всего к Эйлин, были также ближе всего и к Равенне. Слова Сьюэллен подразумевали… Равенна никогда не сможет принять этого человека как виновного. Но… это не обязательно так. В сердце Равенны был другой ответ, тот, который она поставила во главу угла, успокоившись. Если это был тот человек, то по крови он действительно был ближайшим родственником дедушки, и хотя у меня сейчас нет с ним связей, я не могу принять, что он мог убить дедушку. Более того… В этот момент мисс Марионетка, обремененная слишком многим, тяжело и часто дышит. Более того, он питал ненависть к дедушке, он предал дедушку, и, отбросив ту личность, у него было так много причин… убить дедушку. Замешательство, возникшее после той «случайной встречи» в лавке, теперь обострилось, превратившись в острое лезвие. Судя по ненависти, которую он тогда проявил к дедушке, он абсолютно… абсолютно мог это сделать. Равенна подчеркнула это в своем сердце, но почему она так настаивала на этом? Почему она, которая когда-то говорила, что Лейден, каким бы бесстыдным он ни был, не совершит отцеубийство, все еще приписывает это преступление своему родному отцу? Действительно ли это потому, что она верит, что это факт, или потому, что она не желает, чтобы произошла самая жестокая возможность? Возможно, даже сама Равенна этого не понимает. В этом деле все, чего она теперь хочет, — это зацепка, которая сможет еще больше раскрыть правду. А Ансель давно был к этому готов. Он нежно обнял Равенну за плечи, говоря миниатюрной ученой, борющейся под тяжестью многочисленных дел и давления: — Хотя я не хочу касаться твоих болезненных воспоминаний, ты все еще помнишь, как умер Эйлин? — …Его сердце было вырезано, — хотя её тон почти не изменился, чистая ненависть была подобна безмолвным, переплетающимся шипам, присутствующим в каждом слове, которое произносила Равенна. — Его голова была отсечена. — Да, очень… прискорбный и жестокий метод. Ансель вздохнул с явным сожалением, но там, где Равенна не могла видеть, уголки его рта слегка приподнялись. Эта улыбка, которая заставляла графа Уотсона дрожать от страха, не выражала ни радости, ни злобы — непостижимая улыбка. — Кто бы мог подумать, что человек, совершивший такую жестокость… — Ансель покачал головой, — …когда-то был удостоен больших надежд Эйлин? — … Удостоен… дедушкиных… больших надежд? ---------- Том 2 Глава 377 Равенна была в смятении. Если речь шла о ком-то, на кого Эйлин возлагала большие надежды, то как это могло быть… её собственный отец? Тот, кто, несмотря на предательство Эйлин, не смог занять должность в Академии Эфира и теперь пребывал в столь жалком и никчёмном состоянии? А если это был кто-то, на кого возлагал надежды дедушка, и кто был ближе всех к нему… тот, кого она не могла принять как убийцу… Мисс Марионетка, закованная в цепи, задрожала. Её сжатые губы едва скрывали зубы, впившиеся в нижнюю губу. — Те, на кого когда-то возлагала надежды Эйлин, можно пересчитать по пальцам, — улыбнулся Ансель, — и это пересекается с твоим кругом общения, Равенна. Поиск не должен быть слишком сложным, верно? — Но если мы полностью разоблачим его и выведем преступления на свет, что приведет к его гибели, это кажется… недостаточным. — Продолжим? Рука Анселя скользнула вниз, охватывая тонкую, изящную талию Равенны, словно змея, обвивающая свою добычу хвостом. Он щедро, мягко и великодушно прошептал ей на ухо: — Небольшая цена за подсказку, которая приблизит тебя к истине. — Я согласна… — Ах, нет, нет, не сейчас. Ансель приложил указательный палец к губам Равенны, глядя сверху вниз на сбитую с толку, встревоженную и даже слегка запаниковавшую изысканную марионетку в своих объятиях. Он улыбнулся: — Ответишь мне через семь дней. — Через семь дней? Равенна судорожно вцепилась в подол Анселя: — Почему через семь дней? Нельзя сейчас? Ансель… Лорд, Лорд Ансель, вы должны знать ответ! — Вы определенно… знаете ответ, я могу заплатить цену, я могу… Отец, пожалуйста… Её голос стал тише, а рука, сжимавшая подол Анселя, постепенно ослабла и разжалась, безвольно упав. Некогда независимый, упорный и непреклонный гений в этот момент стал таким смиренным и слабым перед Анселем. Ответ был ясен: когда Сьюэллен передала Равенне ту ужасную зацепку, её стремление к истине вышло за рамки просто «правды». Она не желала принимать, была не в силах принять, что убийца, которого она ненавидела пятнадцать лет, тот, кто отнял жизнь у дедушки и разрушил последнюю надежду, был самым близким ей человеком, тем, на кого дедушка возлагал большие надежды. Вот почему она так жаждала получить дальнейший ответ, который мог бы опровергнуть эту ужасную реальность; она была уже… на грани потери контроля. И всё же, после короткого срыва, Равенна успокоилась. Она знала, что у неё нет рычагов для переговоров, и понимала, что дальнейшие мольбы лишь заставят Анселя поднять цену ещё выше. Ей оставалось лишь хранить молчание в страхе, сохранять самообладание в панике и играть свою… текущую роль. — Трудно осознать? Ансель слегка приподнял брови, рукой приподнимая подбородок Равенны, направляя её взгляд на улицы Города Пеликан, чтобы она наблюдала за всё более отдаляющимися фермерами и простолюдинами. — Разве твой фокус не должен быть здесь, прямо сейчас? Это момент перемен, которого ты так жаждала, Равенна. В этот критический момент… всё остальное можно отложить, не так ли? Голос дьявола проник в уши марионетки, рассекая, словно клинок, и вонзаясь в самую душу: — Включая твоего дедушку. Даже он не должен мешать тебе, не сейчас, не трать на это свою энергию и время. — Это ведь твой идеал, не так ли? Как ты можешь отвлекаться на мертвеца? Я прав… Хелен? Что сейчас важнее всего… Сейчас важнее всего наблюдать, удостовериться и обеспечить эффективность зелья для улучшения почвы. Эту возможность нельзя упустить, шанс для империи принять начало перемен, даже если в глазах Анселя это всего лишь игра, её значимость предопределена как нечто экстраординарное. Да… это самое важное, ради той возможности, ради того будущего… Но дедушка, но они… Я могла бы узнать правду, неужели я действительно должна бездействовать семь дней в этот период, когда не могу ни на что повлиять? Но я ведь ждала достаточно долго, почему я не могу подождать сейчас? Отец… Нет, Ансель прав, мы не можем позволить… мы не можем позволить тем, кто ушёл, влиять на настоящее, даже в малой степени, в такой момент. Даже если мы не можем ни на что повлиять, запомнить каждый момент перемен — критически важно. Но это был… это был твой дедушка, тот, кто так многому тебя научил, кто говорил, что делать в будущем, как двигаться вперёд… Это то, чему он меня учил! Безумие, всё более противоречивое, всё более раздирающее. Холодные цепи, окутывающие Равенну, начали выпускать острые железные шипы, глубоко вонзаясь в её плоть и кости. С одной стороны — предвкушение начала реализации идеалов, такая великая ситуация; с другой — пугающая возможность смерти близкого человека, заставляющая её терять спокойствие, бояться глубоко задумываться. И человек, держащий всё это в своих руках… парадоксально, мягко, великодушно поддерживает Равенну, поддерживает самые прочные цепи на ней, говоря ей делать то, что должно, исполнять свой долг как искателя. В то же время… улыбаясь, отсекая другое, чего она так отчаянно ищет. Яркое и захватывающее будущее; холодное и почти безнадёжное настоящее. Они переплетаются, смешиваются, сталкиваются, словно две великие силы, разрывающие Равенну, разрывающие… её душу и сущность. Должна ли она смеяться? Столкнувшись с возможностью того, что кто-то, кого она любит больше всего, мог быть убийцей её дедушки, должна ли она разразиться смехом? Как это может быть уместно? Должна ли она плакать? Когда у неё есть возможность мельком увидеть это великое будущее, должна ли она рыдать в отчаянии из-за личных эмоций? Это тоже кажется неправильным. Если Равенна Циглер не должна ни плакать, ни смеяться, ни делать то, ни это… тогда что именно представляет собой сущность, стоящая здесь, и что она должна делать? Пустота в её фиолетовых глазах всплывала снова и снова, словно приливы, которые поднимаются и быстро отступают, столь капризные. — Есть только… одна вещь, которую нужно сделать. Голос дьявола раздался в её ушах. — Твои идеалы важнее всего, верно, Хелен? — …Да. Пустота медленно, полностью исчезла, сменившись абсолютной стойкостью, непревзойдённой решимостью. Казалось, гениальный учёный, который, как бы Ансель ни строил козни и ни мучил её, никогда не склонится, вернулся в этот момент. Но чью стойкость и решимость… она теперь обрела? — Да… Отец. Равенна смотрела на далёкие пшеничные поля, на суету всего Города Пеликан. Да, это… та сцена, которую она хотела увидеть, эта сцена, важнее всего остального. Важнее всего остального. — Есть только одна задача, — тихо ответила она. — Что касается дедушки, я спрошу тебя через семь дней. Мисс Марионетка слегка склонила голову, её голос был уже очень спокоен: — Пожалуйста, прости мою недавнюю слабость. — Прощение… — рот Анселя слегка изогнулся. — Никаких проблем, я всё равно не обратил на это внимания, но у меня есть маленький вопрос. — Пожалуйста, спрашивай. — Хелен, как ты думаешь, что такое отец? Или, вернее, какие элементы включает в себя слово «отец»? — …Я, я не знаю, Отец. Ансель улыбнулся и погладил её по голове: — Считай это заданием, которое я тебе оставил. Возможно, в какой-то момент я спрошу тебя снова, и надеюсь, к тому времени у тебя будет ответ. Можешь это сделать, моя дорогая дочь? Он прекратил ласку и вместо этого взял Равенну за руку, крепко сжимая её нежную и изящную ладонь в своей. Равенна не сопротивлялась, напротив, чувствуя себя более… спокойной, чем когда-либо. Спокойствие ли это? Равенна не могла быть уверенной в своих эмоциях в данный момент, но она действительно чувствовала себя очень… очень безмятежно. Смерть близкого человека, погоня за идеалами, путь к искуплению, туман прошлого… на каждой из этих холодных цепей, опутывающих Равенну, казалось, стояло клеймо Анселя. Хорошо это или плохо — не имело значения, в этот момент, просто в этот момент, Мисс Марионетка, которая в шесть лет стала свидетельницей жестокой смерти своего дедушки, даже оставаясь бдительной по отношению к нему, не забыв о его попытках контролировать её, но… Но независимо от того, противостоят ли они друг другу, независимо от того, добры ли намерения или злы — В этом монотонном, бесцветном, сером мире для Равенны, Ансель из Гидрала… он всегда был рядом. ---------- Том 2 Глава 378 Будучи довольно скудным городом, скромный гражданский район Города Пеликан сегодня погрузился в море ликования. Город существовал за счет окрестных разбросанных деревень, где фермеров в основном призывали для обработки полей. Даже эти фермеры никогда не видели столь невероятного урожая, не говоря уже о простых горожанах, покупающих рис в лавках. Такой урожай вызывал небывалый восторг: запах пшеницы витал в воздухе, а ослепительно-золотистый цвет перед глазами был несомненно подлинным. Плодородные южные земли гарантировали, что большинство населения не страдает от ужасного голода, однако, несмотря на это, горожане не могли позволить себе сытую жизнь изо дня в день. В конце концов, бедность — неизлечимая, смертельная болезнь. Тем не менее, нынешнее зрелище привело горожан в неконтролируемый восторг, ведь изобилие зерна было столь огромным, что фермеры были готовы горстями раздавать его прохожим на улицах, не обращая внимания на пшеничные колосья, падающие с их телег по мере движения. В разгар этой кипящей праздничной атмосферы Джеймс, находившийся в середине процессии, с трудом сдерживал эмоции, в отличие от Лорел, которая толкала ту же тележку, и на её лице не было ни тени волнения. — Столько людей… — пробормотал он грубым голосом, который становился неприятным, когда он понижал тон. — Лорел, мы же практически герои! Джеймс взволнованно воскликнул: — Посмотри на их взгляды… Боже мой, на меня никогда раньше так не смотрели! Юноша возбужденно замахал прохожим, пытаясь предложить им большой сноп пшеницы, но Лорел схватила его за запястье. — Ты что творишь? — грубо спросила крепкая фермерша. — Раздаю… раздаю немного прохожим, — ответил Джеймс, слегка опешив. — В конце концов, у нас его так много… — И какой от этого толк? Они знают, как превратить пшеницу в муку? Лорел спросила это без всякого выражения. — Они позволят ей сгнить в шкафах или продадут за деньги? — Важно само намерение, в какой-то степени… — Какое намерение? Какое отношение пшеница, которую мы вырастили, имеет к ним? Женщина с силой толкнула деревянную тележку, холодно глядя на Джеймса: — Я занимаюсь фермерством, чтобы прокормить себя, Джеймс. Джеймс почесал затылок, ничего не ответив. Лорел права; какой фермер в империи задумывается о том, чтобы «прокормить всех»? Земледелие — это просто способ заработать на жизнь. Тем не менее, Джеймсу все равно было неприятно отсутствие сострадания у Лорел, и он задавался вопросом, почему эта односельчанка обладает таким характером. Он решил расспросить отца и старшего брата по возвращении домой; возможно, они будут знать. При этой мысли Джеймс немного занервничал, и радость в его сердце даже слегка угасла. Он огляделся и увидел, что фермеры погружены в счастье от богатого урожая, прежде чем понизил голос, обращаясь к Лорел: — Лорел, ты упоминала о продаже этого зерна за пределами Города Пеликан… Как именно нам следует это сделать? Предложение Лорел было простым, но Джеймс, с его ограниченным опытом, не мог придумать, как продать столько зерна в другом месте. Лорел взглянула на Джеймса: — Почему именно мы должны его продавать? — …А? — Этот город, может, и не кажется очень богатым, но в любом случае здесь должны быть богатые купцы. Лорел крепко сжала ручку тележки, и в её грубом, хриплом голосе невозможно было скрыть нетерпение: — Я не верю, что никто не додумался до того, до чего додумался даже такой фермер, как я. Джеймс тоже осознал: — Ты хочешь сказать… найти купца, который поможет нам продать? Но… Он не питал любви к зерновым торговцам, этим скупым и хитрым людям, которые всегда пытались сбить цену и эксплуатировать их. Одна мысль о сделке с ними вызывала у Джеймса дискомфорт. — Но если мы будем иметь с ними дело, — сказал юноша несколько встревоженно, — эти проклятые люди выпьют из нас все соки, если смогут! — …Нет. Лорел посмотрела вверх, на самую высокую точку Города Пеликан, на замок городского лорда. Эта фермерша, которой было под сорок, пробормотала про себя: — В этот раз все может быть иначе. *** Реджинальд сидел в своем кабинете, попыхивая сигарой. Как самый богатый купец в Городе Пеликан, он обладал огромным влиянием. — …Это все новости о том большом участке земли за городом и о тех фермерах. — Хм… Реджинальд, не вынимая сигары изо рта, выдохнул густое облако дыма: — Ты можешь выяснить происхождение того поля, тех зелий? — Простите, лорд, мы не смогли… найти это, — ответил подчиненный, докладывавший ему, опустив голову и выглядя очень нервным. Крепкий мужчина средних лет слегка прищурился: — Прошло уже семь дней, а вы до сих пор не можете найти? Ни единой зацепки. Подчиненный, все еще не поднимая головы, в панике ответил: — Это… это наша халатность, мы обязательно… — Довольно, — он махнул рукой. — Можешь идти, это не твоя вина. Подчиненный покинул кабинет, словно получив амнистию, в то время как проницательный бизнесмен, сумевший стать богатейшим человеком в городе, погладил подбородок, задумчиво размышляя: — Похоже, некая весьма важная персона выбрала наш Город Пеликан в качестве испытательного полигона. Неделю назад необъяснимое предупреждение от городского лорда Леонарда уже насторожило Реджинальда, а семь дней спустя грандиозный урожай, невероятный даже для него, вместе с новостями, которые оставались неуловимыми, сколько бы он ни пытался разузнать, подтвердили его подозрения относительно текущей ситуации. — Неужели сделки должны придерживаться только «правил»…? Мужчина нахмурился, постукивая пальцами по столу: — Какая трата такой блестящей возможности. Леонард дал указания всем богатым и влиятельным людям Города Пеликан, запретив использовать нечестные методы… даже самый простой акт подавления цен считался чрезмерным. Для бизнесмена это была горькая пилюля. Он имел дело с группой совершенно глупых, недальновидных фермеров, которые в одночасье стали миллионерами. Если бы он мог использовать все свои стратегии… Реджинальд верил, что в этот момент мог бы сколотить величайшее состояние в своей жизни. Однако почти угрожающая серьезность Леонарда во время их разговора, наряду с непостижимым и внушительным давлением со стороны значимых фигур, отговорили Реджинальда от необдуманного риска. — Пусть Мила свяжется с этими фермерами… Хех, они, наверное, никогда в жизни не видели настоящей женщины. Реджинальд откинулся на спинку стула, его тон был полн сожаления: — Хотя я и не заработаю ту сумму, которую мог бы изначально, я не могу просто смотреть, как эти золотые монеты ускользают у меня из рук… Тук-тук-тук — ---------- Том 2 Глава 379 Стук заставил богатого мистера Реджинальда слегка приподнять брови. — Войдите. Охранник у двери открыл её: — Сэр, там двое… фермеров. Говорят, хотят обсудить с вами дело. — …Фермеры? Реджинальд на мгновение опешил, а затем с интересом улыбнулся: — Забавно. Впустите их. Охранник кивнул, а затем повернулся и крикнул в коридор: — Хозяин приглашает вас! Двое в грубой пеньковой одежде вошли с улицы. Высокий, статный юноша выглядел нервным, в то время как неприметная, коренастая фигура рядом казалась вполне спокойной. — Вы… — Реджинальд, закинув ногу на ногу, не выказал пренебрежения, лишь лениво спросил: — …хотите вести со мной дела? Хм? — Мы слышали, — Лорел уставилась на мужчину за столом, выпуская дым, — мистер Гегель, что вы богатейший человек в Пеликан-Сити. Реджинальд Гегель от души рассмеялся: — И что с того? Похож я на филантропа? — Если бы вы им были, это означало бы, что вы действительно мудрый человек. Джеймс вздрогнул от смеха Реджинальда, но Лорел осталась невозмутимой, заявив: — Только глупец не смог бы сохранить огромное состояние в этом проклятом мире. Купец вынул сигару изо рта, слегка подался вперед с ухмылкой и произнес: — Забавно. Продолжайте. — И как человек мудрый, лорд, вы должны быть в курсе перемен, которые вот-вот захлестнут Пеликан-Сити… нет, весь домен Уотсона. Лорел сделала глубокий вдох; её дрожащие кончики пальцев выдавали отсутствие того спокойствия, которое она демонстрировала: — Вы наверняка уже знаете о полях за городом, наполненных магией… Всего за семь дней урожай может увеличиться в четыре-пять раз. Это значит, что за короткий промежуток времени… Пеликан-Сити сможет производить огромное количество зерна на экспорт. Она сделала шаг вперед, и охранники, вошедшие вместе с ними, инстинктивно потянулись к мечам, но Реджинальд покачал головой, давая знак отступить. — Пожалуйста… уделите минуту, чтобы «попробовать» эту пшеницу, достаточно одного лишь аромата. Лорел сначала вытерла ладони о свою одежду, чтобы убрать пот, затем достала из кармана горсть пшеницы и положила её на стол. Реджинальд, движимый любопытством, взял небольшую горсть и понюхал. В тот же миг его зрачки сузились. Он никогда… никогда раньше не вдыхал такой ароматной пшеницы! Даже зерно, полученное с самых плодородных полей, не источало подобного запаха. То, что поначалу было лишь любопытством, для Реджинальда обернулось всё более учащенным дыханием. — Кажется, теперь вы понимаете качество этой пшеницы, лорд, — сказала Лорел. — Такое качество в сочетании с пугающей урожайностью может за короткое время… Она не закончила фразу, но Реджинальд, тяжело дыша, произнес: — Огромный урожай может удовлетворить простых людей, а высокое качество — угодить элите… Если эта пшеница наводнит рынок по низким ценам, то за короткое время… Реджинальд говорил леденящим тоном, а выражение его лица напоминало голодного волка на пике своего голода. — …Сначала разрушение, а затем — господство. Прошептал он это, слегка дрожа всем телом, но исключительно от возбуждения — крайнего, неконтролируемого возбуждения. Это вызвало дрожь у наблюдавшего за ними Джеймса, который начал бояться, не зная, что будет дальше, но будучи уверенным, что ничего хорошего это не сулит. Реджинальд затем потушил сигару, встал и пристально посмотрел на Лорел: — Вы хотите обсудить это дело со мной? Чтобы распространить эту пшеницу по всей территории Уотсона? — Да, я верю, что у вас есть для этого возможности. Реджинальд продолжал смотреть на Лорел с интенсивностью, невыносимой для обычного человека, и после долгой паузы наконец сказал: — А вы не боитесь… что я отберу всё, чем вы владеете? — Если бы такие люди, как вы, так поступали, то мы бы изначально остались ни с чем, — прямо ответила Лорел. — Поля принадлежат не нам, зелье не наше, и даже урожай, который вырастет, будет не нашим. Но… каким-то образом всё это необъяснимым образом принадлежит нам. Под озадаченным взглядом Джеймса Лорел сжала кулаки, слегка склонив голову, и хрипло произнесла: — Так что я делаю ставку на то, что по какой-то причине… вы не захотите или не сможете силой отобрать то, чем мы сейчас владеем. В кабинете воцарилась абсолютная тишина. Джеймс был напряжен и сбит с толку, Лорел молча склонила голову, а на столе Реджинальда поднимались последние струйки сигарного дыма. — Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха! Купец от души рассмеялся, переполненный радостью: — Вы фермер? Вы, из всех людей, фермер? Это совершенно невероятно… поистине выше всякого понимания. — Изумительно! Он посмотрел на Лорел с восхищением, громко провозгласив: — Эта сделка в силе. Всю еду, которую вы двое сможете предоставить через семь дней, я заберу целиком, называйте свою цену! — Мы не продаем напрямую; мы ищем партнерство. Лорел, пристально глядя в лицо магната, которого, как она думала, никогда не встретит в своей жизни, говорила взвешенно: — Я много говорила с вами и надеюсь, что вы не сочтете меня… дурой. Реджинальд посмотрел на Лорел, затем ухмыльнулся и спросил: — Как тебя зовут? — Лорел. Лорел Морламо. — Очень хорошо, мисс Морламо. Реджинальд достал из ящика стола целую коробку сигар и протянул её Лорел. — Я ценю ум и предпочитаю сотрудничать с умными людьми. Вы, безусловно, не дура и уж точно не фермер; этот титул вам не подходит. — По крайней мере, пока что, — Лорел приняла сигару, подчеркнув: — Если эта ферма останется моей, я вполне могу быть фермером всю жизнь. — Ха, никто не посмеет отобрать то, что принадлежит вам, будьте уверены. Реджинальд вышел из-за стола, не обращая внимания на слегка грязную одежду Лорел, и похлопал её по плечу: — Это дар судьбы для вас, и никто не сможет его отнять. — Человек удачливый и умный… Нас ждет плодотворное сотрудничество, мисс Морламо. — Раз уж мы об этом заговорили, я хотела бы сделать дерзкую просьбу, — тихо произнесла Лорел, поглаживая коробку сигар. — О, давайте послушаем. — Надеюсь, вы сможете выплатить аванс, — сказала она. ---------- Том 2 Глава 380 В замке лорда в Городе Пеликан Ансель и Равенна находились в комнате, подготовленной Леонардом, наблюдая за экраном, на который проецировались изображения Лорел и остальных. — Похоже... на горизонте маячит недоброе событие. Ансель, подперев подбородок, наблюдал за Равенной с улыбкой, которую едва ли можно было назвать улыбкой. — Мистер Реджинальд, кажется, ни при каких обстоятельствах не является добропорядочным купцом. Равенна, глядя на двух мужчин, пожимающих друг другу руки на экране, долго молчала, прежде чем тихо ответить: — Это не имеет значения, пока зерно поступает на рынок, как и планировалось. — Потому что бешеный темп и объемы производства неизбежно не дадут ценам взлететь, тем самым позволяя большему числу людей получить доступ к качественной пище? Юный Гидрал произнес это с сияющей улыбкой. — ...Именно так. Мисс Марионетка продолжала смотреть на экран — не из притворства, а искренне веря в это. — Пока зерно попадает на рынок и появляется на столах у людей, её цель будет достигнута. — Напротив, так даже лучше, — прошептала она. — Если бы зерно фермеров скапливалось в Городе Пеликан, это было бы пустой тратой. К тому же, если бы они продавали его только внутри, это никак не повлияло бы на весь продовольственный рынок. Ансель улыбнулся, не ответив, а сцена на экране сменилась на Город Бриз, расположенный на территории Гидрала и ранее входивший в состав владений Озера Спирити. Там заговор между Лорел и Реджинальдом не происходил, но атмосфера возбуждения и радости, охватившая весь город, была безошибочно схожей. — Похоже, первая неделя прошла весьма эффективно. Ансель, откинувшись на спинку дивана, заговорил неторопливо: — Если не брать в расчет тех двух фермеров из владений Уотсона, продовольственная ситуация в Городе Пеликан должна разрешиться в течение нескольких дней. Всего неделя — и каждая семья сможет наслаждаться мягким, ароматным хлебом, а к тому времени поспеет и вторая партия урожая. Поистине~ это примечательно. Он склонил голову в сторону Равенны, его лицо светилось весельем. — Как создатель этого шедевра, есть ли у тебя какие-то мысли, Хелен? — ...Создатель не я, а вы... Отец. Равенна слегка склонила голову. — Концепция усилителя почвы была вашим предложением. — Ха... Тогда давай поговорим только о твоих мыслях, — Ансель не стал отрицать слова Равенны, лишь прищурив глаза. — Мысли... Равенна посмотрела в окно, и даже из верхнего района этого города лорда она видела сцены празднований простолюдинов. Учитывая заверения Анселя в невмешательстве сверхъестественных существ и даже поддержание порядка на поверхности, было неоспоримо, что жители Города Пеликан, независимо от их статуса, отныне будут иметь доступ к пище высочайшего качества, не беспокоясь ни о чем. В этом и заключается значимость экстраординарности, в этом и состоит суть экстраординарного существования. Когда в её сознании всплыл злобный кошмар о том, «почему ты преследуешь это», Равенна наконец нашла способ противостоять ему. — Думаю, теперь я могу ответить на тот вопрос, который вы задали, отец, — сказала Равенна, и её фиолетовые глаза за серыми оправами слегка замерцали. — Это причина, по которой я гонюсь за тем будущим. Её голос слегка повысился, эмоциональный всплеск был отчетливо ярким. — О... Вот как? Решимость Равенны казалась еще более твердой, словно с неё сняли оковы, но Ансель лишь улыбнулся. Он накрутил прядь волос Равенны на палец и небрежно произнес: — Но что, если, Равенна, ты обрела свою нынешнюю решимость лишь после того, как стала свидетельницей этой сцены? — Разве это не доказывает... Дьявол прошептал ей на ухо: — ...что твоя прежняя настойчивость была лишена основания? — ... В одно мгновение пламя, горевшее внутри Равенны, было полностью погашено. Цепи, которые, казалось, вот-вот должны были разорваться, теперь затянулись туже, словно сдавливая ей горло. — Но это не имеет значения. Рука Анселя скользнула по затылку Равенны, поглаживая её белоснежную шею, и легла на её мягкую талию, притягивая миниатюрную мисс Марионетку в свои объятия. — Зачем так сильно переживать о прошлом? — он мягко положил подбородок на голову Равенны. — Твоя решимость сейчас, ты нынешняя — всё это реально. — Верно, Хелен? Равенна Циглер слегка задрожала. Когда у человека нет выбора, когда он сталкивается с неизбежной болью и отчаянием, в нем может вспыхнуть поразительная воля и озарение. Но что, если... выбор есть? И этот выбор настолько прекрасен, настолько блаженен, настолько утешителен, что полностью исполняет её желания, её стремления, удовлетворяет так много всего? Равенна — не слабый человек; она могла пожертвовать даже собственными чувствами, так что слабой она точно быть не могла. Но в данном вопросе не имеет значения, слаба она или нет, это ничего не меняет. Потому что это отрицает настойчивость Равенны после смерти Эйлин, ту настойчивость, которую она мучительно преследовала пятнадцать лет, отрицает её решимость жертвовать человеческими жизнями на весах, отрицает... её суть, всё её естество. Поэтому Равенна не могла смотреть правде в глаза, а Ансель, на другом конце этой неспособности принять реальность, предложил ей теплые, сладкие и злонамеренные объятия. Мисс Хелен прильнула к груди Анселя, бормоча в оцепенении: — Да... Отец. Ликование простолюдинов, аромат пшеницы, голод, который вот-вот отступит... Да, всё, что происходит сейчас, включая её саму, должно быть реальным. ---------- Том 2 Глава 381 За пределами города Пеликан можно было увидеть картину, словно утопающую в золотом море — результат того, что городской лорд следовал указаниям графа Уотсона, а точнее, Анселя, который выделил каждому крестьянину по десять акров щедрой пахотной земли. На двадцати акрах, возделанных Джеймсом и Лорел, всего за семь дней было собрано ошеломляющие пятьдесят тонн пшеницы! На самых плодородных землях южных территорий один акр обычно дает около пятисот килограммов пшеницы за урожай. Однако тот же участок земли, при использовании зелий для улучшения почвы, может дать пятикратный урожай, достигая внушительных двух с половиной тонн. Чтобы представить себе пятьдесят тонн пшеницы: население города Пеликан едва превышает десять тысяч человек, и урожай этих семи дней, даже с учетом потерь при помоле пшеницы в муку, а затем муки в еду, позволил бы обеспечить каждого жителя тремя-четырьмя килограммами пропитания. Для одного человека три-четыре килограмма еды могли означать достаток на полмесяца. Всего за неделю двое смогли вырастить достаточно, чтобы прокормить весь город более двух недель, да еще и с избытком. Это уже не просто фермерство; это сродни сотворению заклинаний — в теоретическом смысле, это действительно и есть магия. Таким образом, на восьмой день, на следующий день после завершения сбора урожая, амбары города Пеликан трещали по швам. Сельскохозяйственная отрасль города пришла в движение: зерноторговцы скупали огромные партии пшеницы, спешно перевозя их на единственную мельницу и другие предприятия по переработке зерна. Продукция мельницы тут же распределялась по всевозможным лавкам, пекарням, кондитерским и универсальным магазинам… Этот некогда обедневший город теперь бурлил от активности, демонстрируя невиданный ранее экономический подъем. В конце концов, урожайность и качество пшеницы были поразительно высокими, и самые проницательные купцы Пеликана почуяли возможность сказочно разбогатеть. — Это поле было обречено привлечь взоры всей территории Уотсона, а возможно, и всей Империи. Однако, несмотря на коллективные усилия городских купцов, первую партию пшеницы не удалось полностью реализовать — ее было просто слишком много для населения Пеликана. Тем не менее, объем, который в итоге поступил в оборот, был весьма внушительным. Значительные денежные средства, оказавшиеся в руках купцов, потекли в город Пеликан, превращаясь в оплату для фермеров, зарплаты для рабочих, доход для мельниц и продовольственных магазинов… Весь город наполнился жизненной силой. В такой обстановке столы простых людей ломились от обилия еды. В эти дни каждый житель Пеликана носил на лице довольную улыбку, время от времени бросая полные надежды и ожидания взгляды за городские ворота, в сторону горизонта. Богатый урожай принес простолюдинам не только еду, но и множество рабочих мест. Спешно строились новые мельницы, многочисленные лавки расширялись, чтобы продавать больше зерна, возник огромный спрос на рабочую силу. В техническом плане остро требовались умелые руки для переработки пшеницы и производства мучных изделий, что создало множество вакансий. Все развивалось самым блестящим образом. Пока Пеликан был погружен в море праздника, пятьдесят тонн пшеницы, собранные всего день назад, тихо вывозились из города. Это количество, хотя и внушительное само по себе, составляло лишь малую часть от общего урожая. И все же оно безмолвно заняло скромную долю продовольственного рынка в самом сердце владений Уотсона. — Изысканная работа, мистер Морламо, — воскликнул Реджинальд, чокаясь с Лорел. — Вашу пшеницу расхватали зерноторговцы в городе Гринридж в тот же день, как она прибыла. В течение трех дней все продукты, сделанные из этой пшеницы, были распроданы! Купцы были в панике, донимали меня вопросами, где я раздобыл такую отменную пшеницу… Скорее всего, они скоро выйдут на след, но увы, они слишком опоздали. Мужчина облизнулся: — После нашей первой разведки рынка нет нужды отдавать такие сокровища этим ребятам. Я планирую создать полную, независимую цепочку производства продуктов питания в Гринридже… Боже мой, только подумать, что мы можем производить столько еды всего за семь дней. Голос богатейшего человека Пеликана был слегка хриплым; он сделал глоток вина, чтобы смочить горло, и задумчиво произнес: — Я в бизнесе уже более тридцати лет и никогда не встречал такой ошеломляющей золотой жилы. Эта эффективность разорвет в клочья продовольственную индустрию Гринриджа; они даже не успеют среагировать, как мы уничтожим их! Глядя на пылкого Реджинальда, Джеймс, сидевший рядом с Лорел, испытывал противоречивую смесь страха и подавленного ликования. Он не мог понять, что Реджинальд имел в виду под «разорвать» и «уничтожить», но это звучало зловеще… однако предложение было слишком щедрым, чтобы отказаться. В тот день, когда Лорел попросила предоплату, Джеймс был в ужасе. Никогда прежде он, всегда бывший тем, кого прижимали купцы, не осмеливался просить аванс у такого магната. Но Реджинальд, после минутного удивления, чистосердечно согласился, а затем выложил сумму, которую Джеймс никогда раньше не видел, — она ослепила его. Это были золотые монеты! Джеймс за всю свою жизнь не видел ни одной золотой монеты! Хотя Лорел быстро потратила деньги, причем способами, которые Джеймс не мог понять, это не помешало ему быть пораженным суммой. И это не помешало ему… почувствовать воодушевление по поводу будущего, которое описала ему Лорел. — Однако… Улыбка Реджинальда внезапно немного померкла. Одного лишь легкого опускания уголков его губ хватило, чтобы сердце Джеймса замерло на пару секунд. — Вас всего двое, и хотя этого достаточно, чтобы со временем доминировать на продовольственном рынке Гринриджа, расширение на всю территорию Уотсона окажется… сложной задачей. — Вы могли бы поискать других фермеров, — предложила Лорел, неуклюже держа бокал с вином своими коренастыми пальцами, что выглядело несколько комично. И все же то, как она держалась перед Реджинальдом, было тем, чего, как считал Джеймс, он никогда не сможет достичь. — Конечно, я пытался, — сказал Реджинальд, слегка прищурившись. — Полагаю, за это время многие купцы тоже пытались, но… — Все они отказывались, все они говорили мне, говорили другим купцам… — Прийти к вам. ---------- Том 2 Глава 382 Услышав это, Джеймс на мгновение замер, а затем быстро перевел взгляд на Лорел. Всё дело было в том, что в тот самый день, когда Лорел и Реджинальд заключили сделку и получили солидный аванс, Лорел немедленно направила эти деньги… другим фермерам. Лорел внушила фермерам, что купцам нельзя доверять. Конечно, купцы по своей природе не заслуживали доверия, но Лорел знала: по какой-то причине нынешние торговцы были, пусть и неохотно, но надежны. Однако не все фермеры могли так быстро осознать эту истину, как она; вернее… большинство из них, вероятно, никогда в жизни не придут к такому выводу, продолжая лелеять обиду на купцов. Лорел объяснила им, что купцы занизили стоимость пшеницы, утверждая, что за такое высококачественное зерно можно было выручить гораздо больше. Фермеры прекрасно знали, как оценивать качество пшеницы, и понимали чудесную природу зерна, выращенного на этой пропитанной магией земле. Неудивительно, что они поверили словам Лорел, убедившись, что их пшеница заслуживает более высокой цены и что их снова пытаются обмануть. Однако у них не хватало смелости противостоять купцам; для них сохранение своих наделов уже было огромным богатством, и никто не помышлял о сопротивлении. Поэтому Лорел сказала им: «Я выступлю от вашего имени и добьюсь компенсации, которую вы по праву заслуживаете». Она показала другим фермерам аванс, полученный от Реджинальда. Без сомнения, Реджинальд был гораздо щедрее любого торговца в городе Пеликан, ведь он собирался продавать эту особую пшеницу не в скромном Пеликане, а в центральном городе территории Уотсон — Гринридже. Это означало, что он мог продать пшеницу дороже, что он, собственно, и сделал, обеспечив Лорел и Джеймсу вознаграждение, достаточно щедрое для фермеров — он даже заплатил авансом, в то время как фермеры все еще вели переговоры с другими торговцами. Эта ситуация, несомненно, взволновала фермеров, которые видели, как их пшеницу скупают другие торговцы Пеликана по низким ценам, а затем сталкивались с дальнейшим снижением стоимости из-за насыщения рынка. В конце концов, Лорел привела фермерам неопровержимый довод. — Город Пеликан не сможет потребить такое количество зерна. Наша продукция наверняка будет продаваться по всей территории Уотсона. С таким качеством она определенно добьется более высокой цены. Почему мы должны позволять купцам и дворянам эксплуатировать нас? Если вы беспокоитесь, если вы боитесь, тогда предоставьте переговоры мне. Теперь, сидя здесь, Лорел обеспечила себе право поставлять зерно фермеров. Ведь она действительно получила деньги, причем авансом; более того, если она возьмет на себя переговоры о цене, любая возникшая проблема не будет их ответственностью. Если этот человек затеет недоброе, они могут просто прекратить с ней сотрудничество; в конце концов, новую партию урожая можно вырастить всего за семь дней, при ничтожно малых затратах. У фермеров было предостаточно причин позволить Лорел вести переговоры от их имени. Но то, что было совершенно неважно для фермеров, имело огромное значение для любого торговца. — Потому что они не могли использовать никакие «нечестные» методы, чтобы вырвать контроль над пшеницей и последующим производством продовольствия у Лорел. Более того, Лорел теперь была связана с Реджинальдом, самым богатым человеком в городе Пеликан. С любой точки зрения, эта коренастая фермерша была крайне неудобным противником. — Из чистого непонимания я взял на себя смелость покопаться в вашем прошлом, мисс Морламо, — внезапно произнес Реджинальд. — Ваш отец потратил все свои сбережения, чтобы отправить вас на обучение к существу второй ступени, просто чтобы вы служили его помощником… нет, точнее будет сказать, чернорабочим, слугой, но, по крайней мере, это было на ступень выше, чем просто быть фермером. — Итак… — мужчина слегка подался вперед, — вы гораздо проницательнее остальных фермеров, не так ли? Даже существо второй ступени, через те крохи знаний, что ускользают сквозь его пальцы, может наделить вас мудростью на всю жизнь, разве нет? Реджинальд улыбнулся: — Я могу представить, как вы, надрываясь на черной и унизительной работе, всё это время вынашивали планы украсть знания… или, возможно, умоляли своего хозяина подарить вам книгу, которая ему была не нужна, но для вас была драгоценна, как сокровище. — … — кулаки Лорел сжались под столом, вены на её шее вздулись от едва сдерживаемого волнения. Очевидно, Реджинальд задел её за живое, и было ясно, что Лорел не испытывает ни малейшего желания вспоминать тот период своей жизни. — О, пожалуйста, не обижайтесь, я не насмехаюсь над вами, мисс Морламо. На самом деле, я восхищаюсь вашим упорством и решимостью, — богатый купец постучал по бокалу Лорел на столе. — Взять на себя такие обязательства, стремиться к цели настолько, чтобы достичь того уровня, на котором вы находитесь сегодня… это весьма примечательно. — …Я признательна вам за признание, мистер Гегель. Лорел медленно выдохнула, стараясь сохранить голос спокойным. Она предвидела это, как и говорила ранее: человек не становится самым богатым в городе, будучи глупцом. Раз Реджинальд не был глупцом, как он мог не навести справки о прошлом Лорел? — Но теперь мы должны обсудить кое-что более… осязаемое. — Вы заслужили право так говорить, — Реджинальд от души рассмеялся. — Этим вашим ходом я могу только восхищаться. Лорел получила контроль над всем производством зерна фермеров, и настоящим триумфом стало её мастерство в выборе времени. Даже если бы купцы захотели повысить свои предложения, чтобы вырвать рычаги давления у Лорел, это было просто невозможно. Они закупили слишком много зерна за короткий срок, и их капитала не хватало, чтобы предложить более высокую цену за поставки следующей недели. Тем временем зерноторговцы Пеликана, чьи продажи ограничивались городом, не могли вовремя вернуть свои средства — разве население маленького города могло потребить десятки или сотни тонн зерна за семь дней? Даже если бы они осознали свою ошибку и попытались продать зерно в другие города, оборот капитала занял бы время. Короче говоря, у них не хватило бы средств, чтобы сделать достаточно заманчивое предложение фермерам в следующий раз. ---------- Том 2 Глава 383 Более того, повышение закупочной цены означало бы повышение отпускной цены, что несло риск отказа покупателей платить по завышенным ставкам... А что насчет увеличения закупочной стоимости при сохранении прежней цены продажи? Таких купцов в этом мире не существовало. Но Реджинальд мог себе это позволить — не только потому, что был богатейшим человеком в городе Пеликан, но и потому, что он закупал зерно исключительно у Лорел и Джеймса, а затем немедленно перепродавал его в другие города. У него не было кассового разрыва; напротив, он уже получал прибыль. Другие города на территории Уотсон, очевидно, были более состоятельными, чем город Пеликан, и их спрос на эту пшеницу означал, что даже при более высокой цене покупателей будет предостаточно. Реджинальд мог без труда скупать пшеницу у фермеров по более высоким ценам. И когда другие фермеры действительно добились бы повышения доходов благодаря «переговорам» Лорел... Никто больше не стал бы продавать зерно по низким ценам; они признавали бы только эту цену, они признавали бы только... Лорел. — Всего за несколько дней вы стали их представителем. Пока никто не успел узурпировать ваше положение, скупая пшеницу по более высокой цене, никто не сможет оспорить ваш статус. Реджинальд с улыбкой покачал головой: — Однако кто будет настолько глуп, чтобы покупать пшеницу по завышенной цене, когда её урожайность и скорость производства пугающе высоки? Текущая цена и так уже на пределе. В разумных пределах колебания цены — это нормально. Купцы города Пеликан приобрели большую часть пшеницы фермеров по «разумно низкой цене», но Реджинальд мог предложить «разумно высокую цену». Поскольку никто не принуждал фермеров, Лорел, обладавшая правом принятия решений о продажах, по сути, контролировала... все поля за пределами города Пеликан. — Дело не только в пшенице, мистер Гегель. Лорел сделала глоток своего напитка, пытаясь успокоить эмоции. Её отец потратил все свои сбережения, чтобы отправить её на службу к заурядному экстраординарному существу второго ранга. Следуя за этим существом, она обрела кругозор и знания, но в душе оставалась слугой, фермером. Когда ты рождаешься, некоторые вещи уже предопределены. Классовая принадлежность — это то, что в этом мире изматывает человека на всю жизнь... Нет, это то, что невозможно изменить, сколько бы поколений ни сменилось. Лорел остро осознавала этот факт, и она... презирала себя за это. Несмотря на такую сильную инициативу, она не могла сохранять полное самообладание. — Это поле может культивировать что угодно, и у разных культур разные сроки созревания, а это значит... мы вполне могли бы собирать другие урожаи менее чем за семь дней. Реджинальд помолчал, а затем рассмеялся: — Вам не нужно продолжать подчеркивать мне мощь этого поля; я более чем готов сделать на него смелую ставку. Раз вы готовы сидеть здесь и спокойно разговаривать со мной, значит... вы приняли решение, верно? Лорел кивнула и четко ответила: — Все урожаи могут поставляться вам, мистер Гегель. С этим доминирование на продовольственном рынке всей территории Уотсон больше не будет проблемой. — У нас будет всё. Мужчина, чье сердце бешено колотилось, чья внешность была грубой, а рост — низким и коренастым, казалось бы, никчемным, произнес это хрипло. — Я тоже так считаю, мистер Морламо. В этот момент двое дельцов пришли к соглашению. Так, на тринадцатый день в городе Гринридж была основана зерноторговая компания Реджинальда. К четырнадцатому дню, когда наступил второй семидневный цикл, ни одного зернышка из всех культур, посаженных за пределами города Пеликан, не осталось в самом городе, который еще не успел полностью освоить предыдущий урожай. На семнадцатый день зерноторговая компания Реджинальда монополизировала весь рынок пшеницы города Гринридж, владея ста процентами, и начала продвигаться на другие территории в пределах территории Уотсон. Также на семнадцатый день торговая компания «Пеликан», основанная всего четыре дня назад, начала создавать полную производственную цепочку в зерновой отрасли в городе Гринридж. Они выкупили несколько пекарен и напрямую отказались поставлять ту дешевую специальную пшеницу другим пекарням, вместо этого предлагая неограниченные поставки по еще более низким ценам своим собственным заведениям. В результате всего за четыре дня их пекарни перехватили поток клиентов у старейшей пекарни Гринриджа. Видимые последствия не ограничивались пекарнями; торговая компания «Пеликан» могла сокрушительно доминировать в любой отрасли, связанной с пшеницей. После четвертого дня, то есть на двадцать первый день, был завершен третий раунд сбора урожая. Было доказано, что эта земля может культивировать любую культуру, независимо от условий. В этот день торговая компания «Пеликан» произвела огромное количество картофеля, зелени, редиса... различных овощей для всей территории Уотсон. Центральная территория Уотсон, город Гринридж, был почти полностью захвачен торговой компанией «Пеликан» в зерновой отрасли, и она постоянно поставляла продовольствие на всю территорию Уотсон. Когда фермеры начали сажать овощи с коротким циклом созревания, сотни тонн могли быть произведены почти за день! Таким образом, к двадцать второму дню: Началась монополия. ---------- Том 2 Глава 384 Пролог, желанный дьяволом Еда — основа выживания человечества. Сверхъестественные существа не так уж зависят от неё, но многие испытывают непреодолимое желание удовлетворить свои гастрономические прихоти. И правда, некоторые из них преобразовывали сельскохозяйственные угодья и разводили особый скот лишь ради того, чтобы насладиться более изысканными яствами, хотя подобные деликатесы никогда не попадали на столы простолюдинов. В обеденном зале города Гринридж, за тщательно сервированным столом графа Уотсона, источал манящий аромат искусно приготовленный пирог. Насладившись десертом с невозмутимым удовольствием, молодой граф принял у дворецкого салфетку, чтобы промокнуть губы, и пробормотал вполголоса: — Как же это пугает. В глазах графа Уотсона пугала не столько сама пшеница, сколько почва, на которой она выросла... ведь она давала такой превосходный урожай, что даже его это поражало. Владения Уотсона, может, и не были сказочно богаты, но как территория на южных землях они обладали неоспоримыми ресурсами, а граф с юных лет привык к кулинарным излишествам, так что в пояснениях он не нуждался. И всё же продукты, сделанные из этой пшеницы, он находил «весьма примечательными». То, что граф считал примечательным, для простолюдинов было бы чем-то несравненным. Теперь он понимал, почему так называемая «Торговая компания «Пеликан» могла с такой нелогичной быстротой захватить весь зерновой рынок Гринриджа — потому что зерно, которое она производила, было самым нелогичным из всех. Дело было не только в скорости производства, от которой у любого зерноторговца мурашки бежали по коже, доводя их до отчаяния; качество было таким, что, попробовав его однажды, простолюдины уже не могли терпеть низкосортную дешевую пшеницу и продукты из неё, что гарантировало «Торговой компании «Пеликан» отсутствие конкуренции. Низкие цены, ставшие результатом урожаев, созревающих каждые семь дней или даже быстрее, возвещали о разрушении и звучали как похоронный звон, оглушающий всех купцов. Впрочем, граф Уотсон лишь размышлял над ситуацией; его не волновало, кто доминирует на зерновом рынке. Он пока воздерживался от участия в этой игре, не предпринимая никаких действий против города Пеликан или его полей, ожидая завершения игры Анселя, когда всё, что должно принадлежать ему, никуда не денется. Даже в нынешних обстоятельствах это мало что значило, ведь в конце концов налоги всё равно кому-то нужно платить. — Милорд, — прошептал дворецкий из-за спины графа Уотсона. — Мистер Оберон только что прислал письмо с просьбой о встрече. — Оберон… При упоминании этого имени беззаботный настрой графа Уотсона сменился сдержанностью. Оберон был из столичной торговой гильдии, гильдии, чей мастер был не кем иным, как… Её Высочеством Эворой, которая постоянно стремилась впечатлить всех своими грандиозными амбициями. Естественно, молодой граф мог себе представить, что представитель, посланный развивать интересы в его владениях, занимал низкий статус в гильдии. Парень, вероятно, не имел чести встретиться с Её Высочеством Эворой. И всё же ему следовало быть осторожным в своём ответе. — Это может вызвать некоторые проблемы… — пробормотал граф Уотсон про себя. — Если он представляет намерения Её Высочества, то как же быть с позицией лорда Анселя… подождите, подождите минутку… Пальцы молодого человека переплелись, в глазах мелькнул нерешительный, но острый блеск. Ведь он подумал о графе Озера Духов. — Этот чертов счастливчик, который взлетел на такие высоты при поддержке лорда Анселя. Почему бы мне… не найти покровителя значительного ранга? Этот молодой граф, способный использовать жизни сверхъестественных существ лишь как инструменты для получения крошечного преимущества в войне, согласно желаниям Равенны, тихо пробормотал: — Если взор Её Высочества обратится в эту сторону… Граф Уотсон не был уверен, заберёт ли Ансель обратно ту волшебную землю после завершения игры. Но… учитывая характер Эворы, если бы она узнала о таком, она бы, несомненно, не упустила своего. Даже если наша Старшая принцесса всегда ставила силу выше благополучия людей, это… это могло быть выгодно! Более того, это чувство «доминирования», приходящее от контроля над поставками продовольствия и, следовательно, над жизненными силами населения… Старшая принцесса, уже так жаждущая имперской власти, наверняка не отказалась бы. Таким образом, эта земля могла остаться во владениях Уотсона, и, возможно, даже… занять место в колеснице Старшей принцессы, которая везла бесчисленное множество значимых фигур. Даже если это означало ютиться в самом маленьком уголке этой колесницы, выгода для него была бы огромной! Потеряв всех своих сверхъестественных подчинённых в той войне, даже если он и положил конец внутренней распре во владениях Уотсона, его фундамент всё ещё был таким шатким, но теперь… Дыхание молодого человека участилось, и в его глазах возник путь к продвижению, более эффективный и более опасный, чем просто охрана обычного домена. Маневрирование, интриги, взвешивание интересов, выбор ставок… В этом извращённом, хаотичном мире те неспособные глупцы, которые оказались на позициях, которых не заслуживали, уже давно погибли. — Пусть приходит, и поскорее. Граф Уотсон встал, приняв решение. Для тех, кто рождён на вершине бытия, в этом мире есть лишь немногие. Даже сверхъестественные существа в своём стремлении к возвышению могут столкнуться с отчаянным выбором. И выбор, который они делают, чаще всего удивительно похож. В конце концов, суть сверхъестественного — это скачок в самой жизни. И эта жажда возвышения поглощает сверхъестественных существ… не жалея сил в погоне за новыми возможностями. *** Ансель и Равенна прогуливались по оживлённым улицам города Гринридж, сердца владений Уотсона. По сравнению с не менее центральной, но менее оживлённой территорией Красного Мороза, это место было значительно более живым и суетливым. Равенна была озадачена тем, зачем Ансель привёл её сюда, учитывая, что их игра должна была ограничиться городом Пеликан и городом Бриз. Тем не менее, она чувствовала, что у неё мало выбора в этом вопросе. — Равенна, — мягко сказал Ансель, держа её за руку. — Как ты думаешь, в чём суть трансформации мира? Этот вопрос, заданный так внезапно, на мгновение застал Равенну врасплох, так как он показался смутно знакомым. Её выдающаяся память вскоре позволила ей понять, почему этот вопрос показался таким знакомым — Ансель задал ей точно такой же вопрос три года назад, слово в слово. ---------- Том 2 Глава 385 Мисс Марионетка взглянула на Анселя, который, казалось, задал этот вопрос небрежно, без какой-либо скрытой цели. После короткого молчания Равенна, глядя на оживленные улицы, тихо ответила: — Преображение мира сродни... вознесению сверхъестественных существ: видишь больше возможностей и обретаешь большую силу. — Любопытное описание, — Ансель слегка приподнял брови. — Хотя и несколько абстрактное. Ну что ж... я понимаю, к чему ты клонишь. Использовать трансцендентность, чтобы расширить бесчисленные возможности для общества, повышая его «качество», чтобы люди могли жить в достатке — по сути, ты об этом, верно? — ...Да. Когда Ансель развил её мысль, Равенна почувствовала неуверенность. Эта абстрактная и широкая концепция казалась ей твердой, но столь ясное и краткое объяснение заставило её растеряться. — Значит... — Ансель полуулыбнулся. — Ты, в некотором смысле, достигла фундаментальной цели, не так ли? Он слегка приподнял голову, говоря тоном, который, казалось, восхвалял великое достижение: — Обеспечить всех сытостью... Это поистине выдающийся подвиг, Равенна. Ансель небрежно указал на прохожего: — Знаешь, что может заставить человека вроде него так улыбаться? Мужчина, на которого он указал, тащил три сумки с товарами, с трудом передвигаясь вдоль обочины; он явно был одним из низших рабочих. На лицах таких людей, помимо гримас от напряжения, читалось лишь оцепенение от усталости. И всё же, по какой-то причине, его лицо озаряла совершенно чистая улыбка. Равенна некоторое время наблюдала за рабочим, а затем тихо ответила: — Надежда... в их сердцах? — Надежда? Нет, нет, нет, дорогая Хелен. Неуловимая надежда — это жестокое проклятие для них, молчаливое презрение, острая сатира. Они не найдут радости в призрачной надежде, а скорее возненавидят её, как и тех, кто высокомерно думает, что предлагает им надежду, — с глубоким убеждением произнес Ансель. — То, что заставляет их так улыбаться — это не надежда, а нечто осязаемое, что можно схватить руками. Юный лорд указал на свой живот: — Например, желудок, который больше не пуст и не голоден. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру рабочего, и его глаза постепенно приобрели иной оттенок. Это не было сочувствие или пренебрежение, а нечто... невыразимое. Впрочем, это выражение было мимолетным, возможно, даже сам Ансель его не заметил. — Для них это в тысячу, в сотню раз сильнее, чем та «надежда», о которой ты говоришь. — Но просто быть сытым... — Равенна слегка нахмурилась. — Этого далеко не достаточно. Ансель остановился и посмотрел на Равенну с легкой полуулыбкой: — Ты права, этого недостаточно; мы должны дать им нечто большее... У тебя есть мысли на этот счет? — Подобный ручной труд легко мог бы быть заменен простейшими марионетками; никто не должен зарабатывать на жизнь, изнуряя своё тело, — без колебаний ответила Равенна. Улыбка Анселя стала шире: — Когда представится возможность, я позволю тебе попробовать. Но он не спросил Равенну: если марионетки заменят этих рабочих, что тогда делать самим рабочим? Нельзя было отрицать, что Равенна — гений, но даже гений не может обладать глубоким пониманием в любой области, которую никогда не изучал. Миниатюрная ученая не уловила глубины в улыбке Анселя и, помолчав, опустила голову и тихо ответила: — Нет, поддержание этой... игры на должном уровне — это всё, что мне нужно для удовлетворения, Отец. — Все успехи, которых мы достигли — это не моя заслуга; всё благодаря тебе. — Когда ты научилась льстить, Хелен? — рассмеялся Ансель. — Я лишь констатирую факты, — серьезно ответила Равенна. — Они могут есть доступную и качественную пищу не потому, что мы создали зелье для улучшения почвы, а потому, что ты разобрался с самой большой проблемой. Сверхъестественные существа... обладают квалификацией и силой, чтобы уничтожить все наши достижения, и без твоего сдерживания это преображение не могло бы начаться... Более того, само зелье было твоей идеей. В этот момент Равенна почувствовала, как внутри неё поднимается невыразимое чувство. Действительно... Ансель предоставил идею, и Ансель сдерживал других сверхъестественных существ. Не только талант, но и... сила. Почему она три года назад не осознала, что то, что Ансель мог ей предложить, никогда не было просто помощью в плане таланта? Затем Равенна быстро поняла, что лишь за эти три года она глубже осознала искаженность и жестокость сверхъестественных существ. Даже если бы это не была универсализация экстраординарности, даже если бы это было что-то портативное для простых людей, они бы не поддержали это; они бы либо решили монополизировать это силой, либо уничтожить. Что касается причин? Их было слишком много — их интересы были ущемлены, они хотели монополизировать больше благ, или даже... неприязнь к самой идее, что простолюдины могут извлекать выгоду из сверхъестественных сил, могла быть причиной. Почему муравьи должны стоять на плечах гигантов и дышать тем же воздухом, что и они? А слабая Башня Вавилона не могла предотвратить подобное; их теоретический покровитель, Старшая принцесса, была совершенно равнодушна к таким вопросам. Если бы она заботилась, это означало бы... что она просто хочет использовать эти вещи для удовлетворения собственных желаний, что только ухудшило бы ситуацию. Только Ансель... Только Ансель был готов и способен сделать подобное. Равенна сжала руку Анселя, инстинктивно держа её крепче. Если бы я тогда встала на сторону Анселя, разве всё это... не было бы сейчас чем-то большим, чем просто игрой? И если бы это не была игра, если бы это была реальность, как было бы чудесно... — А-а-а!!! Пронзительный крик разорвал спокойствие улиц, внезапно прервав размышления Равенны. Именно Ансель привел её на этот путь, но нынешняя Равенна обнаружила, что неспособна и не желает посвящать свои мысли подобным размышлениям. Внутри неё, помимо её воли, тихо происходило незаметное преображение. Взгляд Мисс Марионетки быстро пронзил шумную толпу, остановившись в центре беспорядков. Там она увидела фигуру, залитую кровью, ошеломленно сидящую на земле рядом с овощным прилавком, забрызганным кровью торговца; блеск овощей был настолько завораживающим, что от них было трудно отвести взгляд. ---------- Том 2 Глава 386 Ансель, держа Равенну за руку, подошел к зевакам и тихо спросил: — Что здесь произошло? — А… О? Кажется, эти два овощных прилавка стоят друг напротив друга уже три дня. Убитый торговец… его овощи были из той, э-э, Торговой компании «Пеликан»… Верно? Да-да, доступно и вкусно! Собеседник причмокнул губами: — И правда, вкусно. Вчера купил пучок редиса. Никогда не пробовал такого вкусного редиса, а стоил он всего на медную монету дороже обычной рыночной цены. — Значит, вы хотите сказать… — Ансель посмотрел на несчастного торговца, лежащего мертвым у своего прилавка, и в его голосе зазвучала печаль. — Другой торговец не выдержал конкуренции и… убил его? — Ха, дело не только в конкуренции! У того торговца за три дня не было ни одного покупателя! Сейчас все ищут только прилавки с эмблемой Торговой компании «Пеликан», даже не глядя на остальных. — У них что, такие запасы? — невинно и озадаченно спросил юноша. — Кто знает! Их овощи словно из воздуха берутся! В любом случае, их постоянно подвозят. — Хм… Вкусно и доступно, никто не боится, что с едой что-то не так? Собеседник посмотрел на него странно, с опаской: — Вы что, противник Торговой компании «Пеликан»? — С чего вы взяли? — Потому что именно это они и утверждают. Вмешался другой зевака, скрестив руки на груди и явно раздраженный: — Они говорят, что еда Торговой компании «Пеликан» подозрительная, что от нее одни проблемы… Сначала многие верили, но те, кто начал покупать раньше, едят ее уже несколько дней, и хоть бы что! Теперь любой, кто верит в этот бред — дурак! Он продолжил, разочарованно: — Они просто хотят, чтобы мы ели их второсортную еду, ха, размечтались. Я должен был бы сойти с ума, чтобы покупать у них! — Вот как… — заметил Ансель. — Смерть этого торговца — настоящая трагедия, умереть так бессмысленно. — И правда, — фыркнул зевака. — Убийца — настоящий ублюдок. — Как долго он здесь торговал? — А… Кажется, лет десять, я помню, как он продавал здесь овощи, еще когда я был ребенком. Тон зеваки слегка смягчился: — Впрочем, он не был жестоким человеком. Не продать ни зернышка за три дня… Как бы жалко это ни было, убийство было лишним. К тому же, разве не его вина, что он не может вырастить такие же урожаи? Кого еще винить? Многие из окружающих начали вторить этому мнению, и какофония споров и криков усилилась, омрачая лица одних, в то время как другие, не говоря ни слова, разворачивались и покидали место происшествия. Еще мгновение назад они бросали сложные взгляды на место преступления. Не на погибшего торговца, а на убийцу, удрученно ссутулившегося на земле. — Вы знаете о дочери Старого Нора, которая тяжело больна и отчаянно нуждается в деньгах? — выпалил мужчина с обветренной, темной кожей, не в силах сдержаться. — Вы понимаете, что значит для фермера не продать ни одного овоща или зерна за три полных дня? — Разве это оправдывает убийство? — тут же парировал кто-то. — К тому же, какое нам до этого дело? Если вы не можете вырастить урожай такого же качества… если ничего не выходит, разве нельзя продавать через Торговую компанию «Пеликан»? — Вы ничего не понимаете! — взревел мужчина в ярости. — С их урожаем что-то не так; как это возможно… как возможно, чтобы они продавали зерно так дешево, такого качества, и при этом оно никогда не заканчивалось? — Опять двадцать пять… Ты просто очередной противник Торговой компании «Пеликан», о, погоди, ты просто никчемный фермер, который не может продать свой собственный урожай, ха-ха-ха! — Что ты сказал?! Спорящие начали драку, и все больше людей втягивалось в потасовку, вновь погружая толпу в хаос. *** В этот момент в верхнем районе города Гринридж Граф Уотсон стоял перед панорамным окном, наблюдая через подзорную трубу за беспорядками на рынке нижнего района. — Превосходно… — тихо пробормотал Граф Уотсон. — Пусть отбросы, которые должны быть очищены… послужат своей последней цели. После запроса от Оберона, представителя гильдии, подчиняющейся Эворе, Граф Уотсон узнал, что Эвора еще не обратила сюда свое внимание, но признаки этого уже появлялись. Теперь Графу Уотсону нужно было… любой ценой привлечь взгляд Эворы. И что это мог быть за метод? — Недостаточно быстро, недостаточно в объеме… Должно быть более высокое производство, более высокая скорость, чтобы вся империя узнала, только тогда это сможет привлечь внимание Ее Высочества. Юный граф облизнул губы: — Позвольте мне тогда раздуть пламя для вас… счастливчики. Фермеры были недалеко от полного краха, но что, если… он спровоцирует этот конфликт преждевременно? Разжигая ненависть с обеих сторон, фермеры города Пеликан, в своей спешке раздавить других обычных фермеров, безумно увеличат производство, уничтожая существующий рынок зерна с пугающей скоростью, стирая с лица земли всех обычных фермеров. Граф Уотсон улыбнулся, думая о том, как легко можно спровоцировать этих безмозглых существ. Фермер — это всего лишь фермер, возделывают ли они обычные поля или улучшенные, они всегда остаются просто фермерами. У всех у них есть только одна жизнь… легко отнимаемая, не так ли? В этот момент Граф Уотсон считал себя гением. «Ты поистине воплощение глупости, Граф Уотсон». Ансель слегка вздохнул. Преднамеренное обострение и принудительное ускорение конфликта, с безошибочными следами человеческого вмешательства, были чрезвычайно грубыми и неизощренными. Если бы я воспринял это всерьез, это можно было бы счесть прямым оскорблением в мой адрес, нарушением моих требований, и я был бы вправе поднять руку, чтобы застрелить вас, господин Граф, с расстояния в несколько километров прямо на месте. Вам стоит радоваться… Ансель взглянул на Мисс Марионетку рядом с собой, которая безучастно смотрела на дерущуюся, кричащую и проклинающую толпу, затем на труп у прилавка и на свежую кровь, капающую каплю за каплей на свежие, пухлые овощи. Увидев выражение ее лица, дьявол явил улыбку, идущую от самого сердца. Вам стоит радоваться, ибо именно этого я и желаю. Пролог окончен, и то, что последует дальше, будет бурей. — Ты готова, моя дорогая Хелен? ---------- Том 2 Глава 387 «Учитывая сельскохозяйственную производительность и темпы города Пеликан, вполне реально обеспечить продовольствием всю территорию Уотсона в течение двух месяцев. Через три месяца, при условии сохранения искоренения голода в домене, останутся излишки для внешних поставок». В приемной граф Уотсон почтительно стоял перед Анселем, склонив голову в знак доклада. Он не смел смотреть на юношу, который праздно играл с волосами девушки, сидевшей у него на руках на диване, и ему было крайне трудно сохранять спокойный тон даже сейчас. Какие намерения вынашивал этот молчаливый гость, юный Гидрал? Раскрыл ли он преднамеренное разжигание Уотсоном розни среди фермеров? Узнает ли он еще и об амбициях Уотсона подняться по социальной лестнице через Эвору? Охваченный огромным страхом, граф Уотсон не имел иного выбора, кроме как сохранять самообладание, ибо любая оплошность означала бы его гибель. — Похоже… ситуация с продовольствием в городе Гринридж должна быть весьма оптимистичной, — с улыбкой заметил Ансель посреди затянувшейся тишины, даруя юному дворянину подобие передышки. — Действительно, даже в самых убогих трущобах нет проблем с базовым продовольствием. Любой, у кого есть силы работать, может позволить себе еду, — с готовностью ответил дворянин. — Хм… — Ансель, обнимая Равенну, положил подбородок на голову Мисс Марионетки. — Дай угадаю: из-за влияния Торговой компании «Пеликан» местные фермеры вынуждены продавать свой урожай по таким низким ценам, что они почти отдают его даром, лишь бы заработать хоть какие-то гроши. Поэтому даже жители трущоб могут позволить себе есть досыта? При этих словах Ансель почувствовал, как мягкое тело в его руках на мгновение напряглось. Сердце графа Уотсона пропустило удар, кадык дернулся, а губы слегка задрожали. — Да… да, это верно. Чувствуя себя так, словно он находится на грани жизни и смерти, граф Уотсон скованно ответил: — В настоящее время влияние Торговой компании «Пеликан» на существующий продовольственный рынок слишком велико. Даже за две недели их объемы производства, качество и скорость поставок стали почти ошеломляющими. Хотя они еще не способны обеспечить весь домен Уотсона, ни одна продовольственная торговая гильдия в Гринридже уже не может с ними конкурировать. — Если только продовольствие не продается по цене в несколько раз ниже, чем у Торговой компании «Пеликан», для кого-то совершенно невозможно покупать еду у отдельных фермеров или других продовольственных гильдий. В конце концов, если бы цены были действительно настолько низкими, что еду отдавали бы почти даром, покупатели все равно нашлись бы — например, те, кто настолько обеднел, что не может позволить себе даже самую дешевую еду от Торговой компании «Пеликан». — Разве это не чудесно? — с большим восторгом сказал Ансель. — Позволить даже самым бедным из бедных досыта наесться, граф Уотсон, это то, чего не достигла даже Её Величество. Ноги графа Уотсона подкосились, и он опустился на колени. Сверхъестественное существо, которое когда-то гордилось своей храбростью и мудростью, осмеливаясь делать ставки на свое будущее, теперь побледнело от страха, дрожа так сильно, что не могло даже говорить. — Ха-ха-ха, не будьте таким напряженным, граф Уотсон. Её Величество не настолько мелочна, — от души рассмеялся юный Гидрал. — Я просто признаю ваши достижения. Не бойтесь так. — Это… как это можно считать моим достижением? Граф Уотсон выдавил улыбку, с трудом поднимаясь на ноги. — Это явно заслуга Башни Вавилона, заслуга Вашего Высочества. Именно вы позволили им быть сытыми. Я всего лишь… всего лишь счастливчик, купающийся в рассеянной звездной пыли вашего сияния. Он превозносил Анселя до небес, пытаясь скрыть панику в своем сердце. — Все живущие в трущобах должны признать ваше величие! Я думаю… — Я хочу увидеть. Внезапно подала голос Равенна. — Граф, вы сказали, что даже те, кто в трущобах, могут досыта наесться… Отец, я хочу увидеть это своими глазами. — … — Граф Уотсон был на мгновение ошеломлен, затем в его глазах появилась смесь нервозности и экстаза. В этом вопросе он не солгал и не посмел бы солгать. Было абсолютной правдой, что все в трущобах Гринриджа могли быть сыты. То, что заставляло графа Уотсона нервничать, но в то же время приводило в восторг, заключалось в том, что если Ансель не сделал выговора и просто ушел, это означало, что он… прошел проверку! — Хочешь увидеть? Что ж, это и было нашей целью приезда сюда. Ансель опустил Равенну, грациозно встал и улыбнулся графу Уотсону: — Тогда мы с Хелен пойдем, граф. Вы проделали отличную работу за это время, продолжайте в том же духе. — Да… Да! Я определенно вас не подведу. Шея графа Уотсона покраснела, голос стал высоким, а тон — страстным. Та же эмоция, вызванная разными причинами, позволила ему идеально скрыть свои истинные намерения. — Я провожу вас… — Не нужно, такие дела следует делать незаметно. Продолжайте выполнять свои обязанности, граф. С этими словами Ансель ушел вместе с Равенной. Прошло всего около пяти или шести минут после ухода Анселя, когда граф Уотсон рухнул на пол, хватая ртом воздух. Несмотря на то, что разговор был самым обычным и казалось, что ничего подозрительного не было замечено, граф Уотсон чувствовал, что в любой момент может рассыпаться на куски. Но он справился. Его самым большим беспокойством было то, что Ансель заметит его действия, и теперь, без каких-либо предупреждений, несмотря на то, что он, возможно, был свидетелем раздора среди фермеров, который он сам спровоцировал, это означало, что последняя угроза также исчезла. — Еще один толчок, еще один толчок… Никто не знал, как долго продлится игра Анселя, и никто не знал, будет ли домен Уотсона по-прежнему обладать этой волшебной землей после окончания игры. Раз уж Ансель не принял близко к сердцу чрезмерно усиленный раздор среди фермеров, значит, нужно подтолкнуть еще раз, немного быстрее! Граф Уотсон закрыл лицо руками, бормоча с крайним рвением: — Пока я могу вызвать любопытство Её Высочества, пока я могу заставить Её Высочество взять всю территорию Уотсона в свои руки… — Ресурсы, перспективы и… власть! Все ради этой дальнейшей возможности! ---------- Том 2 Глава 388 Ансель и Равенна, скрытые когнитивными заклинаниями, прогуливались по улицам трущоб. Район был пустынным и обветшалым, пропитанным неприятным запахом. Лохмотья и неопрятный вид каждого встречного воплощали саму суть нищеты. И всё же их дух был таким же, как у людей, встреченных Анселем и Равенной на рынке ранее. Это было подлинное рвение, исходящее изнутри, словно пламя, вспыхнувшее в их сердцах и распространившееся по телу, наполняя их жизненной силой — не обжигающей, а теплой и живой. — …Отец, — прошептала Равенна. — Вы говорили, что простое насыщение в сто крат сильнее так называемой надежды. — Ты до сих пор не понимаешь? — Нет… я понимаю. Мисс Марионетка опустила голову, вспоминая свой недавний ответ Анселю о «революции», и уставилась на грязные, хаотичные улицы под ногами. — Для них всё, что я когда-то считала важным, слишком далеко. Она пробормотала это тихо, словно озаренная, и снова подняла взгляд на обездоленных людей впереди. — Идеалы, убеждения, даже достоинство… всё это слишком далеко от них. Им нужно пропитание, средства к существованию. — А всё, что выходит за рамки этого, для них — лишь попрание. — … — Ансель, слегка склонив голову, наблюдал, как в глазах Равенны бурлят эмоции; его собственные глаза слегка сузились. Среди четырех героев самым обожаемым, бесспорно, был храбрец, обладавший величайшей добродетелью и отвагой. Однако обожание и уважение — не одно и то же. Из четырех героев, создавших новую эру, Равенну Циглер уважали больше всех. Ведь она была гением, настоящим вундеркиндом — не только благодаря своим революционным вкладам в изучение эфира, но и благодаря непревзойденной способности воспринимать, усваивать, преобразовывать и понимать мир. Этот талант был очевиден в её проницательном анализе психики и планов Анселя. И хотя выбор Равенны в этой незнакомой области казался наивным и даже неуклюжим, её понимание углублялось… с поразительной скоростью. Революционная армия, нуждавшаяся в Анселе как в архитекторе нового мирового порядка, когда-то принудила Серафину к самоубийству, что выдавало их дальновидность и острое желание заполучить человека с таким талантом. Итак, в неизменном будущем, которое предвидел Ансель, кто взял бы на себя эту роль? — Ответ крылся в гениальной чародейке, Равенне Циглер, которая после падения Башни Вавилона годами бродила по земле, распутывая узлы этого мира. В том будущем она действительно открыла «Истину», способную создать новый мир. Её нынешнее понимание и проницательность были лишь проблесками этого. «Слишком быстро, дорогая Равенна, это не тот дар, который я тебе предназначал». Ансель с улыбкой обнял Равенну за талию и прошептал ей на ухо: — Хелен, места роскоши и шума — лишь иллюзорные фасады. Именно царства, где правят нищета и лишения, являют истинное лицо этого мира. — И в этой реальности ты совершила столь выдающиеся подвиги. В эту эпоху сама мысль о том, чтобы все были сыты, совершенно немыслима, даже в имперской столице, где люди умирают от голода. Даже в том мире, который видел Ансель, с более совершенной и строгой социальной структурой, голод всё равно приносил неотвратимую смерть. И всё же сила экстраординарного, как сущности, бросающей вызов всем нормам, теоретически могла сокрушить любой «закон» в пределах человеческого понимания. Теперь это достигнуто. Оживленный город процветает, и ни один человек не голодает; даже бедняки могут удовлетворить свои физиологические потребности. Равенна инстинктивно ответила: — Это не моя заслуга… — Разве ты не должна радоваться этому? — перебил её Ансель. — Разве не об этом ты мечтала? — … Равенна замолчала, глядя на открывшуюся перед ней сцену: дети в поношенной одежде радостно резвились на обветшалых улицах, а изможденные взрослые, несмотря на землистый цвет лица, улыбались, полные надежды на завтрашний день. Обычно холодное выражение её лица постепенно смягчилось, а благородные, изысканные фиолетовые глаза засияли нежностью. Это было не великое достижение, а лишь простое утоление голода, что для них означало огромное счастье. И она, из Башни Вавилона, была способна даровать им еще большую радость; мир мог эволюционировать в более совершенную форму. Если бы помощь Анселя была под рукой, это были бы не просто пустые разговоры, а… как события, разворачивающиеся сейчас, реальность, которую она видела, осязаемая и достижимая. — Ансель… Мисс Марионетка повернулась, чтобы что-то сказать Анселю, но он, снова улыбнувшись, заговорил первым: — Итак, это больше не проблема, верно? — …Что? — Я имею в виду тех фермеров, — Ансель мягко погладил Равенну по голове. — Раз Хелен так довольна текущим положением дел, то эти фермеры… они ведь расходный материал, не так ли? — Если они, конечно, расходный материал. Его голос был таким мягким, таким спокойным, словно он обсуждал пустяковое дело: — Тогда их проблемы больше не проблемы, верно? — … Равенна слегка приоткрыла рот, в её памяти всплыла недавняя сцена. Ссоры, насилие, а под всем этим… отчаяние. Фермер, не способный продать зерно, пока его дочь тяжело больна, должно быть, чувствовал такое отчаяние. Но как бы он ни был отчаян, это не оправдывало убийство соперника; это… точно отражало одно. Он обезумел от отчаяния. Он знал, что не может продать зерно не только эти три дня; он знал, что отныне не сможет продать его вовсе. — Есть и другие способы выжить… не только один. Равенна произнесла это инстинктивно, но тут же запуталась. Неужели действительно существует множество способов жить…? Неужели у них и правда так много вариантов, так много выбора? Нет, нет, это не так, они не должны… — Я лишь спрашиваю, можно ли считать их расходным материалом. Мягкая «забота» прервала мысли Равенны, когда ядовитый змей обхватил её щеку, заглядывая в фиолетовые глаза: — Ты делала это бесчисленное множество раз прежде, Хелен. Почему же теперь колеблешься? — Я… «Ты делала это бесчисленное множество раз прежде». Бросать, жертвовать, даже несправедливо использовать других в качестве подношений — ты делала это снова и снова. Её сердце было в смятении, подсказывая, что должен быть другой выбор, другой путь, но эти лазурные глаза перед ней заморозили всё, что шевелилось внутри. Это не… реальность. Это была игра Анселя, игра, начало, конец и окончательный исход которой были определены Анселем. У неё не было пространства для выбора, не было пространства для раздумий; она должна была подчиняться всему, что диктовал Ансель. — …Да. Взгляд Равенны инстинктивно опустился, но, заметив краем глаза улыбки обездоленных, она снова подняла голову, встречаясь взглядом с Анселем. На том поле боя, похожем на мясорубку, где она решила пожертвовать всеми своими солдатами, лишь бы Башня Вавилона устояла, она никогда не была так решительна, как сейчас. Потому что по сравнению с той неизвестной возможностью, юноша перед ней показал ей осязаемую трансформацию. Значит, если потребуется, будет и жертва. — Их можно считать расходным материалом, отец, — ответила Равенна. — Тогда, пойдем дальше… что, если они попытаются помешать или даже разрушить твое видение? Улыбка Анселя стала ярче, но в его словах послышался леденящий подтекст. — …Они, разрушить? В сердце Равенны начало зарождаться дурное предчувствие, но, столкнувшись с улыбкой Анселя, она обнаружила, что не может вымолвить ни слова. Поскольку Ансель сказал, что не будет вмешиваться ни в один аспект этой игры, Равенна хотела верить, что он не опустится до такой низкой лжи. Он наверняка не планирует вмешиваться, а значит… он что-то предвидел? Неужели он предвидел, что фермеры разрушат… всё, как есть сейчас? Но как это возможно, разве у них есть на это способности? — Хелен, — снова заговорил Ансель, не давая Равенне ни секунды, чтобы спокойно собраться с мыслями. — Ответь на мой вопрос. Мисс Марионетка на мгновение замолчала, а затем, глядя Анселю в глаза, заявила: — Если кто-то попытается разрушить нынешнее положение дел… — Я применю все мыслимые методы, чтобы уничтожить их. Представив себе такую картину, Равенна ответила тоном холодным, как лед. Довольный этим ответом, Ансель удовлетворенно кивнул: — Такая решимость свойственна тебе… Превосходно. Ну что, возвращаемся или задержимся в Гринридже еще немного, может, осмотримся? — Давай… задержимся еще ненадолго, — предложила Равенна, глядя вдаль. Её взгляд скользнул от обветшалых улиц трущоб к изысканным зданиям, гордо возвышающимся в центре города. Она обрела еще немного понимания, размышляя о том, что для изменения мира экстраординарные способности могут быть лишь одним из ключевых элементов. Что же тогда может быть другими ключами? ---------- Том 2 Глава 389 На двадцать восьмой день с начала игры цикл использования зелий для улучшения почвы достиг четвертой итерации. Фермеры, трудящиеся на своих недавно возделанных полях за пределами Города Пеликан, полностью преобразились. Их роскошные наряды — лишь внешнее проявление более глубоких, значимых перемен: глубокой метаморфозы духа и поведения. Даже самые честные и робкие из них, прогуливаясь по улицам Города Пеликан, излучали уверенность и гордость, которые невозможно было скрыть, несмотря на грубую, загорелую кожу и заурядные черты лица. — Доброе утро, мистер Джеймс. — Мистер Джеймс, приветствуем! Простой сельский парень Джеймс теперь носил дорогое пальто, истинной стоимости которого не понимал, но купил его в порыве радости, поддавшись на уговоры продавца. Он стал заметной фигурой в Городе Пеликан, обеспечив себе место в Торговой компании «Пеликан», и его репутация быстро распространилась по всей территории Уотсон. Этот юноша, который раньше мог лишь робко кивнуть в ответ на приветствие, теперь отвечал всем кивком и улыбкой, легко и непринужденно. Среди приветствий он поднялся по лестнице и быстро направился к гостиной в конце коридора. Там его ждали истинные хозяева Торговой компании «Пеликан». — Входи. Услышав приглашение, Джеймс толкнул дверь и увидел Реджинальда и Лорела, сидящих друг напротив друга; между ними лежала стопка документов. — Присаживайся. Лорел бросил взгляд на Джеймса, прежде чем продолжить обсуждение с Реджинальдом: — Далее нам следует использовать эти города как узлы, чтобы быстро расширить продажи зерна на прилегающие районы… — Не слишком ли поспешно? Реджинальд, попыхивая сигарой, выпустил облако дыма: — Мы еще не закрепились в этих городах. Если мы так скоро перенаправим поставки зерна, не может ли это… — Проблем не будет, — перебил его Лорел. — Просто возделаем больше полей, чтобы увеличить производство. Реджинальд, как истинный делец, пожал плечами: — Ты эксперт, тебе и решать. Лорел кивнул, а затем повернулся к Джеймсу: — Джеймс, найди подходящих кандидатов для управления новыми полями. — Понял, и, э-э… что-то еще? В присутствии этих двоих Джеймс всё еще нервничал — перед ним сидели могущественный магнат и благодетель, изменивший его жизнь. Он сохранял осторожность в общении с обоими. — На самом деле, да, насчет того, что будет дальше… Реджинальд начал было говорить, но внезапно поднял бровь и взглянул на свой карман. — Телекристалл… Вы продолжайте, я выйду на минуту. Взмахнув рукой, мужчина вышел из гостиной, оставив Лорела сосредоточиться на документах, лежащих на столе; тот не проявлял особого интереса к дальнейшему разговору. Джеймс молчал некоторое время, прежде чем осторожно спросил Лорела: — Я давно хотел спросить… Лорел, почему именно я? — Хм? — Неужели только потому, что мы из одного города, ты выбрал меня для сотрудничества? Джеймс смотрел на коренастого мужчину перед собой, всё еще не в силах понять причины, и даже чувствовал тревожное беспокойство — почему Лорел выбрал его? Лорел отложил документы, повернулся к Джеймсу и произнес ровным тоном: — Потому что ты хороший человек. — …А? — Ты — самый типичный фермер, не умеющий ничего, кроме как возделывать землю, робкий, отчасти добросердечный, а значит — надежный и легкий в эксплуатации. Джеймс был ошеломлен несколько секунд, прежде чем наконец выдохнул: — Это… это действительно всё? — Если бы я был один, продовольствия, которое я мог бы предоставить, было бы недостаточно, да и авансовый платеж не был бы достаточно убедительным, чтобы легко обеспечить право на ведение переговоров о продаже еды от других фермеров. — Более того, услышав мои объяснения, большинство фермеров часто становились жадными и тайно договаривались с Реджинальдом, что позволяло ему использовать их недальновидность и легко подавлять нас. — К тому же… ты лучше меня подходишь для переговоров с другими фермерами. В этом отношении ты действительно проявил себя достойно в последние дни. Тебе нужно больше причин? Ответ Лорела был основан на весьма рациональной и утилитарной перспективе, однако Джеймс не выказал особого недовольства; напротив, он почувствовал себя гораздо спокойнее. — Нет, нет, нет… я понимаю, что ты имеешь в виду, Лорел… Ты поистине грозен! Ты обязательно станешь великим купцом в будущем! — …Великим купцом, значит. Хотя Лорел не подтвердил и не опроверг это, он издал невнятный фырк. — В любом случае, мы должны ускорить захват Торговой компанией «Пеликан» рынка зерна на всей территории Уотсон — чем быстрее, тем лучше… Понимаешь? Не осознавая пыла и срочности в словах Лорела, Джеймс радостно согласился: — Без проблем, я свяжусь с ними… Тук-тук-тук! Настойчивый стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть; Реджинальду не нужно было стучать, чтобы войти, так кто же это мог быть? — Входи, — сказал Лорел, слегка нахмурившись. Дверь отворилась, и в гостиную вошел заметно дрожащий сотрудник торговой компании, сжимая в руках… тканевый мешочек? — Мистер Морламо, мистер Джеймс, кто-то… кто-то принес это на стойку регистрации, сказав, что это… это для вас. — Для… меня? Джеймс, озадаченный, взял мешочек из рук сотрудника. Прикоснувшись к нему, он почувствовал форму предмета внутри, и по его спине пробежал холодок. На ощупь это было… словно рука? Юноша, полный тревоги, развернул мешочек, и в тот момент, когда содержимое показалось наружу, он закричал и отшвырнул его прочь. Бух— Предмет ударился об пол и покатился, заставив зрачки Лорела сузиться, ибо это была действительно… рука! Он сурово посмотрел на сотрудника: — Кто принес это сюда! — Я… я не знаю! Он был в маске, просто оставил и ушел. Однако Джеймс застыл, долго глядя на руку, и его первоначальный шок сменился нарастающим ужасом. Он споткнулся, упал на пол и пополз к руке, его губы бледно дрожали. — Это… это… Джеймс поднял руку, которая была отрублена уже некоторое время, так как из неё не текла свежая кровь, и, увидев деревянное кольцо на большом пальце, вскрикнул от паники: — Это моего отца… это рука моего отца! — … Глаза Лорела слегка сузились, и он немедленно встал, подойдя к Джеймсу: — Дай-ка посмотреть. — Лорел! — Джеймс не отдал её, а закричал в ужасе и гневе. — Кто! Кто посмел угрожать моему отцу! Он… как он сейчас, он ведь не… — Я сказал, дай посмотреть! Лорел, раздраженный, вырвал бледную кисть из рук Джеймса и, перевернув её, увидел слово, вырезанное на плоти ладони: [Цена] ---------- Том 2 Глава 390 Отец Джеймса был похищен, ему отрубили руку, а на ладони вырезали слово «Цена». Из-за жестокости этого акта Реджинальд держал инцидент в тайне, и сейчас о нем знали только он сам, Джеймс и Лорел. — Неизбежное всегда случается. Опытный купец расхаживал по кабинету с мрачным выражением лица. Проблема отца Джеймса его не волновала; для него этот фермер был лишь приложением к Лорелу, а судьба его почти мертвого отца не имела значения. Реджинальда беспокоили подковерные игры других сил. Хотя он был богатейшим человеком в городе Пеликан и обладал капиталом на всей территории Уотсон, он был ничтожеством по сравнению с по-настоящему богатыми семьями этого края. Точно так же, как Лорел делал ставку на то, что купцы из-за определенных ограничений не осмелятся зайти слишком далеко, Реджинальд надеялся, что Торговая компания «Пеликан» не рухнет под безжалостными стратегиями других богатых торговцев территории Уотсон. Он думал, что сделал верную ставку, ведь любой мог увидеть потенциал Торговой компании «Пеликан». Даже местные зерноторговые компании Гринриджа, несмотря на все усилия, не могли помешать стремительному развитию компании. Это доказывало, что он был прав. Но если он был прав… тогда кто похитил отца Джеймса? Лорел, фермер с заурядной внешностью, тоже хмурился, явно размышляя над тем же вопросом, что и Реджинальд, и был столь же озадачен. — Если это… кто-то из другой торговой компании, — пробормотал он, — почему именно сейчас? — Но если не они, то кто еще? — Реджинальд выпустил облако сигарного дыма. — Или, может, сильным мира сего стало скучно? Решили отбросить правила и посмотреть, как мы грызем друг друга, словно дикие псы? Это было бы в духе этих шишек. Его слова заставили обычно спокойного Лорела вздрогнуть, но напуганный и встревоженный Джеймс, а также погруженный в свои мысли Реджинальд этого не заметили. Коренастый мужчина глубоко вздохнул, взял со стола отрубленную руку и снова посмотрел на слово, вырезанное на ладони — «Цена». Словно обезумев от чего-то, Лорел мучительно напряг мысли, виски запульсировали. После того, что показалось вечностью, глядя на это слово, он внезапно выпалил: — А что, если это не ради выгоды, а ради… мести? — …Мести? — Реджинальд замер. — Торговая компания никому не переходила дорогу с момента основания… погоди. Он задумчиво погладил подбородок. — Ты хочешь сказать, другие фермеры? — Кроме этого, я не вижу других вариантов. Лорел ответил, поворачиваясь к Джеймсу: — Джеймс, ты переписывался со своей семьей? — …А? Да, да, я просил кое-кого помочь отправить письмо отцу и брату, и еще кое-что… Ошарашенный Джеймс ответил в панике, затем повернулся к Лорелу в отчаянии: — Лорел, мой отец, мой брат, они… — Успокойся, — перебил его Лорел. — Мы как раз разрабатываем решение. — Ты написал отцу в письме, как хорошо у тебя сейчас дела, какой у тебя статус, и раскрыл ли ты дела Торговой компании «Пеликан»? Джеймс, глубоко переживавший за семью, был как на ладони: — Да, да, писал. Это… что-то не так? Лорел и Реджинальд одновременно выразили понимание. Затем, к удивлению Джеймса… они оба вздохнули с облегчением. — Так вот оно что, ха-ха, я чуть сам себя не напугал, — ухмыльнулся Реджинальд. — Тогда не о чем беспокоиться. — Это просто месть, но нам нужно быть осторожнее… — Погодите, что, о чем вы говорите? Очевидное безразличие этих двоих к безопасности его отца заставило Джеймса невольно повысить голос: — Что именно случилось с моим отцом, в каком он… в каком он состоянии? И Реджинальд, и Лорел, теперь выглядевшие более расслабленными, посмотрели на Джеймса, и от их взгляда он съежился, почувствовав необычный, но подавленный… гнев. Наконец, заговорил Лорел: — Все просто, скорее всего, получив твое письмо, отец похвастался им дома, раскрыл твою личность, а потом… его забрали другие фермеры. — Как такое может быть! — воскликнул Джеймс в неверии. — Все в деревне хорошие люди, они не могли так поступить! — В месте, которое вот-вот будет разорено, откуда там взяться хорошим людям? — пренебрежительно фыркнул Реджинальд. — Джеймс, где твоя родина и куда она продает зерно? — Около Гринриджа. Затем Лорел преподал Джеймсу очень поучительный урок. О зерновом рынке, посягательствах, разрушениях и конечном результате… Выслушав все это, Джеймс застыл на месте на очень, очень долгое время. — В любом случае, мы найдем способ спасти твоего отца, будь уверен, — сказал Лорел, символически похлопав Джеймса по плечу. — У компании сейчас полно денег, спасти твоего отца будет несложно. Кстати, мистер Гегель, ваше недавнее сообщение было… По мере того как голоса вокруг, которым не было до него дела, затихали, в голове Джеймса эхом отдавались слова, которые только что сказал Лорел. Спустя долгое время он внезапно выбежал из комнаты отдыха, не сказав ни слова. — Твой друг, похоже, был сильно потрясен, мистер Морламо, — пожал плечами Реджинальд. — Просто помогите ему отомстить… Пусть кто-нибудь убьет всех, кто забрал его отца, и у него не будет слишком много жалоб, — спокойно сказал Лорел. — Даже если будут, это неважно, если он будет слишком неблагодарным, мы просто заменим его. — Ха-ха, мне очень нравится твой стиль, мистер Морламо, ты хороший партнер. Двое мужчин больше не обращали особого внимания на выбежавшего юношу и продолжили обсуждать деловые вопросы. Интересно, что двое, которые ранее спорили о том, расширять производство или нет, внезапно пришли к согласию: Увеличить как количество, так и скорость производства, и не только это. Они планировали повысить репутацию Торговой компании «Пеликан» во всех аспектах и продвигать свое магически улучшенное зерно… по всей империи. Таким образом, несколько дней спустя известный гурман, прославленный в империи — особенно в кругах элиты — проезжал через территорию Уотсон. По «счастливой случайности» он посетил ресторан с уникальными ингредиентами и был поражен качеством овощей и зерна, которые там попробовал. ---------- Том 2 Глава 391 «Если судить исключительно с точки зрения кулинарного мастерства, уровень этого заведения можно назвать эстетическим убожеством. И все же, несмотря на столь плачевное исполнение, сами ингредиенты сумели без труда тронуть мою душу, что свидетельствует об их необычайном качестве». «В закусочной столь скромного уровня, расположенной на столь непримечательной территории, никак не ожидаешь встретить столь безупречные продукты. Лишь после дальнейших расспросов я обнаружил… что подобные ингредиенты можно приобрести по всей территории Уотсона по ценам, удивительным образом сопоставимым с самыми обычными товарами». «Должен признаться, поначалу я отнесся к этому скептически, пока на рынке этого скромного городка не встретил помидор такой свежести, что прослезился». Статья гурмана, опубликованная в столице, произвела фурор, который был… несколько озадачивающим по своей интенсивности. — Равенна! В общественной столовой Башни Вавилона Хендрик радостно помахал Равенне, приглашая её за столик с тарелкой овощей. Мисс Марионетка на мгновение замерла, прежде чем тихо сесть напротив него. — В общественной столовой тоже начали использовать ингредиенты, выращенные с помощью зелий для улучшения почвы, — с большим восторгом объявил Хендрик. — Как тебе на вкус? — Сносно, — пробормотала Равенна, опустив взгляд. — У меня нет особых критериев, чтобы судить о вкусе еды. — Равенна, я раньше не замечал тебя в общественной столовой… Может, ты пришла попробовать новые ингредиенты? — …Можно сказать и так. Ей не хотелось раскрывать, что именно по приказу того, кто называл себя её отцом, она была вынуждена съедать три полноценных приема пищи в день. Привыкший к темпераменту Равенны, Хендрик оставался в приподнятом настроении и протянул ей газету, лежавшую рядом: — Равенна… мы победили, мы действительно преуспели! Равенна взглянула на газету, и её брови глубоко нахмурились при виде сенсационного заголовка, доминировавшего на первой полосе. [Из Башни Вавилона — диковинный эликсир, божественное чудо для искоренения голода?] Хендрик же продолжал без умолку, его возбуждение не знало границ: — Я внимательно слежу за ситуацией и в городе Пеликан, и в городе Бриз… По какой-то причине в городе Бриз не так много шума, но город Пеликан… Боже мой, их эффективность не только в выращивании, но и в распределении продовольствия по всей территории невероятно высока! В глазах мужчины средних лет светилось удовлетворение от сбывшихся стремлений: — Всего за месяц целая территория среднего размера почти избавилась от голода, и это при том, что мы предоставили им лишь минимальную дозировку зелья. Если бы мы поставляли больше, возделывали дополнительные земли, то проблемы голода во всей империи могли бы… — Это несколько отклонилось от наших прогнозов, Хендрик. Равенна спокойно перебила его, остановив поток слов: — Наш первоначальный план состоял в том, чтобы ограничиться этими двумя городами. Теперь об этом знает вся империя… Ты действительно считаешь, что это выгодно? Хендрик замолчал, затем криво усмехнулся, массируя лоб: — Ты права, ситуация внезапно накалилась, и это, вероятно, усложнит положение Лорда Анселя. Нет… Проблема была в Анселе. Равенна, крепко сжимая столовые приборы, замолчала. В редкие минуты одиночества, вдали от влияния Анселя, она едва могла вернуть себе прежнюю — рациональную, собранную, способную ясно анализировать текущую ситуацию. Потому что в компании Анселя давление, которое она испытывала… было колоссальным. Она постоянно ловила себя на том, что активно размышляет или её подталкивают к размышлениям о разворачивающихся событиях, вместо того чтобы задумываться о том, чего на самом деле хотел Ансель. В некотором смысле это было полезно, но… не совсем. Ведь под таким давлением Равенна почти забыла принцип, которого твердо придерживалась — что Ансель неизменно питает к ней «дурные помыслы». Или, вернее, казалось, что она действительно… отказалась от этой мысли. Ибо когда Ансель играл роль «отца», он делал это безупречно. Настолько безупречно, что Равенна, которой в жизни не хватало этой ключевой фигуры, жаждала его руководства, его наставлений, стремилась к знаниям, связанным с «революцией», даже под огромным давлением. Даже сейчас, обретя самообладание, она осознавала эту истину, но чувствовала… бессилие что-либо изменить. Она не могла освободиться от этого чувства, или, вернее… это был рациональный выбор, который Равенна сделала, взвесив все за и против. В присутствии Анселя у неё не было возможности обдумывать эти вопросы; только будучи собой, Равенна могла разглядеть потенциальные опасности, которые могли возникнуть. Исход этой игры, срежиссированной Анселем, зависел от того, какой из двух городов в конечном итоге преуспеет больше. Логически, развитие города — процесс длительный; не то что за месяц, даже за год существенных изменений можно не заметить. И все же… Город Пеликан был подобен колеснице, запряженной конем, накормленным эликсиром, безрассудно и почти безумно несущейся по равнинам. Слишком быстро. Словно невидимая рука тянула её к бездонной пропасти. Привлечение излишнего внимания, несомненно, было проблематичным, но Равенна не могла точно сформулировать, почему. Ансель ограничил всех сверхъестественных существ, поэтому никто не мог насильственно захватить этот плод труда. Неизвестные проблемы, тревога, которую она испытывала… откуда они исходили? Равенна молча отправила в рот кусочек брокколи, чувствуя некоторое облегчение от того, что Ансель не держал её постоянно при себе; иначе когда бы у неё нашлось время или душевный покой, чтобы обдумать эти вопросы? Среди этого облегчения Равенна также ощущала глубокое чувство беспомощности. Даже если бы она могла думать, выявлять проблемы, она была бессильна что-либо изменить. Единственный, кто может изменить этот курс, — это отец… Эта мысль внезапно всплыла в сознании Мисс Марионетки, и в тот же миг её тело напряглось, даже процесс жевания прекратился. …Абсурд. Прошептала она про себя, продолжая трапезу. Но вибрация из кармана её белого халата прервала её снова. На этот раз Равенна ничего не сказала, аккуратно встала с тарелкой в руках, не обращая внимания на почти нетронутую еду, готовая уйти. — Равенна? Почему ты так внезапно уходишь? — Хендрик был озадачен её внезапным уходом. — Что касается… дела в городе Пеликан, давай обсудим это подробнее, возможно, зелье для улучшения почвы еще можно улучшить… — Ансель вызвал меня. После этих слов Хендрик больше не мог ничего сказать. Он улыбнулся, весело уступая: — Тогда дела Лорда Анселя в приоритете, иди. Равенна слегка кивнула, но когда она повернулась, чтобы уйти, Хендрик внезапно снова окликнул её. — …Равенна. Этот мужчина средних лет, который был для Равенны и наставником, и отцом, одна из немногих значимых фигур в её жизни, долго колебался, прежде чем наконец тихо произнести: — Ты сейчас счастлива? ---------- Том 2 Глава 392 Равенна слегка нахмурилась, по-видимому, озадаченная: — Почему ты задаешь такой вопрос? — Я просто хочу понять… — Хендрик выглядел несколько неловко, необъяснимо нервничая. — Видя Пеликан, наблюдая за изменениями на территории Уотсона… чувствуешь ли ты радость? Чувствуешь ли ты… что все приложенные усилия того стоили? Равенна спокойно посмотрела на Хендрика, и от спокойствия в её фиолетовых глазах он невольно отвел взгляд. — Со мной всё хорошо, Хендрик. — ответила Равенна мягким голосом. — Как ты и сказал, я верю, что всё это того стоили. — Почему у тебя возникают такие сомнения? Ты, Ронгер и другие учили меня этому пути с тех пор, как дедушка скончался, не так ли? — Это было лишь для того, чтобы убедиться. — ответ Равенны успокоил Хендрика. — Ноша, которую ты несешь… слишком тяжела, и только недавно я и Ронгер начали… сожалеть, думая, что, возможно, ожидания и давление, которые мы возложили на тебя, были слишком велики. — Это не так, Хендрик. Губы Равенны Циглер изогнулись в едва заметной легкой улыбке: — Сейчас я справляюсь, и в дальнейшем буду справляться ещё лучше, не беспокойся. — И правда, ты поистине… необычайный гений, Равенна. Глядя на удаляющуюся фигуру Равенны, Хендрик пробормотал с огромным облегчением и благодарностью: — Ты не испытываешь боли из-за этого… это поистине чудесно. Равенна не слышала бормотания Хендрика, но её шаги стали невольно легче. Даже она сама не замечала, что всё больше… с нетерпением ждет новой встречи с Анселем. Когда предательство обернулось неизбежным недопониманием, когда она столкнулась с многочисленными трудностями и изо всех сил пыталась двигаться вперед… Равенна всё больше тосковала по возвращению к Анселю. Но мальчик из прошлого уже не был юн, и он больше не относился к ней с той же близостью и нежностью, как к друзьям. Теперь юноша, под кажущейся мягкой маской, скрывал холод, который Равенна могла смутно различить. Он был отстраненным, всегда сохраняющим абсолютный контроль. Они больше не были друзьями, точно так же, как во время той речи, когда он унес изможденную Серафину, оставив её одну в руинах, — такое отношение он продемонстрировал. Но всё в порядке, это хорошо, это… тоже очень хорошо. *** В гостиной Равенна наблюдала за пейзажем другого города в домене Гидрала через кристалл изображения, подаренный ей Анселем. Город Бриз, перемещенный на территорию Озера Духов, столкнулся с ситуацией, схожей с Пеликаном — высококачественные продукты питания, производимые с чрезмерной скоростью, наводнили рынок, оказав значительное давление на других фермеров. Однако было странно, что в Городе Бриз наблюдались лишь признаки этого явления, но не было торговой компании, доминирующей на всем продовольственном рынке домена, как в Пеликане, и это не доводило фермеров до почти безумного отчаяния. Сидя на диване, обхватив колени, миниатюрная ученая нахмурилась и тихо пробормотала: — В чем… разница? Неужели дело в том, что в Городе Бриз нет кого-то вроде Лорела, кто объединил бы все улучшенные сельскохозяйственные угодья? Нет… это не то, что же именно… Пока она размышляла, Ансель уже вошел с тарелкой фруктов, его шаги были легкими, а настроение, по-видимому, очень хорошим. — О чем ты думаешь? — Я размышляла, почему в Городе Бриз, кажется, нет никакого движения… — честно ответила Равенна. Ансель лишь улыбнулся и сказал: — Сначала съешь фруктов. Знаешь, почему я попросил тебя прийти сюда? Равенна, взяв сладкую клубнику, покачала головой. — Потому что в Пеликане скоро произойдет нечто грандиозное, и мне нужно, чтобы ты стала свидетелем. — …Нечто грандиозное? Наблюдение Равенны за Пеликаном и всем доменом Уотсона никогда не прекращалось, но она не могла заметить каждую деталь, наблюдая лишь исходя из своих собственных потребностей в размышлениях. Но если это было что-то значительное, должны были быть соответствующие признаки, так почему же она ничего не заметила? Пока Равенна размышляла, Ансель уже неторопливо сел рядом с ней, похлопав себя по колену. Мисс Марионетка очень послушно и умело села Анселю на колени, и знакомое тепло, исходящее от его тела, заставило её невольно расслабиться. — Дай-ка подумать… с чего бы начать, ну, с чего угодно, — Ансель произнес эту странную фразу, а затем слегка щелкнул пальцами, развернув перед ними световой экран. — … На экране развернулась сцена близости между мужчиной и женщиной. Равенна отвела взгляд, погрузившись в задумчивое молчание, прежде чем тихо спросить: — Это… нечто грандиозное? — Не суди лишь по поверхности, моя дорогая Хелен. Ансель нежно обхватил щеку Равенны, заставляя её с твердой решимостью обратить внимание обратно на экран. — Смотри внимательно — физические характеристики мужчины, его пальцы, кожа и телосложение. — Его костяшки грубые, покрыты мозолями, кожа потемнела… — Равенна быстро поняла. — Он… фермер? — Точнее, он — счастливчик, которому завидуют многие в Пеликане, и, по правде говоря, во всей территории Уотсона. — Но какое… отношение он имеет к делу? Как только его личность была подтверждена, Ансель отпустил лицо Равенны, и она перевела взгляд, продолжая: — Такие фермеры не редкость в Пеликане. — Действительно, но вскоре их почти не останется. — Что… Прежде чем она успела закончить, окно спальни, где страстно предавались близости фермер и женщина, внезапно разбилось. Крепкий мужчина ворвался через окно, быстро направляясь к ошеломленным фермеру и женщине. Он выхватил из-за пазухи кинжал, его выражение лица было свирепым и злобным, когда он вонзил его в грудь фермера. Раз, два — звук пронзаемой и разрезаемой плоти эхом отозвался в гостиной, и кровь, брызнувшая из груди фермера, казалось, достигла даже пола гостиной. Равенна сидела ошеломленная в объятиях Анселя, её разум на мгновение опустел. Ансель улыбнулся и взмахом руки вызвал перед Равенной новые экраны. Там были фермеры, которых жестоко убили, фермеры, вступившие в бой с нападавшими, и фермеры, которые пока оставались невредимыми, но чья судьба была туманной. — Что… происходит? — Равенна сжала кулаки, едва не вскочив на ноги. Она ясно видела: нападавшие, эти грубияны, обладали теми же физическими характеристиками, что и фермеры Пеликана! Они… тоже были фермерами! — Неужели так трудно понять? — губы Анселя изогнулись в неспешной улыбке. — То, что мы могли не заметить, могло произойти, обострив конфликт между этими фермерами и другими фермерами Пеликана до непримиримого предела. — Если выживание больше не является вариантом… Юный Ансель погладил Равенну по щеке. — …то почему бы не позволить тем, кто сделал жизнь невыносимой, присоединиться к гибели? — Но это… невозможно, как конфликт мог обостриться так быстро? Равенна инстинктивно возразила: — По крайней мере два месяца, нет, три месяца… Как обычные люди могли стать такими агрессивно порочными, и к тому же, они… — Ты заметила суть проблемы, что похвально, моя дорогая Хелен, — Ансель выразил свое удовлетворение. — Но прежде чем мы углубимся… давай посмотрим, чем закончится это событие. Он увеличил один из экранов, на котором был отчетливо виден человек, взбудораживший территорию Уотсона… Лорел Морламо, некогда посланный собственным отцом с крупной суммой денег на службу к экстраординарному существу второй ступени. Этот человек сидел в своем кабинете, что-то записывая, в то время как на экране Анселя одновременно появились два фермера с ножами, как раз в тот момент, когда они ворвались в комнату. Услышав шум внизу, Лорел немедленно насторожился, встал и позвал слугу, но услышал лишь крик. Его выражение лица резко изменилось, он обыскал комнату в поисках чего-либо, что могло бы послужить оружием, но не нашел, открыл окно, намереваясь выпрыгнуть, но в последний момент заколебался. По мере того как агрессивные шаги приближались, он отступил, снова сев за свой стол, глубоко вздохнул, прежде чем уставиться на дверь. Вскоре двое окровавленных фермеров ворвались в дверь, их выражения лиц были свирепыми и жестокими, когда они двинулись вперед. Равенна видела возбуждение, экстаз и чувство правоты в глазах этих двух фермеров. Касалось, будто совершение этого деяния не оставит им никаких сожалений. Тем не менее, сидящий Лорел не выказал страха; он позволил им приблизиться, а затем с величайшим спокойствием произнес: — Вы… тоже фермеры, не так ли? — Тоже? Ха! Мы ничем не похожи на тебя, колдун, демон! — фермер с ножом сплюнул кровь, его дыхание было пропитано жаждой крови. — Ты заплатишь цену… ты, проклятое создание! — Позволю себе не согласиться, — Лорел покачал головой. — Потому что у вас всё ещё есть шанс. — Ха! Должно быть, ты обезумел от страха, шанс? Если ты сейчас встанешь на колени и будешь умолять меня, возможно… — Уже должно быть много смертей, не так ли? Лорел слегка подался вперед, его тон был искренним. — Итак, что, если я отдам вам земли тех, кто погиб, эти магические поля, как вам такое? Жестокость на лицах двух фермеров застыла. А затем Равенна наблюдала, как их решимость отомстить заметно растворилась. После мгновений сомнений, колебаний и борьбы, то, что проявилось, было всё более ярким, почти осязаемым, леденящим экстазом и… жадностью. В тот миг — Вся враждебность исчезла в одночасье. ---------- Том 2 Глава 393 В чём смысл жизни? У этого вопроса никогда не было окончательного ответа. Каждый предлагает свой вариант, исходя из собственной перспективы, из-за чего становится невозможно понять мир глазами другого человека, а следовательно — осознать, почему другие делают тот или иной выбор. Возьмём, к примеру, Равенну, которая не могла постичь, почему эти фермеры так легко изменили своё поведение. Жестокость и безумие, исходившие от них мгновение назад, теперь казались лишь иллюзией; кровь, забрызгавшая их одежду, походила на невинные детские рисунки, а кинжалы в руках — на безобидные игрушки. Наблюдая за всем этим, Равенна глубоко прочувствовала их скорбь, свирепость, ярость и облегчение от достижения цели. Эмоционально Равенна ощущала их решимость, с которой они пришли сюда: убить Лорела, не заботясь о последствиях. Как эти люди, безжалостно перебившие всех слуг в здании и доведенные до безумия, могли так легко отбросить намерение убить из-за одной фразы Лорела? Неужели такое безумное озарение, эта готовность убить даже невиновного, настолько тривиально, настолько… абсурдно? — Нет… твои слова ничего не значат, — тяжело дыша, произнес один из фермеров. — Если мы пощадим тебя сейчас, ты просто пошлешь кого-нибудь вслед за нами! — Но если все остальные фермеры исчезнут, кто будет возделывать землю? — парировал Лорел. — Наше время драгоценно. Раз уж есть готовые руки, зачем тратить время на поиски других? На этом он замолчал, слегка приподняв подбородок. На его грубом лице, ничем не отличавшемся от лиц других фермеров, заиграла презрительная усмешка: — К тому же, мне плевать. — Мне плевать, кто пашет землю и кто контролирует поля. Даже если это те, кто желает мне смерти — меня волнует лишь то, чтобы зерно было произведено вовремя. Он точно нащупал их колебания, нанеся решающий удар, чтобы сломить их решимость: — Убьете меня — и сами наверняка погибнете. Но послушайте моего совета, и, возможно, появится шанс… изменить свою жизнь. — На вашем месте я бы уже сделал выбор. Лорел встал, широко разведя руки: — Если мне суждено погибнуть от рук того, кто способен отринуть даже этот крошечный проблеск надежды, то мне больше нечего сказать. Равенна долго и пристально смотрела на троицу на экране, прежде чем почти инстинктивно пробормотать: — Они… не должны соглашаться. — Почему? — с улыбкой спросил Ансель. По мере того как мысли текли своим чередом, Равенна, помолчав, тихо ответила: — Не знаю, просто… если они вот так просто согласятся, это будет совершенно нелепо. Нет, не нелепо, а… неприемлемо. Юный Гидрал посмотрел вниз на задумчивое выражение лица миниатюрной ученой, и его мысли невольно выдали его сокровенные чувства: — Неприемлемо? Но разве Лорел здесь не жертва? У этих двоих фермеров не должно быть причин для бессмысленной резни. Когда добро и зло так четко определены, почему ты находишь неприемлемым, что они приняли предложение Лорела? Он был в некотором предвкушении ответа Равенны. — В данной ситуации, конечно, это неправильно, но… Но пока она наблюдала, как двое фермеров опускают ножи и постепенно принимают подобострастную позу, преклоняя колени перед Лорелом, Равенне почудилась более метафизическая, искаженная сцена. — Но если взглянуть на это под таким углом, их действия — это… предательство. — Предательство самих себя. Услышав это, Ансель от души рассмеялся, по-видимому, очень довольный ответом Равенны: — Самих себя? И что, по-твоему, есть их «я»? Они всего лишь фермеры, и их сущность — не более чем заработок монет на земледелии. Разве не именно потому, что они не могут этого сделать, они доходят до безумия, желая убить Лорела? Их выбор идеально соответствует… Его речь внезапно оборвалась. Становясь всё более многословным, Ансель слегка прищурился, прерывая тему. Его роль заключалась в том, чтобы направлять, а не по-настоящему учить… Позволить кому-то вроде Равенны узнать слишком много никогда не было хорошей идеей. Такие события не должны были происходить, но, увы, Равенна… обладала способностями. Она владела пугающим даром поспевать за его мыслями, поспевать за системой мышления, накопленной тысячелетиями в другом мире. — Это лишь их социальная роль, а роль не определяет всё. Они сами должны быть чем-то вроде… коллектива, своего рода… Хотя Ансель прекратил свое несколько неконтролируемое наставничество, Равенна всё же смутно уловила нечто важное. Однако из-за ограниченности своего кругозора и знаний она не могла копнуть глубже, но даже это уже было глубоко тревожно. Ансель, наблюдая за погруженной в раздумья Равенной, не удержался и задал последний вопрос: — Итак, как ты думаешь, будучи фермером, Лорел всё еще такой же, как они? — Он… как он может считаться фермером? Он уже торговец. Равенна покачала головой, наблюдая за двумя коленопреклоненными фермерами и всё более развязной улыбкой Лорела, и задумалась: — Прибегая к таким хитрым тактикам, чтобы косвенно контролировать все сельскохозяйственные угодья, он перестал быть просто фермером. В наступившей тишине Анселя Равенна спросила снова: — Это то, что ты хотел, чтобы я увидела? Отец… Лорд Ансель. Мисс Марионетка бросила взгляд на другие экраны, наблюдая за диким, первобытным боем, а затем на двух фермеров, стоящих на коленях перед Лорелом, и ощутила непреодолимое чувство… абсурда. Если Ансель намеревался шокировать её, Равенна должна была признать: ему это удалось. Она начала беспокоиться, даже бояться того, что эти поля, призванные утолить голод, принесут городу Пеликан и территории Уотсон. Мисс Марионетка, никогда по-настоящему не ступавшая в этот смертный мир, бессознательно вцепилась в свое платье. «Что, в твоих глазах, есть суть революции?» «За какой иллюзией ты на самом деле гонишься?» Эти два вопроса переплелись в этот момент, и пугающий кошмар, которого так страшилась Равенна, вернулся… сильнее, чем когда-либо. Если я не знаю, почему цепляюсь за этот идеал, если я даже не знаю, каких перемен добиваюсь, тогда что —? Пока Равенна сталкивалась со своими страхами, стремясь копнуть глубже, голос Анселя раздался снова: — Ты правда думаешь, что на этом всё заканчивается? Он вырвал Равенну из её самого невыносимого ужаса лишь для того, чтобы бросить в другую бездну, от которой по спине пробежал холодок. — … — Равенна открыла рот, пытаясь проанализировать текущую ситуацию. — Большинство фермеров были… убиты, немногие выжили, Лорел по-прежнему контролирует фермеров… — Нет, моя дорогая Хелен, ты уже должна понимать. Ансель ласково прижался щекой к щеке Равенны, его мягкие слова скользили по ней, заставляя невольно вздрогнуть. — Ты должна знать, что фермеры никогда не были ключом, они были… с самого начала лишь расходным материалом. — Что же важно? — спросил он с улыбкой. — Важно… зелье, — с трудом ответила Равенна. — Зелье — это ключ к изменению всего, зелье — это… В тот момент, когда она произнесла эти слова, несмотря на тепло объятий Анселя, леденящий холод пронзил позвоночник Равенны. Она посмотрела на неконтролируемую радость на лице Лорела, и в этот миг она по-настоящему поняла… почему этот человек был так доволен. Внешние фермеры, убившие фермеров города Пеликан, не знали о здешних обширных участках магических угодий, зная лишь, что группа фермеров получила от них выгоду, что и довело их до отчаяния. Однако они никак не могли знать, что именно сделало эти земли такими. Фермеров, которые изначально знали секрет, можно было пересчитать по пальцам. Среди этих выживших фермеров был один человек, полный амбиций и способностей, которого можно было считать одной из главных причин нынешнего состояния города Пеликан и территории Уотсон. Как он мог… упустить такую возможность? Сегодня остались лишь четыре коренных фермера из города Пеликан и те, кого привезли извне, у кого были земли и зелья. После подчинения тех двоих фермеров Лорел немедленно уведомил Реджинальда и начал зачистку внутри города, лично участвуя в операции. Однако он зачищал не фермеров-убийц. Вместо этого он… конфисковывал оставшиеся зелья. Ансель не ошибся; сегодня в городе Пеликан действительно произошло нечто чрезвычайной важности. Лорел не только захватил неуловимый рычаг давления. Он взял в свои руки настоящий ключ к трансформации сельскохозяйственных угодий, к «устранению голода». По правилам игры, где «экстраординарным существам запрещено вмешиваться, а вся конкуренция должна быть честной», кто мог бы сдержать этого фермера, бывшего слугу экстраординарных существ? Если никто не может его остановить, что он может сделать с этим пугающим рычагом влияния, который способен изменить всю территорию Уотсон, и, если немного преувеличить… всю империю? После короткого периода процветания всё стремительно катится в неизвестную бездну. Что заставило всё… обернуться именно так? Теперь каждый может есть досыта, это должно быть неоспоримым благом. Мисс Равенна, запертая в Башне Вавилона, не могла вымолвить ни слова, её губы слегка дрожали. Она почувствовала, что игра начала выходить из-под контроля. Или, может быть, даже с теми ограничениями, которые установил Ансель… Видение, на которое она надеялась, было вне контроля… с самого начала? ---------- Том 2 Глава 394 Пятый цикл пролетел в мгновение ока. За этот короткий промежуток произошло множество широко известных событий: например, объявление Торговой компании «Пеликан» о том, что она сможет полностью обеспечить зерном всю территорию Уотсон в течение ближайшего месяца, что поразило всю империю; или то, как великие герцоги южной границы официально обратили свой взор на компанию, намекая на контакты своих крупнейших торговых домов с ней, лишь для того, чтобы впоследствии таинственно исчезнуть без следа. Сенсацией же стало то, как Старшая принцесса вскользь упомянула об этом деле в разговоре со своими министрами, назвав его «объектом интриги». Общеизвестно, что если Старшая принцесса находит что-то интригующим, то вскоре это неизбежно оказывается в её руках. Те, кто был в курсе истинной сути Торговой компании «Пеликан» и чудесных полей прямо за городом Пеликан, уже отступили, готовясь встретить грядущее зрелище с разным настроем. Конечно, происходило и многое другое… что-то намеренно скрывалось, что-то не предназначалось для публичного обсуждения, а что-то не имело никакого значения. — Ты действительно решил уехать? У порога своего дома в городе Пеликан Джеймс стоял, пока Лорел, попыхивая сигарой той же марки, что и у Реджинальда, выдыхал облако дыма и говорил. — Да, — тихо ответил Джеймс, наблюдая, как слуги упаковывают его багаж. Он был одним из немногих выживших после того нападения; его обычная доброта и популярность оказали ему немалую поддержку. В тот день Джеймс навещал двух других фермеров, и вместе им удалось отбиться от нападавших, хотя, к сожалению, он остался единственным выжившим. — Ты мог бы продолжать получать дивиденды от торговли, даже не занимаясь фермерством, — Лорел бросил взгляд на Джеймса. — Мои методы кажутся тебе настолько отвратительными? — Отвратительными… — Джеймс посмотрел вдаль, на возвышающиеся стены города Пеликан. Он вспомнил урожай месячной давности, страсть, которая бурлила в его сердце, и слезы, наполнявшие его глаза — такие чистые и искренние. — Дело не в том, что ты мне противен, Лорел, — молодой человек покачал головой. — Просто это кажется… слишком… Подбирая слова, он наконец произнес с горечью: — Это слишком неразумно. — Я просто занимался фермерством, мы зарабатывали больше денег, кормили больше людей, но в итоге мой отец потерял руку и едва выжил, когда его спасли; это привело к тому, что другие фермеры на территории Уотсон начали голодать и обезумели настолько, что пошли против нас. — И… и есть те, кто убил наших друзей, но они всё равно могут так нагло… возделывать земли покойников, зарабатывая деньги, которые должны были принадлежать им… С этими словами Джеймс устало посмотрел на Лорела: — Лорел, в последние ночи мне снятся поля за городом, пропитанные кровью, и то, как трупы Калеба, Форда и других поднимаются из-под земли… Дело не в том, что ты мне противен… возможно, немного, но, что важнее, я больше не могу выносить это место, поэтому хочу уехать. Лорел промолчал, лишь сделав глубокую затяжку и медленно выдохнув дым. — Лорел, — наблюдая за его бесстрастным лицом, Джеймс не смог удержаться от вопроса, — у тебя что… ни одной ночи не было кошмаров? — Никогда, — ответил Лорел. — На самом деле, в последнее время я сплю всё меньше, но это никак не связано с кошмарами. — …Вот как. Приглушенным голосом Джеймс произнес: — Тогда прощай. Я всегда буду благодарен за богатство, которое ты принес в мою жизнь… Ты самый значимый человек в моем существовании, и этот факт не изменит ничто из того, что ты делаешь. Лорел пренебрежительно махнул рукой: — Ты тоже оказал мне немалую помощь. Оставь эти слова; если бы это было не так, я бы не пришел попрощаться с тобой. — Спасибо. Когда слуги закончили упаковывать вещи и багаж, Джеймс приготовился к отъезду. Однако, прежде чем он успел направиться к карете, подготовленной неподалеку, он почувствовал непреодолимое желание оглянуться на Лорела. Этот коренастый мужчина с грубыми, суровыми чертами лица… Джеймс не мог разгадать его истинных намерений. Он был достаточно проницателен, чтобы уловить суть вещей, но, казалось… не получал никакого удовольствия от своих нынешних достижений. Джеймс не мог понять Лорела, но молодой человек, который считал его своим благодетелем, торжественно предупредил: — Лорел, эти сельскохозяйственные угодья — не благословение и не богатство, а… проклятие. — Они приносят так много, но в конце концов… они поглотят всех. Ты должен быть очень, очень осторожен. Сказав это, он сел в карету, готовый покинуть эту «землю чудес». Лорел просто стоял у своего жилища, попыхивая сигарой, пока карета не скрылась из виду. Затем он задумчиво произнес вслух: — Действительно, именно через великие испытания человек растет; даже такой идиот, как Джеймс, лишенный ума, может изрекать такие глубокие мысли. Однако… Мужчина холодно усмехнулся: — Поглощены будут лишь те, кто возлагает все свои надежды на этот клочок земли. Я никогда не связывал свои стремления с комком грязи, Джеймс. *** Под охраной стражи Лорел быстро прибыл в Торговую компанию «Пеликан». Реджинальд специально просил его присутствовать сегодня, хотя Лорел не знал причины. Войдя в комнату, он увидел знаменитого владельца Торговой компании «Пеликан», который удобно расположился на диване и встретил его бодрым приветствием: — Ты отправил того юнца, Джеймса? Лорел кивнул и молча сел. — Ха-ха, благодаря тому дураку, неизвестно откуда взявшемуся, наши прибыли умножились! Реджинальд от души рассмеялся: — Крестьян, которых ты выменял, мы прижали по их долям как могли. Они не только не держат зла, они думают, что сорвали куш! Всё благодаря тому нарушителю правил, хотя его личность остается загадкой, а тот, у кого хватило наглости, теперь замолчал — вероятно, с ним разобралось начальство. Идеально! Купец щелкнул пальцами, давая знак служанке в комнате налить вина, и одновременно выразил свое любопытство: — Однако, Лорел, есть кое-что… что меня чрезвычайно интересует. — Что именно? Реджинальд долго смотрел на Лорела, прежде чем наконец спросить: — Чего ты на самом деле желаешь? Он встал с бокалом вина в руке и сказал: — Теперь, когда у тебя в распоряжении все эти зелья, ты можешь сотрудничать с кем угодно; вся империя полна людей, жаждущих работать с тобой. — Но ты остаешься здесь, в городе Пеликан… Это страх перед нарушением неизвестных правил, установленных тем могущественным человеком, или что-то другое? — Твоя потребность в деньгах кажется гораздо меньшей, чем я ожидал, до такой степени, что… кажется, они тебе вовсе не нужны. Так чего же ты хочешь? — Разве это имеет какое-то значение? — спокойно ответил Лорел на вопрос Реджинальда. — Я могу приносить тебе деньги, и этого должно быть достаточно. — Хе-хе-хе… Деньги, действительно, достаточны, более чем достаточны, настолько… что я начал подумывать о побеге! Реджинальд, который поначалу хвастался перед Лорелом тем, сколько зарабатывает Торговая компания «Пеликан», внезапно взорвался: — Я только что понял, ты, безумец, ты толкаешь Торговую компанию «Пеликан» на позицию, которая ей не принадлежит! Не только в городе Пеликан, не только на территории Уотсон, но, черт возьми, во всей империи! И всё это за один месяц! Он в ярости разбил бокал с вином об пол, его шея покраснела от гнева, когда он взревел: — Всё вышло из-под контроля! Кто знает, когда закончится эта игра! Любая ошибка… и я буду разбит вдребезги, как и ты! Действительно, под ограничениями того могущественного человека вся деловая активность должна была вестись законно. Торговая компания «Пеликан» не сталкивалась с жестокой конкуренцией или враждебными поглощениями; напротив, различные торговые дома с нетерпением искали сближения с ней. За этот период Реджинальд встретился с большим количеством лидеров и управляющих огромных организаций, чем мог себе представить за всю жизнь — эти влиятельные люди, с которыми он никогда не ожидал встретиться, дружелюбно обсуждали бизнес и рыночные тенденции, даже желая инвестировать значительные суммы денег. Эмоции Реджинальда эволюционировали от первоначальной лести к экстатической радости, а теперь — к трепету, словно он шел по тонкому льду. Эта игра однажды подойдет к концу, и он не мог представить, с чем придется столкнуться Торговой компании «Пеликан» и ему самому, когда этот день настанет. Даже до завершения игры, в этот самый момент, он уже был полон огромного страха. Неясные мотивы Лорела лишь усиливали его страх, и Реджинальд даже опасался, что Лорел может быть пешкой того могущественного человека, что он сам мог быть втянут в безвыходную ситуацию. — Так… что ты пытаешься сказать? — Лорел остался невозмутимым перед яростью Реджинальда. Долго глядя на него, Реджинальд внезапно разразился истерическим смехом, словно высвобождая весь страх и давление, накопившиеся за это время. — Ха-ха-ха-ха… Что я хочу сказать? Нет, ничего, совсем ничего, у меня есть только одно, что я хочу сказать. Мужчина говорил так, словно сбросил с плеч все бремя, слово за словом: — Оставь эту бомбу себе, я выхожу из игры. — Торговая компания «Пеликан» теперь твоя, безумец Лорел. Сказав это, Реджинальд наступил на осколки разбитого бокала, словно освободившись от тяжелого груза, и удовлетворенно пробормотал: — Черт возьми… наконец-то… наконец-то всё кончено. Но Лорел оставался спокойным, казалось, равнодушным к тому факту, что теперь знаменитая Торговая компания «Пеликан» оказалась в его руках. Реджинальд посмотрел на него, как на монстра, затем покачал головой и сказал: — Безумец… О чем я думал, когда решил сотрудничать с тобой, Лорел? Что, черт возьми… Что за шипение? Почему становится жарче? Мужчина, озадаченный, снял пальто, но жар не спадал. Как раз когда он задавался вопросом, что происходит, Лорел, который до этого был неподвижен, как статуя, внезапно встал. — Эй, что ты… В тот момент, когда Реджинальд встретился взглядом с Лорелом, он мгновенно закрыл рот. Потому что он увидел это: в глазах этого фермера, который не заботился о деньгах, читалась вызывающая мурашки, совершенно безумная… жажда. В следующий миг весь потолок комнаты был поглощен кроваво-красным пламенем. Гордый и благородный голос раздался с высоты, эхом разносясь по городу Пеликан: — Так это и есть так называемая… земля чудес? В то же время у ворот города Пеликан появился красивый молодой дворянин. Он вел за руку хрупкую девушку, изысканную, словно марионетка, которую при беглом взгляде… можно было действительно принять за куклу. Потому что её таинственные фиолетовые глаза были тусклыми и лишенными блеска. ---------- Том 2 Глава 395 После кровавой бойни в Городе Пеликан Ансель и Равенна отправились в короткое путешествие. Покинув Город Пеликан, они прибыли в соседний домен. Этот домен, хоть и уступал Городу Пеликан в размерах, процветал. Местный барон, молодой и проницательный, правил милосердно, и дух его подданных был куда выше, чем у жителей Города Пеликан. И всё же, будучи соседом Города Пеликан, он не избежал монополии Торговой компании «Пеликан» на зерно. — Ты выглядишь встревоженной, Хелен, — мягко заметил Ансель, заметив, что Равенна почти не притронулась к еде. — Что тебя беспокоит? Фиолетовые глаза Мисс Марионетки подернулись дымкой неуверенности: — Я… не знаю. Она крепко сжала вилку, переводя взгляд с ароматной и аппетитной еды на своей тарелке на довольных простолюдинов, обедающих неподалеку, не в силах отогнать мириады вопросов, роящихся в её голове. В этой игре её целью было максимально утолить голод, и она действительно достигла этого… нет, это Ансель достиг этого своими зельями за такой короткий срок. — Утоление голода — благородное дело, — часто хвалил её Ансель. И всё же Равенна оставалась в замешательстве. Несмотря на то, что она следила за развивающимися событиями, всё происходящее выходило за рамки её понимания и ожиданий. К тому моменту, как она пришла в себя, ситуация вышла из-под контроля, устремившись к хаосу с непредсказуемостью несущейся в пропасть повозки. Таким образом, всё вернулось к исходной точке, где Равенна столкнулась со своим самым глубоким страхом: — Если ты не понимаешь идеалов, к которым стремишься, ни знаешь, как воплотить перемены, что именно ты делала все эти пятнадцать лет… после гибели Эйлин? Ты так и не постигла сути трансформации. Поэтому, по мере того как эта великая революция, достойная анналов империи, прогрессировала, Равенна чувствовала себя всё более… пустой, охваченной паникой и пустотой. Радость, которая должна была принадлежать ей, была поглощена этой пустотой — не только потому, что это была лишь игра Анселя, но и потому, что она не могла разглядеть в ней ни единого проблеска надежды. Даже когда она даровала свои экстраординарные силы смертному миру, и даже когда эта непостижимая сила не встречала препятствий в своем исполнении, Равенна всё равно не видела света, к которому стремилась, — её путь оставался окутанным недоумением. Единственным утешением, единственным, что смягчало её отчаяние, было… — Ты ведь поступаешь правильно, Хелен? — подал голос единственный человек, к которому Равенна могла обратиться в этом бесконечном хаосе. — Если ты поступаешь правильно, почему чувствуешь тревогу? Перемены в Городе Пеликан и домене Уотсона — это ведь то, чего ты так жаждала, верно? — Но что, если… что, если происходит нечто худшее, отец? Голос Равенны слегка дрожал: — Я не могу видеть ясно… Что произойдет дальше? Станет ли еще больше фермеров сходить с ума, не в силах смириться с текущей ситуацией? Затронет ли это кого-то еще, помимо фермеров? Нет… нет, если их лишь несколько, ими можно пожертвовать… ими можно пожертвовать. Пока можно поддерживать производство продовольствия, производство продовольствия… Еда… Лорел, человек, который теперь контролирует все зелья, что он сделает? Почему он… почему должен был появиться такой человек? — Отец… Равенна посмотрела на Анселя, её голос стал хриплым: — Лорел Морламо… это ты его подстроил? Ансель прервал процесс нарезания стейка и перевел взгляд на лицо Равенны — озадаченное, растерянное и измученное. Его губы изогнулись в легкой улыбке, которая затем переросла в более выраженную усмешку. — Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха! Его громкий смех испугал других посетителей ресторана и заставил Равенну почувствовать себя еще более неуютно. — Итак, дорогая Хелен, ты думаешь, что я не соблюдаю правила игры, так? — Я просто… — Довольно, — прервал её Ансель, вытирая рот платком из кармана, его тон был спокоен. — Пора заканчивать. Конец. Конец игры. Зрачки Равенны резко сузились от этого бесстрастного заявления, сердце едва не остановилось. Несмотря на её замешательство относительно пути вперед, глубоко укоренившееся желание в сердце Равенны не хотело, чтобы эта трансформация закончилась так внезапно. Она действительно видела, как большинство в домене Уотсона смогли насытиться, как призрак по имени «голод» готов был исчезнуть с этой земли. Она боялась пустоты, скрывающейся за этим достижением, но не хотела, чтобы само достижение исчезло. И если игра закончится, если… если «отец» больше не будет защищать эту землю. Сверхъестественные существа разграбят всё, уничтожат всё, ни одно сверхъестественное существо не позаботится о простолюдинах, никто… Когда эта мысль возникла в её сознании, насмешка Анселя, казалось, снова отозвалась эхом в её ушах: [«Прожив двадцать один год в такой привилегированной обстановке, даже не покидая имперской столицы, как ты можешь чувствовать такое сильное сострадание к простолюдинам?»] Кончики пальцев Равенны дрожали, когда она заглянула в глаза Анселя и обнаружила, что он тоже смотрит на неё. Эти лазурно-голубые глаза, такие же ясные и яркие, как всегда, были наполнены опьяняющим очарованием. Однако Равенна могла уловить в его взгляде лишь возвышенную холодность. Она поняла… спасения нет. Что бы она ни делала, она невольно вспоминала слова Анселя, способные пошатнуть её решимость, видя собственную неспособность постичь перемены и бессилие перед лицом всего происходящего. Даже несмотря на то, что возможность положить всему конец была прямо перед ней, и окончание игры означало бы её освобождение, она не могла… согласиться на это. Она не могла стоять в стороне и смотреть, как гаснет мерцающий огонек надежды; это было бы непростительным предательством по отношению к её деду, к Хендрику, к Башне Вавилона и ко всему, во что она верила. Поэтому она должна была искать помощи у дьявола, который столкнул её в бездну, моля о его великодушии, умоляя о его доброте, умоляя его продолжать поддерживать эту игру, которая для него мало что значила. В этот раз она сама погрузила себя в отчаяние небытия. Неразрешимый… тупик. Это не… имело значения. Сердце Равенны снова начало биться, подумала она. У трансформации почвы с помощью усиливающего зелья был временной лимит; пока все зелья будут использованы, а эффекты зелья на существующей почве ослабнут, другие сверхъестественные существа не смогут воспроизвести этот процесс. Еще немного времени, еще чуть-чуть… А всё остальное — продолжать играть роль его дочери, достоинство, собственное «я» — всем этим можно было пожертвовать, даже если это означало столкнуться с мучениями самоотрицания… это не имело значения. Равенна не позволит единственному маяку в бесконечном хаосе погаснуть. Жертва… никто не является незаменимым, включая её саму. Даже несмотря на то, что она боялась пустоты, которая могла вырвать с корнем её упорство, Равенна хотела уберечь уже зажженное пламя от похитителей огня. — Отец… прости меня. Некогда гордая и уверенная в себе ученая в этот момент добровольно взяла на себя роль «дочери», приняв как можно более льстивую позу перед равнодушным юношей, тихо умоляя: — Можно ли продлить эту игру еще немного, совсем чуть-чуть… хотя бы на месяц? ---------- Том 2 Глава 396 — Продлить? Ансель слегка приподнял брови: — Ты думаешь, я планирую закончить эту игру в одиночку? Нет, нет, нет… Равенна, не мне заканчивать эту игру. Ансель встал и вышел из ресторана, и Равенне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Недавние слова Анселя принесли ей некое облегчение, но вместе с тем — и неописуемый страх. Если не Ансель должен закончить эту игру… то кто тогда? Юный Гидрал подошел к входу в ресторан, где хозяин курил глиняную трубку, с тревогой поглядывая через улицу на другое заведение. — Что случилось, хозяин? — Ансель завел с ним разговор. — Кажется, у вас дела идут неплохо. — Неплохо? Ха-ха… это лучший показатель за последние дни. Хозяин горько усмехнулся: — То заведение через дорогу, которым управляет Торговая компания «Пеликан», переманило всех клиентов в городе. Поначалу, когда мы еще не закупали ингредиенты у них, они переманивали наших посетителей низкими ценами на блюда из высококачественных продуктов. К тому времени, как нам пришлось последовать их примеру и начать закупаться у них, было уже слишком поздно, чтобы конкурировать с их низкими ценами. — Репутация ресторана в конечном счете зависит от мастерства поваров. — Но где найти столько квалифицированных поваров? Большинство людей даже не чувствуют разницы. Хозяин с досадой бросил трубку на землю, растоптал её и вздохнул: — У них дешево, а ингредиенты хорошие — этого достаточно, чтобы привлечь людей. Если бы я не работал здесь пять или шесть лет и не имел столько постоянных клиентов, я бы уже позеленел от зависти до безумия. Сказав это, он энергично потер щеки и выдавил из себя натянутую улыбку: — На самом деле, я почти сошел с ума. Торговая компания «Пеликан» начала поднимать цены, но можем ли мы не покупать у них? Если нет, где еще мы найдем столько ингредиентов такого же качества? Это выйдет еще дороже! Но если так пойдет и дальше… кто знает, как высоко эти ребята задерут цены? Мужчина повернулся, глядя на свой магазин, и в его выражении промелькнуло нежелание: — Старый Кан сказал мне, что если я соглашусь работать под именем Торговой компании «Пеликан» и буду отдавать им фиксированную долю дохода каждый месяц, то смогу получать ингредиенты по более низкой цене… Если я хочу продолжать, думаю, это единственный выход. — Значит, ты хочешь сказать, что должен отдать ресторан, которым управлял столько лет? — удивленно спросил Ансель. — А что мне еще остается, обанкротиться и закрыться? — вздохнул хозяин. — На самом деле, мы одни из счастливчиков, у нас всё еще есть шанс заработать… Фермеры — вот кто действительно страдает, их урожай гниет на полях, а в деревнях за городом вчера повесился еще один фермер. Ансель выразил свои соболезнования, а затем направился к воротам маленького города. Равенна, поспешно догонявшая Анселя, была потрясена словами владельца ресторана. Не только… фермеры? — Тебе это кажется странным? — внезапно спросил Ансель, идя впереди Равенны. — Что ресторан, который мог бы выиграть от более дешевых и качественных ингредиентов, оказался в таком плачевном состоянии, как описал хозяин? Прежде чем Равенна успела ответить, Ансель продолжил: — Ты слишком наивна, или, вернее… слишком самонадеянна, Равенна. Ансель остановился и обернулся, чтобы посмотреть на Мисс Марионетку, которая полностью утратила свой ореол гениальности и выглядела как ребенок — растерянная и беспомощная. Его улыбка была насмешливой, а голос звучал с иронией: — Твое видение трансформации — это скачок вперед для всего мира, сродни метаморфозе от земного к трансцендентному. Так как же… она должна быть реализована? Ты думаешь, что это дело похоже на формулы, которые ты пишешь в своих исследованиях, где достаточно просто подставить число и автоматически получить безупречный ответ? Он больше не был нежен, больше не был терпелив и больше не предлагал Равенне никаких наставлений или указаний, а холодно и безразлично указывал на её ошибки. Этот чистый и экстремальный контраст поверг Равенну в состояние, из которого она не могла оправиться с самого начала разговора. Хотя Ансель больше не называл Равенну «Хелен», она всё еще говорила слегка паническим тоном: — Отец, я не… — Не «не»? Но ты ведь явно ничего не понимаешь, верно? Юноша грубо ущипнул Мисс Марионетку за щеку, его лицо выражало столь явное презрение с позиции превосходства, что его отношение было почти таким, словно… «Мне надоело играть с тобой в эти игры». — Ты думаешь, что производство продовольствия повлияет только на фермеров? Ты знаешь, сколько отраслей тесно связаны с продовольствием и колеблются вместе с его производством? — Ты знаешь, какой ужасающий контроль будет у торговой компании, когда она полностью монополизирует все ресурсы, не встречая никаких угроз? — Ты знаешь, сколько рабочих занято в этих отраслях и какое влияние эти колебания окажут на них? — Ты действительно думаешь… Змей обнажил своё жестокое и свирепое лицо, извергая яд на беспомощную марионетку: — Что без вмешательства экстраординарных существ, при правилах, ограниченных мной, простого производства достаточного количества еды будет достаточно, чтобы все были сыты? Долго глядя на дрожащие и сужающиеся зрачки Равенны, Ансель внезапно рассмеялся: — Очень хорошо. Он ласково наклонился, прижавшись к щеке Равенны, и прошептал: — То, чего я так ждал, — это именно то, как ты выглядишь сейчас, дорогая Равенна. — Страх, паника, растерянность, бессилие. Кажется, мое прежнее отношение к тебе вызвало некоторые недопонимания, но для меня это было просто забавой, не забывай — — Три года назад, — Ансель нежно прикусил её мочку уха, действие столь интимное, но заставившее сердце Равенны сжаться от боли, — ты бросила меня. — … Фиолетовые глаза миниатюрной ученой мгновенно потускнели. Вся привязанность, страсть и неустанные наставления, которые Ансель проявлял к ней, заставляя её быть столь поглощенной им и зависимой, были разорваны в клочья его немногими словами. Сильное потрясение на мгновение опустошило её разум, и в этот самый момент фрагментарные воспоминания ударили по её сознанию, словно раскалывающая молния, принеся с собой невыносимую, острую боль. «Ты веришь, что душу можно сформировать, Равенна?» «Основа экстраординарности, уникальный источник каждого экстраординарного существа, она… может быть вылеплена, создана». «— Самый выдающийся алхимик может даже достичь этого». — У… А-а-а! Майрон никогда не говорила Равенне, что восстановление воспоминаний может быть таким болезненным, таким невыносимым. Это ощущалось не как восстановление так называемых воспоминаний, а скорее как… вливание фрагментов чужой души? ---------- Том 2 Глава 397 Неконтролируемая боль заставила Равенну опуститься на колени. Она отчаянно вцепилась в голову, пытаясь не выпустить наружу стоны агонии, но физиологические инстинкты безжалостно выдавали её мучения. Ансель, стоявший рядом, лишь бесстрастно смотрел на неё, не делая ни малейшей попытки помочь. — В чём дело? — спросил он с лёгким смешком. — Помнишь ту ночь, когда ты порвала со мной? Помнишь предательство, которое ты так презираешь, и почему оно произошло? — Нет, я, Ансель… Отец. Миниатюрная исследовательница изо всех сил пыталась доползти до Анселя, вцепившись в его брючину. Равенна Циглер, презиравшая всех гениальных колдунов империи и способная обмениваться идеями с магом пятой ступени, никогда ещё не выглядела такой растрёпанной. Но в этот раз казалось, что дело не только во внешнем виде; она вела себя так не потому, что у неё не было выбора. Потому что Мисс Марионетка боялась. Только потеряв что-то, начинаешь ценить это по-настоящему. Равенна часто тосковала по тем дням, когда Ансель был рядом, когда они были настолько на одной волне, что любая проблема легко решалась. Но эта ностальгия была лишь ностальгией. Для прагматичной Равенны всё, что случилось три года назад, осталось в прошлом, а нынешний Ансель не стал бы протягивать руку помощи, поэтому не было смысла цепляться за эти воспоминания. Однако сейчас, в этот самый момент, испытав на себе нежность и заботу, проявленные Анселем, и особенно его глубокое, ясное понимание сферы переменных, в которую она никогда не осмеливалась заглянуть, Равенна… просто не могла отпустить. Равенна не могла позволить себе потерять Анселя сейчас. Без него ей пришлось бы в одиночку столкнуться с ужасом: ужасом непонимания самой себя, отсутствием основы для сопереживания простым людям, несмотря на её желание изменить империю и следовать своим идеалам, — той абсолютной пустотой, которая отрицала саму причину её существования. В этот момент Равенна даже забыла, что её нынешнее бедственное положение — это реальность, созданная руками самого Анселя. — Позволь мне хотя бы… — боль от возвращающихся воспоминаний всё ещё хмурила брови Равенны, когда она говорила с большим трудом, — Позволь мне хотя бы… сопровождать тебя… до конца этой игры. Ансель посмотрел сверху вниз на жалкую куклу, вцепившуюся в его брючину, и тихо вздохнул: — Ты действительно слишком слаба, чтобы вынести это, Равенна. Несмотря на его слова, на лице Анселя появилась улыбка. — Хорошо, я согласен. Пока игра не закончится, можешь оставаться рядом. Но не жди, что я буду играть с тобой в «дочки-матери», как раньше. Он поднял лёгкое, хрупкое тело Равенны, говоря с наслаждением: — Напротив, я хочу увидеть, как ты снова узнаешь себя, увидеть, насколько ты поверхностна, насколько… пуста. *** Так началось их короткое путешествие. Первой остановкой стал относительно процветающий домен на территории Уотсон, имевший неплохую базу. Здесь влияние Торговой компании «Пеликан» не было подавляющим, и несколько местных торговых ассоциаций едва защищали пищевую промышленность от уничтожения ужасающим демпингом «Пеликана». Но они уже работали на пределе своих возможностей. — Президент этой торговой ассоциации — редкий пример порядочного бизнесмена. Снаружи кафе под открытым небом в верхнем городском районе Ансель мягко покачивал свой напиток, наблюдая за мужчиной средних лет, выступавшим с речью на обочине, и неспешно произнёс: — Хотя зерно фермеров почти не продаётся, он всё ещё использует собственные деньги, чтобы поддержать их, пытаясь конкурировать с зерном Торговой компании «Пеликан» за счёт более низких цен. Это действительно замедлило полное уничтожение местной пищевой промышленности, но как долго он сможет продержаться? — Смотри, Равенна. Ансель сказал с сияющей улыбкой: — Купец с совестью в этом мире встречается даже реже, чем дворянин с совестью. Возможно, через несколько дней он обанкротится из-за своих попыток защитить фермеров. — О, верно, он всего лишь отдельная личность в общей картине, личность, которой можно пожертвовать… давай проигнорируем его, хорошо? Равенна смотрела на измождённого купца на обочине, который долго и хрипло призывал людей помочь местным фермерам, повторяя: «Они обеспечили вас едой», пока, наконец, молча не опустила глаза. Тем, кем жертвуют… не стоит и интересоваться. Ближе к концу их пребывания там Равенна услышала от Анселя, что бизнесмен погиб. Он умер во время конфликта между горожанами и фермерами. Фермеры жаловались, что после долгих лет тяжёлого труда они не получили никакой благодарности и их выбросили, как мусор, в то время как горожане считали, что нет ничего плохого в покупке дешёвого и качественного зерна, а неспособность фермеров производить его — это их личная проблема. Противоречие между двумя сторонами однажды вылилось в неконтролируемую ситуацию. Бизнесмен отправился на место, чтобы выступить посредником, и в итоге погиб в хаосе. *** Во время второй остановки они прибыли в удивительно бесплодный город мелкого лорда — самое пустынное место, которое Равенна когда-либо видела. Поразительно, но здесь не было ни следа Торговой компании «Пеликан», ни признаков зерна, продававшегося по всей территории Уотсон. — Итак, ты не знаешь, кому на самом деле принадлежат земли фермеров, верно? — Ансель Гидрал насмешливо взглянул на Равенну с крепостной стены. — Некоторым фермерам удаётся добиться значительной степени автономии, что позволяет им независимо торговать с зерноторговцами и торговыми ассоциациями. Это возможно потому, что их лорды не намерены вмешиваться в дела пашен, предпочитая собирать лишь базовые налоги. — Однако, теоретически говоря… Юный Гидрал вдаль смотрел на роскошную крепость, возвышавшуюся посреди бесплодного города, и в его глазах на мгновение мелькнуло презрение. — Пашни крестьян принадлежат лорду, который правит их деревней. Он имеет право диктовать использование произведённого зерна, а крестьяне лишь служат его рабочей силой. В таком сценарии… само зерно становится его собственностью. — Даже если Торговая компания «Пеликан» могла бы предложить существенные налоговые поступления, возможно, даже больше, чем он мог бы заработать, продавая зерно сам, как мог бы лорд, движимый чистым эгоизмом и жаждой контроля, допустить существование чего-то, что не только обесценивает его собственность, но и полностью подрывает его контроль над простолюдинами? Предотвратить нечестную конкуренцию? Что ж, тогда пусть конкуренции не будет вовсе, путём прямого отказа Торговой компании «Пеликан» в возможности обосноваться в его владениях. — Вот почему я спрашиваю: ты действительно веришь, что все могут быть сыты? Ансель погладил Равенну по щеке, заглядывая в её пустые и тусклые фиолетовые глаза, и неспешно произнёс: — Мне трудно поверить, что с твоими способностями ты не могла предвидеть такую возможность. Ты просто… не осознаёшь. — Да, ты просто не понимаешь, как устроен мир, но при этом мечтаешь о переменах… Пф-ха-ха, я не хочу тебя обидеть, дорогая Равенна, просто нахожу это забавным. И без того мрачные глаза Мисс Марионетки потемнели ещё сильнее. Ты ничего не знаешь, но при этом берёшься всё изменить. Ансель безжалостно обнажил эту пустоту, не предлагая Равенне ни утешения, ни руководства, лишь открывая то, с чем она не осмеливалась встретиться лицом к лицу. — Ах, да, помнишь, я спрашивал тебя, что нужно делать, когда сталкиваешься с тем, кто преграждает тебе путь? — Ансель, глядя на замок внутри города лорда, внезапно заговорил с ожиданием и яркой улыбкой. — Иди сюда. Юный Гидрал взял Равенну за руку, украшенную браслетом. — Покажи мне. Равенна молчала. Она подняла руку, и с браслета сорвались микро-жуки — Нидхёгг, трансформируясь в снайперскую винтовку. ---------- Том 2 Глава 398 Марионетка беззвучно вскинула ствол винтовки. В прицеле она увидела тучного дворянина, лениво принимающего солнечные ванны на террасе замка. Интересы, власть, желания. Пока фермеры рисковали жизнями ради выживания, а простолюдины отчаянно молились о куске хлеба, он хладнокровно перекрывал поставки продовольствия — лишь ради этого. И таких людей в империи было пруд пруди. От фермеров к торговым компаниям, от компаний к городским лордам… а что дальше? Есть еще более могущественные дворяне, более крупные торговые компании, и, прежде всего… экстраординарные существа, стоящие на вершине всего этого. «Равенна… Как ты, в своем невежестве, могла надеяться что-то изменить?» Марионетка подумала об этом, её глаза потускнели, когда она беззвучно нажала на спусковой крючок. Кровь брызнула в окуляр прицела. Это было первое настоящее убийство Равенны, но она ничего не почувствовала. — Ничего не изменится, правда? — Равенна убрала «Нидхёгг» и произнесла это приглушенным тоном. — Даже если его убить, его потомки вряд ли будут лучше. В городе этого лорда ничего не изменится. Ансель на мгновение опешил, а затем улыбнулся, прищурив глаза: — Ты проницательна, как всегда, Равенна. — …Но я ничего не могу изменить, отец, — прошептала Равенна. — Совсем ничего. Ансель не ответил. Он просто повел Равенну к следующему пункту назначения. Третьей остановкой был не город лорда, а обычная — хотя, если присмотреться, не совсем обычная — деревня. Там жил фермер, которому посчастливилось побывать в Городе Пеликан. Он привозил в деревню много вещей, разумеется, в основном для своей семьи. Ансель и Равенна, замаскировавшись, стали гостями в его доме. Подавая им суп, жена фермера сетовала: — Да уж, они совсем обезумели… Если бы не Джеймс, ставший важной шишкой, его старик, вероятно, уже был бы мертв, да и моя семья оказалась бы в опасности, — вздохнула она. Она с презрением отзывалась о насилии и безумии некоторых фермеров из своей и соседней деревни, которые пытались похитить отца Джеймса, чтобы запугать его. Однако ситуацию разрешили наемные головорезы Торговой компании «Пеликан», безжалостно перебившие нескольких фермеров. С тех пор в деревне осталось лишь несколько молодых людей, чтобы обрабатывать заброшенные поля, остальные либо сошли с ума, либо ушли в неизвестном направлении. Ансель и Равенна знали, куда они делись: они убили своих же сородичей, а затем погибли в том самом городке лорда, который прославился как «земля чудес». — Жителей становится всё меньше… Впрочем, это неважно, ведь мы скоро переедем в просторные дома в Гринридже, подальше от этих безумцев! — рассуждала женщина, а затем одарила Анселя и Равенну теплой улыбкой: — Не торопитесь с едой, у нас давно не было гостей. Утолив голод, дуэт бродил по опустевшей деревне, где поля стояли почти заброшенными, за исключением нескольких участков, которые всё еще кто-то возделывал. Случайно они увидели двух юношей, работающих под палящим солнцем. Ансель, стоя у борозды, громко спросил: — Почему землю возделываете только вы двое? Где остальные? Один паренек, подняв взгляд на Анселя, ответил голосом, словно доносящимся из кувшина: — Поля больше никто не возделывает. Все сбежали или погибли. — Погибли? — Этот негодяй Джеймс! Он не только загнал нас в угол своей магией, из-за чего наш урожай стало невозможно продать, так он еще и людей натравил, чтобы перебить жителей! Другой, сжимая мотыгу, заговорил голосом, полным ненависти: — Проклятый ублюдок… Клянусь, рано или поздно я убью его собственными руками! Если через три дня не будет вестей от старшего брата, я пойду сам! — …Я присоединюсь к тебе. В конце концов, наш отец умер от болезни, и если брат не вернется, нам остается только пойти и прирезать Джеймса, а заодно уничтожить эти проклятые поля! — Кстати, а вы кто такие и что привело вас в нашу деревню? — Я?… Я здесь, чтобы кое-что проверить. Ансель сказал это с улыбкой, поворачиваясь к Равенне: — Начнем? Мисс Марионетка еще не отошла от семейной трагедии юношей, машинально спросив: — …Что? — Ты не слышала, что они только что сказали? — Юный Гидрал слегка приподнял бровь. — Уничтожить эти поля… маловероятно, но что, если у них получится? Он положил руку на плечо Равенны, говоря серьезно: — Это угроза, Равенна. Как ты справляешься с угрозами своим идеалам? Столкнувшись с озадаченными взглядами двух юношей, которым на вид было не больше восемнадцати-девятнадцати лет, тело Равенны… начало постепенно дрожать. — Это… неправильно. Она попыталась возразить: — Если бы они тоже владели этим участком земли, они бы наверняка не… — Если бы они тоже владели? А как насчет остальных фермеров? Ты намерена обеспечить каждого фермера в империи такой землей? — Ансель не смог сдержать смех. — Представь себе невероятные объемы производства зерна. Найдутся ли покупатели на излишки? И кто в конечном итоге понесет убытки? — Видишь ли, дорогая Равенна. — Юный Гидрал посмотрел на всё более скованную мисс Марионетку, его тон мгновенно стал холодным и отстраненным: — Ты не осознавала, какое опустошение этот клочок земли может принести фермерам, а теперь фантазируешь о том, чтобы наделить такой землей всех, не замечая последствий подобного сценария. — Ты хочешь гарантировать фермерам опору даже после того, как они потеряют ценность возделывания, но понятия не имеешь, как это организовать, как это воплотить. — Ты поверхностна, как и всегда, пуста, как и всегда. — Учитывая твое невежество, — он слегка приподнял подбородок, — мы должны придерживаться самых фундаментальных принципов. Мне повторить? Когда сталкиваешься с теми, кто угрожает твоим идеалам, как… ты поступаешь? Губы дьявола слегка шевельнулись, беззвучно произнося это слово. Жертва. Бах, бах — Когда Равенна пришла в себя, овощи, пытавшиеся расти на полях, были залиты горячей кровью. Она тупо уставилась на парящую пушку, закрепленную на её плече, наблюдая за слегка дымящимся стволом, её потускневшие глаза непрерывно дрожали. *Почему я… я никогда, никогда не хотела…* — Как великолепно, — удовлетворенно усмехнулся Ансель. — Это уже твой инстинкт, Равенна: устранять опасности, искоренять угрозы и… — Жертвовать всем, чем можно пожертвовать. — Угх… ух! Миниатюрная ученая опустилась на колени. Её глаза отражали два тела, разорванные пушками, и поля, усеянные плотью. Её вырвало всем, что она съела. *Их отец… умер, скончался от болезни, возможно, из-за нехватки денег.* *Их старший брат… погиб, пытаясь убить других фермеров, которые не оставили им шанса на жизнь.* *А они… тоже погибли, потому что представляли угрозу для полей, поэтому я убила их.* *Вся их семья… погибла из-за меня?* *Это единичный случай?* Равенну, которую непрерывно рвало, пока не начались сухие спазмы, терзали вопросы. *Почему я не могу… принять это? Я просто пыталась сделать так, чтобы все были сыты, я поступала правильно, почему…* — Не потому ли, что ты невежественна? — Ансель склонил голову, его слова пронзили сердце Равенны, как клинок. — Если бы ты знала, к чему приведет такая «революция», ты бы подготовилась заранее. Если бы подготовилась, многих вещей не случилось бы. — Но ты этого не сделала. Ты не осознаешь так называемую революцию… ты полна этих пустых идеалов, но никогда не задумываешься, как воплотить их в реальность, пренебрегая подготовкой, выходящей за рамки технологий. Равенна, ты ничего не понимаешь, ты ничего не знаешь… — Ты — ничто. — И… — дьявол вздохнул, — это твоя абсурдная и жалкая пустота, словно… ты никогда не знала, зачем вообще гналась за этими идеалами. — Угх… нет, нет, нет! Нет… ух, кхе, кхе… Руки Равенны безвольно повисли вдоль тела, словно она полностью утратила над ними контроль. Её тело инстинктивно кашляло, но других реакций не было, она позволила грязи стекать из уголков рта. Миниатюрная женщина тупо смотрела в небо, её глаза были лишены чего-либо. Равенна помнила, что произошло потом, но это уже не имело значения. Её мир стал серым, словно отражая её детство, нет… даже более безмолвным, чем её детство. Ансель возил её по различным городам лордов и местам, где она видела много людей. Мертвых, живых, тех, кто был в экстазе, тех, кто сошел с ума, тех, кто хватал возможности, и тех, кто был совершенно оцепенел… Оказалось, что территория Уотсон претерпела такие радикальные изменения, что за столь короткое время люди могли прийти в такое состояние. Равенна теперь осознавала всё это, но было уже слишком поздно. Не все были сыты, не все получили выгоду; разрушения, вред и даже уничтожение… постоянно происходили посреди спасения, на которое она надеялась. Она могла бы избежать всего этого, если бы по-настоящему понимала, если бы задумывалась о том, что значит революция, если бы наблюдала и видела мир, который намеревалась изменить. Но Равенна Циглер не задумывалась и не видела. Она просто гналась, не осознавая, зачем гонится. Поэтому, когда короткое путешествие закончилось и Ансель вернул её в Город Пеликан — Глаза изящной и прекрасной марионетки погасли, те великолепные фиолетовые радужки стали подобны мертвому драгоценному камню. ---------- Том 2 Глава 399 Второе солнце полыхнуло в небе над городом Пеликан. Старшая принцесса снизошла в это место, не утруждая себя сдерживанием жара, который она излучала, словно намереваясь объявить о своем прибытии этим мучительно палящим присутствием. Эвора, зависнув в воздухе со скрещенными ногами, с удовлетворением наблюдала, как простолюдины склоняются перед ней, а её взгляд устремлялся за пределы города, к бескрайним сельскохозяйственным угодьям. — Земля чудес... ха, — с пренебрежением бросила она. — С каких пор чудеса стали таким дешевым товаром? Тираническое солнце втянуло свой пылающий свет, опускаясь с небосвода, пока лицо Эворы вновь не озарилось улыбкой, когда она посмотрела в сторону городских ворот. Этот месяц был для Эворы до ужаса скучным; без свежих развлечений или интригующих забав. Хотя подобные вещи редко занимали её повседневную жизнь, мировая рутина была неизбежна после долгих сеансов самотренировок, и ей было трудно найти радость. Единственным её досугом было тихо наблюдать за игрой Анселя и смотреть, как она развернется. — Лишнее... — пробормотала она себе под нос, уставившись на две далекие фигуры, особенно на миниатюрную и хрупкую, и в её глазах вспыхнуло раздражение. — Если бы не ты, эта игра... могла бы быть куда занимательнее. Ограничивать сверхъестественных существ? Поддерживать честную конкуренцию? Какая шутка! Им следовало позволить сражаться, словно гиенам, скрести и рвать друг друга... вот это было бы по-настоящему занимательно! Хотя события в Территории Уотсона за последний месяц можно было считать достойным зрелищем, их было недостаточно, чтобы по-настоящему порадовать Эвору. Однако мысль о том, что грядет, вызвала на её лице крайне довольную улыбку. — Ты еще не насытился, Ансель? Её голос пронзил улицы, достигнув ушей Анселя и Равенны, когда те вошли в городские ворота. Не дожидаясь ответа Анселя, Эвора сделала жест, словно притягивая их к себе, и в следующее мгновение Ансель и Равенна оказались перед ней. — Твое незваное присутствие здесь весьма нежелательно, Эвора, — вздохнул Ансель. — Незваное? Это твоя территория? — Эвора усмехнулась, её губы скривились в презрении. — На этом континенте единственное место, где ты мог бы обвинить меня в том, что я незваная гостья, — это Территория Гидрала. Она подняла руку, и по её жесту ошарашенный лорд города Пеликан возник перед ними из ниоткуда. — Отвечай мне, — приказала Старшая принцесса, не поворачивая головы, высокомерно вскинув подбородок, обращаясь к Анселю. — Чья это территория? Лорд, всё еще пребывавший в замешательстве, потратил мгновение, чтобы осознать ситуацию, прежде чем испустить жалкий крик. — О-она ваша, всё ваша, Ваше Высочество! Лорд, опаленный кровавым пламенем, корчился на земле, крича от агонии, пока отвечал. — Видишь? — Эвора пренебрежительно махнула рукой, гася кровавое пламя на лорде, оставляя его едва цепляющимся за жизнь, с неопределенной судьбой. Эвору, конечно, совершенно не волновали такие мелочи. Сложив руки за спиной, она с властностью суверена противостояла Анселю: — Тот, кто здесь незваный, — это ты. Властная принцесса приподняла бровь и заявила: — Итак, что привело тебя на мою территорию, Ансель? — У меня нет интереса вступать в спор о собственности, который подобает лишь детям, Эвора, — Ансель выразил свое недовольство вполне естественно. — Ты вмешалась в мою игру. — Твоя игра... какое она имеет ко мне отношение? Как только слова Эворы сорвались с её губ, весь город Пеликан погрузился в палящий ад. Без необходимости физического нисхождения пламени, окружающего воздуха было достаточно, чтобы обжечь кожу, каждый вдох был сродни пытке. — Ансель, есть ли у меня хоть какая-то причина уступать тебе? Откровенно говоря об искаженной сущности своего абсолютного «я», Старшая принцесса шагнула вперед, её тонкие высокие каблуки сделали её чуть выше Анселя, и она наслаждалась радостью смотреть на него свысока. Посторонним это казалось типичной демонстрацией непримиримых разногласий, но только они знали, что это лишь представление для глупых самовлюбленных людей. Но Ансель прекрасно понимал — Эвора не просто играет. Эта женщина, которая больше всего на свете хотела бы, чтобы весь мир расплавился в тигле её ладони, провоцировала его под видом представления. И всё же, с точки зрения силы, Ансель в данный момент не был ровней Эворе. При нормальных обстоятельствах он не стал бы ей равен, пока оба не унаследуют божественную мощь божества шестой ступени. Ансель не ставил во главу угла погоню за силой за шестнадцать лет своей жизни; это было наименее важным в его повестке дня. Черпать знания из воспоминаний другого мира, которые могли изменить всё, и формулировать план, чтобы бросить вызов судьбе... вот что было самым важным в его жизни. Эвора же, напротив, казалась весьма... чистой. На протяжении всей истории Эвора из Флеймфист была самой жадной до власти в своей родословной, не имеющей равных. Её жажда власти была яростной и непрекращающейся, и хотя надежда Флеймфист на достижение седьмой ступени лежала на ней, никто никогда не преследовал власть с такой неустанной самоотдачей с самого рождения и до сих пор. В последовавшем противостоянии Ансель редко раскрывал свою истинную силу, но в этот раз... Всепоглощающая тьма заменила землю под их ногами, и все трое, казалось, стояли на обширном пространстве «несуществующей тьмы». Леденящая аура, исходящая от этой тьмы, куда более вызывающая отчаяние, чем физическая боль от палящего жара Эворы, окутала их. Ансель хранил молчание, просто наблюдая за Эворой... — Словно возвышающийся змей, готовый нанести удар по своей добыче. — ...Ты желаешь бросить мне вызов всерьез? Эвора сузила глаза, слишком хорошо узнавая эту сущность — сущность Гидрала как высшей сущности, саму природу бездонного конца. Это было так, словно... сама бездна приняла физическую форму среди них. Эта близость к бездне была, пожалуй, самой поразительной среди всех Гидралов. ---------- Том 2 Глава 400 Гордая Старшая принцесса наконец сдержала свою намеренную жестокость, уловив предупреждение в глазах Анселя. Поначалу недовольная, она холодно фыркнула, но вскоре её дыхание участилось от возбуждения. Она была недовольна тем, что Ансель зашел так далеко, решив предупредить её, используя саму свою сущность… Эвора не одобряла чрезмерное внимание Анселя к простолюдинам. Зная это, она источала жар — незначительный для сверхъестественных существ, но невыносимый для смертных — в качестве провокации. Что же касается её возбуждения… оно, естественно, проистекало из силы Анселя, его уникальности. «Я, такая сильная, и Ансель, так тесно связанный с Бездной… какое могущественное потомство у нас могло бы… быть!» Ансель проигнорировал жгучее желание в её глазах, его голос звучал безразлично: — У тебя нет причин уступать мне, а у меня нет причин склоняться перед тобой, Эвора. Изысканный скипетр юного Гидрала трансформировался в ручную пушку — тяжелый и богато украшенный шедевр бога-алхимика. — Итак, ты хочешь сражаться из-за бессмысленной игры? Эвора одарила его опасно возбужденной улыбкой: — Я бы не возражала превратить это место и всё, что за его пределами, в выжженную землю. Она схватила Анселя за руку, прижав дуло пушки к своему лбу, и её раскрасневшееся от возбуждения лицо стало пугающе холодным: — Начнем, СЕЙЧАС же! Два будущих божественных существа стояли друг против друга. Не было ни пламени, опаляющего небо, ни грома, разрывающего всё на части, ни штормов, ни сотрясающей землю поступи… Они еще не продемонстрировали свою силу, но этого было достаточно, чтобы вселить первобытный страх в любого. Это было инстинктивное подчинение, чистый страх перед существами, чье существование было далеко за пределами собственного. В этом противостоянии Равенна Циглер с её безжизненными глазами казалась такой незначительной. Наблюдая за Эворой, возбужденной и безразличной к городу, его жителям или кому-либо еще, чьи глаза были устремлены только на Анселя, она поняла, почему Ансель сказал, что игра окончена. Потому что Ансель мог контролировать кого угодно, мог обуздать любого злонамеренного сверхъестественного существа, но он никогда… не мог ограничить Эвору. Когда тираническая Старшая принцесса обратила свое внимание сюда и проявила интерес, игра была, по сути, окончена. У Анселя не было причин ссориться с Эворой из-за этой игры, несмотря на их острые разногласия. В конце концов, Гидрал и Флеймфист никогда не могли стать настоящими врагами. Ансель лишь… соблюдал необходимые приличия; эта игра не имела для него никакой ценности. Его не волновала никакая революция; он просто хотел использовать её, чтобы уничтожить меня. Равенна думала об этом, но её мертвые глаза оставались спокойными. Что изменит понимание? Как и в любой тщательно рассчитанной схеме Анселя в прошлом, даже если она видела её насквозь, в конце концов, она была бессильна что-либо изменить. Что еще важнее, это разрушение отличалось от прошлого; Ансель уничтожал… маяк, на который она полагалась, чтобы двигаться вперед через огромный лабиринт, который она считала своей верой. Теперь этот маяк был разбит, едва сохраняя свою последнюю форму. И все же Равенна не смела продвинуться дальше. Ибо это больше не было вопросом жертвы… скорее, она совершенно не знала, как действовать дальше, не ведая, какой путь — верный. Если бы не ощутимые выгоды, полученные многими, если бы не эта реальность, которая придавала маяку его последнее укрепление, она, возможно, уже растворилась бы в бескрайнем забвении. Это… конец? В её пустых глазах отразилась сцена: палец Анселя замер на спусковом крючке. Обе стороны отступили, притворяясь, будто ничего не произошло, но Эвора наверняка обладала способностью реконструировать уникальность этой земли, и тогда, тогда… развернулось бы худшее. Равенна хотела заговорить, чтобы избежать этой безнадежной возможности, но обнаружила, что совершенно не способна вымолвить ни слова. «Знаешь ли ты, что сказать? Знаешь ли ты правильные слова? Действительно ли это вмешательство полезно для невинных гражданских лиц? Может ли твоя мольба… действительно принести им помощь?» Такое нигилистическое отчаяние перекрыло все её пути. Поэтому она могла только смотреть, беспомощно наблюдая, как всё скатывается к наихудшему исходу — Бах! Тускло-фиолетовый отблеск в её глазах отразил вспышку из ствола Глейпнира, и, подобно усталой, медлительной марионетке, ей потребовалось несколько секунд, прежде чем её зрачки резко сузились. Ансель только что… выстрелил? — Ансель!!! Яростный рев эхом разнесся над городом Пеликан, когда Эвора появилась на некотором расстоянии, прижимая руку к обильно кровоточащей щеке, её выражение лица было свирепо искажено: — Как ты посмел… Как ты посмел!! Бах! Еще один выстрел, и Ансель из Гидрала, не выражая никаких эмоций, без колебаний нажал на спусковой крючок. На этот раз небо над городом Пеликан мгновенно заволокло бурлящим кровавым пламенем; даже солнечный свет не мог пробиться сквозь свет разрушительного огня! — А—Н—С—Е—Л—Ь! — Эвора, разве мое поведение по отношению к тебе было чрезмерно мягким и подобающим? Произнес Ансель, слегка склонив голову, его палец на спусковом крючке постепенно напрягался: — Это заставило тебя поверить, что ты выше меня, что Флеймфист выше Гидрала? Он поднял другую руку, и торжественный перстень со змеей, символизирующий его принадлежность к Гидралу, излучил темное свечение. — Хочешь проверить? — улыбнулся юный Гидрал. — Когда мой отец и твоя мать прибудут сюда, кто встанет на твою сторону? — Ты… безумец! Стоя неподалеку, Эвора выглядела несколько неистовой: — Не думай, что я просто… На полуслове она замолчала. Пуля, которая должна была раздробить череп Эворы, лишь оцарапала её щеку, но даже этот простой след, аномальное количество крови и неспособность раны затянуться свидетельствовали об угрозе первого выстрела. И заставило Эвору замолчать не только это, но и вторая часть слов Анселя. Когда наступает тишина, становится кристально ясно, кто наступает, а кто отступает. — Эвора, — уши Равенны звенели от голоса Анселя. — Я хочу видеть, как эта игра завершится удовлетворительно, а не будет необъяснимо разрушена твоими руками. Ансель… Мерцание надежды внезапно пробилось сквозь её тусклые, безжизненные глаза. Неужели Ансель видит в этом не просто легкомысленную игру? Действительно… он тоже хочет стать свидетелем всего этого, увидеть такие перемены… Он никогда не был равнодушен; я всегда знала… ему всегда было не всё равно! Иначе как бы он мог так умело реагировать и управлять ситуацией? Он изучал и готовился задолго до этого, лишь в конце сдавшись… из-за той непреодолимой проблемы. ---------- Том 2 Глава 401 — Уходи, Эвора, — приказал Ансель, слегка приподняв подбородок. — Не мешай моей игре; она мне нравится. «Ансель… он наверняка хочет изменить всё!» В глубине отчаяния Равенна Циглер нашла нить надежды, способную вывести её из бесконечного лабиринта, рассвет, пронзающий любой хаос. С Анселем, если Ансель рядом, тогда всё возможно — — Погодите… погодите! Ваше Высочество, Лорд Старшая принцесса! В этот идеальный, искаженный Анселем момент вторгся чужеродный голос. Равенна в шоке наблюдала, как коренастый мужчина, совершенно растрепанный, спотыкаясь, ковылял к Эворе. Его выражение лица было таким возбужденным, таким неистовым, что даже обгоревшее, избитое лицо не могло скрыть охватившую его страсть. Лорел Морламо, как он мог… Когда Равенна увидела, что мужчина держит в руках, её зрачки сузились до крошечных точек. Это же зелье для улучшения почвы, которое он собирал… теперь почти на исходе! Что он делает… что он задумал! — Презренное существо, убирайся… хм? Лорд Эвора, изначально готовый испепелить мужчину одним лишь взглядом, просиял, увидев флаконы в его руках. — Это… — Это ключ к тому, чтобы изменить всё! Этот человек, наделенный исключительной мудростью, способностями, стратегическим мышлением, терпением… талант, который, будучи простым смертным, был обречен преуспеть в любой сфере, оставался невозмутимым, даже когда противостоял Реджинальду, будучи фермером. Теперь же, без колебаний, он опустился на колени перед Лордом Эворой. Обеими руками он протянул оставшееся зелье, выкрикивая дрожащим от возбуждения голосом: — Прошу вас… позвольте мне… позвольте мне предложить всё это вам! Он сказал… что? В пустых, тусклых глазах Равенны отразился образ Лорела, смиренного, словно пыль. Он сказал, что хочет отдать оставшееся зелье… Эворе? — Ха-ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха! Лорд Эвора, еще мгновение назад пребывавший в ярости, теперь от души рассмеялся, испытывая величайшее наслаждение: — Ансель… Ансель! Это твоя игра? Это та игра, которую ты придумал, чтобы порадовать меня? Тем временем Лорел старался сохранять самообладание и добавил: — Умоляю вас, Ваше Высочество… пощадите город Пеликан, пощадите территорию Уотсон. В глазах Лорела его план был безупречен, без единой ошибки. Он не знал, чего на самом деле желает Лорд Эвора; для него, раз конфликт между этими двумя могущественными фигурами вращался вокруг «разрушения игры», то, естественно, единственным действием Лорда Эворы должно было стать уничтожение. Произнося эти слова, он не выступал против Анселя; напротив, он умолял Лорда Эвору. Что касается зелья… было ясно, что Лорд Ансель ценит саму игру гораздо больше, проявляя мало интереса к зелью. Таким образом… это была его единственная, последняя, самая совершенная возможность! — Пощадить это место? Такова твоя просьба в обмен на этот дар? Лорд Эвора отнял руку, прикрывавшую рану, позволяя крови свободно течь, и теперь, когда он улыбался, в его облике появилась пугающая, завораживающая красота. — Нет, не только это… прошу, простите мою жадность, я желаю… Лорел поднял голову, его глаза сияли чистым, ярким светом. — …Я желаю получить возможность стать сверхъестественным существом! Сверхъестественным существом… Тело Равенны слегка пошатнулось. Он променял надежду, которая могла устранить голод, надежду, которая могла насытить всю империю, весь мир. Всё ради шанса… стать сверхъестественным существом? Как собака, выторговать такую возможность? — Как жадно… но превосходно… превосходно! Лорд Эвора от души рассмеялся с удовлетворением: — Именно такую жажду я ценю больше всего, стремление к сверхъестественному, к силе… вот чем я восхищаюсь! — Ан… Ансель… нет, отец… отец! Равенна, которая, казалось, целую вечность не произносила ни слова, заговорила грубым, хриплым голосом, крепко сжимая руку Анселя; в её голосе больше не было прежнего безразличия и спокойствия. — Ты не можешь… если Лорд Эвора получит зелье, он будет полностью контролировать зелье улучшения, и тогда всё… всё… Ансель молчал, глядя на неё спокойно, с жалостью. Равенна посмотрела в эти морские синие глаза, не в силах вымолвить ни слова. Она оцепенело разжала пальцы и пошатнулась, отступив на два шага назад, едва не упав на землю. Значит, это… его выбор. Это я дала ему власть решать. — Нет… это не так… Это могло изменить всё, это могло быть хорошо для всех, Лорел, такой человек… такие люди, они лишь исключения… только исключения. Без него всё не сложилось бы так, без него всё… — Равенна, ты однажды спросила меня, был ли Лорел моей пешкой, и тогда я не дал тебе ответа. Юный Гидрал сжал шею Равенны, заставляя её смотреть на смертного, стоящего на коленях на земле и предлагающего всё за шанс стать сверхъестественным, и произнес намеренно: — Я не делал этого, и мне никогда не нужно было подстраивать встречу с таким человеком, знаешь почему? — Подстраивать… его подстроенный человек? Ха-ха-ха, ты поистине заблуждаешься, бедная маленькая марионетка! Лорд Эвора от души рассмеялся, забрав все зелья, а затем небрежно бросил флакон с черным, вязким зельем Лорелу, который неуклюже поймал его и прижал к груди, словно родное дитя, непрерывно кланяясь изо всех сил: — Благодарю за вашу милость, благодарю за ваше величие, благодарю за ваше великодушие… Спасибо, спасибо за всё, Ваше Высочество! Лорд Эвора не обратил внимания на этого никчемного смертного, вместо этого продолжая насмехаться над Равенной: — Если бы этот проклятый ублюдок был настолько проницателен, чтобы подготовить персонажа, который мог бы доставить мне столько радости… я бы давно дорожил им. Но ты… я правда не могу понять, как он мог ценить кого-то настолько глупого, как ты, чтобы намеренно подготовить такого человека… Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха! Величайший из сверхъестественных существ разразился громким смехом: — Любой смертный, если у него есть хоть капля мозгов, неизбежно сделает этот выбор! Будь то он или кто-то другой, неважно кто… это всегда одно и то же! Лорд Эвора насмехался с презрением и удовольствием: — Этот мир полон жалких существ… которые жаждут стать сверхъестественными! ---------- Том 2 Глава 402 Вопреки нехарактерной для Анселя напористости, все ожидали, что Лорд Эвора уйдет ни с чем. Однако в итоге она без усилий заполучила желаемое. Творцом успеха Лорда Эворы стал не Ансель, не Равенна и не какое-то злобное существо. А главный бенефициар… этой революции. Тот, кому Равенна желала лучшего существования. Мисс Марионетка подняла взгляд на Анселя, заметив, что его выражение лица осталось невозмутимым. Размышляя о пройденном пути и о том, как Ансель мастерски управлял всеми событиями, она осознала истинную суть финала игры и конечную цель этого путешествия. — Отец… — Равенна, чьи глаза стали бездонной пустотой, прошептала в трансе. — Ты предвидел такой исход? Крошечный проблеск надежды, за который она цеплялась, был полностью уничтожен. — Разве это так трудно предвидеть? — парировал Ансель. — Как ты думаешь, почему Лорел так стремился ускорить рост славы Торговой компании «Пеликан»? — Его изначальная цель была именно такой; он стремился обменять эти зелья на шанс превзойти самого себя. Поначалу он не рассматривал возможность обращения к Лорду Эворе, возможно, размышляя о других влиятельных фигурах, заинтересованных в подобных вещах. Однако, скованный моим влиянием, никто не искал его. Когда зелья были почти на исходе, он был вынужден поставить на кон всё… всеми силами стремясь приблизить Торговую компанию «Пеликан» к краху. — И, очевидно… — Юный Гидрал, наблюдая, как Лорел со слезами целует флакон с зельем, вздохнул. — Он выиграл свою ставку. — С моей личной точки зрения, — Ансель, опираясь на свой скипетр, выглядел на удивление довольным, — я восхищаюсь людьми с такой решимостью; он неплох. Ансель воздержался от дальнейшей оценки способностей Лорела, лишь похвалив его дерзость, не высказав при этом никакого недовольства его последним поступком. — И ты веришь… что в этой игре он единственный, кто гонится за экстраординарным? Ансель слегка склонил голову, глядя на ошеломленную Равенну: — Слишком стремительное восстание крестьян ознаменовало начало ускорения Торговой компании «Пеликан». В то время у Лорела не было ни возможностей, ни даже самой идеи. Так… кто на самом деле спровоцировал это дело? — Ответ кроется в нашем Графе Уотсоне, который точно так же стремился привлечь внимание значимых фигур, особенно Лорда Эворы… пытаясь запрыгнуть в её колесницу. Масштабы его закулисных усилий остаются неизвестными для всех. — Нарушил ли он какие-либо правила? Конечно, нет. Он не питал никаких мыслей ни о тех сельскохозяйственных угодьях, ни о зельях. Его действия, по иронии судьбы, даже увеличили производство продовольствия… довольно иронично, не так ли? — Экстраординарное… Те, кто обладает им, жаждут продвинуться дальше, в то время как те, у кого его нет, готовы рискнуть всем ради шанса. Ансель положил руку на голову Равенны, нежно прошептав ей: — Как ты думаешь, права ли Лорд Эвора, моя дорогая Равенна? — В этом мире любой сделал бы такой же выбор, как Лорел. — … Пока Равенна дрожала, Лорд Эвора, прижигавшая рану кровавым пламенем, усмехнулась: — Тебе так нравится играть в дочки-матери со своей маленькой марионеткой, Ансель? Забудь… Рана от пули наконец затянулась, оставив после себя заметный шрам, который медленно регенерировал. Лорд Эвора, казалось, была равнодушна к этому, вместо этого заявив с высокомерием победителя: — В какую бы игру ты ни хотел играть, эти безделушки достались мне. Ее глаза сверкнули свирепым и диким светом: — Если ты планируешь спровоцировать меня, то попробуй. Посмотрим, сможем ли мы вместе с той старухой… истребить вас, двух гадюк! С этими словами, тяжелыми от убийственного намерения, способного поджечь империю или даже целый континент, она исчезла в пламени. Глухой стук — Хрупкое тело Равенны наконец рухнуло, она бессильно опустилась на колени. Она смотрела туда, где исчезло кровавое пламя, её руки безвольно упали, словно у марионетки с обрезанными нитями. Все было кончено. Эта игра… подошла к полному завершению. Тот, кто должен был наблюдать, как всё скатывается к наихудшему сценарию, почти направил всё к идеальному финалу с такой твердой позицией… в то время как бенефициар в конечном итоге разрушил всё. Нетрудно было догадаться, что Лорд Эвора сделает с зельем. Могущественные колдуны под её командованием могли легко воссоздать состав зелья, а затем запустить его в массовое производство… Раз Лорд Эвора проявила интерес, она, несомненно, найдет зелью практическое применение. Когда тиранический правитель, действующий по прихоти, абсолютно эгоцентричный и не ставящий ни во что ни простолюдинов, ни экстраординарных существ, получает контроль над продовольственным снабжением империи… Нет… Самое страшное не это. Самое страшное — это когда Лорд Эвора теряет интерес, когда ей «надоедает» и она небрежно передает его кому-то другому… Что тогда станет со всей империей? Эта игра никогда не должна была начинаться. Если бы этого не произошло, ничего бы не случилось, и такой финал был бы невозможен. Если бы только с самого начала — — Теперь ты думаешь: если бы ты с самого начала не решила играть со мной в эту игру, ничего бы не случилось, верно? Голос Анселя, наполненный эмоциями, достиг ушей Равенны. — Равенна… Равенна, разве ты не думаешь, что такие мысли лишь делают тебя более жалкой? Он протянул руку, схватил Равенну за подбородок и поднял её онемевшее лицо, с жалостью произнеся: — Неужели ты утратила даже убежденность в стремлении к своим идеалам? Её некогда яркие фиолетовые глаза, теперь тусклые и почти лишенные блеска, слегка дрогнули. Действительно… я не должна предаваться таким мыслям, стремление к их реализации не является ошибкой, просто… просто я… — Или дело в том, что ты просто закрываешь глаза, прячешься, пытаешься сбежать от того, что называешь «идеалами», которые являются не чем иным, как пресными словами, пустыми лозунгами, бессмысленными… иллюзиями? Дьявол внезапно рванул жалкую марионетку, сидящую в оцепенении на земле, и его прежде мягкое и сострадательное выражение лица мгновенно сменилось ледяным холодом. Слова, которые мгновение назад были мягкими и ласковыми, теперь стали невыносимо жестокими, его хватка на плечах Равенны была такой крепкой, словно он хотел раздробить её кости, подобно змее, впрыскивающей яд в свою добычу, намереваясь влить всю свою злобу и жестокость в неё через сосуд боли. — Ты бежишь от того факта, что никогда по-настоящему не понимала, как добиться перемен, ты бежишь от причины, по которой не знаешь, как следовать за своими идеалами, ты бежишь от… реальности, которая скрывается под этим фасадом лжи и пустоты, ты бежишь — — Я не… я не бегу! Голос Равенны, хриплый и пронзительный, перешел в крик. Она, всегда спокойная, всегда решительная, всегда несгибаемая, теперь такая хрупкая, так жалко борющаяся под контролем Анселя, безумно пытаясь вырваться, лишь для того, чтобы столкнуться с усилившейся агонией. ---------- Идеалы и пустота Идеалисты по своей сути неразрушимы. Даже когда им чинят препятствия, когда их ломают, сбивают с ног, как бы сильно их ни били и ни калечили, они лишь разжигают свой дух, чтобы снова и снова неуклонно сражаться. Если так, то не стоит их уничтожать — лучше уничтожить… их идеалы. — Твоему упорству не хватает фундамента. — Ты невежественна в том, что влечёт за собой истинные перемены. — Спасение, которого ты ищешь, лишь приближает ещё большую катастрофу. — Даже те, кого ты хочешь спасти, не желают такой милости, напротив, они собственными руками толкают всё в бездну. Юный Гидрал обнажил холодный клинок, методично расчленяя само существование Равенны Циглер, фрагмент за фрагментом, превращая её личность в хаос. — Скажи мне, дорогая Равенна, дорогая… Хелен. Слова дьявола вновь стали нежными, полными жалости — настолько резкий и расколотый переход, что лицо Анселя в глазах Равенны размылось и начало двоиться. Кто из них дьявол, готовый уничтожить её, а кто — отец, способный направить её? — Готова ли ты признать свою никчёмность? Готова ли ты принять тот факт, что ничего не знаешь о том, как всё изменить, принять свою собственную слабость? — Если ты готова… Юноша, который терпеливо и мягко направлял и учил её, казалось, вернулся. Он погладил Равенну по щеке, прошептав с величайшей заботой: — Я дам тебе шанс изменить этот ужасный финал. — …! Губы Равенны непрерывно дрожали. Она с недоверием смотрела на юношу перед собой, который теперь нежно улыбался ей. В её безжизненных глазах, после колебаний между надеждой и отчаянием, вспыхнул последний хрупкий огонёк. — Шанс… для перемен? — Именно, — мягко произнёс Ансель. — Я найду способ забрать эти зелья из рук Эворы, но цена… вполне может лечь на твои плечи. — Я готова, я готова… я готова! Посреди всепоглощающей бури она нашла маяк на суше, проблеск дневного света в безграничной тьме… Жалкая марионетка, лишённая достижений и способностей, увидела возможность искупления. Даже когда она рушилась, слёзы не текли, но теперь, с лицом, омытым слезами, она вцепилась в рукав Анселя, и её голос дрожал от эмоций: — Если ты сможешь остановить Эвору, изменить эту судьбу, любая цена будет приемлема… любая цена. — Цена? Нет, нет, нет, я не спрашивал о цене, Хелен, — Ансель осторожно вытер обжигающие, кристальные слёзы Равенны. Его голос был нежной лаской, но слова несли в себе яд жестокости: — Я ищу лишь ответ на вопрос, который задал только что. Тишина. — … «Если бы я осознала каскадные последствия скачка цен на зерно, я могла бы вмешаться в самом начале игры. Если бы я вмешалась, вся ситуация не переросла бы в это безумное ускорение, и Лорд Старшая принцесса не обратила бы свой взор на обычный домен, распространённый по всей империи. Тогда то ужасное будущее не наступило бы». «Если бы я понимала, к чему приведёт этот переворот, ничего бы этого не случилось». «Всё это… моя вина. Как и сказал Ансель, несмотря на то, что я пятнадцать лет гналась за идеалами, я остаюсь невежественной в том, как их реализовать; как он и сказал, я до сих пор не нашла причину своего упорного стремления». «Как он и сказал… я ничто». — Я… Вглядываясь в эти тёплые, искренние лазурные глаза, Равенна обнаружила, что принятие этой истины не принесло отчаяния, которого она ожидала. Она прекрасно знала, что это стратегия Анселя, его эксплуатация её уязвимости, но не нашла способа отказаться, не нашла причины отрицать. Это было ради… спасения, чтобы предотвратить доведение финала до непоправимого состояния. Это была последняя, единственная, невосполнимая возможность. Взгляд Анселя и такой вывод постепенно растворили страх в сердце Равенны. Когда она протянула руку, чтобы встретиться с пустотой, с которой не осмеливалась столкнуться, она обнаружила… реальность, возможно, была не так уж невыносима. Затянувшаяся агония заложила основу для этого момента; всё, что она вынесла, подтолкнуло её признать эту истину. — Да… — Равенна, перестав плакать, прошептала тихо: — Я… ничего не поняла; я не понимаю, что влечёт за собой революция… и почему я стремлюсь к ней. Произнося эти слова, Равенна почувствовала лишь… облегчение. Многочисленные оковы, связывавшие её, разбились вместе с этим почти саморазрушительным крахом. Кривая улыбка тронула её губы, и она поймала себя на желании рассмеяться: — Такова моя пустота. Ха… Ха-ха… Такова пустота, которую я воплощаю. Ансель долго, очень долго смотрел на неё, наконец приподняв брови: — И всё же, кажется, ты не оставила свою последнюю решимость… Ха-ха, но неважно, я услышал то, что хотел. Он наклонился и нежно поцеловал Равенну в губы: — Не бойся, дорогая Хелен, ты тоже получишь то, чего желаешь. — В этот раз… — дьявол произнёс это с глубоким подтекстом: — Это в последний раз. *** Бах! Ансель, некогда спустивший курок в сторону Старшей принцессы в городе Пеликан из-за её презрения ко всем живым существам, теперь оказался прижат ею к кровати. — Ты, презренный… — женщина указала на шрам на своей щеке, который ещё не до конца зажил, её лицо помрачнело от гнева. — Не думаешь ли ты, что задолжал мне объяснение? — Это было необходимое воздействие и логика, требуемые драмой… Неужели это так сложно понять? Ансель, лежащий на мягкой кровати, едва не коснулся обильных капель, висящих перед его глазами, ничем не скреплённых и потому напоминающих гигантские капли воды. — Чёрт, выстрел из того оружия был достаточно безумным, чтобы выглядеть убедительно! Гнев Лорда Старшей принцессы не утих от доводов Анселя, напротив, он вспыхнул ещё сильнее: — Если бы та пуля попала… ты осознаёшь последствия? — Как она могла попасть в самую искусную пространственную колдунью во всей империи? — Ансель приподнял бровь. — Тот факт, что она лишь задела твою щеку, объясняется тем, что ты сотрудничала со мной, не так ли? — Потому что я не знала, что твоя проклятая пуля была зачарована до такой степени! Чёрт возьми… что за монстр этот Фламель? Лорд Старшая принцесса прорычала, её глаза пылали огнём: — Твои доводы не выдерживают критики, мне нужна компенсация! — …Ну вот опять, Эвора. Ансель сразу узнал пламя в её глазах, вздохнув и положив руку ей на плечо: — Похоже, некоторые вещи, которые я раскрыл сегодня, лишь усилили твои желания по отношению ко мне. — … Эвора замолчала, затем коснулась своей щеки и уголка рта, убеждаясь, что не демонстрирует никакой жаждущей улыбки, и подозрительно спросила: — Это так очевидно? — Ты хотела привязать меня к кровати с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать, я слишком хорошо знаю, о чём ты на самом деле думаешь в этом плане. Ансель без особого труда оттолкнул Эвору, сел на кровати, поправил воротник и спокойно произнёс: — Этот шрам заживёт через три дня, это пустяки. Более того, я ещё даже не просил тебя о компенсации. Он взглянул на недовольную Старшую принцессу, усмехнувшись: — Равенна скоро придёт к тебе, пытаясь выменять те зелья. — …Тц. Эвора ухмыльнулась: — Бедная маленькая марионетка, она, должно быть, думает, что это всё её вина… Ха-ха-ха, это смехотворно глупо! Ну… хотя, с другой стороны, это действительно можно считать её виной. — Помни, веди себя немного строже, сделай так, будто моё согласие было труднодостижимой победой. — Ты сомневаешься в моих актёрских способностях? — Эвора холодно фыркнула. — Мне не нужно об этом напоминать. — Тогда позволь мне напомнить тебе о чём-то практичном. Ансель встал, глядя в окно от пола до потолка на яркий пейзаж, и равнодушно произнёс: — Я знаю, что ты подумаешь о том, чтобы запросить более высокую цену, но не заходи слишком далеко, Эвора. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Старшую принцессу, которая сидела, закинув ногу на ногу, выглядя очень непринуждённо и расслабленно. В его лазурных зрачках промелькнула тьма: — Не забывай, я всегда наблюдаю. — …Что именно в этой маленькой марионетке привлекает твоё внимание? Ледяная угроза Анселя, лишённая всякой скрытности, заставила Эвору слегка нахмуриться. — Что ты… впрочем, неважно, ты всё равно не скажешь. Эвора, по-видимому, довольная неминуемым крахом планов Сьюэллен и перспективой получить что-то ценное, облизнула губы в предвкушении: — Тогда позволь мне дать тебе совет, Ансель — я запомнила этот шрам. — Рано или поздно… — она коснулась своих клыков, дико смеясь: — Я оставлю метку и на твоём… кое-чём, которую ты будешь одновременно любить и ненавидеть. Огненный смех Эворы эхом отозвался в спальне, хотя она уже исчезла из виду. Ансель, вернув взгляд к яркому пейзажу за окном, не почувствовал желания комментировать слова Эворы. Он не испытывал интереса к этой женщине, которая была предана лишь своим желаниям, но явно переходила границы, чей разум был поглощён различными прихотями. Если какой-то интерес и существовал, то лишь с целью использовать её в качестве предохранительного клапана, когда она будет истощена. С точки зрения Анселя, такой человек, лишённый интеллектуальной глубины, был равен мусору. И всё же Ансель поймал себя на размышлениях о вопросе, который задала Эвора: — На что именно он обращал внимание в Равенне? Это размышление было не для саморефлексии, а скорее для того, чтобы рассмотреть, с какой стороны вмешается судьба. Однако… сам того не ведая, возможно, Ансель обдумывал этот вопрос именно с этой целью. Размышляя над этим, Ансель чувствовал лишь… особенно в тот момент, когда Равенна, несмотря на признание собственной никчёмности, всё ещё цеплялась за разбитое подобие своего «идеала»… Ансель почувствовал искреннее отвращение, даже… ненависть. Направление этого отвращения и ненависти было неясно даже самому Анселю. — После того, как этот акт искупления будет завершён, останется лишь один шаг до финала, который я готовил для тебя три года. Наконец, отбросив свои бурные мысли, Ансель мягко размышлял с улыбкой: — Хелен, Равенна… — Кто выйдет победителем в конечном итоге? ---------- Том 2 Глава 404 В кабинете Хендрика, внутри Башни Вавилона, Эвора лениво вертела в руках изысканную головоломку, оставленную им на столе. Напротив неё, понурив голову, стояла Равенна, храня смиренное молчание. — Ты жаждешь вернуть эти зелья… Старшая принцесса, подперев щеку рукой, бросила взгляд на миниатюрную Мисс Марионетку и внезапно издала презрительный смешок: — Что ты можешь предложить взамен? — Всё, что потребуется, Ваше Высочество, я постараюсь предоставить. — Смелые слова. Ты посмела бы так говорить с Анселем? Чётко очерченная механическая головоломка в пальцах Эворы изогнулась; казалось, это сложная, взаимосвязанная задача для ума, давно вышедшая за рамки простой игрушки. Оставалось загадкой, почему подобная вещь украшала стол Хендрика. Равенна не могла ответить на вопрос Эворы, что дало капризной и злобной принцессе повод для придирок. Её губы изогнулись в усмешке, но голос прозвучал холодно: — Ты не понимаешь моих слов? Кто даровал тебе привилегию молчать? Небрежным движением запястья женщина испепелила игрушку, не оставив даже пепла. Она резко подалась вперёд, схватила Равенну за волосы и рывком подняла с пола. Наблюдая за болезненным и растрёпанным видом собеседницы, Эвора испытала глубокое, висцеральное удовольствие, от которого ей хотелось застонать от восторга. Мучить того, кто был дорог Анселю, приносило Эворе огромное эйфорическое наслаждение. Хотя Серафина получала слишком много внимания и привязанности Анселя, чтобы Эвора могла до неё дотянуться, нынешняя жертва была совсем другим делом… Тираничная Старшая принцесса смотрела на марионетку, которую она могла подавлять и мучить по своему желанию, и довольно размышляла: «Ансель, эта игрушка, которой суждено быть сломленной тобой, — я наслажусь ею первой. Это ведь не слишком большая просьба, верно?» — Прошу прощения… Ваше Высочество, я не хотела проявить неуважение. — Хм. Эвора небрежно швырнула Равенну на пол и откинулась на спинку стула: — Я устала от этой болтовни. Соглашайся на два условия, и я верну тебе зелья. Равенна, кротко поднявшись с пола, покорно склонила голову: — Прошу, просветите меня. — Во-первых, моя проклятая сестра поручила тебе создать систему данных, верно? Язык Эворы скользнул по её приподнятым алым губам, улыбка была яркой, как пламя, а злоба — несомненно очевидной. Это была сама цель спектакля, который они с Анселем договорились разыграть: чтобы избежать прямого конфликта с Эфесандер, ей требовался более окольный метод, чтобы разрушить планы Сьюэллен. Равенна почти мгновенно поняла, что задумала Эвора. После минутного молчания она тихо ответила: — Если вам будет угодно, я могу внедрить в систему данных принцессы Сьюэллен изъян, который смогу обнаружить только я. — Хм… Эвора постучала пальцами по столу. Её первоначальным намерением было заставить Равенну просто уничтожить эту бессмысленную конструкцию, но внедрение изъяна, который можно было использовать против Сьюэллен в любой момент… казалось заманчивым. Наблюдать, как она верит, что чего-то достигла, только для того, чтобы всё это сгорело дотла… разве это не было бы восхитительно? — Очень хорошо, поступим так. Улыбка Эворы стала ещё более сияющей, её безудержный смех был завораживающим на её безупречно красивом лице, и даже шрам на профиле не мог умалить её ошеломляющего очарования. Однако те, кто был свидетелем жестокости и тирании, скрывавшихся под этой красотой, никогда не могли питать к ней неуместных мыслей. Для Равенны первое требование было чрезвычайно простым, настолько, что едва ли стоило ей каких-либо усилий. Если и была какая-то цена, о которой стоило говорить… то это лишь моральный провал, нарушение пакта со Сьюэллен, и потенциальная опасность, если Сьюэллен впоследствии это обнаружит. Но любому было ясно, что после смерти Её Величества Сьюэллен не только не сможет представлять угрозу для других, но и было сомнительно, сможет ли она вообще сохранить свой человеческий статус. Тем не менее Равенна не верила, что эта предельно эгоцентричная и ненасытно жадная женщина так легко отдаст зелья. Второе требование, вероятно, было сутью дела. — Что касается второго требования… Даже будучи готовой ко всему, Равенна была на мгновение ошеломлена словами Эворы. — Механическая броня. Эвора, опираясь на стол, поднялась, и тоска в её глазах была пугающей: — Этот объект… я хочу, чтобы ты, нет… я хочу, чтобы вся Башня Вавилона приложила все усилия, чтобы выковать его для меня. Почему Эвора… желает механическую броню? Равенна не могла сразу понять ответ на этот вопрос, но всё же сумела ответить: — Если это то, что вам требуется, я сделаю всё возможное… — И я хочу не ту груду металлолома, которую производит Академия Эфира. Именно это заявление по-настоящему повергло Равенну в ступор. — Не думай, что я не знаю истинного создателя этого устройства, Циглер, — Эвора подалась вперёд, её тень полностью поглотила миниатюрную Равенну, Старшая принцесса выпустила свою гнетущую ауру, даже не пытаясь её скрыть: — Академия Эфира? Ха… Это явно творение твоё и Анселя. — Я хочу не ту игрушку, которой Ансель одурачил тех старых дураков из Академии Эфира, а более мощное оружие, которым я смогу владеть в полную силу! Наблюдая, как выражение лица Равенны становится всё более напряжённым, Эвора, словно хищник на охоте, обнажила клыки: — Дай мне его, и я верну тебе твою безделушку. Как Эвора… могла знать такие вещи? Механическая броня была совместной разработкой Анселя и Равенны, несомненно, мощным творением с точки зрения военной мощи. Разработанная для исследования опасной Загадки Нулевого Царства, она была разделена на три стадии, основанные на текущих знаниях, технологиях, материалах и общем уровне алхимиков. Первая стадия, также известная как «Черный Рыцарь», произведённая Академией Эфира, была подобна ковке оружия, созданию «мощной независимой сущности», которой кто-то должен был владеть. Изготовленная в основном из прочных и редких материалов, Ансель назвал её Материальным Вооружением. Эта первая стадия уже приближалась к пределам современных алхимических технологий. Вторая стадия механической брони заключалась не в создании управляемой независимой сущности из массы драгоценных материалов, а скорее подчёркивала конечное усиление собственных способностей пользователя. Согласно концепции Анселя, это устройство значительно усиливало контроль и мастерство пользователя над эфиром, а также его понимание и господство над сущностью. Другими словами, вторая стадия механической брони была не мощным оружием, которым могли бы пользоваться обычные сверхъестественные существа, а устройством, позволяющим тем, кто уже обладал огромной силой, даже тем, кто находился на вершине, ещё больше жульничать в плане чистой боевой мощи! Она называлась… Эфирное Вооружение! Эту стадию механической брони могли выковать только самые элитные алхимики во всей империи, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Требования, которые она предъявляла ко всем аспектам навыков алхимика, были пугающе высоки, и, по крайней мере, Башня Вавилона не обладала способностью её произвести. Что касается третьей стадии механической брони, то она уже превзошла пределы существующих алхимических технологий. Во всей империи… и даже в грядущие тысячи лет, только один человек мог её создать. Это был Фламель Гидрал. ---------- Том 2 Глава 405 Откуда Лорд Эвора узнала о деталях механической брони, Равенну уже не волновало — её первым порывом при получении этого требования было отказать. Хотя силы и статуса Лорда Эворы было достаточно, чтобы действовать в империи без оглядки, как могла она, с её крайней жаждой власти, упустить такую возможность? И если бы эфирное вооружение, подходящее для Лорда Эворы, действительно было создано, что бы она сделала с такой мощью? …Ансель. Ледяной холод мгновенно сковал сердце Равенны. Она вспомнила Анселя, того юного Гидрала, его спокойный, но безумный выстрел в городе Пеликан. Мисс Марионетка инстинктивно взглянула на профиль Лорда Эворы, на шрам, насильственно исцелённый пламенем Флеймфист, всё ещё яркий и безошибочно узнаваемый. Для Лорда Эворы это было непростительным позором. Раздор между Анселем и Лордом Эворой был хорошо известен во всей империи. И для тиранической принцессы, которой не требовалось причин для разрушений и хаоса, месть, вероятно, уже была запланирована. Опасаясь оружия, созданного для Анселя Лордом Фламелем, не стремилась ли она усилить свою мощь с помощью эфирного вооружения… ради мести? Действительно, Лорду Эворе не требовалось большей силы, ибо на данном этапе не было никого, достойного противостояния, кроме… Анселя. Она не должна соглашаться, она категорически не должна. — Ваше Высочество, — Равенна закрыла глаза, прошептав, — если вам требуется эфирное вооружение, вынуждена сообщить… при моих нынешних возможностях и ресурсах Башни Вавилона создать его невозможно. — Хм? Тон Лорда Эворы слегка поднялся, пламя в его глазах заставило температуру в кабинете подскочить, обжигая кожу Равенны, делая даже дыхание мучительным. — Ты… отказываешь мне? Он смотрел на Равенну сверху вниз, и в его взгляде проступила пугающая свирепость. В следующее мгновение выражение лица Равенны сменилось мукой, она споткнулась и упала, её тело забилось в сильных конвульсиях. Пламя… внутри тела… Лорд Эвора впихнул шар пламени ей во внутренности! — Кха… кха-кха! Равенна выплюнула полный рот обжигающей тёмно-красной крови, и густой пар, поднимавшийся от неё, свидетельствовал о том, какие муки она переносила. Но маленькая, жалкая марионетка, корчившаяся на полу, лишь сгорбилась, с огромным трудом отвечая: — Прошу прощения, Ваше Высочество, я не могу… — Значит, ты всё ещё отказываешь мне? Лорд Эвора явил ещё более жестокую улыбку. Возможно, это было удовольствие от мучения Равенны, а может, неудовлетворённость после отказа, но невыразимая ярость… заставила его пренебречь первоначальным планом. Лорд Эвора всегда был таким человеком. Его рука потянулась в воздух, в пламя, и исчезла там, в то время как маленькое тело Равенны внезапно было поднято… нет, втянуто в воздух! Рука Лорда Эворы, пронзив пространство, схватила её за позвоночник, выдергивая всё её существо вверх. — Отвечай мне, жалкая марионетка, с которой Ансель играет, как с мусором. Лорд Эвора пристально смотрел на Равенну, намеренно выговаривая каждое слово: — Ты отказываешь мне? Если ты желаешь вести со мной переговоры, у тебя нет права на отказ. Нечеловеческая боль от горящих внутренностей и вытягиваемого позвоночника сокрушала волю Равенны, но она не выказывала признаков подчинения. Не желая, чтобы Лорд Эвора контролировал продовольственную артерию империи, не желая такого мрачного финала, но если… если это означало пожертвовать Анселем — Нежность и жестокость, наставления и насмешки, страсть и холод, и… блеск, который когда-то мерцал в его глазах, — всё это было поглощено тем глубоким океанским синим цветом. Бесчисленные фрагменты, хаотичные воспоминания переплетались, собирая воедино многочисленные лики Анселя, как юного, так и повзрослевшего; всегда смеющегося вместе с ней, спокойно смотрящего на неё; полного рвения, но теперь непостижимого. Его приветствия, смех, забота, наставления, любопытство, гнев, рёв и, наконец, возвращение к безразличному молчанию. — Кха! Равенна снова извергла лужу дымящейся тёмно-красной крови, чувствуя, что до смерти ещё далеко, ибо Лорд Эвора не собирался убивать, лишь мучить её. Пламя, опаляющее внутренности, казалось, распространилось по всему телу, рука, сжимающая позвоночник, словно собиралась сломать позвонки, но Равенна, находясь на грани ментального коллапса от боли, всё ещё молчала. Почему… Если это ради всех, ради искупления, ради идеалов, тогда Ансель тоже должен быть… чем-то, чем можно пожертвовать. Ансель тоже говорил, что всем можно пожертвовать. Три года назад разве я уже не сделала тот же выбор? Но почему в этот раз… я не могу снова пожертвовать Анселем? Среди её почти разрушенных мыслей в сознании Равенны вновь всплыли слова, сказанные Анселем, выражения, которые он показывал, детали, которые она не замечала раньше, теперь стали ярко отчётливыми. И печальный шёпот Аннелизы: [«Ему очень грустно».] В тот момент душевная боль, более невыносимая, чем физические пытки, ударила снова. Хаотичные воспоминания просверлили её череп, раскололи мозг и безжалостно проникли в её глубочайшую волю, вместе с жжением, предназначенным лишь для мучений, уничтожая оставшиеся мысли Равенны. Её сознание погрузилось в глубочайшую бездну, и перед этим… Равенне показалось, что кто-то яростно набросился на Лорда Эвору со спины, в то же время она почувствовала, как что-то тёмное и пугающе холодное окутало её со спины. Хотя это был какой-то непостижимый ужас, Равенна почувствовала полное спокойствие перед тем, как потерять сознание. Потому что она услышала тот знакомый голос, говорящий: — Эвора, ты заплатишь за это. *** Когда Равенна снова пришла в себя, она обнаружила, что находится в серо-белой комнате. Мебель, украшения и миниатюрная фигурка, сидящая за столом, быстро дали ей понять, что в данный момент она находится внутри воспоминания из своего прошлого. Её исключительная память позволила ей осознать, что она наблюдает воспоминание из того времени, когда ей было около четырёх или пяти лет. Равенна Циглер, вундеркинд среди вундеркиндов, была способна бегло разговаривать с другими и писать до определённой степени уже к году, или, точнее, к одиннадцати месяцам. Кроме того, она была прирождённым сверхъестественным существом, способным к возвышению без необходимости ритуальной помощи. Таким образом, с момента своего рождения Равенна обладала сокровищницей таланта и способностей как «человек» и как «сверхъестественное существо», о которых многие могли только мечтать, но никогда не достичь. Такой гений был предназначен для безграничной славы, для достижения вершины блеска в окружении бесчисленных поклонников и для идеально счастливой жизни. Однако её детство было далеко не таким. Тот короткий, но самый значимый период её жизни не имел никакой связи с… счастьем. ---------- Том 2 Глава 406 — Зачем ты снова пришёл? Я не давал согласия на твоё присутствие в моём доме! Гневный голос, доносившийся из-за двери, привлёк внимание Равенны, а также маленькой девочки, сидевшей за столом и увлечённо что-то писавшей; она повернула голову. — Я здесь лишь для того, чтобы навестить свою внучку, — право, принадлежащее мне как её деду. — Ты недостоин быть её дедом. А теперь убирайся немедленно! От разгоравшегося спора девочка, чьи щёки всё ещё сохраняли детскую пухлость, опустила взгляд, а наблюдающая за ней Мисс Марионетка почти в точности повторила этот жест. — Прежде чем ты это сделаешь, не думаешь ли ты, что стоит спросить мнение самой Венны? Услышав это, маленькая девочка на мгновение заколебалась, затем соскочила со стула, подбежала к двери, выглянула в коридор и нежно позвала: — Дедушка… В конце коридора, у лестницы, двое спорящих синхронно повернули головы: красивый мужчина выглядел расстроенным, в то время как добродушный старик улыбался. — Венна, дедушка пришёл, чтобы забрать тебя на занятия. Хочешь пойти со мной? В фиолетовых глазах Равенны сначала вспыхнул яркий свет, но, увидев мрачное выражение лица отца, он тут же погас. Вцепившись в дверной косяк, она долго колебалась, прежде чем наконец покачала головой. Выражения лиц мужчины и старика на мгновение застыли, словно отражая друг друга, за исключением того, что старик по имени Эйлин быстро справился с эмоциями, улыбнулся и кивнул: — Тогда я навещу тебя в другой раз… Ах, я чуть не забыл о подарке, который приношу каждый раз, когда вижу тебя. Он постучал по обычному на вид скипетру, который держал в руках, и перед юной Равенной материализовался додекаэдр. Девочка осторожно протянула руки, чтобы поймать его, и услышала, как Эйлин сказал: — Это маленькая игрушка, которую я придумал за последние несколько дней, немного поразмыслив. Наслаждайся, Венна. Юная Равенна, движимая любопытством, начала играть с додекаэдром, обнаружив, что его можно произвольно скручивать и соединять, и под её пальцами он быстро принимал причудливые формы. Пытаясь по памяти вернуть его в исходное состояние, она обнаружила, что внутри скрыт более сложный автоматический механизм, требующий вливания эфира для настройки. Девочка быстро увлеклась игрой, её прекрасные фиолетовые глаза были прикованы к игрушке, а слегка пухлые ручки ловко крутили и вертели её. Она радостно подняла голову и тихо произнесла: — Спасибо, дедушка. Старик улыбнулся, махнул рукой и повернулся, чтобы спуститься по лестнице. Мужчина рядом с ним не проявил желания сопровождать его; вместо этого он быстро подошёл к юной Равенне, присел перед ней на корточки и тихо спросил: — Венна, почему ты больше не хочешь сопровождать… сопровождать своего дедушку на занятия? Маленькая девочка прекратила игру и подняла взгляд на отца: — Потому что это расстроило бы маму и папу. — … Лейден открыл рот, чтобы заговорить, но его лицо не озарилось радостью в ответ на её слова. Его выражение лица стало сложным, когда он спросил: — Значит… ты всё ещё хочешь остаться с дедушкой, так? Юная Равенна, всё ещё не способная уловить нынешние эмоции отца, в замешательстве склонила голову набок, прежде чем честно ответить: — Да. Лейден на мгновение замолчал, а затем устало вздохнул. Наблюдая за его поведением, Равенна немного подумала, прежде чем протянуть додекаэдр Лейдену: — Папа, игрушка. Миниатюрная и милая девочка моргнула, просто желая предложить отцу свой любимый предмет. Лейден, глядя на дочь, протягивающую игрушку обеими руками, на мгновение замер, и в его глазах промелькнула глубокая нежность. Он протянул руки, чтобы обнять Равенну: — Спасибо, Венна. Он улыбнулся, словно желая показать Равенне, что его настроение значительно улучшилось, и начал пытаться вернуть игрушку в исходную форму. Однако меньше чем через минуту улыбка на его лице застыла. Равенна, глядя на отца, слегка наклонила голову и, понаблюдав некоторое время, подсказала ему: — Папа, ту деталь, на которую указывает твой левый средний палец, нужно вдавить, затем переместить в верхний левый угол, сдвинув правый столбец, возможно, эм… возможно, потребуется вливание эфира… стандартная единица? Лейден, услышав подсказку, остался неподвижен. Лишь когда Равенна позвала его с ноткой беспокойства, он пришёл в себя и вернул игрушку с натянутой улыбкой. — …Прости, Венна, твой отец слишком неуклюж. Разве могла четырёхлетняя девочка понять тонкость и скрытность? Юная Равенна просто в замешательстве склонила голову и сказала: — Но мне кажется, что вернуть её в исходное состояние довольно просто, и, похоже, она может принимать разные формы… Бормоча что-то себе под нос, она возилась с игрушкой, возвращаясь в свою комнату. Оставив обычного человека, зажатого между гениальным отцом и чудовищной дочерью, стоять в одиночестве в коридоре. Равенна наблюдала за всем этим со спокойным взглядом, и, размышляя сегодня об этом, она могла отчасти понять то удушающее чувство, которое испытывал Лейден. Однако, на её взгляд, никто не был виноват, кроме посредственности самого Лейдена. И хотя посредственность — это не грех, питать зависть к таланту из-за неё — презренно. В её глазах отец был именно таким презренным человеком. *** Монохромный мир воспоминаний стремительно менялся: пространства сливались и перестраивались, предметы растворялись и смешивались, ускоряя течение времени внутри грёз, придавая всему ледяное, жуткое ощущение абсурда… Тем временем Равенна необъяснимым образом вспоминала эти фрагменты. Если это означало восстановление её памяти, разве воспоминания об Анселе не должны были быть на первом месте? Эти воспоминания не померкли; каждая деталь была отчётливо ясна. Почему в этот момент… она предавалась этим мыслям? Мисс Марионетка вглядывалась во всё более детализированные образы, и в тот момент, когда Эйлин преподнёс ей додекаэдр, она осознала, какой именно момент её воспоминаний это был. Вскоре она увидела себя, юную Равенну, лежащую на лужайке под солнцем и возившуюся с деталями. ---------- Том 2 Глава 407 Чувствуя лёгкую усталость, она подняла голову, намереваясь отдохнуть, но тут же заметила родителей, которые, по-видимому, спорили у окна спальни на третьем этаже. Подумав мгновение, она достала из кармана маленький кристалл, наполнила его эфиром и спроецировала изображение самой себя, лежащей на лужайке, а затем тайком пробралась внутрь, чтобы подняться на третий этаж. — Лейден, ты понимаешь всю тяжесть своих слов? Она твоя дочь! Ты сомневаешься в ней или во мне? Глаза Элеанор наполнились слезами: — Как ты мог такое сказать! — …Элеанор, дело не в сомнениях ни в тебе, ни в ней, пожалуйста, успокойся и выслушай меня. Лейден, массируя виски, с явной усталостью в голосе, глубоко выдохнул: — Ты осознаёшь значение той игрушки, которую он дал Венне? Это финальное испытание экзамена на членство третьего уровня в Ассоциации Алхимии в этом году! Завершение его за две минуты даёт право на получение промежуточного членства… но Венна… Венна решила его всего за пять минут, ты понимаешь, что это значит? — Она вундеркинд! Элеанор повысила голос: — Разве это так удивительно? Ты только сейчас понял, что твоя дочь — вундеркинд? — Это не просто одарённость! Лейден, теперь уже взволнованный, заходил по комнате, его лицо было искажено тревогой: — Ей всего четыре года, четыре! Она начала читать в год и два месяца, не прошло и трёх лет! В то время как мозг обычных детей только начинает развиваться, она уже решает задачи, которые стали бы вызовом для алхимика третьего уровня… Даже дети великого герцога в этом возрасте лишь учат этикет! Мужчина, положив руки на плечи жены, произнёс с изнеможением и скорбью: — Скажи мне… Элеанор, ты действительно веришь, что слова «вундеркинд» достаточно, чтобы описать это? Женщина, изначально готовая дать отпор, внезапно почувствовала, как гнев матери и жены угас, сменившись холодным ужасом. — …Но Венна, может быть, она действительно… Она пыталась подобрать слова, но Лейден твёрдо прервал её: — Я слишком хорошо знаю его, Элеанор, слишком хорошо, этого безумца… — Он определённо не откажется от своих абсурдных, проклятых идеалов… — Лейден замолчал, осторожно выглянув в окно, чтобы убедиться, что дочь всё ещё увлечена игрой на лужайке, а затем, с силой задёрнув шторы, торжественно продолжил: — Он никогда не перестанет их преследовать. — Значит… — голос Элеанор дрогнул, — значит, ты хочешь сказать, что Венна, она… Лейден разжал руки, закрыл глаза в мучении и хрипло пробормотал: — Она… ненормальная. Элеанор прикрыла рот рукой, отступая на несколько шагов назад, в её глазах начали наворачиваться слёзы. — Наш ребёнок… неужели Эйлин что-то с ней сделал… ты это хочешь сказать? — Он алхимик пятой ступени! Даже сейчас, на закате своей карьеры, империя едва ли может похвастаться тремя алхимиками такого уровня! Если… если он действительно что-то задумал, мы бы ни о чём не догадались, а его отношение к Венне, отношение Венны к нему… всё это ненормально, разве нет? — Элеанор, послушай меня, Академия Эфира… нет, даже Академии Эфира нельзя доверять, я найду способ обратиться к кому-то, кто способен разобраться… Последовавшая тишина была оглушительной, ибо в воспоминаниях Равенны её прежнее «я» уже бесшумно ушло, покинув дом и помчавшись к скромному жилищу деда. Равенна смотрела на искажённые мукой лица родителей в серой комнате, зная, что это лишь сцена, которую она выстроила внутри собственных воспоминаний. *** Но почему — В этой иллюзии она так ярко проявила горе и беспомощность своих родителей? Равенна погладила призрачную форму своей груди, но не почувствовала никакого эмоционального потрясения от присутствия родителей. Годы обиды в конечном итоге вылились в безразличие. Этот мучительный вопрос остался без ответа, когда видение начало угасать. Равенна не знала, что в том настоящем прошлом, в последних словах, которые она не услышала, Лейден, обнимая Элеанор, сказал с непоколебимой решимостью, несмотря на свою усталость: — Даже если Венна станет кем-то другим, она навсегда останется нашей дочерью. Это смутное воспоминание лишь сменилось, холодно и жестоко обнажая шрамы, которых Равенна больше всего хотела избежать. — Дедушка… — тихо спросила маленькая Равенна, наблюдая, как Эйлин элегантно управляет алхимической мастерской, словно дирижёр, — я правда ненормальная? После того случая Равенна редко возвращалась домой, предпочитая постоянно жить с дедом, испытывая радость и свободу, которых никогда раньше не знала. Ведь Эйлин мог ответить на все её вопросы и откликнуться на каждое её слово. Следуя за дедом, Равенна стала свидетельницей чудесного великолепия и бесконечной тайны мира — вещей, с которыми она никогда прежде не сталкивалась. Маленький ребёнок не мог отказаться от такой красоты, а её выдающиеся таланты делали её нетерпимой к мирской посредственности, поэтому добрый, эрудированный дед вскоре вытеснил образ родителей. Эйлин погладил маленькую Равенну по голове, мягко говоря: — Ты нормальная, Венна. Просто твой отец не способен постичь твой дар. Так же, как я не могу постичь его собственную посредственность. — Посредственность, — девочка тихо повторила слова Эйлин, — это был недостаток моего отца? — …Нет, дитя, это было не так. Старик вздохнул, но больше ничего не сказал. Маленькая Равенна пристально посмотрела на Эйлин, а затем спросила: — Я слышала, как дядя Хендрик говорил, что отец и мать… предали тебя. Это правда? — Это было много лет назад, — ответил Эйлин. — Значит, это они стали причиной твоего нынешнего… Равенна оглядела скромную алхимическую мастерскую. Как мог такой великий алхимик пятой ступени быть низведён до столь простых условий для применения своих талантов? Она не могла понять падение деда. — Нет, Венна. Не вини своих родителей, их поступки не связаны с моими обстоятельствами. — Тогда почему… — Это был мой собственный выбор, дитя. Печь пылала, металлы звенели, а эфир струился, соединяя различные материалы без необходимости вырезать цепи резцом, создавая шедевр, который казался выкованным самой природой. Он попал в руки Эйлин — сложное цилиндрическое устройство. Равенна наблюдала, как оно выпустило лёгкий ветерок, затем брызнуло пламенем, а вскоре после этого вызвало треск грома и молний, окутанное невидимым энергетическим полем — чудо, на которое стоило посмотреть. Однако вскоре оно взорвалось с тихим грохотом, зажатое в ладони Эйлин. Он долго смотрел на взрыв, чувствуя онемение и отчаяние. — Я решил… отступиться, — старик опустил взгляд, — это не та задача, которую я могу выполнить; мои ограничения лежат здесь. — Даже дедушка не может этого достичь? — спросила маленькая Равенна с некоторым недоверием. ---------- Том 2 Глава 408 — Я заглянул за пределы своего потенциала, дитя, — мягко ответила Эйлин Циглер. — Я не ищу надежды. — Но... Она перевела взгляд на маленькую девочку, чьи тусклые, желтоватые глаза внезапно вспыхнули яростной и гордой жизненной силой, развеяв остатки увядания свежим, живым духом. Старуха положила руки на плечи Равенны и торжественно произнесла: — Но я вижу её в тебе, Венна. — ...Во мне? — Да, в тебе. Ты — гений, которого я видела, второй после мистера Фламеля в этом мире... Нет, если не считать почти нечестной природы мистера Фламеля... Голос Эйлин становился всё более пылким: — У тебя может... быть потенциал превзойти его! Только гений, способный преодолеть пределы, подобно тебе... по-настоящему воплощает надежду. — Так зачем же беспокоиться о бессмысленных словах, которые говорит твой отец? Она усмехнулась, взъерошив волосы маленькой Равенны: — Если я могу превратить тебя в такого невероятного гения, способного реализовать этот потенциал, почему я должна сдаваться... Ах, я так много наговорила, но так и не сказала тебе главного. Она посмотрела на озадаченную маленькую Равенну и улыбнулась: — Любопытно, что это? Малышка в тот момент не уловила значимости её слов; она просто смотрела с чистым любопытством, свойственным ребёнку, на все непостижимые аспекты мира, глазами, полными радости и энтузиазма. — Да! — энергично кивнула маленькая Равенна. — Тогда я научу тебя, дитя, — старуха вгляделась в сияющие глаза девочки и с радостью ответила: — О мире, о будущем, о... всём, что должно измениться. В последующие два года маленькая Равенна росла с пугающей скоростью, которую никто не мог себе представить. Она поняла уникальность экстраординарного в этом мире и под руководством Эйлин ясно увидела стагнацию мира, наполняясь мечтами о будущем, которое описывала Эйлин. [«Дитя, представь мир, где силу экстраординарного, где эфир и даже сущность можно использовать в любое время, в любом месте, без дискриминации...»] [«Голод исчезнет, тяжкий труд будет забыт; дети смогут дружить с животными и растениями, разговаривая друг с другом; инвалиды станут целыми, даже отрастят крылья, чтобы взлететь в небо».] [«Тысячи стальных судов смогут поддержать наше исследование океанов, рассеять туман, покорить даже опасно неизвестную Загадку Нулевого Царства — возможно, мы сможем открыть новые континенты, новые территории, даже новые миры».] [«Венна, такой мир будет поистине наполнен бесконечными возможностями, мир, который по-настоящему велик, ярок... будущее!»] В то время как другие шестилетние дети играли с соседями в «дочки-матери», юная Равенна Циглер под влиянием Эйлин уже с нетерпением ждала того будущего, полного безграничных возможностей. Равенна, находясь в пространстве воспоминаний, наблюдала за своей младшей версией с несколько отстранённым выражением лица. На самом деле, этот период не был счастливым. Лейден постоянно приходил к ней, пытаясь разными способами забрать её у Эйлин. Она слышала бесконечные споры, и отношение Эйлин к Лейдену изменилось от первоначальных мирных уступок к последующей критике и нападкам, а в редких случаях — даже к гневу. Это погрузило Равенну ещё глубже в бесконечное изучение того, что не могли постичь обычные экстраординарные существа первой или второй ступени. Поскольку она осознала мир раньше, юная Равенна была менее зависима от родителей, чем другие дети, но в то же время... она яснее видела любовь, которую родители вкладывали в неё. Отец и мать любили её, и юная Равенна всегда верила в это в детстве, что делало ещё труднее понимание и принятие споров между отцом и дедом — ведь дед тоже любил её и понимал лучше, показывая ей такое прекрасное будущее. Оказавшись в такой оцепенелой дилемме, девочка погрузилась в красоту знаний, чтобы сбежать от абсурдности реальности. Так, постепенно, всё остальное потеряло цвет, кроме великолепия знаний. *** Воспоминания сменились, и Равенна увидела, как дед вернулась в кабинет после спора с её отцом. Она села в кресло, тихо глядя на свою маленькую внучку. Девочка была настолько поглощена чтением, что даже не заметила прихода Эйлин. Старуха долго молча наблюдала, прежде чем встать, чтобы уйти. Однако лёгкий шум, который она произвела, привлёк внимание юной Равенны, которая подняла на неё взгляд, и в её голосе послышалось замешательство: — ...Дедушка? Что-то случилось? Эйлин замерла, глядя на Равенну, которая даже при взгляде на неё крепко сжимала книгу. После минутного молчания она вздохнула: — Если бы только Лейден был похож на тебя... ты была бы намного счастливее, дитя. Прежде чем Равенна успела ответить, Эйлин покачала головой: — Я не критикую Лейдена, Венна. Это не его вина; это моя. Пожилая женщина, теперь сгорбленная, опиралась на свой скипетр, бормоча с закрытыми глазами: — Если бы я была более решительна в его воспитании, вместо того чтобы отказаться от него из-за его посредственности спустя более десяти лет, позволив ему плыть по течению; если бы я обеспечила лучшую, более вдохновляющую среду для роста, чтобы укрепить его убеждения... Сделай я это, даже если бы Лейден был посредственностью, он был бы посредственным человеком с убеждениями и идеалами. Ему не нужно было бы достигать величия, достаточно было бы просто делать то, что он может. Но в конце концов... я отказалась от него. Эйлин вздохнула: — Он живёт в боли, терзаемый в юности собственной посредственностью. Теперь он страдает от ненависти ко мне и любви к тебе. Маленькая Равенна промолчала; она не могла постичь слов Эйлин. Сложность человеческих эмоций была слишком запутанной для неё в то время. Она чувствовала лишь то, что её дедушка казалась грустной, поэтому она предложила утешительные слова, как могла: — Но... Дедушка, у тебя много учеников, таких как дядя Хендрик, леди Ронгер... — Да, они мои гордые ученики, те, на кого я возлагала большие надежды. Эйлин открыла глаза, улыбаясь Равенне. Её слова, нагруженные весом, который Равенна, даже будучи свидетелем этого воспоминания, ещё не могла осознать: — Поэтому я не совершу ту же ошибку снова, я обещаю тебе, дитя. И... ты тоже должна пообещать мне кое-что. ---------- Том 2 Глава 409 Сухая, морщинистая, землистого цвета рука, сжимающая скипетр — старик, бесконечно далёкий от тени колдуна пятой ступени, — заговорил с предельной серьёзностью: — Ты должна пообещать мне: никогда не оставляй попыток достичь того будущего, тех возможностей, к которым ты стремишься, тех идеалов, в которые твёрдо веришь. В этом сером мире фигура Эйлин словно обрела плоть, будто по-настоящему ожила перед глазами Равенны, произнося эти слова. Его речь должна была наполнить Равенну чувством силы, вновь разжечь её убеждения среди воспоминаний. Однако Равенна лишь безучастно смотрела на фигуру деда, на постаревшее лицо, столь яркое в её памяти, не в силах вызвать в себе хоть какое-то чувство. Ведь если одна-единственная фраза могла поднять её дух... чего тогда стоили её идеалы? Без понимания причин, без знания того, как их достичь, — просто из-за воспоминания о фразе «ты никогда не должна отказываться от своих идеалов», — если бы только это могло разрушить всю путаницу и боль, которые она испытала в последнее время, не доказало бы это... что её идеалы были не более чем просто словами? К счастью. Равенна даже почувствовала облегчение от того, что не обрела уверенность благодаря словам Эйлин. Она была благодарна, что её убеждения проистекали не из фразы, услышанной в шестилетнем возрасте. Напротив, они стали кульминацией её жизненного опыта, накопленного за более чем десятилетие, осязаемой реальностью... ради которой она была готова пожертвовать всем. Сцена вновь сменилась: бесконечная череда споров — между родителями, между отцом и дедом, между родителями и дедом — а затем с учениками деда, друзьями её родителей... Отец никогда не переставал пытаться забрать её у Эйлин, которая занимала столь же непреклонную позицию. Маленькая Равенна прошла путь от чувства разрыва и беспомощности до безразличия и онемения. Она научилась сосредотачиваться исключительно на учёбе и самосовершенствовании, отчего тусклая серость мира становилась в её глазах всё более выраженной. Далее, казалось, она вот-вот вновь увидит сцену, которую отчаянно пыталась забыть, но при этом не смела, не могла и не хотела забывать. Неожиданно эта сцена не появилась. Воспоминания пронеслись мимо, показывая её монотонную подростковую жизнь: учёбу и исследования вместе с учениками Эйлин, постоянное изучение этого мира, поиск путей к созданию будущего. Это были одни из немногих счастливых моментов в двадцатиоднолетней жизни Равенны, когда группа людей с одинаковыми идеалами и убеждениями поддерживала друг друга, полная страсти и мечтаний о будущем. В этой пылкой среде Равенна процветала. Но со временем она начала осознавать... несмотря на огромные различия в технике и силе, между ней и остальными существовало фундаментальное расхождение в образе мышления и взглядах. По мере взросления она всё больше понимала Эйлин, начинала презирать монотонный, застойный, неизменный серый мир, так называемый ад и тюрьму для экстраординарных существ, однако обнаружила, что другие не обладали той ясностью осознания, что была у неё, или, возможно... они были совершенно неспособны добиться каких-либо перемен. Равенна вспоминала слова Эйлин о том, что только истинный гений способен воплотить это будущее. Так она начала идти своим путём в одиночку, постепенно привыкая к уединению, всё больше изолируя себя от других. Она стала одинокой, затем привыкла к одиночеству, пока однажды не получила письмо. — Переписка с тем, кто называл себя Фаустом. Всего лишь через несколько обменов письмами Равенна уже считала его доверенным лицом, однако она не ожидала, что их встреча будет такой... Грохот! Сильный гром едва не рассеял сознание Равенны. Когда она пришла в себя, то увидела бушующие облака в ночном небе, раскаты грома внутри них, бесконечный ливень под грозовыми тучами, а посреди этого шторма... себя и его. — Значит, всё это было ложью? — безразлично спросила она мальчика в разгар ливня. — Да, всё было ложью. Светловолосый мальчик, опирающийся на скипетр, сохранял самообладание даже в шторм: — Это была ложь, которую я выдумал, чтобы ты полностью подчинилась мне. — ...Понимаю, вот почему ты отказался сделать меня главой своего пакта: потому что я была недостаточно лояльна, потому что не поставила тебя превыше всего. Равенна в эпицентре шторма уже не была той нежной, наивной девушкой из юности. Хотя внешне она почти не изменилась, её манера держаться и аура стали холодными и твёрдыми. Дождь, лившийся на неё, казался ударами по куску стали. — Значит, ты никогда на самом деле не думал о воплощении наших идеалов. — Никогда... не думал? — внезапно переспросил мальчик напротив. — Никогда... не думал? Никогда не думал... Ха-ха-ха-ха! Мальчик, который до этого был спокоен и собран, внезапно разразился истерическим смехом. Тьма и ливень не могли скрыть блеск его синих, как море, глаз, но теперь этот блеск был не прекрасным и нежным, а скорее... яростным и безумным. — Значит, ты действительно веришь, что всё это время всё, что я делал, всё, что я говорил, было ложью, да? — Когда я сказал, что не могу быть с тобой, ты подумала, что всё, что я делал для тебя, было иллюзией, каждое моё слово — фальшью, мои чувства к тебе... Мальчик крепко сжал скипетр, взревев в разгар шторма; его яростный голос перекрыл даже гром, заглушая небеса своим гневом: — Мои мысли и чувства к тебе — неужели всё это было ложью?! — Равенна Циглер... — Отвечай мне! Гром прогремел снова, разбивая сознание Равенны. Её внезапно пронзило воспоминание. Эмоции, которые Ансель проявил в тот момент, юное лицо с глазами цвета океана, и слова, которые были... всем тем сдерживаемым гневом, печалью, обидой, замешательством и... бессилием, что вырвались наружу. Как это могло быть... ложью? Почему она поверила, что это фальшь? Ей нужно было больше ясности, ещё хоть немного... последний кусочек пазла! Равенна, нынешняя Равенна, фантом, пронзённый штормом, закричала в сторону воспоминания об Анселе: — Ансель... почему! Что заставило тебя сдаться? Если бы... если бы ты сказал мне... как я могла не поверить тебе, Ансель... Ансель! По мере того как ощущение возвращения в реальность усиливалось, тон Равенны становился всё более неистовым; она отчаянно вопрошала призрака в своей памяти, но, как и следовало ожидать, не получала ответа. ---------- Том 2 Глава 410 По мере того как сознание Равенны постепенно выбиралось из иллюзии в реальность, она всё ещё лихорадочно терзала себя вопросом: «Доверял ли ей Ансель когда-нибудь свои тревоги, и что это были за тревоги?» — Проснулась? Спустя неопределённое время Равенна услышала голос прямо у своего уха. Это был не повтор из вымышленного воспоминания, а голос, который, казалось, нёс в себе тепло реальности. Мисс Марионетка осознала, что её тело не причиняет такой боли, как она себе представляла. Она с трудом открыла глаза и первым делом увидела нежное лицо, склонившееся над ней. — Ого… Ансель, что у неё с глазами? Девушка, сидевшая на корточках рядом с Равенной, удивлённо воскликнула: — Такое чувство, будто она не спала целый месяц, выглядит как мертвец или что-то в этом роде. — Отойди, Сери. — Ой. Серафина послушно отошла, позволив Равенне встретиться взглядом с юношей. Это были всё те же океанско-голубые глаза, но они разительно отличались от тех, что она видела под дождём. У Равенны в горле застряло множество слов, она не могла их произнести, и по какой-то причине Ансель тоже молчал, просто тихо наблюдая за ней. После долгого взгляда — настолько долгого, что мисс Серафина начала проявлять беспокойство, — Ансель наконец заговорил: — Равенна, разве я не тот, кем можно пожертвовать? — …Что? — Я имею в виду, что заставило тебя отказаться от обмена на те зелья, вынести такие нечеловеческие муки, вместо того чтобы предоставить Эворе эфирное вооружение? Он указал на себя, шутливо добавив: — Неужели это действительно я? Равенна на мгновение замолчала, а затем мягко кивнула: — Да. — …Тогда давай вернёмся к предыдущему вопросу. Ансель присел на корточки, чтобы встретиться взглядом с Равенной, лежащей на кушетке, вглядываясь в эти тусклые фиолетовые глаза: — Почему на этот раз не пожертвовать мной? В сознании Равенны всплыли образы бури, рык юноши и выражение его лица под проливным дождём, и… печальные слова Аннелизы. Почти подсознательно она ответила: — Потому что Анселю… было бы грустно. Серафина на мгновение опешила, затем посмотрела на Равенну настороженным и подозрительным взглядом, в то время как губы Анселя слегка дрогнули, а выражение лица осталось прежним. — Значит, ты действительно относишься ко мне как к ребёнку. Юный Гидрал от души рассмеялся: — А ты перегибаешь палку… Но твой ответ интересен. — Но, — Равенна уставилась прямо на Анселя, — я слышала, как ты сказал, что хочешь, чтобы Эвора заплатила цену. — На данный момент ты всё ещё моя, и её небрежное оскорбление в твой адрес — это, естественно, вызов мне. Выражение лица Анселя оставалось спокойным: — Поэтому, конечно, она должна заплатить цену. — Вот как… Равенна посмотрела на бесстрастное лицо Анселя, и её сердце постепенно успокоилось. Даже в том сером пространстве воспоминаний, наблюдая за своим покойным дедом, Равенна не чувствовала такого чувства защищённости. — И действительно, она заплатила цену. Ансель указал на письменный стол: — Я вернул для тебя те зелья, и в то же время… В момент изумления Равенны он сообщил ещё одну новость, которая привела Мисс Марионетку в ещё большее замешательство. — Исходя из ценности, я получил от неё правду о смерти Эйлин. Юный Гидрал вгляделся в слегка дрожащие фиолетовые глаза и спокойно произнёс: — Не намёки, не жалкие фрагменты, а полная правда. Он вложил свиток в ладонь Равенны, затем встал и подошёл, чтобы сесть в кресло за столом. — Не нужно меня благодарить, это награда, которую ты заслужила, защищая меня. Кстати… я должен напомнить тебе, Равенна. Дьявол подпёр щеку рукой, глядя на марионетку, чьё тело начало дрожать, его губы слегка изогнулись: — У тебя всё ещё есть право на сожаление. Верни его мне, затем полностью забудь об этом, как будто этого никогда не существовало, и продолжай жить своей жизнью в мире. Равенна не ответила на это, а спросила дрожащим голосом: — Это… правда? — Я могу заверить тебя в его подлинности. Кончина Эйлин… мучила её целых пятнадцать лет. Это кошмар, с которым Равенна боялась столкнуться напрямую даже в детальных воспоминаниях мгновение назад, предпочитая обходить его стороной. Она цеплялась за отчаяние, но отказывалась вспоминать хоть одну деталь. И теперь правда оказалась у неё в руках. Больше не второстепенная улика, больше не загадочные слова, а… правда. Правда, которая могла даровать её деду покой. И как она могла… отступить сейчас? Мисс Марионетка проигнорировала предупреждения Анселя, её руки дрожали, когда она кропотливо, по кусочкам, разворачивала свиток. Время шло, а Равенна оставалась застывшей в процессе разворачивания свитка, неподвижной. Ансель закрыл глаза, чтобы отдохнуть, в то время как Серафина, изнывая от нетерпения, не могла не наклониться к Равенне, жаждая взглянуть на содержимое свитка. Приблизившись, она услышала слабый шёпот Равенны: — Этого не может быть… этого не может быть… этого не может быть… — Что не может быть? Дай посмотреть — — Этого не может быть!!! Крик Равенны испугал Серафину, которая в ужасе наблюдала, как Равенна неистово разрывает свиток в клочья, скатываясь с дивана на пол, шатаясь, бросается к Анселю, вцепляясь в его брюки и визжа: — Ансель… это подделка, правда? Это твой обман, уловка, чтобы сломить меня, да? Разве нет! Это — — Ты можешь проверить этот ответ сама, довольно просто, не так ли? — небрежно ответил Ансель. Равенна замерла на несколько секунд, а затем, словно человек, только что оправившийся от недуга, в беспорядке выбежала из кабинета. — Что у неё с этим мертвенно-бледным лицом… — Серафина, озадаченная, собрала обрывки свитка, Глава ветра начала складывать информацию воедино: — Эйлин Циглер, умерла от… — Хм… Что?! Что это такое! Среди столь же ошеломлённых восклицаний Серафины Ансель с полуприкрытыми глазами смотрел на дверь кабинета, казалось, зациклившись на удаляющейся, шатающейся фигуре Равенны. Всего мгновение назад он действительно подумывал о том, чтобы не открывать эту правду Равенне, не завершать это последнее звено в её укрощении. Потому что недавнее поведение Равенны казалось уже достаточным… не было необходимости полностью уничтожать её. Но, конечно… это было недопустимо. Юный Гидрал прошептал это про себя: «Словно ты говоришь мне, говоришь — посмотри, эта девушка уже так послушна тебе, она уже так заботится о тебе, заботится настолько, что готова отказаться даже от того, что ей было дороже всего, зачем продолжать разрушение? Разве этого недостаточно?» Ха… Ха-ха-ха… «Если именно ты предполагаешь, что этого достаточно, значит, это определённо… недостаточно». «Дорогая Равенна, мне искренне жаль». «Ты не желаешь жертвовать мной, но я уже способен пожертвовать тобой». «Более того… я всё ещё оставил тебе шанс». Ансель закрыл глаза, тихо прошептав: — Это честная игра. ---------- Том 2 Глава 411 Хендрик и старшие руководители Башни Вавилона собрались на совещание, чтобы обсудить будущее развитие организации. Это внезапное собрание было… Разумеется, всё из-за неожиданного указания от их главного покровителя, потребовавшего представить чёткую десятилетнюю стратегию развития на сегодняшнем заседании. Несмотря на внезапность, для Анселя, как инвестора и покровителя, такое требование было вполне разумным. Хендрик и его коллеги не стали зацикливаться на этом, а приступили к обсуждению с большим энтузиазмом и предвкушением. — Помимо создания новых алхимических инструментов и артефактов… нам следует шире взглянуть на сферу образования, — предложил Ронгер, сцепив пальцы. — Империя всё ещё кишит низкоуровневыми экстраординарными существами, которые в погоне за ресурсами и знаниями оказываются в услужении у знати и более могущественных существ… Это не только пустая трата потенциала, но и путь, ведущий их к ошибочным решениям. — Значит, вербовать больше низкоуровневых существ? Это потребует перераспределения значительной части персонала из отдела исследований и разработок в преподавательский состав. Поскольку Лорд Ансель ждёт от Башни достижений, нам следует сосредоточиться на практическом проектировании и разработках, — возразил кто-то, нахмурившись. Возражение было обоснованным. Ронгер потёр виски, не в силах возразить, и лишь смиренно произнёс: — Но я верю, что Лорд Ансель не настолько близорук. Лучшая эпоха требует поддержки большего числа талантов, и он наверняка понимает этот принцип… — Напротив, я считаю, что куда важнее продолжать осваивать передовые рубежи теории эфира, — страстно доказывал мужчина, выглядящий опытным и собранным, активно жестикулируя. — Как упомянул Ронгер, наш авторитет в академических кругах значительно вырос… Мы должны осваивать новые горизонты, новые области. Разве система данных Равенны не лучший тому пример? Весь домен колдунов в восторге от этого беспрецедентного нововведения! — Башне Вавилона не занимать страсти и креативности! Мы вполне способны создать новую промышленную систему, энергетическую систему и даже… — Нет, нет, нет, Барнс, ты заглядываешь слишком далеко, это непрактично. Я на стороне Мичкова; чтобы обеспечить дальнейшую поддержку Лорда Анселя, мы должны сосредоточиться на осязаемых результатах. Мы обязаны представить что-то, что ослепит Анселя в каждом цикле… Дискуссия в зале заседаний становилась всё более жаркой, каждый высказывал своё мнение — громкие, спокойные, страстные голоса наполняли комнату. Эта какофония, хоть и могла вызвать головную боль, наблюдалась Хендриком с небывалым спокойствием и радостью. После более чем десятилетнего трудного пути он никогда не чувствовал себя настолько расслабленным. — Почему бы не попробовать всё сразу? — воскликнул Хендрик посреди бесконечных споров. — Развиваться во всех областях… вместе! — Пусть Башня Вавилона превратится в организацию, которая охватывает и воспитание экстраординарных талантов, и зрелую алхимическую промышленную систему, и исследование передовых рубежей экстраординарной науки! Он встал, его манера держаться была пылкой, глаза сияли, а голос звучал громче всех: — Эксперимент с зельем улучшения почвы имел колоссальный успех. Город Пеликан, территория Уотсон превратились в землю чудес, за чем, я уверен, все внимательно следили. — Благодаря поддержке Лорда Анселя никто не пытался украсть наши достижения, что не только демонстрирует силу и влияние Анселя, но и указывает на… его неизменный интерес к нашему направлению. У нас есть все основания и ещё больше смелости полагать, что то, чего желает Ансель, — это не сами результаты, а такая смелость, такая… амбициозность! Перед лицом Академии Эфира, Эворы, имперской столицы… Хендрик, который более десяти лет гнул спину перед сильными мира сего, наконец увидел проблеск рассвета. Когда он говорил с таким пылом, его глаза слегка покраснели. Это было не возбуждение от того, что он наконец смог выпрямиться, а потому что… после столь долгих мучений он увидел возможность, от которой почти отказался. Перемены в империи… возможно, они действительно достижимы! Мужчина посмотрел на людей в зале заседаний, которые притихли; большинство из них были его близкими друзьями, бывшими однокурсниками, поддерживавшими друг друга более десяти лет. Башня Вавилона прошла такой долгий путь, и каждый внёс неизмеримый вклад и принёс жертвы. — Если мы сможем сделать это, если Башня Вавилона сможет достичь этого, — он закрыл глаза, словно представляя себе это будущее, и произнёс с огромным удовлетворением: — Тогда он наверняка тоже будет утешен. *** Бах! Как только он произнёс эти слова, дверь в зал заседаний внезапно распахнулась. Атмосфера, до этого воодушевляющая и полная надежд, слегка застыла, и все взгляды обратились к незваному гостю, ворвавшемуся на собрание. — …Равенна? Разве ты не говорила, что Лорд Старшая принцесса был занят делами… — Что вы только что обсуждали? Равенна, сжимая дверную ручку, говорила хриплым голосом. — О будущем развитии Башни Вавилона… Равенна, что с тобой? — ответил Ронгер, уже заметив, что Равенна в необычном состоянии, и обеспокоенно встал: — Ты выглядишь очень… — Не подходи ближе! Дверная ручка была раздавлена в руках Мисс Марионетки, которая пристально смотрела на Ронгера, затем обвела ледяным взглядом всех присутствующих и, наконец, остановила глаза… на Хендрике. — Будущее… Башни Вавилона, — пробормотала она тихо, и тускло-фиолетовый свет в её дрожащих глазах выдавал эмоцию, близкую к срыву, отчего у Ронгера возникло очень дурное предчувствие. — Тогда скажи мне, Хендрик. Голос Равенны, холодный и отстранённый, стал хриплым и дрожащим: — Скажи мне, какой, по-твоему, должна быть Башня Вавилона? — Равенна, что именно… — Скажи мне! Крайне необычное состояние Мисс Марионетки заставило большинство присутствующих в зале встать; их глаза были полны замешательства и недоумения, когда они смотрели на главного гения Башни Вавилона, стоящую у двери. Хендрик тоже был в растерянности, не зная, как утешить Равенну. Он мог лишь беспомощно ответить: — Я планирую развивать Башню Вавилона в нескольких направлениях: образование, теория и практическое производство… С помощью Лорда Анселя мы способны достичь этого. — А потом? — Деревянные щепки заскрипели в руках Равенны, её обычно бесстрастное лицо теперь было несколько искажено. — Затем, конечно, нужно… воплотить в жизнь мечты всех нас, нашего наставника, твоего деда. ---------- Том 2 Глава 412 Хендрик попытался использовать это, чтобы успокоить Равенну: — Подумай, Равенна… Представь: когда мы обучим множество сверхъестественных существ, когда внесём значительный вклад в различные области, когда больше удивительных идей будет идеально реализовано и применено в обществе… Как будет выглядеть империя? Разве эксперимент в городе Пеликан — не доказательство? — С помощью Лорда Анселя результат оказался настолько совершенным, мы преуспели! Его слова идеально попали в самое глубокое отчаяние в сердце Равенны, уже находившейся на грани краха, растоптав руины того, что когда-то называлось идеалом, разрушенным Анселем. — Это успех? Ты думаешь… что это успех? Бах! Равенна ударила по двери, её прекрасное лицо исказилось от краха и ярости, голос стал истеричным. Никогда прежде, даже перед лицом смерти Эйлин, Равенна не теряла самообладания подобным образом. Теперь она казалась… казалась безумной женщиной, у которой ничего не осталось. — Это вовсе не успех, ты ничего не понимаешь! Не только ты… даже дедушка, даже он… — (всхлип)… После этого момента вспышки она рухнула на пол, словно марионетка с обрезанными нитями, закрыв глаза одной рукой, её голос дрожал и срывался. Ронгер больше не могла сдерживаться, тревожно направляясь к Равенне и протягивая руку: — Что именно случилось, Равенна? Что произошло? Скажи нам, мы наверняка сможем… Хлёсткий звук пощечины эхом разнесся по залу совета. Ронгер с недоверием посмотрела на руку, которая оттолкнула её, всё ещё дрожащую, а затем… встретилась с глазами Равенны, когда та медленно подняла голову. Она увидела… пустоту под влагой и блеском. — Что именно… случилось? Её тон внезапно стал плоским, словно она была марионеткой, читающей заученный сценарий. — Я хочу спросить вас, всех вас… Ронгер, что именно случилось пятнадцать лет назад? — В тот день, как именно умер мой дедушка? В этот момент большинство присутствующих продемонстрировали неконтролируемые и отчетливо яркие изменения в выражениях лиц. Большинство из них были последними и самыми стойкими последователями Эйлин. Упоминание его смерти естественно вызывало эмоции, но… нынешнее состояние Равенны направило их эмоциональное смятение не на скорбь о кончине наставника, а на… причину смерти, на которую она намекнула. — Учитель… он… Ронгер лучше всех справлялась со своими эмоциями, но её кончики пальцев неконтролируемо дрожали: — Мы… не знаем. Мы не нашли ответа за все эти годы… Равенна, ты скучаешь по нему? Пытаясь обнять Равенну, она была остановлена взглядом, настолько пугающе пустым, что это заставило её замереть на месте. Леди, не зная, как поступить, могла лишь выдавить из себя вынужденную мягкую улыбку: — Всё это уже в прошлом. У нас впереди такое светлое будущее. Учитель наверняка был бы счастлив. — Всё это в прошлом, нам не стоит больше зацикливаться на этом. Равенна посмотрела на Ронгер тем самым пустым взглядом, затем на остальных, и, наконец, на Хендрика, чье выражение лица становилось всё более тревожным: — Вы говорили мне это много раз… много, много раз. — Значит, это было не для того, чтобы помочь мне двигаться вперед, а чтобы помешать мне оглянуться назад… чтобы найти правду. Когда дело доходило до темы смерти Эйлин, они всегда предпочитали избегать обсуждения этого с Равенной, всегда говоря ей не тонуть в боли прошлого. Значит, это было для того, чтобы она не обнаружила болезненную правду. — Равенна. Хендрик подошел к Равенне, сохраняя спокойное поведение и тон, говоря с предельной серьезностью: — Возможно, ты узнала о причине смерти учителя откуда-то… но ты уверена, что это правда? А не что-то, придуманное кем-то, чтобы повлиять на тебя, чтобы повлиять на нас… — Откуда ты знаешь, что эта правда повлияла бы на вас? Равенна посмотрела на Хендрика, её взгляд был острым и темным, как меч, пронзающий его грудь, лишая его дара речи, в то время как его беспокойство и паника достигли пика. Затем все услышали, как самый преданный последователь философии Башни Вавилона, идеала Эйлин, провозгласил: — Потому что это вы все убили дедушку. — …Нет. Мисс Марионетка склонила голову, закрывая лицо дрожащими руками. Её не слишком длинные ногти прорезали кожу, вонзаясь в плоть щек. — Это дедушка… заставил вас всех убить его. *** — Эйлин Циглер встретил свой конец от рук одиннадцати своих самых выдающихся и стойких учеников… Серафина пробормотала про себя, собирая воедино информацию из фрагментарных свитков, и с недоверием повернулась к Анселю: — Он… этот человек, э-э, дедушка Равенны, он… он был убит собственными учениками?! И это было… Девушка не могла не взглянуть снова на свиток: — Он приказал своим ученикам сделать это, обезглавить его и вскрыть его сердце… Он что, был сумасшедшим?! — Нет, он не был сумасшедшим, совсем наоборот… Это было самое совершенное, самое несравненное творение Эйлин за всю его карьеру алхимика. Ансель посмотрел в окно на оживленную и процветающую сцену Башни Вавилона, вздыхая с восхищением: — Он создал безупречную, идеальную ложь для одного человека, более того, он создал фальшивую жизнь всего для одного человека… способную изменить мир. Серафина не удержалась и использовала свою Главу ветра, чтобы собрать воедино информацию на свитке, которая содержала очень подробные сведения. Девушка быстро увидела то, что, вероятно, было конкретным анализом записывающего: — Провал и падение Эйлин в его последние годы произошли не из-за преследований со стороны других сил, ибо его способности позволяли ему превзойти такие преследования. Сфера колдовства не могла сдержать его, но сверхъестественный мир не был доминируем колдунами. Таким образом, его падение было полностью его собственным выбором — он не мог реализовать тот абсурдный, смехотворный идеал, и поэтому потерял причину двигаться вперед и даже жить, всё так просто. — В погоне за этой «универсальной экстраординарностью» он понял, что, возможно, не сможет достичь конечной точки, поэтому возложил свои надежды на своего потомка, Лейдена Циглера. Он потратил более десяти лет и истощил всё, чтобы воспитать Лейдена, но факты доказали, что в сфере созидания талант определяет всё. — А Лейден был самым обычным человеком в мире — самой заурядной посредственностью. Эйлин, осознав это, перестал принуждать своего сына, но до этого он принуждал Лейдена более двадцати лет. Такое отречение не принесло бы Лейдену облегчения, а лишь заставило бы его ненавидеть Эйлин еще больше. — Так ты хочешь сказать… — Серафина, стоявшая на коленях у дивана и собирающая фрагменты, почесала голову, — отец Равенны был дураком? Тогда почему Равенна такая умная? ---------- Том 2 Глава 413 — Сери, почему у тебя такой талант, если оба твоих родителя — обычные люди? — в свою очередь спросил Ансель. Серафина долго ошеломлённо молчала, прежде чем наконец осознала: — Значит, Ансель имеет в виду, что Равенна такая же, как я… Ах! Она всегда была такой, как я, ей было суждено стать главной героиней. Благодаря таланту, способностям и силе, способным перевернуть эпоху, судьба выбирает таких, как она, чтобы стать героями своего времени. За талантом Равенны не стояло никакого заговора, точно так же, как боевой талант Серафины не был никем дарован. Это был просто уникальный результат… тысячелетий повторяющихся рождений и смертей, среди бесчисленных вероятностей. — Но у дочери Лейдена, Равенны Циглер, проявился необычайный талант, поэтому Эйлин, естественно, возложил свои надежды на внучку. — И в этом процессе он учёл провал воспитания Лейдена: больше не принуждал к учёбе, сосредоточившись на укреплении эмоциональной связи с Равенной, а также на формировании её мыслей и убеждений. — Внучка не обманула его ожиданий, питая огромный энтузиазм к этому нелепому идеалу, поэтому Эйлин выбрал наиболее подходящее время, чтобы его ученики убили его. — …Подожди, подожди. Серафина, совершенно сбитая с толку, повернулась к Анселю, её рука беспокойно качнулась: — Это… значит, Равенна не подвела деда… почему его самоубийство… связано с этим? Ансель, подперев щеку рукой с улыбкой, полной веселья, произнёс: — Если бы я умер сейчас, что бы ты сделала, моя дорогая Сери? — Эй, что ты такое говоришь?! Серафина резко вскочила, прыгнула в объятия Анселя и сердито закрыла ему рот ладонью: — Не говори таких жутких вещей! Ансель беспомощно отстранил её руку: — Я имею в виду гипотетически… — Даже гипотетически — нет! — …В любом случае, если бы такое случилось, что бы ты сделала, Сери? — Я… я… Тон Серафины стал заметно лихорадочным: — Я бы обязательно спасла Анселя, нет… я бы не позволила Анселю умереть! В любом случае… А-а-а! В любом случае, я бы сначала забила того парня до смерти! Нет… Я бы сломала ему конечности, запихала бы его руки и ноги ему в рот, а потом… — Помимо мести, что ещё? — Ансель не смог удержаться, чтобы не прервать яростные слова Серафины. — Если бы в тот момент я поручил Серафине что-то? — Конечно, я бы сделала всё возможное, чтобы выполнить это, — без колебаний ответила Серафина. — Добавь ещё кое-что: если бы это дело само по себе было тем, чего я всегда стремился достичь… То есть, если бы в тот момент я сказал Сери: во что бы то ни стало, победи судьбу? — Хм! Тогда однажды, рано или поздно, я пожру эту так называемую проклятую судьбу! — сказала Серафина, скрестив руки на груди и фыркнув. Ансель, однако, промолчал, просто наблюдая за ней. Спустя некоторое время Серафина наконец пришла в себя, на её лице постепенно проступило понимание, сменившееся шоком. — Значит… значит, — девушка, которая только что всё поняла, недоверчиво запнулась, — её дед, он хотел использовать этот метод… Боже мой! Да он же спятил! — Но нельзя отрицать, эффект был поразительным. Юный Гидрал нежно погладил Серафину по слегка растрёпанным волосам, его взгляд всё ещё был прикован к пейзажу за окном, и он прошептал: — В то время Равенна не была опытным подростком; она была всего лишь шестилетним ребёнком. — В её жизни тогда была лишь бесконечная жажда знаний и предвкушение будущего, описанного Эйлином. — И при таких обстоятельствах… дед, который мог дать ей всё это, просто умер, умер самой жалкой смертью, возможно, перед смертью намеренно оставив послание, названное надеждой, но на деле являющееся проклятием. — Ты хочешь сказать… Ансель положил подбородок на плечо Серафины, полуприкрыв глаза: — Что ещё могло остаться в жизни Равенны в то время? — Ничего, кроме возложенных убеждений и… глубоко укоренившейся ненависти. В то время как вера в сам идеал или решимость, усиленная ненавистью к убийце, — всё это приведут Равенну на путь, который надеялся увидеть Эйлин. — Это урок, который Эйлин извлёк из истории Лейдена, — Ансель дёрнул уголком рта. — Эйлин не стал мягче; он не пытался заразить Равенну нежностью. Напротив, он чувствовал, что срыв и ненависть Лейдена проистекают из того, что он был недостаточно решителен, недостаточно последователен, недостаточно радикален, поэтому… Юный Гидрал пожал плечами: — Он был абсолютно решителен, последователен и беспощаден со своей собственной внучкой. Обнимая Анселя, Серафина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она подумала: «Если бы у неё был такой дед, тск… Она бы сначала сломала старику ноги!» — Тогда… тогда почему он попросил своих собственных учеников сделать это? — Серафина не могла не спросить снова. — Разве недостаточно было вызвать отвращение у собственной внучки… Обязательно было вызывать отвращение у стольких людей? Тем, кто был близок к нему, действительно не повезло! — В этом-то и заключается самая гениальная часть плана. Ансель покачал головой и улыбнулся: — Сери, ты бы позволила тараканам жить в своей комнате? — Конечно, нет! — Тогда, если бы маленький таракан притащил тебе труп вожака тараканов и пообещал, что тараканов больше никогда не будет, ты бы позволила ему жить? — Это… Девушка на мгновение заколебалась: — Думаю, я бы всё равно его раздавила. — Но это только потому, что это таракан, у людей нет лишних эмоций к тараканам, но если бы это был человек… всё было бы иначе. — В домене колдунов имперской столицы… — Ансель играл с гладкими и нежными волосами Серафины, — Эйлин Циглер — это вожак тараканов. — А Хендрик, Ронгер и другие ученики… это маленькие таракашки, которые приносят труп. В глазах Серафины, где постепенно проступало понимание, Ансель снова посмотрел в окно, где вдалеке архитектура Башни Вавилона с её простым художественным вкусом и учёные, беседующие на дороге, демонстрировали процветающее состояние этой организации на всеобщее обозрение. — Только подумай, как те, кто всегда следовал за Эйлином, могли быть приняты в домене колдунов имперской столицы? Как они, с таким прошлым, могли получить возможность и ресурсы для создания Башни Вавилона? Единственная причина, естественно, в том… что они использовали труп Эйлина, отрубленную голову, вырванное сердце, чтобы тихо сказать нескольким шишкам в кругах колдунов — сказать им, что мы покаялись, мы больше не ученики того безумца, смотрите, это лучшее доказательство. — Даже так, — сказал Ансель с оттенком грусти, — Хендрику потребовалось почти семь-восемь лет, чтобы закрепиться в имперской столице и построить Башню Вавилона… А затем, всего через несколько лет после основания, она оказалась на грани краха. Если бы не союз с Эворой, она бы исчезла в небытии. Выслушав слова Анселя, Серафина долго не могла найти ответ: — Этот старик, он действительно… опасен. — Ты думаешь, на этом всё закончилось? — …А? — Другими словами, — сказал Ансель с усмешкой, глядя на ошарашенное выражение лица Серафины, — ты думаешь, что Эйлин построил фундамент Башни Вавилона на собственной голове и сердце, но ты действительно веришь, что Башня Вавилона была его главной силой для изменения мира, о которой он мечтал? — Не забывай… в сфере созидания только истинные гении могут достичь бесподобной трансформации. — Эта мятежная башня, тянущаяся к небу и бросающая вызов правилам, которые оседали тысячи лет трансцендентности, — это не просто сосуд, но также… — Холодная мастерская, собирающая по кусочкам марионетку, известную как «Равенна». *** Марионетка, стоящая на коленях на земле, окинула взглядом всех присутствующих, улавливая в их глазах уклонение, изумление, панику, страх и недоумение. Она пошатываясь поднялась на ноги, её глаза, отмеченные мириадами выражений, были лишены всякого света. — Мало иметь решимость начать. Она прошептала тихо: — Это должно быть длительным, постоянным, изо дня в день, без перерыва, влияющим и воздействующим, чтобы позволить мне накапливать веру с течением времени, каждое мгновение, и поэтому… я должна быть помещена в среду, которая постоянно и яростно преследует этот идеал. Глядя на эту группу дорогих старейшин, самых важных людей в её жизни, марионетка прислонилась к дверному косяку, обнажив насмешливую улыбку: — Верно… среди вас. Используя собственную смерть, чтобы закрепить единственную ценную вещь в сером детстве Равенны, единственную веру, которая существовала. Затем, обменяв собственную смерть на почву, в которой могла родиться и вырасти Башня Вавилона. Наконец, используя эту почву, чтобы обратно культивировать и способствовать росту Равенны, погружая её изо дня в день в это яростное питание, углубляя её стремление к этому идеалу день за днём. Непоколебимо, не предавая, не сдаваясь, без конца. Так почему же, несмотря на то, что она никогда по-настоящему не понимала этот мир, никогда не видела настоящих страданий воочию, она всё ещё думала о том, чтобы произвести перемены, которые могли бы сделать жизнь простых людей лучше? Потому что это была среда, в которой она выросла — это было всё, с чем она сталкивалась с шести лет, помимо веры и ненависти… до сих пор. Все вокруг говорили ей это, всё вокруг внушало ей это — прими страсть и пыл, чтобы изменить мир, это наследие твоего деда, это причина твоего существования. Ты была… рождена для этого. Таким образом, после пятнадцати лет тяжёлого труда, Равенна Циглер сегодняшнего дня была наконец собрана по кусочкам. Равенна Циглер, которая никогда не думала, что в её действиях есть что-то неправильное; Равенна Циглер, достаточно рациональная и решительная, чтобы пожертвовать всем; Равенна Циглер, которая, несмотря на то, что была почти полностью уничтожена Анселем, никогда не сдавалась окончательно; И… Равенна Циглер, ради того будущего с бесконечными возможностями, чья каждая возможность была стёрта. ---------- Том 2 Глава 414 С того самого момента, как Равенна впервые взглянула на этот мир с любопытством и пылом, она лишилась всех иных путей. Она утратила право выбора. И лишь спустя десятилетие, проведённое в погоне за своей страстью — без тени усталости, наслаждаясь ею, словно сладостным лакомством, — она увидела тяжелейшую из истин на том трепещущем свитке. Её жизнь была вылеплена. Точно так, как говорил Ансель… Пятнадцать лет жизни Равенны Циглер стали величайшим шедевром Эйлин. Идеалист, которого боялись даже Хендрик и его соратники. Марионетка безучастно смотрела на старейшин перед собой, называя про себя каждого из них, их специализации, направления их исследований. Она бесчисленное множество раз искала их совета за эти пятнадцать лет, черпая в каждом из них убеждённость и силу, твёрдую, как сталь. Теперь, вспоминая гнев, шок, недоумение и скорбь Хендрика, Ронгер и других старейшин, когда она принимала те жертвенные решения… Равенна поняла: она должна была осознать это ещё тогда. Эти эмоции были вызваны не вопросом: «Равенна, почему ты стала такой?», а скорее… «Равенна, почему ты не стала той, на кого мы надеялись?». Потому что их наставник Эйлин, в отличие от неё, никогда не принёс бы в жертву других; он жертвовал лишь собой. И… своей собственной кровью. Миниатюрная учёная осела у двери, её губы дёрнулись. Абсурдная реальность подталкивала её к смеху, но в то же время в её рушащемся сознании рождалось желание крушить всё вокруг; утончённые черты лица исказились от этого противоречия. Она думала, что неудача Эйлин заключалась в его чрезмерной доброте, в нежелании жертвовать другими ради своих целей, но оказалось… что именно её принесли в жертву. — Равенна… ты, сначала… успокойся немного. С дрожащими губами и холодом, пробежавшим по спине, Хендрик попытался успокоить Равенну, которая, казалось, была на грани полного краха: — Послушай, это неправда, истина не такова… мы никогда не думали обманывать тебя, учитель… он не мог… — Вы… действительно никогда не обманывали меня. Фиолетовые глаза марионетки отражали лица присутствующих, но взгляд её был расфокусирован, не задерживаясь ни на ком, словно тусклый драгоценный камень, вставленный в оправу. — Потому что всё, что вам нужно было сделать — это оставаться верными самим себе. Пятнадцатилетнее творение Эйлин, восхваляемое Анселем, было изысканным в своей сути… ложью, которая не строилась на лжи. В глазах Хендрика и остальных самоубийство Эйлин было призвано создать возможность для возвышения Башни Вавилона, прокладывая путь к приходу нового мира. Не произнеся ни слова о Равенне, его ученики погрузили её в среду, где не было ничего, кроме этого идеала. Любые мысли о том, чтобы позволить ей жить как обычному ребёнку, были развеяны смертью наставника и упорством самой Равенны. Они были рады видеть, как в сердце Равенны пустила корни неизгладимая вера, и их потворство лишь углубляло её погружение… Так цикл продолжался, пока не достиг безумия. Столь фальшивая жизнь была реальнее всего остального — безупречная и безукоризненная. Однако был ли этот факт, эта истина тем, что привело Равенну в отчаяние? Очевидно, нет. Потому что она прекрасно знала: Хендрик и остальные не разыгрывали пятнадцатилетний спектакль по указке Эйлин, они сами были искренне увлечены этим идеалом. Эйлин выстроил для неё фальшивую сцену, но каждый, кто выступал на ней, не считал, что играет роль. У неё не было выбора — она была марионеткой, собранной из осколков идеала, но каждый осколок действительно сиял великолепием. Так что же… что именно разрушило её? — И всё же, это не значит, что вы не лгали мне. Мисс Марионетка прошептала тихо: — Вы все отказались от него. В момент всеобщей паники и замешательства лишь выражение лица Ронгер дрогнуло, а затем она мгновенно побледнела. Она начала взволнованно объяснять: — Равенна, послушай меня, я не это имела в виду… — Хендрик. Игнорируя слова Ронгер, марионетка просто посмотрела на Хендрика, повторяя вопрос, который задала, ворвавшись в конференц-зал: — Скажи мне, как должна выглядеть Башня Вавилона в ваших глазах? — Равенна, я… Хендрик, казалось, хотел сказать больше, но его остановил опустошённый взгляд Равенны. Он открыл рот и наконец вздохнул: — Башня Вавилона… конечно, существует для того, чтобы изменить империю, изменить мир, реализовать идеалы учителя, наши общие идеалы. Вот как она должна выглядеть. Он верил, что его ответ безупречен, и даже сейчас хотел добавить что-то ещё, но вид лица Ронгер, с которого сошла вся кровь, заставил его сердце невольно дрогнуть. Что происходит, почему… почему Равенна знает о прошлом, и почему выражение лица Ронгер… — Чтобы воплотить видение дедушки… Ронгер закрыла глаза в мучении, в то время как остальные наблюдали, как Равенна бормочет эти слова, инстинктивно отводя взгляд от её безжизненных глаз. — Вы все… действительно верите в это? Её голос, лишённый эмоций, лишь чётко артикулировал слоги, подобно самому жёсткому автомату. — Равенна! Как мы могли… — Дать силу простому люду, наделить тех, кого не коснулось экстраординарное, мощью, чтобы владеть ею. Слова Равенны эхом разнеслись по конференц-залу, её тон был механическим и отстранённым, но звучал подобно грому. — Вы всё ещё придерживаетесь таких мыслей? Глухой стук — Ронгер рухнула, обессиленная. Некогда гордая и яркая женщина теперь дрожала, закрыв лицо руками. И когда тема, о которой не говорили в высших эшелонах Башни Вавилона, но которую признавали все, была озвучена Равенной, в комнате воцарилась тишина. Действительно… это была истина. Почему же говорят, что это ложь, не основанная на лжи? Потому что вера и пыл всех старейшин Башни Вавилона были подлинными, но со временем их направление изменилось. Пятнадцать лет упорного прогресса обнажили реальность — не идеала, а заблуждения. Создавать алхимические устройства для удобства, а не наделять каждого обычного человека трансцендентностью… Это был прагматичный подход, истинное воплощение видения Эйлин, как верил каждый из них. И эти слова были произнесены самой Ронгер под влиянием Анселя. Внутри Башни Вавилона не осталось никого, кто искренне жаждал бы будущего, которого желал Эйлин. — Кроме Равенны. Кроме неё, собранной по кусочкам марионетки, гонящейся за призраками. ---------- Том 2 Глава 415 Если когда-то Равенна верила, что у неё нет спутников, потому что никто не мог сравниться с её темпом, то теперь, столкнувшись с обнажённой правдой, она поняла: дело не в том, что они не могли поспеть, а в том, что… В том, что на этом пути она всегда была одна. Пока все остальные тихо меняли курс и образ мыслей, полагая, что не ошибаются, и всё ещё преследуя идеалы Эйлин… Только она, жалко, трагично, нелепо… неслась к недостижимой цели, рискуя всем, жертвуя всем. Это была единственная ложь, которую элита Башни Вавилона сказала Равенне, помимо сокрытия смерти Эйлин — ложь, которая, когда она узнала правду, привела её к краху. Когда она подняла голову и спросила: «Кто из вас всё ещё придерживается идеалов дедушки?», её встретило молчание. — Марионетка, рождённая из пятнадцати лет рвения, была покинута самим этим рвением. Она получила от них волю изменить всё, даже не будучи свидетелем мирских страданий, но они отказались от возможности выковать новый мир. — Мы… Равенна… не надо так. В последний раз Хендрик был почти доведён до отчаяния, когда Эвора по прихоти захотела уничтожить Башню Вавилона, и он едва мог связно говорить: — Это не то, что мы думаем, не… не отказ, а изменение… использование… другого пути, чтобы… — Создать алхимические устройства и инструменты для улучшения жизни простолюдинов… верно? Равенна закончила фразу за Хендрика, а затем, словно зная, что он скажет дальше, прошептала тем самым призрачным голосом: — Ничего не получится, в конце концов, ждёт лишь провал. — Даже с защитой Анселя, даже без экстраординарного вмешательства… всё то же самое. Ансель… он уже показал ей. Показал реальность, которую она никогда не понимала и не могла изменить. Сложность сущности общества, хаос человеческих сердец и природы, и… Тот факт, что весь мир уже гротескно деформирован под искажающим влиянием экстраординарного. Даже в условиях абсолютной справедливости, где нельзя было использовать даже незаконные средства, процветание территории Уотсон закончилось всего за месяц. Люди, обладающие чудесами, не желают даровать чудеса всем. Они лишь желают сами стать чудом. Всё, что она хотела спасти, пожирало руки, которые она протягивала для спасения… Одно лишь это она уже была не в силах разрешить. Так что же говорить о сложности человеческих сердец? О сложности общества? И вдобавок ко всему — об экстраординарном, которое нависает над всем этим? Ничего нельзя изменить. Марионетка в последний раз окинула взглядом всех в конференц-зале, впитывая их уклончивые, озадаченные, нерешительные и скорбные выражения лиц, затем опустила голову, перестала говорить и повернулась, чтобы уйти. — Равенна… подожди, подожди! Ронгер, стоя на коленях, дрожала, протягивая руку к удаляющейся фигуре маленькой учёной: — Мы не хотели причинить тебе боль… мы, мы можем измениться, у нас ещё есть время, мы… — …Мы? Равенна остановилась, все её эмоции, казалось, отступили, нет, не отступили, а… угасли. Угасли в серое ничто. Точно так же, как бесцветный мир, отражённый в её безжизненных глазах. — Здесь нет «мы», — сказала она. — Здесь нет «меня», нет… Равенны Циглер. С этими словами марионетка развернулась и ушла. В эти дни каждый отдельный инцидент, если брать его по отдельности, не смог бы сломить Равенну. Агония «предательства» со стороны старейшин; паника от самоаннулирования; отчаяние от невозможности изменить ход событий; формирование собственных убеждений и идеалов; и даже то, что человек, которого она почитала больше всего, пожертвовал ею — всё это могло быть исцелено её почти безумным убеждением, отточенным за пятнадцать лет. Какими бы ни были трудности, при наличии времени и пространства для размышлений, она могла бы справиться. Но Равенна была лишена этого… — Потому что Ансель не собирался давать ей такой возможности. С того момента, как он уговорил Ронгер раскрыть их предательство идеалов, которые они хранили ради Эйлин, от конкретных фактов до бездны лжи, дьявол методично демонтировал её «я», её идеалы, которые были важнее её существа… её всё. Как только семя сомнения в себе было посеяно в сердце Равенны, началась цепная реакция разрушения, кульминацией которой стало леденящее душу «великое творение» Эйлин, возвещающее… грандиозный финал. «Я… не понимаю, почему, несмотря на своё невежество в отношении страданий простолюдинов, я продолжаю стремиться изменить всё это». «Оказывается, это потому, что мой дедушка срежиссировал всё своей кончиной, спроектировав мою жизнь». «Но это не имеет значения, ведь Хендрик и остальные разделяют моё стремление к идеалам дедушки; я не одна». «Ах, но они отказались от погони, убеждённые, что мечта дедушки недостижима, веря, что их методы лучше, считая компромисс незначительным». «И всё же… это тоже нормально. Даже если мои убеждения выкованы, даже если в конце концов я останусь одна, я буду продолжать, я должна». «Но… как мне двигаться дальше? Где лежит путь?» «Как мне… изменить всё это?» «…Я устала». «Если моя жизнь — лишь проект, и в этом проекте я считаюсь расходным материалом, если… если я не осознаю, как выполнить ту самую цель, для которой была создана». «Тогда… что я такое?» «В чём смысл существования Равенны Циглер?» Изнутри и снаружи всё в Равенне Циглер указывало на ничтожность, одиночество и… полную незначительность, лишённую ценности. В конце концов, даже если она проглотила ложную горечь жизни, даже если приняла отчаяние вечного одиночества, единственный якорь, за который она могла цепляться — превращение этого стремления в реальность — разбился. Какая причина существовать у марионетки, неспособной даже поставить собственные цели? Так марионетка, лишённая всех возможностей, погибла в аду, лишённом всякой надежды. Она побрела вперёд, не зная, зачем движется, не зная, куда идти, просто переставляя ноги, просто заставляя себя двигаться. Она не знала, как долго и как далеко шла, пока, подобно инвалиду, потерявшему контроль над конечностями, не рухнула лицом вниз на землю. Не было ни слёз, ни криков, ни гневных возгласов — она просто лежала там, лишённая всякого подобия человеческой жизненной силы. Она была похожа на куклу, из которой выкачали энергию. Спустя неопределённое время марионетка услышала возгласы неподалёку. ---------- Том 2 Глава 416 — Ах, Ансель, я нашла её! Она услышала приближающиеся шаги и странное бормотание девушки, но её остекленевшие глаза не шелохнулись. — Ой! Девушка, присев на корточки и склонив голову набок, осмотрела марионетку и вскрикнула от шока: — Она мертва?! Нет… нет, погоди, она ведь дышит, да? Она хотела было ткнуть марионетку пальцем, но молодой человек, стоявший позади, удержал её. — Довольно, Сери, иди домой, — мягко сказал он. — Домой? — Серафина замялась, а затем с глубокой обидой произнесла: — Я… я снова сделала что-то не так? — Конечно нет, просто есть вещи… которые мне нужно уладить с ней. — Понятно… тогда я пойду. Ансель, Ансель, ты тоже возвращайся поскорее. Как только весёлые шаги стихли, марионетка снова услышала тот невероятно нежный голос, в котором не было ни капли утешения: — Я дал тебе шанс покаяться, Равенна. Юный Гидрал опустился на колени рядом с поверженной марионеткой, поглаживая её холодную щеку: — Ну что, жалеешь, что не воспользовалась им? — … — Ты действительно на пределе, не так ли? Он рассмеялся, и его указательный палец слегка провёл по губам марионетки: — Должно быть, это худший день в твоей жизни, верно? Но для меня… нет. Долгие приготовления и ожидание достигли апогея перед самым финалом. Захват Башни Вавилона, пробуждение эмоций Равенны, заставившее её поколебаться в своём отношении к нему, а затем — низвержение её, уже не холодной и твёрдой, как прежде, а невероятно слабой, в бездну… Её отрицание самой себя, смятение по поводу собственных идеалов, осознание собственного бессилия и, наконец, крах и фальшь всего сущего — всё это вновь разожгло отчаяние, которое она уже испытывала ранее. Чтобы добиться такого разрушения, Ансель должен был поблагодарить самого себя образца трёхлетней давности. Он был благодарен своему прошлому «я» за то, что не открыл Равенне правду о смерти Эйлин с позиции друга или товарища, чтобы уберечь её от невыносимой скорби. Иначе этому идеальному разрушению не хватило бы самого важного акта. — Ты стала ко всему безразлична? Ансель прошептал это нежно, баюкая хрупкую марионетку в своих объятиях, его голос был мягким шёпотом у самого её уха: — Даже если я уничтожу тебя здесь, унижу и надругаюсь, тебе действительно будет всё равно? Окутанная его объятиями, марионетка, положившая голову ему на плечо, хранила молчание; её тёплое дыхание было единственным доказательством того, что она ещё жива. — Хе-хе… Просто шутка. Разве я мог бы совершить подобное со своей драгоценной дочерью? — он тихо усмехнулся. — Разве не так, Хелен? Юный Гидрал тихо рассмеялся, произнося ласковое прозвище, отчего в глазах марионетки промелькнуло едва заметное движение. — Я сказал раньше, что это худший день в твоей жизни, но это… относилось к Равенне, — признался он, целуя марионетку в щеку. В его руке материализовался свиток телепортации, который рассыпался на фрагменты, как только в него хлынул эфир: — А для Хелен этот день, несомненно, станет самым великолепным. *** После того как вспышка света угасла, Ансель и Равенна… оказались на крепостных валах города. — Помнишь это место, Хелен? Он опустил марионетку на землю, и она нетвердо качнулась, обретя равновесие лишь тогда, когда оказалась вплотную к Анселю. В её тусклых фиолетовых глазах отразилась панорама города, вызвав искру в её дремлющем сознании. Это место было… — Город Бриз, — с улыбкой объявил юный Гидрал. — Ты забыла о другом участнике нашей игры? Город Бриз… Город Бриз… Да, другой участник, другой игрок. Безжизненный взгляд обвёл окрестности, и по мере того, как марионетка впитывала увиденное, в её сознании возникла мысль — Это… Город Бриз? Улицы были чистыми и ухоженными, дома — целыми и привлекательными, дороги — шумными и оживлёнными, а поток прохожих казался бесконечным… Как это могло быть тем самым нищим доменом, что был здесь всего месяц назад? — Что ж, из-за той суматохи в городе Пеликан, похоже, ты не уделяла внимания этому месту на последних этапах игры, не так ли? Ансель поинтересовался с безмятежной улыбкой: — Тебе любопытно, что здесь произошло? По щелчку его пальцев фигура, стоявшая вдалеке на городской стене, одетая в роскошные одежды и выглядевшая совершенно неуместно из-за своей поспешности, бросилась к ним. Остановившись в трёх метрах от Анселя, молодой человек выровнял дыхание; на его лице без тени смущения читалось почти фанатичное обожание, когда он низко поклонился и произнёс: — Приветствую, Лорд Ансель. Для меня честь встретиться с вами. Я — Лоран Байрон. Ансель пренебрежительно махнул рукой: — Оставь формальности. Знаешь, зачем я тебя вызвал? — Да! — ответил юноша, выпятив грудь от гордости, и доложил Анселю: — Я здесь, чтобы представить отчёт о регулировании экономики города Бриз за последний месяц! Ансель, небрежно прислонившись к городской стене и обнимая свою марионетку, жестом велел ему продолжать. — Да, Лорд! Начиная со дня внедрения зелья улучшения почвы на полях, к шестнадцатому дню, с приходом второго урожая и наплывом высококачественного зерна на рынок, наш департамент начал расследование, завершив все запросы за семь минут и тринадцать секунд. — Установив все детали, мы провели час и тридцать семь минут в стратегическом обсуждении, утвердив план действий. Согласно нашей стратегии, мы выкупили всё зерно, циркулирующее на рынке, и договорились с землевладельцами, обеспечив покупку всей продукции с модифицированных полей в тот же день. — Впоследствии мы привели цены на всё зерно в соответствие с его качеством, а не количеством. Благодаря актуарной оценке мы продали зерно меньшими партиями по премиальной цене по всей империи. — Благодаря этому мы получили прибыль в три тысячи двести десять процентов. Учитывая значительное превышение наших прогнозов, мы вернули излишки землевладельцам и пересмотрели закупочную цену. — Оставшаяся прибыль была инвестирована в город Бриз, что ускорило развитие инфраструктуры за счёт привлечения экстраординарных существ. Кроме того, значительная часть была выделена на создание новых рабочих мест для местных фермеров и предоставление соответствующего обучения… — Предвидя, что при таких темпах производства на модифицированных полях наша стратегия продаж не сможет поддерживаться бесконечно, а внешний демпинг достигнет насыщения, это зерно в конечном итоге захватит все рынки. Чтобы смягчить воздействие на местных фермеров, нам нужно было создать больше рабочих мест. Мистер Кляйн предложил внедрить многопрофильное профессиональное обучение для фермеров. Что касается деталей этих инициатив, к сожалению, я не могу передать их устно; прошу прощения за неудобства. Хотя его щеки раскраснелись, молодой человек говорил впечатляюще чётко и без запинки, с нетерпением ожидая ответа: — Желаете ли вы ознакомиться с соответствующими документами сейчас? — Нет, в этом нет необходимости, — одобрительно кивнул Ансель. — Отличная работа, Лоран. Выдай шестимесячную премию всем, кто участвовал в этой корректировке зернового рынка. Губы юноши задрожали от волнения — не от последней части заявления, ибо он был глубоко тронут в тот самый момент, когда Ансель произнёс слова «отличная работа». — Нет, это ваша заслуга… всё благодаря вашему наставничеству, Лорд Ансель! То, что могло быть простой лестью, чтобы расположить к себе начальника, этот молодой человек по имени Лоран произнёс с такой убеждённостью, словно был готов защищать эти слова ценой собственной жизни. Если бы Ансель попросил его сердце в качестве доказательства искренности, он бы не раздумывал ни секунды. — Я говорил об этом много раз, Лоран, — сказал юный Гидрал, покачав головой и мягко коснувшись плеча юноши своим скипетром. — Статус, богатство, знания, перспективы и способности, которыми обладаешь ты и все вы… не всё это проистекает из моей благосклонности. Он тихо усмехнулся, добавив: — Отрицать собственный талант и усилия — значит невольно намекать на то, что мне… не хватает проницательности, не так ли? — Нет, нет, нет… конечно, нет! Ответил Лоран, в смятении качая головой. — У меня нет таких намерений, Лорд Ансель. Я искренне… искренне горжусь той мудростью, которой обладаю, и теми преобразованиями, которые я привнёс в домен Гидрала! Когда он произнёс последнюю часть, паника на его лице исчезла, сменившись искренней гордостью и чувством чести, которые сияли необычайно ярко. Перед ним шестнадцатилетний наследник домена просто тепло улыбнулся: — Довольно, занимайся своими делами. Я не стану больше отнимать у тебя время. — Да! Лоран ответил чётко, без лишних слов. Он ещё раз низко поклонился и быстро удалился. Как только он полностью скрылся из виду, Ансель обхватил щеки марионетки, откинув её голову назад, чтобы с улыбкой заглянуть в её фиолетовые глаза. ---------- Том 2 Глава 417 Её глаза, прежде безжизненные, теперь подернулись эмоцией, которую можно было назвать… «замешательством». — Ты не понимаешь, что только что сказал Лоран? — поинтересовался Ансель, поглаживая её по щеке. — … Марионетка открыла рот, но слова не сорвались с её губ. Возможно, она не поняла слов юноши, но если она не ошибалась — — Ничего, тебе нужно уяснить лишь одно, — мягко произнёс Ансель, наклоняясь к ней. — В этой игре, здесь, в городе Бриз, никто не пострадал. — Землевладельцы получили солидную компенсацию, город Бриз обрёл значительные средства для развития, первоначальные фермеры не разорились из-за своих урожаев, а благодаря торговым стратегиям Лорана фермеры в других частях империи пострадали лишь минимально. Конечно… это лишь временно, но, как ты слышала, они уже готовят планы на случай возникновения любых потенциальных проблем. — Значит… Дьявол задал вопрос, приподняв подбородок марионетки; его лицо было так близко, что почти касалось её губ в момент интимной близости. — Что ты об этом думаешь? Последовало долгое, глубокое молчание. Затем, после краха, после разрушения, марионетка задрожала и произнесла свои первые слова: — Это… может измениться? — Разумеется, — ответил Ансель с весёлой улыбкой. — Ты не можешь это изменить, они не могут это изменить, возможно… никто не может это изменить. Его рука, охватившая тонкую талию марионетки, слегка сжалась, словно желая слить её со своим существом. — Но… — Юный Гидрал ответил с расслабленной уверенностью, — я, безусловно, могу. Это… может измениться. Марионетка наблюдала за всем происходящим, и её прежде безжизненные, застывшие глаза начали подрагивать. Это был не худший исход, который она предвидела, а скорее… лучший, самый лучший из возможных. В самой пучине нигилистического отчаяния кукла уловила хрупкий луч надежды. — Равенна… Равенна… Затем этот вздох, это имя на мгновение затмило тот свет. — Здесь… — марионетка схватилась за руку Анселя, обнимавшую её за талию, её голос был онемевшим и механическим, — здесь… нет… Равенны. — О? Тогда кто же ты? — … Наблюдая, как марионетка не может ответить на его вопрос, дьявол с наслаждением рассмеялся, склонив голову чуть ближе и прошептав на ухо обнимаемой им кукле: — Бедная Равенна, — сочувственно прошептал он. — Жизнь, полная манипуляций, брошенные стремления, «я», не имеющее никакой ценности. — Твои убеждения ложны, навязаны и взращены силой. — Твои спутники фальшивы, они давно предали тебя. — Твоё «я» — ложь; как может быть настоящим существо, построенное на всём поддельном? — Твои цели — ложь, твои желания — ложь, всё, что ты делаешь и о чём думаешь… всё это фальшь. Слова Анселя стали петлёй, затянувшейся на шее марионетки, но как могла марионетка страдать от этих откровений? Ведь это были не те истины, о которых Анселю нужно было ей напоминать; это были истины, которые она уже осознала и к которым стала безразлична — В этот миг глубокий оттенок морской синевы неожиданно заполнил её взор. Она смотрела на него всё это время, видела его бесчисленное количество раз, но теперь… морская синева, чистая, как небо, почти полностью заполнила взгляд марионетки. Она услышала, как морская синева говорит: — Но это не имеет значения. Она почувствовала, как морская синева нежно окутывает её: — В мире, где всё фальшиво. Она осознала, когда морская синева просочилась в неё: — Я должна быть… самой настоящей. В этот момент в сознании марионетки… взорвалось множество воспоминаний. Не тех, что она утратила, а тех, что у неё были, воспоминаний, которые она хранила как драгоценность. Все они… были связаны с Анселем из Гидрала. Его насмешки, его шутки, его забота, его искренность, каждое сказанное им слово, каждый совершённый поступок, прошлые мечты, радость, свобода и… счастье — всё это развернулось перед глазами марионетки. — Скажи мне, кто разделяет твои идеалы? [Анселю пришлось от чего-то отказаться, и это опечалило его] — …Это ты. — Скажи мне, кто готов идти с тобой, кто может идти с тобой? [Неужели мысли и чувства, которые я вложил в тебя, тоже ложь?] — …Это ты. — Скажи мне, кто способен воплотить в жизнь видение, к которому ты стремишься? [Но я, безусловно, могу] — Это… ты. Дыхание марионетки участилось и стало обжигающим, глаза цвета морской синевы, казалось, выжгли себя в её взоре, приближаясь всё ближе и ближе, проникая в её взгляд, пока ни один другой оттенок не смог найти себе пристанища… Действительно, в её глазах, в её мире не было места ни для какого другого цвета. — Итак… — мягко произнесла яркая, пылкая морская синева, — кто я? — Ты… Инстинктивно марионетка потянулась, чтобы коснуться его лица, и когда она заколебалась, отстраняясь, он крепко схватил её руку, приложив к своей щеке. Когда тепло его пальцев передалось ей, марионетка мечтательно прошептала: — Ты… Ансель. — Ансель… Разве только Ансель? Он улыбнулся, поглаживая своё лицо рукой марионетки: — Помнишь, я однажды спросил, что именно значит «отец»? — … — Отец — это учитель, наставник, спутник, это… творец. — Моя дорогая, моя дорогая. Дьявол нежно погладил марионетку по щеке: — Я могу научить тебя создавать удивительные алхимические устройства, я могу направить тебя в их праведном использовании, я могу быть рядом с тобой, непрестанно, я могу спасти тебя из бездны небытия… — Создай себя заново. — Поэтому. Он поцеловал марионетку в губы: — Кто я для тебя? — Ты… нет… В оцепенении, сбитая с толку, марионетка увидела тот луч света, но внутри её разрушенного «я» неизгладимые таланты и дары позволили ей разглядеть соблазн дьявола, и она, борясь с собой, ответила: — Ансель… ты… не хочешь… помочь… Он сдался; он больше не был… — Но ты ведь понимаешь, что у меня есть свои проблемы, не так ли? Критический момент, подтолкнутый судьбой и схваченный дьяволом, превратился в клинок, пронзивший последние остатки упорства марионетки. Марионетка прошептала: — Проблемы… Да, проблемы, Анселю угрожали, подумала она, если бы только угрозы можно было устранить, тогда… — Если бы только ты могла помочь мне, если бы только ты могла искоренить моих врагов… Дьявол нежно признался: — Разве тогда я не стал бы тем, кто никогда не оставит тебя, кто всегда будет на твоей стороне? — Ответь на мой вопрос ещё раз, кто… я? Если бы только… я могла помочь Анселю, если бы только… проблемы можно было решить. Он будет на моей стороне, всегда… непоколебим, он понимает меня лучше всех, может помочь мне больше всех, заботится обо мне больше всех. Идеал тоже мог бы быть… реализован. На щеках марионетки проступил яркий румянец. Она протянула руки, обнимая дьявола за плечи, и в её голосе прозвучали эмоции, уже не подобающие простой марионетке. — Ты… Отец. Произнеся эти три слова, она ощутила небывалое спокойствие. — Очень хорошо, — с удовлетворением и радостью спросил её отец, — тогда кто ты? Быть рядом с отцом, пока он стоит со мной, — я могу осознать свою ценность. Моё существование… имеет смысл. — Я… Погружённая в эту морскую синеву, марионетка обрела новое имя и ответила с таким восторгом: — Я… Хелен, дочь своего отца. Ансель из Гидрала вгляделся в эти глаза, некогда лишённые жизни, а теперь пылающие ярким выражением, и нежно обнял её хрупкую фигуру. Уничтожить Равенну? Стереть её «я»? Аннигилировать всё, что было в ней? Нет… Ансель желал не уничтожения, а замены. Заменить всё в её жизни, всё, что ей было дорого, и её нерушимые идеалы. Даже сейчас, в этот момент, ты всё ещё надеешься осознать свою ценность, гоняясь за этой созданной иллюзией? Ничего, раз так, тебе просто нужно знать… всё, что ты делаешь для меня, — это погоня за тем идеалом. Хелен, моя дорогая Хелен. Отныне я — всё для тебя. Я — твой… единственный. ---------- Том 2 Глава 418 — Ха... ха... Серафина изо всех сил боролась, продвигаясь по обширной лужайке поместья Гидрал, её лицо исказилось от решимости. Мышцы непрерывно дрожали, а стройные ноги, казалось, больше никогда не смогут выпрямиться после каждого сгиба. Щёки высокой, светлолицей девушки были залиты потом, а вздувшиеся вены на шее свидетельствовали об огромном давлении, которое она испытывала. Неподалёку трио глав пакта Фламеля наблюдало за каждым шагом продвигающейся Мисс Волк. — Всегда удивительно наблюдать за этим, — восхитился Лоуренс, примостившийся на плече Тайруса, Главы силы, и поглаживающий свои длинные усы. — Талант и дух мисс Серафины, пожалуй, неоправданно сильны, не так ли? — Адаптация, иммунитет... действительно поразительно, — кивнул Торадон, и этот великий колдун слегка прищурился. — Но, на мой взгляд... её дух простирается дальше этого. Помните последнюю оценку Тайруса? Под огромным давлением она, казалось, обладала потенциалом для некой «трансформации». — Суть в её темпераменте, — внезапно заговорил Тайрус, до этого момента молчаливый гигант-воин, и его голос прогремел, словно гром. — Жажда победы, стремление к силе, уверенность в том, чтобы укротить и обуздать её, и несгибаемая воля... — Девушка из глухой деревни, но она обладает темпераментом, позволяющим взойти на вершину силы — это поистине бесценно. — ...Это действительно странно, — Лоуренс почесал свою крысиную голову. — Разве до встречи с Юным лордом мисс Серафина не была просто деревенской девушкой? Несмотря на период обучения, в душе она оставалась деревенской девчонкой. Как она приобрела такой характер? — Качества сильных врождённы, — скрестив руки, произнёс Торадон с предельно равнодушным тоном, источающим высокомерие. — Я создавал заклинания в шесть лет, Тайрус мог разрывать волков голыми руками в четыре года, а Юный лорд доминировал почти во всех областях с подавляющей силой... Разве это требует причины? Нет. — Талант и темперамент — это не одно и то же, Торадон. — Когда темперамент достигает определённого уровня уникальности, он становится талантом. Пока человек и мышь вели непринуждённую беседу, предмет их обсуждения, Мисс Волк, издала рёв, обращённый к небу, и внезапно начала спринт. Как раз когда её движения поразили трио... она споткнулась и с глухим стуком упала на землю, хватая ртом воздух. — Три минуты пятьдесят шесть секунд. Торадон погладил подбородок и заметил: — Это на шесть секунд лучше, чем два дня назад. При таких темпах она выйдет на плато через полмесяца. — В конце концов, это всего лишь третья ступень Трона... Постойте, Серафина на третьей ступени? Воскликнул Лоуренс, в то время как всегда ответственный Тайрус произнёс глубоким голосом: — На сегодня достаточно, Серафина. Хорошо отдохни. — Ох... Измождённая Мисс Волк, лежащая на траве с высунутым наполовину языком, слабо ответила: — Я буду в порядке, полежав, дядя Тайрус. Не обращайте внимания. Свежий аромат травы щекотал нос Серафины, и она принюхалась, чувствуя, как липкость пота на лице значительно уменьшилась. Действительно... нет ничего приятнее, чем лечь после изнурительной тренировки. Прямо как после ночи, проведённой в сражениях с Анселем, когда она лежала у него на груди, чтобы поспать, хе-хе-хе... Серафина напевала с полузакрытыми глазами, но одна лишь мысль об этом сценарии превратила прохладу, которую она только что ощутила, обратно в жар. Для Серафины поглощение питательных веществ, делавших её сильнее, и радостное общение с Анселем были вечными наслаждениями её жизни. В некотором смысле она действительно была похожа на собаку: довольная и беззаботная, пока сыта и может с радостью играть со своим хозяином, не зная тревог. Жизнь в блаженстве и комфорте может притупить разум, но, честно говоря, многие ли в этом мире добровольно выбрали бы лишения, когда могли бы наслаждаться таким покоем? Марлина никогда не критиковала всё более ленивую натуру Серафины; во-первых, потому что та никогда не пренебрегала самосовершенствованием, а во-вторых... разве не такой жизни они так упорно добивались? Конечно, это была точка зрения Марлины. Для Серафины вещей, которых она желала, было гораздо больше. Сделав пару движений, Серафина приподнялась и встала, разминая своё высокое, атлетичное тело. Мышцы напряглись, а кости издали хруст. — Может, потренироваться ещё немного... Так скучно без Анселя... Оставшись одна на лужайке, Серафина задрала рубашку, чтобы вытереть щёки; её рельефные мышцы живота блестели от пота, излучая притягательное сияние. — Кстати говоря, если он отправился доставить неприятности Равенне... что именно он сделает? Вспоминая совершенно сломленное поведение Равенны, Мисс Волк невольно вздрогнула. — Надеюсь, я никогда не выглядела такой жалкой в глазах Анселя... это невыносимо! Серафина не могла принять себя такой сломленной, с глазами, похожими на стеклянные шарики — проявление слабости, которое было совершенно на неё не похоже! Хотя из-за первоначального конфликта с Равенной Серафине хотелось, чтобы Ансель преподал ей суровый урок, их последующее взаимодействие, особенно охота в день её рождения, были такими приятными благодаря сотрудничеству Равенны, а её комично привлекательная фигура не позволяла затаить обиду... Серафина больше не испытывала к ней неприязни. Поэтому, когда Равенна продемонстрировала это опустошающе жалкое состояние, Серафина почувствовала укол жалости к ней. Она слишком хорошо знала о страшных последствиях попадания в руки Анселя, особенно когда он был полон злобы. Если бы я не была такой очаровательной, послушной и понимающей, полностью околдовав Анселя, ха, я могла бы закончить как Равенна. Это было близко... Возвращаясь в поместье, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть в постели Анселя, Серафина подумала про себя: — Может, убедить Анселя не быть слишком суровым к Равенне... В конце концов, он, кажется, заботится об этой малышке. Видя её в таком состоянии, она достаточно жалка, нет нужды делать что-то ещё, верно? А что, если она окончательно сломлена? С этими мыслями Мисс Волк решила посоветовать Анселю пощадить Равенну, не давить на неё слишком сильно. Так будет лучше для всех. Такая доброта, поистине подобающая мне! Серафина гордо и счастливо кивнула, напевая мелодию, пока шла к поместью. По мере того как она шла, её выражение лица внезапно изменилось. Шмыг, шмыг— Девушка принюхалась к воздуху, её выражение стало серьёзным, а шаги ускорились. Она почувствовала запах Анселя, и для Серафины, которая всегда была рядом с ним, она могла легко обнаружить его присутствие в радиусе пятисот метров, даже не используя силу Главы ветра, просто благодаря своим нынешним способностям, даже если это был лишь след. Возвращение Анселя в поместье Гидрал не было проблемой — проблема была в другом... Почему он не пришёл найти меня немедленно! Хотя... хотя Ансель не обязан оставаться на моей стороне, хотя мы сейчас не работаем вместе... невозможно, чтобы он пренебрёг мной, особенно в пределах поместья! Может, это мистер Фламель искал компании Анселя, или, возможно, сестра Аннелиза пожелала поболтать с ним? Конечно, это не может быть та сумасшедшая Эвора... Нет, нет, нет, это не так; я не чувствую их присутствия. Дыхание мира течёт вечно, неся Серафине информацию, которую она жаждала получить. ...Хм, странный запах. Он похож на Равенну, но кажется... не совсем она. Что это может значить? Ансель сейчас с кем-то, кто кажется Равенной, но... это не она, и он не искал меня? ---------- Незваная гостья Из горла мисс Серафины вырвалось тихое, раздражённое рычание. Ярость эта, разумеется, предназначалась отнюдь не Анселю, а таинственной незваной гостье. «Какая-то неведомая воровка... Чёрт! Где носит Марли? Чем она вообще занята?! Почему не следит за тем, чтобы всякие драные кошки не крутились вокруг Анселя?!» Ведомая глубокой враждебностью, Серафина сорвалась с места и помчалась прямо туда, где находился Ансель. *** В главном здании поместья служанки только и успели заметить, как Серафина вихрем ворвалась через парадный вход. Прежде чем они успели поприветствовать всеобщую любимицу, эта очаровательная юная леди уже бесследно исчезла. — Третий этаж... спальня Анселя?! — ахнула Серафина. Глаза Серафины расширились от потрясения, а в алых радужках вспыхнуло свирепое пламя ярости. Спальню Анселя Серафина уже давно считала своей личной территорией — запретной зоной для всех, кроме родственников Анселя, Марлины и неуловимой Эворы, которая вообще не поддавалась никакому контролю... Больше сюда не смел входить никто! Серафина прекрасно понимала телесные желания Анселя, и ей было совершенно не важно, с кем и где он делит постель, но... валяться именно в этой кровати дозволялось далеко не каждому! «Мне потребовалось так много, очень много времени и сил... чтобы вся эта кровать пропиталась моей сущностью и запахом!» «Я не потерплю, чтобы какая-то бродячая кошка всё там испортила! Даже если сам Ансель будет настаивать... этому просто не бывать!» Взгляд мисс Волк зловеще потемнел. Если ситуация окажется настолько скверной, как она опасалась, Серафина была готова взять измором эту неведомую кошку. В этом деле она решительно не намеревалась уступать! Как только наглой самозванке не хватит сил, её схватят, свяжут и подвесят к потолку на всеобщее обозрение! Во время этого обхода владений очаровательное собачье обаяние мисс Серафины полностью уступило место свирепой волчьей натуре… пусть и направленной немного не туда. «Молись, чтобы Ансель ничего с тобой не сделал, потому что если сделал... тебе конец...» Раздался грохот удара. — Ансель! Я пришла, чтобы найти, найти... — ворвавшись в комнату, выпалила Серафина. — ...найти тебя? Стоящая на пороге девушка замерла, как вкопанная, во все глаза глядя на открывшуюся ей картину. Красивый юноша сидел на краю кровати, бережно обнимая девушку, которая, несмотря на своё миниатюрное телосложение, отнюдь не казалась ребёнком. Он тщательно расчёсывал её мягкие серо-голубые волосы, собирая их в очаровательные два хвостика, спускавшиеся до самых бёдер. Серафина уставилась на незнакомку, и та в ответ подняла на неё взгляд. От этих матовых фиолетовых глаз по спине Серафины пробежал холодок, но первоначальное потрясение быстро сменилось румянцем смущения и глухой досадой. «Равенна... Как это может быть Равенна?!» И хотя Серафина уловила одновременно знакомый и чужой запах, явно указывающий на Равенну, верить в это ей совершенно не хотелось. «Да как Ансель вообще мог питать какие-то чувства к этой коротышке?! В чём я ей уступаю?! Да даже Марли казалась куда более удачным выбором!» «Но почему именно она?! Неужели Ансель настолько неразборчив?! Да даже горничная из поместья была бы лучше этой доски... хотя, как ни странно, задница у неё довольно упругая... Нет!» — Равенна, что ты здесь забыла?! — закипая от гнева, потребовала ответа Серафина. — ... — послушная девушка с серо-голубыми волосами, уютно устроившаяся в объятиях Анселя, лишь склонила голову набок, не проронив ни слова. Столкнувшись с её молчанием, Серафине оставалось лишь надуть губы и недовольно обратиться к Анселю: — Ансель... почему ты... почему ты не предупредил меня о своём возвращении? — М-м? Ансель на мгновение отвлёкся от сидевшей на его коленях девушки и, не в силах сдержать улыбку, дразняще спросил: — Ревнуешь? — Вот ещё, стану я ревновать к этой малявке! — Серафина скрестила руки на груди и с фырканьем отвернулась. — Я просто не желаю, чтобы какая-то незнакомая дикая кошка забиралась в кровать, в которой я сплю каждую ночь. Хоть она и сказала так, после двух-трёх секунд молчания Серафина украдкой взглянула на Равенну. Отсутствие привычного блеска в глазах странным образом придавало той особое, непривычное очарование, а игривые хвостики и лицо, удивительно гармонично сочетавшее в себе детскую невинность и зрелость, идеально дополняли друг друга. — Ан... Ансель, — пролепетала она. Чем дольше Серафина смотрела, тем сильнее становилось её беспокойство: неужели Равенна открыла новый фронт борьбы?! — Ты же... ты же не можешь интересоваться такой малышкой... — запнувшись, выдавила она. — Во-первых, по обычным меркам Хелен просто немного миниатюрная, её едва ли назовёшь «малышкой». А во-вторых... Юный Гидрал нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке девушки. Та прикрыла глаза с безмятежным выражением лица и охотно сжала руку Анселя, прижимаясь к ней ближе, отчего Серафина застыла в полном изумлении. — Пожалуй, пришло время представить вас друг другу заново, Сери. Ансель позволил девушке тереться о его руку, точно котёнку, и с сияющей улыбкой произнёс: — Моя дочь, Хелен. В этот момент мисс Хелен открыла глаза и, с явной неохотой выпустив руку Анселя, но продолжая сидеть у него на коленях, серьёзно и чинно поклонилась Серафине: — Здравствуйте, мисс Серафина. Как и сказал мой отец, я больше не та марионетка, которую вы помните. Ошеломлённая до глубины души Серафина услышала, как она добавила: — Я Хелен, дочь своего отца. — ... Серафина протёрла глаза, затем ещё раз, но картина перед ней оставалась прежней — пугающе реальной и осязаемой. Она отчётливо видела, как та, что прежде была холодна как лёд и никогда не проявляла эмоций, сейчас... озаряла комнату ослепительной улыбкой. «Хелен... Дочь?!» ? ?? ??? — Между тем, мне нужно исправить одну ошибку отца. Мисс Хелен с двумя хвостиками внезапно чуть откинула голову назад, потянулась и обняла Анселя за шею. В её лишённых света фиолетовых глазах вспыхнуло дикое пламя, говорившее о том, что, доверив ему всё без остатка, она готова без колебаний рухнуть хоть в саму Бездну. *** Когда она отказалась от личности Равенны и приняла подаренную Анселем новую жизнь под именем Хелен, все чувства к нему, запечатанные три года назад... «Если мой отец способен оправдать все мои ожидания, значит, он... всё, о чём я только могу мечтать.» «Я могу посвятить всю себя тому, чего желаю, а значит...» «Я могу посвятить всю себя своему отцу.» Это чувство, раздробленное и разбитое окружающим миром, под коварными интригами дьявола обрело новую, извращённую жизнь. *** — ...Потому что между нами нет кровного родства. Обезумевшая мисс Хелен прижалась губами к шее Анселя, а затем повернулась к Серафине, на лбу которой от гнева уже вздулись вены. — Поэтому, даже если он мой отец, в этом нет никакой проблемы. Скорее наоборот... Она прошептала это не с издёвкой или вызовом, а с искренним, глубинным желанием воплотить столь извращённую связь: — Так будет даже лучше. ---------- Том 2 Глава 420 Это была провокация. Хотя мисс Хелен и не собиралась никого провоцировать, в глазах Серафины это выглядело как прямой вызов. «Мелкая, а задница-то налитая... ну надо же, какие подлые приёмчики!» Да как она смеет... так бесстыдно обращаться к Анселю! Серафина смерила скромно сидящую Хелен яростным взглядом, чеканя каждое слово: — Встань! Сейчас же! Мисс Хелен, однако, проигнорировала её, вместо этого повернувшись к своему «отцу». Ансель улыбнулся и мягко похлопал её по тонкой талии, и его «дочь», которая на самом деле была на пять лет старше его, тихо соскользнула с его колен. — Сери, — Ансель подался вперёд, подперев щеку рукой, — кажется, ты сильно невзлюбила Хелен. Поделишься причиной? Серафина промолчала. Она в два шага преодолела расстояние до Анселя, бросив высокомерный взгляд на Хелен рядом с ним — взгляд, подчёркивающий разницу в их стати, — а затем, фыркнув, уселась Анселю на колени. Обхватив его за шею, она с гордостью поёрзала, демонстрируя свои упругие и нежные формы. Но Хелен не выказала ни капли недовольства, лишь спокойно глядя на профиль Анселя; её тусклые фиолетовые глаза не замечали никого другого. Это пренебрежение лишь сильнее душило Серафину, не давая выплеснуть накопившееся возмущение. Мисс Волк на мгновение замолчала, а затем внезапно приблизилась лицом к лицу Анселя. Её розовый язычок коснулся его губ, прежде чем смело и ловко скользнуть внутрь. Она наслаждалась пьянящим теплом их смешанного дыхания, искоса поглядывая на Хелен, стоявшую в стороне. «Маленькая дикая кошка, просто наблюдай со стороны...» — Что... а-а-а! Серафина резко оттолкнула Анселя, вскрикнув в полный голос, и всё потому, что в тот момент, когда она взглянула на Хелен... Она увидела, что Хелен почти вжалась лицом в пространство между их губами. — Что... что ты делаешь! Покрасневшая и разгорячённая, Серафина уставилась на слишком близко подошедшую Хелен, выкрикнув: — Почему ты так близко?! — Мисс Серафина, — жуткие, тусклые фиолетовые глаза Хелен медленно переместились, остановившись на лице Серафины, — вы собирались присягнуть на верность отцу, почему остановились? — Я... ты... как я могу продолжать, когда ты смотришь на меня, как привидение! — Но если я не ошибаюсь. Хелен заговорила медленно: — Ты ведь хотела, чтобы я смотрела, не так ли? Это лицо, одновременно невинное и наделённое особой зрелостью, приняло серьёзное выражение: — Пожалуйста, продолжай. Окажи мне честь — позволь наблюдать вблизи, чтобы изучить... — Как именно можно доставить удовольствие отцу. Мисс Серафина, никогда не видевшая подобного зрелища, была совершенно сбита с толку. Это... это неправильно! Разве ты не должна осознать реальность того, что, несмотря на то, что видишь нас с Анселем в любовных объятиях, тебя отшвырнули в сторону? Что значит это проклятое «изучение»? — Ты... ты... Рот Серафины открылся, она долго не могла вымолвить ни слова, глядя на это изящное лицо. Затем, с яростью в голосе, она заявила: — Я не буду! Я отказываюсь! Мечтай! Она вскочила, твёрдо решив не позволить Хелен так легко добиться своего. Однако, под возгласы удивления, мисс Волк снова оказалась на коленях у Анселя. Юный Гидрал с лёгким смешком перехватил запястье Серафины и произнёс: — Приходишь, когда хочешь, уходишь, когда хочешь... Он нежно прикусил её нежную мочку уха, и от его тёплого дыхания тело Серафины обмякло и ослабело. — Сери, когда я был таким покладистым? — Ан... Ансель. Высокая и статная волчица, которая была так грозна в присутствии Хелен, теперь издала тихий, жалобный скулёж, словно покорный щенок: — Я... я была неправа, пожалуйста... не сейчас, не сейчас... давай подождём... до вечера... А-а! Руки Анселя разминали и ласкали мягкую кожу Серафины, под которой чувствовалась твёрдость и упругость мышц. Его кончики пальцев слегка надавили, и это едва заметное давление, казалось, проникало сквозь слои мышц, массируя внутренние органы. — Если ты не хочешь, — с лёгким смехом сказал Ансель, наслаждаясь тонким ароматом девушки в своих объятиях, — я мог бы пойти найти Марлину. Хм... возможно, она была бы более подходящим учителем, способным многому научить Хелен. !!! Почему... почему именно меня исключают? Я не могу быть той, кто смотрит со стороны с тоской! Страстный пунцовый румянец разлился от шеи Серафины до самого лица, она тяжело дышала и едва слышно прошептала: — Я... я научу, я буду учить. — Хорошая девочка. Злобный змей с удовлетворением поцеловал её в затылок: — Давай начнём с... Его кончики пальцев очертили губы Серафины: — Начнём отсюда. Юная девушка, сначала вздрогнув, затем слегка задрожала и чуть не обмякла в объятиях Анселя. Через несколько секунд она закрыла лицо руками, не позволяя Хелен видеть выражение её глаз, и неохотно отодвинулась от колен Анселя, прежде чем опуститься перед ним на колени... — ... Юный Гидрал слегка приподнял бровь и сказал: — Вообще-то, я имел в виду поцелуй. Серафина, которая уже упёрлась в колени Анселя и раздвинула его ноги, вся задрожала. Она подняла голову, и выражение её лица сменилось с недоверия на возмущённый стыд. Как только она собралась встать, Ансель придержал её голову, и Гидрал, слегка наклонившись вперёд, подпёр щёку, склонил голову набок с улыбкой и произнёс: — Впрочем, начать отсюда тоже неплохо. Таким образом, в тусклых глазах Хелен отразился мужской орган, который она никогда прежде не видела. — ... Омоложенная маленькая учёная пристально уставилась на него. Тщательно изучив всё в течение некоторого времени, она снова опустила голову, измеряя расстояние от живота до внутренней стороны бедра, после чего её брови слегка нахмурились. Среди тихого прерывистого дыхания мисс Хелен подалась ближе, а затем ещё ближе. В этот момент Серафина закрывала лицо руками, не позволяя Хелен видеть её выражение, но Хелен и не смотрела на её лицо — вместо этого она внимательно наблюдала за её вздувающимся, двигающимся горлом. Через несколько секунд она подняла взгляд на Анселя: — Отец, можно мне коснуться? Серафина, закрыв лицо, расширила глаза, в то время как Ансель усмехнулся и кивнул: — Конечно. И вот рука Хелен уже лежала на горле Серафины. — ...Такое тёплое, — тихо пробормотала она. С предельно серьёзным и искренним исследовательским подходом она начала медленно поглаживать шею Серафины, в то время как другой рукой измерила длину собственной белоснежной шеи. — Немного... натянуто, — заметила мисс Хелен. — Нет нужды проглатывать всё целиком... Сери, в конце концов, ты должна учить Хелен. Ансель нежно погладил щёки, которые, казалось, покраснели до крови, дразняще глядя в те глаза, что горели провокационным пламенем: — Не фокусируйся только на текущей задаче. — Гр... Ха... Серафина посмотрела на Анселя тем, что она считала очень свирепым взглядом, затем медленно выдохнула, и после нескольких секунд дыхания сосредоточилась на объекте перед собой, чувствуя, как всё её тело охватывает жар. — Ну, ух, я... ты... Мисс Волк закрыла глаза, набралась решимости и снова слегка наклонила голову вперёд, отбросив последние остатки сопротивления и скромности в смеси смущении и возбуждения. «Даже... даже если я не справлюсь с этой мелкой, я должна дать ей понять... кто был первым и кто здесь главный!» Она невнятно пробормотала со своей любимой «игрушкой» во рту: — Ансель... ему... нравится... мм... это место... тебе нужно... ха... Хелен искренне подалась вперёд, её нос почти ощущал этот абсурдный обжигающий жар. Благодаря маленьким интригам и безрассудным действиям Серафины, мисс Хелен сегодня получила исключительно наглядный урок... с предельно близкого расстояния. ---------- Том 2 Глава 421 Серафина в конце концов сбежала прямо из спальни Анселя. Хелен, запечатлевшая в памяти все навыки и ключевые моменты, продемонстрированные сегодня Серафиной, всё ещё пристально смотрела на определённую точку… на теле Анселя. — Из-за ограничений моего физического состояния, — внезапно произнесла она, — с моим нынешним телом я, возможно, не способна… — Сейчас тебе нужно сосредоточиться не на этом, Хелен. Ансель с улыбкой нежно погладил миниатюрную ученицу, прильнувшую к его объятиям: — Ты подумала о том, какой должна быть твоя ближайшая цель? — Цели моего отца — мои собственные, — тихо ответила Хелен. — Вы непогрешимо правы. Марионетка, чья жизнь была сформирована за неё, но которая не могла оправдать даже тех ожиданий, что были на неё возложены, нашла человека, которому суждено было исполнить все её предопределённые роли. План Анселя, включавший долгую подготовку, позволившую ей постепенно обрести эмоции, ослабить бдительность по отношению к нему и, с лёгкого толчка судьбы, в конечном итоге заменить абсолютный якорь в сердце Хелен, был реализован в совершенстве. Ансель мягко улыбнулся: — Тогда давай начнём с выполнения обещания, данного Эворе. — Обещание Эворе. Без малейших колебаний Хелен ответила: — Я понимаю. Я подготовлю необходимые уязвимости в системе, которые требуются Сьюэллен, будьте уверены, Отец. — Нет, это не всё, — Ансель покачал головой. — Механическая броня, эфирное вооружение… ты также должна помочь в этих вопросах. — … После секундного молчания Хелен, не выказав ни тени замешательства, серьёзно произнесла: — Она не будет представлять угрозы для Отца, верно? — Нет, будь спокойна, пока… Эвора не предпримет таких безрассудных действий. Получив этот ответ, Хелен больше не задавала вопросов, лишь кивнула в знак согласия: — Тогда я найду алхимика, способного создать эфирное вооружение, и постараюсь выполнить требования Эворы. Контроль Эворы над эфирным вооружением потенциально мог представлять опасность для империи, и жертвы, на которые, возможно, пришлось бы пойти в этом процессе, — это соображения, которые оригинальная «Равенна» наверняка приняла бы во внимание. Однако Хелен не задумывалась об этом. Потому что в этом не было нужды. Если её отец считает, что проблем нет, значит, их нет. — И ещё, во внешнем мире, кроме как перед самыми близкими мне людьми… я хочу, чтобы ты по-прежнему называла себя Равенной. Это, казалось бы, простое утверждение вызвало яркую перемену в выражении лица Хелен. Она повернулась, крепко обняла Анселя, прижавшись к его груди, и прошептала: — Могу ли я отказаться, Отец? — Ты только начала быть дочерью и уже хочешь немного покапризничать? — Ансель нежно погладил её по длинным волосам. — Я не хочу, чтобы нынешнюю меня оскверняли остатки прошлого. Больше не нужно беспокоиться о страданиях, больше не нужно неустанно искать ответы на неразрешимые вопросы. Отбросив это абсурдное и сломленное прошлое, она могла не только исполнить желания и стремления, глубоко выгравированные в её душе, но и обрести… поистине идеальную жизнь. Хелен отказывается оглядываться назад, и она никогда не оглянется. — Но я бы не возражал, Хелен. Ансель нежно погладил Хелен по щеке, тихо говоря: — Рядом со мной ты всегда будешь моей дочерью. Миниатюрное тело Хелен постепенно обмякло, а отвращение и сопротивление в её сердце рассеялись от этих слов. — Я понимаю, — она взяла Анселя за руку, её тонкие, словно лишенные костей пальцы, крепко переплелись с его. — Я продолжу играть роль этой марионетки, Отец. Сказав это, Хелен слегка выпрямилась, подражая Серафине, и лизнула мочку уха Анселя: — Всё, как вы пожелаете. *** Растрёпанная Серафина стояла в коридоре, всё ещё сжимая грудь и тяжело дыша. «Безумие… Это… слишком безумно! Марли никогда не была такой сумасшедшей!» Вспоминая своё собственное абсурдное поведение и невыразимые слова, а также видя совершенно серьёзное выражение лица Хелен, которая училась, эта возмутительная сцена заставила тело Мисс Волк гореть, а голову — кружиться; она была не в силах контролировать свои физические реакции. — Ансель… Какое колдовство Ансель применил к этой кукле, как она могла так измениться? Тусклые фиолетовые зрачки Хелен вызвали у Серафины приступ сердцебиения; каждый раз, вспоминая эти глаза, она ощущала леденящий холод. Девушку охватила тревога: — Я… я не опоздала? — Ансель планирует, нет, он уже полностью её сломал? Не оставив места для, э-э… искупления? С новой мыслью Серафина наконец оторвалась от лихорадочных воспоминаний, случившихся всего мгновение назад. Она расхаживала по коридору, её разум всё ещё был полн образов Анселя, но на этот раз она вспомнила сцену, где Ансель делился с ней своим планом относительно укрощения Равенны. Она отчетливо помнила, как Ансель говорил… что на самом деле не собирался полностью уничтожать Равенну. Ансель упоминал, что даст ей шанс. Так почему всё закончилось именно так? Нынешняя Равенна… нет, Хелен, она даже отказалась от собственного имени, став чем-то… больше похожим на марионетку. Серафину не волновала Равенна, или, вернее, состояние нынешней Хелен; её беспокоило лишь то, действительно ли Ансель хотел этого от всего сердца, и что в конечном итоге побудило его принять такое решение. — Чёрт возьми… Я просто не могу этого понять! Девушка в отчаянии топнула ногой: — Больше всего я ненавижу такие игры в угадайку, я ведь не Марли… Хм? Её глаза внезапно загорелись: — Точно, Марли, возможно, что-то придумала! Э-э… но где она сейчас? Мисс Волк принюхалась, выглядя озадаченной: — Почему я ничего не чувствую… Неважно, спрошу у служанки. Побродив некоторое время по коридору, Серафина быстро спросила попавшуюся ей служанку: — Где сейчас Марли? — Мисс Марлина должна быть в подземной библиотеке, хотите, я провожу вас, мисс Серафина? — О… библиотека, не нужно, я знаю, где это. Марлина однажды водила Серафину в подземную библиотеку поместья Гидрал, но Серафина, не любившая читать, передумала у самой двери и тут же убежала. Девушка взволнованно побежала вниз по лестнице, следуя маршруту в своей памяти, и вскоре добралась до подземной библиотеки поместья. Тук-тук-тук — ---------- Том 2 Глава 422 Серафина постучала в тяжёлую бронзовую дверь. От её прикосновения глубокий лазурный кристалл над дверью испустил луч света, окутавший её и подтвердивший личность, после чего дверь медленно отворилась. — Марли! Войдя в библиотеку, Серафина громко позвала: — Где ты пропадаешь? Мне нужно с тобой поговорить! — …Сери. В укромном уголке огромной библиотеки раздался вздох молодой девушки: — Мало кому дано право входить сюда, но это не повод кричать. К тому же… разве ты не чувствуешь мой запах? Услышав голос, Серафина быстро нашла Марлину и усмехнулась: — Это лишь доказывает мой энтузиазм, разве нет? Марлина, погружённая в толстый фолиант, ответила с беспомощным видом: — Так что привело тебя сюда? Время для учёбы бесценно, и я не могу позволить себе играть с тобой. — Это не игра… это важное дело! Очень, очень важное! Серафина слегка расстроилась, ведь слова Марлины выставили её так, будто она вечно ищет развлечений. — Речь об Анселе. — … Марлина тут же стала серьёзной, вложила закладку, обняла книгу и участливо спросила: — Мистер Ансель? Что с ним? — Нет, нет, на самом деле не об Анселе, то есть… это связано с ним… Речь о Равенне… Равенне, ты ведь знаешь её, Марли, та коротышка в очках, вечно с этим отвратительным холодным и высокомерным видом. — Мисс Равенна… Что с ней? Серафина с жаром принялась пересказывать недавние тревожные изменения, замеченные ею в Равенне, делясь с Марлиной каждой деталью. — …Так что, разве это не кажется… ну, странным? Мисс Волк выглядела обеспокоенной: — Неужели что-то спровоцировало Анселя? Что могло заставить его принять такие бессердечные меры? Выслушав рассказ Серафины, Марлина слегка нахмурилась, но вскоре расслабилась. Она ободряюще улыбнулась сестре, убирая волосы за уши, и похвалила: — Сери, во-первых, в этот раз ты проявила большое внимание к мистеру Анселю, молодец. Продолжай в том же духе. — Хе-хе… Конечно, я ведь Анселя… Нет, не так! Прошло всего несколько секунд, прежде чем Серафина, с глупой ухмылкой, энергично замотала головой: — Почему ты хвалишь меня, Марли? Я до сих пор не понимаю, что на самом деле происходит с Анселем! — Ты должна понять одну вещь, Сери. Марлина безмятежно продолжила листать книгу, отвечая спокойно: — Каждое решение мистера Анселя тщательно продумано, безупречно и взаимосвязано. — Если его цели меняются, это подразумевает расширение и изменение существующего плана. Однако, очевидно… насколько мне известно, усилия и планы, которые мистер Ансель вложил в мисс Равенну… ах, теперь мисс Хелен, были подготовлены давным-давно. Как человек, приложивший руку к той игре в городе Пеликан и способствовавший развитию города Бриз, извлекая огромную выгоду в экономическом секторе, Марлина, казалось бы, незаметно, никогда не упускала возможности возвыситься. Она знала о ситуации с Равенной гораздо больше, чем Серафина. С её точки зрения, эти планы не были внезапной прихотью Анселя, отклонившегося в ключевой момент на другой путь, а скорее предопределённым финалом, полностью находящимся под его контролем. Видя, что Серафина всё ещё в замешательстве, Марлина пояснила детали: — Это значит, что таково было намерение мистера Анселя с самого начала. Если мистер Ансель действительно хотел дать мисс Хелен шанс, то это означает… финал ещё не предрешён. Она задумалась, поглаживая страницу: — План мистера Анселя ещё не завершён. — Он… он ещё не завершён? Глаза Серафины расширились: — Эта женщина теперь не сводит глаз с Анселя, кхм… если бы могла… она же сломлена, полностью! Что ещё может измениться? Она же марионетка! Марлина не удержалась от смешка: — Разве ты не была такой же, когда мистер Ансель впервые приручил тебя? — Я не была! Лицо Мисс Волк покраснело, и она громко вскрикнула: — Я не… я не была такой преувеличенно жалкой! По крайней мере, я хоть немного сопротивлялась! Не то что она, такая… такая… — Чувства мисс Хелен к мистеру Анселю были заморожены и запечатаны три года. Теперь, когда она возродилась, та ненависть превратилась в вину и страсть, так что столь яростная реакция неудивительна. Марлина проанализировала ситуацию рационально, моргая: — Смотри, как бы она не заняла твоё место, Серафина~ — Хм! Абсолютно невозможно! Как Ансель может заботиться об этой коротышке, о такой… такой… Голос Серафины стал тише, уверенность начала таять. Ведь она помнила: у Анселя никогда не было особых предпочтений — он всегда был открыт для любой красавицы! По мере того как мысли Серафины становились всё более тревожными, её выражение лица становилось всё более оживлённым. Затем, поймав насмешливый взгляд сестры, она внезапно вскрикнула и бросилась вперёд. — Марли, Марли! Моя дорогая Марли, пожалуйста, помоги Сери!! Мисс Волк жалобно потрясла сестру за руку: — Я не хочу проиграть этой коротышке! «Если не хочешь проиграть, то не соревнуйся», — хотела сказать Марлина, но, помедлив секунду, решила промолчать. В этом заключался секрет её нынешней зависимости от Анселя, и она не хотела делиться им ни с одной женщиной, даже с собственной сестрой. — Хорошо. Хитрая Марлина вздохнула, словно смирившись: — Я что-нибудь придумаю для тебя. А теперь дай мне почитать в тишине, ладно? — Ура! Марли лучшая! Серафина радостно поцеловала Марлину в щеку и счастливо направилась к выходу из библиотеки. Но, сделав несколько шагов, она остановилась. — … Девушка принюхалась, медленно обернувшись. Её взгляд, подозрительный и растерянный, блуждал по огромной библиотеке. Почему она почувствовала здесь очень знакомый запах, но не могла определить, чей он? Она принюхалась сильнее, но запах, казалось, полностью исчез. Не найдя ответа, Серафина почесала затылок и в конце концов списала всё на иллюзию, выпорхнув из библиотеки. Спустя четыре или пять часов, ближе к ужину, Марлина также удовлетворённо закрыла книгу, вернула её на полку и довольная ушла. После того как бронзовые двери медленно закрылись, осветительные кристаллические лампы библиотеки гасли одна за другой, пока всё не погрузилось во тьму. Затем, спустя неопределённое время, одна из ламп в библиотеке, которая должна была пустовать, внезапно загорелась. ---------- Том 2 Глава 423 Влияние той игры, словно шёпот, затерянный в потоке времени, тихо растворилось в небытии. Земля, некогда ставшая чудесной благодаря усиливающему зелью, теперь пребывала в спячке, лишённая возможности творить чудеса, возвращаясь к прежнему состоянию тихой посредственности… оставаясь неизменной, как и прежде. Грандиозные дебаты, приковавшие взор Эворы, необъяснимым образом исчезли, словно их никогда и не было, растворившись в разговорах влиятельных особ. В этот момент Хелен, находясь в Ассоциации Алхимии, не думала об этих вещах, и было крайне маловероятно, что она задумается о них в будущем. Она нанесла визит президенту Ассоциации Алхимии, Пабло Сельцеусу, верно исполняя указание Анселя — создать для Эворы механическую броню второй ступени, Эфирное вооружение. Во всей империи, во всём мире, только она и Ансель обладали знаниями, необходимыми для создания столь фантастического оружия. Однако из-за своих ограничений Хелен должна была привлечь как минимум трёх величайших алхимиков, чтобы воплотить своё видение в реальность. — Итак, мисс Циглер, вы хотите, чтобы я помог вам завершить это… Эфирное вооружение? Пабло потёр виски. — С точки зрения дизайна, это поистине… поразительная фантазия. — Насильственное повышение понимания и восприятия эфира и эссенции экстраординарным существом для достижения альтернативного «вознесения»… Вы осознаёте риски, мисс Циглер? Мастер алхимии, известный своим мягким и доступным нравом, заговорил с серьёзностью: — Судя по описанным вами принципам, это сродни тому, чтобы подтолкнуть пользователя к самому краю бездны. Те, кто практикует Небесный Путь, вполне могут в неё упасть, а те экстраординарные существа, что уже ступают по бездне, могут быть поглощены ею… Зачем вам создавать такое оружие? Ответ Хелен был прост и прям: — Потому что Лорд Старшая принцесса нуждается в нём. Пабло открыл рот, но слова не шли, его выражение лица постепенно сменилось с серьёзного на беспомощное отчаяние. Старик глубоко вздохнул: — Если так, то мне больше нечего сказать. Итак… вы здесь от имени Лорда Старшей принцессы? — Я не представляю Лорда Старшую принцессу. Под очками в серо-белой оправе те тусклые, лишённые света фиолетовые глаза слегка сузились: — Я на стороне Лорда Анселя. — Тогда почему… — Разве вы не хотите лично создать нечто подобное? Хелен перебила Пабло, спокойно осведомившись: — Превзойти непреодолимые пределы экстраординарного существа означает открыть бесконечные возможности «творения». Для большинства колдунов в этом мире существует лишь один путь — погибнуть в поисках истины. И как вершина среди колдунов, большинство алхимиков питают сильнейшее убеждение в этом стремлении. В конце концов, ничто не приближает к истине так, как само творение. И воцарившееся молчание Пабло подтвердило, что он, действительно, был искушён этой перспективой. На самом деле, Хелен уже успешно завербовала двух алхимиков высшего уровня, готовых внести свой вклад в создание Эфирного вооружения. После серьёзного рассмотрения концепций дизайна и детальных планов Хелен они почти сразу согласились. Алхимики вроде Пабло были в меньшинстве, а существование такого алхимика, как Эйлин Циглер, было ещё более поразительным. — Мне… нужно ещё подумать. После долгой паузы президент Ассоциации Алхимии вздохнул в ответ: — Должен признать, я не могу устоять перед этим искушением, мисс Циглер. Но… моя интуиция подсказывает мне, что Эфирное вооружение вызовет катастрофический шторм. Старик посмотрел на «Равенну Циглер», чьё поведение претерпело фундаментальные изменения: — Точно так же, как и три года назад, когда вы создали эфирное огнестрельное оружие. Хелен не ответила, лишь слегка кивнула: — Я уважаю ваше решение, президент Сельцеус, но, если возможно, пожалуйста, дайте мне ответ как можно скорее. С этими словами она встала и спокойно вышла из кабинета Пабло. Наблюдая за миниатюрной фигурой девушки-учёного, Пабло глубоко нахмурился. — Что именно случилось с этой мисс Циглер? — Эфирное вооружение… Он закрыл глаза, вещи, которые Равенна обсуждала с ним ранее, всплыли в его памяти, кончики его пальцев слегка дрожали. — Это не то, что она могла бы придумать сама. Пабло открыл глаза и пробормотал себе под нос: — И быть вовлечённой в конфликт между Эворой и Анселем… Внучка Эйлин, ты понимаешь, что делаешь? Он посмотрел в сторону Башни Вавилона, долго размышляя, прежде чем решил связаться с Хендриком. Пабло не хотел усложнять ситуацию, но лёгкое знакомство с Эйлин, а также его восхищение талантливой молодой Равенной Циглер заставили его изменить своё решение в момент эмоционального порыва. — Борьба между божественными видами… даже простое дыхание может сокрушить тех, кто не вовлечён, независимо от того, экстраординарные они или нет… лучше пусть твои старшие научат тебя. При поддержке Анселя Башня Вавилона достигла более выдающихся и передовых технологий, ещё большего изобилия ресурсов, а сотрудничество с Ассоциацией Алхимии стало крепче, чему Ассоциация была рада, обретя партнёра с поразительным потенциалом. С любой точки зрения, Пабло не хотел, чтобы развитие Башни Вавилона столкнулось с какими-либо неудачами. Однако… Для Равенны, унаследовавшей волю Эйлин, во что бы то ни стало, было маловероятно, что она намеренно поставит Башню Вавилона под угрозу. *** Внутри передовой алхимической мастерской в лишённых света глазах Хелен отражались бесчисленные кружащиеся, крошечные крапинки тьмы. — Фундаментальная сила увеличилась на двадцать семь процентов, текучесть эфира — на тридцать пять процентов, а общее количество единиц возросло… Мы зашли в тупик? Сняв очки, Хелен нежно погладила парящий кластер Нидхёгга, погрузившись в раздумья. Чтобы помочь Анселю, обретение силы было обязательным; продвижение на четвёртую ступень уже было в повестке дня, однако одного лишь достижения четвёртой ступени было далеко недостаточно. Хотя она ещё не узнала от Анселя, что именно угрожает ему, по мнению Хелен, никто, кроме Императрицы, не мог быть такой угрозой. Вопрос вернулся к тому, над чем она размышляла некоторое время назад — как создать оружие, способное убить божество. Теперь, по сравнению с тем временем, Хелен больше не нужно было думать о каких-либо лишних вещах, и она не испытывала никакого беспокойства. Освободившись от всех бремени, она могла полностью посвятить себя этой задаче. Нидхёгг обладал безграничным потенциалом; доведение его до предела могло сравниться с недостижимой механической бронёй третьей ступени или даже… ---------- Том 2 Глава 424 «…» Брови Хелен невольно сошлись на переносице, она обхватила голову руками, подсознательно бормоча: — Почему… почему я вдруг не могу об этом подумать? Стоило её мыслям начать течь, как невидимый барьер мгновенно обрывал их, вынуждая её беспомощно наблюдать, как ускользает вдохновение, не в силах продолжить ход мыслей. Она некоторое время смотрела на рой Нидхёгга, затем покачала головой, отбрасывая странное ощущение и приписывая его признакам исцеления души. Хотя… процесс шёл подозрительно долго, намного дольше, чем упоминал Майрон, но её память действительно постепенно восстанавливалась, становясь всё более полной. Казалось, пройдёт немного времени, прежде чем она полностью восстановится. — Мои знания… всё ещё ничтожны. Хелен, лучше всех понимавшая устройство Нидхёгга, пробормотала: — Слишком ничтожны. Даже для алхимика знания Хелен о сверхъестественном уровне были поразительно обширны, но она всё ещё чувствовала, что того, что она знает, недостаточно. Будь то новая концепция дизайна, чтобы сделать Нидхёгга более прочным, прямой метод изменения его качества за счёт подачи энергии или… Погружённая в эти мысли, Хелен убрала Нидхёгга в свой браслет, прошептав: — Пока это может решить проблему отца, тогда… Её слова прервал тонкий порез, появившийся на лице. Если бы она не повернула голову вовремя, всё закончилось бы куда хуже, чем просто порезом. «…» Окружённая мерцающим прозрачным барьером, Хелен наблюдала за происходящим, её зрачки слегка сузились. Нидхёгг… не подчинялся ей. Бесчисленные механические насекомые, почти невидимые невооружённым глазом, бешено кружились в воздухе, не возвращаясь в её браслет, как она того желала. Невидимый удар, едва не пробивший череп Хелен, был нанесён Нидхёггом. Хелен молча отступила, когда позади неё материализовались четыре парящие пушки; их светящиеся дула указывали на то, что они готовы высвободить свою огневую мощь в любой момент. Бунт Нидхёгга был невозможен — создавая его, Хелен предусмотрела привязку к душе, сделав Нидхёгга продолжением своих конечностей, абсолютно послушным ей. Обычно не должно было быть никакой возможности для того, чтобы он взбесился. Но теперь — Грохот! Парящая пушка над головой Хелен взорвалась без предупреждения, её механические фрагменты и огненные волны были заблокированы прозрачным барьером. Прежде чем Хелен успела среагировать, один, нет, три почти одновременных мощных взрыва сотрясли воздух. Возможно, всего в мгновение ока все четыре парящие пушки были уничтожены. — У тебя… нет других способов? Резкий, скрежещущий голос эхом разнёсся по алхимической мастерской, как будто он принадлежал кому-то, кто не говорил днями или даже сотнями суток. Хелен не стала глупо спрашивать, кто этот невидимый посетитель, а вместо этого немедленно попыталась взять Нидхёгга под контроль. Однако её намерение, направленное в огромный рой алхимических насекомых, исчезло без следа. — Правильным выбором было бы позвать своих старейшин. Когда таинственный человек заговорил снова, Хелен увидела, как бешено кружащийся Нидхёгг превращается в множество крошечных, но неразрушимых лезвий. Почему он мог полностью подавлять Нидхёгга, и точность таких навыков манипуляции были загадкой… — Здесь есть по крайней мере три сверхъестественных существа пятой ступени, которые могли бы немедленно поддержать тебя, но ты даже не подумала попросить о помощи. Как так… Даже когда твоя жизнь под угрозой, ты больше не желаешь вовлекать их ни в малейшей степени? Лезвия, сформированные Нидхёггом, легко разорвали активированное защитное поле Хелен, делая невидимый барьер похожим на простую иллюзию. Как раз когда шторм собирался полностью изрешетить Хелен, красно-чёрная железная стена внезапно материализовалась перед ней. — …Ты быстро учишься. Хелен, которой удалось заблокировать атаку барьером, сформированным несколькими Нидхёггами под её контролем, наконец заговорила, её лишённые света фиолетовые глаза были лишены каких-либо эмоций: — Зная о рисках, почему ты всё ещё осмеливаешься приходить за мной? — Риск? Это риск только тогда, когда есть вероятность того, что это произойдёт, а ты… явно не сделаешь этого. Нидхёгг под контролем Хелен начал «колебаться». Это алхимическое творение, связанное с её душой, было захвачено, как будто это была простая безделушка на столе. Нидхёгг появился в той войне, и многие в Башне Вавилона знали об этом. Неудивительно, если бы этот таинственный человек использовал что-то похожее на Нидхёгга, чтобы атаковать Хелен. Но этот таинственный убийца… был способен полностью подавить Нидхёгга, который принадлежал Хелен и был привязан к её душе. В этом мире только Отец понимал Нидхёгга гораздо лучше, чем она. Он мог совершить такой подвиг, но не было никаких причин для него делать это. Итак, это был… высококвалифицированный маг душ? Если его намерение состояло в том, чтобы убить её, то какую цель преследовали его слова? Пока мысли Хелен на мгновение метались, натиск нападавшего не прекращался. Нидхёгг, который был совершенно послушным в руках Хелен, теперь с яростью высвободил беспрецедентное насилие по отношению к своей хозяйке. — Как уродливо. Хриплый шёпот эхом разнёсся по алхимической мастерской: — Я не вижу в твоих глазах ничего достойного. — Лучше выколоть их. Под командованием таинственного человека густой рой тёмных насекомых атаковал, почти мгновенно стремясь зарыться в глаза Хелен, разорвать и пожрать те тусклые, но всё ещё великолепные фиолетовые радужки. Защита Хелен, хрупкая, как бумага, была легко пробита, или, скорее… Нидхёгг, которого она мобилизовала, уже был захвачен таинственным человеком, оставляя её… с единственной судьбой быть во власти кого-то. Даже так, ты всё ещё желаешь избежать любого дальнейшего контакта с ними. Тон, которым таинственный человек произнёс эти слова, был холодным и презрительным, но Хелен, как он и описал, не предприняла никаких попыток позвать на помощь даже в таких ужасных обстоятельствах. Однако Нидхёгг, который собирался раздавить глаза Хелен, внезапно остановился перед ней. — Тебе повезло. Резкий, неприятный голос таинственного человека снова прозвучал: — Но так будет не всегда… Будь готова в любое время, марионетка. — Я уничтожу тебя, ту, кто не должна существовать в этом мире, полностью… В конце концов… — Ты тоже чувствуешь, что ты бессмысленное, лишнее существование. В следующий момент все Нидхёгги, парящие перед Хелен, исчезли; те прототипы оружия, которые она исследовала с бесконечными усилиями, были забраны так же легко, как галька с обочины дороги. Однако то, что вызвало эмоциональное волнение в лишённых света глазах Хелен, были не загадочные и мощные способности таинственного человека, а слова, которые он оставил после себя. Полная… чушь. Хелен, слегка дрожа, выдохнула, подавляя и скрывая неконтролируемые эмоции в своих глазах. Мисс Хелен, переродившаяся, тихо вздохнула, не теряя контроля над словами, которые ударили по её самой глубокой боли, а вместо этого успокаиваясь как можно быстрее. Он много знает… Он нацелен на меня именно в этих аспектах. Очень немногие люди посвящены в эти дела, и у них нет причин злить моего отца, если только… Это Эвора, Императрица, или… Или… испытание от Отца? С этой мыслью дыхание и эмоции Хелен стали ещё более безмятежными. Для неё, если это было испытание от Анселя, если это был способ направить её вперёд, превратить цели в её спроектированной, фальшивой жизни в реальность, испытание, установленное Отцом специально для неё, тогда… проблем не было вовсе. Скорее, так было предпочтительнее. Хелен, найдя место, которому она принадлежит, всё ещё остаётся неуверенной в том, как доказать свою ценность и способности тому, кто предоставил ей это убежище. Если это испытание, установленное Анселем, то провал для неё не вариант. Если это испытание от Отца, она должна понять, чего желает её отец. Из слов и действий убийцы… почему он ушёл только что? Пока Хелен размышляла над этими мыслями, дверь в алхимическую мастерскую была резко открыта без её согласия, и Хендрик, выглядевший встревоженным, поспешно вошёл: — Равенна… что именно происходит? Эфирное вооружение и Эвора… что происходит? Ты вообще осознаёшь, что делаешь? «…» Хелен лишь бесстрастно смотрела на этого человека, самого доверенного ученика её деда, того самого человека, который лично… отрубил голову её деду. Информация и истины, содержащиеся в том свитке, привели к гибели Равенны и рождению Хелен. С этой точки зрения Хелен должна поблагодарить Хендрика, но… это всё. У неё нет желания больше общаться с остатками своего обременительного прошлого. Под пристальным взглядом Хелен шаг Хендрика постепенно замедлился, и он открыл рот, его выражение лица сменилось с тревожного на горькое. — Рав… Равенна, я не желаю зла, просто… почему ты помогаешь Эворе? Мистер Пабло сказал мне, что ты, кажется… — Это не твоё дело. Хелен ответила безразлично, бросая все фрагменты парящих пушек в печь, создавая иллюзию, что она просто мастерит инструменты. Хендрик, действительно, не заметил и был несколько разгневан словами Хелен, но его гнев быстро превратился в подавленное разочарование, которое он не мог выразить. Он мог только беспомощно посоветовать: — Мы служим Лорду Анселю, всё, что у нас есть, исходит от него… как ты могла помогать Её Высочеству Эворе! Все знают степень их конфликта! Делая это… что если ты разозлишь Лорда Анселя? — Башня Вавилона… Башня Вавилона может столкнуться с опасностями, гораздо большими, чем когда-либо прежде, из-за этого! — …И что? Хелен уставилась на расплавленный металл в печи, её тон не изменился. — Разве опасность для Башни Вавилона — это моя забота? Хендрик был ошеломлён. Он тупо уставился на миниатюрную фигуру перед печью, не в силах говорить долгое время. Когда он наконец пришёл в себя, сожаление, боль, печаль, гнев, беспомощность… смесь эмоций сделала его слова такими бледными: — Равенна, как ты могла… — Существо, отказавшееся от самого блестящего будущего, сочтя это оправданной капитуляцией перед никчёмным учреждением. Хелен слегка наклонила голову, её безжизненные, тусклые фиолетовые глаза молча выражали её усталость, её презрение, её… пренебрежение. — Простая мастерская, созданная, чтобы сковать и манипулировать мной, собрать меня в поддельный облик. — Хендрик… Отбросив своё прошлое, она сказала так: — Почему ты думаешь, что я питаю хоть какую-то привязанность к этому месту? Если бы не настояние Отца, чтобы я жила в соответствии со своим прежним статусом, я бы даже не присутствовала здесь. Башня Вавилона была лишена смысла и ценности с самого начала… точно так же, как и человек, которым я была раньше. Только Отец… может направить меня на верный путь. ---------- Том 2 Глава 425 Ансель стоял на балконе, бережно поглаживая гладкий, тёмный, но поблескивающий ствол Глейпнира. Солнечный свет преломлялся на оружии, отражаясь в его редком, задумчивом выражении глаз цвета морской волны. — Ансель! Радостный крик за спиной застал его врасплох раньше, чем он успел обернуться; порыв ветра коснулся его спины, а следом — мягкое, но крепкое прикосновение. Высокая Мисс Волк запрыгнула на него, обхватив Анселя сзади, её ноги обвились вокруг его талии, пока она повисла у него на спине, хихикая: — Мы отправляемся? — Зависит от планов отца. Ансель, не оборачиваясь, потянулся назад, чтобы похлопать Серафину по голове, усмехнувшись: — Ждёшь не дождёшься? — Ещё бы! Эта… э-э, Загадка Нулевого Царства звучит так внушительно! Мистер Фламель даже упоминал, что там я могу достичь пятой ступени. Я определённо хочу это увидеть. Только вчера за ужином Фламель поинтересовался, сообщил ли Ансель Сери о Загадке Нулевого Царства, открыв ей, что сегодня намерен взять Анселя в это таинственное царство. Эмблема Гидрала, подаренная ей Фламелем на день рождения, не только выдерживала атаку полной силы божественного существа шестой ступени в течение десяти секунд, но и служила ключом к Загадке Нулевого Царства, способным возвысить Серафину с четвёртой ступени до пятой. В отличие от своей осведомлённой сестры, наивная Мисс Волк не знала, что на самом деле представляет собой Загадка Нулевого Царства, отсюда и её восторг, когда Фламель пообещал взять её с собой. — Анс, Сери. Зрелый мужской голос раздался позади, пока они ласково прижимались друг к другу. Серафина обернулась и увидела статного, зрелого Гидрала, стоявшего с одной рукой за спиной, а другой, покоящейся на скипетре, тепло улыбающегося им. — Готовы? Пора отправляться. Серафина хотела было радостно воскликнуть, но сначала инстинктивно взглянула на Анселя, которого обнимала. — Мы готовы, отец. Ансель слегка кивнул, его зловещая чёрная пушка-рука трансформировалась в величественный скипетр. Почувствовав тонкое беспокойство Анселя, Серафина молча соскользнула с него и послушно встала в стороне. Юный Гидрал стоял на балконе, купаясь в свете, лицом к отцу, и заявил: — Позволь нам найти то, что тебе нужно. Фламель улыбнулся: — Это всего лишь короткое, спокойное путешествие, которое расширит кругозор Сери. Не будь таким серьёзным, Анс. Его скипетр мягко коснулся пола, и узор телепортационного круга спонтанно проступил на поверхности: — Идёмте, нас кое-кто ждёт. С этими словами Фламель первым шагнул в телепортационный круг и исчез из виду. Ансель, помедлив, быстро последовал за ним, а следом — задумчивая Серафина. Когда мимолётное ослепление утихло и она открыла глаза, Серафина вскрикнула от чистого ужаса. — А-а-а! Г-г-г-где, чёрт возьми, мы находимся?! Пробирающий до костей вой ветра, ясная лазурная гладь бесконечного неба и бескрайняя земля, простирающаяся до горизонта, где всё казалось крошечным и сливалось в единый оттенок, заставили Серафину инстинктивно вцепиться в Анселя, дрожа и заикаясь: — Ан-Ансель, телепортация прошла неудачно? — Мы находимся на верхней средней части горы Элизиан, главной вершины гор Небесного Пути, примерно в четырнадцати тысячах метров над уровнем моря, — раздался холодный голос рядом с Анселем. — К тому же, мистер Фламель никак не мог ошибиться в таких делах. В этот момент Серафина, дрожавшая от страха свободного падения, расширила глаза от недоверия и обернулась, воскликнув: — Равенна!? Как ты здесь оказалась? — …Пожалуйста, называй меня Хелен, мисс Серафина, — ответила Хелен, слегка нахмурившись рядом с Анселем. — Я здесь, конечно же, чтобы войти в Загадку Нулевого Царства вместе с отцом. — Ты… Ансель рассказал об этом тебе, а не мне?! Гневный крик Серафины перекрыл даже завывание ветра. — Ты лгал! — Мистер Фламель сообщил мне, — спокойно ответила Хелен. — Это также был мой собственный капризный выбор. Услышав это, Серафина немного успокоилась, поняв, что Ансель не сообщал и Хелен… Хм, самонадеянно и совершенно невоспитанно! Пока тревоги Серафины утихали, Хелен тихо взглянула на Анселя, который смотрел в небо, бормоча про себя: «Отец даже не сказал Серафине… Ей тоже нельзя доверять? Вместо этого мистер Фламель пригласил меня, и, вероятно, её тоже?» С этими мыслями Хелен на мгновение задумалась, прежде чем услышала голос сверху. — Простите, я просто беседовал с хозяином этого места. Смех Фламеля прорезал ревущий ураган. — Приветствия окончены, готовьтесь, молодёжь, портал вот-вот откроется. Зрелый Гидрал парил в воздухе перед трио, его мантия не шевелилась от свирепых ветров, способных сдуть камни с горы. Он изящно вытянул скипетр вперёд, и в тот же миг Серафина и Хелен почувствовали… подавляюще массивный и ужасающий эфир, собирающийся на кончике скипетра с импульсом, который, казалось, был готов уничтожить всё. Хелен сосредоточилась на кончике скипетра Фламеля, манипуляция эфиром была за пределами её понимания, в то время как Серафина внезапно почувствовала холодок по спине и резко повернулась, чтобы посмотреть в сторону более высоких, совершенно непостижимых пределов над облаками. Тем временем Ансель, поглаживая свой скипетр с головой змеи, молча наблюдал за фигурой Фламеля, его необычное поведение было заметно даже Серафине. Вскоре кончик скипетра Фламеля начал колебаться, посылая рябь, которая становилась всё больше и всё чаще по мере увеличения эфира; ветры, окутывающие гору, были раздавлены вихрем сгущённого эфира, а затем — Треск! Серафина с трудом могла описать звук, который только что услышала, чем-то напоминающий… разбивающееся стекло. Но то, что открыл кончик скипетра Фламеля, не было разбитым стеклом. Это был… расколотый мир. — Не смотри, — прошептал Ансель, осторожно закрывая глаза Серафине и Хелен своими руками. — Фундаментальная сущность пока слишком преждевременна для вас. Отец оградил всё от эрозии, но для вас сейчас один лишь взгляд вверг бы вас в бездну. Тем временем он сам смотрел на открывшуюся сцену, его выражение лица оставалось неизменным. Там не было ни причудливого калейдоскопа цветов, ни абстрактных, искажённых блоков цвета; скорее, всё было глубоко просто. Это была просто тьма. Охватывающая всё, принимающая всё… Когда мир раскалывается, сущность всего естественным образом вытекает наружу. ---------- Том 2 Глава 426 Без нагромождения мириад красок — вот что самое естественное. В конце концов, когда все цвета сливаются воедино, итоговый цвет — и может быть только — чёрный. — Присмотри за ними, Артур, — Фламель рассмеялся от души. — Поездка с девушками в Загадку Нулевого Царства наверняка станет приключением, о котором ты будешь рассказывать другим в будущем. Он первым шагнул в безграничную тьму. Ансель велел девушкам закрыть глаза, взял их за руки и молча потянул за собой, погружаясь в мрак, который, казалось, поглощал всё сущее. — Ан… Ансель, — напряжённо прошептала Серафина. — Можно мне открыть глаза? — Можно, — мягко ответил Ансель. — Оглянись. Здешние виды… поистине прекрасны. Веки Серафины слегка дрогнули; она расслабилась и медленно открыла глаза. И тогда её тёмно-красные зрачки встретились с картиной, которую она не забудет никогда. Сначала была лишь чернота — бесконечная, безграничная, необъятная, куда больше неба и земли, лишённая всяких пределов. Но в этой тьме… мерцали бесчисленные огоньки. Они плыли вперёд сквозь этот бесконечный мрак, усеянный сияющими точками. — Что… что это? — прошептала Серафина в благоговении, её глаза наполнились ярким светом. — Это… по-настоящему красиво… — Хелен, расскажи Сери об этом, — сказал Ансель, погладив Хелен по голове. — Да, отец, — ответила миниатюрная учёная, слегка прищурившись от прикосновения Анселя. — Мы находимся не в самой Загадке Нулевого Царства, а скорее в проходе, по которому движемся. — …В проходе? — Да, мисс Серафина. Огоньки, которые вы видите… некоторые кажутся близкими, другие — далёкими, но на самом деле расстояние между нами и любой из этих точек поистине… бесконечно. — Так называемая Загадка Нулевого Царства — это, по сути, совокупность миров, полностью независимых от нашего. В них может не быть жизни, растительности, земли или моря; они существуют как пустота, возможно, даже лишённая эфира… Некоторые из них ограничены пространством одного здания, другие же могут быть настолько обширны, что превосходят целые континенты. Хелен смотрела в бесконечную ширь звёзд; безграничный потенциал, таящийся в них, разжёг яростный вихрь в её почти опустошённой душе. «Вот оно… царство возможностей, бесконечное будущее». Она крепче сжала руку Анселя и продолжила: — Ноль означает начало, потенциал для развития с любой точки зрения. — А? Значит, внутри Загадки Нулевого Царства есть другие люди? — Нет. Загадка Нулевого Царства может породить что угодно. Возникновение жизни там не редкость, но она не создаст «людей» или каких-либо разумных существ, подобных человеку, — ответил на вопрос Ансель. — …Э? А? — Серафина выразила своё замешательство. — Разве она не говорила, что загадка таит в себе бесчисленные возможности? Почему тогда люди — исключение? — Со временем ты поймёшь. Этот несколько пренебрежительный ответ заставил Серафину надуться, но, решив, что настроение Анселя может быть не лучшим, она потёрла лицо и озарила его яркой улыбкой: — Тогда это… нет, так много этих Загадок Нулевого Царства… разве это не чудесные места? Где существуют все возможности… Означает ли это, что там могут быть места, пригодные для людей? Если там никого нет, разве мы не могли бы отправить туда людей жить? — …Ты понимаешь, почему в названии есть слово «Загадка»? — Хелен поправила свои пепельно-белые очки. — Теоретически любая попытка проникнуть в Загадку Нулевого Царства сродни заигрыванию со смертью. Даже если выдержать колоссальное давление при пересечении миров, нет никакой гарантии… безопасного возвращения. Серафина была потрясена: — Ты хочешь сказать, что люди могут не вернуться? — По сути, возвращение почти невозможно. Вход в каждую Загадку Нулевого Царства случаен, как и время её открытия и закрытия… Вероятность «вернуться тем же путём» практически равна нулю. Чтобы вернуться в наш мир, нужен чрезвычайно дорогой якорь, который даже «бесконечность» между мирами не сможет помешать использовать для навигации, а эти предметы — расходный материал, недоступный для большинства исследователей. — Но… разве мистер Фламель не открыл этот, э-э, портал сам? Хелен промолчала, одарив Серафину взглядом, предназначенным для дураков. Мисс Волк сначала опешила, но затем до неё дошло, и её лицо вспыхнуло от смущения. Конечно, Фламель мог это сделать, ведь он — Гидрал, одно из четырёх сильнейших божественных существ этой эпохи! Прорвать барьеры между мирами, получить доступ к Загадке Нулевого Царства — для него это, естественно, пустяк. — И всё же отец должен найти правильное место, — сказал Ансель. — То, что могут сделать божественные существа, — это лишь заранее открыть портал и обеспечить безошибочный путь к Загадке Нулевого Царства. Хелен быстро уловила проблему в этом утверждении и с некоторым недоумением посмотрела на Анселя: — Это всё… А как насчёт возвращения? Возвращение… Юный Гидрал опустил глаза: — Если это самая пустота, самый хаос, без конкретной цели, даже божественные существа могут заблудиться. — Э-э… Тогда зачем отправляться в такие опасные места? — Потому что абсолютный хаос также означает огромные возможности. Загадка Нулевого Царства невероятно опасна, но она также таит в себе… Его глаза цвета морской синевы пронзили тьму, остановившись на человеке, ведущем их. Ансель сбился со счёта, сколько раз сегодня смотрел на отца; прошло много времени… с тех пор, как он смотрел на него так. Фламель не мог не замечать взгляда сына, но ничего не сказал — возможно, избегая прошлого, или, может быть… Возможно, он был просто слишком безумен, чтобы что-то чувствовать. — …таит в себе чудеса, которые нужны даже божественным существам. Сказав это, Хелен, всё больше чувствуя, что за этим «путешествием» кроется какая-то серьёзная проблема, уже собиралась о чём-то спросить, как впереди снова раздался голос Фламеля: — Приготовьтесь, мы почти на месте. Ансель снова закрыл глаза Хелен и Серафине, а когда убрал руки, девушки увидели иную картину. Небо, или, скорее, то, что должно было быть над «небом», перевернулось: повсюду торчали плотные, серо-стальные шипы, а в воздухе парили массивные камни. Они стояли на одном из таких камней, а если посмотреть вниз… внизу ничего не было, лишь бесконечная пустота. Серафина, никогда не видевшая подобного зрелища, вскрикнула от замешательства, вцепившись в руку Анселя; её эмоции смешались — восторг и страх. Хелен же закрыла глаза, чтобы почувствовать потоки эфира вокруг, её брови слегка нахмурились. ---------- Том 2 Глава 427 — Эфир здесь… слишком разрежен, и манипулировать им почти невозможно. Миниатюрная учёная огляделась, вглядываясь в бесконечные шипы и устремляя взгляд в бездонную пропасть, и пробормотала: — Как же был… сформирован этот мир? — Он там, внизу? — внезапно спросил Ансель. — Э-э… примерно в полутора миллионах метров под нами, — небрежно ответил Фламель. — Тайрус и остальные уже ждут внизу, Сокол поднимается… о, мы прибыли. В этом пугающе безмолвном и причудливом мире снизу внезапно взметнулся огромный вихрь. Сопровождаемый звонким криком, из тёмной пустоты вырвался массивный сокол. Его крылья, окутанные синими потоками, разрывали тревожную чёрную материю, и, наконец, он плавно приземлился перед Фламелем. — Мастер, прошу прощения за задержку. Сокол, чей голос звучал мягко и мелодично, смущённо извинился. Фламель с улыбкой ласково погладил его по голове: — Подобные слова излишни; без тебя последний ингредиент оставался бы неуловимым… Ты усердно трудился в этот период, Сокол. Величественный и властный сокол ответил с радостью и гордостью: — Именно в этом Сокол находит своё предназначение. — Чем сейчас заняты Тайрус, Торадон и остальные? — Они ждут вашего приказа… Согласно вашей директиве, мы воздерживались от нападения на добычу. — Похвальное послушание; я полагал, что они могут поддаться нетерпению и попытаться нанести удар преждевременно. — …По правде говоря, Лоуренс уже пытался, но отступил, лишь умерев двести шестьдесят семь раз. — Ха, этот порывистый малый… — Фламель усмехнулся и насмешливо покачал головой. — Неважно, это не имеет большого значения. Спускайся снова и не забудь защитить этих двух юных леди. — Сокол понял… мои юные госпожи. Он расправил крылья и, пролетев перед Анселем и остальными, склонил голову: — Пожалуйста, расположитесь на спине Сокола. Обе девушки почти одновременно обернулись к Анселю, который лишь улыбнулся и покачал головой: — Сопровождайте Сокола; я последую за своим отцом. С этими словами он постучал скипетром по валуну под ногами, устремляясь к камню, где ждал Фламель. — … Хелен проводила взглядом удаляющуюся фигуру Анселя, прежде чем быстро отвести глаза и взобраться на широкую спину Сокола. Глава ветра Фламеля взмахнул крыльями, окутав Хелен, Серафину и себя самого бирюзовым потоком воздуха, прежде чем нырнуть прямо в бездонную глубину. Спуск на полтора миллиона метров требовал немало времени, и, воспользовавшись возможностью, Хелен, вцепившись руками в перья Сокола, поинтересовалась: — Ваше превосходительство Сокол, отец… кажется, он довольно враждебно настроен к этому месту — не конкретно к этому пространству, а к Загадке Нулевого Царства. — … Сокол во время стремительного спуска оглянулся на Хелен. Его пронзительные бирюзовые глаза, казалось, видели всё насквозь — Хелен была давно с ними знакома, но теперь ей нечего было скрывать. — Почему ты так думаешь? — ответил Сокол. — Ансель… он действительно кажется сегодня не в духе, — вставила Серафина. — Но мне тоже любопытно, как ты это поняла, малышка? — Интуиция и… понимание. — Понимание? — Серафина фыркнула. — Ты понимаешь Анселя? Ты постигла его так же, как я? Хелен медленно повернула голову: — Сколько отцу лет в этом году, до самого дня? Вопрос немедленно сбил Серафину с толку, и, придя в себя, она парировала: — Ты с ума сошла? Кто будет следить за такими вещами! — Шестнадцать лет, одиннадцать месяцев и девять дней. Хелен спокойно поправила очки: — Я из тех, кто запоминает такие детали. — Запоминание таких деталей… не означает, что ты понимаешь Анселя! Я… я тоже знаю… Серафина открыла рот, но внезапно запнулась. Она осознала, что, хотя могла остро чувствовать тонкие сдвиги в эмоциях Анселя, ей было трудно постичь его мысли, не говоря уже о том, чтобы уловить детали. На самом деле, этой чувствительности было вполне достаточно, но в пылу момента Серафине пришлось признать истину: хотя она могла глубоко сопереживать Анселю, ей не хватало… прямого «понимания» его. …Подожди, а считаются ли те, кхм, позы и положения? — Твоё выражение лица говорит о том, что ты размышляешь, можно ли включить навыки в спальне в понимание отца, — бесстрастно заявила Хелен Серафине. — Я этого не делаю! — У меня нет желания спорить об этом… Лорд Сокол, я не хочу вас беспокоить, я просто ищу ответ. После конфронтации с Серафиной Хелен слегка опустила взгляд: — Ничто, что расстраивает или огорчает отца, никогда не должно происходить. — Проявлял ли юный лорд какое-либо необычное поведение? После короткого молчания Сокол, казалось, был склонен ответить. — Отец… не сообщил мне или мисс Серафине о сегодняшнем путешествии к Загадке Нулевого Царства. Мы здесь, потому что мистер Фламель раскрыл это дело. — Потому что мастер уже расценил вас обеих как глав пакта юного лорда… Мисс Хелен, возможно, потребуется время, но это неизбежно. Однако выбор со стороны юного лорда… Сокол задумался на мгновение, а затем покачал головой: — Прошу прощения, Сокол не может придумать разумного объяснения. Загадка Нулевого Царства не считается опасной, и под защитой мастера вряд ли случится что-то непредвиденное. *** Тем временем рядом с Фламелем выражение лица Анселя было безмятежным; он действительно не хотел, чтобы Хелен и Серафина приходили, но причина была довольно проста. Потому что он не мог гарантировать, что сможет хорошо контролировать свои эмоции — во время этого короткого путешествия с Фламелем. И он особенно не хотел, чтобы его неконтролируемые эмоции, замеченные Хелен, стали оружием, используемым судьбой… как это уже случалось с Серафиной. Но нежелательное событие всё же произошло; Фламель назначил Хелен и Серафину сопровождать их, и Ансель был первым, кто не поверил, что судьба не приложила к этому руку. — Аннигиляция, пустота, поглощение, разрушение… Фламель полуприкрыл глаза, его руки легко и радостно взмахивали, словно он был дирижёром оркестра, и он воскликнул: — Поистине… идеально. Такое множество элементов аннигиляции, смешанных вместе, и при этом достигающих предельного баланса — это то, чего мне не хватало… последний ингредиент. Он одержимо потянулся к чему-то, чего не существовало, лишь к пустоте, наполненной чёрной как смоль субстанцией: — Последний… предохранитель. Кончики пальцев зрелого Гидрала слегка дрожали, его морские глаза, почти идентичные глазам Анселя, сверкали безумием, от которого, казалось, отступала даже чёрная как смоль субстанция. Небрежным движением он зачерпнул «океан» из бесконечных элементов аннигиляции и разрушения, и Фламель мгновенно сгустил их в осязаемую сущность. Не раздумывая, он забросил пилюлю в рот, и затем всё его тело затряслось ещё сильнее — не от боли, не от страха, а от… экстаза. — Верно… это тот самый вкус, это то самое чувство, это тот вид… коррозии и разрушения, которому подвергаюсь даже я. Безумный Гидрал удовлетворённо вздохнул, а затем повернул голову, чтобы посмотреть на Анселя. — Почти всё кончено, Анс. В бесконечной тьме Фламель улыбнулся и погладил Анселя по голове: — После сегодняшнего дня всё будет двигаться к совершенству, которое я запланировал. Это был лишь миг: в тот момент, когда он повернул голову, хаос и безумие в его глазах мгновенно рассеялись, оставив лишь чистую привязанность и нежность. — Я обещал твоей матери, и я обещал тебе. Обречённое божественное существо поздней стадии прошептало: — Я подарю тебе… идеально счастливую жизнь. ---------- Загадка Нулевого Царства 1500 километров — расстояние, совершенно непостижимое для неискушённой мисс Серафины. Ей казалось, что Сокол, несущий её и Хелен, едва успел обменяться парой слов, прежде чем они пронеслись сквозь бесконечный океан, образованный слиянием аннигиляционных эссенций. — Неужели Глава ветра… способен на такое? Хелен внезапно поинтересовалась: — Лорд Сокол, «воздушные потоки», которыми вы управляете, похоже, способны избегать даже столь масштабного разрушительного амальгама. Услышав всё, что касалось Главы ветра, Серафина тут же навострила уши и вскоре услышала мягкий ответ Сокола: — Истинная сила неизменно сходится в разных точках… Это лишь незначительная техника, не имеющая прямого отношения к силе, дарованной нашим господином. У Лоуренса и остальных есть свои методы, чтобы избегать этих эссенций, иначе они не смогли бы ждать нас в самых глубоких слоях. Что же касается особых способностей Главы ветра… Сокол оглянулся на Серафину и тихо усмехнулся: — Как только это путешествие завершится, моя миссия также подойдёт к концу. Мисс Серафина, я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. — Хе-хе, спасибо! Серафина ослепительно улыбнулась, провокационно покосившись на Хелен. «Заткнись уже со своим так называемым «отцом»… неужели использование таких подлых тактик имеет хоть какой-то смысл? Разве ты всё ещё не способна выиграть кольцо пакта, подаренное Анселем? У меня их уже два! Да, два! И меня направляют две главы пакта мистера Фламеля, тебе никогда не догнать меня в этой жизни!» Хелен проигнорировала Серафину, её взгляд был прикован к бесконечной чистой тьме. Если бы не лазурное свечение, исходящее от самого Сокола, они были бы слепы. — Итак, что дальше… мы станем свидетелями битвы? — Битвы? Нет, мисс Хелен, — Сокол говорил с пылом и восторгом. — Это искусство, созданное господином. Как только он закончил говорить, Хелен и Серафина увидели ослепительный свет посреди бесконечной тьмы и разрушения. Свет, способный уничтожить само разрушение. *** — А, Юный лорд! Упитанная крыса, излучающая кроваво-красное сияние, гребла лапами по-собачьи, «подплывая» к Анселю и приземляясь ему на плечо: — Я ждал вас! Вы не видели меня только что в моём славном величии, когда я пригвоздил этого урода к земле и беспощадно избил его! — Неужели? — Ансель почесал Лоуренса под подбородком, едва сдерживая смешок. — Но почему тогда Сокол упомянул, что ты сдался после того, как умер двести шестьдесят семь раз? Лоуренс, прищурившись, сначала вздрогнул, а затем яростно парировал: — Это большеротое создание клевещет на меня! Вы не должны верить ему, Юный лорд! — Верно, на самом деле он только что умер ещё тридцать пять раз, — ленивый голос чародея эхом разнёсся из тьмы. — Торадон, заткнись! Лоуренс, совершенно измученный, крикнул: — Я не мёртв, если моё истинное тело не мертво! Лазурные глаза Анселя пронзили тьму, выхватывая главы пакта, которые праздно беседовали посреди абсолютного уничтожения эссенции. Тайрус, Глава силы; Торадон, Глава магии; Савиль, Глава духа; Лоуренс, Глава Пожирания; и Сокол, Глава ветра, который неподалёку охранял Хелен и Серафину — пять из семи существующих глав пакта Гидрала присутствовали здесь. Глава тьмы и Глава бездны всё ещё находились по ту сторону гор Небесного Пути, на континенте, где доминировала та Святая Церковь, занимаясь некими делами. А Глава душ, некогда одна из восьми… Глава душ погиб шесть лет назад, в результате непредвиденного… убийства, которого не ожидал даже Фламель, что и поставило Анселя, Фламеля, Аннелизу и нынешний клан Гидрал в такое тяжёлое положение. — Юный лорд, — Савиль появился позади Анселя, его голос был тихим. — Вы в порядке? — …Почему ты спрашиваешь, Савиль? — Юный Гидрал повернулся к старому дворецкому, который сопровождал его с самого детства, и спросил с улыбкой: — Неужели моё выражение лица выглядит настолько ужасно? Старик на мгновение замолчал, а затем вздохнул: — Прошу прощения за то, что затронул столь неуместную тему, пожалуйста, не обращайте внимания. Ансель не ответил; его взгляд скользил сквозь бесконечную аннигиляцию, достигая самого глубокого слоя угасания Загадки Нулевого Царства — если бы не защита Фламеля, сама концепция «взгляда» была бы уничтожена почти бесконечной эссенцией аннигиляции. В конце этой бездны разрушения он увидел неправильный многогранник, тихо парящий там. Он поглощал бесконечную аннигиляцию и разрушение, сливаясь со всей разрушительной эссенцией на этой глубине в 1500 километров, возможно, существуя здесь десятки тысяч лет. — Концепции существуют, — произнёс Ансель. — Есть небольшая тенденция к трансформации в форму жизни… возможно, ещё через сто тысяч лет? Лоуренс пожал плечами: — Но до этого он неизбежно столкнётся с какими-нибудь бесстрашными искателями приключений. Хотя это немного сложно… если бросить туда трёх или четырёх существ пятой ступени, покорить его не невозможно. Так что, если бы я был серьёзен, кхм! Я бы не совершил так много смертей… то есть, так много ошибок. — Разбить его на чистую эссенцию несложно, но превратить в пригодный материал… Торадон заговорил с нескрываемым волнением: — Действительно, только наш господин мог бы это осуществить. Он начал бормотать ряд терминов, которые сбивали слушателя с толку, в то время как Лоуренс закатил глаза, а Савиль улыбнулся и покачал головой. — Господин, начнём ли мы иметь дело с этой сущностью? Голос Тайруса раздался из тьмы. — Начнём, Тайрус, начни с… приветствия этого маленького приятеля. Фламель, всё ещё держа скипетр с элегантной осанкой, кивнул с улыбкой. В следующее мгновение, внутри безграничной аннигиляционной эссенции, колоссальный фантом медленно поднял голову. Тайрус, изначально окутанный тьмой и невидимый, поскольку не испускал света, внезапно явил свою исполинскую форму, которая расширялась с пугающей скоростью. Его бугрящиеся мышцы, подобные скалистым горным пикам, были воплощением чистой физической силы… уже превосходящей бесконечную аннигиляцию в этом адском царстве! Глубоко в бездне аннигиляции неправильный многогранник дико задрожал в тот момент, когда почувствовал эссенцию истинной формы Гидрала, исходящую от Тайруса, и его невежественное сознание, охваченное огромным страхом, обрушило свою силу во всех направлениях, подняв водоворот разрушения. ---------- Том 2 Глава 429 — Страх, инстинкт, доказательство существования. Фламель лишь улыбнулся и произнёс: — Превосходно... Ты проявляешь склонность к становлению независимой сущностью, что было бы весьма хлопотно, будь ты лишь разрозненным скоплением эссенций. — Значит, просто обуздать элементы аннигиляции... Владыка алхимического мира постучал по своему скипетру. В одно мгновение, посреди бесконечных элементов аннигиляции, из ниоткуда возникли бесчисленные правильные пятиугольники, каждый из которых находился на строго равном расстоянии от всех остальных. Промежутки, казалось бы, существующие между ними, на деле сформировали абсолютно герметичную сеть. Если бы кто-то мог наблюдать со стороны, он бы увидел, что эти многочисленные пятиугольники... заключили саму концепцию глубочайшей бездны разрушения в сферу! Разрушительные вибрации, исходившие от её страха, мгновенно гасли при контакте с невидимым барьером, образованным взаимосвязанными пятиугольниками. — Хм... Скорость эрозии гораздо ниже ожидаемой. Возможно, зарождающееся сознание затрудняет чистое, инстинктивное использование силы, лежащей в основе Загадки Нулевого Царства. Какая жалость. Фламель вгляделся в яростно дрожащий неправильный многогранник, бормоча себе под нос: — Не разочаруй меня. Лёгким движением скипетра он заставил сферическую печать, образованную пятиугольниками, стремительно сжаться. — Регенерация, вечность, гармония, стазис... Семнадцать элементов достигают совершеннейшего сочетания в одно мгновение! Глаза Торадона вспыхнули тревожным, болезненным рвением: — Вершина творения... чудо алхимии! — Ну вот, опять. Лоуренс, примостившийся на плече Анселя, брезгливо скривил губы: — Стоит боссу сделать хоть что-то, как Торадон начинает бредить. Терпеть его не могу. Но, хотя я и говорю это... Он облизнул клыки, и его маленькие глазки излучали ослепительный кроваво-красный свет: — Босс действительно... самое непобедимое существо в этом мире! Насколько опасна эта бездна чистого разрушения, состоящая из эссенции аннигиляции? Она непрестанно уничтожает всё, кроме самого разрушения, и это касается не только физических объектов, но и... концепций. Концепции света, жизни, взгляда... Даже главы пакта не способны общаться без достаточной силы, поскольку абстрактные понятия звука, коммуникации и передачи информации также стираются. И всё же, посреди этой абсолютной аннигиляции, Фламель без усилий запечатал концептуальное существо, рождённое из этого разрушения, причудливыми «правильными пятиугольниками», которые он сотворил из ничего. В одно мгновение, из воздуха, материализовалось алхимическое творение, содержащее семнадцать сложных элементов. Никто не видел процесса его создания, ни процедур, ни инструментов, даже окружающей среды... Фламель даже не представил сырые материалы, а оно появилось. Творить посреди полного разрушения, и делать это... с такой лёгкостью. Эта сила — духовная сущность, которой обладает Фламель Гидрал, причина, по которой он стоит особняком в области алхимии, не имея предшественников и, вероятно, не имея преемников. До тех пор, пока он может выстроить достаточно точное понимание принципов и эффектов, он может игнорировать любую аксиому, закон или правило мира. Никаких инструментов, никаких процессов, даже материалы не нужны, только затраты эфира... чтобы создать из ничего всё, что пожелаешь. Духовная сущность: Творец! Конечно, эта сущность ограничена познаниями и статусом Фламеля, она всё ещё далека от истинного всемогущества. Есть вещи, которые ему всё же приходится создавать с помощью обычного алхимического процесса, но для Фламеля таких вещей немного, что также означает... насколько они драгоценны. Для Фламеля созидание — это инстинкт, пустяк, который можно реализовать одним жестом. Лишь самые сложные, самые ценные или... лично значимые вещи побуждают его прибегнуть к методичному алхимическому процессу. Фламель спокойно наблюдал, как он без усилий запечатал ядро бездны разрушения, и его брови внезапно приподнялись в жесте осознания. — Мы ведь не можем позволить этим двум леди бездельничать в этой кромешной тьме, верно, Анс? Он повернулся к Анселю, и в его почти таких же морского цвета глазах заиграла улыбка: — Тебе нужно завершить это путешествие вместе с ними, на свету. — Тогда... Фламель небрежно взмахнул рукой: — Да будет свет. И вот, божественное существо, уже достигшее вершины творения, наколдовало свет посреди бесконечного разрушения и тьмы... для своего сына и тех, кто ему дорог. *** Обратный путь был куда оживлённее, чем дорога туда: пять глав пакта с самыми разными, но в целом приятными характерами непринуждённо болтали, а Фламель ничуть не ограничивал их расслабленное поведение. Фламель, играя в руке тёмным шаром света, обратился к трём молодым людям позади себя: — Как вы находите эту короткую поездку? Ансель промолчал, «интеллектуально богатая» Серафина почесала затылок, не зная, что ответить, пока Хелен не заговорила, чтобы избежать неловкого молчания: — Это расширило мой кругозор, заставив осознать... истинную необъятность мира. — Хе, думаешь, что мы можем быть лишь одной из бесчисленных загадок, и оттого чувствуешь себя ничтожной? Божественный вид рассмеялся от души: — В этом нет нужды, наш мир, несомненно, является ядром этой великой загадки. — Даже если... Загадка Нулевого Царства бесконечна? — Загадка Нулевого Царства никогда не бывает бесконечной; она лишь циклично проходит через созидание и разрушение. А что до того, почему я так уверен, что наш мир — это ядро... можешь понимать это как... ну, восприятие божественного вида. Фламель великодушно раскрыл Хелен секреты, которые большинство людей не узнали бы за всю свою жизнь. Миниатюрная учёная задумчиво кивнула, уважительно произнеся: — Я многому научилась, мистер Фламель. — Не обсуждаешь алхимию, которую мы только что видели... весьма прагматично, маленькая Хелен. Фламель улыбнулся и кивнул: — Я ценю твою приземлённость. Затем он повернулся к несколько робкой Серафине, наполовину спрятавшейся за спиной Анселя; она запиналась, не зная, что сказать: — А ты, маленькая Серафина? — Я... эм... Мисс Волк неловко отвела взгляд: — Я... на самом деле очень хотела выйти туда и сразиться с той штукой, которой вы управляли, мистер Фламель. Это считается за мысль? Фламель замолчал, а затем рассмеялся ещё громче: — Как же это может не считаться! Мужество сражаться и биться... это действительно величайшая ценность главы пакта Анса, и ты должна гордиться этим, Сери. Это, конечно, привело Серафину в восторг, но она больше не была той дурочкой, которая бросалась вперёд, словно дикий кабан. Девушка изо всех сил старалась сдержать радость, осторожно произнеся: — Но... безрассудно провоцируя тех, кто мне не по силам, я могу навлечь неприятности на Анселя. — Кто рождается совершенным? Ты всегда будешь расти, Сери. Фламель улыбнулся Анселю: — Даже Анс не всегда был таким — ---------- Том 2 Глава 430 Глава 14 Его слова внезапно оборвались, и в тот же миг все болтавшие главы пакта повернулись в их сторону. Хелен и Серафина тоже быстро почувствовали, что что-то не так. Этот человек, всегда вежливый и сдержанный, теперь застыл, глядя на Анселя, необъяснимо охваченный какой-то эмоцией из-за собственных слов. Как у божественной расы может быть такой недостаток самоконтроля? «...» Хелен молча наблюдала за странностью Фламеля, пытаясь связать воедино имеющуюся информацию, но не могла сделать никаких полезных выводов. Странность отца... и странность мистера Фламеля, в чем именно связь между ними двумя? — Ах, точно, я забыл сказать тебе кое-что, Анс. Фламель, вернув себе самообладание, улыбнулся, его поведение было таким беззаботным, словно ничего не произошло: — В ближайшее время я останусь на борту «Нострома», создавая необходимые мне предметы. Потратив столько времени и сил, я наконец собрал все нужные материалы и не хочу больше терять ни минуты. — Понимаю, отец, — мягко кивнул Ансель. — Я всё понимаю. — Хм... Фламель погладил подбородок: — Тебе не любопытно, что именно я собираюсь создать? — У тебя всегда есть свои соображения, а мои познания в пути созидания невелики; тебе следует просто заниматься тем, что ты желаешь. Эта идеально учтивая риторика была безупречна, но в ней сквозило невыразимое чувство отчужденности. Фламель снова замолчал, невольно отведя взгляд от Анселя, а спустя мгновение снова улыбнулся: — Я также должен взять с собой твою мать; в этот период ты её не увидишь. Когда вернешься, обязательно поприветствуй её как следует. — ...Я понимаю. Эта ощутимо напряженная атмосфера, очевидная всем, кроме двоих участников, погрузила остальных в молчание. Серафина выглядела встревоженной, а Хелен опустила глаза; обе они размышляли со своих позиций о том, что произошло и что им следует делать. В их глазах был только Ансель. Только этот непостижимый, спокойный лик, за которым невозможно было разглядеть мысли. Группа Гидрала быстро пересекла проход между двумя мирами, вернувшись в свой родной мир. Всё та же вершина, всё тот же завывающий ураган, но одним лишь взмахом скипетра Фламель мгновенно перенес их обратно в роскошное поместье Гидрал в имперской столице. Главы пакта обменялись взглядами, а затем, словно по негласному соглашению, поспешно нашли предлоги, чтобы разойтись. Хелен и Серафина, однако, лишились дара речи, одна молча, другая в беспомощности, стояли на месте. В конце концов, именно Ансель нарушил неловкое молчание: — Что ж, тогда я пойду к матери, отец. — Иди, иди, я не буду тебя торопить, — с улыбкой сказал Фламель, махнув рукой. — Не находи её слишком утомительной; она тоже достигла того возраста. Ансель не ответил, просто направившись к лестнице. Лишь когда его фигура исчезла из виду, Фламель повернулся, чтобы посмотреть на двух девушек перед ним. — Маленькая Серафина, маленькая Хелен, я хочу сказать вам кое-что. В большом и просторном зале нынешний Гидрал смотрел на двух девушек перед собой — одна уже была связана с его сыном как глава пакта, а другой суждено было стать таковой. — Что касается Анса, — пробормотал он, поглаживая свой скипетр голосом, полным нежности, — вы должны понимать его лучше, чем я. — Ах, это, это... не обязательно так..., — ответила Серафина с оттенком трепета. — Мистер Фламель, вы наверняка лучше знаете Анселя, ведь вы его... — Человек может претерпеть глубокие трансформации всего за один день, дорогая Сери. Фламель покачал головой: — Однако дни моих редких встреч и частых разлук с Анселем растянулись на целых шесть лет. — Теперь он уважаемый вундеркинд, мой самый безупречный преемник, поистине... выдающаяся личность. Пока Фламель говорил, он подошел к дивану в зале и сел, положив руки на скипетр, его взгляд был слегка опущен: — Анс... он больше не ребенок в моих глазах; он вынес много испытаний и невзгод, выходящих за рамки моей способности к сопереживанию. Учитывая это, как я могу претендовать на глубокое понимание его? — Как отец, человек должен прийти к этому осознанию. Мужчина вздохнул, в его тоне смешались удовлетворение и раскаяние: — Он вырос, в мгновение ока. Серафина и Хелен напряглись, осознавая, что Фламель собирается сообщить нечто очень важное, возможно... слова, которые могли бы помочь Анселю. — Но этот процесс был чрезмерно жестоким, чрезмерно... бесчувственным для Анселя. В зрелых глазах Гидрала промелькнуло необузданное смятение, его хватка на скипетре задрожала, но он быстро подавил это несколькими глубокими вдохами. Он посмотрел на Серафину и Хелен с беспрецедентной торжественностью: — Дамы, признаюсь, я не был образцовым отцом. — Его детство, его юность... они несли бремя, не предназначенное для потомка Гидрала. Я не желаю и не позволю, чтобы его жизнь впредь была омрачена такими страданиями. — Поэтому я устраню для него все препятствия и угрозы. И отныне... Фламель поднялся на ноги, его улыбка сияла, когда он заявил: — Отныне его благополучие вверено вам и другим главам пакта. — Главы пакта — это братья Гидрала, продолжение жизни Гидрала. По сравнению со мной... вы, несомненно, более способны даровать Анселю счастье, к которому он стремится. Щеки Серафины вспыхнули от вдохновения словами Фламеля; она сжала кулаки с искренней решимостью и провозгласила: — Я сделаю это, мистер Фламель! Что бы ни готовило будущее, с какими бы трудностями ни столкнулся Ансель... я буду стоять на его стороне, никогда не уйду! Искреннее и простое убеждение девушки вызвало одобрительный кивок Фламеля, который затем перевел взгляд на Хелен, ожидая её ответа. — ...Мистер Фламель. Неожиданно Хелен не стала выражать свою позицию, а вместо этого задала Фламелю... серьезный и дерзкий вопрос. — Чтобы устранить все препятствия для Отца... могу ли я расценивать это как ваше потенциальное решение... устранить императрицу в ближайшем будущем? ---------- Том 2 Глава 431 Серафина с недоверием посмотрела на Хелен, а Фламель, после короткой паузы, мягко поинтересовался: — А что, если я подтвержу твое предположение? — Я… с моей точки зрения, я поддерживаю ваше решение. Императрица — единственная реальная угроза для Анселя; если устранить эту опасность, Ансель обретет истинную и полную свободу. Ей больше не придется истощать свой разум, изобретая оружие, способное убить божество, и Анселю не придется идти против своих идеалов под давлением. Однако… В голове Хелен возникла мысль. Но действительно ли этого желает Отец? Она вспомнила взгляд Анселя, устремленный на Фламеля, обдумала недавние события и снова задалась вопросом: действительно ли желание Отца — увидеть, как мистер Фламель убивает Императрицу? Неужели такая апокалиптическая война, способная сокрушить континенты, — это подлинное стремление Отца? — Но… с точки зрения Отца. Хелен серьезно посмотрела в глаза Фламелю и заявила: — Мистер Фламель, вы можете счесть меня дерзкой, но я полагаю… Отец не хотел бы, чтобы вы совершили подобное. — А если нет, — с интересом спросил Фламель, — то как бы вы предложили избавить Анселя от нынешней опасности? Оба божественных существа ограничены во времени, и все существа пятой ступени ждут падения нынешних божеств в обоюдной схватке, чтобы затем сговориться и истребить невознесенное божественное потомство, прервав божественную родословную. К тому же Императрица может желать заполучить Анселя, а Эвора считает его грозным противником, с которым у них непримиримые разногласия. В таких обстоятельствах, что можно сделать, чтобы разрешить затруднительное положение Анселя? Хелен не могла придумать решения; она могла лишь ответить со слабой надеждой: — Всегда… найдется… выход. — «Всегда найдется выход» в устах одних может быть трусливым уклонением, но в устах других… это означает непоколебимую стойкость. Фламель улыбнулся: — Я верю, что ты относишься к последним, маленькая Хелен. Я признаю твою убежденность, но… — Но почему я должен всерьез вступать в смертельную схватку с Эфесандер? Мужчина от души рассмеялся: — Будь спокойна, такое событие невозможно. Не беспокойся об этом. Решение проблем, с которыми не может справиться мой ребенок, — это мой долг. Он ответил громоподобным голосом, его красивое лицо светилось уверенным воодушевлением, не выдавая ни намека на разум, погруженный в безумие. Всякий раз, когда дело касалось Анселя, Фламель всегда проявлял такую ясность ума: — Разве это не долг отца? *** Тем временем Ансель вошел в цветочную комнату на четвертом этаже, где его мать Аннелиза изящно расставляла букет среди яркого цветочного многообразия. Как только Ансель шагнул в комнату, она повернула голову и радостно воскликнула: — Анс, что привело тебя сюда… О боже! Мадам Гидрал, стремясь обнять сына, споткнулась о вазу и чуть не упала. Ансель, наблюдая за рассыпанной вазой и цветами, смиренно вздохнул и подошел к Аннелизе, чтобы помочь убрать беспорядок. — Отец говорит, что хочет взять тебя на борт «Нострома» на некоторое время, — пробормотал Ансель. — Он послал меня попрощаться с тобой. — Какое прощание… звучит так, будто я не вернусь, — с легким недовольством заметила Аннелиза. — Мел действительно мастер слова… Ну, ты же знаешь, как он ненавидит одиночество, иначе зачем бы ему наслаждаться компанией Лоуренса? Я просто побуду с ним немного, а как только Мел закончит со своим секретным проектом, я вернусь. Она взглянула на красивый профиль сына и внезапно усмехнулась, протянув руку, чтобы ущипнуть его за щеку: — Если тебе станет одиноко, ты всегда можешь найти меня на борту «Нострома». — …В этом нет необходимости. Аннелиза, нетипично для себя не потакая своим прихотям, ответила более мягким тоном: — Вот и хорошо. Даже в мое отсутствие ты не будешь чувствовать себя одиноким, Анс. Ансель замер, расставляя цветы. — Мама, — слегка подчеркнул он, — ты только что упомянула, что отец — «мастер слова». — Ха-ха-ха, я просто думаю, что маленькая Серафина и маленькая Хелен… и многие другие будут окружать тебя в будущем. Я не говорю ничего плохого, знаешь ли. Мадам Гидрал фыркнула и гордо подняла подбородок: — Я крайне не люблю смерть и боль! В прошлом Мел просил меня отправиться в приключение, но если это не было абсолютно безопасно, я не сдвинулась бы с места. Как могло что-то случиться? Она посмотрела на молчавшего Анселя, моргнула и слегка смягчила тон: — Так что, Анс, ты ведь не будешь одинок в будущем, верно? — …Возможно. — Нет, не говори «возможно», так не пойдет! Аннелиза пристально посмотрела на него. Ансель помолчал мгновение, затем беспомощно вздохнул: — Когда я буду чувствовать себя одиноко, я приду к тебе. Это тебя устроит? Аннелиза хотела именно этого ответа, желая, чтобы её все более независимый сын полагался на неё, и Ансель прекрасно это понимал. Но в этот раз он услышал, как мать сказала: — Нет, это не то, Ансель. Аннелиза обхватила щеки Анселя, её золотистые волосы мерцали у висков. — Я хочу услышать, что ты никогда не будешь одинок, независимо от того, буду я рядом или нет. Ансель и его мать некоторое время смотрели друг на друга, затем он внезапно убрал её руки и спокойно ответил: — Почему ты вдруг обсуждаешь со мной такую серьезную тему? Случилось что-то серьезное? Этот вопрос ошеломил Аннелизу на мгновение, затем быстро прояснил её глаза: — Ничего серьезного не случилось… Постой! Что ты имеешь в виду, Анс! Только потому, что я обсуждаю серьезную тему, значит ли это, что случилось что-то ужасное? Я сейчас рассержусь! Ансель, сохраняя самообладание, поправил вазу для Аннелизы: — Я попрощался, так что теперь я уйду, мама. — Ты… иди, иди, перестань меня беспокоить. Мадам Гидрал сердито села обратно среди цветов, скрестив руки, не глядя на Анселя, когда он приготовился покинуть цветочную комнату. Но как только Ансель собрался выйти и закрыть дверь, Аннелиза внезапно повернула голову, её улыбка была теплой и сияющей: — Анс! Когда у тебя и Мела будет время, давай снова пойдем смотреть на цветы, хорошо? — … Ансель замер, не ответив, и просто закрыл дверь. Но когда он наклонил голову и увидел через щель в двери последнее выражение лица матери — покладистое и нежное, — он все же опустил голову и тихо ответил через щель: — Хорошо, мама. — Обещай, ладно! Аннелиза заглянула в щель, энергично махая рукой. — Обещаю, мама. Юный Гидрал закрыл дверь и пошел прочь. Этот часто посещаемый коридор в его глазах в этот момент необъяснимо растянулся до неизмеримой длины. Его отец получил последний материал, а приручение Хелен также подошло к концу. Ансель Гидрал шел дальше, проходя через теплый участок солнечного света, затем внезапно остановился в скрытом месте, не тронутом солнечными лучами. Ибо под подвесной дорожкой он увидел Серафину и Хелен, сидящих бок о бок, по-видимому, в глубокой дискуссии. Судьба, успех и неудача. В предопределенном будущем, которое он видел, и в неизвестном будущем, с которым ему предстояло столкнуться, приближался самый критический поворотный момент. Ансель давно ждал, был полностью готов и… полон решимости. Юный Гидрал отвел взгляд, не задерживаясь на солнечном свету, а решительно пересек границу между светом и тьмой, шагнув в безграничные тени. — …Итак, я планирую сначала утешить Анселя вот так, эй… эй! Ты вообще меня слушаешь? Я так щедра, делюсь с тобой… Покрасневшая Серафина что-то болтала на ухо Хелен, в то время как последняя, задумчиво подняв голову, отвела взгляд и через мгновение раздумий повернулась к Серафине: — Нет, в этом деле… ты должна справиться сама, мисс Серафина. — Что, что? — В вопросе ублажения Отца ты обладаешь способностями, намного превосходящими мои — не пойми меня неправильно, я не принижаю твою ценность… Способность дать Отцу полное эмоциональное утешение и расслабление — это то, чем я тоже хотела бы обладать. — Просто… Хелен посмотрела на свои руки и тихо прошептала: — Просто это действительно не подходит мне. Действительно ли мистер Фламель решит убить Императрицу? Что именно он исследует? И какая связь между этим и «периодом отдаления за последние шесть лет», упомянутым мистером Фламелем? Хелен не знала ответов на эти вопросы, но, к счастью, у неё было достаточно времени. Оставалось не менее двух-трех лет, если не больше, до того, как Императрица и Фламель полностью потеряют контроль и самоуничтожатся. В течение этого времени, если бы всё её внимание могло быть сосредоточено на оружии, способном убить божество… возможно, многих ужасных исходов можно было бы избежать. С этой мыслью слабая группа Нидхёггов, едва заметная как маленькое скопление темных пятен, вылетела из её тусклого браслета. Таинственный убийца забрал большую часть Нидхёггов, но, словно насмехаясь над ней, оставил несколько, которые больше не приносили пользы. А до этого были другие угрозы, или… испытание Отца для меня. Хелен позволила крошечному скоплению Нидхёггов задержаться на кончиках её пальцев, тихо шепча в своем сердце: Я обязательно добьюсь одобрения Отца, стану главой его пакта, внесу свой вклад в его силу, я должна… …Подожди. Миниатюрная ученая внезапно почувствовала что-то странное в этом остаточном скоплении Нидхёггов. Они всё ещё были несколько вне её контроля и выстраивались в… Последовательность кодов? ---------- Том 2 Глава 432 В гостиной Ансель поглаживал Серафину по голове, глядя в окно на производственную линию мастерской внизу. — Согласно отчету мистера Хендрика, выпуск Синтезаторов достиг пятисот единиц в день. Если мы преодолеем ограничения по материалам и рабочей силе, этот показатель может вырасти еще на пятьдесят процентов. Стоя за диваном с планшетом в руках, Марлина мягко доложила Лорду Анселю: — Лорд Ансель, стоит ли нам распределить первую партию Синтезаторов по нашим владениям? Ансель, слегка почесывая подбородок молодой волчицы, прикорнувшей у него на коленях, усмехнулся под её довольное мурлыканье: — Приступайте к организации; кто-нибудь свяжется с вами по этому поводу. — Да, я поняла, — ответила Марлина, хотя и не знала истинного назначения Синтезатора. Однако Ансель, по-видимому, придавал ему огромное значение, ведь с тех пор, как он взял под полный контроль Башню Вавилона, его визиты сюда стали редкими, а когда он всё же приходил, то не ради какого-то конкретного проекта, а скорее ради мисс Хелен, ставшей для него «дочерью». Редкость проектов, требовавших личного контроля Анселя, в глазах Марлины лишь повышала их значимость, заставляя её отдавать им наивысший приоритет в своих планах. — Кстати, насчет мисс Хелен... Её слова прервал стук в дверь. — Отец, можно войти? До этого безмятежная Серафина нахмурилась, словно готовясь к битве. После ответа Анселя миниатюрная исследовательница, сменившая наряд, толкнула дверь. На мисс Хелен больше не было привычного белого лабораторного халата, как в прошлые дни, — теперь она была в сером тренче. Затянутый пояс подчеркивал её невероятно тонкую талию, выявляя изгибы тела и выделяя четкую линию бедер. Юбка-карандаш сменилась черными шортами, а полные ноги облегали прозрачные черные чулки. Туфли на высоком каблуке с ремешками не только старались прибавить ей роста, но и добавляли соблазнительного шарма. Несмотря на то, что её наряд намекал на радикально иную, зрелую красоту, не соответствующую её прежнему облику и телосложению, Хелен носила его безупречно. Возможно, это было связано с её фигурой, которая на первый взгляд казалась хрупкой, но на деле была весьма пышной, особенно в бедрах и ногах, что придавало ей едва уловимую чувственную ауру. — Синтезаторы… Ты уверена, что хочешь начать их массовое производство прямо сейчас? Хелен выглядела несколько встревоженной, и было очевидно, что она понимает назначение Синтезаторов. Она подошла к Анселю и тихо спросила: — Не слишком ли рано? — Нет, время выбрано идеально; момент настал, — успокоил её Ансель, продолжая поглаживать Серафину, которая всё ещё лежала у него на коленях и настороженно наблюдала за Хелен. Затем он протянул руку и ласково взъерошил волосы Хелен. — Похоже, тень того дня всё ещё тяготеет над тобой; ты до сих пор не отпустила это. Он произнес это нежно: — Не волнуйся, предоставь всё мне. Ошибки, допущенные Равенной, не повторятся со мной — ты ведь видела это, не так ли? Моя дорогая Хелен. — … Выражение лица Хелен постепенно смягчилось, и она с любовью сжала руку Анселя, прошептав в ответ: — Да, Отец, если это ты, то всё, безусловно, получится. Эта чрезмерно гармоничная атмосфера раздражала Серафину, оказавшуюся между ними. Несмотря на то, что Хелен называет Анселя «Отцом»… почему такое чувство, будто я здесь больше ребенок? Это неправильно! — Кхм… Кхе-кхе! Ансель! Серафина громко вмешалась: — Так, так эта штука… для чего именно нужен Синтезатор? — Можешь считать это устройством, которое… включает в себя сбор, хранение и очистку эфира, среди множества других функций — замечательный, выдающийся и удивительно эффективный предмет оборудования, который, тем не менее, не кажется революционным, — объяснил Ансель. Девушка, не до конца уловив слова Анселя, в замешательстве пробормотала: — Если он не такой уж впечатляющий, тогда зачем ты пришел сюда лично? — Потому что это необходимая основа, — ответил Ансель с юношеской улыбкой, его взгляд скользнул по казалось бы обычным специальным сосудам на производственной линии. — Это… канун трансформации. С этими словами Ансель встал и протянул руку Хелен: — Пойдем, Хелен. Давай посмотрим вместе. Миниатюрная исследовательница крепко сжала руку Анселя, а Серафина, не желая отставать, вцепилась в его плечо. Мисс Марлина, стоявшая позади, беспомощно улыбнулась и покачала головой, но её не беспокоило отсутствие места для неё самой. Напротив… она чувствовала, что нет места более надежного, чем за спиной Анселя. *** Ансель и его спутницы вышли из гостиной мастерской, и Хендрик, который руководил производственной линией в ожидании прибытия Анселя, тут же подошел с почтением, провозгласив: — Лорд Ансель! Производство Синтезаторов идет гладко! Еще до появления Хендрика Хелен отпустила руку Анселя, послушно выполняя его просьбу сохранять облик Равенны в присутствии других. — Марлина уже ввела меня в курс дела, — сказал Ансель с улыбкой Хендрику. — Ваши усилия и усилия Башни высоко ценятся, Хендрик. — Вовсе нет… Для меня и для Башни Вавилона большая честь и долг служить вам. Хендрик низко поклонился, стараясь не смотреть на Равенну, стоявшую рядом с Анселем. Слова этой девушки, которую он считал своей ученицей и даже собственной дочерью, наполняли Хендрика скорбной, но бессильной печалью. Он задавался вопросом, никогда не питая ни малейшего намерения обмануть Равенну, но суровая и холодная реальность, которой способствовала Эйлин, была безразлична к его желаниям. В то же время он опасался потенциального бедствия, которое тайные действия Равенны от имени Эворы могли навлечь на Башню Вавилона. Однако, к его облегчению, Ансель, казалось, не знал о действиях Равенны. Он не только вкладывал всё более значительные ресурсы в Башню Вавилона, но и доверял ей выполнение некоторых своих нужд. Это полное чувство собственности значительно успокаивало Хендрика. — Хендрик, как ты думаешь… в чем заключается ценность этих Синтезаторов? Когда Ансель подошел к производственной линии и погладил гладкую поверхность готового изделия, он задал этот внезапный вопрос. — Ценность Синтезаторов… Хендрик на мгновение заколебался, прежде чем осторожно дать ответ. ---------- Том 2 Глава 433 — Основываясь на концепциях дизайна и принципах создания, которые вы предоставили, ценность Синтезаторов должна заключаться в их способности хранить эфир. Если рассматривать их практическое применение... они должны использоваться для поддержки сущностей, испытывающих значительную потребность в эфире, учитывая поразительную эффективность Синтезаторов и их коэффициент преобразования эфира... Хелен, стоявшая рядом с Анселем, слегка опустила взгляд, излучая явное безразличие и пренебрежение; казалось, ответ Хендрика её совершенно не впечатлил. — Ответ мистера Хендрика действительно по существу... Хе, это был просто праздный вопрос, не стоит забивать себе голову. Наблюдая, как Хендрик вновь погрузился в раздумья из-за реакции Хелен, Ансель усмехнулся, завершая тему: — В любом случае, если вам что-то понадобится, просто обращайтесь ко мне. Это простое обещание, прямое, насколько это было возможно, значительно укрепило дух Хендрика. Он ещё раз поклонился с предельной искренностью и сказал: — Будьте уверены! Башня Вавилона выполнит ваши просьбы в меру наших возможностей! — Я верю в ваши способности, продолжайте в том же духе, — Ансель похлопал Хендрика по плечу. — Да, Лорд Ансель! Почтительное и смиренное поведение Хендрика, столь искреннее и сердечное, в сочетании с великодушным и щедрым отношением Анселя, создало гармоничную атмосферу между ними — дальновидный и просвещенный правитель в паре с невероятно способным и преданным подданным. Сотрудничество между Анселем и Башней Вавилона, без сомнения, было предрешено стать славной главой в истории. Посреди этой гармоничной атмосферы кто-то внезапно подал голос: — В меру... возможностей. — Зачем существует Башня Вавилона, Хендрик? Можешь сказать мне? Все обернулись, чтобы посмотреть на миниатюрную девушку-учёного, чьи руки были спрятаны в карманах пальто, а лицо оставалось бесстрастным, когда она продолжила: — Когда она стала инструментом для лести сильным мира сего? — Равенна, ты... ты должна взять свои слова обратно! Лицо Хендрика побледнело, он резко отчитал её: — Ты не смеешь проявлять неуважение к Лорду Анселю! Серафина в шоке открыла рот и отступила к Марлине, шепча сестре: — Эта девчонка что, лишилась рассудка? — Это лишь право на каприз, сопутствующее благосклонности мистера Анселя, — ответила Марлина с улыбкой, так же тихо. — Ты и сама ежедневно пользуешься этой привилегией, Сери. — Лорд Ансель — тот самый сильный мира сего, о котором я говорю; где ты услышал в моих словах неуважение к нему? Хелен повернулась к Анселю, который выглядел безмятежным, и сдержалась, чтобы не выпалить «отец», спросив: — Лорд Ансель, я вас оскорбила? — Хм... Думаю, со мной всё в порядке. Ансель, с трудом подавляя улыбку, позволил своей «дочери» выплеснуть разочарование. Равенна, которая когда-то пожертвовала бы всем ради Башни Вавилона, теперь питала к этой организации лишь презрение и отвращение. Под этим презрением и отвращением скрывалась душа, почти полностью преданная ему, и она выражала эти чувства перед Хендриком, который был для Хелен и наставником, и отцом... Несмотря на множество обязанностей, Ансель получал извращенное удовольствие от этой ситуации. Получив ответ, Хелен без паузы продолжила свою равнодушную критику: — Твоя реакция ясно показывает, как сильно ты хочешь угодить Лорду Анселю. Твоё понимание Синтезатора также говорит о том, что ты давно забыл истинное предназначение Башни Вавилона... Нет, ты всегда был таким, я давно знаю твою истинную натуру. — ...Как нелепо. Она пошла вперёд, оставив после себя эти слова: — Моя личность была сформирована этой бессмысленной ложью. Даже если всё было потеряно, нынешняя Хелен всё ещё хотела осознать эту возможность, или, возможно... эта возможность уже была для неё всем. Но Башня Вавилона была уже не той, что прежде. Хелен думала, что они просто изменили свою первоначальную цель, но теперь казалось... они даже забыли свои изначальные задачи, и не просто забыли, а всем сердцем... подчинились Анселю, так охотно став инструментом. С точки зрения Хелен, это было не самым приятным развитием событий. Хорошей новостью было то, что у Анселя была способная поддержка; плохой новостью было то, что Башня Вавилона, которая когда-то значила для неё всё, больше не имела никакой ценности. Ансель видел всё это, и именно на такой сценарий он и надеялся. — Это поистине... Ансель заметил с полуулыбкой, глядя на Хендрика: — Она питает к тебе значительную обиду, Хендрик. — Я... Хендрик начал, слегка приоткрыв рот в нерешительности, и смог выдавить лишь горькую улыбку: — Прошу прощения, Лорд Ансель, за то, что заставил вас стать свидетелем такого фарса. Надеюсь, это вас не расстроило. Ансель лишь пренебрежительно махнул рукой: — В ваши внутренние дела я вмешиваться не стану. Верю, что вы справитесь с ними сами — Серафина, Марлина, давайте уходить. — О! Здорово! — Нужно ли ещё что-то передать мистеру Хендрику, мистер Ансель? Сёстры отреагировали по-разному, в то время как Ансель, достигнув своей цели, поспешно повёл их прочь. Как только Ансель и его спутники полностью удалились, Хендрик глубоко вздохнул, его выражение лица стало чрезвычайно серьёзным и торжественным, он сжал кулаки и последовал по пути, которым ушла «Равенна». *** Вскоре он нашёл мятежную, одинокую девушку и привёл её в свой кабинет, полагая, что необходим формальный и серьёзный разговор. Увидев холодное, бесстрастное лицо Хелен, Хендрик почувствовал, как внутри него неконтролируемо нахлынула смесь вины и нерешительности, но, вспомнив недавние события, он силой подавил эти эмоции. — Равенна... Я чувствую, что ты и мы, ты и Башня Вавилона, так продолжаться не можем. — Что ты пытаешься сказать? — спросила Хелен без эмоций, её выражение лица было таким же застывшим, как у куклы, что лишь добавляло дискомфорта. — Я хочу сказать... как бы сильно ты нас ни презирала, как бы ни презирала тот период, как бы ни презирала замыслы учителя, ты всё ещё член Башни Вавилона. Хендрик говорил с оттенком горечи: — Никто из нас не может отрицать этот факт, и мы все прекрасно осознаём вклад, который ты внесла в Башню, усилия, которые ты вложила, и чувства, которые ты питала — они не менее значимы, чем чувства любого другого. ---------- Том 2 Глава 434 — Пожалуйста… прекрати делать то, что может поставить Башню под угрозу, хорошо? Хендрик говорил искренне, но в его голосе сквозила осторожность: — Если ты всё ещё держишь на нас обиду, мы… мы найдём способ извиниться, сделаем всё, чтобы заслужить твоё прощение, но, пожалуйста, не вреди больше Башне Вавилона. Лорд Ансель — наша опора; не говори при нём таких слов. Он может простить раз, два, но не бесконечно. После той лекции в Академии Эфира Башня Вавилона, вкусив плоды полной преданности Анселю, уже не могла отказаться от этого пьянящего, безграничного наслаждения. — Ты просто не понимаешь сути проблемы, Хендрик. Хелен встала, ответив равнодушным тоном: — Нам незачем продолжать этот разговор. Да и не было никогда. Её положение было очень похоже на положение Башни Вавилона. Обе стороны придерживались убеждения, что «пока обеспечена поддержка Анселя, все проблемы решаемы». Однако проблема заключалась в том, что желаемые результаты Башни Вавилона давно разошлись с её первоначальными намерениями, в то время как Хелен, саморазрушительная, всё ещё цеплялась за эту мерцающую, угасающую веру. Их действия казались схожими, но конечные цели и изначальные мотивы были диаметрально противоположны. Обе стороны стремились реализовать свои идеалы, полагаясь на Анселя, — ирония, полная горечи. Эта ирония делала Хелен, которая уже питала неприязнь к Башне Вавилона и её основателям, ещё менее склонной испытывать хоть какую-то привязанность к этому месту. Как она и сказала, Башня Вавилона теперь была бесполезна, потому что с Анселем, с её «отцом», любая проблема могла быть решена. Хелен, решив не продолжать разговор, развернулась и без колебаний направилась к выходу. — Постой… нет… Стой, Равенна! Но когда она потянулась к дверной ручке, мужчина за столом тоже вскочил, его голос стал суровым, даже… холодным. — Дело уже не в переговорах. Хендрик смотрел на миниатюрную фигуру учёной, которая даже не обернулась, и именно в этот момент он окончательно принял решение. — Я, мы… не будем сидеть сложа руки, пока ты угрожаешь Башне Вавилона. Башня — это не просто дело всей нашей жизни и жизни нашего учителя; она воплощает идеалы молодого поколения чародеев, в ней течёт кровь новой эры! Она не должна быть разрушена, ни в коем случае! — Равенна, если ты всё ещё член Башни Вавилона, я приказываю тебе… Мужчина упёрся руками в стол и произнёс с расстановкой: — …немедленно прекратить сотрудничество с Её Высочеством Старшей принцессой и остановить любые действия, которые могут разозлить Лорда Анселя. Если ты не хочешь остановиться сама, мы примем меры, чтобы остановить тебя! В глазах Хендрика тайная работа Равенны на Эвору была подобна крайне опасной тикающей бомбе. Если Ансель узнает об этом, это станет катастрофой не только для Равенны, но и может означать гибель для всей Башни Вавилона. Он не мог допустить, чтобы это произошло. — Как утомительно. Хелен, однако, лишь выразила раздражение и безразличие к решимости Хендрика. Создание эфирного вооружения для Эворы было идеей Анселя. Даже если Хелен не понимала, почему Ансель, у которого были конфликты с Эворой, сделал это, она не стала углубляться. Она не чувствовала никакой обязанности объяснять эти вещи Хендрику, тем более что Ансель поручил ей продолжать свои действия под личиной Равенны. Это давало ей ещё меньше причин делиться «идеями Хелен» с Хендриком. Ансель мог притворяться, что не знает, пока Хелен не найдёт помощь, необходимую для завершения эфирного вооружения; или, возможно, чтобы избежать подозрений, он действительно мог осудить Башню Вавилона, но разве это имело значение? Башня Вавилона потеряла свою ценность, и единственным, кто мог понять её идеалы, был Отец — именно так, должно быть, думала Хелен, по мнению Анселя. По сравнению с Башней Вавилона, которая заявляла о создании новой эры, но лишь погружалась в старый цикл, то, что делал Ансель, действительно приближало наступление новой эпохи. Поэтому, даже если это означало, что Башня Вавилона должна заплатить цену, или даже если Башня рухнет, пока цели Анселя будут достигнуты — — Тогда можешь больше не считать меня членом Башни Вавилона. Хелен, не оборачиваясь, толкнула дверь: — Я ухожу отсюда. Покидаю это никчёмное место. Её решительность повергла Хендрика в ступор. Он рассматривал множество вариантов развития событий, но никогда — этот, потому что верил, что Равенна, как бы она ни была обижена и как бы ни клеймила Башню Вавилона фальшивой и бесполезной, не сможет по-настоящему бросить её. Но она сделала это… и сделала без малейшего колебания. — Равенна! Хендрик инстинктивно протянул руку, пытаясь остановить Хелен: — Как ты можешь… В этот момент сознание Хендрика померкло, его мысли на мгновение застыли. Потому что, как только она переступила порог кабинета, «Равенна Циглер»… Её грудь разорвало, и из неё расцвел кровавый цветок. *** Как только Ансель вышел за главные ворота Академии Эфира, он внезапно оглянулся и приподнял бровь, произнеся: — Так спешишь? — Что такое, Ансель, что… а! Серафина внезапно подскочила, немедленно повернув голову в сторону взгляда Анселя: — Что, что это! Господи! Такое чувство, будто внезапно высвободилась какая-то мощная сущность, там что, драка? — Нет, ничего особенного, не волнуйся так, Сери. Ансель говорил неспешно: — Это просто испытание. Игра. Ставка. «…И я держу пари, что ты обречена остаться ни с чем. Ты уничтожишь свои достижения и идеалы в собственной одержимости и безумии». — Победитель получает желаемое, проигравший теряет всё. Вот и всё. Из окна кабинета Хендрика птицеподобное существо, созданное из Нидхёгга, алхимического творения, передавало всё происходящее внутри кабинета Анселю. А он, играя с браслетом неизвестного происхождения, ответил такой улыбкой. ---------- Том 2 Глава 435 Хелен… нет, вернее, Равенна Циглер из Башни Вавилона, на глазах у Хендрика чудом избежала смертельного покушения. Луч пронзил её позвоночник, раздробив позвонок и разорвав грудную клетку, остановившись менее чем в двух миллиметрах от того, чтобы полностью уничтожить сердце. Эти два миллиметра стали результатом работы механизма самосохранения Хелен — осторожного защитного слоя, который она наложила на себя после одного покушения, о котором никто не знал. Используя технику нарушения эфирного потока, она отклонила смертельный удар — последний рубеж обороны после того, как шесть слоёв различных заклинаний и алхимических устройств были пробиты почти мгновенно. Это было настолько хитроумное покушение, что даже сверхъестественное существо пятой ступени не смогло бы его обнаружить или распознать метод атаки. — Это правда? Услышав доклад Марлины, Серафина, сидевшая на полу, скрестив ноги, выразила своё потрясение: — Эта карлица чуть не погибла в собственном логове?! — Судя по предоставленным разведданным, я склонна полагать, что это была провокация или, возможно… декларация. Марлина, склонив голову, что-то записывала на планшете, обращаясь к Анселю, который, казалось, был совершенно не обеспокоен положением Хелен, продолжая читать книгу: — Если бы у убийцы были средства, необнаружимые даже для сверхъестественного существа пятой ступени, или слишком быстрые для реакции, он мог бы легко нанести смертельный удар, будь мисс Хелен одна. — Более того, во время того покушения, если бы он решил уничтожить мозг мисс Хелен… он вполне мог бы преуспеть. Благородная юная леди в чёрном платье, сложив руки на животе, прижала к себе планшет и задумчиво произнесла: — Но… кто осмелился бы на такую почти самоубийственную провокацию, учитывая, что мисс Хелен ценима мистером Анселем и является ключевой фигурой Башни Вавилона? Уши Серафины дёрнулись, и она вскочила: — Я знаю! Это, должно быть, та высокомерная Старшая принцесса! Она просто хочет насолить Анселю! — …Нет, — Марлина покачала головой. — Хотя у лорда Эворы и мистера Анселя напряжённые отношения, для неё было бы бессмысленно совершать такой… чрезмерно глупый поступок. Ансель закрыл книгу и улыбнулся Марлине: — Тогда, Марлина, как ты думаешь, кто мог совершить подобное? Взгляд и вопрос Анселя мгновенно взбодрили Марлину; она выпрямилась, и её грудь, казалось, слегка приподнялась: — Лорд Эвора всегда опасалась мистера Анселя. Хотя она часто провоцирует его, она прекрасно осознаёт границы, которые не следует переступать. Если этот инцидент выглядит как дело рук лорда Эворы, то это вполне может быть кто-то… пытающийся разжечь конфликт между вами и принцессой. Серафина, наблюдая за довольной улыбкой Анселя, а затем взглянув на сестру, почесала щеку, колеблясь и не зная, что сказать — она чувствовала себя не в своей тарелке в этой ситуации. — Однако я думаю, что эта вероятность довольно мала. Марлина быстро опровергла собственное утверждение: — Основываясь на том, что мистер Ансель сказал, когда вы покидали Башню Вавилона… Она вспомнила напоминание, которое дала ей Серафина, и подумала о «Хелен»… возможно, не как о той сущности, которую мистер Ансель действительно желал. После короткого молчания юная девушка набралась смелости и искренне ответила: — Я считаю, что это, скорее всего… ваша договорённость. Серафина, лежавшая на коленях у Анселя и тянувшаяся за фруктом на маленьком круглом столе, в шоке выплюнула то, что жевала. — Ан… Ансель не стал бы приказывать кому-то убить эту карлицу, Марлина, ты не ошибаешься? Слова Серафины оборвались, когда она сама осознала такую возможность, вспомнив свой собственный подобный опыт. Битва с убийцей, манипулирующим временем, была одной из самых опасных, с которыми она когда-либо сталкивалась, едва не стоившей ей жизни. Если это был Ансель… совершение такого гнусного поступка было вполне возможно. Мисс Серафина, привыкшая смотреть на Анселя через приукрашивающий фильтр, была в ярости от этого осознания. То покушение стало катализатором её разрыва с Марлиной в то время, и, оглядываясь назад, Серафина почувствовала глубокую обиду. Она укусила Анселя за запястье и пробормотала: — Ансель, то, что сказала Марлина… это ведь неправда, да? — И да, и нет, — легко рассмеявшись, ответил Ансель, нежно поглаживая Серафину по мягкому затылку. — Я не приказывал никому вредить Хелен. Если что-то и было, то это лишь… отсутствие вмешательства. Хотя его тон был мягким и нежным, Серафина почувствовала необъяснимый холод. Когда она инстинктивно посмотрела на сестру, то поняла, что Марлину не беспокоит жестокость, подразумеваемая в словах Анселя, она приняла это как должное. Пока это было решением мистера Анселя, оно было верным — взгляд Марлины, устремлённый на Анселя, передавал именно это послание. Но это… это было неправильно, это… не то, как следовало поступать. Чувствуя, как её нежно гладят по затылку, Серафина не могла не сказать: — Но, но… разве это не заходит слишком далеко? Она же почти умерла. — Если бы Хелен умерла вот так просто, то игра закончилась бы победой убийцы, вот и всё. Ансель улыбнулся: — Сери, разве ты не недолюбливала Хелен? Почему ты теперь так беспокоишься о ней? Серафина не могла не смотреть на Анселя, вглядываясь в его мягкое улыбающееся лицо, её разум был слегка одурманен. Ансель был слишком добр к ней, настолько, что она легко забывала о жестокости и боли, которые он причинял ей. Однако эти жестокости и боли, с точки зрения Серафины, были заслуженными, потому что она была слишком упрямой, слишком высокомерной, слишком глупой, и совершила слишком много непростительных ошибок, заслуживающих наказания. Но… Равенна, должна ли она была платить такую цену? Должна ли была она терпеть такие жестокие методы от Анселя? Если нет, то почему Ансель… — Ансель… я, я не беспокоюсь о ней. Серафина осторожно протянула руку, чтобы коснуться щеки Анселя: — Это ты… ты сказал, что дашь ей выбор, ты сказал… что на самом деле немного заботишься о ней. — Но почему кажется, что сейчас… Ансель на мгновение остолбенел, а затем не смог сдержать радостного смеха. Он протянул руку и ущипнул Серафину за щеку, ответив мягким голосом: — Ты слишком много думаешь, Серафина. Я устраиваю всё так, как и говорил тебе, я действительно даю Хелен, даю Равенне выбор. — Скоро ты поймёшь, о чём я говорю, не волнуйся, со мной всё в порядке. — …Правда? — Конечно. — Юный Гидрал слегка склонил голову. — Разве я когда-нибудь лгал тебе, Сери? Услышав это, Серафина наконец расслабилась и счастливо улыбнулась, поцеловав Анселя в щеку: — Хе-хе, вот и хорошо! Я пойду тренироваться, не буду мешать вам с Марли разговаривать, пока! Успокоившись, Мисс Волк спрыгнула с колен Анселя, весело напевая мелодию, и выскочила из гостиной. Как только дверь закрылась, Ансель, подперев подбородок рукой и глядя в сторону, куда ушла Серафина, наконец произнёс: — Марлина, не слишком ли сильно я опекаю Серафину? ---------- Том 2 Глава 436 — …Думаю, да, мистер Ансель. — Она слишком высокого мнения обо мне, и это не к добру, — вздохнул Ансель. — Мне нужно найти время поговорить с ней. Действительно, невзгоды, которые Серафина перенесла на Территории Красного Мороза, были следствием её ошибочных решений, но корень этих решений крылся в тщательно продуманном замысле Анселя. От Анселя веяло неприкрытой жестокостью и решимостью злодея. — Чтобы покорить судьбу, нужно пожертвовать всем, ведь любое колебание перед лицом таких противников фатально. Лорд Гидрал давно осознал, что у него никогда не было роскоши выбора. Серафина беспокоилась о его душевном состоянии, тревожась о человеке, который когда-то заботился о Хелен, а теперь казался равнодушным к её жизни и смерти, гадая, какой психологический урон это могло ему нанести. Ансель ценил заботу Серафины, но на самом деле её тревоги были совершенно излишни. С самого начала он был готов разобрать и уничтожить ту миниатюрную гениальную учёную, свою бывшую коллегу и подругу, будь то Равенна или Хелен. Казалось, он с самого начала не заботился ни об этике, ни о морали, ни о праведности или добре, используя все возможные средства, чтобы сломить Серафину, чтобы укротить эту гордую и темпераментную молодую волчицу. Все — расходный материал, включая ту, что три года назад поставила на себе крест. Впрочем… он действительно не солгал Серафине, ведь в последней ставке, в решающем испытании, и у Хелен, и у Равенны было право выбора. А причина… — Бах! Дверь в комнату внезапно распахнулась, словно от удара ногой, и Марлина нахмурилась, глядя на вход, гадая, кто был настолько дерзок и груб, чтобы осмелиться… Увидев лицо вошедшей, юная девушка мгновенно застыла. Её разум на мгновение остановился, а затем лихорадочно заработал, прочёсывая все воспоминания, но она не нашла ничего, что могло бы объяснить увиденное. Хотя внешность была идентичной, аура — решительно нет. — Тебе следует быть вежливее. Ансель, однако, выглядел расслабленным и непринуждённым, вновь открывая свою толстую книгу: — Что? Ты в ярости из-за того, что покушение провалилось? — Это было не покушение, а просто уведомление, извещение о смерти для самодовольного, безмозглого дурака. Посетительница ответила без эмоций, её голос был ясным, но пугающе холодным, излучающим абсолютную отстранённость и… рациональность. — Как тебе эта штука в использовании? — Неплохо, — Ансель, не поднимая глаз, взмахнул рукой, и тёмный браслет на его запястье вспыхнул ярким светом. — Твой готовый продукт во много раз сильнее, чем у Хелен. — Хех. Незваная гостья холодно усмехнулась: — Не сравнивай меня с той рабыней, которую ты приручил. Юный Гидрал слегка пожал плечами: — Как пожелаешь, тогда… когда планируешь действовать? — Когда она полностью вспомнит, кто она такая, когда увидит всю глубину твоей гнусной ловушки, если к тому времени… она всё ещё будет бесстыдно и подло называть тебя «отцом» — Миниатюрная учёная поправила серо-белые очки, делая паузу между словами: — Я уничтожу её существование, от тела до души, в абсолютное ничто. Сказав это, она бросила Анселю документ, её тон был безразличен: — Все ресурсы, которые мне нужны, здесь, принеси их быстро. Что касается мастерской, можешь временно использовать поместье Гидрал. — Ты уверена, что сможешь победить? — с улыбкой спросил Ансель. — Я не вижу ни малейшей возможности для своего провала. Она ответила без выражения, затем развернулась и ушла. В этот момент Марлина, совершенно сбитая с толку и не знающая, как истолковать произошедшее, необычно для себя потеряла самообладание и не смогла удержаться от вопроса: — Мисс Хелен, что именно — — Не называй меня этим отвратительным именем. Миниатюрная учёная мгновенно обернулась, и яростный свет, вспыхнувший в её таинственных фиолетовых глазах, заставил Марлину почувствовать лёгкое удушье. Решительная, холодная, рациональная, твёрдая и… могущественная. Глубоко могущественная. — Здесь нет никого, кто смирился бы с деградацией или саморазрушением. Гениальная алхимик, чьё «я» не было стёрто и не породило новых представлений, заявила голосом, звучащим как железо: — Здесь есть только Равенна Циглер. Её взгляд упал на Анселя, который лишь улыбнулся, в её фиолетовых глазах не было ни следа страха или уступки: — Равенна Циглер, которую ты никогда не сможешь сломить. *** В Башне Вавилона экстраординарные существа пятой ступени несли постоянную вахту в этом лазарете. Хелен была в коме три дня, её жизненные показатели были стабильны, раны давно зажили, но душа, по-видимому, затронутая прикосновением к смерти, не пробуждалась при первой же возможности. Мадам Ронгер, с лицом, измождённым усталостью, сидела у кровати Хелен, её хватка на руке Хелен была непоколебимой; она была единственной спутницей, которая стойко оставалась рядом с ней с тех пор, как случилась беда. Башня Вавилона исчерпала все ресурсы, чтобы выследить убийцу, но спустя три дня у них не было никаких зацепок. Личность того, кто осмелился посягнуть на жизнь Хелен, оставалась загадкой. — Почему… — сокрушалась леди, поглаживая щеку Хелен. — Почему она должна это терпеть? Это вина учителя? Наша вина? Равенна просто хотела сделать этот мир лучше, она, как никто другой, меньше всего заслуживает обвинений. — Почему страдать должна именно она? Среди таких скорбных бормотаний пальцы Хелен внезапно дрогнули. Мадам Ронгер, сначала застывшая на секунду, затем воскликнула с переполняющей радостью: — Равенна — Прежде чем она успела закончить, миниатюрная женщина, пролежавшая на больничной койке три дня, резко села. Её дыхание было частым, тусклые фиолетовые зрачки сузились, по-видимому, в ответ на… какой-то стресс? И мадам Ронгер, охваченная эмоциями, не заметила этого, потянувшись обнять Хелен, её голос был сдавлен рыданиями: — Равенна, ты… ты в порядке, ты — — Хлоп. — … Ронгер наблюдала в ошеломлённом молчании, как Хелен отмахнулась от её руки, её взгляд медленно застыл, обретая пугающий холод в этих безжизненных фиолетовых глазах. — Значит, вот как… Пробормотала Хелен, сбрасывая одеяло и нетвёрдо поднимаясь с кровати, шепча про себя: — Значит, вот как, это испытание, которое Отец даровал мне. — Если я смогу преодолеть это испытание, если смогу победить её, тогда я смогу — — Ра-Равенна! Бледная Ронгер среагировала только тогда, когда Хелен сделала несколько шагов к двери. Несмотря на боль в сердце, она громко воскликнула: — Что ты задумала? Вернись и ложись, тебе нужно отдохнуть! — Отдохнуть… Нет, ещё не время отдыхать. Странница, обретшая новую опору в жизни, произнесла с решимостью, граничащей с одержимостью: — Пора… положить этому конец. ---------- Том 2 Глава 437 «Шестая модель… всё ещё содержит фатальные изъяны». Равенна отложила перо, на её лице отразилась усталость — редкое проявление слабости для неё. Она помассировала переносицу, собираясь с духом. — Ансель. Она повернулась к светловолосому юноше, читавшему на диване: — У тебя есть какие-нибудь мысли? — Никаких, — небрежно ответил Ансель. — Столкнуться с препятствиями — это вполне нормально, Венна. Ты правда стремишься достичь меньше чем за год того, к чему твой дед шёл всю жизнь? — Не я, а мы. Миниатюрная мисс Равенна сняла очки и аккуратно протёрла их шёлковым платком из кармана, спокойно ответив: — С тобой это вполне возможно. — Ты слишком высокого мнения обо мне, — криво усмехнулся Ансель. — Но прогресс в исследованиях универсальной эфирной печи во многом достигнут именно благодаря тебе. Равенна села рядом с Анселем, серьёзно глядя на него: — Без тебя я бы не зашла так далеко. — … — Ансель, чья детская непосредственность уступала место более взрослому облику, помолчал, прежде чем рассмеяться. — Это не похоже на то, что ты обычно говоришь, Венна. Равенна коснулась щеки, слегка нахмурившись: — Мне нельзя говорить такие вещи? По её выражению лица казалось, что её расстроили не слова Анселя, а то, что она искренне размышляла, подобает ли ей говорить подобное. — Просто шутка. Ансель протянул руку, чтобы разгладить нахмуренные брови Равенны, его улыбка сияла: — Просто ты редко говоришь так открыто, и я удивлён. Равенна вгляделась в ясные, ярко-лазурные глаза Анселя и после недолгого молчания прошептала: — Потому что в последнее время ты кажешься подавленным. Юноша на мгновение замер, убрал руку и с лёгким удивлением посмотрел на Равенну: — С чего ты взяла? — Потому что я понимаю тебя. Равенна ответила без колебаний. — Понимаешь… Ансель обдумал это слово, тихо повторил его, а затем не смог сдержать смех. «Ты понимаешь меня, я понимаю тебя; ты поддерживаешь меня, я поддерживаю тебя. Как и наши нынешние отношения — в моих глазах это и есть дружба». Равенна однажды произнесла эти искренние и прямолинейные слова, и действительно, как она и сказала… она по-настоящему понимала его. Даже если время, проведённое вместе, по строгим меркам было не таким уж долгим. Даже если поначалу он приближался к ней с интригами и злым умыслом. — Ты всегда так прямо выражаешь свои эмоции и мысли, Венна. — Потому что нет нужды их скрывать. Равенна слегка склонила голову, озадаченная чувствами Анселя: — Если нет веской причины их скрывать, зачем мне прятать свои эмоции и мысли? — Причина в том… возможно, так ты смогла бы завоевать больше уважения и… друзей. — Зачем это вообще нужно? В глазах Равенны, отражавших фигуру Анселя, читалась убеждённость: — Уважение для меня бессмысленно, а что касается друзей… У меня уже есть ты, и этого достаточно. Мне не нужны другие друзья. Ансель повернулся к ней и поддразнил: — Это что, признание? — … Равенна на мгновение замолчала, прежде чем встать; её поведение и голос были полны предельной серьёзности: — Я старше тебя на пять лет, Ансель. — Значит… суть в том, что ты старше на пять лет? — Светловолосый юноша посмотрел на неё с полуулыбкой. — Я думал, ты скажешь: «Ансель, тебе всего тринадцать лет». — …Потому что ты не выглядишь как тринадцатилетний ребёнок — ты недавно вырос примерно на 0,3 сантиметра. — Правда? — Ансель коснулся своих волос. — Я наблюдаю за тобой. Равенна подошла к Анселю и тоном, столь же непринуждённым, как обсуждение обеда, произнесла эти двусмысленно-ласковые слова. Она слегка подняла взгляд, глядя на лицо так близко к своему, и с большей уверенностью добавила: — 0,27 сантиметра, если быть точной. Ты в возрасте роста, и пройдёт совсем немного времени… Голос мисс учёной слегка дрогнул, когда она отвела взгляд: — Пройдёт совсем немного времени, и ты станешь выше меня. Её лёгкое недовольство и неловкость позабавили Анселя, который был примерно одного роста с Равенной. Он протянул руку, чтобы погладить её по голове, дразня: — Если ты так беспокоишься о росте, почему бы не создать какое-нибудь особое зелье? Для тебя увеличить рост должно быть довольно просто. — …Я не буду вносить никаких изменений в своё тело. Равенна сначала убрала руку Анселя, а затем глубоко нахмурилась, говоря очень серьёзно: — Это мой способ утверждения и овладения экстраординарным, чистейшее доказательство моей воли. Более того… только естественное тело может быть идеальным сосудом для души. Она посмотрела на запасную марионетку в алхимической мастерской, наблюдая за её высокой и совершенной формой, но в её глазах не было ни зависти, ни желания. — Если ценность того, чтобы стать выше, заключается лишь в том, чтобы быть высокой, и это может даже повлиять на мою душу, то в этом нет никакой ценности. — Такая чистая утилитаристка… — Ансель протянул руку и ущипнул Равенну за щёки, чему она слегка возмутилась, но не сопротивлялась. Помяв некоторое время мягкие щёки хрупкой девушки, он внезапно сказал: — Венна, ты так же утилитарна со мной? — …Что? — Я имею в виду, — сказал он полушутливым тоном, — если однажды я больше не смогу быть тебе полезен, ты бросишь меня? Я стану бесполезным в твоих глазах в тот момент? — …На самом деле ты спрашиваешь, — Равенна пристально посмотрела на Анселя, — если ты по какой-то причине впадёшь в маразм, буду ли я заботиться о тебе? Она не могла представить сценария, в котором Ансель не смог бы ей помочь, за исключением маловероятного случая, если он впадёт в старческий маразм. Ансель, слегка позабавленный и раздражённый, ответил: — Давай просто предположим, что так оно и есть. — Хотя тогда наверняка найдётся много других желающих позаботиться о тебе, и очередь до меня точно не дойдёт. Но раз уж ты предположил такое, то… Учёная барышня, чьи щёки были в руках Анселя, спокойно ответила: — Конечно, я буду заботиться о тебе, Ансель. — Даже если я не буду представлять никакой ценности? — Ценность, которую ты представляешь для меня, не ограничивается этим. Она взглянула на руку Анселя на своей щеке: — Ты думаешь, есть ли в мире кто-то ещё, кто мог бы обращаться со мной с такой безнаказанностью? Светловолосый юноша радостно рассмеялся, снова сжимая её щёки: — Должен ли я чувствовать себя польщённым? — Конечно, но, в свою очередь… я чувствую то же самое. — Равенна спокойно ответила: — Видеть тебя делает меня счастливой, Ансель. Юный Гидрал на мгновение замолчал, а затем скептически произнёс: — Но ты совсем не выглядишь счастливой. — …Мне нужно изобразить ту натянутую улыбку, над которой ты бы посмеялся, прежде чем ты поверишь, что я счастлива? Равенна вздохнула, протянув руку, чтобы в ответ ущипнуть Анселя за щёки, и они вдвоём принялись игриво щипать друг друга — забавное зрелище. — Если ты когда-нибудь станешь настолько жалким, что никто не захочет о тебе заботиться, я не против оставить тебя рядом с собой — хотя это вряд ли произойдёт. Она вгляделась в его синие, как море, глаза, которые всегда её пленяли, и тихо сказала: — Если ты настаиваешь на таких бессмысленных предположениях, то мой ответ таков: что бы ни случилось, ты всегда будешь моим другом, Ансель. — …Что бы ни случилось? — Да. — Равенна кивнула в ответ. — А что, если… — Гидрал, уловив искреннее выражение лица своего друга, тихо спросил: — А что, если я скажу, что сдаюсь? Что я отказываюсь от будущего, к которому мы оба стремимся? ---------- Том 2 Глава 438 В алхимической мастерской поместья Гидрал рой алхимических насекомых, словно темная туча, заполнил весь потолок. Войдя внутрь, Ансель окинул взглядом открывшуюся картину с легким оттенком удивления: — Твоя эффективность... поистине поразительна. — Это потому, что она слишком слаба. Равенна, настраивая Нидхёгг, не оборачиваясь, отрезала: — Ресурсы, происхождение, сила... у нее есть всё, но она создала лишь это... полуфабрикат. От мощности до функциональности — ни один аспект не соответствует стандартам. Это смешно. — Хм... Похоже, эти три года интенсивного обучения привели к небольшому недопониманию ситуации между «тобой» и «ней». Ансель взмахнул рукой, призывая группу Нидхёггов, и небрежно произнес: — Между тобой и моей дорогой Хелен нет принципиальной разницы. Если бы ты прошла через то же, что и она, ты бы в итоге стала просто еще одной Хелен, или Элис, или любой другой дочерью с ласковым именем, которое мне приглянется, не так ли? Равенна, которая обычно проявляла сильное желание возразить Анселю, на этот раз необычно промолчала, очевидно, признавая его правоту. — Итак, твоя высокомерная критика «самой себя» несколько предвзята, но... Ансель, превратив Нидхёгг в ручную пушку, которая выглядела почти идентично Глейпниру, склонил голову и улыбнулся: — Это также показывает, что ты действительно весьма... разочарована. Верно, Равенна? — Нет, не просто разочарована. Он медленно подошел к Равенне, используя скипетр, чтобы приподнять ее холодное, изящное лицо, и тихо сказал: — Ты боишься. Мысль о том, чтобы оказаться в аду, который я так тщательно тебе показал, заставляет тебя осознать, что у тебя нет выхода. Ты боишься, что я могу замышлять что-то еще, боишься, что даже если ты победишь ту презренную, слабую и вырожденную ничтожность в твоих глазах, ты всё равно можешь погрузиться в такое же отчаяние, как и она, а затем... Дьявол прошептал ей на ухо с легким смешком: — А затем, как и она, ты будешь вынуждена отказаться от всего и полагаться на меня, чтобы найти причину жить. — ... Равенна промолчала, но ее рука, сжимавшая резной нож, задрожала — она больше не была той наивной Равенной, которая стеснялась показывать свои негативные эмоции Анселю. Будь она прежней, она бы уже оттолкнула Анселя, отошла в сторону и гневно обличила его, но теперь... она этого не сделала. Вместо этого она произнесла слегка хриплым голосом: — Но, по крайней мере, ты человек, который держит слово. — Разумеется, — Ансель отступил на два шага, ухмыляясь и небрежно манипулируя Нидхёггом. — Как только ты сможешь победить Хелен, с этого момента наши отношения станут отношениями равных партнеров: ты создаешь то, что мне нужно, а я предоставляю тебе эквивалентные вещи, алхимические ресурсы, устраняю препятствия — всё просто. Равенна дернула уголком рта, ее застывшая улыбка была наполнена иронией: — Ты действительно позволишь мне убить твою «дочь»? — Только победив тебя, она по-настоящему сможет считаться моей дочерью, — Ансель небрежно трансформировал Нидхёгг в форму ручной пушки Глейпнира, и после нажатия на спусковой крючок эффект от выстрела заставил его рассмеяться. — Если она не может победить тебя, — сказал он с улыбкой и мягким тоном, — значит, она не представляет никакой ценности, не так ли? — ...Действительно, она не представляет никакой ценности, — выражение лица Равенны было холодным, и на мгновение она отвела взгляд от Анселя. — И у нее нет шансов на победу. Над ее головой Нидхёгг внезапно исчез, огромные полосы черных туч мгновенно рассеялись, но на самом деле... они всё еще были там, вездесущие. «Сжать Нидхёгг из его видимого размера до единицы, почти неотличимой от эфира...» Почему Хендрик совершенно не осознавал, как Равенна атаковала Хелен? Потому что Нидхёгг, модифицированный и улучшенный Равенной, был уменьшен до размеров, близких к единице эфира. Его движения, подобные естественному потоку эфира, были отслеживаемы для сверхъестественного существа пятой ступени, но совершенно обманчивы для тех, кто не знаком с такой тактикой, что гарантировало их неизбежное попадание в ловушку. Ансель тихо поаплодировал: — Знания, которые ты впитала за эти три года, поистине превзошли мои ожидания. — Архивы и секретные техники, хранящиеся у Гидрала, того же калибра... Утечка лишь одной из них могла бы возвысить кого-то до мастерства, но ты выбрасываешь их, как мусор в подвале, — холодно ответила Равенна. — Мы, в конце концов, расставили их на полках... хотя никто не утруждает себя их регулярной чисткой. Ансель пожал плечами: — Надо сказать, по-настоящему ценные вещи не хранятся в подвале; это всего лишь поместье Гидрал в имперской столице. — Ха... Я когда-то была достаточно наивна, чтобы думать, что ты поможешь мне, достаточно наивна, чтобы верить, что ты разделяешь мои стремления к будущему. Равенна подняла руку, убирая большую часть Нидхёггов в свой браслет, оставив лишь малую часть для Анселя. Она посмотрела на него, на его мягкое и улыбающееся выражение лица, и насмешливо произнесла: — Истинный виновник, связывающий всё воедино, прямо передо мной, а я ничего не знала, одураченная тринадцатилетним ребенком... Как жалко. — Ты сошла с ума? — Ансель слегка склонил голову. — Почему ты всегда ругаешь себя? — Потому что человек, которым я была в прошлом, действительно была достаточно глупа, чтобы заслужить презрение. Юный Гидрал долго смотрел на Равенну, затем, словно что-то поняв, тихо вздохнул и мягко сказал: — Похоже, тогда ты тоже чувствуешь, что переродилась. — Благодаря тебе. Равенна ответила, затем подняла глаза, ее взгляд, казалось, пронзил преграды, остановившись на входе в поместье Гидрал. Там появилась фигура, неотличимая от нее самой. Ансель тоже поднял взгляд, его улыбка стала глубже: — Я не ожидал, что именно моя дорогая Хелен первой придет найти тебя... Похоже, это противостояние будет весьма интересным. Разворачиваясь, чтобы уйти, он небрежно бросил: — Покончи с этим, Равенна. Посмотрим... кто станет окончательным победителем этого пари. Воссоединившись с «Равенной» не так давно, Ансель рассказал ей, что три года назад, когда он покинул имперскую столицу, он заключил пари с таинственной фигурой. Ансель поставил на то, что Равенна из-за своего навязчивого мышления приведет Башню Вавилона к разрушению; в то время как таинственная фигура поставила на то, что Равенна направит Башню Вавилона к... блестящему будущему. Теперь нынешняя Хелен решила оставить Башню Вавилона, не видя ценности в ее существовании, равнодушная к ее выживанию или гибели. Таким образом, так называемая таинственная фигура должна была стать частью пари, решая исход спора. Действительно, тот, кто заключил это пари с Анселем, не был значимой фигурой, способной бросить вызов Гидралу, и не был вымышленной сущностью, созданной, чтобы обмануть Равенну и нарушить ее рассудок. Это был никто иной, как... сама Равенна Циглер. ---------- Том 2 Глава 439 В последнее время Равенну постоянно будили кошмары. С тех пор, как Ансель произнес те слова, она не знала покоя. Хотя этот несносный мальчишка в итоге отмахнулся, назвав всё шуткой, Равенна не могла отделаться от ощущения, что он вовсе не шутил. Даже если это длилось лишь мгновение, стоило ей уловить проблеск истинных чувств Анселя, как она тут же видела секреты, которые он так тщательно скрывал. И всё же этот тринадцатилетний негодник проявлял такую проницательность, что Равенна терялась. Она не могла заметить ни малейшего изъяна в его повседневном поведении и не смела задавать наводящих вопросов — прекрасно зная, что он видит её насквозь. Миниатюрная исследовательница взглянула на спящего рядом светловолосого мальчика. Она долго молчала, подняв руку, словно собираясь коснуться его волос. Но прежде чем пальцы успели коснуться мягких золотистых прядей, рука замерла в воздухе. Не говоря ни слова, она опустила руку, сошла с широкого дивана, надела очки и приготовилась приступить к новым исследованиям. А почему они спали вместе… что ж, это уходило корнями в далекое прошлое, когда Ансель впервые настоял на том, чтобы Равенна нормально отдыхала. Они спали безупречно, и их вид был настолько… любые непристойные мысли казались почти преступными, поэтому они просто лежали вместе, естественно и гармонично, на одном диване. Равенна сотворила заклинание для быстрого очищения, и её ноги, обтянутые черными колготками, бесшумно коснулись пола, когда она направилась к рабочему столу. Однако, взяв в руки перо и приготовившись погрузиться в расчеты, она поняла, что совершенно не может сосредоточиться. — А… опять так рано? — Ансель, зевая, сел на диване. — Сколько раз я тебе говорил: сначала завтрак, Венна. После пары секунд тишины Ансель, прищурившись, вгляделся в застывшую фигуру Равенны, и его ленивое, беззаботное выражение лица постепенно исчезло. Странная, неописуемая тишина окутала их, пока Равенна тихо не пробормотала: — Я не голодна сегодня утром; ешь сам. Ансель не ответил, лишь подпер щеку рукой, долго глядя на Равенну, прежде чем наконец вздохнуть с досадой: — Похоже, ты приняла мою шутку слишком близко к сердцу. — Я считаю, — Равенна повернула голову, её выражение лица было серьезным, — что над этим не стоит шутить. — Ты до сих пор меня не знаешь? — небрежно бросил Ансель. — Для меня нет ничего слишком серьезного, чтобы нельзя было пошутить. Или дело в том… Его голос внезапно стал легче, неуловимее, словно шепот призрака, бесцельно блуждающего по миру. Его ясные, цвета океана глаза потемнели, став настолько глубокими, что Равенна не могла разглядеть их дна. — Если бы я действительно решил отказаться от будущего, к которому мы оба стремимся, ты бы… бросила меня? — Не смей делать такие предположения! — голос Равенны дрогнул, в тоне и выражении лица отчетливо проступило раздражение. — Ты ведь никогда бы так не поступил, Ансель! Зачем ты говоришь такие вещи? Хочешь вывести меня из себя? Увидеть меня в смятении? — Ну, тебе это удалось. Она спрыгнула со стула и подошла к Анселю, сидевшему на диване. В её глазах, обычно равнодушных, теперь бушевала ярость. Миниатюрная чародейка, почти одного роста с Анселем, прижала светловолосого мальчика к дивану, их лица почти соприкасались: — Теперь ты нарушил мой покой настолько, что я не могу ни отдохнуть, ни сосредоточиться на работе… Что бы я ни делала, я не могу перестать думать о том, почему ты говоришь такие вещи, и действительно ли ты… действительно ли ты можешь… Равенна, прижав Анселя к дивану, тяжело дышала. Её мягкие, густые сине-серые волосы ниспадали, словно занавески, по обе стороны лица Анселя, ограничивая его обзор её обычно бесстрастным, а теперь заметно измученным лицом. — Ансель… — она закрыла глаза, устало прошептав: — Твоя шутка… это была просто шутка, чтобы подразнить меня, верно? Равенна не открывала глаз; она боялась, что, встретившись с его морским взглядом, прочтет там эмоцию, способную мгновенно разрушить её. Только те, кто погружен в тишину, могут понять, мимолетна она или вечна. Спустя целую вечность Равенна почувствовала, как рука ласкает её щеку. — Я нашел еще одну твою слабость? После этого насмешливого смешка миниатюрная чародейка полностью обмякла, припав к груди Анселя. Их лица соприкасались, они делились теплом и ощущением присутствия друг друга в этой интимной близости. — Ты настоящий мерзавец, Ансель, — слабо пробормотала Равенна. — В тринадцать лет ты уже так искусен в дразнилках… страшно представить, кем ты станешь в будущем. — Но кем бы я ни стал, — Ансель нежно обнял Равенну за талию, — тебе это понравится, правда? — … — миниатюрная исследовательница символически попыталась вырваться, прежде чем замереть, переводя тему фразой, которую повторяла бесчисленное количество раз: — Я старше тебя на пять лет, Ансель… Конечно, если ты имеешь в виду дружескую привязанность, то я не стану отрицать… Ансель лишь тихо усмехнулся ей на ухо, не ответив. А она, в свою очередь, должна быть благодарна за свой выбор, сделанный мгновение назад. Она должна быть благодарна, что не открыла глаза в тот момент, не встретилась с взглядом Анселя и теперь не видела выражения его лица. Выражения, которое, несмотря на такой близкий смех, было отстраненным, жутким и пугающим. Иногда боль означает не борьбу, а… уже сделанный выбор. Как Равенна так хорошо понимала Анселя, так и он понимал её. Его боль проистекала не из нерешительности, а из осознания: если Ансель действительно намерен сдаться или даже предать… тогда она, несомненно, откажется от Анселя. — Венна, — прошептал Ансель, лаская спину Равенны, — давай еще раз посмотрим на небо. Взгляд в бескрайнюю лазурь был одним из редких удовольствий Равенны, и теперь, утешенная, она не видела причин отказываться. — Ты пытаешься меня утешить? — прошептала Равенна, прижавшись лицом к щеке Анселя. — Что-то вроде того, — улыбнулся Ансель. — В конце концов, я твой лучший друг. «Я твой лучший друг, и ты тоже, Венна». «Поэтому, только в этот раз… думаю, я дам тебе еще один шанс». «Не из моих собственных предположений, а чтобы ты сама озвучила этот ответ». «Я и эта пустая, иллюзорная одержимость…» «Что ты выберешь?» Ансель, всё ещё обнимая Равенну, встал и задумался. Он повернул голову, словно прислушиваясь к сердцебиению Равенны или, возможно, к шепоту судьбы. Но всё, что он услышал, — это далекий, слабый раскат грома с небес. Приближалась буря. ---------- Ставки на будущее Когда Хелен шла по пустынному коридору к двери алхимической мастерской, её сердцебиение и дыхание участились. После той атаки она наконец вспомнила всё. Это были не потерянные воспоминания, а память, которая была… стерта. Кто пытался её убить, почему она должна была убить её, каковы были отношения между ней и убийцей, и что привело к нынешней ситуации — Хелен всё ясно понимала. Это была игра, в которой она была лишь участницей, игра, которую её заставили забыть. Теперь же игра достигла финальной стадии, эндшпиля, срежиссированного и контролируемого… Анселем. Победитель исполнит свои желания, а проигравший останется ни с чем. — Отец… — тихо прошептала Хелен, положив руку на дверь. Она закрыла глаза и долго стояла, прокручивая в голове всё, что видела, слышала и пережила за это время. Когда она снова открыла глаза, Хелен, гениальная чародейка, приняла решение. Тяжелая металлическая дверь медленно отворилась, открывая знакомую сцену. Ансель когда-то внес небольшие изменения в её марионетку, и с тех пор она время от времени пользовалась этим местом. В глубине алхимической мастерской миниатюрная женщина, которая с легкостью управляла Нидхёггом, словно собственными конечностями, тоже подняла взгляд на дверь. Их взгляды встретились в один и тот же миг. С внешней стороны они были неотличимы друг от друга, невозможно было заметить ни малейшего различия. Обе обладали одинаковой отстраненной, ледяной манерой поведения, схожим хрупким телосложением и одинаково чарующими, загадочными фиолетовыми радужками… Лишь при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что одна из них была лишена света, будучи существом, возрожденным из полного разрушения; в то время как другая мерцала холодным стальным блеском, символизирующим несокрушимую решимость. — Прежде чем мы начнем, у меня есть к тебе вопрос. Равенна взмахнула рукой, и двери алхимической мастерской автоматически закрылись: — Что именно… — Я — Хелен. Не дожидаясь, пока Равенна закончит вопрос, миниатюрная женщина со спокойным взглядом ответила: — Я — Хелен отца. — …Поскольку ты — это я, я питала к тебе последнюю крупицу надежды. Последний след спокойствия в глазах Равенны полностью исчез, оставив лишь чистое безразличие и… презрение. — Я никогда не думала, что ты сможешь пасть так низко. — Удивленной должна быть я, а не ты. Хелен сняла браслет, чувствуя, как совершенно новый Нидхёгг пронизывает всю алхимическую мастерскую, готовый разорвать её в клочья, нет… превратить в кровавый туман по одному лишь желанию Равенны. Тем не менее, она не выказала страха, сделав шаг вперед с тем же презрением, что читалось в глазах Равенны, и произнесла: — Ты, промытая до такой степени, гораздо более жалка, чем я. — Ты ведь ясно… видела всё, через что я прошла. Существо, известное как Хелен, выразило такую глубокую ненависть и злобу: — И всё же ты продолжаешь барахтаться в этой вымышленной, абсурдной жизни! Её самый любимый дедушка даже отказывался верить, что она будет придерживаться этого идеала, достаточно безумный, чтобы проклясть её жизнь до самых костей, наложив неизбежные оковы. Она, никогда не ступавшая в человеческий мир, придерживалась убеждений и идеалов без всякого фундамента, не почерпнутых из реальности, а взятых из проекта, который двадцать один год собирал её по кусочкам в этой мастерской. Самое смешное заключалось в том, что даже мастерская, собравшая её жизнь, отказалась от своей первоначальной цели, и она, продукт этой цели, также оказалась неспособна её выполнить. Сущность, Равенна Циглер, была совершенно бессмысленной. И единственный, кто мог придать ей смысл, единственный, кто мог предложить искупление, единственный, кто мог признать её, понять её, направить её, помочь ей… был Ансель. Только… «Отец»! Глубокая обида и мучения Хелен на мгновение погрузили Равенну в тишину. Она посмотрела в эти безжизненные, тусклые глаза и спокойно ответила: — Если бы наши роли поменялись… действительно, я могла бы закончить так же, как и ты. — Тогда почему ты… — Но если бы ты была мной. В одно мгновение спокойный голос Равенны стал холодным, как лед, твердым, как железо, и в её фиолетовых радужках вспыхнули искры, словно из печи на полном огне, способные расплавить даже самые сильные страдания в потоки расплавленного железа. Такая ярость, совершенно непреклонная. — Ты тоже стояла бы здесь, презирая себя, сломленная этим дьяволом! — Слушай внимательно… следующие слова я не буду повторять тебе снова. *** — Я не буду повторять дважды, Венна. Посреди бури Ансель, по-видимому, выплеснув все свои тиранические эмоции, улыбнулся и сказал: — Мы… больше не друзья. Взгляд Равенны пронзил пелену дождя, пристально фиксируясь на его лице: — Вот значит как… Это и есть твой величайший обман, Ансель. Я полностью повержена… Ансель. Её кожа, бледная и бескровная под дождем, не могла скрыть её хрупкости, каким бы ледяным и яростным ни был её тон. — Я не разделяю этого мнения, Венна. Ансель полуприкрыл глаза, чувствуя холодные капли дождя, стекающие по его коже, и тихо пробормотал: — Я предоставил тебе такую значительную возможность, я открыл тебе всё — это была моя дань нашей некогда заветной дружбе. До самого конца я был искренен, а впредь… нет нужды в обмане, не так ли? — Должна ли я быть благодарна? — Равенна дернула уголками рта. — Благодарна за твою честность и милость? — Нет, нет… Такие излишества ни к чему. Ансель, всё еще полуприкрыв глаза, мягко улыбнулся: — Всё, о чем я прошу, — это чтобы ты заключила со мной пари в последний раз, чтобы завершить наши отношения с максимальным достоинством и уважением. — И чтобы ты снова поиграл мной? Ты действительно принимаешь меня за дуру… — Равенна Циглер. Юный Гидрал открыл глаза, его голос был наполнен ужасающей глубиной существ бездны, резонируя властным и гневным тембром. Эти морские синие глаза были совершенно неузнаваемы, излучая возвышенную… отстраненность. — С чего ты взяла, что у тебя есть право отказаться? — … — Как ты думаешь, чего ты достигла, почему Башня Вавилона стоит так, как она стоит, благодаря чему? Он слегка постучал скипетром по земле, но в ушах Равенны это прозвучало как гром среди бури. — Из-за огнестрельного оружия? Из-за взгляда и благосклонности Эворы? Губы юного дьявола слегка изогнулись, его улыбка была манящей, но наполненной таким жестоким ядом. — Нет, позволь мне сказать тебе, это из-за… меня. — Потому что я был на твоей стороне. Он радостно прогуливался под проливным дождем, четкий звук его сапог по крыше был мелодичным, но для Равенны он звучал как погребальный звон ада. — Потому что наши отношения были двусмысленно определены, потому что ты могла стать главой моего пакта… потому что в их глазах ты обладаешь ценностью, намного превосходящей всё, чем ты сейчас владеешь, ценностью, достойной того, чтобы за неё бороться. — Но что, если бы я оставил тебя? Нет, нет… не просто ушел, а… безжалостно бросил, отрекся от тебя, даже… уничтожил тебя? Ансель щелкнул пальцами с ухмылкой: — Помнишь, я говорил тебе публиковать всё огнестрельное оружие, всё вооружение, все специальные проекты под своим именем, а не под моим? — Если бы я объявил миру после своего ухода, что я был создателем всего этого, а не ты, тогда скажи мне, дорогая Венна… Юная гадюка, глядя в лицо своей лучшей подруге, извергал яд, который назревал с момента их первой встречи. Наблюдая, как лицо Равенны теряет всякий цвет, он разразился громким смехом: — Угадай, что тогда произойдет… с тобой, ставшей теперь бесполезной, с Башней Вавилона, ставшей теперь бесполезной? — С самого начала… Миниатюрная, беспомощная, хрупкая исследовательница дрожала в буре, её стройная фигура содрогалась: — Значит, с самого начала… ты никогда по-настоящему не доверял мне. — Я доверял тебе, бесчисленное количество раз! Юная змея, только что ядовито выплюнувшая свои слова, обнажила клыки и яростно взревела, но затем вернулась к своему прежнему спокойному и грациозному поведению. — Но это всё в прошлом. — Он небрежно пожал плечами. — Я рад, что мои меры предосторожности оказались эффективными. — Итак… ты должна заключить со мной пари. Дьявол, тоном одновременно любезным и властным, отдал свой злобный приказ: — Поставь на кон… свое будущее. ---------- Том 2 Глава 441 В кабинете, погруженном в абсолютное одиночество, Ансель сидел на скамье, бросая взгляд на противостояние пары, которую называли «близнецами». Нет, назвать их близнецами было бы грубейшей ошибкой. Ибо обе они были абсолютной, недвусмысленной, чистейшей сущностью Равенны Циглер. В этом заключалась суть… пари, предложенного Анселем и Равенной три года назад. Он стремился доказать, что без него «Равенна Циглер» была обречена лишь на провал — не просто на незначительные неудачи, а на путь, ведущий к самым крайним обстоятельствам, вплоть до безразличия или даже… разрушения Башни Вавилона. Однако Ансель не принуждал Равенну к этому пари угрозами стереть её память; напротив, он предложил ей невероятно щедрые условия. «Ты можешь стать свидетельницей этого пари, чтобы увидеть, как ты, лишенная моего присутствия, будешь меняться, развиваться и расти. Более того, я дам тебе возможность углубиться в изучение — до завершения пари ты вольна оставаться в подземной библиотеке поместья Гидрал, просматривать и изучать любые фолианты по своему усмотрению». Это было не принуждение, а потакание высшей пробы. Секретные фолианты наследия Гидралов, насчитывающие тысячелетия… даже если бы они хранились не во владениях Гидрала, а в императорском поместье, их было достаточно, чтобы свести любого с ума. И цена такого поступка была проста: «В этом пари я не буду запугивать или принуждать тебя; всё, что произойдет, будет лишь по твоей собственной воле». Это был частый рефрен Анселя, однако Равенна прекрасно понимала, что отсутствие угроз не исключает руководства и вмешательства Анселя. Независимо от первоначальных угроз или предложенных условий, у Равенны не было оснований для отказа. Ибо она верила, что не будет покорена Анселем, не уступит этому дьяволу — почему её будущая версия не сможет достичь того, что под силу ей сейчас? Как она могла стать настолько безумной, чтобы… пренебречь даже Башней Вавилона? Так пари было заключено. И, что самое важное, если бы Равенна осталась скрытым наблюдателем, то кто бы участвовал в этом пари в качестве главного героя? Создать марионетку с воспоминаниями Равенны, сфабриковав полностью ложное прошлое? Нет, это не было желанием Анселя. Он искал… подлинную Равенну. И, как оказалось, в мире существовал ровно один человек, способный на такой подвиг. «Ты веришь, что душу можно вылепить, Равенна? Трансцендентный фундамент, уникальный источник каждого сверхъестественного существа… его можно сформировать, создать — величайшие алхимики способны даже на это». Действительно, отец Анселя, величайший алхимик в истории, Фламель Гидрал, умел создавать души — не новые, не совершенно иные, а неотличимые от оригинала, саму душу человека. Вот почему Фламель с таким интересом относился к Равенне, ведь она была единственной, ради кого Ансель лично обратился за помощью. Вот почему Торадон и Сокол отмечали, что Равенна «проблемна», — они были одними из немногих в мире, кто знал, что Фламель может создавать души, будучи не только свидетелями этого метода и процесса, но и главными соратниками Фламеля — его верховным колдуном и Главой ветра, посвященными во все тайны. Однако это чудесное творение сопровождалось крайне строгими условиями — в качестве материалов требовалось значительное количество фрагментов души первоначального владельца. Если количество было недостаточным, новорожденная душа не просуществует долго, прежде чем распадется; а если первоначальная душа всё еще существует в мире, её инстинкты, всё её естество будут подталкивать её к притяжению к оригиналу. Либо чтобы вернуться, либо… чтобы поглотить. В процессе этого, из-за возвращения и связи души, если происходила потеря памяти, она постоянно синхронизировалась с первоначальными воспоминаниями до тех пор, пока не достигалась безупречная гармония. Естественно, Равенна не стала бы жертвовать слишком многими фрагментами души ради этого пари; фрагментов, которые она отсекла, хватило лишь на то, чтобы поддерживать новую Равенну в течение трех лет. Когда предел приближался, стертые и измененные воспоминания постепенно пробуждались, пока полностью не сливались с существующими воспоминаниями души. Так развернулась начальная сцена, момент, который Равенна в то время не могла осознать. А именно — зачем Ансель вообще задумал поместить её душу в марионетку? Потому что только так Ансель мог через Сорена постепенно создавать иллюзию поврежденной памяти у Равенны, чтобы она не обнаружила аномалию в процессе восстановления памяти и не осознала правду преждевременно. Её память никогда не была повреждена. Флешбэки, физический дискомфорт… всё это было вызвано недостаточной чистотой её души, тоской по первоначальной душе, надеждой на то, что после завершения полной синхронизации памяти она либо вернется к настоящей Равенне, либо… поглотит её. С наставницей мадам Ронгер, Майрон, Ансель также разобрался по приказу Сорену; на самом деле это была замаскированная Сорен, заставившая Равенну полностью поверить в то, что странности в её памяти проистекают из повреждения первоначальной души. И вот сегодня, когда ситуация вышла из-под контроля, а пари подошло к концу, память Равенны — нет, Хелен — полностью восстановилась. — Слушай внимательно… следующие слова я не буду повторять тебе дважды. Ансель смотрел на экран, его глаза горели, а поведение было холодным, в то время как лицо оставалось лишенным каких-либо эмоций. Ансель Гидрал в свои тринадцать лет уже три года как барахтался в пучине отчаяния. Этих трех лет было достаточно, чтобы научить его, чтобы заставить осознать многое — понять, что он должен быть достаточно жестоким, достаточно хитрым, достаточно злым, чтобы осознать… у него нет другого выбора. Скорее, чем сказать, что рациональное мышление Равенны научило Анселя холодной ценности оценки, было бы точнее сказать… оно способствовало всему, что произошло. Потому что Ансель рано или поздно пришел бы к этому осознанию, даже без напоминания Равенны. Отчаяние, настигшее его в десять лет, уничтожило наивное тепло мальчика, разрушило позитивное воспитание, которое дала ему семья. Возможно, у Анселя Гидрала могли быть и другие возможности. Но после того дня он мог быть только злодеем. В его натуре остались лишь зло и безумие, ибо справедливость и порядок не могли ему помочь. Ценностные суждения, холодные жертвы… даже без вдохновляющей Равенны Ансель в конечном итоге выбрал бы этот путь. Поэтому, даже несмотря на то, что Анселю тогда было всего тринадцать, он уже был достаточно холодным и жестоким, достаточно злым и хитрым. Это пари стало началом плана, который охватывал все эти три года, и это было… самым важным заключением. Теперь, когда Хелен пала так низко, что ни во что не ставит Башню Вавилона и ставит Анселя превыше всего, этого достаточно? Нет, этого недостаточно. В конце концов, почему герой становится героем? ---------- Том 2 Глава 442 «Ансель из Гидрала столкнул меня с жестокой истиной: моя жизнь — лишь подделка, моё существование — просто набор деталей, а мои стремления лишены всякого смысла. Даже ты... даже я пришла к осознанию этого». Ансель прекрасно понимал: если бы Равенна не пережила всё это на собственном опыте, а лишь наблюдала со стороны... она не впала бы в отчаяние, как Хелен. Разница между простым зрителем и тем, кто погружен в пучину, огромна, особенно в ситуации, граничащей с саморазрушением. Хелен поглотило отчаяние, её преследовал неумолимый натиск Анселя, но Равенна... у неё оставалось пространство для независимых, хладнокровных размышлений, передышка, позволявшая дышать. Она смогла вырваться из всепроникающей атмосферы отчаяния, используя свой интеллект, способный понять Анселя, поспевать за ходом его мыслей, чтобы анализировать, деконструировать и осознавать — Подобно Серафине, прошедшей через бесчисленные испытания и глубокие обиды, но всё ещё верящей в изначальное добро и твердо придерживающейся своего морального компаса, даже став правительницей в погоне за эволюцией и силой. В той бездне отчаяния она нашла крупицу света... которая укрепила её решимость, сделала её непоколебимой. — Но с чего вдруг решено, что мои убеждения, мои идеалы — целиком и полностью навязаны мне? Встретившись лицом к лицу с самой собой, павшей, исполненной негодования ко всему сущему, Равенна Циглер произнесла это без тени замешательства или робости. — Кто может с уверенностью заявить, что данное свыше — обязательно ложно? — Как ты можешь полагать, что я, не способная достичь этого сейчас, не смогу достичь этого в будущем? В мастерской алхимика печь бездействовала, но живой горн выдыхал волны жара, выковывая неразрушимое божественное оружие из сырья страданий и отчаяния. — Если я не могу направить их верно сейчас, значит, я буду размышлять и учиться; я погружусь в их среду, приближусь к человечности, которую презирал дьявол, к той сфере, куда мне ещё предстоит войти. — Даже если Башня Вавилона была спроектирована моим дедом, намеренно собравшим меня в нынешней форме, я ни разу не усомнилась в своей воле или сердце. Даже если эта жизнь была дарованным замыслом, за эти пятнадцать лет я ни разу не почувствовала боли от этого — если это не моя истина, то что тогда? — А если моя вера была пуста с самого начала... Равенна дернула уголком рта, одарив Хелен насмешливой и высокомерной улыбкой: — Мне правда интересно, почему ты оказалась в таком положении... Даже ты, верящая, что возродилась через саморазрушение, всё ещё гонишься за этим. Если это пустота, если это не стремление твоей истинной воли, то почему после возрождения ты хранишь это как зеницу ока? Глядя на Хелен, чей облик становился всё более застывшим, а безжизненные глаза дрожали, Равенна Циглер — у которой не было ни друзей, ни наставников, ни компании, и которая непрестанно совершенствовалась, впитывая знания в бесконечной тьме и одиночестве на протяжении трёх полных лет... — словно кузнец, высоко поднявший молот, нанесла решающий, определяющий удар по наковальне. Искры, что разлетелись в стороны, были тем проблеском света, который она нашла в абсолютном отчаянии и невзгодах! — Когда дед задал тот вопрос, не было ни наставлений, ни предопределения, ни ложных маяков, расставленных для меня. Её слова были взвешенными, обычно безразличный голос теперь звучал мощно и резонировал, переполненный страстью. — В тот миг, когда я устремила взор к небесам, я сказала себе: — «Я изменю этот мир!» — Это я, Равенна Циглер, никогда никем не созданная и никогда никем не уничтоженная... такова решимость моего существа! Ансель не мог не восхититься лучезарным блеском в глазах Равенны, вздохнув в изумлении. Подобно тому, как он сам столкнулся с реальностью необходимости стать злодеем, этот проблеск света — Именно поэтому Равенне Циглер было суждено стать героем. Но затем... — Как же это отвратительно. Юный Гидрал пробормотал это себе под нос. Слава и величие героя не имели к нему никакого отношения. Каких бы успехов ни достигла Равенна в будущем, ему было на них плевать. Его единственной заботой было то, действительно ли его подруга дорожит им. И ответ... был отрицательным. В этом ослепительном сиянии не было места для него, холодной и темной ползучей твари. Три года назад юный Ансель уже всё понял. Он осознал, что Равенна будет опечалена не потерей друга, а потерей «опоры, способной воплотить её идеалы». Воистину... величие, которое одновременно эгоистично и жестоко. Поэтому тогда Ансель также ясно понимал, что Равенна, как свидетель, скорее всего... не сломается окончательно. И это была возможность, которую Ансель оставил для Равенны. Независимая, решительная, несломленная и сияющая Равенна, которая полностью оставила его... также имела шанс на существование. Что касается другой, Хелен, это возвращает нас к предыдущей теме — достаточно ли нынешняя Хелен... лояльна? Нет, ещё нет. Поскольку она — тоже Равенна, она обладает... чертами, которые присущи Равенне в данный момент. Возможно, однажды, ведомая судьбой, она пробудится и станет Равенной настоящего. Поэтому Ансель должен быть таким же жестоким, как Эйлин, таким же... абсолютным. — Только та Хелен, что саморазрушилась до такой степени, что убила своё прошлое «я», только павшая Хелен, способная убить своё прошлое «я», произнесшее эти слова, является... абсолютно лояльной, абсолютно заслуживающей доверия. В таком случае, если Равенна выживет, Ансель получит достаточно сильного «партнера». Хотя она презирает Анселя, каждый её аспект будет полностью контролироваться им. И, став свидетелем всего этого, она поймет, что только Ансель может по-настоящему помочь ей, и этот факт не изменится, что бы ни случилось. Такая Равенна ещё дальше от того, чтобы стать главой пакта, но это ничего, это последний шанс, который Ансель дает своей бывшей подруге, последнее... исполнение. С этого момента всё кончено. Более того, как только Равенна, столкнувшаяся с реальностью, станет его временным партнером, у него будет сколько угодно времени, чтобы приручить её и превратить в то, что ему нужно. А если выживет Хелен, то, без сомнения, она станет последовательницей, более лояльной к нему, чем Серафина, дочерью, которая никогда его не предаст, а по таланту и способностям она ничем не отличается от Равенны. Единственная разница в том, что... она больше не герой, больше не Равенна Циглер, а Хелен, рожденная исключительно для Анселя. Каким бы ни был исход, для Анселя всё хорошо, нет ничего плохого, просто... в конечном итоге, что-то будет потеряно. Вот почему в ту ночь Ансель мог сказать Серафине — С самого начала он был в непобедимой позиции. ---------- Том 2 Глава 443 Затянутое тучами небо нависло над этим местом, где на крыше стояли двое — один прислонился к перилам, другая — к дверному проему, и оба смотрели на серую пелену. — Венна, цвет неба сейчас чем-то напоминает оттенок твоих волос, — заметил Ансель с улыбкой, поворачиваясь к Равенне, которая на мгновение погрузилась в свои мысли. — Красивый серо-голубой оттенок. — … — Равенна, коснувшись волос, собранных в высокий хвост, тихо ответила: — Кажется, ты неравнодушен к длинным волосам. — Разве? — Ансель склонил голову набок, вопросительно глядя на неё. — Когда мы спим, — небрежно произнесла миниатюрная чародейка, — ты иногда зарываешься лицом в мои волосы. Юный Гидрал усмехнулся: — Не выставляй меня ребенком. Равенна нахмурилась и подчеркнула: — Но ты и есть ребенок. А такое поведение… оно не свойственно детям. Она открыла рот, словно хотела сказать что-то еще, но заколебалась и вместо этого продолжила смотреть на всё более мрачное небо. На самом деле Равенна хотела спросить, питает ли Ансель… определенные чувства к ней, но отчасти ей казалось, что это было бы самонадеянно, а отчасти — что подобные размышления между ними излишни. Связи, соединяющие людей, никогда не ограничиваются лишь несколькими видами чувств. Равенна считала Анселя другом, но их путь к общей цели скрепляла связь куда более прочная, стойкая и нерушимая. Друг, спутник или даже… любовник — это лишь поверхностные ярлыки, не имеющие реального значения. Размышляя об этом, Равенна почувствовала укол вины за то волнение, разочарование и беспокойство, которые испытывала последние несколько дней из-за «шутки» Анселя. У неё не было причин сомневаться в Анселе, человеке, чьи мысли и поступки всегда излучали надежду на новый мир. Мужчина, способный создавать полезные алхимические инструменты и устройства, разрабатывать системы данных, чтобы прорываться сквозь барьеры знаний, и даже помогать ей в создании универсальной эфирной печи… Блеск в его глазах во время их разговоров не мог быть неискренним. Ансель больше, чем кто-либо другой, желал изменить этот застойный мир. С этими мыслями Равенна почувствовала себя всё более уверенно. Она посмотрела на юношу, лежащего на перилах и глядящего в небо, и в её взгляде читалась нежность, которую она никогда не показывала никому другому. Что в этом мире могло заставить Анселя отказаться от того, чем он так дорожил? Если бы Ансель действительно… действительно сделал это, значит, ему должно было быть нужно — — Венна. Юный Гидрал обернулся, опираясь на свой скипетр, и его взгляд нежно замер на Равенне. На черепицу крыши упала капля дождя, и Равенна, протянув руку, чтобы ощутить прохладное прикосновение влаги, заговорила первой: — Собирается дождь, давай обсудим это внутри. — Нет, Венна. Этот вопрос решит, куда мы оба в конечном итоге придем. — … — Наблюдая, как тепло медленно исчезает с лица Анселя, Равенна слегка нахмурилась. — Ты снова собираешься… дразнить меня? — спросила она, и выражение её лица постепенно стало смиренным. — Разве тебе не хватило того, что я только что потеряла контроль? Если ты действительно хочешь сказать какую-то чепуху, пойдем внутрь. Дождь усиливается. Над быстро темнеющим небосводом раскаты грома в чернильной мгле предвещали скорое начало бури. — Венна, это тот же самый вопрос. Но Ансель оставался неподвижен, стоя на краю крыши. Его юношеская фигура казалась высокой, повелевающей грозовыми тучами и дождем, словно он был хозяином, призывающим их. Чернильно-черное небо, поглотившее лазурь небес, плыло над его головой, но казалось, что оно ползает у его ног. Среди усиливающегося мелкого дождя юный Гидрал спросил: — Между мной и твоими идеалами — что ты выберешь? Бум—! Ослепительная молния на мгновение осветила их лица, но громовой раскат не смог заглушить голос Анселя. Равенна очень отчетливо услышала его абсурдный вопрос. — Старые шутки не стоит повторять. Равенна слегка наклонила голову: — Как ты мог подумать, что это сработает? Но Ансель лишь молча смотрел на неё, и на его лице не было ни привычной насмешки, ни той мягкой, семейной улыбки, которую он часто носил. Дождь усилился, превратившись в завесу, окутавшую юношу под темными тучами, отчего его фигура в глазах Равенны стала размытой и неземной, за исключением этих синих, как море, глаз, которые Равенна видела с предельной ясностью. Он был серьезен — так подумала Равенна. Одного взгляда было достаточно, чтобы прочесть мысли Анселя; она знала его слишком хорошо. Пока условия были подходящими, ей было несложно разглядеть его ложь. Друг, стоящий под холодной дождевой завесой, ждал её ответа. — Почему я должна делать выбор? Спустя долгое время Равенна посмотрела прямо в эти глаза и ответила: — Почему я должна делать такой бессмысленный выбор? Есть ли хоть какой-то конфликт между тобой и этим? — Конфликт… Ансель пробормотал это слово, а затем рассмеялся — смехом с юношеским тембром, который пронзил дождевую завесу. Эта глубоко укоренившаяся обида и гнев, которые не мог скрыть даже гром, отчетливо донеслись до ушей Равенны. Чего именно хочет судьба? Обнаружив всё об этом мире из обширных воспоминаний своего друга-путешественника, Ансель почти не задумывался над этим вопросом, потому что в тот самый день он перенес величайшее испытание в своей жизни. Гнев, страх, отчаяние… многочисленные негативные эмоции долгое время сковывали его, и одно лишь освобождение от них потребовало от Анселя слишком много усилий, не говоря уже о том, чтобы найти энергию для размышлений о том, чего на самом деле хочет судьба. И случайное замечание Равенны невольно дало Анселю ответ. …Удивительно простой ответ. *** Судьба выбирает тех, кто рожден необыкновенным, одаряя их своим благосклонным взором, заставляя мир вращаться вокруг них. Она подвергает непокорных страданиям, чтобы те познали себя, а пустоту — странствиям среди людей, чтобы постичь истину… Невидимыми нитями она придает героям тот облик, которого желает. — Нет, тот облик, которого желает мир. Облик, необходимый… новому миру. Судьба стремится уничтожить эту деформированную империю, очистить это искаженное общество и через четыре героини воздвигнуть новое царство, новый мир. Тиран, мудрец, пробужденная, благодетельница… Через этих четырех героинь она намерена низвергнуть всё и начать заново. Несомненно, именно этого требует судьба. На самом деле это простой ответ: достаточно взглянуть на великие деяния, совершенные четырьмя героинями, чтобы понять простую истину — ведь достижения героинь и есть реальность, прописанная судьбой, их развязка — конечная точка взора судьбы. И среди своего общения с Равенной Ансель, чей дух постепенно склоняется к размышлениям над другими вопросами, пробуждается благодаря глубоко удачному сетованию своей подруги. «Наша встреча — несомненно, дело рук судьбы». ---------- Том 2 Глава 444 «Наша встреча — несомненно, дело рук судьбы». Судьба… дело рук судьбы. Действительно, если судьба желает выковать новое королевство, новый мир, то… разве я, по сравнению с этими четырьмя героинями, не более подходящий выбор? Обладая знаниями из другого мира, идеями из другого мира, ненавидя застойную и косную империю, её институты, мысли, концепции… я, который едва мог терпеть любой отсталый аспект этого общества, питал жгучую амбицию изменить империю еще до того, как получил воспоминания об этом мире. Разве я не самый подходящий человек? Если бы я мог изменить этот мир, какое мне дело до того, чтобы превзойти четырех героинь? Если бы я мог справиться лучше, чем четыре героини, разве судьба не обратила бы на меня свой благосклонный взор, и разве это не было бы приемлемо для судьбы? Но хотя судьба могла бы принять это и с радостью бы приняла, Ансель не принял бы. Никогда бы не принял. Под всё усиливающимся проливным дождем Ансель сказал своей подруге: — Здесь нет противоречия, Венна. — Это тупик. Его голос был холоднее дождя, хлеставшего по Равенне, и яростнее раскатов грома. Юный демон, годами томившийся в отчаянии, явил своей подруге ярость и ненависть, просочившиеся в его кости и выжженные на его душе: — Между этим так называемым новым миром и мной может существовать лишь что-то одно! Он — Ансель из Гидрала, марионеточный Ансель из Гидрала; Ансель из Гидрала, узревший свое собственное мрачное будущее; Ансель из Гидрала, наблюдавший за стремительным падением отца в бездну и становившийся всё безумнее; и… Ансель из Гидрала, видевший, как его мать умирает у него на руках. Он не потерпит, чтобы хоть одно его действие потворствовало прихотям судьбы; он не позволит себе быть ластящейся гончей, реализующей её цели под её милостью и покровительством. Он не позволит… он не допустит, чтобы видение, которого жаждет судьба, имело хоть какой-то шанс на воплощение, как бы сильно он ни ненавидел эту уродливую империю, как бы ни презирал смехотворные кодексы дворянства, и как бы он сам когда-то… не фантазировал об этом прекрасном видении, трудясь ради него день и ночь. В тот момент Ансель осознал: с этого дня его соображения будут касаться не просто продления жизни или изменения финала, но по-настоящему… вызова той проклятой судьбе, которая стремится уничтожить его жизнь, при этом самонадеянно используя его! — Всё, чего жаждет судьба, я стремлюсь уничтожить. Если судьба хочет, чтобы эта уродливая, падшая, извращенная, хаотичная, злая империя была разрушена, чтобы создать прогрессивный, справедливый, светлый, упорядоченный, добрый новый мир, чтобы освободить этот мир от тысячелетий застоя — Тогда я… я сделаю так, чтобы эта империя стояла неколебимо еще тысячи лет, даже если ради этого придется погрузить мир в вечный, безмолвный ад! Под проливным дождем кончики пальцев Равенны слегка задрожали. Она смотрела на размытый силуэт своего друга сквозь пелену дождя. Несмотря на сюрреалистичную неясность, Равенна различила крайнее искажение, эту… неистовую свирепость. Ансель… почему всё дошло до этого? Яростная ментальная атака парадоксальным образом лишила Равенну паники или страха; она чувствовала лишь… недоумение. Непостижимое недоумение. — Кто мог бы понять? Твой самый близкий друг, твой самый интуитивный спутник, с которым ты бесчисленное количество раз обсуждал и представлял будущее, теперь являет такую демоническую ненависть к вашим общим идеалам. — Итак… Ансель снова улыбнулся, словно его прежней ярости и безумия никогда не существовало: — Скажи мне, Венна, как мой друг, что ты на самом деле… выбираешь? Он наблюдал за Равенной, глядя, как его подруга молчит под ливнем, её лицо становится всё бледнее, дыхание — всё чаще, словно она тонет в дожде. — …Причина. Спустя целую вечность Равенна, которая до этого смотрела вниз, медленно подняла глаза. Не было никаких истеричных споров, никаких криков «Почему!»; никакого нелепого самообмана, никаких заявлений вроде «Ты ведь всё еще лжешь мне, не так ли?». Она просто спросила хриплым, пугающе спокойным и онемевшим голосом… о причине. — Причина… ах. Причина… Ансель вгляделся в фиолетовые глаза Равенны, бушующие за пеленой дождя, его губы слегка дрожали. У него была тысяча способов заставить Равенну поверить своим словам, поверить в судьбу, он чувствовал… если он хотел, чтобы Равенна сделала выбор, ему действительно нужно было дать ей причину. Только заставив Равенну по-настоящему понять его положение, он сможет добиться того, чтобы она не видела в нем предателя. Но когда Ансель приготовился открыть Равенне величайшую тайну этого мира, все слова застряли у него в горле. Поразительная мысль, подобно молнии, пронзила разум тринадцатилетнего Гидрала. Венна… выберет ли она понять мое положение? Или… последует… за судьбой? Если кто-то желает добиться доверия другого подобным образом, это должен быть человек, который перенес бесконечные страдания под гнетом судьбы, человек, который не испытал бы такого отчаяния, если бы не нужды судьбы. Но если Равенна Циглер, этот исключительно блестящий гений, этот упрямый идеалист, узнает о существовании судьбы, действительно ли она… восстанет? Нет… она бы не стала, потому что то, что судьба намеревается реализовать, — это именно то, к чему она стремится. Она не только не стала бы бунтовать, но и ликовала бы от того, что видение, которого она ждет, становится «предначертанным». Стоит ли реализация этого идеала жертвы Башни Вавилона? Нет, Равенна, зная детали, могла бы вычислить, чего стремится достичь судьба. Она могла бы сделать более тщательные приготовления, даже умудриться избежать краха Башни Вавилона, точно так же… как это делает Ансель. Посреди проливного ливня ошеломленный тринадцатилетний мальчик, под внезапным, громоподобным озарением, понял одну вещь: Открытие правды Равенне не принесет ему её помощи. Напротив, это безвозвратно превратит её в его противника. Идеалисты, узнав, что их идеалы могут стать реальностью, неизбежно встают на сторону тех, кто может эти идеалы воплотить. Это было похоже на то, как когда я говорил об отказе от своих идеалов; её тревога проистекала не из потери друга, а из потери… сторонника. Словно в этот момент она не искренне интересовалась моими трудностями, а холодно требовала… причин. Вот оно что. С самого начала Венна никогда не была моим другом. — Причин… не существует. Ансель медленно сжал свой скипетр, но с неторопливым и небрежным тоном усмехнулся: — Никаких причин, Венна, никаких причин! Его смех становился громче, словно пытаясь что-то скрыть, переходя в бурный хохот: — Никаких причин! — …Что ты скрываешь, Ансель? Миниатюрная женщина в эпицентре шторма сделала шаг вперед, её голос пронзил фасад Анселя, резко повышаясь: — Не пытайся обмануть меня! Если хочешь ответов от меня, сначала дай мне причину! Тук! Скипетр с силой ударился о землю, остановив продвижение Равенны. Причины… причины. Не трудности, не положение, а причины. Ансель дернул уголком рта, продолжая улыбаться: — Я сказал, причин нет. — Ты явно… — Нет причин, поэтому ты не можешь дать ответы? Он развел руками: — Тогда позволь мне спросить иначе, дорогая Венна — самым прямым, самым откровенным способом. — Разве ты не всегда хотела быть главой моего пакта? Условия очень просты: просто подчини свои идеалы моему существованию. — Если я прикажу тебе что-то сделать, даже если это будет угрожать твоим идеалам, ты должна выполнить это без колебаний — ты можешь это сделать? — … Равенна умолкла, её бледное, бескровное лицо не выражало ничего. Это молчание было её ответом. — Тогда давай будем еще откровеннее. — Я никогда не намеревался реализовывать эти так называемые идеалы; напротив, я хочу остановить их, я хочу… уничтожить их. В этот момент Ансель почувствовал на себе взгляд Равенны, полный изумления, ярости и недоверия. — Ты сказал… что! — хриплый голос Равенны просочился сквозь сжатые зубы. — Видишь, видишь, Венна, в этот момент тебе больше не нужны причины. Ансель громко рассмеялся: — Теперь тебе даже не нужна никакая рациональность, не нужно, чтобы я предоставлял контраргументы, чтобы так живо считать меня… — Врагом. Медленно, без выражения произнеся эти два слова, Ансель больше не нуждался в определенном ответе от Равенны, ибо он уже знал его. Ответ, который заставил его быть благодарным за то, что он безрассудно не открыл «правду» Равенне. Она действительно была… тем человеком, о котором я думал. — Знаешь, почему нет причин? Потому что всё, что мы пережили за это время, — это всё… По мере того как Ансель получал ответ из молчания Равенны, он свободно рассмеялся, словно освободившись: — Моя ложь. Он неторопливо покрутил скипетр: — Я восхищаюсь твоим талантом, мне нужен твой талант, ты должна была стать главой моего первого пакта, ты должна была. Под ошеломленным взглядом Равенны юный Гидрал мягко вздохнул: — Просто твоя приверженность этому идеалу… превзошла мои ожидания. — Ты не можешь поставить что-либо выше меня. Его голос был холодным, взгляд — безразличным, словно у суверена, взирающего на мятежного подданного. — Я намеревался приручить тебя мягкими средствами, стать твоим другом, помогать тебе, быть единственным спутником в твоем одиноком мире… Я думал, ты будешь дорожить мной, будешь нуждаться во мне, я смогу стать самым важным существом в твоей жизни. — Но я ошибся, — Ансель покачал головой. — Я был слишком наивен, наивен, думая, что лишь эта крупица «общения» заставит тебя заботиться обо мне, ценить меня, пока это не превзойдет тот идеал. — Но правда доказывает… я никогда не смогу этого достичь. Потому что ты живешь ради этого идеала, Венна. В глазах юного дьявола, лишенных всякого тепла, мерцал жестокий, холодный свет. — Ты должна быть… уничтожена, пересоздана, — пробормотал он голосом, который мог слышать только он сам. — Чтобы получить ту тебя, которую я хочу. В этот проливной ливень близкие друзья, соратники по оружию, просто смотрели друг на друга. Никто из них не видел в глазах другого даже намека на мольбу или уступку. — Значит, всё это было ложью? Голос Равенны был очень тихим, таким тихим, что казалось, его могут разбить капли дождя. — Да, всё это было ложью, Венна. Ансель слегка кивнул: — С этого момента мы больше не друзья. ---------- Том 2 Глава 445 Если бы в то время ты проявила хоть малейшую предвзятость ко мне, я бы не доверяла тебе так мало, но ты этого не сделала, Венна. Мне следовало осознать это раньше, следовало понять, что то, что тебе было нужно, — это вовсе не друг или спутник, а просто... средство для достижения твоего идеала. Ах, посмотри на свои глаза сейчас... разочарованные, гневные, устремленные на предателя. Я знаю тебя слишком хорошо, Венна. Я никогда ещё не ненавидел своё умение понимать тебя так сильно, как сегодня. Но ты никогда по-настоящему не понимала меня... Хех, это не твоя вина. Кто превратил всё, что мы пережили, в ложь? Всё это — лишь ложь. *** — Ты поистине отвратительна... в своём величии. Столкнувшись с решительным заявлением Равенны, Хелен ответила с бесстрастным выражением лица. Обладая душой, идентичной душе Равенны, и, следовательно, разделяя её решимость, она произнесла слова, которые полностью противоречили её собственной природе. — Неужели в твоём грандиозном замысле не нашлось места для Отца? — Зачем мне оставлять место для тех, кто предает меня, для тех, кому суждено стать препятствием на моём пути? — холодно ответила Равенна. — Ты действительно... совершенно безумна. — Зелья для улучшения почвы, портативные целители, механическая броня, системы данных... Хелен пристально смотрела в глаза Равенне, перечисляя один алхимический аппарат или инструмент за другим. — ...Синтезаторы, универсальные эфирные печи, даже Нидхёгг, которым ты сейчас управляешь — что из этого не было создано на основе идей и чертежей Отца? Равенна Циглер, как ты думаешь, кто позволил тебе достичь того, что ты имеешь сегодня? Даже знания и сила, которыми ты обладаешь сейчас, пришли к тебе по милости Отца. — Как у тебя хватает наглости, как у тебя хватает совести... так вопиюще игнорировать усилия и жертвы, которые Отец принес ради тебя, так высокомерно отрицать всё, что он сделал? — Это была его ложь! Равенна гневно закричала: — Дура! Ты что, до сих пор не всё вспомнила? Это была ложь, чтобы приручить меня, чтобы приручить тебя! — Это никогда не было ложью! Хелен ответила голосом, таким же громким, как у Равенны, её голос слегка охрип от ярости: — Само это утверждение — и есть ложь! ... В кабинете Ансель, подперев щеку рукой и наблюдая за этой сценой через экран, слегка дрогнул. «Само это утверждение... и есть ложь». Он пробормотал слова Хелен, а затем услышал, как возрожденная миниатюрная исследовательница гневно говорит своему «я»: — Вся та привязанность, которую Отец вложил в тебя, все усилия, которые он приложил ради тебя, всё, что ты пережила... это никогда не было фальшью! Он просто не хотел называть тебе эту причину, он просто не хотел, чтобы ты знала о его трудностях... но ты предпочла поверить в «ложь» Отца, чем допустить мысль, что у Отца были свои сложности! Она схватила Равенну за воротник, её кончики пальцев побелели от напряжения. Возрожденная душа, получив доступ ко всему спектру прошлых воспоминаний, больше не опиралась на ту рушащуюся веру. Она смотрела на ситуацию с позиции Анселя и с отвращением заявила: — Ты предательница, Равенна Циглер, ты просто... не заслуживаешь стоять рядом с Отцом. Ансель, наблюдая за этой сценой, выглядел несколько озадаченным. — Хелен... Венна... Если бы в то время Венна не приказала ему предоставить оправдания, словно судья, выносящий приговор преступнику, а спросила бы его, как Хелен... если бы у него были трудности. Было бы всё иначе? — Мне не нужно стоять рядом с ним; достаточно простого взаимного использования. Хелен осталась равнодушна к словам Равенны, а Равенна, не затронутая словами Хелен, просто безразлично посмотрела на своё другое «я», ответив без эмоций: — Даже если ты заступаешься за него, ему нет дела до тебя, потому что в его глазах неудачливая ты — лишь бесполезный отброс. — И у тебя... нет шансов победить меня. — Если бы это была просто битва не на жизнь, а на смерть, то да, у меня не было бы шансов. Столкнувшись с этим крайне неравным состязанием, Хелен не выказала ни страха, ни даже нервозности; она отступила назад и положила руку на стоящий рядом верстак. — Но будучи мной, ты бы не стала использовать силу, чтобы решить, кто по-настоящему... главный. — ...Хмф. Равенна холодно фыркнула, но не стала отрицать этого: — Даже если не силой, у тебя всё равно нет шансов на победу. Она тоже повернулась, лицом к верстаку, начав брать инструменты. Двум людям с абсолютно идентичными душами не нужны слова, чтобы понять, о чем думает другая. Будь то Хелен или Равенна, с самого начала у них не было намерения использовать силу, чтобы решить исход этого пари. В противном случае у Равенны была тысяча возможностей мгновенно убить Хелен. Они состязались не в том, кто выживет или кто победит, а в том, кто на самом деле является... Равенной Циглер, кто является настоящим хозяином этой души. Поэтому только победа в той области, к которой они стремятся больше всего, представляет собой истинную победу. И в этой области, их конечной цели, к которой они стремились последние пятнадцать лет, естественно, могло быть только одно — создание артефакта, позволяющего смертным владеть сверхъестественным: Меняющая мир... Универсальная эфирная печь. ---------- Том 2 Глава 446 «Универсализация экстраординарности» привела Эйлин Циглер к остракизму и противостоянию со стороны почти всех колдунов, заставив его пасть с позиции одного из величайших алхимиков мира... в состояние безумного краха. Эйлин лишь нашел направление и создал прототип, но не мог продвинуться дальше. Он осознавал, что это предел его интеллекта и способностей, которые не позволяли ему достичь высших сфер. Поэтому... он возложил все свои надежды на внучку, обладающую несравненным талантом, формируя Равенну через собственную гибель в существо, абсолютно преданное своим идеалам, не подверженное никакому внешнему влиянию. Как же тогда достичь этого парадоксального понятия экстраординарных принципов, которое кажется фундаментально недостижимым? У смертного есть лишь два пути к возвышению до экстраординарного: один — через Небесный Путь, продвигаясь шаг за шагом, чтобы трансформировать уровни жизни, а другой — погрузиться в Бездну для самопробуждения. Оба пути сопряжены с чрезвычайно строгими условиями. Небесный Путь требует квалификации для трансцендентности, которая не предопределена от рождения. С момента его создания различные экстраординарные ритуалы и особые артефакты позволяли смертным обретать квалификацию, даже превращая их напрямую в экстраординарных существ, как, например, Вода Искупления Святой Церкви. Однако редкость и стоимость этих ритуалов и артефактов накладывают еще более суровые ограничения, чем врожденная квалификация. Даже в смертной семье шанс один на десять тысяч изменить свою судьбу, родив ребенка с природной экстраординарной квалификацией, не гарантирует избавления от ограничений. Небесный Путь — это созданный человеком путь к трансцендентности, где ритуалы, материалы и ресурсы... Большинство «обычных» экстраординарных существ могут продвинуться дальше, лишь продав себя более могущественным существам. Тем временем экстраординарные существа, погружающиеся в Бездну, хотя и не связаны сложными требованиями Небесного Пути, сталкиваются с еще более строгими требованиями к квалификации. Будучи «ортодоксальными» экстраординарными существами, напрямую контактирующими с Бездной своими душами и черпающими знания и силу из бесконечного источника мира, те, у кого нет врожденно сильных душ — как Ансель объяснял Серафине о Небесах и Бездне, — подобны листу бумаги, пропитанному водой, разъедаемому потоком информации из Бездны, что ведет к безумию, а затем к разрушению. Квалификация, таланты, ресурсы... Эти элементы полностью отделяют экстраординарных существ от смертных, не оставляя никакой возможности для связи. А смертные, не способные использовать эфир, совершенно не способны применять алхимические устройства, полагающиеся на эфир как на базовую энергию, поэтому так называемая универсализация трансцендентности — это полный тупик. Но Эйлин, после десятилетий бесконечной борьбы, этот бывший мастер алхимии наконец нашел тот якобы несуществующий путь на закате своих лет. Хелен посмотрела на материалы, разложенные на столе, медленно выдыхая. Очевидно, и Равенна, и Ансель давно были готовы к кульминации этого пари. Проведя бесчисленные расчеты, выводы, столкнувшись с неудачами и перезапусками, Хелен собрала все необходимые материалы, чтобы достичь пределов возможного. Сжимая в руке алхимический резной нож, она приступила к тому, что могло стать... последним актом творения в её жизни. Эйлин постиг суть этого пути: его осенило. Если хочешь, чтобы смертный управлял экстраординарным... Зачем пытаться управлять экстраординарным напрямую? Этот подход, в настоящее время принятый Башней Вавилона, предполагает создание устройств, которые работают без прямого манипулирования эфиром, тем самым ограничивая возможности узкими рамками. Однако видение Эйлин никогда не ограничивалось такими рамками. Эфир, жизненная сила экстраординарного, может зажигать пламя, вызывать бури, призывать гром и питать землю... В руках экстраординарных существ он может достичь всего, превращаясь в любую форму энергии. Таким образом, создав устройство, которое интернализирует процесс «манипулирования эфиром экстраординарными существами» в автоматический механизм, преобразующий эфир в любую требуемую энергию... Обычные существа могли бы владеть экстраординарным и наслаждаться его безграничными возможностями, не манипулируя эфиром напрямую! Почему, несмотря на почти всемогущество экстраординарных существ, этот мир остается таким отсталым и бесплодным? Они могут строить возвышающиеся небоскребы, но ландшафт усеян ветхими домами; они могут пересекать пространство и даже путешествовать в другие миры, но карета остается лучшим способом передвижения; они могут разводить скот, чья плоть укрепляет здоровье, но бесчисленное множество людей питается дешевейшими рисовыми и пшеничными отрубями. Потому что бесконечный потенциал экстраординарного и всемогущество эфира никогда по-настоящему не проникали в сферу обыденного. Если бы эфир использовался как среда для вывода идеально адаптируемой формы энергии, все устройства, разработанные на этой основе, больше не были бы напрямую ограничены эфиром. Вся промышленная система, рожденная из этого, и общество, построенное на этой промышленной системе, обладали бы безграничным потенциалом, представленным эфиром, направляясь к будущему несравненного блеска. Это и есть универсальная эфирная печь, творение, достаточно мощное, чтобы полностью революционизировать империю... весь мир! Алхимическая мастерская ожила, горн взревел интенсивным пламенем, сталь столкнулась с пронзительным визгом, а эфир, вездесущий, тек и принимал формы, которые желали два гениальных колдуна. Это был чрезвычайно долгий процесс. Творение, к которому Эйлин стремился десятилетиями и которого еще не достиг, не могло быть реализовано так легко. Исход этого пари определялся бы не тем, кто сможет создать настоящую универсальную эфирную печь, а тем, чьи результаты окажутся ближе всего к совершенному творению, к которому они оба еще не прикоснулись. — Чего ты сможешь достичь? — внезапно произнесла Хелен, несмотря на свою сосредоточенность на творении. — ... Равенна, управляющая Нидхёггом и, очевидно, чувствующая себя более непринужденно, чем Хелен, которая все еще использовала алхимический резной нож, была в десять раз быстрее и имела больше свободного ресурса, но она не ответила на вопрос Хелен. — Чего бы ты ни достигла, истинная «Модель Семь» вне твоей досягаемости, — пробормотала Хелен про себя, уверенно и с силой вычерчивая сложные эфирные цепи на алхимических материалах. — Даже несмотря на то, что у тебя был доступ к секретным архивам Гидрала целых три года. ---------- Том 2 Глава 447 — А что насчет тебя? — холодно парировала Равенна. — Насколько ты целостна и каких высот способна достичь? — Я тоже не могу этого достичь, но разница между нами заключается в… Нож Хелен слегка замер; она наклонила голову, глядя на Равенну глазами, лишенными света и полными ненависти к самой себе. — Я осознала и приняла этот факт. Она продолжила работу, добавив: — Я поняла и приняла: под руководством Отца я смогла в столь короткие сроки довести универсальный синтезатор до шестой модели. Но после того, как он ушел… целых три года я билась, но не добилась никакого прогресса. Пока Хелен говорила, её обычно безразличное лицо смягчилось. — Ты права, Равенна. Даже без тех пятнадцати лет планирования моё сердце всё ещё жаждет изменить мир, и даже сейчас… я не оставила эту мечту. — Но это… означает, что Отец — самая важная фигура в моей жизни. — Он… — голос Хелен дрожал от неконтролируемого волнения и радости. — Он единственный, кто может привести меня к этому будущему. Равенна не смотрела на Хелен; под её контролем Нидхёгг разделялся, перестраивался или обрабатывал материалы. В обращении с этим особым алхимическим инструментом она была явно на несколько уровней выше Хелен. — Я думала… ты скажешь что-то другое. Равенна, прожившая три года в одиночестве, произнесла это без тени перемены в голосе, не тронутая словами Хелен. Как только Нидхёгг завершил обработку партии материалов, он быстро разделился на части, приняв форму безликой марионетки, чтобы помочь Равенне создать дополнительную производственную линию. — Куда внушительнее, чем я предполагал… — Ансель слегка приподнял брови, подавшись вперед и вглядываясь через световой экран в безликую марионетку. — Похоже, ты также включила в конструкцию логику создания механической брони… Неужели за эти три года ты тоже задумалась о погоне за силой? Ансель предоставил Равенне полную свободу; она могла свободно изучать любую книгу в подземной библиотеке. Насколько Равенна выросла за эти три года, Ансель не имел четкого представления. О чем она размышляла все эти годы, он тоже не знал. Однако, глядя на её работу сейчас… она явно ничем не отличалась от той, что была три года назад. Если разница и была, то лишь в том, что нынешняя Равенна стала, пожалуй, в десять, в сто раз решительнее, чем прежде. Однако, хотя цель её стремлений не изменилась, нынешняя Равенна была явно более вдумчивой… чем та Равенна, что развивалась бы обычным путем в предопределенном будущем. Если бы она не изучала механическую броню, она ни за что не смогла бы так легко создать марионетку, сочетающую в себе концепции конструирования механической брони. Равенна… если бы ты смогла победить Хелен, что бы ты сделала? Вооружила бы Башню Вавилона? Это действительно… Ты ни капли мне не доверяешь. Осторожность и безразличие, проявленные бывшей подругой, не особо опечалили Анселя — он уже успел повидать и предоставленные возможности, и предательства. Напротив, нынешняя холодность, отстраненность, настороженность и даже… враждебность Равенны лишь доказывали ценность… бессмертной преданности Хелен. Почти экстремальный настрой Равенны на конфронтацию делал преданность Хелен настолько близкой к совершенству, в котором нуждался Ансель. — Ранние прорывы — обычное дело на начальных этапах исследований. — Равенна, манипулируя Нидхёггом и марионеткой и одновременно занимаясь обработкой материалов, уже демонстрировала хладнокровие мастера-алхимика. — Что касается исследований седьмой модели, они достигли финальной стадии. Дело не в том, что без него прогресс невозможен; просто и он, и я уперлись в тупик. Отстраненная идеалистка бросила взгляд на презираемую ею саму: — Ты даже используешь это, чтобы провозгласить его важность для себя, что ясно показывает… тебе действительно уже не помочь, и возлагать на тебя хоть какие-то надежды было глупо. За время их разговора Равенна уже собрала на верстаке целый массивный каркас платформы, в то время как Хелен держала в руках лишь небольшую деталь. Этот пугающий разрыв, словно из разных измерений, делал шансы Хелен на победу невозможными. Тем временем Равенна продолжила: — Раз уж ты хочешь доказать мне, насколько важен для тебя Ансель… позволь мне тоже заставить тебя кое-что осознать. У неё даже оставались силы использовать Нидхёгга, чтобы создать гидру, которая зависла в воздухе, а затем она безразлично произнесла: — Причина, которую он использует, чтобы сокрушить твои убеждения — это ты, я, мы никогда не ходили среди смертных, и, естественно, у нас нет причин испытывать столь сильное желание изменить жизнь простых людей. — Я признаю это. Я признаю, что, как он и сказал, я жажду изменить мир больше, чем… хочу принести им лучшую жизнь. — Но, — выражение лица Равенны стало холодным, и гидра, созданная Нидхёггом, беззвучно взревела. — Ты говоришь, что всё, что он когда-либо мне рассказывал, не было ложью. Тогда ответь мне… — Ансель из Гидрала, рожденный божественным видом, существо, поистине превосходящее всех тварей, откуда берется его вера в изменение мира и откуда проистекает его рвение освободить смертных от их оков? Темная гидра рассыпалась в ничто, и Равенна отстраненным, безразличным голосом сказала своему второму «я»: — Слушай внимательно… это доказательство того, что всё, что он говорил — ложь. Ансель из Гидрала еще меньше, чем ты или я, способен сопереживать людям, еще меньше он способен искренне надеяться на перемены в мире. — Как божественный вид, он — самые тяжелые оковы этого мира! В алхимической мастерской слышались лишь звуки механических операций и гул горящей печи. А в запертом кабинете поместья раздался смех Анселя. Он откинулся на спинку стула, запрокинув голову, закрыв глаза руками, словно услышал нечто изумительное, смеясь так свободно, так радостно, так… освобожденно. — Верно… ты абсолютно права, Равенна, ты действительно… самая умная. Его руки медленно опустились, когда смех стих, и Ансель снова уставился на экран, глядя на решительную миниатюрную чародейку. Пока существуют божественные виды, мир не способен к истинной трансформации. Простой пример: Эйлин потратила всю свою жизнь, не жалея никаких жертв, даже жизней своих потомков, в погоне за тем, что могло бы стать возможным с помощью устройства, известного как Универсальная эфирная печь… Для Фламеля же это была всего лишь игрушка, которую можно было легко создать. ---------- Том 2 Глава 448 В самом деле, пожелай он того, и за полдня он создал бы цельную, идеально слаженную промышленную систему, а за неделю — подтолкнул бы империю к тому «светлому будущему», которого Эйлин добивалась десятилетиями, но так и не достигла. Более того, если бы императрица осталась недовольна, на уничтожение этой системы… ушло бы всего несколько дней, а то и меньше. Что же до Короля Драконов, восседающего на вершине горы, и Призывателей Прилива, скрывающихся в морских пучинах, то их возможности наверняка не уступали бы этим двум божественным видам. Выводы Равенны, её умозаключения и твердая уверенность, что в конечном итоге родилась из них, были безупречны. — Будучи представителем божественного вида, Ансель никогда не сможет по-настоящему резонировать со смертными; что уж говорить о смертных… даже экстраординарные существа в его глазах — лишь чуть более сильные муравьи. Таким образом, всё, что он утверждал, и все его слова были лишь ложью, идеально вписывающейся в то, что он открыл в тот проливной дождь. Столь простая, но безупречно логичная дедукция. — Значит, вот к чему ты пришла за эти три года. Ансель всё ещё время от времени улыбался, но этот периодический изгиб губ, скорее, чем неконтролируемую радость, можно было бы описать как… нервный тик. Он опустил взгляд, пробормотав: — Это также… соответствует твоему характеру, чего я никогда не желал… Равенна мыслила безупречно, и с её точки зрения… нет, с чьей угодно точки зрения, реальность была именно такова. Истинное божество, превосходящее всё сущее, бросило насмешливый взгляд на упрямое существо, разыгрывая глубоко трогательную пьесу о дружбе, идеалах и будущем, лишь для того, чтобы держать её на ладони. И всё же… только Ансель, с его собственной точки зрения, не испытывал ничего, кроме бесконечного… одиночества. Юный Гидрал, сидя в одиночестве в своем кабинете, чувствовал себя окруженным безграничным одиночеством. Даже несмотря на то, что Серафина вытащила его из добровольного изгнания своей отчаянной любовью, это чувство одиночества ничуть не уменьшилось. Потому что Серафина чиста, она всегда лишь выражает свою любовь, и именно из-за этой чистоты она не может коснуться сложного сердца Анселя. Чего ждет Ансель, к чему стремится, на что надеется… никто не знает. Возможно, кто-то и мог бы знать, но теперь таких точно не осталось. Сегодня это одиночество достигло своего пика, когда его бывший друг заявила: «Ты — самые тяжелые кандалы в этом мире». — Ты права, Равенна. Облик монстра стал торжественным и суровым; отбросив все иллюзии, он безразлично произнес: — Я действительно… и я непременно буду самыми тяжелыми кандалами этого мира. В нежном десятилетнем возрасте Ансель из Гидрала уже погиб, вместе с устремлениями, которые он когда-то питал к этому миру. В алхимической мастерской безупречно «верные» выводы Равенны заставили Хелен замолчать. Продолжая кропотливо создавать компоненты, она на мгновение, казалось, была окутана тенью недоумения. Но вскоре её лицо вновь обрело спокойствие, воплощая безмолвную, но абсолютную безмятежность и неподвижность, не потревоженную никакими потрясениями. — Я буду верить Отцу, — тихо прошептала она. Равенна, до этого остававшаяся невозмутимой, была ошеломлена столь простым заявлением, и в её выражении лица промелькнуло недоверие. — Даже если это очевидная ложь с его стороны? — Я предпочту верить в эту возможность, какой бы ничтожной она ни была. Хелен склонила голову, с возрастающим спокойствием и твердостью занимаясь материалами, её сосредоточенность была непоколебима. — Я не воспринимаю это как фасад, созданный моим отцом, чтобы сплести ложь. Он, должно быть, стремился к переменам задолго до этого момента, — продолжила она. — Даже если божественные виды действительно сковывают мир, даже если они меньше всего склонны заботиться о смертных. Подняв взгляд, фиолетовые радужки под пепельными очками, хоть и лишенные света, оставались твердыми и непреклонными, когда она уставилась на свое второе «я». — Я тоже готова довериться отцу, полностью поверить в один шанс из десяти миллионов. Нидхёгг прекратил свой танец, а резной нож замер. Две «Равенны Циглер» — идентичные душой и обликом… но разошедшиеся в мыслях, — встретились взглядами, не уступая ни на дюйм. Доверие без основания, без причины. Для Равенны это было совершенно, абсолютно немыслимо. Придя к выводу, что «божественные виды — это самые тяжелые кандалы мира», Равенна сочла бы слова Анселя обманом, сплошной ложью, как он сам и заявлял. Таким образом, не только такой выбор был для неё невозможен, но и её ход мыслей никогда не мог совпасть с мыслями Хелен. И всё же, именно это было… к лучшему. Взгляд Анселя, нежный и теплый, наблюдал за его, казалось бы, изолированной и, несомненно, обреченной «дочерью». Это был не образ мышления Равенны Циглер, и не вывод, к которому она могла бы прийти. Это безосновательное, безрассудное… абсолютное доверие было именно тем, чего желал Ансель. Он искал не Равенну Циглер; то, что ему было нужно, и чем она могла стать, — это Хелен, какой она была сейчас. — Ты победишь, Хелен, — пробормотал юный Гидрал, — ибо ты разглядела, где кроется ключ. В первый день Хелен усердно создавала пять основных компонентов с поразительным терпением. Однако Равенна, управляя Нидхёггом, уже завершила базовый каркас Универсальной эфирной печи модели «Семь». На второй день, без какого-либо отдыха, обе значительно продвинулись в работе. Хелен начала с ядра, достигнув тщательной проработки, и ядро печи уже обрело свою первоначальную форму. Тем временем Равенна завершила треть критических секций на базовом каркасе. К пятому дню, подкрепившись лишь питательными жидкостями, и Хелен, и Равенна демонстрировали явные признаки усталости от интенсивной нагрузки. Было очевидно, что Хелен и Равенна придерживаются заметно различающихся направлений исследований Универсальной эфирной печи модели «Семь». Хелен продолжала использовать традиционные методы в своей конструкции, но Равенна, после трех лет интенсивного изучения в подземной библиотеке поместья Гидрал, выработала глубокие и сложные идеи. Будь то внутренняя структура, создание основных компонентов, методы гравировки эфирных цепей или критический процесс преобразования эфира в универсальный источник энергии… Талант Равенны, казалось, снискавший благосклонность самой судьбы, демонстрировал непревзойденное мастерство — ей даже удалось интегрировать высокопроводящий эфир Нидхёгг в Универсальной эфирной печи модели «Семь». В отличие от неё, Хелен, которая провела те три года, обучаясь и преподавая в Башне Вавилона, не показала практически никаких видимых улучшений. ---------- Том 2 Глава 449 На восьмой день алхимический резец выскользнул из дрожащих рук Хелен, и она рухнула от изнеможения, не в силах продолжать. Равенна, всё ещё полная решимости, потеряла сознание днём позже. К двенадцатому дню творения Хелен и Равенны были близки к завершению. Эфирная печь модели «Семь» Хелен, лишенная энергии для дальнейшей доработки, выглядела грубой и громоздкой. Напротив, Равенна, управлявшая Нидхёггом, завершила основную конструкцию на три дня раньше Хелен и тщательно оттачивала детали. На пятнадцатый день два чудотворных творения, рожденные одним духом, были официально завершены. Лицо Хелен было бледным, губы отливали синевой, и Равенна выглядела не намного лучше. Они мельком взглянули друг на друга, прежде чем Равенна, чей голос охрип до предела, произнесла: — Дать тебе еще три дня? — …Нет, мы можем начать сейчас. Хелен, пошатываясь, направилась к Универсальной эфирной печи на верстаке, сжимая в руке эфирный маги-кристалл, её дыхание становилось всё более неровным. Никто не знал, о чем в тот момент думала Хелен; она молча опустила маги-кристалл в эфирную печь и стала наблюдать, как та начала работать. Из выходного отверстия Универсальной эфирной печи исходил слабый белый свет, и видимая волна энергии вливалась в цилиндрический специальный сосуд, подключенный к ней. Хотя казалось, что в сосуде ничего нет, внутреннее пространство начало непрерывно искажаться, и по мере усиления искажения оно даже преломляло ослепительный спектр цветов. Хелен и Равенна затаили дыхание, наблюдая за этим моментом, пока свет не отступил, ослепительное сияние постепенно вернулось к прозрачности, и внутри сосуда, видимый благодаря пространственному искажению, сформировался энергетический шар. Они обе тихо выдохнули. Первый шаг — создание «универсального источника энергии», который мог бы принести великие перемены, но не требовал экстраординарности и мог быть использован каждым, — был успешным. Следующим вызовом была стабильность. Несомненно, ни у Хелен, ни у Равенны в тот момент не было возможности создать по-настоящему универсальную эфирную печь. Их соревнование заключалось лишь в том, чье творение окажется стабильнее. Хелен молча считала секунды про себя, внимательно наблюдая за энергетическим шаром внутри сосуда. Однако, как только она досчитала до третьей секунды, ранее стабильный энергетический узор яростно исказился, и выражение лица Хелен мгновенно изменилось. Через 0,4 секунды на внешней стороне сосуда появились трещины. На 1,3 секунде сосуд внезапно лопнул, разбив свою прозрачную оболочку с силой, которая, хоть и не была чрезмерно разрушительной, разбросала осколки повсюду. Хелен, слишком поздно прикрыв лицо, получила яркую кровавую полосу на щеке. — Четыре целых тридцать три сотых секунды, — в унисон заявили Хелен и Равенна. — Улучшение на 0,92 секунды по сравнению с тем, что было три года назад… как нелепо, — пробормотала про себя Равенна. Тем не менее, Хелен рассмеялась, и её окровавленная щека придала улыбке странно очаровательный вид: — Это результат ухода от Отца. — Ты не так поняла; я имею в виду, что удивительно, как ты улучшила результат на 0,92 секунды, — Равенна взглянула на Хелен, — несмотря на то, что тебя подавляли и осаждали в Академии Эфира, и за эти три года ты почти ничего не достигла. — Но это всё, что есть, — заключила Равенна, бросая эфирный кристалл в свою, очевидно, более совершенную и полную Универсальную эфирную печь, а затем взглянула на Хелен: — Твоя трагическая жизнь заканчивается здесь… Бум! Её слова были резко прерваны. Это было просто… мгновение. В тот миг, когда эфир был поглощен и преобразован печью в энергию… вся Универсальная эфирная печь взорвалась изнутри. Это была непредвиденная катастрофа, которую никто не мог не предвидеть. Покинув подземную библиотеку, Равенна не переставала творить. Особенно учитывая, что для такой, как она, возможность утратить навыки отсутствовала. Как она могла провалиться… даже в самом базовом, начальном испытании? Взрыв во время производства энергии был дефектом, известным для Эфирных печей модели «Четыре», устраненным три года назад! И Равенна, чье выражение лица стало жестким, быстро определила проблему. Затем её выражение сменилось с жесткости… на крайний гнев. — Что… ты… делаешь! Она попыталась схватить Хелен за воротник, но её запястье, почти полностью лишенное сил, было крепко перехвачено. — Не проигрывай так позорно, дорогая мисс Равенна, — произнес молодой Гидрал, появившийся из ниоткуда с мягкой улыбкой: — Что ты собиралась сделать с моей дочерью? — Это… подло… жульничество! Равенна хрипло взревела: — Нидхёгг… ты использовала Нидхёгг… как ты можешь до сих пор контролировать его! Но Хелен не ответила, её казавшееся хрупким тело прислонилось к спине Анселя, и она прошептала чрезвычайно тихим голосом: — Отец… ты одобряешь меня теперь? Ансель слегка повернулся, нежно поддерживая Хелен за тонкую талию, и тихо произнес: — Ты усердно потрудилась, теперь отдохни. Когда проснутся, придет время выбрать подарок. — …Нет, подожди еще немного. Хелен встала на цыпочки, ласково потираясь щекой о щеку Анселя: — По крайней мере, мы должны объяснить ей, почему она проиграла, не так ли, Отец? Глядя на разъяренную Равенну, Ансель тихо усмехнулся: — Тогда давай сделаем, как ты хочешь. Прильнув к объятиям Анселя, Хелен мягко кивнула. Она наблюдала за своей собственной, неконтролируемо эмоциональной стороной с тем же жалостливым, скорбным взглядом, который Равенна только что использовала по отношению к ней. — Ты обладаешь способностями и знаниями, далеко превосходящими мои; даже после того, как ты отобрал Нидхёгг, у меня не было шансов сопротивляться. — Но ключ кроется… прямо здесь. Измученная Хелен дышала медленно, но в её тоне звучала отчетливая гордость: — Нидхёгг… был концепцией, предоставленной моим отцом, инструментом, созданным мной. Как часть меня… ты, безусловно, можешь предвидеть его потенциал. — Равенна прошлого увидела бы его потенциал. Действительно, как инструмент для созидания. Обладая высочайшей эфирной проводимостью, непревзойденной податливостью и даже способностью распадаться на единицы, столь же малые, как сам эфир… После модернизации Равенны Нидхёгг действительно стал непревзойденным инструментом, что было очевидно по её частому использованию и интеграции в качестве части Универсальной эфирной печи. — Но для меня важность инструмента больше не является первостепенной. Хелен сжала руку Анселя, четко выговаривая каждое слово: — Это единственное, за что я могу держаться, единственное оружие, которое может помочь Отцу в истреблении… божественных видов! — Мои способности ограничены; я не могу повысить летальность Нидхёгга до такой степени, но базовое разрушение… это несложно. — Само…уничтожение! Равенна выплюнула эти слова сквозь стиснутые зубы. Хелен, поправляя очки с улыбкой, сказала: — Это также единственная вещь… которую ты не сможешь воспроизвести в короткие сроки, и один из самых важных даров, которые Отец дал мне. Мимолетный блеск на её очках указывал на то, что имела в виду Хелен — шедевр, которому даже Ансель изумлялся — система данных! — Я рассмотрела все возможности. При столкновении с божественными видами, при столкновении с могущественными существами, угрожающими Отцу, неконтролируемая природа Нидхёгга также была принята во внимание. Таким образом, наиболее эффективная летальность естественным образом исходит от самоуничтожения Нидхёгга. — Чтобы сохранить этот секрет в тайне… система данных имеет только одну опцию, связанную с Нидхёггом: самоуничтожение. Помимо самоуничтожения, никакое другое действие Нидхёгга не может контролироваться через систему данных. Это минимизирует связь между системой данных и Нидхёггом… даже ты не заметила. Высказавшись, Хелен тихо выдохнула, а затем явила слабую, совершенно очаровательную улыбку. — Итак… понимаешь ли ты, почему проиграла, Равенна? Миниатюрная женщина, решившая убить свое прошлое «я», нежно поцеловала Анселя в щеку: — Потому что ты всегда заботилась только о себе, в то время как моя привязанность к Отцу… — Даровала мне эту победу. ---------- Том 2 Глава 450 Лорд и леди поместья Гидрал, ныне пребывающие в алхимической крепости, парящей в десяти тысячах метров над имперской столицей, оставили за чайным столиком в саду лишь будущего Гидрала и его главу пакта. Тем временем мисс Серафина, обладающая объединенной силой двух глав пакта и считающая себя величайшей из них, сидела на стуле, скрестив ноги. Её надутый вид выглядел странно мило, так и подмывая ущипнуть её за щеки. Напротив неё изящная и очаровательная девушка попивала чай с невозмутимостью, которая, пусть и не была исполнена особой грации или безмятежности, обладала прямолинейной элегантностью, завораживающей своей уникальностью. — Если бы только она не сидела у Анселя на коленях. Позади Анселя Марлина наблюдала за сестрой, которая, казалось, скрежетала зубами, и беспомощно, беззвучно вздыхала, а затем с завистливым восхищением смотрела на… мисс Хелен в объятиях Анселя. Она должна была стать второй, о, точнее, третьей главой пакта Анселя из Гидрала. — Отец, согласно предоставленному вами плану, продолжительность выработки энергии Моделью Семь Универсальной эфирной печи достигла девяти секунд и тридцати шести сотых, при коэффициенте усиления более ста процентов, — произнесла Хелен, поставив чашку на стол и скромно сложив руки на коленях. — Верно… только ты — наша единственная надежда. Ансель погладил Хелен по голове. — Девять секунд и тридцать шесть сотых? Я думал, она продержится дольше. — Её можно было бы усовершенствовать, но в этом нет нужды, — покачала головой Хелен. — Истинное развитие Универсальной эфирной печи — дело будущего. Сейчас я сосредоточена лишь на одном. Её обычно тусклые фиолетовые глаза вспыхнули с таким рвением, что даже Серафина вздрогнула. — Устранить… препятствия для вас. Это действительно стало ключом к её окончательной победе в том пари. — Поворот событий, которого даже Ансель не ожидал. Кончики пальцев юного Гидрала коснулись мягкой щеки Хелен. Холодная и безразличная женщина теперь послушно и с зависимой преданностью прижалась лицом к руке Анселя, и на её лице отразилось спокойствие. — Хелен, — начал Ансель, — я и представить не мог, что ты выиграешь финальное пари таким образом. Прильнув к груди Анселя, Хелен тихо ответила: — Отец, а как, по-вашему, я должна была поступить? Универсальная эфирная печь — амбиция, высеченная в душах «Равенны Циглер», признанная и Равенной, и Хелен решающим критерием победы. Но логически, перед лицом Равенны, усердно совершенствовавшейся три года, у Хелен не было шансов на победу. — Я думал, ты попросишь меня о помощи, — усмехнулся Ансель, — но ты оказалась куда более исключительной, чем я предполагал. Равенна обладала преимуществом доступа к бесчисленным тайным фолиантам, сохраненным на протяжении веков наследия Гидрала — преимуществом, дарованным Анселем. Ради «справедливости» в пари Ансель, безусловно, мог позволить своей дочери аналогичное преимущество. Преимущество Хелен, однако, заключалось в том, что она по-настоящему заручилась поддержкой Анселя, возложив на него свои надежды на будущее — естественно, он был обязан ответить. И всё же, если бы Хелен взмолилась о помощи Анселя в дуэли, столь «священной» для этих двух душ, это стало бы невыносимым унижением для духа «Равенны Циглер». И наоборот, если бы Хелен действительно так поступила, это означало бы её полную готовность уничтожить своё прежнее «я», погасить ту… душу прошлых лет. Однако Хелен использовала механизм самоуничтожения связанной системы данных Нидхёгга, чтобы спровоцировать коллапс Универсальной эфирной печи Равенны — исход, который Ансель не предвидел. — Она не должна была совершить такую ошибку, но она… она питает к тебе полное презрение, — заметил Ансель, прежде чем тихо рассмеяться: — Она презирает такую «деградировавшую» версию тебя, столь зависимую от меня. Похоже, она больше не принимает тебя в расчет, когда дело касается меня. — Неужели она предпочла бы вынести муки саморазрушения, столкнуться с катастрофой разрушенной жизни, чем позволить своим чувствам… даже малейшему контакту со мной… Юноша слегка опустил взгляд и тихо пробормотал это. Как свидетель, как воплощение той же души, Равенна могла сопереживать всему, что вынесла Хелен. И всё же она не смогла обнаружить смертельную опасность, которую Хелен заложила в Нидхёгга — вопрос, на который легко ответить, ибо, очевидно, когда в сознании Хелен возникали мысли о том, чтобы «сделать всё ради отца», Равенна должна была добровольно разорвать своё восприятие. У неё хватило мужества выстоять перед отчаянием, которое Ансель обрушил на Хелен, противостоять истине той иллюзорной жизни, но она не желала принимать пылкую и искреннюю привязанность другого «я» к Анселю. О… ирония судьбы. Ансель мог даже представить выражение отвращения на лице Равенны, когда она почувствовала чувства Хелен к нему. И именно эта крайняя дихотомия в их чувствах к Анселю привела Хелен к победе, которой Ансель никогда не ожидал. Как сказала сама Хелен, всё было ради её собственной версии Равенны, но в конечном итоге она была побеждена привязанностью Хелен к Анселю. Ансель хотел, чтобы Хелен доказала свою лояльность, уничтожив свои прошлые убеждения, но в их финальном противостоянии Хелен дала ещё более впечатляющий ответ. На фоне глубокого безразличия Равенны к Анселю её мысли и действия далеко превзошли ожидания Анселя. С этого момента Ансель действительно обрел «дочь» с теми же талантами, что и у Равенны Циглер, но при этом абсолютно лояльную ему. Три года тщательного планирования достигли своей кульминации. — Однако, если Хелен намерена устранять препятствия для меня как свою цель и не планирует носить кольцо главы пакта, пока не достигнет её… Ансель усмехнулся, поглаживая Хелен по щеке: — Это может занять очень много времени. Напротив него Серафина недовольно фыркнула, чуть ли не в открытую говоря: «Даже не вздумай подражать мне, маленькая карлица». Ансель уже планировал отдать кольцо главы пакта Хелен, но его любимая дочь спокойно отказалась. — Позвольте мне доказать свою ценность, прежде чем я обрету уверенность, чтобы носить это кольцо. Это были точные слова Хелен. На это Ансель охотно согласился, поскольку Хелен явно хотела продемонстрировать, что её способности ничем не уступают способностям Равенны, в дополнение к её лояльности Анселю, и у него, безусловно, не было причин отказывать. — Если настанет момент, когда мне понадобится ваша сила, тогда я обязательно попрошу вас о помощи, отец. Хелен не была столь упряма; слегка наклонив голову, она поцеловала Анселя в щеку: — Пожалуйста, всегда смотри только на меня, отец. ---------- Том 2 Глава 451 Мисс Волк кипела от ярости, едва сдерживая желание схватить Хелен и отшвырнуть её метров на восемьсот, а затем небрежно усесться на колени к Анселю. Однако предостерегающий взгляд Марлины и её собственный, несколько повзрослевший интеллект удержали её от того, чтобы устроить сцену прямо здесь и сейчас. Вместо этого ей оставалось лишь подавить раздражение, недовольно ерзая на стуле. Несмотря на то, что каждую ночь она проводила в жарких, затяжных схватках с Анселем, в то время как Хелен оставалась уединенной в алхимической мастерской — и никогда не была по-настоящему обделена вниманием, — Серафина всё равно не могла вынести вида того, как кто-то другой уютно устраивается в объятиях Анселя. — Пришло время, Отец. Спустя мгновение Хелен внезапно заговорила: — Мне пора в мастерскую, ты… не составишь мне компанию? Она помедлила, её голос звучал нежно. — Ты пойдешь со мной? Ансель взглянул на заметно расстроенную Серафину, которая, несмотря на своё недовольство, честно заявила: — Мне… мне нужно на тренировку, Марли, пошли со мной! Она встала и быстро направилась к Анселю, схватила Марлину и намеревалась уйти. Но, сделав всего несколько шагов, Серафина остановилась, обернулась и слегка прикусила Анселя за другую щеку, глядя на Хелен свирепым, волчьим взглядом. Нежно лизнув Анселя в щеку на прощание, Серафина, удовлетворенная, потащила Марлину прочь. Её выходка позабавила Анселя, но в то же время заставила его… задуматься. Собственничество Серафины было не просто романтическим; это было властное желание будущего суверена обладать своими ценными трофеями… Хотя темперамент Серафины со временем был несколько укрощен Анселем, её напористость и властность становились всё более очевидными. Природу короля зверей трудно изменить. После завершения обучения Хелен поиск решения для духовной сущности Сери стал приоритетом. С этими мыслями Ансель внезапно ощутил теплое, влажное прикосновение на щеке, там, где его лизнула Серафина. Мисс Хелен прислонилась к плечу Анселя, её взгляд был затуманен, она пыталась стереть след, оставленный Серафиной. Однако её действия были быстро пресечены Анселем. Вытерев щеку платком, он усмехнулся: — Разве ты не должна была отправиться в мастерскую? Пойдем, Хелен. — … — Хелен на мгновение застыла, глядя на Анселя, прежде чем почтительно и послушно опустить голову, тихо ответив: — Да, Отец. Тем временем Серафина, увлекая Марлину за собой, несколько раз оглянулась, чтобы убедиться, что ни Анселя, ни Хелен не видно, прежде чем показать свою истинную натуру перед сестрой. — Марли, Марли! Юная девушка схватила сестру за руку, энергично потряхивая её, лицо её было полно возмущения: — Это несправедливо! — … — Марлина обреченно вздохнула. — Что опять не так? — Просто, просто эта Равенна… нет, теперь она Хелен, эх, почему ей, эм, это… как ей удалось добиться этого так легко? Эмоционально нестабильная Серафина изо всех сил пыталась выразить своё разочарование, активно жестикулируя: — Я столько вытерпела, чтобы стать главой пакта Анселя, как она могла достичь этого так легко? Марлина постучала Серафину по лбу: — Почему бы тебе не подумать о том, почему тебе изначально пришлось столько вытерпеть? Почему мистер Ансель заставил тебя пройти через всё это? — Ну… э… хм… Серафина запнулась, но вскоре громко заявила: — Даже если я тогда была не очень компетентна, Хелен поначалу была не намного лучше меня! — Это лишь доказывает, что она, должно быть, столкнулась с отчаянием и болью, о которых ты не подозреваешь, возможно, даже с… выбором более трудным, чем твой. Выражение лица Марлины смягчилось, она нежно погладила Серафину по голове, говоря искренне: — Никогда не стоит недооценивать тех, кого выбрал мистер Ансель. К тому же, разве ты не думала о том, чтобы помочь ей всего минуту назад? — Это была не помощь ей, я делала это ради Анселя! Серафина горячо возразила: — Кто же знал, что она умудрится сесть Анселю на колени и выставлять это напоказ передо мной так скоро… Это раздражает! И Марли, именно это в ней и ненормально! Её глаза загорелись, когда она энергично потрясла Марлину за плечи. — Как она может внезапно стать такой одержимой Анселем, как будто хочет постоянно виснуть на нём! Раньше она такой не была! Марлина на мгновение опешила. Она ничего не знала о конкретных методах Анселя в обучении Хелен, но могла сделать вывод из результата, что это включало процесс разрушения, а затем восстановления, возможно, даже более тщательный, чем в случае с Серафиной. Но новая «Хелен», как описала её Серафина, не должна была привязаться к Анселю так легко, если только… — Если только она всегда глубоко заботилась о мистере Анселе, — задумчиво произнесла Марлина. — Просто инцидент, вызвавший их разрыв, изначально подавил эти чувства. — Но Марли, разве это не противоречиво? — Серафина выглядела озадаченной. — Если она так сильно заботилась об Анселе, почему произошел разрыв? — Потому что прежняя мисс Равенна ставила идеалы превыше всего, нет… Но опять же, это не совсем говорит о глубокой заботе о мистере Анселе, и всё же… Марлина, подстегнутая комментариями Серафины, почувствовала, что что-то не так, и нахмурилась в раздумьях. В этот момент её осенило. Выбор мистера Анселя никогда не бывает ошибочным. Эта мысль смягчила выражение лица Марлины и напомнила ей не сомневаться в решениях мистера Анселя так легкомысленно. — Сери, ты думаешь, мистер Ансель ошибается? — …Что? Нет! Я этого не говорила! — голос Серафины поднялся в отрицании. — Я просто нахожу её немного странной… Я Глава ветра! Мои инстинкты очень остры! — Но ведь мистер Ансель наверняка может предвидеть больше и учитывать дальше, чем ты, верно? — мягко ответила Марлина. — … — Мисс Волк почесала щеку, по-видимому, не зная, что ответить. — Неужели так трудно признать, что ты просто ревнуешь к мисс Хелен? — Марлина поддразнила её, ущипнув Серафину за щеку. — Мисс Хелен еще даже не целовалась с мистером Анселем, а ты уже чувствуешь себя неуверенно, Сери? — Нет, нет, нет! Это не так! Пока они в шутку спорили с сестрой, Марлина, хотя и была уверена в непогрешимости Анселя, продолжала размышлять о Хелен. Мистер Ансель не сделал бы неправильный выбор, но мисс Хелен… Вспоминая безжизненные глаза Хелен и её взгляд, направленный на Анселя, который был не просто абсолютно лояльным, а граничил с фанатизмом… Марлина вспомнила кое-что, о чем ей однажды говорила Аннелиза. Анселю нужна абсолютная лояльность, но есть бесчисленное множество тех, кто может её предложить. Помимо этой лояльности, Анселю также нужны последователи, которые сохраняют свою независимость, потенциал для творчества, а не те, кто полностью погряз в его харизматичном декадансе. Думая о том, как Хелен называет Анселя «Отец», Марлина не могла не задаться вопросом: Действительно ли мисс Хелен — тот человек, который нужен мистеру Анселю? ---------- Том 2 Глава 452 В алхимической мастерской рой Нидхёггов действовал слаженно, пусть и не так эффективно и масштабно, как под командованием несравненной Равенны, но уровень контроля Хелен также стремительно рос. Ансель наблюдал за всем этим с довольным выражением лица и произнес: — Как думаешь, каких успехов добьется Хелен, когда поглотит тебя? Он говорил явно не с Хелен, так что это могло быть адресовано только… Связанная удерживающим устройством, безмолвная Равенна не открывала глаз, не проронив ни слова. В тот день победившая Хелен не убила Равенну и не поглотила её душу, чтобы сделать своей истинной сущностью. Хелен сказала Анселю, что опасается, как бы такое прямое поглощение не позволило психике Равенны заразить её собственную, а она не желала, чтобы её новорожденное, чистое «я» было осквернено остатками прошлого. Она хотела дождаться момента, когда Фламель сможет провести достаточно точную «операцию». Ансель согласился, и Равенну пощадили. Не получив ответа, Ансель продолжил свой монолог: — Эти три года ты только и делала, что изучала тайные фолианты и познавала мир через Хелен. Мне очень любопытно, Равенна, что же заставило твою ненависть ко мне разрастись до такой степени? Услышав это, Равенна открыла глаза и холодно парировала: — А разве ты не такой же? — Я… такой же? Ансель на мгновение замолчал, а затем прикрыл лоб рукой, не в силах сдержать смех. — Да, да… я такой же. Он протянул руку и погладил сине-серые пряди Равенны, его тон был мягким, но взгляд — ледяным: — Я тоже ненавидел тебя эти три года; мне тоже было плевать на тебя; я тоже… не собираюсь давать тебе ни единого шанса. Юный Гидрал внезапно с силой ухватил Равенну за волосы, наклонился и прошептал: — Будь я таким, как ты, ни Хелен, ни Равенны — ничего бы… не существовало. Выражение лица Равенны не дрогнуло, несмотря на боль, её фиалковые глаза встретились с взглядом Анселя, сияя ледяным холодом. — Ты хочешь замаскировать своё снисходительное отношение под привязанность ко мне? Даже открыто признав, что всё было ложью, даже сейчас, торжествуя, ты всё ещё стремишься стоять на высоте и судить меня? — Как лицемерно, Ансель. Ансель промолчал, просто отпустив Равенну с безразличием, больше не глядя на неё. Но в следующее мгновение связанная Равенна издала болезненный стон, и Ансель инстинктивно повернул голову, сразу поняв, в чем дело. — …Хелен. Он отвел взгляд от Равенны и тихо произнес: — Довольно. У Хелен, управлявшей Нидхёггами, впивающимися в плоть Равенны, было холодное выражение лица. — Она должна заплатить за свою дерзость и высокомерие, Отец. Крики агонии Равенны становились всё громче, а Хелен не проявляла никаких признаков сдержанности, её безжизненные, пустые глаза были полны жестокости. После нескольких секунд молчания Ансель заговорил снова: — Я сказал: довольно. — … Миниатюрная Хелен немедленно прекратила свои действия, склонила голову перед Анселем и ответила: — Поняла, Отец. Глядя на неё, Ансель смягчился в лице и тоне: — Нет нужды так злиться из-за неё, Хелен. Занимаясь творчеством, нельзя позволять внешним влияниям так легко расшатывать своё душевное состояние. — Всё, что связано с моим отцом, не может считаться внешним влиянием. Хелен ответила: — Это и есть сама суть моего душевного состояния. Ансель взглянул на Равенну, которая закусила губу, нахмурившись, а её лоб покрылся испариной, затем посмотрел на непоколебимую Хелен и улыбнулся: — Это не пойдет, ведь это станет твоей слабостью… Не будь такой слабой, Хелен. Хелен открыла и закрыла рот, а затем тихо спросила, опустив глаза: — …Забота о тебе — это слабость? — Я имею в виду чрезмерную заботу. Ансель, говоря так, словно действительно наставлял свою дочь, произнес с предельной серьезностью: — Мне нужно, чтобы ты любила меня, чтобы была предана мне, и я очень рад, что ты так любишь меня и так предана мне… Но помни, Хелен: ты никогда не должна становиться рабой этих чувств. Ты всегда должна быть способна сделать… Говоря это, он, казалось, что-то вспомнил. Юный Гидрал отвел взгляд, уставившись в пустой угол, и спокойно констатировал: — Ты всегда должна быть способна сделать самый правильный выбор. — Я понимаю. — Хелен кротко кивнула. — Если такова воля Отца. Ансель улыбнулся и сказал: — Хорошо, тогда продолжай работу. Если тебе что-то нужно от меня, не стесняйся просить. — Эфирное вооружение, которое нужно доставить Эворе, почти готово, но двое из трех главных алхимиков, кажется, пали в бездну и находятся на грани безумия из-за этого… — Я разберусь. Ты хорошо поработала, Хелен. Ансель подпер щеку рукой, прищурив глаза, и произнес: — Очень вовремя. — Что касается улучшения Нидхёгга… я хочу сослаться на сущность Творца мастера Фламеля, возможно, это откроет новый путь. — Я сообщу ему, как только его сторона закончит. — Поняла, Отец. Кроме того, у меня… есть еще один вопрос. Вернувшись к своим исследованиям, Хелен спокойно спросила: — Императрица — твой враг? Ты никогда прямо не говорил мне, кто или что это. Спустя некоторое время Хелен услышала мягкий, безмятежный голос отца: — Пока что давай считать Императрицу таковой. Было ясно, что отец по-прежнему не намерен раскрывать ей истинную личность. Хелен уловила скрытый смысл в его словах, но не выказала недовольства, лишь торжественно кивнула: — Я понимаю. Значит, Императрица — твой враг… Я непременно создам для тебя оружие, способное сразить даже божественное существо. Пожалуйста, верь в меня. — Я всецело верю в тебя, Хелен, — ответил Ансель с улыбкой. — Я отняла у тебя слишком много времени. Если у тебя есть другие дела, тебе не нужно больше оставаться здесь. Хелен повернулась к нему, её безжизненные глаза светились преданностью: — Даже без тебя рядом я отдам всё ради тебя, ради того, кто может изменить мир. Ансель ничего не ответил, лишь кивнул с улыбкой и поднялся, чтобы покинуть алхимическую мастерскую. Выйдя из мастерской, пропитанной запахом стали и гари, он, несмотря на уверенность в том, что всё идет как нельзя лучше, не почувствовал особой радости. Теперь у него была Глава пакта, абсолютно преданная ему, обладавшая талантами, к которым, казалось, благоволила сама судьба, и чья преданность могла даже превзойти преданность Серафины. И всё же, как только всепоглощающее чувство удовлетворения и восторга рассеялось, Ансель из Гидрала больше не мог удержать их. В его сознании возникли два лица, одинаковые по внешности, но совершенно разные по выражению. Одно — такое холодное, такое далекое, полное глубокого отвращения и неприятия, но такое решительное и живое. Другое — такое преданное, такое верное, пронизанное глубокой зависимостью и теплотой, но такое… безрадостное и пустое. В этой игре, кто бы ни выиграл или проиграл, Ансель не остался бы в проигрыше, ибо он получил бы то, что желал. И всё же, независимо от исхода… Он по-настоящему и навсегда потерял… своего друга. — Я только что сказал эти слова Хелен. Юный Гидрал покачал головой с кривой усмешкой: — А теперь я размышляю над этими совершенно бессмысленными вещами. В одно мгновение одиночество и недоумение исчезли из его глаз. Поступай правильно, Ансель, ибо твой враг постоянно наблюдает за тобой, манипулируя всем вокруг, даже… включая тебя самого. Поэтому устрани все возможности быть потревоженным Его нитями и делай то, что правильно. Ансель поднял голову, его взгляд, казалось, пронзил слои потолка, достигнув возвышающейся крепости в милях над ним. Решающий момент, способный изменить всё, настал. — Отец, — прошептал он тихо: — Я преодолею всё, обещаю тебе. ---------- Том 2 Глава 453 После успешного укрощения Равенны в имперской столице воцарилось подобие спокойствия, лишенное каких-либо серьезных потрясений. Однако именно это затишье встревожило проницательную элиту, указав на скрытую аномалию. У входа в Античег, дворец Эфесандер, Старшая принцесса сузила глаза, изучая запечатанные ворота. Её обожаемая мать не созывала утренний совет и не занималась государственными делами уже полмесяца. Имперская знать привыкла к этому беспорядку, предпочитая хаос, знаменующий закат правления Эфесандер. Император, который ничего не делает, считается лучшим правителем. Однако для Эворы, готовой унаследовать божественную власть, эта ситуация намекала на нечто глубоко… ненормальное. Здравый смысл подсказывал: несмотря на приближающееся безумие, у Эфесандер должно было оставаться еще как минимум два-три года жизни. Обычно императоры на этой стадии либо отчаянно пытались найти способ прорваться сквозь огромное бремя, налагаемое Гидралом, либо бросали все попытки, предаваясь последним утехам. И все же никто из них не запирался в пламени Истока, просто цепляясь за жизнь… как это делала Эфесандер. Поначалу Эвора полагала, что мать пытается отсрочить неизбежное безумие, но по мере приближения порога такие действия казались совершенно бессмысленными. Предаваясь воспоминаниям, Эвора протянула руку, чтобы коснуться ворот Античега, но её ладонь мгновенно охватило яростное кровавое пламя. Слегка цокнув языком, она отдернула руку, но та уже была сильно обуглена, и через мгновение обнажились почерневшие кости. Нахмурившись, Эвора превратила одну руку в клинок и отсекла себе другую по самое запястье, позволяя новой отрасти прямо посреди пламени. — Ты не просто цепляешься за жизнь… Яростное, непокорное пламя напомнило Эворе о матери, которую она знала в юности — обладательнице абсолютной власти… взиравшей на мир свысока. Сжимая только что сформированную ладонь, она пробормотала: — Ты что… копишь силу? Эвора, по натуре жестокая и безжалостная, но отнюдь не глупая, быстро сопоставила множество вероятностей, и её лицо помрачнело от сомнений. После короткого раздумья она решилась на действие, превратилась в огненный вихрь и исчезла. *** Внутри Античега, посреди вечного пламени Истока, сумеречная монархиня, пребывавшая в спячке целых полмесяца, открыла глаза. — Какая… досадная глупышка, но неважно. Её мутные, цвета пламени глаза были полны тревожного хаоса и безумия. — У меня уйма времени, чтобы тебя проучить. *** Тем временем Эвора, мгновенно переместившись в спальню Анселя, не обнаружила его там. Вместо этого она наткнулась на жалкую, хрупкую девушку. — Где Ансель? — нетерпеливо спросила она, обращаясь к девушке с копной белоснежных волос, которая выглядела слегка ошеломленной. — Принцесса Эвора… Приветствую… Марлина, придя в себя, попыталась поприветствовать Эвору, но была грубо прервана: — Я спросила тебя, где он. Разгневанная Старшая принцесса, пребывавшая в скверном расположении духа, телекинетически схватила Марлину за горло, приподняв её над землей без тени эмоций: — Ты не понимаешь простых слов? — Мистер Ансель… в… Королевском Имперском театре… кхе, кхе, кхе! После мучительного ответа Марлину швырнули на пол; яркие следы ожогов на её шее безмолвно свидетельствовали о только что перенесенных страданиях. — Королевский Имперский театр… У него еще есть досуг и настроение посещать подобные места? Эвора задумчиво нахмурилась, затем взглянула на Марлину, которая лежала на полу, продолжая кашлять. — Ты — та смертная, которую Ансель намеренно держит при себе… Марлина, если я не ошибаюсь. Марлина, с трудом поднявшись на ноги, отвесила Эворе глубокий поклон, выказывая предельное смирение, и попыталась заговорить, но её обожженное горло было слишком охрипшим, чтобы произнести связные фразы. — Какая хрупкость… Какая от тебя польза? В этом мало развлечения. Старшая принцесса пренебрежительно махнула рукой, и волна кровавого пламени прошла по горлу Марлины, мгновенно исцелив её раны. — Благодарю… Благодарю за вашу милость и за то, что вспомнили меня, Ваше Высочество. Марлина, сложив руки на животе, глубоко поклонилась, отвечая Эворе с тоном почтительного смирения, в котором не было ни капли недовольства. — Довольно этой чепухи, передай Анселю сообщение от меня — сейчас же, немедленно. Хотя Марлина не была уверена в намерениях Эворы, она почтительно ответила: — Как прикажете, Ваше Высочество. — Передай ему: эта проклятая старая карга может выступить против тебя и Лорда Фламеля, будь предельно осторожен. Эвора произнесла эти слова небрежно, но сердце Марлины пропустило удар. Она открыла рот, на мгновение лишившись дара речи, а затем, преодолев охвативший её страх с помощью вновь обретенной силы воли, рискнула навлечь на себя гнев Эворы и нерешительно переспросила: — Не могли бы вы… повторить, пожалуйста? — Что? Ты думаешь, я говорю глупости? Эвора холодно усмехнулась, но не стала больше мучить Марлину, лишь равнодушно добавив: — Я не ошиблась ни в одном слове, убедись, что передашь это сообщение Анселю в точности так, как я сказала. Затем её фигура исчезла из спальни Анселя. Марлина застыла на месте на добрые четыре-пять секунд, а затем, словно в панике, в беспорядке бросилась к двери. Несмотря на тщательное обучение придворному этикету, сейчас она была в таком смятении, что едва не споткнулась о собственное платье и не упала, не в силах скоординировать движения. Пять минут спустя Эвора стояла на крыше поместья Гидрал, скрестив руки на груди, наблюдая, как от ворот отъезжает карета, а затем устремила взгляд на самую высокую точку имперской столицы, её глаза были холодны. Изначально она намеревалась сообщить Анселю об этом деле напрямую, но, встретив Марлину, Эвора придумала иной план. В тот момент, когда она коснулась двери Античега, Эвора была уверена, что встревожила Эфесандер. Несмотря на старческий маразм и затуманенное сознание матери, всё, что касалось её жизни, несомненно, пробуждало в ней ясность — в конце концов, казалось, все её мысли были сосредоточены именно на этом аспекте. Если предположение Эворы было верным, то Эфесандер наверняка убьет Марлину в качестве предупреждения, не желая допускать никаких помех своим планам. Если Марлина послужит предостерегающим примером, Эфесандер не направит свой гнев на саму Эвору, избавив её от риска для собственной безопасности. Однако, если Марлина останется невредимой, это будет означать, что… догадка Эворы была неверной, или, по крайней мере, не совсем верной. Возможно, это старое создание планирует накопить силу для каких-то иных целей. Конечно, теоретически существует и другая возможность, ужасающе мрачная. — Что Эфесандер абсолютно уверена в своей победе. Но это остается лишь теорией. Эвора посмотрела в небо, где на недосягаемой высоте висел меч другого божественного существа, стратегически размещенный там. — Ты правда веришь, что сможешь одолеть Фламеля, этого монстра? Старшая принцесса презрительно усмехнулась: — Ты ведь не настолько выжила из ума, старая дура? ---------- Том 2 Глава 454 В самой высокой ложе театра Ансель, подперев рукой подбородок и покачивая бокал с вином, смотрел вниз, на женщину, исполнявшую соло под единственным лучом прожектора. Её фигура была грациозно-стройной, а черное платье с открытой спиной, украшенное сверкающими бриллиантами, отражало блики света, подчеркивая изысканно-соблазнительные кружевные митенки на её руках — руках настолько утонченных, что даже самый искусный кукловод не смог бы их повторить. Её тонкие, светлые и ловкие пальцы легко порхали по черно-белым клавишам, словно в движении была сама фея. Однако всё это меркло по сравнению с её уникальными, абсолютно черными глазами, которые казались пропитанными чистой тьмой. Эти зрачки, обладавшие неописуемым, завораживающим шармом, притягивали к себе весь свет и все взгляды, бездонные и гипнотизирующие. Бесспорно, она была ошеломляющей красавицей, способной привлечь внимание мужчин и женщин всех возрастов на улице. Но в театре, наполненном лишь звуками музыки, казалось, никто не был погружен в её физическую красоту — напротив, все были полностью захвачены её игрой, обладавшей очарованием в десятки раз более сильным, чем её внешность. Эула Леклерк... ещё несколько месяцев назад, когда эта безвестная пианистка впервые вышла на сцену, большинство решило, что она лишь очередная игрушка, продвигаемая каким-то влиятельным лицом. Но теперь она стала самой востребованной пианисткой во всей империи, и даже маркизам приходилось бронировать места заранее, чтобы услышать её соло. Билеты на выступления мисс Леклерк раскупались в мгновение ока, а её красота, музыка и необъяснимый шарм сделали её возлюбленной мечтой бесчисленных молодых талантов имперской столицы. Но эта пианистка, казалось бы, не имевшая никакого прошлого, умудрялась сохранять чистоту, отстраненность и независимость среди бесчисленных поклонников. Подержать её нежную руку считалось бы достижением, которым можно похвастаться, однако по сей день никому это не удавалось — любой, кто хвастался подобным, на следующий день либо бесследно исчезал, либо становился калекой. Когда последние ноты фортепиано грациозно растворились в эфире над театром, мисс Эула Леклерк поднялась с грацией, подчинившей себе весь зал. Под гром оваций она улыбнулась, поклонилась с таким достоинством, которое опровергало простоту этого жеста, а затем покинула сцену с безмятежным спокойствием, оставившим неизгладимый след в сердцах зрителей. Ансель, сделав изящный глоток своего напитка, повернулся к Хелен, уютно устроившейся в его объятиях, и поинтересовался: — Что думаешь? — Даже для такой, как я, не обладающей глубоким пониманием музыки, это выступление показалось... волнующим, — тихо ответила Хелен. — Но, кажется, дело не только в техническом мастерстве. Словно она использовала какую-то магию... Нет, если быть точной, это больше походило на... бессознательный... инстинкт? Выдающаяся чародейка, не привыкшая к подобным явлениям, слегка нахмурилась: — Быть сверхъестественным существом, но при этом оставаться в неведении и без контроля, невинной, как новорожденная... Она должна быть одной из тех крайне редких личностей, что пали в бездну, но здесь что-то не так. Поскольку разговор невольно переключился с музыки на саму мисс Эулу: — Она кажется нестабильной, но... тонко поддерживает некое равновесие, и... Хелен повернулась к Анселю: — Если я не ошибаюсь, во время её последнего поклона казалось, что... она смотрела прямо на тебя? Глубина этих темных, загадочных глаз оставила глубокое, неизгладимое впечатление. — Ах, потому что она действительно... — Мистер Ансель! Дверь распахнулась, и в ложу вбежала Марлина, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Марлина Марлоу, сестра Серафины Марлоу, той самой чудовищной главы пакта, была известна в имперской столице не своими родственными связями, а собственными заслугами. Её манеры были мягкими, присутствие — достойным, а грация — естественной... Она олицетворяла собой совершенство до такой степени, что даже самые традиционные дворяне не могли найти в ней изъяна — ни во внешности, ни в этикете, ни в образованности, ни в воспитании. Она не походила на девушку из далекой, холодной деревни, а напротив, превосходила в своей утонченности даже самых образованных знатных дам. Её существование разрушило господствовавшее среди элиты представление о том, что истинная грация не приобретается, тем более за столь короткий срок. Однако Марлина Марлоу достигла именно этого, став идеальным связующим звеном между Анселем и знатью. Чего элита не осознавала, так это огромных усилий и самоотдачи, которые эта скромная деревенская девушка вложила в достижение своего нынешнего статуса и способностей... Бесконечные ночи учебы были лишь началом. С того дня, как она встретила Анселя, Марлина не щадила себя ни на мгновение, ни на секунду. Но теперь эта девушка, некогда восхваляемая элитой, выглядела такой испуганной, такой встревоженной, такой охваченной страхом... Словно она вернулась в те далекие дни, когда была лишь робкой деревенской девушкой, до смерти боявшейся разгневать Анселя, и каждое её движение было отмечено тревогой. — Мистер Ансель... Мистер Ансель... Марлина тяжело дышала, её встревоженное состояние застало Хелен врасплох, ибо она никогда не видела девушку в таком виде. — Успокойся, Марлина, — подозвал её Ансель, и мягкая сила потянула её к нему. Хелен, сидевшая у Анселя на коленях, молча и послушно подвинулась, позволяя явно изможденной Марлине прислониться к ногам Анселя. — Прошу прощения... Мистер Ансель, я... я вела себя постыдно. Устроившись у ног Анселя, Марлина вскоре выровняла дыхание. Она на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, а затем голосом, в котором сквозило стремление к спокойствию, произнесла: — Пожалуйста... пожалуйста, сделайте так, чтобы никто, кроме вас и мисс Хелен, этого не услышал. — Будь спокойна, больше никто не услышит. Продолжай, — заверил её Ансель. Марлина кивнула, с трудом пытаясь передать послание Эворы. В наступившей тишине, когда аплодисменты еще не успели стихнуть, комнату окутал покой, прерываемый лишь дыханием Марлины. Хелен крепко сжала руку Анселя, её безжизненные фиолетовые зрачки внезапно вспыхнули яростным и жгучим... намерением убить. — Это действительно она... — прошептала миниатюрная женщина ледяным голосом. — Она должна быть... уничтожена... Марлина смотрела на Анселя с выражением беспокойства; мир сверхъестественных существ был слишком далек для неё, но даже с такого расстояния она понимала, что означает для Императрицы начать действовать против Анселя, против Гидрала. Глядя на лицо, по которому она тосковала день и ночь, чувствуя, как на неё накатывает непреодолимая усталость, эта глубокая уязвимость, это бессилие... заставили Марлину возненавидеть себя больше, чем когда-либо прежде. Возненавидеть себя за собственное бессилие. ---------- Том 2 Глава 455 И всё же, в самой глубине души Ансель оставался спокойнее всех. Настолько спокойным, словно уже предвидел всё наперёд. — Не волнуйтесь, Хелен, Марлина. Юный Гидрал мягко улыбнулся: — Это дело будет решено должным образом. Услышав эти слова, Хелен почему-то пристально посмотрела на Анселя, ничего не ответив, в то время как на лице Марлины по-прежнему читалась глубокая тревога. Ни одна из них не знала, действительно ли Ансель был полностью уверен в успехе или просто пытался избавить их от беспокойства, ведь этот молодой человек, за которым они следовали, казалось… никогда не выказывал ни малейшего признака слабости перед кем-либо. — Отец. Хелен, всё ещё державшая Анселя за руку, спросила: — Когда творение мистера Фламеля будет завершено? Я хочу как можно скорее получить душу Равенны. Знания, которые она накопила за последние три года, определённо помогут мне лучше помогать вам. Прежде чем Ансель успел ответить, в дверь комнаты… внезапно снова постучали. Поскольку обе девушки не знали, кто может быть посетителем, Ансель с улыбкой произнёс: — Войди. Когда дверь медленно отворилась, из разреза платья показалась стройная, белоснежная ножка. Она ступила на мягкий ковёр в чёрных туфлях на высоких каблуках, а чёрный лак на ногтях делал её подъём неестественно бледным. Вслед за изгибом ноги вверх открывались округлость бёдер, узкая талия и полная, упругая грудь — всё это было идеально подчёркнуто облегающим чёрным платьем. Соблазнительная, стройная, совершенно очаровательная… это была не кто иная, как пианистка Эула Леклерк, только что покорившая всех слушателей своим выступлением на сцене. Она смотрела на Анселя своими тёмными, завораживающими глазами, наполненными безумием и экстазом… отчего брови Хелен глубоко нахмурились. — Мой господин… мой дорогой господин… Она погладила себя, почти как будто сдавливая собственную лебединую шею, издавая сбивчивые и блаженные вздохи и шёпот: — Вы наконец-то пришли найти меня снова, чтобы снова осыпать меня лаской, не так ли? Эта прославленная пианистка, мечта бесчисленных юношей, идеал любой женщины, теперь опустилась на колени, словно собака, сбросила туфли на высоких каблуках и, покачивая бёдрами, поползла к Анселю. Эта жажда ласки, привязанности, благосклонности, этот заискивающий взгляд — этого было достаточно, чтобы заставить любого мужчину потерять контроль. Она облизнула влажные губы, и соблазн в её тёмных глазах был пугающе ярок. И по какой-то причине Марлина, лежавшая на коленях у Анселя, тоже начала выглядеть всё более одурманенной. Она невольно слегка задышала, повернула лицо к животу Анселя, её дыхание стало горячее, а ноги бессознательно начали тереться друг о друга. — Ах… мисс Марлина, и эта прелестная юная леди. Эула, столь ласковая, столь ласковая, что это граничило с безумием, целовала и облизывала пальцы Анселя, глупо приговаривая: — Вы хотите, чтобы наш господин осыпал вас лаской вместе со мной? Я сделаю вас очень счастливыми… очень счастливыми… Хелен смотрела на женщину, которая, казалось, действительно воспринимала себя как собаку, и её мысли были нечитаемы. Через мгновение она повернулась к Анселю, бросив на него вопросительный взгляд. Если бы Ансель потребовал этого, она бы оставила попытки помешать Эуле инстинктивно высвободить некую ментальную коррозию, отдавшись удовольствиям, о которых говорила эта женщина. Однако Ансель лишь погладил Эулу по голове и спокойно произнёс: — Хорошо, Эула. Сыграй мне мелодию. Энергично потираясь о ладонь Анселя, одурманенная и отчаявшаяся мисс Эула замерла, подняв лицо, чтобы тревожно и испуганно спросить: — Господин… неужели, неужели вам это не нужно? Есть ли что-то в Эуле, что вас не устраивает? Эула… Эула в последнее время не приближалась ни к одному мужчине, Эула… — Успокойся, Эула. Рука Анселя скользнула к щеке Эулы, а затем мягко приподняла её подбородок. Он заглянул в её угольно-чёрные глаза и тихо спросил: — Подумай хорошенько, зачем ты приехала в Имперскую столицу, в Королевский Имперский театр? — Зачем… зачем? Эула повторила вопрос Анселя, а затем осторожно, словно молодой зверь, прошептала: — Ради вас, ради моего господина, мой господин велел мне отправиться в Королевский театр… Ансель прижал палец к её губам, заставив её замолчать. Глаза юного Гидрала опустились, он беззвучно вздохнул, но выражение его лица, спокойное до отрешённости, казалось, будто он был свидетелем подобных сцен… бесчисленное множество раз. — Ты приехала сюда, движимая своей страстью и любовью к музыке, не так ли? — терпеливо объяснил он. — Это твоё любимое призвание, именно поэтому ты здесь. — Нет… нет, как это может быть, как это может быть так же важно, как господин! Эмоции Эулы резко всколыхнулись, демоническая природа и жажда Анселя заметно набухли в её тёмных глазах… до дрожи в костях. Казалось, в её глазах не было ничего, кроме Анселя, словно мир, и даже она сама, больше не существовали. Она в панике вцепилась в руку Анселя, даже начав кричать от страха: — Пожалуйста, не бросайте меня… не… не отвергайте меня, я существую ради вас, я принадлежу вам… Ансель положил руку ей на голову, и почти обезумевшая пианистка погрузилась в глубокий сон. После того как Эула уснула, Марлина постепенно вышла из своего неконтролируемого состояния. Медленно осознавая своё недавнее поведение, сереброволосая девушка тут же вскочила, покраснев, и прикрыла потемневшее место между ног. — …Отец, она… — Хелен, ты можешь понять, что происходит с Эулой? — Ансель погладил женщину по волосам, тихо спрашивая. Хелен взглянула на Эулу, тяжело привалившуюся к ноге Анселя, и произнесла: — У этой мисс Эулы, кажется,… ненормально сильная тяга к вам, даже её сила как сверхъестественного существа, похоже, проистекает из… этой тяги. Это заявление ошеломило прежде застенчивую Марлину. — …Сверхъестественного существа? Она растерянно пробормотала, а затем невольно спросила Хелен: — Мисс Хелен, вы хотите сказать… мисс Эула, она… сверхъестественное существо? — Что-то не так? — Хелен слегка склонила голову. — Есть какие-то сомнения? — Нет, но она… Она ведь была совершенно обычным человеком, когда находилась на Территории Красного Мороза, не так ли? Необычное поведение Марлины не ускользнуло от внимания Хелен, которая задумчиво наблюдала за спящей Эулой, но хранила молчание. Ансель, казалось, не обращая внимания на прерывание Марлины, вздохнул и заметил: — Поистине… ужасная ситуация, не правда ли? — Да, — ответила Хелен, переводя взгляд с Эулы. — Она разрушена. И её воля, и её душа были полностью… искажены. Точно так же, как эрозия Бездны воздействует на сверхъестественных существ, нет… даже опаснее, эта патологическая одержимость вами окончательно погубит её… Хелен внезапно осеклась. Присутствие Анселя, разъедающее личность по имени Эула, было сродни эрозии Бездны, воздействующей на сверхъестественных существ, словно сам Ансель… Сам он… был Бездной. Встретившись с многозначительным взглядом Анселя, Хелен на мгновение замолчала, прежде чем тихо спросить: — Это причина, по которой вы привели меня сюда, Отец? Ансель лишь улыбнулся и покачал головой: — Ты отличаешься от Эулы, Хелен. Действительно, ситуация Хелен была иной; её в лучшем случае можно было считать объектом манипуляций Анселя в плане ментальности, формой воздействия, которая в конечном итоге всё же привела к переменам внутри самой Хелен. Но Эула… была явно изменена какой-то силой напрямую. — Но вы ведь тоже не хотите, чтобы я стала такой, как она, верно? Хелен, державшая Анселя за руку, не отпускала её. Она посмотрела на Эулу, прислонившуюся к ноге Анселя, и прошептала: — Собственное «я», достоинство и даже идеалы, к которым человек действительно стремится, — всё это можно отбросить, лишь бы добиться вашей благосклонности. Миниатюрная женщина заглянула в эти глубокие синие глаза: — Вам не нравится, да и не нужно такое существование. — Ты беспокоишься… что я стану таким человеком. — Надеюсь, вы не считаете мои опасения излишними, — улыбнулся Ансель. Даже если жизнь вымышлена, даже если убеждения дарованы, Равенна всё равно стала Хелен, потому что «Ансель мог воплотить этот идеал», её стремление никогда не менялось. Услышав это признание, увидев жалкую мисс Эулу, Ансель выразил искреннее предостережение от чистого сердца; он искренне надеялся, что, оставаясь абсолютно преданной, Хелен сможет сохранить и своё «я», даже если Хелен… уже не была Равенной. Однако, столкнувшись с искренним напоминанием и предостережением Анселя, Хелен после короткого молчания спокойно заявила: — Ваши опасения действительно излишни, Отец. — … В момент лёгкого изумления Анселя Хелен протянула руку, чтобы обхватить его лицо. — Пожалуйста, спросите меня, — Хелен, встретившись взглядом с этими синими глазами, не отвела взор. — Пожалуйста, задайте мне этот вопрос. Вглядываясь в эти знакомые, но в то же время чужие фиолетовые глаза, Ансель инстинктивно слегка отвёл взгляд, но в следующее мгновение вернул его. Он пристально всмотрелся в глаза Хелен, не упуская ни одной эмоции, и его тон невольно стал торжественным и серьёзным: — Между идеалом и мной, что ты выберешь? Рав… Хелен? — Я не откажусь ни от того, ни от другого, Отец. Хелен ответила без колебаний. Губы Анселя изогнулись в едва заметной улыбке: — И всё же, ты должна сделать выбор, ибо я предам тебя, так как всё это — лишь фасад из лжи. — Нет, этого не может быть; вы никогда не предадите меня, и ваши слова далеки от лжи. — Должно быть, ты хранишь невыразимые печали. — Даже если я решу не доверять вам ничего? — Это лишь означает масштаб твоего бремени, настолько огромного, что ты находишь его невыносимым. Хрупкое лицо приблизилось к Анселю, женщина, нежно обхватившая его лицо, прижалась поцелуем. — Я исчерпаю все средства, чтобы помочь вам, несмотря на ваше молчание, или, возможно… именно из-за него я вынуждена отдавать всё, что у меня есть. — Я никогда не позволю вам нести эти тяготы в одиночку. В этих тусклых, лишённых света глазах вспыхнул проблеск, столь слабый, но столь сияющий для Анселя. Она сказала: — Ансель, верь в меня. — … Ансель снова вгляделся в эти фиолетовые глаза, блеск, который он видел ранее, казался лишь иллюзией, нереалистичной надеждой. Хелен оставалась Хелен, Равенна оставалась Равенной. Но… это не имеет значения. — Этого достаточно. Ансель обнял Хелен, закрыв глаза и тихо прошептав: — Этого достаточно, Хелен. Нынешняя Хелен тоже прекрасна… Потеряв друга, иметь такую дочь — это совсем неплохо. Когда он снова открыл глаза, юный Гидрал действительно вернулся. — Не желать отпускать ни то, ни другое, какая жадность, Хелен. Ансель усмехнулся, ущипнув Хелен за щеку: — Действительно… моя дочь. На лице Хелен появилась мягкая улыбка: — Как и должно быть, отец. — Тогда… давайте отправимся в путь, ибо сегодняшняя цель была достигнута. — А как насчёт мисс Эулы? — Чем больше она взаимодействует со мной, тем хуже для неё, она забудет обо всём, когда проснётся… Марлина, я оставляю последующие действия на тебя. Осознав, что Эула стала сверхъестественным существом, Марлина, которая с самого начала пристально наблюдала за ней, вернулась в реальность и тут же кивнула в ответ: — Я понимаю, мистер Ансель. Держа Анселя за руку, Хелен посмотрела на него снизу вверх: — Итак, отец, куда мы отправимся дальше? — Куда ты хочешь отправиться? — с улыбкой спросил Ансель. После минутного молчания Хелен тихо произнесла: — Давайте отправимся… на кладбище. — Чтобы отдать дань уважения тем, кто ушёл. ---------- Эхо прошлого Эфир и эссенция обладают безграничными возможностями, но даже те, кто превзошел обычных смертных, не способны по-настоящему преодолеть пропасть между жизнью и смертью. Если божественные виды сумеют избежать эрозии от потоков информации этого мира, их жизнь может продлиться тысячи лет. Однако без поглощения колоссальных объемов знаний и овладения силой через понимание самой сути мира их существование вряд ли будет столь долгим. Неизбежность конца сопротивляется любому вызову; его можно отсрочить, но он неизбежно наступит. Имперская столица может похвастаться множеством общественных кладбищ, и в самом процветающем городе империи всегда можно обеспечить усопшим достойный покой. И все же, те, кто покоится на этих хаотичных, зачастую обветшалых и покрытых мхом погостах, не должны включать в себя алхимика былой славы, когда-то известного в столице. Заброшенные тропы кладбища после первого же ливня превращаются в месиво, погребая под слоем грязи мечтателя… того, кто стремился изменить мир и, в некоторой степени, преуспел. Хелен положила руку на квадратный край надгробия, которое, в отличие от многих других, изуродованных временем и грязью, оставалось безупречно чистым — аномалия для такого места. Ансель наблюдал за Хелен — женщиной, чья решимость была столь глубока, что она могла бы убить саму себя в прошлом, — и молча сопровождал её, не произнося ни слова. То, что Хелен сейчас видела в Эйлин, Ансель понимал, расценивая этот визит как попытку подвести финальную черту. От Башни Вавилона, через Равенну, к Эйлин. Разорвав все связи, которые требовали разрыва, она станет просто Хелен, больше никем. Хелен безмолвно коснулась надгробия, а Ансель нежно погладил её по голове. Его изначальный план по укрощению Равенны был неразрывно связан с искаженным воспитанием этой гениальной девушки. Согласно первоначальному замыслу Анселя, раскрытие правды о жизни Равенны в нужный момент должно было оставить её преданной, брошенной всеми жизненными устоями, наедине с самой собой. Реальность, однако, значительно разошлась с планами, но Равенна осталась невредимой и всегда сохраняла свою идентичность. Возможно, из нежелания причинять боль, а может, из-за искренней привязанности, Ансель так и не нашел подходящего момента, или, вернее, распознал истинную натуру Равенны раньше: за пределами идеалов в ней не было ничего другого. Даже он не мог изменить её реальность — факт, очевидный в глазах Анселя. Таким образом, Анселю оставалось лишь создать «Равенну», которая соответствовала бы его ожиданиям. *** — Отец. Идеальная «Равенна», какой её представлял Ансель, прошептала: — Божественные виды действительно всемогущи? — Зависит от того, как ты определяешь всемогущество. — Считается ли воскрешение мертвых всемогуществом? В этот момент выражение лица Анселя застыло. Его морские глаза после короткой паузы заволокло глубокой, нестабильной тьмой, отчего он стал выглядеть особенно свирепо и пугающе. Не замечая этого, Хелен тихо пробормотала: — Если это возможно, я хотела бы… спросить дедушку. — Я хочу спросить его, доволен ли он тем, кем я стала сейчас. Услышав это, едва заметная злоба в глазах Анселя медленно рассеялась, и он ласково погладил Хелен, его голос стал нежным, лишенным того мимолетного ужаса, который он только что проявил. — Теоретически, божественные виды действительно могут воскресить недавно умерших без особых проблем. Однако для тех, кто мертв уже давно или чья смерть была… весьма основательной, так называемое «воскрешение» даже для божественных видов сопряжено со множеством ограничений. — И если бы его действительно воскресили, он мог бы не разочароваться. «…Что хочет узнать Хелен? Пытается ли она… что-то проверить?» Мысли были сложными, но для Анселя это был лишь мимолетный момент. Он мягко сказал Хелен: — Если ты в конечном итоге найдешь способ достичь этого будущего, Эйлин будет утешена, что бы ни случилось. — …Да, — прошептала Хелен, опуская голову. — Дедушка был именно таким человеком. Миниатюрная чародейка слегка пошевелилась, уткнувшись головой в грудь Анселя. — Отец, если я буду грустить об этом, ты презиришь меня? Ансель на мгновение замолчал, а затем усмехнулся: — С чего бы? Потому что ты все еще цепляешься за прошлое? Нет… конечно, нет, это мерило твоей личности, доказательство твоего существования. Если бы Хелен могла разорвать свои глубочайшие эмоциональные связи с дедушкой без каких-либо остаточных чувств… её состояние было бы недалеко от безумия Эулы, возможно, даже хуже. В конце концов, на безумие Эулы влияли его способности, но если бы Хелен действительно впала в такое состояние, это исходило бы исключительно из её собственного сердца. Анселю не нужен был такой человек — сломленный, лишенный ценности, жалкое существо. Юный Гидрал обнял дочь за талию, нежно похлопав её по плечу: — В конце концов, он — самый значимый человек в твоей жизни. — Отец… ты считаешь, что поступки дедушки были оправданы? — из объятий Анселя донесся тихий голос Хелен. — Он не жертвовал никем, кроме меня, но… почему это должны были быть его собственные родные? — … После короткого молчания над головой Хелен раздался вздох. — Он не мог найти никого, кто, по его мнению, обладал бы достаточным потенциалом, поэтому мог возлагать надежды лишь на потомков, разделявших его кровь, чтобы те обладали более грозным талантом. — Возможно, он не хотел жертвовать только своими родными; просто он не мог найти… более подходящего кандидата. — И я — тот самый подходящий человек? — И Хелен — тот самый подходящий человек. Этот вздох передал Хелен более пугающую, но совершенно правдоподобную реальность. То есть, на протяжении десятилетий, пока Эйлин преследовал свои дикие амбиции, он так и не нашел никого, кому мог бы доверить всё свое наследие, вплоть до появления Равенны. И все же, как ни странно, услышав эти слова, Хелен не выглядела… чрезмерно расстроенной. Она прошептала, прижавшись к Анселю: — Если это так… тогда это гораздо лучше. — Почему? — Потому что дедушка просто искал того, кого можно использовать. Хелен подняла голову, глядя в глаза Анселю, и в её тусклых фиолетовых зрачках отразились скупые, но глубоко укоренившиеся чувства: — А не… намеренно эксплуатировать родных. Намеренно эксплуатировать родных. Помимо тех жалких душ, что выросли в искаженных семьях, пожалуй, лишь самые безжалостные люди могли совершать подобные поступки. И если такие люди были недостаточно безжалостны, трудно представить… какие неимоверные страдания могли заставить их пойти на такие действия. Однако, столкнувшись со словами Хелен, Ансель не стал сразу высказывать свое мнение. Он лишь посмотрел на кончики своих пальцев, и спустя долгое время внезапно рассмеялся. — Да, действительно, это повод для облегчения. ---------- Том 2 Глава 457 Перед надгробием «отец и дочь» слились в объятиях, прислушиваясь к биению сердец друг друга — в тишине, где слова были излишни. Ансель ощущал сквозь биение сердца Хелен теплые, уверенные толчки — свидетельство нежности и доверия, что она питала к нему. Он инстинктивно сжал объятия, прижимая к себе хрупкую женщину, и с пугающей ясностью осознал: он действительно стал единственной опорой в её жизни. Все осколки прошлого, когда-то принадлежавшие Равенне, методично стирались, и место некогда величественного, сияющего образа в её сердце занял Ансель. Так сущность, известная как Хелен, в истинном смысле этого слова... завершила свое перерождение. Разомкнув объятия, Ансель взял Хелен за руку, ощущая, как её маленькая, мягкая ладонь сжимает его пальцы крепче обычного. — Пойдем, — выражение лица юного Гидрала смягчилось. А как иначе? Разве можно не проникнуться нежностью к девушке, готовой «отказаться» от столь многого? — Пойдем домой. — Хорошо, Отец. Стоило им собраться уходить, как перед ними вспыхнуло пламя. — Лорд Ансель. Огонь принял очертания фигуры, склонившейся перед Анселем: — Её Величество вызывает вас в Античег. — По словам Её Величества, принцесса Эвора позволила себе... весьма безответственные и опрометчивые высказывания. Её Величество считает... что обязана прояснить вам некоторые моменты. Хрупкая ладонь, которую держал Ансель, напряглась. Это был знак сдержанного терпения и готовности в любой момент броситься в бой. Анселю это понравилось: в её поведении не было ни тени страха даже перед божественными существами. Она была готова уничтожить любого врага Гидралов — планка, которую Хелен явно переросла. Ансель лишь улыбнулся, сжал ладонь Хелен и спокойно ответил: — Тогда ведите. — Карета ждет, — почтительно отозвалась огненная фигура. — Прошу. Юный Гидрал взглянул на небо, принимая это приглашение, полное неведомых опасностей, хотя он всё еще не был главой пакта. Когда огненная фигура доставила Анселя к единственному императорскому дворцу, что служил резиденцией многим поколениям правителей, она остановила Хелен, обратившись к Анселю: — Прошу, входите, Лорд Ансель. Её Величество уже некоторое время ожидает вас. Отказ от телепортации в пользу кареты — похоже, Императрица решила оказать Анселю знак особого уважения, а заодно дать время на раздумья и подготовку. Ансель, не выказавший ни тени беспокойства, с улыбкой без колебаний толкнул массивные створки дворцовых дверей. В последний момент он почувствовал на себе взгляд Хелен, неотрывно следившей за его лицом. *** Тяжелые створки дворцовых дверей медленно сомкнулись с глухим скрежетом. Но то, что предстало перед Анселем... был совсем иной Античег. Он никогда не бывал здесь прежде, но узнал это место по воспоминаниям из той игры. Верховный дворец, служивший резиденцией сменявшим друг друга императорам, был богато украшен, но казался пугающе пустым. Кроме уходящих ввысь колонн, здесь было лишь центральное вечное пламя дворца — Пламя Истока Флеймфист, горевшее без перерыва. А теперь перед этим Пламенем Истока стояло огромное ложе с балдахином. Рядом — длинный стол, уставленный яствами и напитками. А на самом ложе... за полупрозрачными занавесями смутно угадывался стройный, грациозный силуэт с соблазнительными изгибами. — Ты пришел? Ленивый женский голос донесся из-за занавесей. Он разительно отличался от старческого, хриплого голоса той императрицы из прошлого. В нем слышались чарующие, бархатные нотки — словно спелый персик, источающий сладость и манящий соблазном. Не будет преувеличением сказать, что один лишь этот голос мог вскружить голову любому мужчине. — Ваше Величество редко приглашает меня лично, — Ансель, несмотря на волнующее зрелище и чарующий голос, лишь мягко улыбнулся. — Похоже, дело чрезвычайной важности. — Хе-хе... конечно, так и есть. Из-за занавесей показалась часть снежно-белой, стройной ноги, сиявшей, словно нефрит. Ярко-красный лак на ногтях заставлял пальцы ног расцветать, подобно лотосам. Она смело опустила босые ноги на пол, меняя позу. Теперь она сидела на ложе боком. Силуэт, проступавший сквозь ткань, являл взору пышные формы и грудь, бросающую вызов гравитации, — резкий контраст с кажущейся хрупкой талией, создававший ошеломляющий визуальный эффект. — Моя дочь хочет использовать меня... чтобы навредить твоей женщине. И она еще смеет дурно отзываться обо мне. Женщина за занавесями поправила прическу и с притворным вздохом добавила: — Она и впрямь считает меня выжившей из ума старухой. — Вы слишком строги к себе, Ваше Величество, — Ансель остался у входа, сохраняя дистанцию, и слегка поклонился. — Принцесса Эвора, в конце концов, ваша дочь. — Именно потому, что она моя дочь, — Императрица вытянула из-за занавесей вторую ногу и небрежно скрестила их, смело демонстрируя Анселю. — Она достаточно безумна, чтобы... пойти на любые меры, не так ли? Юный Гидрал лишь улыбнулся: — На мой взгляд, Ваше Величество, слова принцессы Эворы беспочвенны. У вас нет причин разрывать связи со мной и моим отцом, ведь вы — мудрый и рассудительный правитель. — Хи-хи-хи... Ха-ха-ха-ха-ха! За занавесями раздался заливистый, радостный смех. Однако в нем сквозило такое безумие, что становилось ясно: она действительно была той самой «выжившей из ума старухой», о которой говорила. — Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе, Ансель? Эфесандер убрала ногу и легла на бок, подперев щеку рукой. Изгибы её тела плавно колыхались. — Мне нравится твой... холод. Она вздрогнула и выдохнула. В её голосе не было защиты, лишь расслабленность: — Мне хочется... яростно сжечь этот твой холод. В любое время, в любом месте, в любой ситуации — тебе всегда удается проворачивать жестокие интриги с таким нежным, великодушным и спокойным видом. Точно так же, как ты сейчас без тени сомнения, от чистого сердца, назвал меня «мудрым и рассудительным правителем». Ансель, чья маска была сорвана, лишь продолжал безмолвно улыбаться, не проронив ни слова. — Подойди сюда. После короткой паузы из-за занавесей протянулась тонкая, изящная рука: — Сначала присядь, перекуси. Не думай, что я не гостеприимна. Ведь ты... мой самый важный гость, дорогой Ансель. Ансель без колебаний подошел к длинному столу и сел. В этот момент соблазнительное тело за занавесями находилось всего в нескольких метрах. Полупрозрачная ткань теперь почти ничего не скрывала. Ансель мог разглядеть кипящее совершенство и манящую прелесть этого тела, но лишь налил себе вина и спокойно отпил. — ... Эфесандер на мгновение замолчала. Она не получила того пристального, жадного взгляда, на который рассчитывала, но не стала зацикливаться на этом. Остатки рассудка таяли с каждой минутой, и тратить их на пустяки было слишком расточительно. — Прежде всего, должна признаться, Ансель. Нефритовая рука Императрицы показалась из-за занавесей. Она изящно сорвала виноградину и отправила в рот, отчего две другие виноградины в грозди заметно дрогнули. — Я не питаю вражды к тебе и Фламелю, но... у меня определенно есть на тебя виды. Ансель улыбнулся: — До того, как я унаследовал силу отца, я не думал, что во мне есть что-то, достойное подобного внимания Вашего Величества. — Нет... нет, нет, нет. У тебя много качеств, заслуживающих моего гостеприимства, — весело воскликнула Эфесандер. — И я прекрасно вижу твою истинную ценность, твою подлинную силу. ---------- [Без названия] Её дыхание участилось, а в голосе прозвучала нескрываемая… жадность и вожделение. — Твоя… духовная сущность. — Хотя Фламель хорошо её скрыл, хотя ты сам прекрасно её контролируешь, все сведения, собранные мной за эти шесть лет, указывают на ответ, которого я жажду. Юный Гидрал склонил голову с едва заметной улыбкой: — О чем вы? Его притворное незнание не вызвало у Императрицы недовольства; напротив, это возбудило её еще сильнее. — О возможности! Фигура за занавесью почти приподняла полупрозрачную вуаль, и Императрица воскликнула с величайшим пылом и волнением: — О возможности… преодолеть это отчаяние! Ансель отпил из своего бокала и тихо вздохнул: — Но у меня нет таких способностей, Ваше Величество. Вы переоцениваете меня. — Нет, они у тебя есть, просто это требует цены, о которой я не знаю… очень высокой цены для тебя. Иначе ты бы уже помог Фламелю совершить прорыв. Императрица прошептала дрожащим голосом: — Такая сила, конечно, требует соразмерной платы. — Итак… Ансель. Руки, протянувшиеся из-за занавеси, потянулись к лицу Анселя, и верховная правительница мира прошептала в полном безумии: — Как я могу пойти против тебя? Ты — мое… самое драгоценное сокровище. — Если ты поможешь мне, я сделаю всё, чтобы смягчить эту цену, и дам тебе всё, что нужно… будь то помощь Фламелю, создание самого могущественного главы пакта или личное воспитание моей глупой дочери, включая половину этой империи, даже… Безумный голос сменился вкрадчивым шепотом, когда Эфесандер вытянула ноги; одной стопой она ловко подцепила бутылку вина, а затем высоко подняла ногу, выливая вино на другую. — Даже я… ты можешь взять меня, как пожелаешь. — В твоем возрасте желания должны быть на пике, не так ли? Только подумай… представь, как ты, еще не ставший истинным божественным видом, свободно возвышаешься надо мной, существом седьмой ступени… Какое блаженное… ха… хмм… волнующее наслаждение это было бы! Перед лицом столь экстремальных условий кто-то другой, возможно, уже схватил бы орошенную вином, сияющую ногу Эфесандер и неконтролируемо облизал бы её. Однако Ансель лишь налил себе еще бокал вина и, не спеша выпив, очень вежливо ответил: — Я питаю к вам лишь чистое уважение, Ваше Величество. — … Женщина за занавесью на мгновение замолчала, а затем тихо рассмеялась с ноткой безумия. — Что ж… Было бы куда менее интересно, если бы ты просто лизнул её. Итак… давай поговорим о чем-то серьезном, о том, от чего вы с Фламелем точно не откажетесь. — О тех пятерых. Как только эти слова были произнесены, бокал Анселя мгновенно треснул. — О тех пятерых, что ответственны за смерть Аннелизы, и о тех, кто стоит за ними. Вы с Фламелем расследовали это шесть лет без всяких результатов, но я… добилась некоторого прогресса. — Прошу вас… Юный зверь, вскормленный бездной, тихо произнес холодным голосом: — Не шутите, Ваше Величество. — Ах… Ах! Вглядываясь в глаза Анселя, теперь затуманенные смоляной тьмой, Эфесандер издала восторженный, дрожащий крик: — Вот оно… вот оно… верно… верно! Бездна! Бездна… она внутри тебя! Она нетерпеливо потянулась к Анселю, и в зале собралась колоссальная сила, без объяснений притягивая его к ней: — Иди сюда, дай мне увидеть… дай мне увидеть яснее… этот путь… И в следующее мгновение тьма отступила, словно прилив, оставив лишь чистую, яркую морскую синеву. — … Во время короткого затишья Эфесандер Ансель поправил воротник и спокойно заявил: — На данный момент я не вижу возможности для сделки между нами, Ваше Величество. — Ан… сель. Обретя самообладание, Императрица произнесла леденящим, глубоким голосом: — Думаю, я проявила достаточно искренности. — Очевидно, по сравнению с тем, что вы получили, этого всё еще недостаточно. — Хе… хе-хе-хе-хе… Смех Эфесандер становился всё более безумным: — Значит, ты ждешь, что мы с Фламелем вступим в битву, которая может уничтожить всё? — Возможно. — Ансель пожал плечами. — Вы можете выбрать смирение перед смертью. — Я могу сжечь саму смерть! Истерически взревела Императрица: — У неё нет права подчинять меня, ни у кого нет! — Тогда, возможно, вы могли бы попробовать предложить более высокую цену? Юный Гидрал улыбнулся: — Найти цену, которая могла бы тронуть меня, не невозможно. *** В тишине, воцарившейся после слов Эфесандер, Ансель встал и почтительно поклонился ей. — Поскольку наш разговор окончен, я должен откланяться, так как задерживаться здесь слишком долго… — Отец будет недоволен. На протяжении всего этого времени, сталкиваясь со всеми искушениями и угрозами, юный Гидрал покинул дворец без каких-либо значительных эмоциональных потрясений. И после того, как Ансель полностью удалился, прежде яростная и безумная Эфесандер внезапно изменилась в лице. — Он… был уверен в себе. Женщина прошептала тихо: — Даже когда я раскрыла его секреты, его уверенность осталась непоколебимой… Нет, это не так. — Могли ли эти изъяны быть оставлены для меня намеренно? С тех пор, шесть лет назад, всех тех неприметных людей, которых он бросил в бездну, включая нынешнюю женщину-музыканта… — Мог ли он намеренно поместить этих людей в поле моего зрения? Если так, зачем ему делать подобное? Но чем больше она размышляла, тем быстрее разрушался её остаточный рассудок, и Эфесандер, не в силах найти верный ответ, наконец прекратила свои раздумья, зафиксировавшись на одном неоспоримом факте — Сила Анселя абсолютно реальна. Эта власть, подобная самой бездне… является ключом к восхождению на седьмую ступень! — Будь то через пакт или силой… Ансель… Ансель! Сжимая собственное тело, женщина дрожала от экстаза, выкрикивая имя юноши. — Ты должен… принадлежать мне! *** За пределами королевской резиденции Ансель, встретив обеспокоенные взгляды, улыбнулся и взял Хелен за руку: — Всё хорошо, не волнуйся. Но Хелен, которая обычно послушно кивала на эти слова, не ответила, как прежде. Она потянулась к уголку глаза Анселя и прошептала тихо: — Но отец, тебе явно нехорошо. — …Разве? Должно быть, это твое заблуждение, Хелен, как я могу… — Но тебе действительно нехорошо. Почувствовав легкое влажное прикосновение на кончиках пальцев, Хелен произнесла с непоколебимой решимостью: — Пожалуйста, ты должен рассказать мне, что случилось. Ансель замолчал, глядя на кончики пальцев Хелен, прежде чем коснуться уголка собственного глаза. Секунд через десять он тихо произнес: — Это так заметно? — Потому что я понимаю тебя, отец. Услышав это, Ансель на мгновение замер. В этот миг обеспокоенное выражение лица Хелен полностью наложилось на обычно безразличное лицо Равенны. — Та, что я сейчас, — сказала Хелен, встав на цыпочки и обняв Анселя за шею, прошептав ему на ухо, — могу ли я теперь разделить часть твоего бремени? …Она действительно хотела знать. Ансель понял, что угадал верно; Хелен хотела узнать больше, раскрыть его секреты. И всё же, по какой-то причине, он не почувствовал сопротивления. — Тогда… давай вернемся, Хелен. Ансель нежно обнял Хелен и ответил: — Я хочу рассказать тебе одну историю. Возможно, он ждал такой возможности, кого-то подобного. Кого-то, кто мог бы услышать о его прошлых страданиях, кто мог бы понять его некогда отчаянное положение, и кто был бы абсолютно предан ему и полагался на него. Самое главное… кого-то, кто мог бы понять его. Серафина была достаточно предана, но она никогда по-настоящему не осознавала тяжесть той боли для Анселя. Марлина была достаточно умна, но ей не хватало соответствующего статуса и силы. Только Хелен, только нынешняя Хелен — если бы это была она, она бы наверняка постигла это глубочайшее отчаяние, из-за неё, из-за него, из-за их поразительного сходства. — Историю о глупом и бессильном ребенке… который не мог ничего изменить. ---------- Том 2 Глава 459 На улице, почти пустой в этот поздний час, старик и мальчик молча стояли под проливным дождём. — Юный лорд, — осведомился старик, державший зонт, — не пора ли нам вернуться? — Ещё немного, Савиль. Мальчик в элегантном чёрном костюме смотрел через дорогу на роскошное поместье, тихо повторяя: — Ещё немного. Савиль был беззаветно предан приказам Анселя, но не понимал, почему тот настаивает на ожидании после окончания бала, не зная, что именно его хозяин надеется увидеть. Спустя мгновение в углу глаза старика что-то мелькнуло. С остротой ястреба, в свете вспыхнувшей молнии, он заметил в окне бокового флигеля тень с ножом. — Барон Уитмен уже должен быть мёртв. Ансель произнёс это как свершившийся факт: — Проверь, Савиль. — Слушаюсь, юный лорд. Савиль передал зонт Анселю, и в следующее мгновение его фигура резко изменилась. Когда он вернулся и забрал зонт, выражение его лица было странным: — Он действительно мёртв, и… — И его убила собственная жена… Пойдём. Юный Гидрал опустил взгляд и повернулся, чтобы уйти. Старый дворецкий последовал за своим юным господином, озадаченный тем, что они пришли лишь ради простого танца и никогда не имели дел с бароном Уитменом, однако Ансель мгновенно распознал причудливое убийство. Впрочем, Савиль никогда не говорил лишнего. *** — Ах, Анс! У входа в поместье Гидрал, стоя под дождём, Аннелиза издалека заметила возвращающегося Анселя и радостно помахала мальчику: — Иди потанцуй с мамой! Леди Гидрал в этот момент танцевала под дождём вместе с цветущими растениями у входа в поместье, излучая радость и свободу. Несмотря на свою способность позволять дождю стекать с неё, не оставляя следов, она предпочла этого не делать. Её золотистые волосы, сияющие, словно солнце, промокли, а плотное, консервативное платье стало менее пышным. Её юное, прекрасное лицо было усыпано каплями дождя, но глаза ярко сияли, пронзая мрачную погоду, словно звёзды, пробивающиеся сквозь грозовые тучи. Пока женщина танцевала, шелест цветов и деревьев сливался с непрекращающимся ливнем, создавая весёлую мелодию, которая подавляла мрачное настроение погоды. С каждым шагом в неглубокие лужи под её ногами распускались цветы, приподнимая её фигуру. Так Леди Гидрал танцевала лёгкими и великолепными шагами, напевая мелодию, пока приближалась к Анселю. — Дзынь! Аннелиза, приподняв промокший тяжёлый подол, сделала реверанс, её лицо озаряла сияющая, безудержная улыбка, лишённая той сдержанности, которой ожидали от леди. Женщина моргнула: — Как тебе мой танец? Ансель коснулся своего лица: — Ты забрызгала меня дождём, матушка. — Ну что за ворчание! Фыркнув, Аннелиза вытянула Анселя из-под зонта, который держал Савиль, и отмахнулась: — Савиль, можешь возвращаться. — …Слушаюсь, госпожа. Старик слегка кивнул, и его фигура исчезла с места. Утащенный под дождь Ансель посмотрел на мать с бесстрастным выражением лица: — Я хочу вернуться и отдохнуть, матушка. — Не позволю! Аннелиза твёрдо отказала, скрестив руки на груди. В её поведении не было аристократической чопорности, лишь простота и живость: — Твой безответственный отец так долго отсутствовал, так что ты должен взять на себя обязанности, с которыми он обычно сталкивается из-за моих шалостей, Ансель. — …Я не вижу в этом логики. — Женщине не нужно оправдываться перед мужчиной, матери не нужно оправдываться перед сыном. Наша Леди Гидрал победоносно вскинула голову: — Таким образом, я могу быть неразумной вдвойне. Беспомощный юный Ансель мог лишь вздохнуть: — Итак, как ты собираешься надо мной подшутить? — Танцуя, конечно. — С тобой? — Мечтай. Аннелиза тряхнула мокрыми золотистыми волосами, снова обрызгав лицо Анселя дождём, и гордо заявила о своём вкусе и танцевальных навыках: — Я не буду танцевать ни с кем, кроме Мел, и уж точно не с тобой, Анс. Ты ещё такой маленький, танцевать с тобой — всё равно что играть с котёнком… на самом деле, это звучит довольно забавно. Женщина подпёрла щеку рукой, разглядывая Анселя с таким видом, будто прикидывала, не поиграть ли с ним, как с домашним котёнком. Однако в конце концов она отбросила эту мысль, не зная, было ли это из-за её соглашения с Фламелем или из-за осознания того, что обращаться с сыном как с игривым котёнком может быть несколько неуместно. Одним жестом она заставила группу цветов у обочины, качавшихся под дождём, вырваться из земли. Они приблизились к нему, дрожа, словно «человечки из спичек», которых Ансель видел в другом мире, и глубоко присели в реверансе своими пышными цветочными юбками, отвешивая ему изысканный поклон. Ансель взглянул на «цветочную особу» перед собой, а затем на мать, смахнув со лба несколько прядей волос, прилипших из-за дождя, и спросил: — Ты мстишь за то, что я не взял тебя на бал раньше? — Со-всем-нет, — протянула Аннелиза в ответ. Чтобы потакать игривому духу матери, Анселю оставалось лишь протянуть руку, чтобы поймать ветвистые руки девушки-цветка, и вместе они затанцевали под проливным дождём. Аннелиза напевала мелодию, её руки слегка покачивались, словно она дирижировала оркестром, и так непрекращающийся ливень смягчился под её волей, сливаясь с шелестом растений и шёпотом ветра, превращаясь в затяжной концерт. Играя музыку, которая спонтанно лилась из её сердца, Аннелиза смотрела на сына, танцующего с закрытыми глазами, любуясь его очаровательным и спокойным поведением даже посреди шторма, и вслух размышляла о чём-то вроде «какая юная леди удостоится чести быть в его компании…», прежде чем с усмешкой спросить: — Кто сегодня партнёрша Анселя по танцам? — Дочь герцога Лазурной Гавани, которая приехала издалека, из восточного порта. — О… И кто же это может быть? — Ничем не примечательная девица. — Как она выглядит? — Она меркнет по сравнению с вами, матушка. — Я не просила тебя сравнивать её со мной! Кто вообще может превзойти меня~хм! Аннелиза небрежно приподняла влажный подол и села на край цветочной поляны у входа в поместье, подперев щеки руками, в окружении цветов. Она видела своего сына насквозь, несмотря на его лесть: — Даже такие комплименты не заставят танец закончиться раньше. — Я просто говорил правду. — Кхм… Да! Действительно, это правда. Настроение Аннелизы поднялось, и казалось, будто солнце пробилось сквозь облака, освещая только Анселя и его партнёршу по танцу. Свет, окутывавший его, двигался вместе с его шагами, делая Анселя центром вселенной. — Помимо её внешности, ты видишь в ней какие-то другие достоинства? — Спокойствие, вдумчивость, грацию, эрудицию… и искреннюю привязанность ко мне, — спокойно ответил Ансель на досадный вопрос матери. — Последний пункт можно не повторять! Я знаю, что каждая девушка обожает тебя. Каблуки Аннелизы звонко цокали по земле, пока она покачивалась, и её пренебрежение к словам Анселя было очевидно: — Посредственность! Такие девушки слишком обычны, совершенно ничем не примечательны! — В империи всего тринадцать великих герцогов, матушка. Женщина фыркнула: — А Анс всего один. — Ваша «нежность» к женщинам всегда кажется окрашенной враждебностью. — На что ты намекаешь, что я недостаточно нежна? Аннелиза была в ярости, и цветочная партнёрша Анселя по танцу мягко подставила ему подножку, но он развернулся и исполнил эффектное танцевальное движение, вызвавшее аплодисменты. — Это значит, матушка, что вы неординарны, и именно по этой причине вы покорили сердце отца. — …Вот это уже другое дело. Аннелиза пробормотала это, а затем возобновила управление бурей, чтобы разнообразить выступление Анселя. Её музыка была лишена какого-либо заданного шаблона, это был чистый поток эмоций, иногда ритмически идеальный, иногда необъяснимо странный, но Ансель всегда умудрялся идеально подстраивать свои шаги под непредсказуемые изменения. Мальчик, танцующий в шторме, был безупречен во всех отношениях, выше всяких упрёков. И всё же, наблюдая за своим идеальным сыном, Аннелиза постепенно перестала улыбаться, импровизируя свою музыку. Она внезапно спросила: — Анс, тебе понравился бал? — … Юный Гидрал на мгновение замешкался, нарушив безупречные танцевальные шаги, но быстро поправился и спокойно ответил: — Я был доволен. Аннелиза тихо спросила: — Какие деликатесы были на балу? — …Паровой синий омар был вполне неплох. — Кроме твоей маленькой партнёрши по танцам, были ли там другие очаровательные юные леди? — Старшая дочь мистера Омы, спутница президента Торговой ассоциации Кета… — Были ли там какие-нибудь забавные занятия, интригующие персонажи или удивительные события? — … Под проливным дождём мальчик, сохранявший совершенство, молчал, возможно, потому, что ничего этого не было, или, возможно, потому, что… он не мог ответить на этот вопрос. ---------- Том 2 Глава 460 — Анс… Его партнерша по танцу среди цветов приподняла ветку, мягко погладив его по голове. — Ты не думал ни о вкусной еде, ни о беседах с прелестными девушками, ни о развлечениях. Как ты можешь быть счастлив? Ансель лишь спокойно ответил: — У каждого свое определение счастья, Матушка. — Значит, ты хочешь сказать, что даже с таким угрюмым выражением лица ты называешь это счастьем? Аннелиза уже перешагнула через лужи и оказалась рядом с Анселем, со вздохом потянув его за уголки губ: — Это бал, Анс, а не… стол переговоров. — По сути, разницы нет. — Разница есть! Голос женщины слегка повысился: — Ты должен наслаждаться вкусной едой и напитками, флиртовать с каждой очаровательной девушкой, заставляя их по ночам ворочаться в постели, думая о тебе, или с гордостью демонстрировать свои таланты, привлекая всеобщее внимание, или, может быть, предаваться безумным развлечениям, создавая проблемы, а потом приходить ко мне, чтобы я их решала… Ты… ты явно… Её голос снова стих, в нем слышалась душераздирающая беспомощность посреди бури. Материнская беспомощность. — Тебе всего… десять лет. Возраст, когда нужно быть беззаботным и свободным. А не таким, как Ансель, который ищет совершенства во всем. Аннелиза обняла Анселя со спины, тихо прошептав: — Анс, ты совсем не счастлив. — …Я всегда был таким, Матушка. Под непрекращающимся дождем голос Анселя тоже был тихим, почти неземным. — Ты никогда таким не был. Аннелиза обняла его крепче: — Даже когда ты любил учиться, ты находил время, чтобы отдохнуть и расслабиться. Но что теперь? Как давно ты в последний раз практиковался в стрельбе из лука, отправлялся в поездку или по-настоящему отдыхал? Даже на балу ты ведешь себя так, словно это переговоры, хотя он явно предназначен для веселья. Она развернула Анселя к себе, обхватив его щеки, охлажденные каплями дождя: — Анс, что заставляет тебя быть таким напряженным, таким испуганным? Ансель прямо посмотрел матери в глаза, его тон был непоколебимо твердым: — Ты слишком много думаешь, Матушка. — Не пытайся меня обмануть. Аннелиза чуть сильнее сжала руки Анселя, её обычно живая и совсем не «материнская» манера поведения сменилась абсолютной серьезностью: — Знаешь, я твоя мать. — Матушка, — мягко произнес Ансель. — Ты слишком много думаешь. Он просто повторил свои предыдущие слова, спокойный и безразличный. — … Аннелиза смотрела в эти ясные, цвета морской волны глаза, идентичные глазам её мужа. Когда она забрала того крошечного младенца из рук мужа, измученная и слабая, увидев эти маленькие, прекрасные глаза, она подумала: «Значит, это мой ребенок». Это самое драгоценное, что есть в её жизни. В буре между матерью и сыном царила лишь тишина. Спустя долгое время Аннелиза, которая всё это время молчала, нежно обняла Анселя и спросила: — Танцевать под дождем счастливее, чем танцевать там? Ансель тоже нежно обнял её, прижавшись щекой к её щеке: — Да, Матушка. — Это хорошо… — Аннелиза с любовью погладила Анселя по голове. — Это хорошо. Затем она отпустила Анселя, встала, и на её лице снова расцвела привычная живая улыбка. — Что ж, танец окончен; давай вернемся, примем ванну, а потом как следует отдохнем. Ансель мягко кивнул, держа мать за руку, и они направились домой. В этот момент дождь постепенно стих, и в небе после прояснения повисла радуга. Мать и сын, держась за руки, шли к своему дому, и всё вокруг казалось таким теплым и утешительным. Бах! В тот момент, когда дверь спальни закрылась, юный Ансель ударил по дверной панели. Его тело слабо и изможденно осело, затем он снова и снова бил по полу, а его идеальное лицо теперь было искажено… истерическим бешенством. Это подтвердилось снова. Сцены, увиденные в тех воспоминаниях, словно проекции, проецировались в реальность, совпадая со всем, что видел Ансель, до мельчайших деталей. И такое подтверждение Ансель получал уже слишком много раз. На самом деле он давно знал, что эти воспоминания — истина, но не мог смириться с этим, постоянно ища возможности опровергнуть их, лишь каждый раз погружаясь в еще большее отчаяние. Ложный мир, вымышленная… жизнь. Мальчик крепко сжал дорогой ковер, вены вздулись на его нежных руках. Он даже не смел продолжать бить по полу, боясь, что проходящие мимо слуги могут заметить что-то необычное, и мог лишь свернуться калачиком на полу, как раненый молодой зверь, весь дрожа и издавая тихие всхлипы. Каждый день, это происходило в спальне Анселя каждый день. Он был почти… почти не в силах сопротивляться этому срыву, чтобы рассказать обо всем матери. Как бы он ни старался скрыть это, как бы нормально ни пытался выглядеть, он никогда не мог по-настоящему ускользнуть от глаз Аннелизы. Потому что она мать, мать, которая так хорошо знает своего ребенка. Однако это абсолютно… абсолютно та вещь, которая должна оставаться скрытой от всех. Если мой отец узнает о фальши всего этого… до каких глубин дойдет его безумие? Если Императрица узнает, что всё было срежиссировано, что станет с этим миром? Это катастрофа, способная полностью перевернуть мир, разбив всё в хаос и руины. Ансель напоминал себе об этом, не питая сомнений в истинности этого факта. Ибо они обладают силой изменить всё, поэтому, когда они осознают изначально отчаянную природу этого мира, они не будут беспомощно съеживаться на полу, как он, а вместо этого будут искать истину любой ценой… лично демонтируя всё, уничтожая всё до основания. Божественные виды — существа, действительно ближе всех стоящие к безумию. Поэтому… секрет никогда не должен быть раскрыт никому. Мальчик, свернувшись на полу, дрожащей рукой разгладил смятый ковер, с трудом поднялся на ноги и рухнул на кровать. — Матушка… Превозмогая отчаяние, не сравнимое ни с чем в этом мире, и не в силах высказать его, мальчик, который не мог разделить свое глубокое отчаяние ни с кем, инстинктивно выкрикнул это слово, но затем насильно заставил себя замолчать. Он закрыл глаза, его грудь вздымалась, он непрерывно делал глубокие вдохи. — Только я могу… Он прошептал тихо: — Только я могу… изменить всё это. Только он, чистая аномалия, обладает и средствами, и силой, чтобы изменить всё. Нужно многое сделать; нельзя больше тратить время на доказательство реальности. Он должен глубоко погрузиться в изучение этих воспоминаний, продолжать изо всех сил становиться сильнее — не только в силе, но и в духе, в знаниях, и полностью извлечь ценность из этих воспоминаний, и, самое главное… — Ансель, ты не должен проявлять слабость. Будь то боль или отчаяние, их можно выплеснуть только в одиночестве, спрятавшись в каком-нибудь углу, никогда не позволяя никому, особенно матери или отцу… заметить хоть намек на это. Ансель, ты должен изменить всё, ты не должен проявлять слабость, ты не должен полагаться на отца или мать. Юный Гидрал, не зная, как противостоять этому высшему существу, твердил себе это. Ребенок всего десяти лет от роду, в том возрасте, когда полагается полагаться на родителей, твердил себе это. ---------- Том 2 Глава 461 Огромный письменный стол и кресло, явно не по размеру Анселю, придавали его фигуре комичный вид. И всё же его сосредоточенное и серьёзное выражение лица излучало ауру внушающего трепет авторитета. Поскольку Фламель всё чаще отправлялся в «Загадку Нулевого Царства» и редко возвращался в свои владения, Ансель полностью взял на себя управление территорией Гидрала. Несмотря на то, что его ненадёжный отец был лордом, пренебрегавшим своими обязанностями и полагавшимся исключительно на подчинённых, именно благодаря этому Ансель смог с пугающей скоростью превратить обширные знания в практический опыт и навыки с помощью этих самых подчинённых. Закончив с последним документом и отложив перо, мальчик откинулся на спинку кресла и тихо выдохнул. — Савиль, — пробормотал он, закрыв глаза, чтобы отдохнуть. — Как продвигаются дела в городе Криквуд? Старый дворецкий, внезапно появившийся рядом с Анселем, словно призрак, поклонился и ответил: — Согласно вашим указаниям, барон Криквуда был повешен у городских ворот. Утешение и компенсация для пострадавших также уже в процессе. Произнося это, Савиль украдкой наблюдал за юным лордом с закрытыми глазами, отмечая подобие расслабленности и покоя на его лице. Для Анселя, который посвящал всю свою энергию обучению, становлению сильнее, а теперь и управлению делами территории Гидрала, стабильность порядка и благополучие людей, казалось, были источником радости — тем, что искренне приносило ему облегчение и удовольствие. Пока Савиль размышлял об этом, Ансель уже встал, спрыгнул с кресла и произнёс: — Я планирую проинспектировать южную часть территории. Сообщи моей матери, что сегодня к обеду я не вернусь. Савиль согласно кивнул и исчез из кабинета, а Ансель подошёл к двери, снял пальто с вешалки, надел на голову котелок и, взяв в руки искусно сделанную трость из чёрного дерева, вышел наружу. Старый дворецкий не знал, что время, которое Ансель проводил в кабинете, никогда не тратилось исключительно на административные обязанности. Хотя воспоминания из другого мира были подобны огромной библиотеке, доступной для изучения в любое время, юный Ансель не считал это поводом для уединения. Знания раскрывают свою истинную ценность только тогда, когда ими делятся. Однако Ансель пока не собирался распространять их полностью, лишь готовился к этому. Он документировал и составлял книги, которые считал важными, используя письменность того другого мира, и начал искать талантливых людей для обучения, готовясь к будущим преобразованиям. Действительно, он также готовился к переменам в собственном будущем. Со скипетром в руке мальчик, чьи глаза светились глубокой проницательностью, плавно шагал по пустынному коридору. Воспоминания, относящиеся к так называемой «игре», были обширными и сложными. Самое главное — для Анселя было невозможно быстро пролистать эти воспоминания. Он не упускал ни одной сцены или детали, поэтому анализ продвигался медленно. [Небеса] [Истина] [Искупление] [Король Зверей] [Гидрал] [Новый мир] Это были шесть основных глав игры, а также общее направление постепенных исследований Анселя. Как и ожидалось, в настоящее время основное внимание Анселя было сосредоточено на исследовании главы [Гидрал], чтобы понять, что произошло, превратив его в того, кем он станет в будущем, и что именно приведёт возвышенных вечных божественных существ к их краху. Ансель был полон решимости разгадать эти тайны. Версия его самого из оригинальной временной линии, не получившая этих воспоминаний, мало чем отличалась, разве что была менее зрелой, более живой и жизнерадостной, потому что, с влиянием знаний из другого мира или без него, у Анселя Гидрала были лучшие родители в мире. Что касается изучения этих воспоминаний, Ансель ещё не превзошёл свою текущую временную линию. Во-первых, он потратил много времени на проверку подлинности этих воспоминаний, а во-вторых… он немного боялся продвигаться в этих воспоминаниях, опасаясь, что вскоре может предвидеть ужасное будущее. — Возможно, пришло время сосредоточиться на других героях. Юный Гидрал прошептал про себя: — Если бы их можно было устранить сейчас… было бы это будущее неизбежно предотвращено? Хотя его основное исследование касалось его собственной истории, Ансель также имел некоторое представление о других героях. — Император Небесного Волка, Серафина Марлоу; Око Истины, Равенна Циглер; Святая Греха, Синь; Воля Небес, Иса Зели… — Среди этих четырёх я не могу найти местоположение ключевого героя Зели, поэтому самая подходящая цель — только… Серафина Марлоу. Ансель понимал это в своём сердце и запланировал убийство будущего Императора Небесного Волка. Даже если было невозможно задушить героя в колыбели, устранение чрезвычайно опасного Короля Зверей заранее также было хорошим выбором. Подумав об этом, Ансель не забыл о цели своего путешествия. Он чувствовал, что метод изменения будущего не ограничится чем-то одним. Улучшение империи могло решить проблему в корне. В последнее время юный Ансель часто размышлял об этом. Основываясь на этом, он даже проактивно думал — если он сможет реформировать империю раньше этих героев, то, возможно, всё это не произойдёт. Именно поэтому, по мере того как Ансель постепенно улучшал территорию Гидрала, он также выглядел безмятежным. Мальчик, погружённый в мысли о своих планах инспекции, уже прошёл по длинному коридору и добрался до лестничной площадки, однако Савиля нигде не было видно рядом. — … Юный Гидрал слегка постучал скипетром по полу, подняв голову с обречённым видом, когда догадался, что могло произойти. Он перевёл взгляд в сторону особой комнаты, где Аннелиза выращивала свои цветы, и направился к ней. Подойдя к дверному проёму, Ансель услышал возмущённый голос своей матери: — Ни за что! Он должен остаться на обед! Нет, он должен остаться и на ужин! — Но, мадам, юный лорд уже запланировал… — Сельские жители прямо там, и они никуда не денутся. Инспекции можно провести в любое время — и, кроме того, Мел никогда их не делал, так почему Анс должен? — Это… хобби юного лорда. — Ах! Значит, Анс хочет заниматься своими хобби, даже если это означает, что он не разделит трапезу со своей матерью! — … Молчание старшего заставило Анселя покачать головой, и он вошёл в комнату, не постучав в дверь. Он стоял у двери со своим скипетром и произнёс спокойным тоном: — Пожалуйста, не беспокойте Савиля, и также… Он сделал паузу, продолжая искренне: — Отец сделал звукоизоляцию комнаты очень эффективной; нет необходимости в том, чтобы ваш голос доносился до других, давая мне знать, что вы расстроены. ---------- Том 2 Глава 462 — Я теперь ещё больше расстроена! Аннелиза, скрестив руки на груди, стояла посреди ярких цветов в комнате, чьи раскидистые ветви, казалось, повторяли её позу. Савиль беспомощно взглянул на Анселя, который мягко поднял свой скипетр. Старый дворецкий почтительно откланялся перед Аннелизой и исчез в цветочном зале, оставив мать и сына в «противостоянии». — Я вернусь до ужина, — произнёс Ансель всё тем же мягким тоном. — И ни одного приёма пищи не пропустишь! — Аннелиза упрямо сверкнула глазами на сына. — Я знаю, стоит тебе выйти за порог, как ты даже не будешь заботиться о том, что ешь! — Я отчитаюсь перед тобой, что ел сегодня, Савиль может подтвердить. — Ты будешь хорошо питаться только ради того, чтобы задобрить меня? Это ещё более неприемлемо! Мадам Гидрал обладала непревзойдённым талантом и мастерством быть неразумно требовательной — непревзойдённым, потому что её сбивающие с толку слова, хоть и вызывали головную боль, каким-то образом никого не злили, а лишь провоцировали смех. Выразив свой гнев, Аннелиза печально погладила цветы рядом с собой, погружаясь в жалость к себе: — Мой муж исчезает на месяцы, едва возвращается на пару дней и снова пропадает; мой сын отказывается даже разделить со мной трапезу… всхлип… я действительно никудышная женщина… Зрелая и безмятежная Мадам Гидрал, чью кротость каждый бы похвалил, заплакала, закрыв лицо руками, и цветы в комнате завяли, теряя свои яркие краски и блеск — зрелище, вызывающее искреннюю печаль. Однако хладнокровный юный Гидрал ответил голосом, в котором всё ещё слышались юношеские нотки: — Только отец готов быть настолько обманутым тобой, мама. Дрожащая фигура Аннелизы внезапно замерла, и из-за пальцев, закрывавших лицо, метнулся опасный взгляд, способный заставить мистера Фламеля немедленно молить о пощаде. — Анс~ Женщина одарила его нежной материнской улыбкой: — Так ты останешься пообедать со мной? — … Ансель открыл рот, взглянул на цветы в комнате, которые имитировали жест перерезания горла, и наконец вздохнул, смирившись: — …Хорошо, я составлю тебе компанию, мама. Только тогда Аннелиза озарилась по-настоящему тёплой, сияющей улыбкой, приподняла подол юбки и побежала к Анселю, радостно обнимая его. — Вот это мой дорогой Анс! Намного лучше, чем твой отец, который бегает где-то последние несколько лет! Хотя ты ругаешь его каждый день, ты всё равно ежедневно ставишь свежайшие цветы в кабинет отца. Находясь в объятиях матери, Ансель не озвучил эту мысль, чтобы не навлечь на себя её игривый гнев. Но, возможно… именно поэтому отец так нежно любит маму. Ансель закрыл глаза, мягко потираясь щекой о щеку матери, чувствуя тепло, которое всегда приносило ему покой. Он решил защищать всё это, приложив все усилия, не жалея средств. *** — …Итак, обед, на котором ты хочешь видеть меня… В совершенно тихом, обычном ресторане Ансель вздохнул, держа в руках вилку и нож: — …проходит здесь? В нескольких километрах от поместья Гидрал находится самый обычный, ничем не примечательный ресторан, в котором нет даже фирменных блюд — именно здесь Ансель и Аннелиза наслаждались обедом. Все посетители делали вид, что едят, но на самом деле украдкой наблюдали за юным Гидралом и Мадам Гидрал. — Можно устать от одной и той же еды каждый день~ Аннелиза элегантно вытерла рот и улыбнулась, прищурив глаза: — К тому же, Анс, ты ведь хотел прийти в такое место, не так ли? — …Хм? — Прислушайся к голосу народа. Мать, глубоко понимающая своего сына, подпёрла щёки руками и нежно улыбнулась: — Это то, чего ты всегда хотел, верно? Проглотив кусочек стейка, Ансель посмотрел на улыбающееся лицо матери и тихо сказал: — Я думал, ты просто хотела, чтобы я составил тебе компанию. — Что ты такое говоришь? Я кажусь тебе такой безответственной, капризной женщиной? Аннелиза шёлковым платком промокнула уголок рта Анселя, гордо напевая: — Твоя мама довольно умна. Говоря это, она повернулась, чтобы посмотреть в окно ресторана, поскребла по стеклу, чтобы увидеть детей, которые тут же испуганно пригнули головы, но вскоре снова украдкой выглянули. Женщина улыбнулась и помахала ладонью, подавая знак детям снаружи посмотреть. Дети посмотрели вниз, и их лица озарились удивлёнными и радостными улыбками, когда они подняли красивые букеты, внезапно появившиеся у них в руках, и замахали ими Аннелизе. — Та-да! Мадам Гидрал тоже счастливо рассмеялась, широко жестикулируя руками, отчего дети снаружи рассмеялись ещё радостнее. — Видишь? — гордо сказала она, подняв голову. — Не только умнее Анса, но и более любима! Аннелиза Делиан, первая и единственная жена Фламеля Гидрала, действительно является леди территории Гидрал, глубоко обожаемой народом. В отличие от тех дам, которые проводят свои дни в поместье, появляясь только на балах и светских раутах или устраивая модные салоны, Аннелиза любит проводить время на природе и делиться её красотой с жителями территории Гидрал. Её мягкий, доступный и дружелюбный характер безупречен, и все говорят, что Леди де Лиан — лучшая хозяйка Гидрала. Действительно, мистер Фламель тоже лучший в Гидрале, а юный Ансель… Услышав слова Аннелизы, Ансель слегка приподнял брови, затем отложил нож и вилку и произнёс очень спокойным тоном: — Мистер Райли, как вы поживаете в последнее время? В ресторане воцарилась тишина, но многие взгляды обратились к озадаченному бородатому мужчине, на которого друзья смотрели с недоверием. — Не только вы, но и ваши коллеги, мистер Кофло, мистер Билал, мистер Мэтт… Как вы все поживаете в последнее время? Мальчик повернул голову, улыбаясь мужчинам, собравшимся за соседним столиком. — Я… я… Первый из названных, Райли, ответил дрожащим голосом: — У меня всё очень хорошо… благодаря вам, Лорд Ансель. В прошлом месяце я возил жену и дочь в Кленовый город на востоке в отпуск, и мы все прекрасно провели время. Ансель кивнул с улыбкой, затем посмотрел на мужчин рядом с ним, которые, словно очнувшись от сна, описывали свою недавнюю жизнь под завистливыми взглядами остальных. Без исключения, у всех всё было хорошо. ---------- Том 2 Глава 463 — Строительный проект на восточной площади города Гидрал просто безупречен. Мальчик поднял бокал с соком в сторону мужчин: — За вас. Простые рабочие, разумеется, замялись, не решаясь поднять бокалы. Райли, ошеломленный оказанной честью, осторожно ответил: — Это наша работа, а вы дали нам так много взамен... как мы можем принять ваш тост? Ансель поставил бокал, сложил руки перед собой, переплетя пальцы, и мягко спросил: — Мистер Райли, вы посещали новую площадь на востоке? — Да, посещал, — хотя голос Анселя был очень тихим, Райли всё ещё казался немного взволнованным. — И как ощущения? — ...Очень хорошо, моя жена и дочь отлично там провели время. — Значит, вы наверняка видели там гораздо больше. Под несколько озадаченными взглядами Райли и его коллег Ансель улыбнулся и произнёс: — Вы наверняка видели там больше счастливо играющих детей, больше обнимающихся и целующихся пар, больше семей, наслаждающихся покоем и счастьем. Он шаг за шагом направился к рабочим, чьи лица постепенно краснели, и подошел к их столу. С внешностью и голосом десятилетнего мальчика он говорил с поразительной уверенностью: — Это достижение, которое создали вы, господа. Его нельзя измерить деньгами, и я не могу отплатить вам за него. Затем он повернулся к другим посетителям ресторана, которые тихо прислушивались к разговору, и произнёс с воодушевлением: — И дело не только в новой площади на востоке. Я верю, что каждый здесь вложил свои силы в этот город, в поместье Гидрал, сделав его таким, каким оно является сегодня. — Возможно, это просто обычный серый кирпич, возможно, просто зерно спелого риса, возможно, просто кусок ткани, а может быть, просто... нежный маленький цветок. Чувствуя на себе всё более пылкие взгляды, Юный Гидрал ощутил прилив убежденности и силы — даже силу, способную отрицать и сокрушать само будущее. — Эти вещи могут показаться тривиальными, и да, вы получили за них вознаграждение, но это не значит, что значимость вашего вклада ограничивается этим. — Кирпичи строят прочный город, который делает жизнь стабильной, собранный рис избавляет от бича голода, сотканная одежда дарит тепло, и даже один цветок может принести кому-то покой и радость. — Итак, почему же вы испытываете ко мне такой трепет, друзья мои? Мальчик одарил их искренней и сияющей улыбкой: — Очевидно, что именно вы создали свои собственные жизни. Затем он повернул голову к мужчинам, которые были на десятилетия старше его, их глаза наполнились почти неконтролируемыми эмоциями, и он мягко подзвал слугу, чтобы тот наполнил его бокал соком, поднимая его в приглашающем жесте: — За жизнь, рожденную вашими руками. Густая борода Райли непрерывно дрожала, он вытер лицо, его глаза покраснели. Ему было за сорок, он прошел со своей женой через многие невзгоды, прежде чем добраться до территории Гидрал. Он испытал на себе уродство сильных мира сего, презрение сверхъестественных существ, бремя жизни... Он слишком хорошо знал, как высокопоставленные и могущественные люди любят лгать, чтобы сохранить свой статус. И всё же в этот момент мужчина ни на секунду не подумал, что всё сказанное десятилетним мальчиком — лишь высокопарная риторика. Потому что в том проекте он действительно получил награду, превосходящую всё, что мог себе представить в жизни; потому что он действительно видел спокойное и счастливое поведение простых людей на площади; потому что он действительно видел в глазах мальчика — этих ясных, ярких, цвета морской волны глазах — такие чистые и пылкие эмоции. В них не было ни холода сильных мира сего, ни презрения сверхъестественных существ, а лишь блестящий свет, который, казалось, пришел из... другого мира. Мужчина поднял свой бокал, его голос дрожал от нахлынувших чувств, когда он громко провозгласил: — За жизнь! Ресторан взорвался хором эха: — За жизнь! За жизнь! Сидя за своим столиком, Аннелиза слушала пылкие выкрики посетителей, её выражение лица не выражало удивления. Она просто подперла лицо руками, тихо любуясь силуэтом сына. Даже со спины ей казалось, что она видит его юное лицо, сияющее улыбкой. Чувствуя его счастье, она подумала, что нет в мире ничего более блаженного. В этом море ликования кто-то поднял бокал высоко вверх и выкрикнул: — За Анселя! Толпа на мгновение притихла, все взгляды обратились к золотоволосой леди, теплой, как солнце, которая держала свой бокал высоко с сияющей улыбкой. Затем возгласы возобновились: — За Анселя! За Анселя! Юный Гидрал повернул голову, как вдруг почувствовал, что его что-то приподняло. Это был букет ярко окрашенных цветов, крепких стеблями и корнями, распустившихся прямо на месте, чтобы поднять его высоко. Мальчик посмотрел на свою мать, обнаружив, что она нежно смотрит на него. Словно она смотрела на самое драгоценное сокровище в мире. *** Ночью, сидя во дворе и наслаждаясь прохладой, Аннелиза медленно выдохнула. — Я так чудесно провела время сегодня, Анс. После приятной прогулки по городу Гидрал со своим сыном, Мадам Гидрал лениво потянулась, её глаза сморщились от улыбки, когда она посмотрела на Анселя: — Тебе понравилось? — Я... — Ах, не нужно говорить. Аннелиза протянула руку и мягко взъерошила волосы Анселя, её голос был тихим: — Я знаю, что ты счастлив; прошло много времени с тех пор, как я видела тебя таким радостным. Ансель закрыл глаза, мирно наслаждаясь нежным прикосновением матери. — Анс, должна признаться, меня всегда боялись. — ...Что? — Разве я не делилась с тобой этим однажды? Лаская Анселя, Аннелиза подняла взгляд к усыпанным звездами небесам, выражая желание: — Я надеюсь, ты сможешь воспитать в себе доброе сердце. — Похоже... с того дня ты встал на путь неустанных испытаний самого себя, становясь всё более подавленным. — Я полагала, что это моя ошибка, и боялась, что мои ожидания стали для тебя оковами и тюрьмой. Ансель промолчал, лишь мягко сжав руку матери. — И всё же сегодня, — женщина опустила взгляд на прекрасные, цвета морской волны глаза своего ребенка, и на её лице появилась улыбка облегчения и счастья. — Видя тебя сегодня таким радостным, я поняла... ты действительно желаешь изменить статус-кво, преобразовать жизни всех людей. — Моё желание не стало для тебя бременем. Она нежно обняла Анселя, закрыв глаза, и довольно прошептала: — Это... поистине чудесно. Ансель был на мгновение сбит с толку, ибо, хотя мать часто вела себя с ним ласково, она никогда прежде не проявляла такой уязвимости в его присутствии. Мальчик, следуя своим привычкам, мягко погладил мать по спине: — Твои тревоги всегда были беспочвенны, Мама. — И всё же ты выбрал трудный путь, Анс. Обнимая Анселя, Аннелиза тихо произнесла: — Путь, который нельзя пройти одной лишь силой. — Если он станет слишком тяжелым, то отпусти его, — она нежно погладила Анселя по щеке, её взгляд был теплым. — В самом деле, больше всего на свете я желаю... чтобы ты прожил жизнь, наполненную счастьем, Анс. — Или, возможно, найди себе спутника. Ни твой отец, ни я по-настоящему не понимали тебя в этом отношении. Если ты найдешь кого-то, кто будет рядом, я верю в твои способности, Анс, ты обязательно справишься. Ансель ответил улыбкой: — Найти кого-то столь же умного, как я, будет непростой задачей, Мама. — Кто-нибудь обязательно найдется, — Аннелиза игриво коснулась щеки Анселя. — Не будь слишком самоуверенным... хотя я тоже считаю, что ты самый умный. На этом она сделала паузу, протягивая руку к Анселю. — Тогда давай заключим обещание. ---------- Том 2 Глава 464 Женщина подняла мизинец, говоря с искренней серьезностью: — Если когда-нибудь ты окажешься перед выбором, когда трудности или боль станут невыносимыми… — Ты должен, должен, должен жить ради себя, понимаешь? Столкнувшись с этим зловещим обещанием, Ансель проявил некоторое упрямство: — Мама, с моими способностями я не окажусь в подобной ситуации. — Я знаю! — Аннелиза сверкнула на него глазами. — Но я знаю еще лучше, насколько ты можешь быть упрямым и строптивым. Когда ты что-то задумал, ты не ешь, не отдыхаешь, не общаешься и не слушаешь ничьих советов, фокусируясь только на достижении своей цели. — Полагаю, это похвальная черта, мама. — Без умеренности это порок! Аннелиза, явно расстроенная, ущипнула Анселя за щеку: — Обещаешь или нет, обещаешь или нет! Анселю, чью щеку игриво сжимали, не оставалось ничего, кроме как протянуть мизинец навстречу матери. Так обещание было заключено — несколько поспешно и с явным недовольством со стороны Аннелизы. — Довольно, довольно. Взмахнув рукой, словно всё еще находясь на пике своего раздражения, Аннелиза отмахнулась: — Иди по своим делам, я хочу полюбоваться звездами, чтобы меня никто не беспокоил. Ансель посмотрел на мать, которая отвернулась, глядя в небо, мягко улыбнулся и поднялся, чтобы уйти. В этот момент рядом с Аннелизой внезапно возник Савиль. — Мадам. Пожилой дворецкий слегка поклонился: — Мне тоже пора откланяться. — …Что? Аннелиза нахмурилась, и шаги Анселя замедлились. — Господин, по-видимому, нашел тот самый важный предмет, который искал. Чтобы обеспечить абсолютный успех, все готовы к отправлению, включая меня. — Постой, тогда я… Аннелиза осеклась на полуслове, бросив взгляд на Анселя, стоявшего неподалеку, и в её голосе прозвучала тревога: — Вы семеро… вы справитесь? Савиль, уловив беспокойство Аннелизы, успокоил её: — Будьте уверены, одного нашего сбора достаточно, чтобы привести господина к вершине его могущества. А ваше присутствие, даже если вы не рядом с ним, — величайшая поддержка, которую вы можете ему предложить. — Более того, даже если не ради защиты юного лорда… вы должны оставаться в этом мире. Аннелиза моргнула, и её нахмуренные брови сошлись еще плотнее: — Самые глубокие пределы Загадки Нулевого Царства? — Да, даже Сокол не может определить их точно. Поэтому, как Глава душ, вы должны служить якорем, чтобы предотвратить тот случай из миллиона, когда может произойти несчастье. После долгого молчания Аннелиза вздохнула: — Понимаю… никогда не бывает легко обрести душевный покой. — Благодарю за вашу заботу. — Хм, когда увидишь этого негодяя Мела, отвесь ему пощечину от моего имени. Что он там замышляет… такой скрытный, что даже мне не хочет довериться. Аннелиза говорила раздраженно, отчего выражение лица Савиля едва заметно изменилось, но она быстро сменила тон: — Неважно, я не буду ставить вас в неловкое положение, Савиль. Передайте это сообщение маленькому Лоуренсу, пусть он с этим разберется. — …Как пожелаете, мадам. Тем временем Сокол, спустившись с пронзительным криком, поприветствовал Аннелизу, а затем повернулся к Савилю: — Ты последний, Савиль. Савиль посмотрел на Аннелизу, которая махнула рукой: — Ступай, и не забудь передать сообщение маленькому Лоуренсу! Савиль кивнул, взобрался на широкую спину Сокола и, как Глава ветра, еще раз отдал честь, прежде чем устремиться в небеса, направляясь в тот неведомый домен. Аннелиза повернула голову, глядя на Анселя, который стоял неподалеку и всё еще медлил. — Анс, теперь в поместье остались только мы двое. Прекрасно понимая, что Ансель слышал весь разговор, Аннелиза произнесла жалобным тоном: — Твой отец больше не хочет нас видеть. — Мама, я не беспокоюсь об отце, пожалуйста, будь спокойна. Мальчик лишь произнес эти слова приглушенным тоном, прежде чем уйти. Аннелиза склонила голову, наблюдая за всё более поспешными шагами Анселя, и не смогла сдержать смех: — Он явно волнуется… просто любит притворяться сильным. Пока она смеялась, на её лице вновь промелькнула тень печали. Последние пару лет Фламель отправлял большинство Глав пакта собирать различные материалы, поскольку Сокол, основная сила, метался между нынешним миром и Загадкой Нулевого Царства, разыскивая редкие ингредиенты, которых не было на этом континенте. Для чего в конечном итоге предназначались эти материалы… он никогда никому не раскрывал — даже своей собственной Главе душ, своей жене. Фламель, обладавший духовной сущностью, известной как Творец, не нуждался в материалах, чтобы создавать большинство вещей. И всё же, тот факт, что ему требовались материалы и он заставлял Глав пакта искать их годами, возможно, продолжая это и в будущем… для чего это могло быть? — Мел… что ты пытаешься сделать? — Даже Савиль уходит… *** Закончив свои вечерние дела и лежа в постели, готовясь ко сну, Ансель размышлял про себя: — Никогда еще не было ничего настолько серьезного, чтобы требовать от отца собрать всех семерых Глав пакта… но раз они собрались, значит, на стороне отца не должно возникнуть никаких проблем. Ансель знал о силе Фламеля лучше, чем кто-либо другой. Стоять на вершине творения означало, что разрушение для него было делом легким. Даже в царстве бесконечных возможностей, Загадке Нулевого Царства, у него не было соперников. Его отец мог сровнять с землей всё что угодно. Сровнять… всё с землей. Подождите —! Внезапно Ансель сел, его зрачки дрожали. Отец… обладая силой уничтожить любую угрозу, где он был… ТОГДА? Почему в то время именно я унаследовал силу отца? Где был мой отец? Императрица приближалась к своему концу, но дух моего отца оставался нетронутым и могущественным, а мать была его опорой… у него наверняка оставалось еще как минимум тридцать лет жизни. Время… время! Мальчик лихорадочно искал в своей памяти тот самый момент битвы, в которой он встретил свою безвременную кончину, и быстро нашел ответ. — Имперский календарь… 1121 год. Но сейчас был лишь 1101 год по Имперскому календарю! Неужели всего за двадцать лет эти так называемые герои уже закончили всё? — Отец… невозможно, чтобы он погиб в течение двадцати лет! Может быть — нет, если бы отец погиб, затерявшись в Загадке Нулевого Царства… я никак не мог бы унаследовать его силу. Что именно происходит, что именно творится… Ансель, полностью охваченный паникой, начал лихорадочно искать подсказки в своей собственной главе. Этот страх пересилил его ужас перед будущим, ведь он понимал: если это событие должно произойти, его нужно предотвратить немедленно — немедленно — В одно мгновение выражение глаз Анселя застыло. В этот момент мальчик выглядел как образец, заключенный в янтарь, лишенный всех признаков жизни. Потому что он увидел это. В той проклятой игре он увидел ближайшее будущее. Когда Савиль ушел, и все Главы пакта собрались вокруг Фламеля в глубинах Загадки Нулевого Царства. Пять экстраординарных существ пятой ступени, невидимые и никому не известные, одновременно использовали неизвестный метод, чтобы убить Аннелизу прямо у него на глазах всего за 2,03 секунды. Таким образом, версия его самого из того мира видела, как его мать… исчезла у него на глазах. И теперь это будущее тоже должно было развернуться перед ним. Всего через три дня. ---------- Том 2 Глава 465 Хм-м~ хм-м~ хм-м~ Сегодня ярко светило солнце, и Аннелиза ухаживала за клумбами в западном дворе поместья. По её удивительно легкому, напевному мотиву было ясно, что леди Гидрал сегодня в прекрасном настроении. Процветающие, нежные и яркие цветы служили тому лучшим доказательством. Хотя она знала, что её сыну сегодня предстоит дальняя дорога и он не сможет составить ей компанию, она не грустила. Вчерашние события убедили её в том, что Ансель действительно стремится стать добросердечным человеком. Для Аннелизы в мире вряд ли могли быть новости лучше. «Раз уж я задержала его на день… было бы неприлично суетиться дальше». Её руки нежно ласкали лепестки, а на лице расплылась самодовольная улыбка мастера — материнская интуиция, талант от природы, а не приобретенный навык. «Но он должен вернуться сегодня вечером, что бы мне отправить с Ансом…» Аннелиза размышляла про себя: «Стоит ли позвать Савиля… Ох, Савиля здесь нет, тогда я сама отправлюсь в путь». Она планировала пройтись по городу Гидрал, собирая подарки и добрые пожелания для Анселя от жителей. Вспоминая улыбку на лице сына вчера, Аннелиза чувствовала, что лучшего подарка и быть не может. Как раз когда она с нетерпением готовилась закончить с цветами и отправиться в путь, сзади раздался мягкий и безмятежный голос. — Доброе утро, мама. — Хм? Аннелиза удивленно обернулась, глядя на улыбающегося Анселя, слегка озадаченная: — Анс, разве ты не продолжаешь вчерашние дела? — Нет, — Ансель покачал головой. — Я подожду, пока отец вернется из Загадки Нулевого Царства, прежде чем отправлюсь в путь. Женщина замерла, затем на её лице появилась дразнящая улыбка. Заложив руки за спину и подавшись вперед, она сделала несколько шагов к Анселю, спрашивая с крайним изумлением: — О боже, неужели это наш маленький Анс, который ни капельки не беспокоится о безопасности отца? С искорками в глазах и улыбкой в уголках губ леди Гидрал обошла сына, выражая свое любопытство с весельем: — Ну надо же, теперь ты даже не хочешь приступать к своим делам, дожидаясь возвращения отца? Взгляд Анселя скользнул мимо Аннелизы, остановившись на цветах позади неё, словно он хотел перевести тему: — Мама… ты всё так же грозна. Вместо того чтобы дразнить сына, такая лесть явно пришлась Аннелизе по душе больше. Она проследила за взглядом Анселя на безупречно ухоженные цветы и растения, гордо вскинув подбородок: — Конечно, они прекрасны, разве нет? — Действительно прекрасны. Ансель слегка наклонил голову: — Но, мама, сущность [Природы], которой ты владеешь, в Загадке Нулевого Царства… кажется, она вряд ли поможет отцу, не так ли? Женщина на мгновение замолчала, а затем, раздраженно, протянула руку, чтобы ущипнуть Анселя за щеку: — Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что я лишь украшение? Если бы твоему отцу не нужен был якорь, я бы здесь не осталась! Оставив тебя одного в таком большом доме! Она пригрозила ему в сердцах, и, словно желая доказать свои способности, одним лишь жестом заставила землю под ногами содрогнуться. Мягкая почва поднялась, приняла форму и затвердела, наконец превратившись в холодного, твердого каменного гиганта. — Сила природы грозна! Не думай, что я только и умею, что возиться с цветочками. Ансель, погруженный в молчаливое созерцание, шагнул вперед и нежно погладил каменного гиганта. Он чувствовал связь этой, казалось бы, обычной статуи с землей — она была почти неразрушимой. Его мать была права; силу природы нельзя было недооценивать, однако… Под углом, с которого Аннелиза не могла видеть, в глазах Анселя блеснул извращенный, свирепый огонек. И всё же, этого было недостаточно. — Мама, разве у тебя нет более могущественных заклинаний? Юный Гидрал, контролируя себя, поднял взгляд на мать и спросил. — Дитя моё… Брови Аннелизы слегка нахмурились: — Почему вдруг такой странный вопрос? Её материнский инстинкт почувствовал, что что-то не так, но поведение Анселя было слишком безупречным, из-за чего Аннелиза на мгновение не смогла уловить странность. Ансель сделал короткую паузу, а затем мягко ответил: — Потому что… слова, которые ты сказала мне вчера, заставили меня осознать, насколько жизненно важен выдающийся Глава душ. — Поэтому я хочу узнать у тебя, какими качествами должен обладать выдающийся Глава душ. Этот ответ сначала ошеломил Аннелизу, а затем заставил её разразиться радостным смехом, прикрывая лицо руками: — О, тебе следовало сказать об этом раньше, это сущий пустяк… Хе-хе-хе, Анс, а ты умеешь подбирать слова! Она спрыгнула с ладони колоссального каменного гиганта, позволяя статуе раствориться обратно в земле. Разорванная почва и перевернутый дерн словно отмотали время назад, восстанавливаясь до своего первоначального состояния. Как мать, она чувствовала признание своего ребенка, и Аннелиза едва могла сдержать радость. Леди Гидрал взяла Анселя за руку, ведя его к краю сада. Она прочистила горло с профессиональной уверенностью, словно желая слегка подчеркнуть свой авторитет. — Роль Главы душ, Ансель, ты должен хорошо о ней знать. Ансель кивнул: — Как один из восьми моих глав пакта, он в основном разделяет бремя мирской информации… то есть, это глава пакта, который противостоит абиссальной эрозии. — Именно так, хотя каждый глава пакта в той или иной степени обладает этой функцией, твоя мать, и твой будущий Глава душ, будут нести больше эрозии, чем остальные семь вместе взятые — это поистине уникально! Аннелиза была явно горда своей ролью, а глубокая нежность в её глазах еще больше подчеркивала её преданность и силу как Главы душ. Ни Аннелиза, ни Фламель не проявляли признаков безумия, вот почему юный Ансель верил, что его отец, Гидрал, проживет дольше всех. Он думал, что Фламель сможет прожить еще как минимум тридцать лет. — Итак, главное необходимое условие — абсолютно могущественная душа. Аннелиза торжественно подняла палец перед Анселем: — Даже если становление Главой душ значительно улучшает качество и силу души, избранный должен обладать душой необычайной силы заранее. Ансель понял: — Только тогда можно получить квалификацию, чтобы выдержать эрозию. — Верно, следующее — характер. Эрозия бездны может довести до крайних эмоций, поэтому, помимо сильной души, у него или неё должен быть ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ хороший характер — совсем как у твоей мамы! ---------- Том 2 Глава 466 Аннелиза уверенно похлопала себя по груди: — Конечно, такой женщине, как я, нет равных в мире. Так что, даже если не брать в расчет хороший характер, она должна быть достаточно стабильной, спокойной и стойкой, чтобы её не так легко было вывести из равновесия эрозией Бездны. — Хм... А дальше? — А дальше? — Аннелиза склонила голову набок. — Больше ничего. Если соблюдены эти два критерия, и чем сильнее эти качества, тем больше человек подходит на роль Главы душ. Ансель посмотрел на лужайку, его голос звучал ровно: — А требований к силе нет? — Глава душ — не боец! Требования к силе предъявляются к Главе силы, Главе магии и другим главам пакта. Хотя Аннелиза только что хвасталась своей силой перед Анселем, когда дело дошло до серьезного наставления, она оставила свои шуточки. Щелкнув Анселя по лбу, она поддразнила: — Ты правда хочешь, чтобы все восемь глав были созданы исключительно для боя? Твоя мощь, Гидрал, проистекает из широкого спектра способностей. Несмотря на замечания Аннелизы, Ансель, казалось, не хотел уступать. Мягко взяв мать за руку, он прошептал: — Но разве душа, как основа сверхъестественного существа, не указывает на огромную силу? — Это лишь потому, что я посвятила свои основные усилия борьбе с эрозией Бездны, — парировала Аннелиза, надув губки и игриво имитируя удары. — Иначе я одна могла бы одолеть Лоуренса и всех остальных! — Правда? — Э-э... сейчас нет. — А если нападут пять сверхъестественных существ пятой ступени одновременно? Мама не сможет их одолеть? — Я же говорила тебе, я не просто боец! Аннелиза, смутившись, легонько стукнула Анселя по голове: — Обещай мне, Анс! Ты не должен искать Главу душ по тем же критериям, что и бойца, понимаешь? Окруженный постоянной заботой матери, Ансель нежно ответил: — Я понимаю, Мама. После того как они еще немного погуляли, Ансель внезапно поинтересовался: — Мама, как самая могущественная Глава душ... ты можешь связаться с отцом, даже сейчас, когда он глубоко в Загадке Нулевого Царства? Душа Главы душ переплеталась с душой Гидрала в союзе, глубоко отличном от других глав пакта, подобно бесшовному слиянию, позволяющему идеально разделять бремя. Даже если Глава душ погибнет, интегрированная часть останется в душе Гидрала, обеспечивая в максимальной степени сохранение рассудка Гидрала. Такая близость, выходящая за рамки словесного выражения, позволяла установить связь, превосходящую понимание сверхъестественных существ. — Ну... Аннелиза закрыла глаза и через мгновение покачала головой: — Прошлой ночью нам удалось обменяться парой слов с перерывами, но сейчас я лишь смутно чувствую, что Мел всё ещё там. — Этот идиот, вечно бродит так далеко! — раздраженно воскликнула она. — Если он продолжит шляться где попало после возвращения, посмотрим, не вздую ли я его! — Хм... Должно быть, это очень важно для отца. — Разве это важнее, чем оставаться со мной и с тобой? Пренебрегать женой и сыном... какой же он мерзавец! Леди Гидрал фыркнула от досады, а затем серьезно посмотрела на Анселя: — Ты не должен идти по стопам отца, Анс. Будь мальчиком, который нежен с девушками, понимаешь? — Я буду, Мама. — Хороший мальчик~ После непринужденной беседы Ансель сообщил Аннелизе о своем намерении посетить кабинет Фламеля. Понимая его натуру, Аннелиза без лишних вопросов позволила ему уйти. *** Как только он полностью покинул сад, Ансель всё ещё старался сохранять самообладание, не желая, чтобы кто-то из слуг увидел страдание на его лице. «Не пойдет...» Юный Гидрал прошептал про себя: предупредить мать заранее и заставить её столкнуться с этим — не вариант. С того момента, как он предвидел будущее прошлой ночью, он не сомкнул глаз ни на секунду, отвергая один план за другим. Изначально первой мыслью Анселя было бегство — в место, неизвестное никому, даже если это означало побег в Загадку Нулевого Царства. Но через несколько секунд он отбросил эту идею. Потому что... подготовка убийц была слишком тщательной. Операция, которой руководил Фламель по поиску материалов главами пакта, проводилась в секрете. Они не только знали об этом, но и точно знали, когда Фламель отзовет всех глав пакта и соберет их в Загадке Нулевого Царства, и даже конкретное место покушения — цветочное измерение, специально созданное Фламелем для Аннелизы! Известно, что, хотя Гидрал номинально «получил» феод от императрицы, владея собственной территорией в империи, отношений подчинения никогда не было. Трепет, который Гидрал внушал на своей территории, установившийся за тысячелетие, сформировал домен, в который даже императрица не могла легко заглянуть. И эти люди могли прорваться в домен Гидрала, даже разглядеть это тайное пространство, известное только их семье из трех человек, что означало... куда бы он ни бежал, это было бы бесполезно. Его второй мыслью было искать убежища. Под чьей защитой? Конечно, только под защитой императрицы. Но эта идея была также быстро отброшена. В мире, где существуют только четыре божественные расы... кто мог бы это осуществить? Кто мог бы совершить такой решительный поступок? Хотя у императрицы, по-видимому, не было конфликта с Гидралом, и она полагалась на Гидрала, чтобы подняться на седьмую ступень, сжигая и поглощая огромную информацию мира, кто мог прояснить, что думала всё более дряхлеющая и безумная Эфесандер? Ничто из того, что она делала, не стало бы сюрпризом! Затем была его недавняя попытка прощупать почву с Аннелизой — в надежде, что, предупредив её заранее, он подготовит мать к противостоянию с этими пятью сверхъестественными существами пятой ступени. Но как оказалось... эти пять убийц, способные почти мгновенно убить Аннелизу за две секунды, не были противниками, с которыми Аннелиза, не искушенная в бою, могла бы справиться, просто подготовившись. Между тем, призыв других сверхъестественных существ пятой ступени в качестве подкрепления был действительно отчаянной мерой. Если бы он случайно предупредил противников, тщательно спланированный тайминг превратился бы в неопределенность. До возвращения Фламеля они могли начать покушение в любой момент, тем самым лишив Анселя его единственного преимущества. Более того, надежда вызвать Фламеля обратно через глубокую связь между Главой душ и душой Гидрала стала роскошью: его отец... забрел слишком далеко в глубины. ---------- Том 2 Глава 467 Грохот. Ансель, наглухо заперев дверь, рухнул на пол. Его била дрожь, он вцепился в голову, бормоча что-то бессвязное в исступлении: — Должен быть способ... должно быть решение... Ансель... думай быстрее... думай! — Думай, черт возьми! Черт! Юный, ещё не окрепший голос сорвался на крик. Он повалился на пол, свернувшись калачиком; пальцы впились в щеки, оставляя яркие кровавые борозды. Но в сочетании с безумным блеском в глазах это зрелище пробирало до дрожи. — Мама... мама... — Должен быть другой выход, я обязан защитить тебя... обязан... — Я не могу бежать, не могу спрятаться или ждать отца, а она... она не ровня им... Ха... Ха... Дыхание стало тяжелым, юный голос исказился, наслоился сам на себя, словно доносился из глотки какого-то чудовищного зверя. Сила. Это слово всплыло в сознании мальчика. Да... сила. Если ничего больше не помогает, остается только прямое столкновение. Перед лицом врага, которого матери не одолеть, только я... Только я смогу защитить её, если у меня будет сила. Он вскочил на ноги и принялся лихорадочно перерывать тщательно расставленные книги Фламеля, сбрасывая на пол том за томом — каждый из них был способен превратить экстраординарное существо пятой ступени в кровавое месиво. — Только... сила. Перебирая книги, он бормотал, словно одержимый: — Я смогу... Я Гидрал, я рожденное божество... Даже не унаследовав силу отца, даже будучи всего лишь на пятой ступени... даже без главы пакта, я смогу... В этот миг в его глазах внезапно проступил узор. Узор, которого никогда не было в его ясных, цвета морской волны глазах — чисто черная, бездонная... рябь. — Я смогу... Уничтожить... их всех! Рожденный в божественном виде, он по праву рождения должен был достичь шестой ступени — судьба, начертанная в самой его сути, унаследованная от предков. Чистая мощь, способная в мгновение ока вознести его на вершину. Если он найдет способ усилить свою мощь до пятой ступени, стать настолько грозным, невзирая на цену, невзирая на жертвы... Если он совершит это, мать будет спасена! Любой ценой... И пока он безумно гнался за чистейшей формой силы, чистейшей формой... мощи, черные узоры в его глазах слились в ещё более чистый, смоляно-черный цвет, постепенно, капля за каплей, окрашивая этот чарующий цвет морской волны, поглощая и... стирая его. — Нашел... Я нашел! Ансель, который бесчисленное множество раз бродил по кабинету Фламеля, перелистывая книги снова и снова, немедленно нашел то, что было нужнее всего. — Матрица, повышающая качество и эффективность поглощения эфирных маги-кристаллов в десять-сто раз, простая в создании, я тоже могу её сотворить... — пробормотал Ансель дрожащим голосом. — ...плюс запасы маги-кристаллов, накопленные моей семьей за тысячу лет! — ...Нет, этого мало, нужно больше. Он внезапно захлопнул книгу, что-то почувствовав, и тут же подбежал к зеркалу в кабинете. Мальчик увидел в зеркале свои глаза, в которых извивался живой... смоляно-черный цвет. Но в этот миг Ансель не почувствовал ни ужаса, ни страха. Лишь чистое, абсолютное спокойствие. — Духовная сущность... Ансель прошептал это мечтательно, протягивая руку, чтобы коснуться своих глаз в зеркале. — Да, и моя духовная сущность, моя... сила. Стоя на вершине магических зверей, опираясь на бездну, Гидралы обладают необъяснимой особенностью в сфере духовной сущности — редкой и крайне особенной силой. Они могут произвольно выбирать тип духовной сущности в определенном диапазоне, тот, которого они искренне желают, и даже в некоторой степени определять конкретные эффекты этой сущности. Отец Анселя, Фламель, выбрал духовную сущность, связанную с алхимией, что привело его к великим достижениям, которыми он обладает сегодня, а Ансель до сих пор не выбрал свою сущность. Глядя на зловещую, пугающую черноту, которая, казалось, готова поглотить всё, даже уничтожить его самого, он с такой благодарностью прошептал: — Не выбрать духовную сущность... было настоящим благословением. Выбор духовной сущности имеет первостепенное значение для Гидрала, поскольку это касается траекторий их будущего роста — хотя наличие Главы духа дает им вторую возможность выбора, как правило, первоначальный выбор определяет будущее Гидрала. Ансель, в свои нежные десять лет, ещё не выбрал путь, по которому пойдет. Исполненный изумления и любопытства к миру, глубоко впечатленный обширными знаниями из того мира, он придавал выбору духовной сущности величайшее значение. И теперь юный Ансель верил, что это, несомненно, самый правильный выбор в его жизни. — Я... чувствую твое присутствие... Мальчик одной рукой погладил свой зрачок в зеркале, а другой коснулся глазного яблока, указательный палец даже погрузился прямо в смоляную черноту, почти поглотившую весь его глаз. — Сила... Он не боялся, не паниковал, не испытывал никаких негативных эмоций, а лишь прошептал с блаженным удовлетворением: — Просто даруй мне... силу защитить мою мать. Любой ценой. *** В комнате Анселя, закончив приготовления, Аннелиза хлопнула в ладоши с самодовольной ухмылкой. — Готово! О, Анс наверняка прослезится и бросится в мои объятия! Позавчера Ансель сказал Аннелизе, что намерен продолжить инспекцию южной части своих владений. Хотя Аннелизу это озадачило — особенно учитывая, что он только что упоминал, что будет ждать Фламеля перед отъездом, — она не стала зацикливаться на этом. «В конце концов, Ансель всегда такой нетерпеливый». Размышляя о непоследовательности Анселя, она внезапно отбросила сомнения. Конечно, Аннелиза также тщательно позаботилась о мерах безопасности, зная, что в этом мире никто не осмелится напасть на Гидрала, но она не была настолько беспечна, чтобы позволить Анселю бродить в одиночку. Ожидание затянулось на два дня, в течение которых Аннелиза была занята. Следуя своей идее, возникшей в тот день, она собрала для Анселя множество подарков в городе Гидрал, включая поздравительные открытки, и даже когда новость распространилась, подарки за одну ночь выросли небольшой горой у входа в поместье Гидрал. ---------- Том 2 Глава 468 Аннелиза старательно перебирала подарки, выбирая самые искренние и изысканные, и расставляла их в спальне Анселя — от пола до стен, от стен до потолка, где-то складывая стопками, где-то развешивая. Она также тщательно вырезала пожелания и слова благодарности, которые хотела передать сыну, и собрала их в большое разноцветное сердце, которое поставила у кровати Анселя. Глядя на разный почерк и содержание, но на столь единодушно выраженные искренние чувства, Аннелиза сама была тронута. Каждое украшение в комнате, каждое благословение и слово благодарности были созданы Аннелизой за эти два дня — без использования каких-либо сверхъестественных сил, исключительно вручную. В момент завершения она ощутила глубокое удовлетворение — не только от радости, которую это принесет Анселю, но и от признания и поддержки, которые он получил от стольких людей, и от достижений, которых её сын добился в столь юном возрасте. Это было самое чистое и блаженное чувство материнского удовлетворения. «Анс скоро вернется, хе-хе-хе... Интересно, как же он обрадуется, увидев всё это!» Бросив последний, исполненный глубокого удовлетворения взгляд на спальню, Аннелиза довольно вышла из комнаты. Как только она закрыла дверь, её глаза внезапно блеснули от волнения: она почувствовала присутствие Анселя, ту самую, до боли знакомую сущность... «...Хм?» В одно мгновение выражение лица Аннелизы застыло. «Анс...» Женщина неуловимо изменилась и исчезла из коридора, выпрыгнув из-за горшка с растением у входа в комнату телепортации и ворвавшись внутрь, даже не постучав. — Анс, что с тобой? Ты... Аннелиза выглядела крайне встревоженной, когда увидела Анселя, и на мгновение замерла. — Что случилось, мама? Мальчик склонил голову, мягко улыбаясь: — Ты так соскучилась по мне всего за два дня? Его одежда, лицо, манеры — всё было точно таким же, как в момент ухода, словно ничего не изменилось. Его глаза цвета морской волны по-прежнему мерцали той же пьянящей, мягкой ясностью. Казалось, в тот миг, когда Ансель вернулся через телепортационный массив, леденящая, ужасающая тьма, которую она почувствовала — такая знакомая и, казалось, всепоглощающая... была лишь иллюзией. Нет... что-то не так! Хотя она не обнаружила никаких аномалий, материнская интуиция заставила Аннелизу броситься к сыну. Она присела, обхватив лицо мальчика ладонями, и прошептала: — Анс, что с тобой на самом деле случилось? — О чём ты? Ансель озадаченно посмотрел на мать: — Я в порядке, а ты? — Не в этом дело... Хватка Аннелизы на щеках Анселя усилилась: — Твоя аура, только что, в тот миг... это была отчетливая аура Бездны! — Ты еще не заключил пакт, ты еще так молод, как ты мог... как ты мог обладать такой глубокой аурой Бездны! — Мама. Ансель нежно погладил Аннелизу по щеке: — Ты слишком беспокоишься об отце? Стресс слишком велик, и оттого возникают эти иллюзии... — Ансель! Женщина вскрикнула от гнева: — Не пытайся обмануть меня! Сколько раз я говорила тебе: я твоя мать! Ты никогда не сможешь провести меня, пока я жива! Она пристально вгляделась в глаза Анселя, и её голос сменился с гнева на бессильную мольбу: — Скажи матери, что именно произошло? Мама поможет тебе, в чем бы ни была проблема, я обязательно её решу. Но её сын, такой знакомый и в то же время такой чужой, лишь посмотрел на неё и улыбнулся. — Всё хорошо, мама, — пробормотал мальчик мечтательно и отрешенно. — Теперь всё в порядке, проблем не будет... Но в следующее мгновение он вернулся в реальность, словно не осознавая своего предыдущего состояния, и весело произнес: — Давай не будем сейчас много говорить об этом, мама, я хочу увидеть цветы. «...» Она наконец поняла, почему почувствовала неладное. Это была нестабильность. Её сын... был крайне нестабилен. Словно он мог рухнуть в любой момент, как сосуд, покрытый трещинами, на грани того, чтобы разлететься вдребезги. Губы Аннелизы слегка дрогнули, но после минутного молчания она всё же взяла мальчика за руку и тихо ответила: — Хорошо, мама отведет тебя посмотреть на цветы. Когда Аннелиза повела Анселя в тайное место, известное только их семье, она постоянно пыталась влить собственную силу в тело Анселя, но как бы она ни старалась, она чувствовала лишь одно... внутри тела Анселя поселился ненасытный, неразборчивый монстр. Когда Аннелиза привела Анселя в море цветов, она тут же прижала его к себе, и каждый цветок, каждая травинка в этом бескрайнем цветочном пространстве, казалось, ожили, излучая безмолвную, но внушающую трепет ауру. Сила природы, сила жизни закружились вокруг тела Аннелизы, а также вокруг Анселя, лежащего на цветочной клумбе. — Анс, не двигайся, дай мне попробовать справиться с этим... — Мама. Мальчик заговорил так нежно, положив руку на встревоженное лицо женщины: — Не волнуйся, я в порядке, я здоров. Он слегка пошевелился, положив голову на колени Аннелизы, и тихо закрыл глаза. — Дай мне немного отдохнуть, этого будет достаточно. «...» Созерцая ребенка, который никогда прежде не проявлял такого безмятежного спокойствия в её присутствии, Аннелиза была вынуждена на мгновение прекратить все действия, её руки слегка дрожали, когда она нежно гладила Анселя по лбу. Она была совершенно неспособна... распознать текущее состояние Анселя. Безграничная и глубокая аура ужаса... если бы она питала хоть малейшую злобу к ней, она могла бы уничтожить её в одно мгновение. Более того, эта аура отступала с поразительной скоростью, уходя в самое глубокое ядро, настолько, что даже она, находясь в такой близости, не могла обнаружить ни малейшего отклонения. — Анс... Аннелиза была охвачена страхом; её характер, всегда оптимистичный и живой, никогда прежде не выказывал такой явной паники и ужаса перед Анселем. — Что случилось...? Как ты мог, почему ты...? Что именно ты делал в эти последние дни? Мальчик, спокойно лежащий на коленях у матери с закрытыми глазами, не ответил. После того, что показалось вечностью затянувшегося молчания, он наконец произнес: — Делал то, что правильно, мама. — Что значит «правильно»! Что... что ты с собой сделал! ---------- Том 2 Глава 469 — Мама, мне всегда было так страшно. Ансель не ответил на вопрос, словно вновь погружаясь в то нестабильное состояние, бормоча в каком-то сновидческом тумане: — Страшно от того, зачем я существую, страшно, что моя жизнь лишена смысла, страшно, что я ничего не могу изменить, страшно даже от того, что я вижу. Тело мальчика постепенно свернулось калачиком, прижимаясь к Аннелизе. — Мне так страшно, мама. Только в такие моменты — не во время страстных речей в ресторанах, не во время решения дел в кабинете, не тогда, когда он заставлял себя не показывать слабости. Только когда он прижимался к коленям матери, только в эти мгновения он был похож на обычного ребенка. Аннелиза с изумлением смотрела на сына, становясь свидетельницей уязвимости и страха, которые он бессознательно обнажал. Её зрачки сначала остекленели, а затем всё её существо, от губ до кончиков пальцев, от плоти до самой души, начало неконтролируемо дрожать. Она заикалась, горло перехватило спазмом, она не могла издать ни звука. Неописуемая, душераздирающая скорбь, казалось, разрывала её сердце на части, не оставляя иного выбора, кроме как дрожащими пальцами нежно погладить мальчика по лбу, будучи не в силах совершить больше ничего, даже самого малого движения. Мальчик, казалось, почувствовал эмоции матери и протянул руку, чтобы схватить её дрожащую, непослушную ладонь, прижимая к своей щеке. — Не беспокойся обо мне, мама. С нежностью, напоминающей молодого зверя, решившего покинуть своё гнездо, он мягко погладил ладонь Аннелизы. — Я нашел свою цель, мне больше не страшно, правда. — Если вся ценность того воспоминания заключалась в этом мгновении, если всё, что я пережил за эти десять лет, было предназначено для этого мига, если все мои жертвы могли привести к этой перемене... Мальчик открыл глаза; его взгляд, погруженный во тьму, наполнился слезами. И всё же он произнёс с улыбкой: — Всё это того стоило, мама. В этот момент небо над цветочным полем внезапно раскололось, и в то же мгновение из трещины в пространстве появились пять фигур, излучавших грозное присутствие. Их накопленная смертоносная сила была настолько экстремальной, что даже остаточные эффекты заставляли цветы и траву на поле распадаться. И как раз в тот момент, когда Аннелиза обернулась, в мгновение, когда они собирались нанести удар — Демон, таившийся в бездне, пробудился. Чистая, словно живая, угольно-черная тьма хлынула из объятий Аннелизы во все стороны, поглощая всё пространство. Эта похожая на грязь, но, казалось, живая тень превзошла их понимание и мысли, накрыв собой всё. Затем Аннелиза почувствовала, как её отбросило в сторону. Ибо на том месте, где на её коленях лежал сын, начала стремительно разрастаться массивная, неописуемая масса извращенной «плоти», кричащая в агонии. Она была покрыта мелкими черными чешуйками, но чешуйки извивались, выпуская бесконечные черные отростки, напоминающие червей или щупальца, каждое из которых излучало такой глубокий ужас, что один лишь взгляд мог полностью сокрушить душу обычного сверхъестественного существа. Никто не мог найти рта в этой гротескно искаженной массе плоти, но она яростно взревела голосом, в котором, казалось, слились воедино девять голосов: — Убить… убить… — Убить… всех вас! Это было неописуемое… уничтожение. Время, пространство, энергия, порядок… всё было поглощено тьмой, стерто, превращено в ничто. Пятеро сверхъестественных существ пятой ступени даже не могли осознать ситуацию, не понимая, что произошло, когда их перетерли в чистый прах… нет, в нечто меньшее, чем прах, в небытие. Но разрушение не прекращалось; монстр безоговорочно стирал всё вокруг себя, и хотя само разрушение в тот момент было бессмысленным, он всё равно упрямо и безумно изливал свою ярость, распространяя свою глубокую тьму даже на более отдаленные пределы. И в этом бесконечном разрушении, занятом его массивным, деформированным телом, в защищенном центре оставался один человек. Она была невредима, нетронута экстремальным разрушением, ни один волос не упал с её головы. Когда Аннелиза пришла в себя, не осталось ничего, кроме чистой, безграничной тьмы. — Анс… Анс! Женщина, защищенная извращенной плотью, закричала в полном отчаянии: — Анс! Пожалуйста, нет… остановись… Анс! — …Ма…мо…чк…а? Словно уничтожив всё и забыв обо всём, существо остановило свои движения, услышав её голос. Оно медленно свернуло свое тело, опуская то, что казалось его «головой», и своими мелкими чешуйками и массивным черепом нежно коснулось её щеки, словно рукой, потираясь о неё. — Всё хорошо, всё хорошо… ма…мочка. Его голос, хотя и жутко отдавался девятикратным эхом, всё ещё оставался… детским голосом. — Я защищу тебя, мама… я защищу тебя… — Защитить… маму. Он, казалось, забыл всё, даже самого себя. Но он отчетливо помнил причину и цель своей чудовищной трансформации. — Решимость, которую не могла отнять даже бездна. *** Аннелиза стояла с открытым ртом, её слезы прорвались наружу, смачивая щеки и мелкие, извращенные чешуйки. Её сын, казалось… был уже за гранью возврата. Поглощенный бездной, не оставивший ничего позади. Как и все, кто ступает в конец, совершенно безумный, как Гидрал, он стал воплощением бездны, ходящим среди нас, чистым сосудом разрушения. Аннелиза мало что понимала; она не знала, почему кто-то пришел убить её, почему Ансель получил эту новость или каков был смысл слов Анселя ранее. Но теперь она поняла природу дилеммы Анселя и источник его силы. — Духовная сущность… Со слезами, текущими по лицу, женщина обняла массивный череп, который едва могла охватить руками, слушая, как он прерывисто произносит «защитить маму», в то время как она, сдерживая рыдания, бормотала: — Ради того, чтобы защитить меня, ты искал силу в бездне? Сам Гидрал был уже неразрывно связан с бездной, и духовная сущность, которую выбрал Ансель, можно сказать… полностью погрузила его в глубины бездны. — Глупое дитя… глупое дитя… такое спасение… как оно могло спасти меня? Аннелиза перестала плакать, прекратила сдерживать рыдания, потому что знала: её ребенок в каждое мгновение испытывает боль в тысячу раз сильнее, чем она. И всё же, если ребенок терпит боль в тысячу раз сильнее, то мать, видящая всё это, всегда будет испытывать боль, которая ещё выше. — Анс… послушай меня, Анс. Аннелиза, больше не плача, закрыла глаза и обняла массивный череп, тихо говоря: — Мне так жаль, несмотря на то, что ты говорил, что не можешь обмануть меня, я никогда не осознавала, через что ты проходишь. — Мне так жаль, это я должна была защищать тебя, но я позволила тебе так сильно страдать. Её тело излучало крупицы света, и в то же время, в самых глубоких пределах Загадки Нулевого Царства, в окружении глав пакта, Фламель, который был в разгаре экстатического смеха, внезапно перестал смеяться. А затем, словно обезумев, он бросился обратно той же дорогой, которой пришел. — Я так хотела увидеть, как ты вырастешь, увидеть, как ты женишься на девушке, которую любишь, заведешь детей и счастливо скажешь мне, что я лучшая мама в мире. — Но я больше не могу этого сделать, прости меня, Анс, я никудышная мать. Является ли эрозия бездны необратимой? Не обязательно… Духовная сущность — это сила в ядре души носителя, служащая фундаментом для трансцендентности. Как форма силы, она в конечном итоге должна контролироваться, а не быть рожденной для уничтожения своего владельца. Раньше, несмотря на то, насколько нестабилен был Ансель, он всё ещё мог контролировать эту силу. Поэтому, если Анселя можно освободить от его нынешнего состояния или если его можно подавить, устранив эрозию души бездной, то есть возможность, что он вернется к своему первоначальному «я». А что касается устранения эрозии души бездной… С этой задачей Глава духа справляется более чем искусно. — Итак, в конце концов, позволь мне совершить один последний поступок… как мать, можно? — …Мама? Существо, озадаченное и охваченное паникой, позвало её: — Мама… мама? — Не бойся, Анс, — Аннелиза нежно погладила череп существа. — Даже если я больше не смогу быть рядом с тобой, не бойся. — Ты встретишь других, кто будет заботиться о тебе, дорожить тобой и любить тебя так же, как я. И ты должен относиться к ним с той же заботой, дорожить ими и любить их так же, как ты любил меня. Форма женщины рассеивалась в точки света, знаменуя саморазрушение и растворение её души, а вместе с этим — уничтожение всего сверхъестественного, что было построено из неё. Но это было не разрушение без цели. Бесконечные точки света слились с телом существа, заметно растворяя тьму, которая обвивала его, и исцеляя его тело с видимой скоростью. — Не бойся, Анс. Аннелиза Делиан, мать, нежно поцеловала череп существа, пока всё её существо полностью растворялось, посвящая всю свою душу своему ребенку, спасая его от бездны. Так же, как она любяще и блаженно поцеловала его в лоб, когда впервые держала своего ребенка на руках. — Это моя судьба. Если моя жизнь, всё, что у меня есть, существует ради этого мгновения — — Тогда всё это не зря, дитя моё. Её тело полностью превратилось в точки света, исчезая в бесконечной тьме. Затем цвет бездны отступил, словно прилив, и искаженная, извращенная форма начала сжиматься, непрерывно сжимаясь, пока не стала маленькой формой мальчика. Мальчик открыл глаза, глядя в бесконечную пустоту, разрушение, оглядываясь на небытие, которое осталось, его губы механически двигались, но не издавали ни звука. Он сидел там, словно марионетка, лишенная души, его глаза были лишены всякого цвета, пустые, словно мертвые. Однако, когда его голова, не поддерживаемая никакой силой, медленно опустилась, его глаза отразили другой цвет. Цвет цветов. В этом бесконечном разрушении, когда существование Аннелизы было полностью уничтожено изнутри, превратившись в ничто, всё ещё оставался мягкий, обнимающий букет цветов, нежно поднимающий мальчика. Эти цветы, казалось, пересказывали слова, которые она говорила Анселю, также доказывая — В этом бесконечном разрушении лежит величайшая Глава духа, преодолевшая бездну. Величайшая мать, спасшая своего собственного ребенка. ---------- Том 2 Глава 470 Это было величайшее отчаяние в жизни Анселя. Одного-единственного слова хватило, чтобы разбить сердце Анселя, позволив Серафине выбраться из бездны саморазрушения. Когда Ансель наконец набрался смелости, чтобы вновь обратиться к своим мыслям и чувствам того времени, они показались ему совершенно… нелепыми. В юности он напоминал марионетку, чьими нитями прихотливо управляла судьба. Одно лишь движение пальцев тех возвышенных существ приводило в действие его конечности и тело; любое малейшее движение — и он устремлялся вперед, следуя Их воле, не испытывая ни тени сомнения. Действительно, в тот день империя едва не пала. Фламель в исступлении едва не сошелся в смертельной схватке с Императрицей в столице. Если бы Императрица заблаговременно не перенесла поле битвы в Загадку Нулевого Царства, столица перестала бы существовать. Величайшая ошибка Анселя заключалась в том, что он поверил, будто за всем этим стоит Императрица. При более глубоком размышлении можно было прийти к выводу, что Эфесандер, какой бы безумной она ни была, не могла совершить столь абсурдный поступок. Смерть Аннелизы не принесла ей никакой выгоды; напротив, она сама стала второй по значимости жертвой. Чтобы предотвратить любые непредвиденные инциденты, Императрица даже поместила Аннелизу, «созданную» Фламелем, в столице, под свой присмотр, в качестве меры предосторожности. И все же в тот момент юный Ансель не смог прийти к такому выводу. Дело было не только в ошеломляющей панике, охватившей его разум, и не только в том, что его умственные способности были тогда слишком незрелыми. Важнее было другое… поворот судьбы. При наличии разумной отправной точки, будь то мысли или мирские дела, все неизбежно направлялось тем высшим существованием туда, куда падал Его взгляд. Такова сила судьбы. В тот самый момент, когда Ансель допустил эту мысль, все с этого мгновения начало перепланироваться, корректироваться и, в конечном итоге, перенаправляться к желаемому результату. Любые аномалии, ошибки — не только те, что случались с Анселем, но и любые сомнения и размышления, которые могли возникнуть у Аннелизы, — «корректировались» способом, «соответствующим её ходу мыслей». Любой внешний фактор, способный вызвать беспокойство, естественным образом выравнивался и возвращался к истоку. Предполагаемый акт спасения, совершенный Анселем, привел его к еще большему отчаянию. Движимый этим отчаянием, он перестал действовать лишь ради изменения своей трагической судьбы и начал… отчаянный бунт против самой судьбы, вплоть до свержения, убийства и уничтожения того невыразимого существа! Он осознал свою слабость перед лицом судьбы и понял, насколько хрупкой была его решимость «стать сильным». Разве можно просто стремиться к тому, чтобы… «стать сильным»? Нужно стать жестоким, совершенно порочным, готовым пожертвовать всем и заплатить любую цену, чтобы преодолеть судьбу, истощив до последней капли самого себя, чтобы ухватиться за этот мимолетный, неуловимый шанс. Без такой решимости победить судьбу было невозможно. По правде говоря, в нежном возрасте десяти лет Ансель был близок к успеху. Если бы у него было больше времени на освоение манипуляции своей духовной сущностью, если бы он не поддался неистовству после уничтожения убийцы, если бы… существовало множество возможностей, ни одна из которых не выходила за рамки осуществимого. Судьба дирижирует неизбежным, но не колеблется, внося переменные в исход, и её не заботит… когда эти переменные действительно происходят. Такова её высокомерная гордыня — или, возможно, для неё это вовсе не гордыня, а лишь рутина. Ибо сколько в этом мире людей, способных по-настоящему создавать такие переменные? Если кто-то не противостоит ей намеренно, кто может сказать, не являются ли эти переменные семенами, посеянными Судьбой для далекого будущего? В десять лет Ансель упустил свою величайшую возможность, но, оказавшись в безвыходном положении, он обнаружил путь, полный переменных… хотя и не преуспел. — Даже будучи наделенным статусом божественного вида, сколько десятилетний ребенок, полностью погруженный в бездну, мог сохранить целостность своей души? В глазах Судьбы такие переменные можно было приравнять к невозможному, и эта невозможность, определенная Судьбой… — лишь один из немногих шансов на победу над ней. Этот метод, лишь один из многих, был давно отброшен Анселем; он вряд ли стал бы снова так безрассудно рисковать. Хотя доверить Серафине свою самую глубокую тайну в то время было самым безрассудным из всех рисков, Ансель прекрасно понимал, что Серафине нужна была лишь одна причина. Он больше не играет в азартные игры; он учится у Судьбы и начинает контролировать. Контроль опасен, но он полезен — ибо путем неоднократных испытаний Ансель подтвердил, что Судьба преследует то, что «разумно». Император Небесного Волка должен расти, вскормленный кровью сородичей, а пробуждение Источника Истины требует испытаний в человеческом мире. Судьба предпочла бы проиграть эту партию, чтобы спланировать будущее, чем позволить гордому юному волку поглотить какое-то чудесное сокровище и стремительно обрести силу, сметая все на своем пути; она также не позволила бы механической марионетке внезапно осознать свой истинный путь. Заключая все в рамки абсолютного разума, Ансель затем перерезает нити Судьбы. Точно так же, как он сделал это на территории Красного Мороза, хотя… его усилия были близки к успеху. Из-за любви Серафины, его колебаний и, в конечном итоге, его срыва — все это оставалось в рамках разумного. Это путь, по которому он идет сейчас, и, подобно азартной игре из места бесконечного отчаяния в поисках проблеска надежды, он также требует определенного просветления. Просветления, требующего пожертвовать всем. Даже тогда, чтобы достичь абсолютного контроля над всем, высота этого просветления должна превосходить высоту безрассудного риска. Ибо Ансель должен быть подобен Судьбе — отстраненным, безжалостным, всецело доминирующим над всем, чтобы занять её изначальное место и перерезать невидимые нити, манипулирующие всеми существами. Создание благоприятного образа — лишь удобство для действий; даже если он презирает упадок империи, он поддерживает хорошие отношения со многими дворянами. Благородные дела, которые он совершает, могут быть лишь прелюдией к какой-то резне, а грехи и глубоко укоренившаяся ненависть могут быть лишь ради незначительных перемен, исполняемых с равнодушием. Никакого тепла, никаких эмоций, никаких… идеалов. Ансель Гидрал, в конечном счете, не смог исполнить желание матери и стать добрым человеком. Ансель Гидрал стал величайшим и самым зловещим злодеем империи. Не желая снова совершать ошибки или терпеть отчаяние, которое когда-то опустошило семью Гидрал, он решил быть безжалостным и абсолютным… манипулируя всем, что потенциально могло помочь ему победить судьбу. Мальчик умер, и на свет возродилось чудовище. Аннелиза отдала всё, чтобы спасти своего ребенка, погрузив его в непостижимую тьму отчаяния. Шесть лет — и никакого облегчения. ---------- Том 2 Глава 471 Выживший монстр, глубоко осознававший ужасы судьбы, не доверял ни себе, ни другим. Лишь выводы, сделанные с максимально объективных позиций, и информация, проанализированная с высоты судьбы, казались ему надежными; всё остальное не заслуживало доверия. Мир в его глазах превратился в четкую схему, а жизнь — в холодную формулу. Этот подход был порочен по своей сути, ведь он всё равно подразумевал доверие лишь самому себе. Однако чем больше ошибок совершал Ансель, тем ближе он становился к тому возвышенному состоянию, к той сфере, которую теперь почти довел до совершенства. Он мог прочитать человека с одного взгляда, манипулировать его любовью и ненавистью, расставлять людей точно там, где они должны были находиться, чтобы выполнить то, что требовалось, направляя всё к… желаемому результату. В игре с Серафиной он проиграл судьбе лишь в самый последний момент, тогда как в игре с Равенной он уже поставил идеальный мат. Даже последовавшие за этим критические моменты были частью грандиозного плана, уже приведенного в действие. Ансель смотрел на ошеломленную Хелен, а на его лице по-прежнему играла та самая располагающая улыбка. В детстве он редко улыбался, потому что Аннелизе не нравилась эта его официальность. Теперь же Ансель почти всегда сохранял ту мягкую, вежливую улыбку, напоминавшую дыхание весны, хотя давно забыл, какой смысл вкладывала в неё мать. «Такая улыбка просто облегчала манипуляцию другими», — поэтому Ансель продолжал так делать. — Это… твоя история, Отец? — спросила Хелен, её губы дрожали, а лицо лишилось всяких красок. Если слёзы Серафины после прочтения воспоминаний Анселя были почти сочувственными, то нынешнее выражение пустоты и оцепенения на лице Хелен было выражением… сожаления — сожаления в тысячу раз более глубокого, чем любое другое. Это сожаление, настолько сильное, что хотелось удавиться, было настолько осязаемым, что Ансель чувствовал его, даже не глядя на неё. И всё же, наблюдая за реакцией Хелен, Ансель не почувствовал того облегчения, которого ожидал. Что касается тайн, которые он хранил, Ансель не собирался скрывать ничего от глав пакта — частей его собственной жизни; все будущие главы пакта также узнают об уникальности Анселя и его решимости. Однако, несмотря на то что Хелен ранее превзошла Равенну и убила своё прошлое, Ансель не сразу поделился с ней этими вещами. Даже сейчас он лишь рассказал… историю. Он долго ждал этого момента, ожидая, что Хелен покажет то же выражение, что и Равенна после услышанного, но только сейчас понял — Хелен оставалась Хелен; в конечном счете, она не была Равенной. Настоящая Равенна не знала бы сожалений. Она могла бы посочувствовать его положению, но не стала бы жалеть о своем выборе. В рамках, которые Ансель выстроил для неё, она наверняка совершила бы поступки, которые для него были бы равносильны предательству. — Значит, ты не хотел называть мне причину в то время. После трех лет неопределенности Хелен нашла ответ, но он принес ей лишь… муки. — Потому что ты верил, Отец, — прошептала она, её взгляд упал на дрожащие руки. — Если бы я знала, что всё предопределено, я бы никогда не встала на твою сторону. Ансель мягко приобнял Хелен, позволяя ей опереться на свое плечо, и тихо произнес: — Но ты уже убила то прошлое; больше не терзай себя этим, Хелен. — Но я не могу простить… Если бы я тогда была рядом с тобой, всё, всё это… Голос Хелен оборвался, и Ансель почувствовал глубокое отвращение, исходящее от её молчания — ненависть к самой себе в прошлом. Это было не просто предательство Анселя, а неспособность поддержать и помочь ему, когда он больше всего в этом нуждался… что еще сильнее ранило его и без того измученную жизнь. После долгого молчания Хелен произнесла хриплым голосом: — Значит, твоим врагом была вовсе не императрица, а… — Судьба. Сила, которая разрушила для меня всё. В юных глазах Гидрала мелькнула бездонная тьма. «Мои оставшиеся годы будут посвящены противостоянию тебе, пока один из нас не будет полностью уничтожен, и ради этого… я не пожалею никаких усилий». Хелен, глядя в глаза Анселя, наконец осознала свою миссию в этот момент. Она инстинктивно потянулась, чтобы коснуться его щеки, но её рука замерла в воздухе. — Отец, ты… только сейчас решил открыть мне ответ. Девушка прошептала: — Кажется, та, кем я была раньше, еще не была достойна твоего признания. Решив убить свое прошлое «я» и выйдя победителем из этой борьбы, Хелен спросила Анселя, кто настоящий враг. Ансель всё еще указывал на императрицу, не раскрывая своих истинных намерений. Ансель погладил Хелен по голове: — Не зацикливайся на этом; я не ставлю под сомнение твою решимость, Хелен, я просто… Он замолчал, оставив фразу незаконченной, но Хелен заполнила пробел. — Ты на самом деле… желал, чтобы Равенна выжила. — … Ансель на мгновение заколебался, а затем вздохнул, словно почувствовав облегчение: — Да, возможно… я желал, чтобы она выжила, или, вернее, с того момента, как она вырвалась из трехлетнего заточения, я надеялся, что она, став свидетельницей всех перемен, поймет меня. — Вплоть до того момента, когда вы двое уладили свои разногласия… я надеялся, что она проявит хотя бы намек на колебание. Если бы оно было, Ансель мог бы убедить себя, что даже если он не стер Равенну полностью, у него всё еще есть шанс приручить её. Хотя их отношения уже никогда не могли стать прежними, она всё еще оставалась его другом. Но Равенна не дрогнула; она осталась непоколебимой и сияющей, верной своей сути — возможно, ей помогла судьба, но это лишь подчеркивало… её врожденную природу. Она была непреклонным, лучезарным героем. — Фундаментально несовместимым с таким дьяволом, как он сам. Существование Равенны лишь подчеркивало… глубокую необходимость Хелен для него самого. Когда Хелен показала свою готовность отказаться даже от последних остатков прошлого, включая Эйлин, Ансель не нашел причин скрывать правду дальше. Возможно, именно слова Императрицы, та самая сделка, затронули самые сокровенные печали Анселя, вынудив его искать утешения… в доверии к кому-то. Хелен было суждено узнать об этих вещах, и время таких откровений не имело значения. Ансель никогда не забывал о необходимости остерегаться прихотей судьбы. После тщательного обдумывания он пришел к выводу, что среди всех определенных вещей под его контролем, только Хелен могла быть использована судьбой, чтобы нарушить его планы. Раскрытие этой тайны Хелен не имело никаких последствий. В конце концов, степень его привязанности к Хелен достигла своего зенита, и её чувства к нему останутся неизменными после этих откровений. ---------- Решимость Хелен — Даже перед лицом таких невзгод, — Ансель вгляделся в тусклые, лишенные света глаза Хелен, — ты не дрогнешь? — Никогда, Отец, — ответ Хелен прозвучал без колебаний, с той же непоколебимостью, с какой Равенна всегда хранила верность. — Будь то Императрица или сама судьба, — она протянула руку, обхватив шею Анселя и прижавшись к его плечу. — Доверься мне, Отец. Я не позволю причинить тебе вред или принести тебя в жертву снова. Хелен опустила взгляд, её лицо выражало твердую решимость. — Даже если для этого придется отдать всё, что у меня есть. Ансель лишь улыбнулся — не насмехаясь над наивностью Хелен, а находя… некое подобие утешения в её словах. Хелен, никогда не испытывавшая на себе грозную силу судьбы, могла наивно заявлять о том, что избежит жертв — точно так же, как Серафина верила, что сможет легко преодолеть свою звериную натуру. Впрочем, это не имело значения. Будь то Хелен или Серафина, их решимости стоять рядом с ним перед лицом непреодолимых препятствий и отчаяния было достаточно. Если говорить со всей жестокостью правды — даже если Хелен действительно пожертвует всем ради Анселя из-за какого-то события, он останется непоколебим. Она была рождена из души предателя, её существование носило чисто утилитарный характер. Хелен не была ни Равенной, ни Серафиной, и уж точно не была… его матерью. Более того, когда наступит критический момент, когда Фламель завершит свое величайшее творение, используя все материалы, собранные за эти годы, в мире не останется ничего, что потребовало бы от Хелен полной самопожертвы. А даже если бы и потребовалось, Ансель обеспечил бы её спасение. — Наш путь еще далеко не окончен, Хелен. Ансель взял Хелен за руку, положил её себе на грудь и тихо произнес: — Теперь, когда ты знаешь, кто мой истинный противник, нет нужды спешить к немедленному успеху. С этого момента будь моей силой. Это было второе официальное приглашение Анселя к Хелен стать главой его пакта, заключить завет, однако по какой-то причине она, жаждавшая этого кольца последние три года, хранила молчание, не давая ответа. — …Подожди, еще не время, Отец. Хелен и Ансель обменялись взглядами. — У меня есть кое-что чрезвычайно важное, что я должна тебе показать. Ансель слегка приподнял бровь: — Прямо сейчас? — Да. Благодаря твоему благословению я нашла путь вперед. Голос миниатюрной женщины был спокоен, но решителен: — Надеюсь, это станет силой, которая поможет тебе… изменить твою судьбу. — Это будет непросто, — усмехнулся Ансель. — Ты планируешь выбрать главу пакта через год или два? — Нет, это не займет так много времени. Хелен сжала руку Анселя, в её глазах не было ни тени скрытности или колебаний: — Это будет скоро… очень скоро, пожалуйста, поверь мне. — Вот как… — Ансель понимающе кивнул. — Это можно завершить в течение тридцати дней? — Этого будет достаточно, Отец. Хелен согласилась на этот расплывчатый срок: — А пока я надеюсь, ты позволишь мне встретиться с мистером Фламелем. Она посмотрела на свою ладонь, говоря тоном, в котором сквозило безразличие и даже презрение: — Мы с ней должны окончательно расставить все точки над «i». Ансель, уловив нечто большее, задумался и спросил: — В то же время… тебе также нужны знания, которые Равенна накопила за эти три года, верно? — Да, Отец. — Это значит, тебе нужно немедленно увидеть моего отца… Он может быть сейчас в критический момент и, возможно, не сможет… По какой-то причине слова Анселя слегка запнулись; он прекрасно знал, чем сейчас занят его отец, ведь он слишком часто возвращался к этому воспоминанию. — Сейчас, вероятно, еще не время для самой стадии очистки. Ансель встал, посмотрел на потолок и тихо произнес: — Что ж, тогда я отведу тебя к отцу, Хелен. Возможно, чтобы помочь Хелен окончательно расставить все точки. А может, просто чтобы еще раз увидеть отца. Прежде чем опустится занавес этой… затянувшейся драмы. ---------- Том 2 Глава 473 Ностром, вооруженная алхимическая крепость, выкованная Фламелем, не был рожден из желания сеять насилие. Фламель, преданный созиданию, не упивался агрессией. Существование Нострома служило лишь сдерживающим фактором для Императрицы, рода Флеймфист — символом, который делал его, человека, «чуждого битв», чрезвычайно опасным. Это было абсолютное оружие, которое под его контролем могло уничтожить даже божества. Если бы главное орудие Нострома на полной мощности выстрелило по дуге, идеально огибающей поверхность континента, оно могло бы с востока на запад расколоть весь материк одним ударом. Не просто империю, а весь континент. Конечно, расколоть континент надвое прямым выстрелом было невозможно, ибо эта древняя земля, способная выдержать распри божественных существ, была исключительно плотной и прочной. Однако со временем превращение всего континента в руины было вполне достижимо, и это было далеко не пределом разрушительных возможностей Нострома — в конце концов, это был лишь эффект одного залпа. Когда Ностром, оснащенный многочисленными режимами и бесчисленными блоками массивов, работал под властью Фламеля на полную мощность, масштаб разрушений, которые он мог обрушить, был неизвестен и, по правде говоря, непостижим для всех. Если и были какие-то ограничения, то, вероятно, лишь в том, что только Фламель мог владеть этим оружием разрушения. Даже если бы он оставил Ностром Анселю, тот смог бы получить доступ лишь к нескольким его самым базовым функциям. В конце концов, императрица могла испепелить всю империю за три дня, и этот срок… был тем, чего нынешняя, выжившая из ума императрица могла достичь при полномасштабной контратаке всех экстраординарных существ империи. Если бы Эфесандер была в расцвете сил, с её контролем над силой на пике, насколько этот период мог бы сократиться — остается неясным. Насилие божественных видов было таково, что оно возвышалось над всеми существами, но что было более отчаянным, так это то, что насилие было лишь самой поверхностной манифестацией власти, которой они обладали. Те высшие души, постоянно стремящиеся к вознесению и эволюции, вечно подвергались эрозии со стороны бездны, и «бездна» была лишь… именем, рожденным из страха, ибо в этом мире не существовало ничего, что могло бы противостоять первобытному потоку информации обо всем сущем. Это был одновременно и яд, разъедающий души и сводящий людей с ума, и тайный путь к бесконечности, к достижению высочайших вершин. Те, кто мог черпать из этого бесконечного яда, чтобы обрести высшую власть и усилить себя, считались божественными. До тех пор, пока человек мог выдерживать бесконечный натиск информации мира, захватывать и осваивать правила, управляющие функционированием мира, он естественным образом возносился к божественности. Точно так же, как предки Гидрала могли без усилий вписать «тайны Гидрала не подлежат исследованию» в правила мира, столь же неизменные, как восход и закат солнца и луны. Это, несомненно, была сила, пленявшая сердце и душу, абсолютная мощь, которая поистине царила над всеми существами, незыблемое превосходство. Цена, однако, была очевидна. В тот момент, когда Хелен ступила на Ностром, она почувствовала леденящую ауру, окутывающую эту алхимическую крепость. Это был почти осязаемый хаос, где сам воздух, казалось, сгущался в искаженный, сводящий с ума вихрь. Глубокая тьма бездны, рожденная из слияния всех вещей, открывала, что когда все цвета сливаются, остается только черный. Таким образом, бездна не символизирует зло как таковое; скорее, она представляет собой… неизбежную ловушку. Оказавшись в ней, можно лишь падать всё глубже, пока душа не угаснет, став частью бездны и обретя бессмысленную форму свободы. Бездна не выносит моральных суждений, однако те, кто падает в неё, часто проявляют неконтролируемый хаос из-за своего всё более расстроенного разума. Хелен знала это слишком хорошо. Даже не унаследовав корону, Эвора была известна своей тиранией. И когда Ансель прибыл в Античег, хотя она ждала за воротами, она могла почувствовать жестокие и безумные намерения Эфесандер, словно та намеревалась сжечь сам мир. Однако… Фламель был другим. Логически, его состояние должно было резко ухудшиться после кончины Аннелизы, но при их встречах Хелен никогда не чувствовала никакого тревожного безумия в старом Гидрале. Он всегда был любезен, его речь — мягкой, мысли — ясными… не только по сравнению с Эфесандер, но даже Эвора казалась далекой от него. И все же теперь всепроникающая тишина над Ностромом говорила о многом — состояние Фламеля резко ухудшилось. Что именно произошло за столь короткое время? Что пытался создать Фламель? Никто не знал, кроме Анселя. — Ты в порядке? — спросил Ансель, глядя на обеспокоенную Хелен. — Просто потерпи еще немного. Управление душой Равенны не составляет труда для отца, скоро всё закончится. — Мистер Фламель, он… Ансель не ответил, но даже без слов Хелен могла догадаться о ситуации. Однако, глядя на Анселя, она не могла уловить никаких эмоций в его профиле. Лишь спокойствие, своего рода… ожидаемое умиротворение. Это спокойствие заставило Хелен взять свои слова назад. Женщина опустила голову, её глаза были лишены света, но наполнены непоколебимой решимостью. Она бессознательно сильнее сжала веревку, из-за чего Равенна, следовавшая позади, споткнулась. Полностью скованная и ведомая Хелен на веревке, Равенна, даже с запечатанным ртом, всё еще устремляла пронзительный взгляд в спину Анселя глазами, которые безмолвно заявляли об эмоциях, которые Ансель меньше всего хотел видеть — бунт и неповиновение. Однако эти эмоции не могли длиться долго. Равенна станет пищей для Хелен, её три года упорного совершенствования в конечном итоге лишь добавят необычайной силы Анселю. Четыре героини, за которыми наблюдала судьба, обладали талантами и способностями, достойными такой благосклонности. Серафина, безродная и восставшая из пепла, достигла вершины за тридцать лет, владея божественной силой. В сфере знаний Равенна достигла области, непостижимой для других. Она родилась не ради власти, а чтобы подтолкнуть всю империю, всё общество к новому миру своими знаниями. Не будет преувеличением сказать, что когда старая империя пала от рук героинь, становление нового мира было почти полностью движимо Равенной. ---------- Том 2 Глава 474 Ансель не стремился создать новый мир; он не собирался позволить будущему, которое предвидела судьба, воплотиться в жизнь. Однако это знание давало ему возможность лучше управлять всей империей в ближайшем будущем, чтобы более эффективно… противостоять судьбе. Равенна три года трудилась в подземной библиотеке Гидрала, неустанно поглощая, переваривая и присваивая всё, что могла понять, почти забыв о сне. Она, несомненно, надеялась, что это огромное накопление знаний за три года сметет упадок и преобразит империю, но в конечном итоге… она всё равно стала инструментом в руках Анселя для борьбы с судьбой. Иронично, но если бы она хоть немного пошла на компромисс с Анселем, у неё мог бы появиться реальный шанс воплотить эти знания в жизнь, а не стать пищей для другого «я», как это произошло сейчас. Поистине… иронично. С этими мыслями Ансель почувствовал, как кто-то сжал его руку. — Отец, — голос Хелен отозвался в его ухе, — доверься мне. С какого-то момента Хелен начала постоянно повторять эти два слова. Ансель понимал, что это не было неискренностью, но не мог до конца объяснить, почему. Возможно, это было следствием постоянной неуверенности в себе, её неспособности простить своё прошлое «я», которое сомневалось в Анселе, поэтому она надеялась, что Ансель сможет довериться ей. Эта уязвимость отличала её от ледяной отстраненности Равенны, смягчая выражение лица Анселя. Он мог полностью доверять Хелен, которую создал сам, дочери, носившей черты его прошлого друга, которая никогда не оставит и не предаст его, той, которой он дал цель в жизни. Даже когда ей сообщили о существовании судьбы, она не выказала ни малейшего колебания, питая лишь ещё более чистое презрение к Равенне. Она доверяла себе больше, чем судьбе. Для Анселя этого было достаточно. *** Ансель, в сопровождении Хелен, продвигался сквозь искаженную и пугающую атмосферу, преодолевая длинные темные коридоры, проходя через бесчисленные двери, направляясь в самую глубь Нострома. Чем дальше они заходили, тем сильнее, казалось, страдали Хелен и Равенна. Хаос и безумие, бессознательно исходившие от Фламеля, превратились в осязаемое давление — силу, способную дестабилизировать неустойчивых и даже привести к разрыву их душ. Ансель защищал их от прямого воздействия, но не мог полностью оградить от повреждений; он держал Хелен за руку, бессознательно сжимая её крепче. — Писк. Тихий звук раздался в ухе Хелен, и она инстинктивно повернула голову на источник шума, но Ансель немедленно удержал её. — Не смотри, — строго сказал юный Гидрал. — Ты тоже, Равенна. Когда Хелен и Равенна опустили головы, в темноте, не освещенной слабым светом огня, появились две пронзительные алые точки. Затем четыре, потом шесть, а после… густо усеяли пространство, словно заполняя всю тьму крошечными красными огоньками, и все они наблюдали за Анселем, за Хелен и Равенной рядом с ним. — Лоуренс, — тихо прошептал Ансель, — ты в порядке? — Юный… лорд? Из темноты донесся зловещий и отрывистый шепот, словно сотни голосов бормотали в унисон: — Ах… да, юный лорд. Человек рядом с юным лордом — это… это… — Моя будущая глава пакта, успокойся, Лоуренс. — Глава пакта… я понимаю… хи-хи-хи… у нашего юного лорда наконец-то появилась глава пакта. Множество красных огоньков в темноте постепенно рассеялись вместе с этим леденящим душу смехом, не оставив и следа от обычно жизнерадостного крысоподобного Лоуренса. Ансель, слегка опустив взгляд, обратился к Хелен: — Теперь всё в порядке, просто потерпи ещё немного, я скоро верну тебя в поместье. — Мистер Лоуренс тоже… — Главы пакта ранжируются в зависимости от степени эрозии, которую они перенесли. Первая — Глава душ, принявшая на себя основной удар, за ней следует Глава бездны, а затем Глава Пожирания. Ансель вздохнул: — Другие, возможно, ещё способны поддерживать чувство собственного «я», но для Лоуренса сохранить даже этот минимальный уровень рассудка… было крайне сложно. Без доли Главы душ безумие Фламеля значительно повлияло на его главу пакта, но остается вопрос… почему он сошел с ума так быстро? Вскоре Ансель вместе с Хелен и Равенной подошел к массивной двери, поверхность которой была испещрена слоями темных узоров, словно запечатывающих нечто ужасающее внутри. Ансель положил руку на дверь, закрыл глаза и тихо прошептал: — Отец, это я. Изнутри не донеслось ни звука, но рябь, пробежавшая по двери, казалось, каким-то образом отозвалась. — Идем, Хелен, скоро всё закончится. Ансель протянул руку Хелен, и, хотя он говорил обнадеживающе, его выражение лица было серьезным: — Помни, как только войдем, закрой глаза. — Да, отец. Ансель взял Хелен за руку, Хелен, в свою очередь, взяла за руку сдерживаемую Равенну, и все трое шагнули за дверь, входя в пространство по ту сторону. Следуя указаниям Анселя, Хелен послушно крепко зажмурилась, но, вопреки её ожиданиям, гнетущее чувство, которое снаружи казалось почти удушающим… в этой комнате отсутствовало. Всё было мирно и естественно, словно они оказались в мире, таком же обычном, как и любой другой, и в резком контрасте с абиссальным силовым полем это место казалось раем. И эта комната была не алхимической лабораторией, заставленной бутылями и склянками, и не кузницей, кипящей работой, а просто… обычной спальней. Спальня была полностью обставлена, но в ней примечательно отсутствовала кровать, а стоял лишь… хрустальный гроб. Внутри гроба мирно спала мать Анселя, Аннелиза Делиан, которая давно скончалась, но проводила много времени с Анселем в этот период. Над гробом парила сфера, излучавшая мягкий белый свет, назначение которой было неизвестно. А рядом с гробом Фламель Гидрал, не занятый никаким творением, безмолвно смотрел на свою жену в гробу, словно статуя, лишенная души. Спустя неопределенное время он медленно повернул голову, чтобы взглянуть на Анселя, его голос был мягким и спокойным, всё ещё лишенным какого-либо безумия. — Что такое, Анс? Фламель спросил с улыбкой: — Ты скучаешь по матери? Дай ей отдохнуть ещё немного; скоро она сможет… — Отец. Несмотря на странное поведение Фламеля, Ансель не собирался успокаивать его или вести себя с ним мягко; вместо этого он прямо прервал Фламеля, сказав: — Мне нужна твоя помощь с Хелен и Равенной. Пожалуйста, используй Равенну как основу, чтобы завершить душу Хелен, гарантируя, что на её волю не повлияет Равенна. ---------- Том 2 Глава 475 — Хелен… Равенна? Мужчина поднялся, глядя на двух женщин рядом с Анселем, в то время как рядом с юношей раздался болезненный стон. Юный Гидрал тут же повернул голову; Хелен послушно подчинилась приказу Анселя, но Равенна… Она, казалось, лишилась рассудка, осмелившись в этот миг встретиться взглядом с Фламелем! Ансель стремительно выхватил поводок из руки Хелен, притянул Равенну к себе и сжал её горло. — Ты что… хочешь погубить себя?! Его глаза пылали неконтролируемой яростью, а пальцы, сжимавшие горло Равенны, почти впились в кожу. Равенна, которую Ансель едва не задушил, не могла вымолвить ни слова, но её глаза, хоть и полные невыносимой боли, ясно выражали презрение. Она не собиралась просто так отдавать Хелен — или самой себе — плоды своих трехлетних упорных тренировок. Даже если это означало безрассудное противостояние нынешнему Фламелю, даже если это означало её собственную гибель, она не собиралась облегчать жизнь Анселю. Встретившись взглядом с этими дерзкими фиолетовыми радужками, Ансель швырнул Равенну на пол. — Что именно… заставляет тебя так сильно меня ненавидеть? Равенна, чьи воспоминания были стерты, проявляла враждебность к Анселю даже после трех лет спокойной жизни, но в глубине души она все еще колебалась. А Равенна, проведшая целых три года в одиночестве в подземной библиотеке, ни разу не задумалась о трудностях Анселя, вместо этого взрастив в себе столь решительную и глубокую ненависть. Даже Анселю это казалось абсурдным. Он твердо вонзил наконечник своего скипетра в живот Равенны, глядя сверху вниз на то, как она свернулась калачиком от боли — как от столкновения с Фламелем, так и от физических травм, — но при этом он улыбнулся. — Ты… не слишком ли недооцениваешь моего отца? Ансель слегка подался вперед, его улыбка сияла ярко: — Даже если твоя душа сейчас раздроблена на куски, я все равно могу превратить тебя в пищу для Хелен… проклятая предательница. Хотя Ансель ранее приравнивал прошлые поступки Равенны к товариществу, он никогда не называл её предательницей в истинном смысле этого слова, потому что с объективной точки зрения именно он предал Равенну. Однако теперь в объективности не было нужды. — Отец, — Ансель повернулся к Фламелю, который выглядел задумчивым по неизвестной причине, — я в долгу перед тобой. — Хелен… Равенна… Мужчина погладил подбородок. — Кто это был? Неважно. Раз есть признаки разборки и реконструкции души… должно быть, я помогал тебе с этим раньше, Ансель. Сделать это снова не составит труда — хочешь превратить девушку, лежащую на полу, в пищу для той, что с закрытыми глазами? Болезненный стон Равенны перешел в рык; в тот момент, когда она встретилась взглядом с Фламелем, её судьба была решена. Яд Бездны проник в её душу, но для Фламеля справиться с ним не составило труда. — Это вопрос нескольких минут. Увидев, что Ансель кивнул в знак согласия, Фламель легко произнес: — Сначала проведи время со своей матерью; она не видела тебя в эти дни и скучает. — …Времени будет предостаточно; сейчас не нужно. Фламель, собиравшийся приступить к работе, слегка наклонил голову, глядя на сына. — Даже этих нескольких минут? Спросил он мягко, его манера поведения мгновенно изменилась с расслабленной на пугающе спокойную, словно он сменил лицо, отчего по спине пробежал холодок. И все же его тон не был принуждающим, он был просто… рассеянным. Точно так же, как Ансель, который когда-то погрузился в Бездну настолько глубоко, что не знал, что говорит, что делает или, возможно, даже кто он такой. Ансель промолчал мгновение, затем тихо подошел к хрустальному гробу и опустился на колени рядом с ним. Увидев это, Фламель внезапно снова рассмеялся; если бы не пугающая перемена в его выражении лица мгновение назад, его улыбка была бы по-настоящему сияющей и теплой. — Побудь с ней, — тепло сказал мужчина. — Ты сам сказал, времени предостаточно. Ансель и Аннелиза внутри гроба одновременно исчезли из этой странной спальни. — А теперь… — Фламель повернулся к двум одинаковым хрупким женщинам. — Вы двое, с этим маленьким жучком, шепчущим мне на ухо, что именно вы пытаетесь скрыть от Анселя? Он взглянул на черный браслет на запястье Хелен, его бровь слегка приподнялась, и такой же браслет мгновенно появился на его собственном запястье. — Интересная… конструкция. Божественный вид, стоящий на вершине творения, наблюдал, как «Нидхёгг» бесконечно появлялся из его браслета, тихо бормоча: — Адаптировать, расширять, трансформировать… Ха, универсальный материал, почти как низкосортная версия моей духовной сущности. Но такая идея — не то, что могут реализовать обычные люди. Фламель удовлетворенно кивнул: — Ансель выбрал хорошую главу пакта, говорите — что именно… вы пытаетесь помочь Анселю сделать? Как только путы Равенны были сняты, она рухнула на пол, превозмогая мучительную боль от разрываемой и перемалываемой души. И все же она, шатаясь, изо всех сил попыталась встать. Хелен, которая до этого молчала и постоянно демонстрировала явную ненависть к Равенне, неожиданно… протянула руку, чтобы помочь ей подняться! — Это… боль, которую должен вынести божественный вид. Равенна, опираясь на плечо Хелен, едва устояла на ногах. Она прикрыла другой рукой свое искаженное лицо, её голос был хриплым: — Придется ли Анселю терпеть такую боль… в будущем? Фламель покачал головой: — То, что ты вынесла, составляет меньше одной десятимиллионной. — …Как жестоко. Равенна посмотрела на Фламеля и произнесла: — Вы считаете это жестоким, Лорд Фламель? Почему он должен… терпеть такую судьбу? Фламель промолчал; он вгляделся в глаза Равенны, и эрозия Бездны мгновенно усилилась, заставив её издать неконтролируемый, мучительный стон. — Ты… черпаешь силу. Внезапно произнес он. — Ты не самоуничтожаешься, как сказал Анс, ты пытаешься… адаптироваться к Бездне? — Ты хочешь помочь Анселю… так кто же ты? Хелен? Нет… раз ты — пища, значит, ты должна быть Равенной. — Здесь нет никакой Хелен, Мистер Фламель. «Хелен», поддерживающая Равенну, тихо произнесла слова, которые могли бы полностью ошеломить Анселя: — С самого начала существовала только Равенна. ---------- Том 2 Глава 476 Дневники всегда казались мне вещами, лишенными всякого смысла. И все же, в преддверии грядущих поворотных моментов, чтобы сохранить свои мысли ясными и безупречными в течение следующих трех лет, я вынуждена фиксировать происходящее. Итак, я начинаю заново, переосмысливая свои отношения с Анселем… с самого начала. *** Имперский календарь, 1 марта 1104 года. Мы с Анселем встретились на площади Ирис в столице. Это была наша первая встреча, и я сразу ощутила исходящую от него пугающую опасность. «Существо, окутанное тайной, скрывавшееся долгие годы». Таково было мое первое впечатление о нем. Тем не менее, для меня это мало что значило, ибо Ансель обладал талантами и способностями, далеко превосходящими мои возможности. Даже если он приближался с враждебными намерениями, я была уверена в своей способности извлечь из него выгоду. 18 марта. Прошло более двух недель с нашей встречи. Без сомнения… он — величайший гений, которого когда-либо видел этот мир. Полагаю, в плане чистого новаторства и интеллекта он уже превзошел своего отца, Фламеля. Однако его присутствие чревато опасностями. Всего за семь дней наша социальная дистанция сократилась до каких-то десяти сантиметров. Несмотря на то, что я осознавала его недобрые намерения и была готова к осторожности, я не смогла сохранить должную дистанцию между нами — задача, в которой я от природы не сильна, а он, очевидно, преуспел. 22 марта. Ансель, знающий меня как облупленную, начал пытаться сблизиться. Он заявил, что владеет способом изменить нынешнее бедственное положение Башни Вавилона, намекая, что именно я могу стать той, кто её спасет… Я не была уверена в его мотивах, но приманка оказалась слишком заманчивой, чтобы устоять. 25 марта. Он представил мне чертеж, утверждая, что создание этого так называемого «огнестрельного оружия» может стать спасением для Башни Вавилона. Это была… революционная концепция, не в плане сложности реализации огнестрельного оружия, а в самой трансцендентности мышления. Этот тринадцатилетний мальчик казался наблюдателем, взирающим на эту застойную эпоху, чей взгляд был устремлен в далекое неизвестное. Если бы такая трансцендентность не применялась к насилию, это было бы идеально. И все же Башня Вавилона и я нуждаемся в этом насилии. В этот момент я должна признать: несмотря на знание о его злонамеренных целях, мне трудно оставаться настороже и держать дистанцию. Ансель — выдающаяся личность, но почему кто-то с таким талантом и способностями, к тому же будущий божественный вид, питает ко мне недобрые чувства? Возможно, стоит воспользоваться случаем, чтобы прощупать его намерения. 27 марта. Я спросила, достойна ли я стать главой его пакта, на что он ответил смехом и отказом. Думаю, я понимаю, почему он приближался с недобрыми намерениями… Он мне не доверяет. Он знает мою натуру и понимает, что я никогда не возвышу его над всем остальным. Значит, его цель — подчинить меня? С помощью… таких методов? Несмотря на то, что он действует с недобрым умыслом, он применяет столь мягкую тактику… Что именно он замышляет? Как бы то ни было, это ключевой момент, который можно использовать. 3 апреля. Я не в силах продолжать. Наблюдая за его оживленным поведением, когда он обсуждает со мной эти вопросы, я обнаруживаю, что не могу… больше использовать его доверие в своих целях. Независимо от его первоначальных намерений, его нынешние мысли и слова, несомненно, искренни и правдивы. Значит, в этом его цель? Он стремится покорить меня своим искренним сердцем. Если так пойдет и дальше, кажется, я не смогу ему отказать. В конце концов, мы с Анселем — спутники в этом путешествии. Если конечная цель Анселя также состоит в том, чтобы изменить этот мир, то пойти на уступки вполне возможно, ибо он более способен воплотить в жизнь видение, описанное моим дедом. Нет… еще слишком рано делать выводы. Вокруг Анселя все еще полно загадок. Почему он выбрал меня? Если его первоначальным намерением было приручить меня и сделать главой пакта, как он выделил меня — человека безвестного и не имеющего с ним никаких связей — среди огромных толп людей? Я уверена в своих способностях, но как он меня обнаружил? И почему, будучи божественным видом, которому суждено доминировать над всем, он чувствует себя неуверенно? Он всегда кажется встревоженным, я вижу это… прямо как я. Возможно, изначально моя способность распознавать его скрытую неприязнь проистекала из этого общего чувства. Как и я, он опасается всего вокруг, поэтому я привыкла передвигаться в теле марионетки. Но почему Ансель чувствует себя неуверенно? Что может заставить божественный вид чувствовать себя неуверенно? Он хранит важную тайну, и ради будущего мне следует продолжать зондировать почву. …Нет, нет, ты не можешь, Равенна. Возможно, он пережил отчаяние, подобное твоему, и хотя для божественного вида это кажется невозможным… а что, если это так? Зная, что ты до сих пор отказываешься вспоминать о смерти своего деда, как ты можешь небрежно копаться в боли Анселя, как бы маловероятно это ни было? Его чувства к тебе искренни, Равенна. Ты должна уважать его. 4 апреля. Он не предоставил подробной концепции системы данных, но ничего, я справлюсь. Больше не он помогает мне, а я буду помогать ему, и я покажу ему мир, который он задумал. Я буду рядом с ним. 9 июля. Нет… что-то не так. После нашего обсуждения системы данных и замыслов Анселя в нем, кажется, произошли перемены. Его страсть к созиданию стремительно угасает, а надежда на перемены исчезает с той скоростью, которую я не могу постичь; более того, кажется, появилось… зарождающееся отвращение? Я не ошибаюсь в своих чувствах; я знаю его слишком хорошо. После бесчисленных пересмотров того разговора я все еще не могу найти слова, которые могли бы вызвать столь резкие перемены в Анселе. Могло ли с ним случиться что-то ужасное за этот период? Если в моих словах в тот день и было что-то, что могло повлиять на Анселя, то это лишь одна фраза. Только фраза: «Это судьба». Судьба… ---------- Том 2 Глава 477 [21 июля.] Ансель, похоже, достиг предела своего терпения. Теперь он прибегает к неуклюжей, косвенной манере расспросов — к тому, чего никогда бы не сделал раньше, — пытаясь выяснить, последую ли я за ним или буду следовать своим идеалам. Ансель… ты уже знаешь мой ответ. И все же с самого начала ты не доверял мне и не верил в такую возможность. Ты заточил меня в какие-то заранее выстроенные рамки? Упрямо используя информацию, которой владеешь, какой образ меня ты создал в своем сознании? …Нет, это не совсем твоя вина. Если бы не моя самонадеянность, мои тайные попытки раскрыть твои секреты, мое желание помочь тебе — если бы я призналась раньше, возможно, образ, который ты создал обо мне, был бы гораздо лучше. Но сделав это, я бы потеряла свой единственный шанс, свою единственную возможность помочь тебе. Поскольку ты никому не доверяешь, включая меня, ты бы никогда… не раскрыл свои секреты никому. Теперь уже слишком поздно признаваться; в твоих глазах я уже стала тем человеком, которым ты меня считаешь. Я не знаю, что ждет в конце этого пути, но я продолжу идти по нему. Что касается причины, она бы тебе сейчас точно не понравилась. [25 июля.] Я чувствую усталость, усталость от обмана Анселя, усталость от истин, полученных через этот обман. Теперь я понимаю… Ансель впал в своего рода безумие. Он явно жаждет внешней помощи, но при этом с крайним предубеждением отвергает всех; он жаждет излить свои внутренние страдания, но никогда никому не расскажет о них. Он хочет, чтобы я была его другом, но в то же время желает видеть во мне абсолютно преданную слугу. Я чувствую его растущие мучения; возможно, он чувствует, что приближается время принятия решений и раскрытия карт передо мной. Все это, возможно, лишь мое выдавание желаемого за действительное. Может быть, все не так сложно; может быть, если я встану на твою сторону, тебе станет намного лучше. Но это было бы лишь временно… Как может нечто, причиняющее такие агонии божественному виду, быть решено простым словом или легким изменением моего отношения? Не найдя корня проблемы, Ансель неизбежно снова впадет в такую боль. У меня не хватает мужества, квалификации… чтобы вынести его целиком. Я слишком слаба, к тому же фраза «жить и умереть вместе» мне не подходит. Безумие Анселя… возможно, оно сродни моей собственной одержимости. Разница в том, что я остро осознаю, что моя одержимость действительно ненормальна, но я готова пожертвовать всем ради неё. Но Ансель, кажется, так и не осознал, что попал в ловушку такого безумия. У этого безумия… должен быть источник. Я потеряла дедушку, но как насчет Анселя? Он пережил предательство? Могло ли одно предательство ранить Анселя до такой степени? Это было предательство друга, родственника? Или, возможно, это было не предательство, а событие, неприемлемое для него, подобно тому, как смерть моего дедушки принесла мне отчаяние. Я тоже… очень долго не могла оправиться. Неважно, я продолжу. Мне жаль, Ансель, что даже сейчас я не смогла ничего для тебя сделать, лишь гоняясь за истиной под прикрытием праведности. [10 августа.] Посреди бушующего ливня Ансель огорошил меня резким откровением. Я спросила о его мотивах, пытаясь понять причины его отказа от наших общих идеалов и явного пренебрежения к ним. Его ответом было: «Никакой причины». Он признался, что всё это было выдумкой, призванной заманить меня в ловушку: идеалы, будущее, которое мы представляли, товарищество, которое мы разделяли… всё это было лишь приманкой в его искусном обмане. Он даже прибег к заранее подготовленной тактике, чтобы подчеркнуть эту горькую правду. Тебе не обязательно было выражать это так, Ансель… Ты мог бы с великой мукой заверить меня, что ничто из этого не было ложью, яростно осуждая мою низость, но ты выбрал молчание. Даже в этот момент… ты хотел избавить меня от дилеммы? Ансель… Ансель, я смею утверждать, что понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Твои любви и ненависти, твои радости и гнев, твои надежды и печали. Почти полгода ты был всем моим миром. Как же тогда ты можешь ожидать, что я поверю, будто всё это было лишь ложью? Я остро осознаю, больше, чем кто-либо, те безмолвные страдания, которые ты нес так долго. Вглядываясь в его глаза, я различила леденящую пустоту и глубокую утрату. Должно быть, он сейчас… винит меня, задаваясь вопросом, почему я не могла уступить хотя бы немного, почему я никогда не склонялась перед ним, почему в моих глазах он никогда не мог дотянуться до моих идеалов. Помогая тебе, я лишь продвигала свой собственный идеал, как будто оправдывая свои действия не чем иным, как утилитарностью, верно? Но разве это откровение не говорит о многом… Разве ты, Ансель, не являешься воплощением моих идеалов? Обладая талантами, прозрениями и видением, превосходящими мои, разделяя те же стремления, надежды и желания… почему я должна гнаться за холодным и далеким неизвестным, бросая тебя, кто стоит прямо рядом со мной? Ты мог бы обдумать эти мысли, но воздержался. Ты даже скрыл причины отказа от нашей общей мечты. Вот почему я не могла открыть тебе свою душу. Ты не доверяешь ни мне, ни кому-либо другому, полагаясь исключительно на выводы, сделанные из твоих навязчивых рассуждений, доверяя только тому, что считаешь объективным анализом. Даже несмотря на то, что я стою рядом с тобой, даже несмотря на то, что ты считаешь меня другом, ты не доверил бы мне корень своих мучений. Это недоверие — не твоя вина, как и твои заблуждения и одержимости… Ты просто жертва, Ансель. Что особенно важно, даже зная это, я бессильна что-либо изменить. Мне нужно… время. К счастью, предложение Анселя, вероятно, являющееся основой для последующих попыток приручения, идеально соответствует моим потребностям. [11 августа.] День разделения души близок. Я должна завершить последние приготовления. Та версия меня, что будет создана… не сможет в полной мере обладать воспоминаниями моего нынешнего «я», ни пониманием и знаниями, которые у меня есть об Анселе. Ибо Ансель, который был со мной последние полгода, всё ещё ребенок, но как только буря утихнет, он больше не будет… Он станет более холодным и равнодушным из-за моего предательства и более проницательным в отношении истины. Я, возможно, больше не смогу обманывать его. Более того, только когда та часть меня, которая так презирает и ненавидит его, будет полностью укрощена, он будет по-настоящему спокоен. Это абсолютно необходимо. Таким образом… есть только один выбор — стереть эти воспоминания. Стереть все мои мысли, соображения, опасения и эмоции по поводу Анселя… оставив только ненависть и отвращение. Стереть несложно; уничтожение памяти действительно просто, но сохранение… Единственный носитель, который Ансель никогда не обнаружит, чтобы сохранить эти воспоминания, — это зарождающаяся, нестабильная система данных. Как только мои воспоминания будут уничтожены внутри неё, всё будет кончено, и мы с Анселем окажемся заперты в смертельной схватке, в которой он в конечном итоге получит слугу абсолютной преданности… чего он, безусловно, не желает. Азартная игра… Я никогда не делала ничего столь глупого, но у меня нет выбора. Даже Лорд Фламель может в любой момент обнаружить мое стирание памяти, но я должна продолжать. В этом мире нет такого понятия, как абсолютный успех. Это мой единственный шанс раскрыть правду, и я не должна его упустить. Эта возможность, план Анселя, дала мне время, капитал для роста сил и пространство для маневра. Так идеально, идеально, как будто… это было предначертано. Как будто судьба даровала мне этот шанс. Судьба… Хотя это маловероятно, и я не смею в это верить, но… это ты? Ты та, кто мучает Анселя, разрушает его идеалы, делая его таким одиноким, таким неуверенным? Противостоять судьбе — это… ошеломляющее занятие. Может ли такая эфирная вещь действительно существовать? И если она существует, если мои действия — часть твоего замысла, это не имеет значения. Я буду сражаться с тобой в темноте, пока один из нас не будет полностью повержен. Я не позволю тебе разрушить мои идеалы. Я не позволю тебе разрушить моего Анселя, моего друга. *** В замкнутом пространстве, где не было ничего, кроме стола и кровати, Равенна Циглер молча отложила очки, которые мерцали мимолетным светом. Рядом с ней лежал её самый ценный блокнот, а на открытой странице была вереница… необъяснимых символов. Это были коды, которые могла расшифровать только она, служащие ключом к разблокировке воспоминаний, которые она зашифровала и запечатала внутри системы данных. — Значит, это всё… — пробормотала женщина. — Это и есть истина. Она не сомневалась в подлинности этих воспоминаний и мгновенно поняла свою миссию здесь, без малейших колебаний. — Три года. Равенна направилась прямо к стене камеры без дверей, без усилий пройдя сквозь неё в подземную библиотеку поместья Гидрал в Имперской столице. — У тебя есть три года, Равенна. Вглядываясь в бесчисленные спрятанные сокровища, которые могли свести мир с ума, Равенна Циглер прошептала: — Три года — это достаточно. Она отступила обратно в секретную камеру, где кристалл на столе непрерывно проецировал изображение на стену. На изображении была другая версия её самой. Не подозревающая ни о чём, но… критически важная. Эта версия питала лишь подозрение и ненависть к Анселю, не обладая жизненно важными воспоминаниями и эмоциями… Но именно это и была та «Равенна», какой её видел Ансель в рамках своей системы. — Пора начинать. Равенна Циглер устремила свой взгляд в будущее. Здесь она будет дальше распутывать тайны, окружающие Анселя, проникать в его скрытые боли и понимать источник его непостижимой одержимости, одновременно накапливая необходимую силу. Даже если это означало вынести три года одиночества в темноте, неизвестной и неоцененной. Ибо Равенна знала, что в этом мире единственный человек, который мог понять и помочь Анселю, — это она сама. Она ни разу не подумала о том, чтобы предать своего друга. ---------- Том 2 Глава 478 С сегодняшнего дня время будет исчисляться днями. Не знаю, когда вернется Ансель, но он должен дать мне хотя бы три-четыре года на развитие. Он, вероятно, вернется, когда «внешняя» я или Башня Вавилона окажутся в неминуемой опасности. Он мастерски использует чужие слабости, ха… Принцесса Эвора слишком нестабильна. Оглядываясь назад, понимаешь, что полагаться исключительно на её защиту было обречено на провал. Ансель, насколько же ты мне не доверяешь? С самого начала ты готовился к повторному приручению на случай провала? …Что за проблемный мальчишка. Назвать тебя умным или хитрым? Надеюсь, «внешняя» я не догадается, даже если потеряет память. *** [День первый.] Проснувшись, «внешняя» я не смогла смириться с разрывом того дня. Она утратила воспоминания о моих первоначальных выводах и тех ключевых разговорах. Она не может постичь пропасть, возникшую между мной и Анселем. Ансель покинул имперскую столицу и больше не находится на территории Гидрала, всякая связь прервана… «Внешняя» я никак не может до него достучаться. Она подозрительна, озадачена, пытается найти истину в обрывках воспоминаний, но тщетно. Похоже, она не до конца верит, что Ансель предал её; она думает, что у него должны быть скрытые мотивы. Как и ожидалось, я всё ещё остаюсь собой, даже без этих воспоминаний. [День второй.] «Предательство» Анселя повергло «внешнюю» меня в уныние. Она всё ещё не может постичь скрытые мотивы, и её мысли постепенно склоняются к тому, что Ансель просто хочет её приручить. …Хотя без моих многочисленных догадок это действительно неоспоримый факт, я не должна так быстро сдаваться. Будь то разум или эмоции… «внешней» мне нужно время, чтобы накопить обиду на Анселя. Она должна больше размышлять о том, нет ли скрытой правды за «предательством» Анселя. Это ненормально. [День седьмой.] «Внешняя» я постепенно возвращается к нормальной жизни, но не оставляет попыток связаться с Анселем. Она ежедневно отправляет письма в поместье Гидрал, пытается связаться с ним через телекристаллы и даже подумывает о личном визите, но всё тщетно. Ансель ждет возможности; он не вернется и не встретится со мной до тех пор. Она… не сделала того, чего я боялась больше всего. Тщательный пересмотр прошлого, детальный анализ каждого момента с Анселем… Если бы «внешняя» я сделала это, она, вероятно, пришла бы к тем же выводам, что и я, а это был бы худший исход. Но «я» этого не сделала. Творение Лорда Фламеля не может ошибаться; «внешняя» я должна быть полностью эквивалентна мне нынешней, но она не проявляет признаков подобного мышления… Это не Равенна. Эта аномалия может не сулить ничего хорошего. Опять же, это ненормально. [День десятый.] Сейчас я должна отложить долгосрочное наблюдение за своей второй ипостасью и сосредоточиться на изучении этих тайных фолиантов. Книги в этой библиотеке ужасают — заклинания Династии Покорителей Неба, способные призывать абиссальные полимеры; техники промывки мозгов, эффективные на двух основных ступенях для тех, кто ниже пятой; неслыханные методы эфирной тяги и множество невероятных алхимических руководств… Просто знать истину бесполезно. Что бы ни двигало Анселем, божественным видом, доводя его до такого одержимого безумия, — это выше моих нынешних возможностей. Я должна стать значительно сильнее за эти три года, чтобы иметь хоть какой-то шанс вмешаться. Обычных методов роста будет недостаточно; как бы я ни тренировалась, я не смогу достичь уровня абсолютной поддержки Анселя за несколько лет… Мне нужно применить более хитрые методы. С этого момента я буду постепенно определять направление. [День двадцать шестой.] «Внешняя» я начала постепенно отпускать ситуацию с Анселем, или, точнее, перестала позволять ей мешать повседневной жизни, хотя она, безусловно, всё ещё глубоко переживает. Этот этап, вероятно, продлится долго. Чувства «внешней» меня к Анселю — от полного надежд скептицизма до веры в его абсолютный злой умысел и предательство… Если в процессе она не проявляет сомнений или рефлексии, это указывает на проблему. Либо она — не совсем я, либо что-то её блокирует. [День сорок восьмой.] Разработка механической брони продвигается гладко. С помощью этих тайных фолиантов многие неясные ранее идеи стали понятны. Однако с моими нынешними способностями я могу возглавить разработку лишь материального вооружения в течение полугода — даже без физических экспериментов. Но материальное вооружение… силы пятой ступени уровня Короны недостаточно. Если я смогу создать эфирную броню для Анселя, этого должно хватить. Или, возможно, третья ступень… Нет, это всё ещё слишком далеко. Пока что я буду стремиться к эфирной броне. [День шестидесятый.] «Внешняя» я, с какой стороны ни посмотри, должна быть мной, но в её мыслях и наблюдениях об Анселе словно стоит невидимый барьер. Если гипотетический враг прав, то это имеет смысл. Как абсурдно. Существует ли судьба в этом мире на самом деле? Сделал ли её Ансель своим врагом? …Нет, я не должна продолжать эту линию мыслей, иначе потеряю самообладание. Но если просто… просто осознание этой возможности вызывает у меня такой страх, то если это правда… Какой невообразимый ужас и отчаяние пришлось пережить Анселю…? [День девяносто третий.] Всё встало на свои места. «Внешняя» я, помимо рутинных контактов с Анселем, больше не позволяет ему влиять на свою жизнь и работу… более или менее. Будь это я, мне потребовалось бы как минимум столько времени, чтобы по-настоящему прийти в себя, но за этот период я бы исчерпала все усилия, чтобы раскрыть истину в общении с Анселем. «Внешняя» я словно с завязанными глазами, но мне это на руку… Помогает ли ОНО мне? Зачем ЕМУ помогать мне? Если судьба действительно существует, я не могу позволить «внешней» мне быть полностью ею манипулируемой. Я должна найти способ вмешаться и повлиять на неё. ---------- Том 2 Глава 479 День девяносто шестой. Я обнаружила похожее заклинание в фолианте о душах. Его крайне трудно культивировать, и я не уверена, будет ли оно эффективно, но иметь его лучше, чем ничего. Похоже, Судьба теперь может заставить меня снаружи игнорировать суть проблемы, так что в любой момент она может раскрыть мои намерения Анселю. Я должна обладать способностью контролировать ситуацию… Культивация древних заклинаний души также должна стать приоритетом. День двести восемьдесят девятый. Я нашла ключевой элемент эфирного вооружения, но моих нынешних способностей недостаточно, чтобы выковать его самостоятельно. Возможно, когда я выберусь отсюда, у меня будет возможность создать его полностью. Но этого всё равно может быть недостаточно… Третья ступень, третья ступень механической брони, которой может достичь только Лорд Фламель, — смогу ли я её осилить? Заклинания души также дали первые зачаточные результаты… Похоже, что я снаружи и я здесь действительно делим одну душу, но являемся абсолютно независимыми личностями. Я едва ли могу влиять на ту, что снаружи, с помощью большинства заклинаний из того фолианта. Наша связь… кажется, будет только крепнуть по мере того, как фрагменты души всё больше истощаются, становясь всё меньше, и в конце концов начнут жаждать мою собственную душу. Поэтому я должна ждать. День триста двадцать седьмой. Как и ожидалось… я снаружи уже погрязла в пучине насилия. Башня Вавилона постепенно превращается в мастерскую Эворы по производству насилия. Я не предвидела этого изъяна в то время, и у той, что снаружи, нет другого выбора. Проект парящей пушки — это действительно то, что могла создать только я, и она хорошо его спрятала… Она не раскрыла механическую броню, но тайно исследует её. Готовит ли она себе запасной план? …Это действительно то, что я бы сделала. Таланты и дарования, которыми обладает я снаружи, ничем не отличаются от моих. Возможно, если Ансель вернется позже, та, другая я, уже придумает, как создать эфирное вооружение. День четыреста сорок шестой. Я снаружи привыкла к производству насилия, и распространение огнестрельного оружия — предрешенный исход… Мы обе считаем, что это необходимая жертва для поддержания Башни Вавилона. В будущем будет еще много таких жертв. Если бы проблему Анселя можно было решить, нам не пришлось бы идти такими окольными путями. Не расслабляйся, Равенна, ради Анселя и ради… того будущего. День четыреста девяносто седьмой. За четыреста девяносто семь дней я посетила могилу деда четыре раза. Каждый раз я встречаю на кладбище людей, пользующихся алхимическими устройствами Башни Вавилона, — всё это простые люди. Даже через проекцию я чувствую некоторое волнение… Но нормально ли это? Существование Судьбы заставляет меня сомневаться, что это совпадение. Если ОНО устроило всё так, какова его цель? Сделать меня более человечной? Да, я всегда была такой, фокусируясь только на ценности вещей, всегда способная делать выбор и идти на жертвы, но я не вижу в этом проблемы, как и та, что снаружи. Если говорить холодно… Хочу ли я спасти Анселя только потому, что он ценнее меня?… Возможно. Я не уверена, но в любом случае Ансель не должен быть тем, кого принесут в жертву. Но почему Судьба хочет сделать меня более человечной? Если ОНО действительно существует, оно знает, что я наблюдаю за всем отсюда. Есть ли смысл в том, чтобы делать меня снаружи более человечной? Нет… я снаружи не стану человечнее из-за таких пустяков. То, что должно быть принесено в жертву, всё равно будет принесено. День шестьсот шестой. Натиск Академии Эфира становится всё более яростным, и положение Башни Вавилона ухудшается. Я не мастер создания чистого насилия; разработка серийных парящих пушек может стать последним средством, чтобы продолжать получать защиту от Эворы еще от полугода до года. Означает ли это, что Анселю, возможно, придется вернуться в имперскую столицу? Я не могу стоять в стороне и смотреть, как Башня Вавилона рушится. Надеюсь, та, что снаружи, справится со всем — нет, она справится со всем. Что касается меня, я должна быть в состоянии продвинуться до четвертой ступени примерно через полгода. Ансель был чрезвычайно добр ко мне… Он не препятствует моему продвижению в рангах экстраординарных существ, но всё ещё существуют ограничения на алхимические инструменты, что ограничивает все мои нынешние творения лишь фантазиями — это фатально. Нестабильные инструменты нельзя использовать; мне потребуется больше времени после того, как я выберусь, чтобы превратить то, что я накопила за эти три года, в реальную силу. Даст ли мне Ансель это время? День семьсот двадцать третий. Прошло почти два года с тех пор, как я в последний раз видела Анселя. Я думаю о нём не из-за одиночества, а из-за беспокойства о его нынешнем состоянии. По сравнению со мной, он два года терпел еще более невыносимую боль в одиночестве… Через что он прошел? Какие изменения произошли? Ослабло ли его безумие или усугубилось? …Кажется, у меня нет времени беспокоиться о нём сейчас. Наблюдая за собой с этого ракурса день и ночь, я вижу гораздо яснее. Я также погрузилась в более холодное и безразличное состояние ума. Что еще опаснее, и я снаружи, и я здесь — обе осознаем себя, но… ни одна из нас не намерена меняться. Единственная разница между Анселем и мной — это «самоосознание»; в остальном… разницы действительно нет. Хорошая новость в том, что эта версия меня, несомненно, соответствует бесчувственному образу, который сложился у Анселя в голове. Пока не случится ничего неожиданного, Ансель не заподозрит ту, что снаружи. Но плохая новость… Плохая новость в том, что если так продолжится, однажды я по-настоящему, холодно взвешу ценность Анселя на весах, как машина. Я действительно стану тем образом, который он видит. Я должна решить проблему Анселя, прежде чем погружусь в такое безразличие. Я не хочу меняться, но Ансель… он не хочет меняться или не может? ---------- Дневник Равенны День восемьсот шестьдесят восьмой. Механическая броня третьей ступени уже имеет конкретную концепцию; эти тайные фолианты невероятно помогли мне. В плане запаса знаний я нынешняя и та «я», что осталась снаружи, — это два разных мира, мы находимся на разных уровнях существования. Как только проблема Анселя будет решена, я смогу начать подготовку к великой трансформации. Пока вопрос с Анселем улажен, приход нового мира — лишь вопрос времени. «Как утилитарно, Равенна, ты действительно становишься всё больше похожей на того, кого презирает Ансель». Или, вернее, почему ты до сих пор даже не подумала о том, чтобы просто использовать его? Он был с тобой меньше года, но ты готова пойти на столь многое ради него. Действительно ли Ансель так важен? Я спрашиваю себя, и ответ очевиден. Как я могла оставаться в этом холодном, тёмном подвале три года, рискуя получить раздвоение личности, наблюдая за своей работой каждый день, ради кого-то незначительного и расходного? Неважно, насколько я утилитарна, Ансель абсолютно важен, Равенна. *** День девятисотый. После расставания с Анселем я осознала, насколько на самом деле тяжёл процесс созидания. Как наблюдатель, я могла живо ощущать давление, которое испытывала «я» снаружи в течение этих двух лет. Не просто талант… а разрыв в мировоззрении. Я не могла общаться на одном уровне с этими людьми. В полной отстранённости я могла воспринимать окружающую среду и реальность более ясно, что вызывало сомнения — Действительно ли Башня Вавилона служит конкретной цели? Как сосуд, несущий волю деда, авангард, прокладывающий путь в будущее, могут ли Башня Вавилона… и её составляющие взять на себя эту ответственность? Помимо Хендрика и других, есть ли здесь действительно первопроходцы, движимые стремлением выковать новый мир? Даже Хендрик и его соратники кажутся… Нет… возможно, я слишком много думаю, излишне независимая перспектива порождает ненужные мысли. Моя внешняя «я» процветает, но… неизбежно приходится платить цену. Принимать решения самостоятельно бесконечно труднее, чем наблюдать. Она теперь кажется холоднее и решительнее, чем я. *** День девятьсот пятьдесят шестой. Структура, которую навязал мне Ансель, теперь кажется такой… верной? Я действительно стала крайне рациональной, но бессердечной личностью, и моя внешняя «я» признаёт это, не имея намерения останавливаться. Выросшая в той среде, я превратилась в то, что Ансель никогда не смог бы принять — в ту, кто отказался бы даже от друзей ради реализации идеалов деда. Нынешняя «я» снаружи… два года назад, вероятно, не задумывалась бы о беспокойстве Анселя. И всё же, наблюдая за всем этим, я с трудом принимаю ту внешнюю версию себя. Возможно… это зависит от того, принимаются ли решения самостоятельно? Как простой наблюдатель, не вовлечённый в эту постепенную трансформацию, как только наш «консенсус» достиг определённого порога, я перестала узнавать её. Я едва узнаю саму себя. *** День девятьсот восемьдесят седьмой. Я нашла причину, истинный источник этого разрыва между нами. Просто потому, что Анселя больше нет рядом со мной. Если бы Ансель оставался рядом, если бы мы всё ещё были друзьями, всё ещё стремились бы вместе, я бы никогда не стала… такой, как та внешняя «я». Без компании Анселя не только созидание, но и сама жизнь стала такой тяжкой… Мне приходилось принимать так много решений, так много неизбежных решений, просто чтобы продвинуться ещё на шаг по этому узкому, затяжному пути в погоне за идеалами. Если бы у моего внешнего «я» было больше выбора, она бы никогда не приняла эту неузнаваемую форму… но у неё его не было, как не было его и у Башни Вавилона. Только теперь я понимаю: Ансель никогда не был для меня просто спутником, просто другом. Помощь, которую он оказывал, выходила далеко за рамки приближения меня к идеалам. Он заботился обо мне, присматривал за мной… избавил меня от стольких хлопот, освободив от беспокойства, досады, от необходимости быть вынужденной принимать трудные решения, жертвовать чем-либо ради какой-либо цели. Он понимал меня так хорошо, знал, когда я хочу сделать то или иное, знал, когда мне что нужно. Он всегда предоставлял… лучший ответ для меня, в самый подходящий момент. Он позволял мне… быть более человечной. Вот почему после всех этих дней здесь я ни разу не почувствовала ни малейшего сожаления. Не только потому, что я хочу разрешить бедственное положение Анселя, но потому, что… Ансель так жизненно важен для меня, единственное, незаменимое присутствие в моей жизни. Я не могу потерять его. Ансель, где ты сейчас, всё ли у тебя хорошо? Я скучаю по тебе. *** День тысяча восемьдесят седьмой. Прошло почти три года, но новостей об Анселе всё нет. Моя внешняя «я» оставила попытки преследовать Анселя, причину нашего разрыва много лет назад. Она погрузилась в исследования. При её нынешнем образе мыслей, учитывая мои условия, возможно, она могла бы превзойти моё нынешнее «я» в течение года. Но стоит ли оно того? Это после того, как я пережила период с Анселем. Без того опыта с ним, кем бы стала я изначальная? Ансель… *** День тысяча сто двадцать первый. Наконец-то… я услышала новости об Анселю. В Северных землях он нашёл свою первую главу пакта, необычайно одарённую, способную выдержать силу двух глав пакта. Серафина Марлоу… как Ансель нашёл её? Моя внешняя «я» перерыла так много записей, только чтобы обнаружить, что она была простой деревенской девушкой. Эта ситуация… пугающе похожа на мою. Была ли моя догадка верна? Как бы то ни было, я готова. Если эта девушка сможет помочь освободить тебя, прекрасно. Если нет… Я спасу тебя, Ансель. Поверь мне. *** День тысяча сто тридцать седьмой. Ты стал выше и сильнее, не осталось и следа от того ребёнка, которым ты был. Та девушка, что цепляется за тебя, — это Серафина? Кажется, ты действительно обожаешь её. Ты навязываешь ей такие же строгие стандарты, как когда-то мне? Или… ты изменился в чём-то другом за эти три года? Я надеюсь, что ты выбрался, пусть даже немного, из той бесконечной трясины. Я искренне на это надеюсь. Я скучаю по тебе, Ансель. Не оставляй меня снова. *** От автора: Я намеревалась работать по ночам, обновляя несколько глав… лол Однако я поняла, что следующая глава принимает перспективу Венны, наблюдающей за всем процессом приручения Анселя, описанным до сих пор. Чтобы сохранить связность, я должна тщательно согласовать каждую деталь. Поэтому я должна внимательно пересмотреть повествование, гарантируя отсутствие ошибок в этом важнейшем сегменте… После такого вступления, суть в том — массового выпуска не будет xDDDD Пожалуйста, не ненавидьте меня. Кульминация ждёт~~~ ---------- Дневник наблюдений Чтобы прояснить детали, я сброшу время следующей записи. Я должна достичь совершенства во всех аспектах, чтобы выявить источник проблемы, исходящий от вернувшегося Анселя, подтвердить свои подозрения и установить его истинные мотивы. Предстоит выполнить множество задач, и, возможно, за эти три года Ансель вырос настолько, что мне его уже не понять, но я обязана преуспеть. «Равенна, даже если он не ждет ни от кого спасения, ты должна протянуть ему руку, ведь он — твой друг. Он единственный, кто может дать тебе почувствовать, что значит быть живой». [День первый] Моя внешняя оболочка перехватила Анселя, прибывшего в имперскую столицу через телепортационный массив, при первой же возможности. Если только не используется чрезвычайно точное заклинание или артефакт, контролируемый могущественным экстраординарным существом четвертой или даже пятой ступени, никто во всей империи не обладает большим влиянием, чем моя внешняя оболочка. Под огромным давлением мой талант получил дополнительный стимул, но даже так, она все еще далека от того, чтобы сравниться со мной. Сначала она гневно отчитала Анселя за бесчисленные попытки связаться с ним, которые все как в воду кануло, а затем попыталась прощупать почву, используя в качестве зацепки Мисс Серафину, стоящую рядом с ним в роли главы пакта. «…Заметил ли Ансель? Если бы это был он три года назад, вероятно, нет». Независимо от состояния Анселя, я больше не могу видеть его насквозь; его улыбка сильно отличается от прежней. Словно он носит маску. Моя внешняя оболочка, возможно, и не была в неведении относительно перемен в Анселе, но три года накопившегося гнева и ненависти заставили ее смотреть на него сквозь призму предвзятости — точно так же, как Ансель смотрел на меня три года назад. Принять удар парящей пушки в лоб и остаться без единой царапины… Неужели сила главы пакта настолько невероятна, или это собственная мощь Мисс Серафины? Учитывая характер Анселя, я склоняюсь к последнему. Он не стал бы выбирать ту, кому нужно полагаться на силу главы пакта, чтобы достичь таких высот. Те, кого он выбирает, должны быть предназначены для великих свершений, а сила главы пакта — лишь еще одна ступень вверх… точно так же, как и я. Сила… Почему Ансель сначала выбрал главу пакта с прямой физической силой? У него не должно быть желания обладать силой или властью. Его первоначальный выбор меня указывает на то, что ему нужна была глава пакта с сильными комплексными способностями. Его выбор главы пакта никогда не бывает случайным или совпадением, а это значит… после меня выбор Серафины был частью плана Анселя. Есть ли у Анселя причина, вынуждающая его выбрать Серафину? Как бы то ни было, с точки зрения чистой силы, она действительно подходит на роль «жестокой» главы пакта. Модель, построенная на данных, собранных во время первой встречи, уже поражает своей мощью. «…Моя внешняя оболочка снова пошла к Анселю? Да, я забыла, у нее сейчас нет намерения помогать ему, поэтому она, естественно, не стала бы анализировать реакцию Анселя после этой встречи… Она искала Анселя лишь ради сделки». Ей больше нет дела до Анселя… те утраченные воспоминания действительно слишком важны. Без моего понимания Анселя того времени моя внешняя оболочка никогда бы по-настоящему не осознала его значимость для меня… как и его бедственное положение. Но это лучший сценарий, это «я» в глазах Анселя. И даже так, она все еще лелеет надежду на то, что Ансель не до конца сдался. Моя внешняя оболочка, даже будучи ослепленной судьбой и лишенной части воспоминаний, все еще надеется, что Ансель вернется на ее сторону. «…Ты должна взять на себя ответственность, Ансель». *** [День четвертый] Ансель объявил о своем намерении посетить Академию Эфира, что привело мою внешнюю оболочку в ярость. Это, несомненно, была ловушка, расставленная Анселем, и та, другая я, тоже рассматривала такую возможность, но она больше подозревала, что Ансель вступил в сговор с Академией Эфира. Как жертва многочисленных покушений со стороны Академии за последние три года, она, очевидно, ненавидела ее больше, чем я, которая была лишь наблюдателем. Более того, потеряв воспоминания о том времени, она еще больше укрепилась в подозрении, что Ансель полностью предал наши идеалы и перешел на сторону Академии. Действительно, Ансель ловко воспользовался этим пробелом в памяти, но если бы моя внешняя оболочка продолжала взаимодействовать с ним, она бы обязательно заметила размытость и провалы в своей памяти. Как он планирует справиться с этим аспектом? … Как же это коварно, маленький дьявол. Использовать универсальную эфирную печь, которая является ключом ко всему, чтобы заставить и без того подозрительную меня полностью потерять контроль и действовать опрометчиво, а затем заставить манипулятора душ Сорена внедрить душу в эту марионетку. Таким образом, с «повреждением души» в качестве фундамента, размытость и пробелы в памяти получают идеальное объяснение. Моя внешняя оболочка, не зная всей картины, все еще надеется на твое раскаяние, но неужели ты действительно стал таким жестоким? Нет, я не должна так думать. Судя по событиям трехлетней давности и всему, что было в глазах Анселя, именно я сделала его таким жестоким. Я проигнорировала нашу дружбу и бросила его в решающий момент. В то время он, возможно, переживал невообразимую боль. «…Теперь, когда я думаю об этом, была ли я тогда тоже в плену какой-то одержимости? Возможно, если бы я призналась Анселю напрямую, я могла бы коснуться той мягкости, что еще оставалась в его сердце, точно так же, как если бы Ансель признался мне, я бы непременно помогла ему». Но никто из нас этого не сделал, мы даже не подумали об этом. Это действительно… проклятая судьба. … «Ансель, ты… ты хуже судьбы. Что ты творишь?» Самый очевидный прогресс за три года — это… эта бесстыдная техника флирта? Лапать марионетку, чтобы создать… создать проход? Ты действительно… «Успокойся, это все еще следует считать… хорошим знаком». Три года назад он видел во мне друга, почти полностью невежественного в этом аспекте, но теперь он питает ко мне чистое желание. Он хочет меня, а это значит, что он не полностью записал меня в свои враги. «…Если бы только я могла узнать эту информацию другим путем». К тому же, моя внешняя оболочка, по замыслу Анселя, оказалась в ситуации, где ею можно безнаказанно манипулировать. Он даже прямо сказал той «мне» о ставке… он уловил психологию той «меня», заставив меня тревожиться из-за несуществующего человека, сбив мои мысли с толку. Достаточная подготовка, за которой следует давление, а затем доминирование. Ансель сейчас намного сильнее моей внешней оболочки… Я больше не могу предсказать его следующий шаг. Даже если бы я заменила нынешнюю себя, я могла бы справиться не лучше. Но победа или поражение не имеют значения; все, чего я хочу, — это ответ. На самом деле, только когда та «я» полностью потерпит неудачу, Ансель, возможно… раскроет правду. ---------- Том 2 Глава 482 [День двенадцатый.] Проблема массового производства парящих пушек решена. Моё внешнее «я» подозревало, что прежняя неспособность к массовому производству была следствием вмешательства Анселя… Я тоже так думала, полагая, что Ансель стремится ускорить моё падение. Но всё это было слишком похоже на совпадение. Я пришла в Ассоциацию Алхимии из-за решения проблемы массового производства, столкнулась с Эворой и в итоге была сожжена… весь этот процесс выглядел чересчур подозрительно. Как наблюдатель, я вижу: это была подстава Анселя. Но та, другая я, не могла этого понять, ибо была ослеплена несуществующей личностью… она верила, что Ансель хочет использовать Академию Эфира для создания механической брони, а эта несуществующая личность вмешалась, чтобы решить проблему массового производства парящих пушек и дать отпор механической броне. Вид сборочного цеха механической брони в Академии Эфира лишь укрепил эту идею, заставив её ещё больше поверить в существование такого человека. Поистине… пугающий замысел. За три года Ансель стал таким безжалостным. Если бы я не была наблюдателем, нынешняя я тоже не смогла бы спастись. Конечный результат: моё внешнее «я» пострадало от сожжения Эворой, душа снова была повреждена, что ещё больше решило проблему с памятью… Ансель, ты действительно так заинтересован в теле марионетки? Тебе обязательно манипулировать моими эмоциями… таким образом? Хотя это действительно эффективно, это не вызывает симпатии. В тебе совсем не осталось следа того ребёнка. …Ты, развратное и порочное создание. *** [День двадцать второй.] Война… военная игра? Ансель, что именно ты замышляешь? Если бы я изменила тебя раньше, стал бы ты менее жестоким? Жизни людей на двух территориях — лишь инструменты для укрощения моего внешнего «я», и это всего лишь часть процесса… Действительно, я была права. Если бы я тогда встала на сторону Анселя, потеряв нынешний шанс — возможность искать истину, — я не смогла бы остановить его дальнейшее погружение в пучину жестокости и холода. Кажется, будто без Анселя я сама постепенно соскальзываю в ту же бездну рационального безразличия и механической холодности. Он погубит себя; я должна остановить его. Эта игра… надеюсь, в Анселе ещё теплится хоть крупица добра, и он не принесёт бедствие мирным жителям. … Нидхёгг… эта штука, эта штука… Создать возможность созидания всего сущего через установление фундаментальной единицы… это имитация суверенитета Творца лорда Фламеля, даже с включением некоторых концепций универсальной эфирной печи. Ансель — поистине гений, опередивший своё время! Алхимический рой, Нидхёгг… его потенциал безграничен! Возможно, это и есть недостающая часть механической брони третьей ступени! Просто уничтожение алхимических творений? Нет, он способен заменить все алхимические творения. Моё внешнее «я» ещё не осознало его истинной ценности… она ослеплена этой войной, которая уничтожит Башню Вавилона… она полностью подавлена и подчинена Анселем. Здесь у меня нет ресурсов для экспериментов и создания Нидхёгга; я могу лишь ждать, когда моё внешнее «я» очнётся и осознает потенциал Нидхёгга. Станет ли он… силой, которая мне нужнее всего? *** [День сорок первый.] Моё внешнее «я» сошло с ума. Эвора дала Башне Вавилона шанс… нет, это должно было произойти по указанию Анселя, что Башне Вавилона дали шанс, но она отказалась. Она предпочла продолжить войну просто потому, что не хотела видеть расформирование Башни Вавилона. Это тот выбор, который сделала бы я? Если бы я… если бы я никогда не встречала Анселя, если бы я просто зарылась в исследования, с момента смерти деда и до сих пор, всегда закрытая от мира, стала бы я такой, как она? …Стала бы. Я прекрасно знаю, что стала бы такой, потому что три года назад у меня уже была эта склонность, хотя она была далека от нынешних масштабов. If бы не Ансель, я бы определённо стала таким… монстром. И Ансель должен знать, что моё внешнее «я» сделает этот выбор, поэтому он намеренно поставил такое условие. В его глазах я — такой холодный и рациональный монстр. Думает ли Ансель сейчас… о моём спасении? Или он всё ещё хочет сделать меня своей собственностью? Нет, не жди спасения от Анселя, Равенна. Он шестнадцать лет боролся в муках, и никто за эти шестнадцать лет не протянул ему руку помощи. Ему и так невероятно трудно сохранять этот хрупкий рассудок; какое право ты имеешь ожидать, что он спасёт тебя? Это ты должна спасти его. *** [День сорок шестой.] Эта война, должно быть, с самого начала находилась под контролем Анселя. К счастью, ни один невинный гражданский не пострадал. На самом деле, судя по результатам, территория Озера Духов получила огромную выгоду, как и территория Уотсон? Ты действительно в самой своей сути тот Ансель, которого я знаю. Ты никогда не совершал злодеяний из чистой злобы и жестокости… Это облегчение, огромное облегчение, и это значит, что у меня всё ещё есть шанс всё изменить. Однако Башня Вавилона теперь попала в руки Анселя, что, по-видимому, и было его целью с самого начала. Хотя я понятия не имею, как ему это удалось, результат явно указывает на работу Анселя. Неужели он вырос до такой степени? Даже Императрица замешана в этом деле. Если он не договорился заранее с Императрицей о захвате Башни Вавилона, значит, он счёл Императрицу просчитываемой целью — и преуспел. Всего за три года он стал таким опасным. Кем он станет ещё через несколько лет? Хотя с точки зрения моего внешнего «я» падение Башни Вавилона в руки Анселя — ужасная новость, на самом деле лучшего варианта не было. Башня Вавилона снова стала прочной и величественной… а моё внешнее «я» ещё глубже угодило в ловушку Анселя. Он открыто заявил мне о своих дальнейших планах, намереваясь превратить меня в совершенно бесчеловечного монстра — идеально прозрачная схема. Отныне, что бы я ни делала, я буду погрязать в сомнениях, становясь всё более нерешительной и неспособной двигаться вперёд… Отличная работа, Ансель. Ей действительно нужен хороший урок от тебя, Ансель. Но… ты — Обязательно было использовать такие методы? Неужели не было другого пути? Связывать меня, использовать этот препарат и держать главу своего пакта передо мной, пока… Ты поистине… Я отомщу, когда решу твою проблему. ---------- Дневниковые записи День сорок седьмой. Я стала свидетельницей противостояния между Серафиной и нынешней главой пакта, Тайрусом Вистидоном, Главой силы Фламеля Гидрала. Ощущение давления, даже если наблюдать лишь с позиции моей «внешней я», было подавляющим. Но Серафине удалось пронзить его сердце пальцами... Поразительно. Такова глава пакта, выбранная Анселем, её боевое мастерство не имеет равных. На этой встрече моя «внешняя я» говорила о вещах, которые я обдумывала давным-давно. Конфликт между Императрицей и Фламелем Гидралом обостряется, и если они вступят в войну, последствия будут невообразимыми. Ансель должен знать об этом. Я всегда верила... он наверняка подготовился к такому исходу. Поскольку у него явно нет острой нужды в главе пакта, он мог потратить год, нет, четыре года, медленно приручая меня, что указывает на то, что он не спешит наращивать свою мощь. Интересно, как он планирует с этим справиться? Будет ли у меня время принять участие и предложить ему помощь? *** День пятидесятый. Я начала попытки повлиять на воспоминания моей «внешней я». Через три года фрагменты души, созданные Фламелем Гидралом для моей «внешней я», должны рассеяться, и её воспоминания начнут неконтролируемо синхронизироваться с моими трехлетней давности. Благодаря безупречному творению Фламеля Гидрала... пока восполняется достаточное количество фрагментов души, моя «внешняя я» действительно является мной, полностью независимой душой. Несмотря на то, что за эти три года я изучила множество секретов души, чтобы повлиять на мою «внешнюю я» безмолвно и так, чтобы Ансель не заметил, мне пришлось ждать до сих пор. У меня получилось... я могу в некоторой степени контролировать порядок пробуждения её воспоминаний и даже вставлять вымышленные воспоминания собственного сочинения. Отлично, так я смогу гарантировать, что всё пройдет гладко. Однако произошло нечто неожиданное. Сьюэллен... она подошла ко мне и сказала, что знает причину смерти деда, а взамен мне нужно помочь ей разобраться с Эворой. Дед... Ансель, идеалы, Башня Вавилона и смерть деда... возможно, это четыре вещи, которые заставляют меня продолжать жить. ...Моя «внешняя я» не упустила бы эту возможность, как и я сейчас, но не может ли это быть ловушкой Анселя? *** Моя «внешняя я» призналась в этом Анселю — самый разумный и правильный выбор, но она оставалась крайне осторожной и не стала спрашивать Анселя, почему погиб дед, полагая, что цена получения этой информации слишком высока. Три года назад я тоже не спрашивала... но теперь кажется, что это было потому, что, живя с Анселем, я отпустила многие навязчивые идеи, сосредоточившись только на нем и на жизни, больше не терзаясь прошлыми печалями и болью. Не потому, что... поиск ответов у Анселя стоил бы слишком дорого. Как абсурдно, и в то же время так разумно... моя «внешняя я» и Ансель полностью утратили доверие друг к другу. *** День семьдесят второй. У Анселя появилась служанка... нет, стоит ли называть её помощницей? Секретарем? Та девушка по имени Марлина, сестра Серафины, намекнула моей «внешней я». Она сказала, что у Анселя есть некие скрытые проблемы. Конечно, я знаю об этом, я лучше, чем кто-либо в этом мире, осознаю, что у Анселя должны быть скрытые проблемы, но... почему она рассказала об этом моей «внешней я»? Марлина сказала, что узнала об этом от матери Анселя, Мадам Гидрал. Почему мать Анселя... рассказывает такое обычному человеку? Судьба... ты вмешиваешься, намеренно подталкивая события вперед? Если предположить, что эта сущность действительно существует, то за эти три года я обнаружила слишком много вещей, которые могли быть вызваны Ею — незаметных, пока находишься внутри, но как наблюдатель я могу смутно уловить эту «преднамеренность». Если судьба подталкивает мою «внешнюю я» к тому, чтобы её приручил Ансель, намеренно добиваясь того, чего желаем и Ансель, и я, то выгодно ли судьбе, если Ансель успешно приручит мою «внешнюю я», или же судьбе выгодно... если преуспею я? ...Слишком сложно, даже при легком размышлении я чувствую боль Анселя. Столкнувшись с подобным, кому он может доверять? Он не может доверять даже самому себе. Моя «внешняя я» из-за слов Марлины уже почувствовала размытость и фрагментарность воспоминаний, еще больше усомнившись в правдивости тех лет, еще глубже попадая в ловушку Анселя. Я не знаю, что предпримет Ансель и чего хочет судьба, но я должна... я должна продолжать. *** День восьмидесятый. Я начала расследование причин смерти моего деда, и Ансель вмешался. Было ли это частью его плана? Я не знаю. ...Лейден, мой отец, посещал старую резиденцию моего деда. Он никак не мог быть убийцей; ни его мотивы, ни его способности не соответствуют такому поступку. Так был ли он там, чтобы отдать дань уважения? Я так давно его не видела. Для меня он лишь бессмысленный термин, и даже сейчас я питаю к нему обиду; недовольство и ненависть моей «внешней я» к нему только выросли. Моя «внешняя я» беседовала с моими родителями... Как странно, я чувствовала, что они, кажется, заботятся обо мне. Их беспокойство не казалось притворным, и всё же их предательство деда было реальным. В чем же истина? Я никогда не считала их близкими, потому что они считали меня ненормальной, но дед видел во мне надежду на будущее. Как я могла признать их при таких обстоятельствах? Но почему они...? Ансель прервал мой разговор с родителями. Он не стал бы делать что-то настолько бессмысленное. Может быть, мои родители действительно заботятся обо мне? Нет, я не должна поддаваться таким мыслям. Если мне нужны ответы, я встречусь с ними лицом к лицу, когда всё закончится. Они могут подождать меня, но Ансель не может ждать никого другого. ...Он снова сделал это со мной. Моя «внешняя я» стала всё более эмоциональной всего после нескольких встреч с Анселем. Он плавит мою «внешнюю я», точно так же, как три года назад. Только с ним я по-настоящему чувствую, что жива. Но... неважно. Снова марионетка. О чем он думает? Зачем помещать мое тело в марионетку? Если у тебя есть способности... ...Нет, это не сработает. Моя «внешняя я» опередила меня, и я могу лишь беспомощно наблюдать. Я не могу с этим смириться. ---------- Дневник Равенны [День восемьдесят первый.] Ансель снова испытал Внешнюю меня. Он использовал Серафину… чтобы вызвать у меня тревогу, используя её нынешний статус и свою заботу о ней, чтобы разрушить мою и без того хрупкую рассудочность. Вкупе с помощью судьбы, Внешняя я сейчас на грани краха. Его контроль над человеческими эмоциями безупречен, а план — безукоризнен. Это опасно; я не ровня Анселю… Мой выбор был верным. Если бы я не стерла свои воспоминания, я не смогла бы обмануть Анселя. Обнаружение проблемы в то время, когда он полностью мне не доверяет, разрушило бы всё. Прости меня, Ансель, за то, что я превратила тебя в того, кем ты стал сейчас. *** [День девяностый.] День рождения Серафины… Ансель намеренно пригласил Внешнюю меня, вероятно, чтобы использовать преданность Серафины для её дальнейшего подрыва. Более того, доброта и привязанность Анселя к Серафине погрузят Внешнюю меня в ностальгические воспоминания о нашем времени, что приведет к глубокому раскаянию. Как и ожидалось, чистая преданность и привязанность, которые Серафина проявляет к Анселю, недосягаемы для меня. Даже сейчас я не могу быть такой же чистой, как она. Анселю нужен кто-то вроде неё, кто-то, кто дарит ему чувство безопасности. Я никогда не стану таким человеком. Даже если я буду стоять рядом с Анселем, я всегда буду спорить с ним, опровергать его мнения и ставить под сомнение его мысли. В конце концов, такая девушка, как Серафина, вызывает больше симпатии. Но я никогда не стану более симпатичной. Мне не нужно, чтобы Ансель меня любил. Я просто делаю то, что считаю правильным, как и всегда. Но Внешняя я не может принять такое решение. Она, вероятно, чувствует лишь сожаление… ничего, кроме сожаления. Двусмысленное отношение Анселя, этот контраст и сравнение не оставляют Внешней мне пути к отступлению. Только с этой отстраненной точки зрения, полностью осознавая все изменения, я могу видеть всё ясно. В противном случае, будь я на её месте, я была бы лишь еще одним человеком, которым манипулирует Ансель. Но из этого… я могу подтвердить одно. Ситуация Анселя… становится всё более опасной. Его чувства к Серафине искренни; он нуждается в её искренней любви и полагается на неё. И всё же, даже так, Ансель может использовать день рождения Серафины, чтобы плести интриги против Внешней меня. Это стало его инстинктом. В некотором смысле он холоднее и решительнее меня. Серафина — один из самых важных для него людей, но он всё равно может использовать свои чувства к ней, чтобы манипулировать мной. Прекрати это, Ансель. *** Я встретила Леди Гидрал, Аннелизу. Её слова подтвердили мои мысли. Она сказала мне, что Ансель стал воспринимать принесение в жертву эмоций как нечто само собой разумеющееся, как действие, сродни инстинкту. Я уже знала об этом, но услышать подтверждение от неё всё равно вызвало… неописуемую печаль. Во время нашего разговора я узнала нечто более значимое. Характер Анселя претерпел радикальные изменения в детстве. В один из дней, когда ему было десять лет, он внезапно стал замкнутым и перестал доверять другим. Моя догадка заключается в том, что Ансель по какой-то причине, по воле случая… обнаружил существование судьбы. Следуя этой догадке, Ансель боролся с судьбой… целых шесть лет. Шесть лет назад… ему было всего десять. В десять лет ему пришлось столкнуться с махинациями и злобой всего мира? Значит… значит, он никогда не доверял мне с самого начала. Живя в таком аду, кому он мог доверять? Внешняя я приписала первопричину нынешнего состояния Анселя угнетению со стороны императрицы. При неполной информации это казалось единственной возможностью, тем более что решающая битва между Императрицей и Лордом Фламелем была неизбежна. Даже если бы Императрица умерла, Анселю всё равно пришлось бы столкнуться со следующей Императрицей. За последние три года я стала свидетелем всего, что пережила, и со всеми моими догадками и пониманием Анселя я постепенно пришла к этому невероятному ответу. Даже сейчас я не могу быть уверена, верен ли он. … Появление Аннелизы и её разговор с Внешней мной, вероятно, продиктованы судьбой. Теперь она на стороне Анселя, желая создать оружие, способное убить божественное существо. Хотя это поверхностно, это всё, что она может сделать, что согласуется с моими мыслями. — Без силы нельзя помочь Анселю. И всё же я чувствую, что что-то не так. Согласно моим дедукциям, до решающей битвы между Лордом Фламелем и Императрицей осталось всего два-три года, что должно быть довольно срочно. Однако Ансель не проявляет острой потребности в силе. Почему так? *** [День сто второй.] Какого черта… делает Ансель? Он заставил меня, Внешнюю меня, называть его отцом. Это абсурд! Как ты можешь… на каком основании… Успокойся… я должна сохранять спокойствие. Это его способ приручить меня. Он хочет сломить мою гордость этим титулом. Должно быть, так… но почему отец? Есть много способов сломить гордость, но он выбрал этот титул. Может ли быть в этом более глубокий смысл? Он обманул мадам Ронгер, заставив её раскрыть правду о Башне Вавилона. За эти три года я была несколько подготовлена, так как не зарывалась в исследования, как Внешняя я. Я видела гораздо больше. Хендрик и остальные перестали преследовать идеалы дедушки. Я смутно готовилась к этому. Но всё же… это было трудно принять. Когда я услышала, как мадам Ронгер сказала это сама, я потеряла самообладание, лишь немного лучше, чем Внешняя я. Значит, Ансель хочет не только сломить моё достоинство, но и шаг за шагом лишить меня всего вокруг? Внешняя я… уже начала всё больше полагаться на Анселя. … Я тоже хочу полагаться на него. Я очень устала, Ансель. Эти истины… могу ли я перестать смотреть на них? Нет… ты должна продолжать, Равенна. Даже если Ансель сейчас так жесток к тебе, ты должна продолжать. Ансель отвел меня к Лейдену. Как он мог дойти до такого состояния? Оказывается, он оставил всё мне, он оставил всё — Отец… действительно ли вы с Матерью заботились обо мне? Что на самом деле произошло тогда… почему всё так обернулось? Почему дошло до этого? От старейшин рядом со мной до моих кровных родственников, Ансель… ты хочешь заменить всех вокруг меня? Вот почему ты выбрал титул Отца? Внешняя я не могла принять это тогда, и сейчас я тоже не могу, но у неё не было выбора; она уже была поймана в ловушки Анселя. Что Ансель планирует дальше… у меня очень плохое предчувствие. Смерть дедушки… может ли она быть связана с Анселем? Нет, это не так… это способ Анселя сломить меня, приручить меня. Моё упорство и стремление должны исходить из сердца, конечно, конечно… Как я могла быть… бессмысленной? Мне потребовалось очень много времени, чтобы успокоиться. Вопросы Анселя… у меня нет способа их опровергнуть. У меня нет способа опровергнуть его. Почему я так одержима этим идеалом, хотя никогда не общалась с простолюдинами, никогда по-настоящему не видела их жизни? Но… но я намного лучше, чем я снаружи, у которой нет ничего, кроме идеалов. В моём сердце всё ещё есть Ансель. Я могу более спокойно… спокойно понять всё это. Возможно, Ансель прав; я просто хочу изменить мир. Я никогда по-настоящему не заботилась о простолюдинах, но вопрос в том, откуда берутся эти мысли, это упорство… Ещё один ключевой момент заключается в том, что вопрос Анселя можно применить к нему самому. Он говорит, что его стремление к идеалам — ложь, но я прекрасно знаю, что это определенно не ложь. Так… откуда берется искренняя страсть Анселя? Как божественный вид, почему он такой… особенный? Судьба, знающий судьбу Ансель, обладающий знаниями, опережающими время, по характеру и мышлению совсем не похож на божественный вид, совсем не похож на дворянина, такой другой Ансель. Твоё следующее путешествие ждет в империи И… кажется, он может закрепить неизвестное, полностью понимая развитие стольких вещей. Я чувствую, что я недалеко от истины. ---------- Том 2 Глава 485 Ещё один важный момент: вопрос Анселя применим и к нему самому. Он говорит, что его стремление к идеалам — ложь, но я прекрасно знаю, что это вовсе не ложь. Откуда же тогда в Анселе эта искренняя страсть? Почему он, будучи божественным видом, такой… особенный? Судьба. Ансель, знающий судьбу, обладающий знаниями, опережающими время — по характеру и мыслям он совсем не похож на божественный вид, совсем не похож на аристократа. Совсем другой Ансель. И… кажется, он способен закрепить неизвестное, полностью понимая развитие столь многих вещей. Я чувствую, что уже недалеко от истины. *** Чтобы ещё сильнее подчинить ту, внешнюю меня, я сейчас изо всех сил пытаюсь вмешаться в процесс восстановления её памяти, делая так, чтобы эти воспоминания лишь усиливали её вину перед Анселем. А Ансель и та «я» сыграли в игру… Две территории, но никакой войны — игра, которая приносит пользу обеим сторонам и никому не вредит. Я долго думала, но так и не смогла понять, что Ансель мог извлечь из этой игры. Он установил чрезвычайно строгие правила: никаких сверхъестественных существ, все методы конкуренции должны быть законными. Если бы не эти ограничения, я могла бы догадаться, как Ансель собирается это использовать, но раз уж они установлены… разве Ансель не просто творит добро? Что именно он задумал? Надеюсь, у этой игры будет хороший исход. [День сто тридцать седьмой.] Я проиграла. Полностью. Моя перспектива и перспектива Анселя… с самого начала были на разных уровнях. Это была катастрофа, а я по глупости верила, что это чудо. От начала и до конца — сплошная катастрофа. Столько жертв, столько затрат, а в итоге… в итоге мы получили лишь бутылку Воды Искупления? Я хотела создать алхимические инструменты, которые могли бы помочь простым людям, но главный бенефициар использовал их, чтобы обрести сверхъестественную силу. Им нет дела ни до чего; они лишь хотят стать одними из «экстраординарных». Я чувствую не только пустоту, но и непонимание того, как достичь этого идеала. Даже с осязаемыми инструментами в руках, даже когда Ансель устранил для меня столько угроз… я всё равно не могу. Черт возьми… черт! Черт! Ансель хочет… уничтожить меня. Он хочет уничтожить эту незрелую, глупую, пустую версию меня. Даже… даже будучи сторонним наблюдателем, я чувствовала это отчаяние… отчаяние от того, что ты — ничто, что твоя жизнь ничего не стоит. Но я не паду… я не сдамся, я не могу. Возможно, не потому, что я должна упорствовать в этом идеале, а потому, что… Ансель ждет меня. [День сто тридцать восьмой.] Та, внешняя я, попыталась последовать указаниям Анселя и обменять зелья для улучшения почвы у Эворы. Но Эвора тяжело ранила её… Это возможность. Возможность для меня, уже колеблющейся, полностью склониться на сторону Анселя. Пользуясь этим серьезным ранением, мне нужно манипулировать воспоминаниями, которые она восстанавливает, чтобы внедрить ложное, решающее воспоминание среди тех, настоящих. Я сделала так, чтобы в том воспоминании Ансель выглядел сердитым, очень сердитым, спрашивающим меня, были ли все вложенные им чувства ложью. — Это то, что, как я изначально предполагала, скажет Ансель, но на самом деле он этого не сказал… даже в тот момент он не хотел, чтобы мне было грустно. Этого воспоминания достаточно, чтобы стать решающим ходом. Теперь она полностью эмоционально зависит от Анселя, и, следовательно… Ансель должен быть спокоен. *** Смерть дедушки… я не хочу записывать эту часть. Этот дневник нужен лишь для того, чтобы я могла помогать Анселю с ясной головой и чтобы у меня было доказательство для самой себя, не более. Поэтому я не хочу записывать эту боль. Могу лишь отметить, что наконец поняла план Анселя. Он хочет создать новую меня, ту, чья жизнь вращается исключительно вокруг него, ту, для которой он — абсолют, высшее благо, всё. [День сто пятьдесят второй.] Пора уходить, я наконец-то смогу снова увидеть свет. После этих дней затишья я вывела следующий шаг Анселя. Он создал «Равенну», которая полностью полагается на него, а затем… он хочет, чтобы я столкнулась с этой «Равенной», которая и есть Хелен. Существовать можем только одна из нас: Хелен или я. Теперь, согласно его пониманию, я должна жаждать уничтожить Хелен. Возможно, я могу показать, что «проснулась», нет… Ансель может ожидать моего «пробуждения», но я не могу этого сделать. Мне не хватает абсолютной зависимости Хелен. Даже если Ансель всё ещё… благоволит мне, без этого «абсолюта» я могу не узнать правду. Может быть, он и скажет мне, но это лишь… может быть. Я не могу допустить никаких случайностей. Следующее действие простое: просто ждать, пока Хелен завоюет полное доверие Анселя. *** Этот дневник должен закончиться здесь, моя задача выполнена. Эти последние слова — для тебя, кто возьмет этот дневник… Не знаю, называть ли тебя Равенной или Хелен, но я верю, что, прочитав этот дневник, ты, несомненно, станешь мной. Я могу лишь… сказать себе, сказать тебе, сказать Равенне, сказать Хелен. Ты можешь быть пустой, и, возможно… я действительно тоже пуста. Ты и я, рожденные из одной души, наши жизни спроектированы, фальшивы и никчемны. Но Ансель… он может сделать их реальными и яркими, может наполнить их смыслом. Он может вдохновить мое творчество, он может направить меня вперед, так что неважно, ничего ли я не понимаю. Потому что он действительно разделяет те же взгляды, что и я, он действительно… приложил столько усилий ради этого видения. Ансель, ты продолжаешь говорить, что всё это ложь. Но кто стал бы так стараться ради лжи? Кто стал бы тренировать своих подчиненных до таких элитных стандартов ради лжи? Кто превратил бы земли Гидрала в край, которым восхищается весь мир, ради лжи? Это никогда не было ложью; это был, очевидно… твой крик о помощи. И я услышала его, Ансель. …Но ты, возможно, всё ещё немного разочарован. В конце концов, моя помощь тебе — не совсем ради тебя, она всё ещё ради меня самой. Потому что, пока ты рядом, моя жизнь не будет пустой. Ты, может, и не вся моя жизнь, но ты можешь стать её смыслом. ---------- Следы прошлого Время текло незаметно, и прошел почти месяц с тех пор, как завершилась операция на душе Хелен и Равенны. За этот месяц в имперской столице не произошло ничего примечательного, за исключением… взрыва в центральной алхимической мастерской Ассоциации Алхимии. Благодаря подробным и точным методам создания и идеям, предоставленным Равенной, трое ведущих алхимиков ценой одной жизни и одного рассудка наконец создали Эфирное Вооружение, превзошедшее Материальное Вооружение. В тот день дикий, высокомерный смех Эворы эхом разнесся над имперской столицей. Никто не знал, какую силу эта тираническая принцесса обрела благодаря Эфирному Вооружению, но её хватило, чтобы дать ей смелость пренебречь авторитетом Эфесандер… Похоже, её приобретения были выдающимися. Фламель продолжал свое последнее творение, и Аннелиза всегда была рядом с ним, в то время как Хелен, завладевшая душой Равенны, готовила подарок для Анселя. По предложению Анселя Серафина и Марлина посещали родственников на территории Красного Мороза, и их возвращение ожидалось не раньше, чем через полмесяца. В огромном поместье Гидрал Ансель казался одиноким. Однако Ансель никогда не чувствовал себя одиноким. По сравнению с шестью годами, которые он вынес, это поверхностное одиночество было ничтожным. Юный Гидрал полулежал в шезлонге на балконе своей спальни, полуприкрыв глаза в неспешной дремоте, чувствуя глубокое удовлетворение. Он медленно и тщательно предавался воспоминаниям, пересматривая всё, что сделал, и всё, что обрел с момента возвращения в имперскую столицу. «Здесь всё заканчивается». Ансель открыл глаза и тихо вздохнул: — Какое долгое и мучительное путешествие. Эта четырехлетняя тренировка подошла к концу. Бывшие друзья стали дочерьми, и Ансель почувствовал укол сожаления, но не раскаяния. На самом деле в его сердце всё ещё таилось последнее сомнение: чувства Хелен к нему были… слишком сильными и яркими. Вот почему, даже несмотря на то, что Хелен победила Равенну, он не сразу рассказал ей о судьбе. Но при ближайшем рассмотрении этот вопрос оказался несложным: душа Хелен и душа Равенны происходили из одного источника. Её излияния и зависимость от него были лишь подавленными чувствами, которые Равенна питала к нему три года назад. Поэтому Ансель надеялся, что Равенна склонится к нему, но в итоге он не получил желаемого. Мир редко бывает совершенным, точно так же, как он обрел Серафину, но посеял семя беспокойства для своего будущего; он завоевал Хелен, но навсегда потерял своих бывших друзей. …Возможно, другого такого человека уже никогда не будет. Но потеря есть потеря, и пока она пополняет арсенал против судьбы, такие жертвы несущественны. В конце концов, Ансель давно решился на гораздо более безжалостные шаги. Юный Гидрал открыл карманные часы, взглянул на время, и его губы слегка дрогнули. Казалось, он намеревался продемонстрировать свою обычную очаровательную улыбку, но какая-то внутренняя эмоция помешала ему приподнять уголки рта. — У тебя осталось шесть часов пятьдесят семь минут. Он закрыл карманные часы, посмотрел на небо, и в его глазах вспыхнула темно-синяя волна. — Я уверен, у тебя есть другие средства, другие приготовления… Это какая-то деталь, которую я не смог заметить, или же ты, всегда преследующая разум, наконец отказалась от этого высокомерного принципа? …Впрочем, неважно. Ансель встал, крепко сжимая скипетр по имени Глейпнир, созданный для него Фламелем после смерти Аннелизы, и тихо произнес: — Я знаю, ты не будешь стоять в стороне, пока я обретаю силу для восхождения на шестую ступень… на целое десятилетие раньше срока. Не только главы пакта, которые ему были нужны, не только героини, которым суждено свергнуть империю, но и в том мрачном будущем Ансель, непрестанно искавший прорыв, давно определил решающий момент. Этот момент наступал, когда его отец, Фламель Гидрал, после девяти лет сбора невообразимых материалов завершал свое величайшее творение. Этот момент, определенный Анселем после бесчисленных анализов, был достаточно важным, чтобы изменить всё, и требовал от него минимальных усилий и энергии для достижения. Однако, хотя это требовало мало усилий и энергии, от Анселя требовалась достаточно холодная и безжалостная решимость, темная, как бездна. Пройдя через шесть лет тяжелых испытаний, Ансель наконец закалил свою решимость. Решимость пожертвовать всем. — Сторона Хелен должна скоро закончить. Бормоча про себя, Ансель покинул спальню и направился к алхимической мастерской Хелен. Его шаги были медленными; Ансель, который никогда не спешил, по какой-то причине шел ещё медленнее. Его взгляд задерживался на картинах на стенах, украшениях в коридоре, первозданных и выглядящих как новые. Эти украшения, казалось бы, лишенные историй, надолго приковывали взгляд Анселя, словно он пытался собрать фрагменты прошлого, разрозненные воспоминания. Поместье Гидрал в имперской столице стояло почти тысячелетие. Хотя семья Гидрал редко жила там, императрица была обязана проявлять к ним уважение. Ансель жил в имперской столице два года, когда ему было восемь. В то время он ещё не извлек из своей обширной памяти все знания об этом мире. Он гордился своими талантами и дарами, и наслаждался любовью и нежностью своих родителей. В глазах юного Гидрала всё было прекрасно. У него была возможность изменить мир, и он действительно обладал способностью сделать это. Просто глядя на эти украшения, Ансель мог вспомнить радость и счастье прошлого… но прошлое, в конце концов, было лишь прошлым. Его нынешняя жизнь давно свелась к битве против судьбы, и ничего другого не осталось. Ансель шел по коридору второго этажа и дошел до лестничной площадки, где увидел большую картину на стене внизу. На картине была изображена женщина, излучавшая одновременно юношескую жизненную силу и зрелую безмятежность, с руками, сложенными вместе, и мягкой, грациозной улыбкой на лице. — Мама… Ансель тихо прошептал, долго глядя на картину в молчании. Это был подарок Фламеля Аннелизе. Каждая капля краски в этом произведении искусства была создана из невообразимо дорогих материалов. Однако Аннелиза не питала к картине особой привязанности, так как не понимала её. Картина была повешена на столь видном месте, потому что Аннелиза верила: если её когда-нибудь не будет дома, вид этой картины заставит Анселя и Фламеля почувствовать, будто она всё ещё здесь, чтобы встретить их. Долго глядя на картину, Ансель продолжил свой путь. По пути… он видел бесчисленные следы Аннелизы. ---------- Том 2 Глава 487 Свежие цветы в вазах, цветочные композиции на стенах и различные украшения, купленные по вкусу Аннелизы… Годами она была почти одна в имперской столице, вероятно, чувствуя сильную скуку. Она могла думать, что когда Ансель или Фламель вернутся, они будут рады увидеть красиво обставленное поместье, поэтому она неустанно вкладывала в это свои силы. Но Фламель был занят своими делами, а Ансель не возвращался с тех пор, как уехал три года назад, вплоть до этого момента. Ансель молча провел пальцами по стене, его выражение лица было несколько рассеянным, в мыслях всплыло улыбающееся лицо матери, и он слегка опустил глаза. Он редко позволял себе поддаваться самым уязвимым эмоциям, но в этот момент Ансель последовал зову сердца. Потому что он знал, что, вероятно, у него больше не будет такой возможности. — Отец… — …Отец. Юный Гидрал пробормотал это отцу по какой-то неведомой причине. В этом поместье, явно предназначенном для семьи Гидрал, почти не было следов Фламеля. В жизни Анселя после десяти лет также было мало следов Фламеля. Его отец был занят решением дел императора и преследованием своей величайшей цели, и после того, как Анселю исполнилось десять, он почти не заботился о нём. Их встречи были редкими и короткими. В этом свете он казался не самым лучшим отцом. Но в глазах Анселя не было в мире отца достойнее Фламеля, точно так же, как не было матери лучше Аннелизы. Однако… Однако он не был достойным сыном ни для Аннелизы, ни для Фламеля. Он был не только недостойным, но по сравнению с той привязанностью, которую они в него вложили, он был… совершенно ужасен. И всё же, подобно тому как он стал способен совершать многочисленные холодные и жестокие поступки, превратившись в злого злодея, погрязшего в пороке, Ансель был готов нести эту вину и двигаться дальше, никогда не оглядываясь назад. Пока он или судьба не будут полностью уничтожены. Подойдя к входу в алхимическую мастерскую, Ансель отбросил все хаотичные мысли, положил руку на дверь и наполнил её эфиром, чтобы обозначить своё присутствие тем, кто внутри. Он был готов вручить кольцо Главы пакта Хелен; независимо от того, чем она сейчас была занята, промедление было недопустимо. Однако прошла полминуты, а изнутри не последовало никакого ответа. — Выдохлась? Ансель не намеревался и не стал бы намеренно проверять обстановку внутри. Он с силой распахнул дверь алхимической мастерской и шагнул внутрь. Но в тот момент, когда он вошел, он был ошеломлен. …Ничего. В огромной алхимической мастерской не было работающих машин, не было горящих печей и не было… работающих людей. Хелен, которая должна была быть здесь, исчезла. Ансель медленно сжал свой скипетр, его глаза сузились, и невидимая волна распространилась наружу. В одно мгновение он обнаружил аномалию в мастерской. На тщательно убранном верстаке остались три предмета. Кристалл изображения, серый браслет и пара… серо-белых очков. Все эти три предмета несли остаточную ауру Хелен… нет, обеих: Хелен и Равенны. — Что происходит… Юный Гидрал глубоко нахмурился: — Почему Равенна всё ещё крутится вокруг Хелен? В тот день, когда Хелен принимала своё окончательное решение, Фламель отправил Анселя присматривать за спящей Аннелизой. По его возвращении Хелен уже не было. Фламель сообщил ему, что «операция» на душе завершена, и Хелен давно ушла в алхимическую мастерскую, чтобы подготовить «подарок», о котором упоминала. У Анселя не было причин сомневаться во Фламеле, у которого не было поводов скрывать что-либо в подобных вопросах. — Это твой ответ? Губы Анселя слегка изогнулись: — Ты оставила на Хелен или Равенне скрытую подсказку, о которой я не знаю? Он поднял кристалл изображения, активировал его и безразлично произнес: — Посмотрим, что ты для меня приготовила. В следующую секунду Ансель был ошеломлен. Ибо на проецируемом световом экране… стояли две одинаковые миниатюрные женщины, бок о бок. — Когда ты увидишь эту запись, независимо от успеха или неудачи, я уже совершила то, что намеревалась сделать, Ансель. Их выражения лиц и тона были неразличимы, из-за чего Ансель, который легко мог отличить Хелен от Равенны, в этот момент не мог их распознать. — Прежде всего, я должна извиниться перед тобой, Отец… Ансель. Равенна справа слегка склонила голову: — Я никогда не намеревалась предавать тебя, но, тем не менее, принесла тебе… ложь. Это должна быть Хелен, но почему она говорит о… лжи? Рука Анселя, сжимавшая скипетр, непроизвольно задрожала. Его разум начал лихорадочно работать, ища ответы среди всей бдительности и аномалий, хранившихся в его сердце, быстро выстраивая различные возможности. Хелен предала его? Нет… это невозможно. У неё не было причин или положения, чтобы предать его, но ложь… может ли быть так, что всё, что она ему говорила, было ложью? После того как она пережила такое отчаяние и разрушение, Хелен всё ещё не была Хелен, а была Равенной? Это ещё более невозможно… та, изначальная Равенна была уничтожена им, это было точно, но ложь… с какого момента… …с того момента, как Хелен полностью восстановила память? Она и Равенна тайно связались? Каким образом? Но даже если она восстановила память, как она могла объединиться с Равенной, которая чисто презирала его, когда она явно — В одно мгновение остатки бдительности Анселя были полностью пронзены. Безосновательная абсолютная ненависть Равенны, чрезмерно сильные эмоции Хелен и… всё, что произошло три года назад. — Ложь. Его темно-синие глаза слегка задрожали, юноша пристально смотрел на изображение своего бывшего друга, его голос стал несколько искаженным. — Равенна, твоё… твоё проявление ненависти… было ложью?! Одновременно на световом экране Равенна слева произнесла: — Чтобы заставить тебя поверить во всё, что мы собираемся сказать, эти очки, содержащие мою систему данных, хранят все записи, которые я вела последние три года. Я расшифровала их, и ты можешь просматривать их в своё удовольствие. — К этому моменту ты должен был догадаться о моём вопросе. — Мне жаль, Ансель. Равенна слева также слегка склонила голову, её голос был очень тихим: — За то, что не была рядом с тобой эти три года. ---------- Том 2 Глава 488 Огромные механизмы в алхимической мастерской начали издавать скорбный вой скручиваемого металла, когда невидимое и пугающее силовое поле исказило всё вокруг. Юный зверь из бездны задышал чаще, его темные глаза время от времени мерцали. Потребовалось почти четыре или пять минут, чтобы успокоиться, и после глубокого вдоха он потянулся к очкам. Система данных была творением Равенны, плодом её выдающегося таланта — конструкция настолько сложная, что даже Ансель не мог постичь её внутреннюю структуру. Пожалуй, лишь Фламель мог бы в ней разобраться, а Ансель лишь знал, как ею пользоваться. Он молча надел очки и нашел в системе данных самый примечательный элемент, оставленный Равенной. Это был дневник, состоящий из данных — нечто, что никто в этом мире не смог бы подсмотреть. Если бы его дополнительно зашифровали, он стал бы величайшей тайной, о которой никто никогда не узнал бы. Дневник был длинным, но для Анселя, обладавшего поразительной скоростью чтения, это было ничем. Он читал быстро… очень быстро… Вскоре его темп замедлился. «…» Струящийся свет на линзах, слова, сформированные данными, каждый символ, каждый знак препинания вонзались в глаза Анселя, словно мечи, прорезая… его душу. Это было… непостижимое молчание. В этой тишине юный Гидрал превратился в статую, его вечно глубокие, цвета морской волны глаза теперь казались застывшими, отражая лишь мимолетный свет, три года одиночества его подруги, три года усилий и… истинные намерения. В этот момент, когда Ансель был почти парализован, две Равенны на световом экране заговорили снова: — Вернувшись из Загадки Нулевого Царства с мистером Фламелем, Равенна оставила мне остаток Нидхёгга, помеченный паролем. — Ритм этого пароля уникален в мире, известен только мне. Когда Равенна впервые напала на меня, я начала подозревать — как может существовать кто-то, кто понимает и контролирует Нидхёгг лучше, чем я? — Поэтому я ввела этот пароль в систему данных и нашла тот дневник. — Я по-настоящему увидела… себя. На световом экране глаза Хелен больше не были тусклыми и безжизненными, её спокойное и безразличное поведение зеркально отражало Равенну рядом с ней. — Затем, во время попытки покушения Равенны, я притворилась, что полностью восстановила свои прошлые воспоминания. — На самом деле, благодаря тому покушению Равенна сохранила во мне след Нидхёгга, установив между нами связь. *** Благодаря модификации Равенны, Нидхёгг был уменьшен до мельчайшей эфирной единицы, необнаружимой, если только не использовать его в крупномасштабных операциях — именно так Равенна могла бесшумно совершить покушение на Хелен прямо под носом у Хендрика. — Я прекрасно это осознаю, — в этот момент заговорила Равенна. — Даже если глаза Хелен полны тобой, ты никогда не доверишься ей до конца… Только после того, как она и я сведем счеты, только после того, как она сможет убить даже свое прошлое «я», ты доверишься ей. — И в этом процессе… чем больше я ненавижу тебя, тем больше ты благоволишь к привязанности Хелен; чем эгоистичнее я кажусь, тем больше тебя успокаивает преданность Хелен. Таким образом, в том противостоянии… прозвучал тот диалог, исходящий, казалось бы, из одной души, но почти полностью разделенный на противоположности. Вот почему Равенна казалась такой упрямой, такой ненавидящей Анселя, до такой степени, которую Ансель не мог постичь. — В этом состязании единственной неопределенностью было то, что я не могла подтвердить, как ты поможешь Хелен, я не могла подтвердить, хочешь ли ты… чтобы я победила. — Поэтому, — вставила Хелен, — Равенна и я использовали Нидхёгг как механизм самоуничтожения, позволив мне одержать победу. После трех лет кропотливых исследований в темноте, став невероятно могущественной и способной за короткое время модифицировать Нидхёгг до такой степени, как Равенна могла не заметить манипуляцию Хелен? Просто потому, что Хелен нужна была эта победа. — И Хелен, и я беспокоились, что ты заметишь это небольшое несоответствие, но ты не заметил. Это показывает, что и она, и я… сыграли очень хорошо. И привязанность Хелен, и обида Равенны были изображены достоверно. — Но ты всё равно не доверился мне до конца, — мягко сказала Хелен. — Ансель, когда я спросила тебя, кто враг, ты лишь ответил: «Давай пока предположим, что это Императрица». — Ты всё ещё что-то скрывал… но я уже догадалась о возможности, исходя из твоего странного поведения. — Ты утверждал, что угроза исходит от Императрицы, но у тебя не было никаких требований относительно власти. Обычно есть только две возможности: либо ты уверен, что Императрица не будет действовать, либо мистер Фламель решит эту проблему за тебя. — Но я, — Равенна и Хелен заговорили одновременно, — подумала о третьей возможности. — Это… ты получил силу для восхождения на шестую ступень раньше, чем Императрица успела среагировать. Ансель, словно статуя, слегка задрожал со скипетром в руке. — Сначала я не рассматривала эту возможность. Я думала только о том, как найти истину, как помочь тебе, но по мере приближения того дня… я пришла к этому ответу, в который не могла поверить. — В тот день в театре ты пытался проверить веру Хелен через ту даму-пианистку, чтобы увидеть, сохранила ли она свое истинное «я»… Ты хотел найти ту часть Равенны в ней. За это я очень рада, Ансель, рада, что ты всё ещё надеешься, всё ещё жаждешь меня. Равенна тихо вздохнула: — Но я не могу почувствовать никакой радости от фактов, которые я увидела. — Твоя горничная, Марлина, невольно проговорилась, что та дама-пианистка когда-то была обычным человеком. — Есть много способов для обычных людей стать экстраординарными существами, но Ансель… сила, которую ты продемонстрировал мне в то время, означает, что способ, которым ты её трансформировал, весьма необычен. — Эта сила… словно сама бездна сошла в этот мир. — И по совпадению. — По совпадению, Марлина сказала тебе, что Императрица намеревается причинить тебе вред. — Почему Императрица сделала бы это? Всё, что она делает, — ради собственного выживания, поэтому очевидно, что то, что способствует её выживанию, — это то, чего она желает. И сила, которую ты продемонстрировал, Ансель, заставляет меня задаться вопросом… жаждет ли Императрица этой силы? — Эта сила, словно сама бездна сошла в этот мир, если она может возвысить обычного человека до экстраординарного, может ли она ещё больше усилить самого экстраординарного? Чародейка, которая когда-то обладала мудростью постичь истину в изначальном будущем, заговорила одновременно двумя своими идентичными душами: — Но ты не такой глупый человек, Ансель. Если бы твоя духовная сущность имела такой эффект, ты бы наверняка знал, что Императрица будет жаждать её, и ты бы стремился скрыть это, чтобы избежать отчаянных мер Императрицы против тебя. — Но ты этого не сделал. Наоборот, ты открыто отправил музыканта, на которого повлиял, в имперскую столицу, прямо под нос Императрице, словно говоря ей: «Я обладаю этой силой, у меня есть потенциал сделать тебя ещё более великой». — Почему ты это сделал? Равенна смотрела прямо перед собой, её взгляд, казалось, пронзал световой экран, падая на лицо Анселя, безмолвно вопрошая. — Ты намерен использовать этот метод, чтобы надавить на мистера Фламеля, своего отца, заставив его принять решение? — Чтобы вступить в решающую битву с Императрицей раньше времени? Нет… он бы не стал, потому что знает, что ты ненавидишь разрушение, он знает, что ты хочешь перемен, поэтому он не оставил бы тебе… выжженную землю. — Его лучшим выбором было бы покончить с собой, а затем… — А затем… доверить эту силу тебе. Она долго молчала, так долго, что закрыла глаза, перевела дух, а затем с трудом произнесла: — Ансель, ты используешь своего отца. Ты используешь… его любовь к тебе. ---------- Том 2 Глава 489 Грохот! В одно мгновение алхимическая мастерская превратилась в руины. Передовое оборудование, способное ковать экстраординарное и известное своей прочностью, было легко раздавлено, искорежено и уничтожено, словно бумажные игрушки в руках ребенка. Ансель, с вздувшимися на шее и висках венами, крепко сжал скипетр и хранил молчание. Зловещие черные щупальца, извиваясь, словно рой змей, вырвались из пустоты, вызывая леденящий ужас. Глаза Анселя, ставшие абсолютно черными, пристально смотрели на Равенну и Хелен внутри светового экрана; безумие, таящееся в этой тьме, было очевидно. — Я пришел к этому выводу не без причины… С той самой поездки к Загадке Нулевого Царства я чувствовал нечто необычное между тобой и мистером Фламелем. Ты намеренно избегала мистера Фламеля, а он говорил так, словно… давал свои последние наставления. — Ансель, в тот момент я была в полном отчаянии. Услышав это, Ансель поднял руку, чтобы уничтожить кристалл изображения, но Равенна продолжила: — Но я также знаю, что у меня нет права говорить об отчаянии перед тобой. Чистая разрушительная сила замерла перед теневым кристаллом. Ансель, чья тень у ног извивалась, словно из неё вот-вот должен был родиться монстр, тяжело дышал, борясь с собой… и опустил руку. Равенна произнесла: — Я не должна была думать, что ты можешь быть настолько жестоким. Хелен добавила: — Мне следовало задуматься, что именно… заставило тебя стать таким жестоким. После короткой паутины тишины они обе спросили нежными, полными боли голосами: — Это судьба? — … Ансель был потрясен. Все его тело задрожало, вместе со скипетром, который он вдавил в землю. Чернота в его глазах отступила, словно отлив, обнажая глубокий, яркий морской синий цвет. И в них… осталось лишь недоумение. Это судьба? Эти три слова пронзили его сознание, его душу, всю ярость, рожденную ложью Равенны, ложью Хелен, и безумие, возникшее из-за того, что его самые болезненные истины были обнажены. Лязг — Когда Ансель пришел в себя, скипетр, который он держал, уже упал, а сам он… пошатнулся, едва не рухнув на землю. Ансель читал дневник очень медленно, не в силах закончить его, не в силах увидеть предположение Равенны о судьбе до того, как она произнесла это вслух. В этот момент он услышал, как Равенна произнесла это слово. — Я не могла быть на сто процентов уверена в Его существовании, пока ты не признался Хелен в правде во время финального решения. — …Мне очень жаль, Ансель. Равенна и Хелен взялись за руки, шагнули вперед и обхватили кристалл отражения, словно бережно поддерживая щеки Анселя. — Если бы я заметила твою аномалию раньше, если бы я была честна с тобой раньше, если бы я могла… — Я могла бы сделать больше, я должна была сделать больше, но я все равно… не смогла помочь тебе. — Прости меня. Почему Ансель избегал Аннелизу? Потому что каждый раз, когда он видел её, он вспоминал то отчаяние, которое заставило его захотеть уничтожить самого себя в тот день. Каждый раз, глядя на Аннелизу, он помнил, что убил свою мать. Почему Ансель избегал Фламеля? Потому что каждый раз, когда он видел Фламеля, он вспоминал, что использует любовь своего отца, чтобы обрести большую силу. Каждый раз, глядя на Фламеля, он вспоминал о собственной низости и злобе. Всякий раз, когда он видел своих родителей, Анселя встречали не тепло и радость, а неоплатная вина и… И бесконечная боль. Ансель наконец рухнул, дрожа, сидя спиной к руинам, его кончики пальцев всё ещё неконтролируемо тряслись. В этом мире никто и никогда не сможет понять его отчаяние. Кому он мог довериться? Своему отцу? Рассказать своему уже обезумевшему отцу, что высшая сущность управляет всем, и что именно из-за Неё умерла его мать? Он рассказал Серафине, и Серафина непоколебимо доверила Анселю свою решимость и веру, спасая его из добровольной тюрьмы. Но даже Серафина не могла проникнуть глубже, в ту боль, что медленно притупляла и терзала его душу, сформированную долгими шестью годами страданий. Она могла окутать Анселя чистой любовью, но не могла проникнуть сквозь неё. И всё же в этот момент кто-то, знающий о существовании судьбы, спросил его: «Это судьба?» Кто-то так скорбно извинился перед ним, говоря: «Прости меня, я не смогла сделать лучше, прости, я пришла слишком поздно». *** — До сих пор… я наконец понимаю, почему мы так глубоко резонируем, Ансель. Равенна тихо прошептала в световом экране: — Такое же полное отчаяния детство, такая же готовность пожертвовать всем ради цели, такие же непростительные ошибки, такое же… — Такое же существование и жизнь, спроектированные кем-то другим. — Мир в наших глазах стал безжизненно серым. После смерти Эйлин жизнь Равенны потеряла краски и надежду. Она была заключена в тюрьму смерти своего деда, с тех пор живя только ради идеалов. После смерти Аннелизы жизнь Анселя точно так же потеряла краски и надежду. Им двигала безумная вера в борьбу с судьбой, и ничего другого не осталось. Вся красота мира покинула их, всё добро и зло стали для них неактуальны, мир… мир был лишь бессмысленной оболочкой, холодной и твердой тюрьмой. Они жили только ради своих одержимостей. До тех пор, пока — — Пока я не встретила тебя, Ансель. Под отсутствующим взглядом Анселя Равенна и Хелен в световом экране произнесли в идеальном унисоне: — Ты показал мне краски. Они протянули руки, словно желая коснуться… глаз Анселя. — Краски, более чистые и синие, чем небо. Равенна любила небо, но теперь она поняла, что любит Анселя больше, любит его глаза больше. В этих ярких морских синих глазах была возможность и надежда, гораздо более высокие и широкие, чем небо. — Поэтому я не позволю тебе пасть глубже в ад, Ансель. Равенна и Хелен произносили каждое слово обдуманно: — Ты не должен… не должен продолжать использовать мистера Фламеля, продолжать использовать своего отца, который добровольно умер ради тебя. — Если ты сделаешь это, ты никогда не сможешь повернуть назад. — Тот Ансель из Гидрала, которого любила леди Аннелиза, которым гордился мистер Фламель, которого лелеяла Серафина, тот Ансель из Гидрала, что подарил мне краски мира, — он погибнет в холодной и бесчувственной бездне. Затем чародейка четвертой ступени и чародейка третьей ступени произнесли слова, которые казались совершенно фантастическими: — Если тебе нужно противостоять Императрице, бросить вызов силам судьбы, тогда… я дам тебе эту силу. Эти слова, которые легко можно было счесть шуткой, были произнесены без малейшего колебания или страха, но с такой решимостью и уверенностью. — Я хочу снова увидеть этот блеск в твоих глазах. Великий Мудрец, Источник Истины, основатель нового мира, вечный революционер… Равенна Циглер, какой она является сейчас, не носит этих титулов. У неё есть только один титул, и она признает только один. Титул друга Анселя. — Ансель. Друг дьявола произнесла с такой решимостью: — Поверь мне. — …Этого должно быть достаточно. Закрыв кристалл изображения, Равенна тихо вздохнула: — Надеюсь, Ансель почувствует мою убежденность. — Он почувствует, — Хелен взяла браслет и спокойно сказала: — Теперь наша очередь. ---------- Том 2 Глава 490 Равенна молча кивнула. Как раз когда она собиралась заговорить, она услышала слова Хелен: — Ты прекрасно знаешь, что всё, что мы сейчас делаем — часть великого замысла судьбы. Хелен опустила голову, поглаживая браслет, и пробормотала: — Без нас Ансель мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы обрести силу шестой ступени. С его интеллектом и характером, как только он овладеет этой сокрушающей империю силой, в сочетании с его дальновидностью… возможности того, чего он может достичь, бесконечны. — Судьба боится такого Анселя, поэтому… — Поэтому она способствовала твоему бесшовному превращению в Хелен, позволив мне ясно осознать всё это, — вставила Равенна, её выражение лица было ледяным. — В конечном счете, здесь она пошатнула некогда непоколебимую решимость Анселя. — Долгая прелюдия сокрытия и ожидания, кульминацией которой стал этот поворотный момент. — И всё же это кажется таким разумным, таким… неизбежным. Это… судьба. Ансель, должно быть, тщательно готовился к этому дню, его раскрытие духовной сущности должно было произойти гораздо раньше… тот музыкант был лишь одним из катализаторов. Хотя неясно, почему он выбрал именно этот момент, очевидно одно… Ансель держит всё под контролем, включая то, как отреагирует Императрица, обнаружив духовную сущность Анселя, когда она предпримет действия и когда Фламель решит покончить с собой и передать свою силу Анселю. Всё это должно быть в руках Анселя. Но судьба… легко и естественно подтолкнула Равенну, которая уже полностью на стороне Анселя, прямо к нему. В этот раз это не кровожадный Король Зверей, жаждущий эволюции, а друг, готовый на всё, чтобы помочь Анселю. Даже если Ансель действительно одержит победу, даже если судьба действительно потеряет одного из четырех героев, она может получить еще более значимый результат — Ансель может не только отказаться от шанса достичь шестой ступени в шестнадцать лет, но если он действительно решит отказаться от него, то… что, если Равенна потерпит неудачу? Что, если силы, которую Равенна даст Анселю, будет недостаточно, чтобы противостоять Императрице? А если он не сможет противостоять Императрице, судьба Анселя… Последний ход судьбы не только потенциально разрушит попытку Анселя изменить ситуацию, но может даже… полностью устранить этот опасный и нестабильный фактор. — Так ты сдашься? — спросила Равенна Хелен. — Из-за давления судьбы ты планируешь смотреть, как Ансель отправляет себя в ад саморазрушения и бессердечия? — …Ты уже знаешь мой ответ. — Хе, верно, в конце концов, ты — это я. Равенна и Хелен обменялись взглядами, на их лицах промелькнули одинаковые слабые улыбки. Смесь беспомощности и решимости. Беспомощность перед поистине непобедимой силой судьбы: даже полностью осознавая её цели, они могут лишь двигаться вперед под её пристальным взглядом. Решимость в том, что, несмотря ни на что, Равенна никогда не сможет смотреть, как Ансель погружается глубже в бездну. — Только если мы будем достаточно сильны, — сказала Хелен. — Верно, и я готовилась к этому целых три года, в то время как ты заложила самый важный фундамент, и… Равенна посмотрела на небо и тихо произнесла: — И жизненно важные наставления и помощь божественных видов. Затем она посмотрела на кольцо у себя на руке и мягко выдохнула: — Все приготовления завершены, теперь… это последний шаг. — Я пойду первой, или ты? — Я пойду первой, — спокойно сказала Равенна. — Если я добьюсь успеха, тебе не нужно будет продолжать. Ансель, вероятно, предпочитает тебя больше. — Что за глупости ты говоришь? Хелен слегка нахмурилась: — Есть ли какая-то разница между тобой и мной? Несмотря на эти слова, она протянула браслет Равенне. — Разница в том, что я не буду называть его отцом. — … Хелен на мгновение замолчала, а затем очень серьезно сказала: — Ты будешь, в конце концов, я обещаю. Равенна надела кольцо на запястье, едва заметная улыбка тронула её губы: — Надеюсь на это. В следующее мгновение железисто-серый блеск… нет, железисто-серая, какая-то… какая-то неизвестная субстанция мгновенно хлынула из браслета, окутывая тело Равенны. — А-а-гх! Болезненный стон тут же вырвался из горла Равенны. Хелен хотела помочь, но Равенна остановила её. — Не… обращай внимания… записывай… записывай данные! После этих слов её крики боли уже невозможно было сдержать, ибо железисто-серая материя не просто покрывала кожу Равенны, но… заменяла её! Клочок за клочком, дюйм за дюймом, она пожирала кожу, плоть, кровеносные сосуды, кости, нервы Равенны… а затем заменяла их этой железисто-серой материей. По мере того как субстанция видимым образом распространялась по телу Равенны, поглощая каждый дюйм плоти и нервов, как бы она ни терпела, её стоны превращались в крики. Это была не просто боль, но и страх перед постепенным превращением в нечто нечеловеческое, что терзало её волю. Она рухнула на землю, её свернувшееся тело содрогалось, из горла вырывались хриплые, мучительные вопли. Хелен стояла рядом, невозмутимая, её очки отражали мерцание света, пока она бормотала про себя: — Стабильность остается выше восьмидесяти процентов, скоро… скоро всё получится, если так пойдет и дальше… Всё тело Равенны, ниже шеи, было полностью заменено железисто-серой материей, которая медленно поднималась по её шее, дюйм за дюймом поглощая лицо, череп и даже… её мозг! — Разрушить оболочку, защищающую душу, а затем… Хелен пристально смотрела на Равенну, чье тело было полностью окутано железисто-серой материей, её голос охрип от волнения: — Прими бездну! Бах! В одно мгновение тело Равенны, разъеденное железисто-серой материей, распалось. Сначала оно рассеялось в мельчайшее железисто-серое облако частиц, а затем даже форму этого облака частиц стало невозможно поддерживать, и оно полностью, окончательно распалось, исчезнув в небытии. — … Дыхание Хелен на мгновение прервалось. — …Равенна. — Я? — Ты преуспела? — Или ты теперь просто неспособна взаимодействовать с реальностью? — … А затем последовали три дня и три ночи ожидания. Однако ничего не произошло. Бесчисленное количество раз просмотрев все данные в своих очках, Хелен спокойно сняла их после расшифровки и специальной пометки той записи в дневнике. Она тщательно привела в порядок все хаотичные предметы и положила теневой кристалл рядом с очками. Наконец, она взяла браслет. — Прежде чем ты сможешь заставить Анселя поверить в тебя — Хелен, или, возможно, Равенна, тихо прошептала: — Ты должна сначала поверить в себя, Равенна. Она надела браслет на запястье. ---------- Том 2 Глава 491 Сумерки наступили незаметно. Юный Гидрал сидел в саду, тихо глядя на заходящее солнце. Время утекало, и сцена, которую он отрепетировал в уме бесчисленное количество раз, вот-вот должна была разыграться. Что сделать, какое выражение лица показать, какие слова сказать… всё это Ансель прокручивал в голове годами. Но всё нарушил один самонадеянный тип. Он погладил серо-черный браслет на запястье, который выглядел как обычное украшение, и после долгого молчания прошептал: — Даруй мне силу победить Императрицу… Это уверенность героя? — Даже Серафина не так уверена, как ты, Равенна. — Ты так много говорила сама с собой. Юноша поднял руку, направляя браслет к солнцу. Тусклый красный свет заката упал на браслет, но не отразился никаким блеском. Он тихо пробормотал: — Ты поистине высокомерна… — …Высокомерна? Губы Анселя изогнулись, когда он уставился на браслет. — «Не высокомерие, а глупость». — «Прямо как у меня». Читая записи в дневнике и просматривая оставшиеся фрагменты памяти, как мог Ансель не увидеть, что у Равенны не было уверенности в успехе? Равенна просто делала то, что считала нужным, независимо от успеха. С самого начала она даже не задумывалась, получится ли у неё. Она хотела, чтобы Ансель сдался — даже если для этого требовалась сила, способная противостоять Императрице, эквивалентная шестой ступени, она действовала без колебаний, не боясь последствий. Прямо как он сам, маленькая пешка под взглядом судьбы, готовая уничтожить её любой ценой. «Та же упрямость, та же… глупость». Но разница была в том, что у Анселя не было выбора. Неизбежный конец и неумолимая кровная месть не оставили ему иного пути, кроме как бросить вызов судьбе. Равенна же была другой. Никто не заставлял её останавливать Анселя, и она была ему ничем не обязана. Когда правда открылась, именно Ансель оказался в долгу. Даже… обладая такой мудростью, она, возможно, уже догадалась о своей изначальной судьбе — что, будучи избранной Анселем, знающим будущее, она должна была достичь безграничных высот. Если бы Равенна Циглер решила остаться в стороне, её будущее могло бы быть куда более блестящим, чем сейчас. У неё явно было больше выбора, но она выбрала самый бессмысленный путь. Ансель закрыл глаза; сумерки наложили глубокую усталость на его лицо, тусклый свет очерчивал безмолвное одиночество. Теперь он был один. Он нашел предлог, чтобы отправить Серафину обратно на территорию Красного Мороза, не желая, чтобы девушка стала свидетелем его жестоких и патологических действий, не желая, чтобы она поколебала его решимость, не желая, чтобы она стала его помехой. Ансель прекрасно знал: если бы это была Серафина, если бы она знала, что он намерен сделать, она бы ни перед чем не остановилась, чтобы помешать ему, даже если бы это означало снова рискнуть жизнью. Но отправив прочь того единственного человека, который мог больше всего повлиять на него, оставался ещё один психопат, готовившийся к этому моменту три года… нет, четыре года. И всё же он не мог истерично кричать на отсутствующую Равенну, обвиняя её в отстраненности и неспособности понять его боль, обвиняя её в самоправедности и неспособности постичь его отчаяние. Потому что она ясно… понимала всё. Именно потому, что она понимала, потому что могла сопереживать его боли и отчаянию, она приняла это совершенно глупое решение. Поэтому после короткого момента шока и потери контроля Ансель больше не показывал никаких признаков страдания, только… оцепенение. Когда боль, которая, казалось, пронзала его сердце и грызла душу, стала нормой, оставалось лишь оцепенение. Прекрасное детство, некогда лелеемые убеждения, любимые родители и… друзья, которые никогда по-настоящему не предавали его. Сколько ещё он должен принести в жертву, чтобы встать перед судьбой и противостоять ей? Сколько у него осталось… того, что можно принести в жертву? Время шло, и момент расплаты приближался, пока Ансель сидел в запустении в саду, за которым тщательно ухаживала его мать, Аннелиза — женщина, которая всегда хотела дать лучшее своему ребенку и мужу. Ансель наблюдал, как солнце постепенно садится, даже сумерки казались холодными. В этот момент, момент, который Ансель хотел провести в одиночестве, горничная осторожно подошла к нему и тихо сказала: — Юный лорд, к вам посетитель. — …Посетитель? — голос Анселя был несколько хриплым. — Кто? — Он… он утверждает, что он отец мисс Циглер. — … Губы Анселя дернулись. «Судьба… судьба, ты действительно не упускаешь ни единой возможности». «Даже такую пешку, как Лейден, ты не хочешь отпустить, желая использовать его по максимуму?» «Что ты хочешь, чтобы он сделал? Использовать его беспокойство о Равенне, чтобы ещё больше сломить мою волю? Использовать присутствие отца, чтобы сделать меня ещё более нерешительным?» Думая об этом, Ансель поднял руку, но она замерла на полпути. — …Впусти его. «Злоба и козни судьбы… это не имеет значения». Он должен сделать что-то для своего друга. Вскоре Лейден Циглер, бестолковый сын Эйлин Циглер и отец, которого Равенна Циглер когда-то презирала, нервно стоял позади Анселя. — Лорд… Ансель, прошу прощения за вторжение. — Хм. Ансель не посмотрел на него, лишь держа бокал с вином по направлению к угасающему закату, словно пытаясь поймать сумерки в напитке. Лейден, склонив голову на несколько секунд, нервно и испуганно поднял её, словно собрав всё своё мужество, и спросил: — Могу ли я, могу ли я побеспокоить вас просьбой рассказать мне о… текущем положении Равенны? Ансель повернул голову, чтобы взглянуть на него. Смиренный человек тут же захотел опустить голову, но на полпути заставил себя поднять её и встретить взгляд Анселя, его глаза были полны мольбы. — Пожалуйста… простите мою дерзость, но я хочу знать… я хочу знать, что с ней случилось. — Почему вы внезапно спрашиваете об этом? — Ансель небрежно взболтал вино. — Беспокойство никогда не бывает беспочвенным. В ваших глазах её положение ужасно? — Потому что кто-то сказал мне, что Равенна, кажется… кажется, планирует дезертировать из Башни Вавилона. Рука Анселя слегка замерла в движении, когда он взбалтывал вино. Он приподнял бровь: — Такие слова не следует произносить легкомысленно. Равенна готова пожертвовать всем ради Башни Вавилона. Вы уверены, что эта информация достоверна? ---------- Том 2 Глава 492 — Да, этот человек… мой друг, а также один из высокопоставленных чиновников Башни Вавилона. Он сказал мне, что отношения Равенны с Хендриком по какой-то причине значительно ухудшились, и… и что аномалия со Старшей принцессой в тот день тоже связана с Равенной. — …У вас есть связи с высокопоставленным чиновником Башни Вавилона? Лейден осторожно кивнул: — Это не то чтобы глубокие отношения, я просто попросил его рассказать мне о том, как обычно идут дела у Равенны. В конце концов, я всё ещё… Равенны… Мужчина открыл рот, но в итоге не произнёс это слово. Юный Гидрал смотрел на прозрачную жидкость в своем бокале, храня молчание. Хотя его память об этом мире была весьма полной и детальной, она не распространялась на подобные мелочи. Лейден Циглер — его история была лишь незначительной сноской в грандиозном повествовании о том великом мудреце, источнике истины, второстепенным персонажем во всем, что видел Ансель. Поэтому Ансель не знал, что у Лейдена были связи с кем-то из Башни Вавилона… даже если это было лишь для того, чтобы понять положение Равенны, это всё равно казалось чем-то невероятным. Ведь Лейден предал Эйлин, а значит, ученики Башни Вавилона, наиболее преданные идеалам Эйлин, естественно, презирали Лейдена, а сам Лейден никак не мог хорошо относиться к тем, кто «похитил» его дочь. И всё же он установил связь с высокопоставленным чиновником Башни Вавилона, просто чтобы узнать о… положении Равенны. Чем он пожертвовал ради этого? Деньгами? Достоинством? Или чем-то ещё? И какова была причина, по которой этот человек был готов рассказать Лейдену о жизни Равенны? Было ли это потому, что плата Лейдена была достаточной, или… из жалости к бедному отцу? В нарастающей тревожной тишине Ансель медленно заговорил: — Но если я правильно помню, мистер Лейден… вы и Башня Вавилона теоретически находитесь в оппозиции. — Вы презираете своего отца и Башню Вавилона, которая забрала вашу дочь. Если Равенна намерена дезертировать из Башни Вавилона, разве это не должно быть для вас хорошей новостью? Ансель посмотрел на встревоженного мужчину и мягко спросил: — Почему вы всё ещё беспокоитесь о Равенне? Его вопрос был спокойным, но острым, пронзающим рану, к которой Лейден меньше всего хотел прикасаться. Лицо мужчины помрачнело. Он открыл рот, но нахлынувшие эмоции не позволили ему подобрать связные слова, и он смог выдавить лишь несколько бессмысленных слогов. После минутного молчания он наконец с трудом произнёс: — Потому что… это то, чего она хотела. Лейден посмотрел на траву под ногами. — За те пятнадцать лет, что я не мог быть с ней, Башня Вавилона и… идеалы моего отца стали для неё всем. Его взгляд стал отстраненным, словно он вернулся на пятнадцать лет назад, когда Равенна была ещё ребенком, и увидел прекрасные времена, проведенные с семьей. — Она любит всё, к чему сейчас стремится, и ни о чем не жалеет. Для меня этого достаточно. Когда он снова поднял взгляд, на лице Лейдена появилось облегчение: — У неё новая жизнь. Если это действительно то, чего она желает, то моя обида… ничтожна. — …Так вы хотите знать причину? Вы беспокоитесь о том, что могло повлиять на Равенну или навредить ей? — Да, потому что Равенна, которую я знаю, никогда бы не отказалась от того, к чему стремится. На лице Лейдена вновь появилось умоляющее выражение: — Поэтому… пожалуйста, я просто хочу знать, что случилось с Равенной? Она… с ней всё в порядке? Ансель не ответил, а вместо этого снова спросил: — Даже если она не знает, что вы сделали, даже если ей нет до вас дела, даже если её будущее никак с вами не связано? — … — Лейден в замешательстве посмотрел на Анселя. Он не понимал, почему молодой человек, который мог легко раздавить его, задает эти вопросы, но всё же ответил медленно и твердо. — Да, лорд Ансель. — Вы можете подумать, что я… потакаю своим желаниям или обманываю себя. Я всё равно хочу знать, хорошо ли Равенне. Посредственный и некомпетентный человек опустил глаза и слабо улыбнулся: — Даже если это лишь принятие желаемого за действительное, я всё ещё её отец. Ансель наблюдал за улыбкой на его лице, которая, казалось, придавала ему сил, и долго хранил молчание. Лишь когда он взял бокал и осушил его одним глотком, он улыбнулся и сказал: — У Равенны всё хорошо, будьте спокойны, мистер Лейден. — …Правда! Лицо Лейдена мгновенно озарилось ярким цветом. Этот отец, который мог лишь управлять маленькой лавкой на окраине Академии Эфира и оставлять всё на дочь, отказавшуюся его признавать, показал самое светлое выражение лица, которое когда-либо видел Ансель. — Да, — Ансель нежно погладил свой браслет и тихо сказал: — Она… всегда усердно работала ради того, на что надеется. Башня Вавилона — это лишь незначительная проблема. — Да… именно такой человек она и есть. Она не будет побеждена. Я знал это… я знал, что она не будет. Мужчина показал облегченную улыбку, но затем, казалось, осознал, что не имеет права чувствовать облегчение, и слегка прикрыл рот, благодарно поклонившись Анселю: — Спасибо, что сказали мне это, лорд Ансель, спасибо! Выразив благодарность, Лейден, теперь успокоившись, попрощался с Анселем и быстро ушел, не желая больше его беспокоить. Однако он не успел далеко отойти, как Ансель внезапно окликнул его: — Мистер Лейден. Юный Гидрал посмотрел на удивленного Лейдена, который повернул голову, и, нежно поглаживая очки в своих руках, сказал: — Равенна… она на самом деле осознала свои прошлые ошибки. Она больше не винит вас, напротив… По какой-то причине его голос слегка смягчился. — Она чувствует вину. Она не знает, как… встретиться с вами. — … Мужчина стоял в оцепенении. Через несколько секунд он рухнул на колени, словно все силы покинули его тело. За последнее десятилетие этот посредственный, некомпетентный человек, который не исполнил желаний своего отца и не воспитал должным образом дочь, этот незначительный персонаж в великой истории, должно быть, перенёс бесчисленные унижения и боли, но он никогда не был так сломлен, как сейчас. В этот момент он закрыл лицо руками и горько заплакал. Потому что в этот момент Лейден Циглер был не кем иным, как отцом. — Спасибо… спасибо, лорд Ансель… спасибо… А фигура Анселя уже исчезла. ---------- Цена воскрешения Гнетущий ужас, царивший в Ностроме, необъяснимым образом рассеялся, и эта огромная алхимическая крепость казалась покинутой, лишенной всякого живого присутствия. Ансель положил руку на дверную ручку, за которой скрывалось место, где он не ступал долгих шесть лет. — … Щелчок. С невозмутимым выражением лица юноша толкнул дверь и шагнул в световой экран, оказавшись там, где никогда не мог забыть — в море цветов. Посреди бесконечного множества ярких бутонов стоял деревянный домик, а снаружи висели длинные качели. Ничего не изменилось; время, казалось, застыло шесть лет назад, в те блаженные дни, когда Ансель ещё не знал суровой правды мира. Юный Гидрал медленно шел через бескрайнее море цветов к скромному домику. Его шаг был тяжелым, словно он пробирался через вязкую грязь, несмотря на мягкие, пестрые цветы под ногами. По пути мысли терзали его почти до безумия. «Если судьба отказывает мне в этой силе, я должен её заполучить». …Нет, постой, судьба наверняка знает, что я всегда вынашивал эту мысль. Если я сделаю это, может ли это быть частью её плана? Что станет со мной, если я продолжу? Стану ли я бессердечным чудовищем? Предаст ли меня Серафина из-за этого? Нет, нет… возможно, судьба хочет, чтобы я так думал, поэтому вместо этого я должен… Дыхание Анселя стало тяжелее, тьма в его глазах сгустилась. Лишь добравшись до домика, он сумел успокоиться, выровнял дыхание и осторожно толкнул дверь. Внутри домик был прост и лишен украшений, но эта простота в сочетании с игривыми безделушками и светло-желтым цветом необработанного дерева делала его невероятно уютным. Юноша тихо прошел по комнатам, касаясь рукой стен и мебели. Всё, от семейного портрета до маленьких игрушек, которые Фламель сделал по просьбе маленького Анселя, оставалось нетронутым и чистым, на своих прежних местах. Затем он поднялся на второй этаж, сначала войдя в свою спальню. Пробыв там около пяти-шести минут, он вышел и остановился у двери в спальню Фламеля и Аннелизы. Он долго стоял там, прежде чем, наконец, очень осторожно, словно боясь потревожить тех, кто внутри, толкнул дверь и вошел. Убранство и мебель внутри были точно такими же… как в том пространстве, которое создал Фламель. Однако здесь ощущалось гораздо больше жизни. Более того, Аннелиза лежала не в хрустальном гробу, а на мягкой кровати, и её выражение лица во сне было нежным и безмятежным. Ансель тихо подошел к кровати, опустился на колени, сжал кулаки на краю постели и уставился на мать. В этот момент Аннелиза казалась живее, чем когда-либо прежде, хотя было ясно, что она спит. Её дыхание, её тепло — всё было таким настоящим. Потому что это было реально; та, что спала здесь, была его матерью, самой Аннелизой Делиан. Несмотря на то, что шесть лет назад Аннелиза была уничтожена Анселем, погружена в бездну, не оставив после себя ни следа, здесь, в глубоком сне, лежала именно она. Юный Гидрал взял мать за руку и прижал её ладонь к своему лбу. В этот миг он отбросил всё своё величие и пугающее присутствие, преклонив колени у постели матери, чувствуя её тепло. От изможденного, бледного лица, которое он видел при рождении, до игривой улыбки, когда он обрел разум, до кокетливого и озорного нрава по мере взросления, до нежного выражения, на которое он всегда мог положиться, и, наконец… её растворения в небытии. Ансель держал руку Аннелизы, прижавшись к ней лбом, медленно, глубоко, не желая упустить ни одной детали… вспоминая прошлое, проведенное с матерью и отцом. — Помоги мне… мама. После этого слабого шепота воцарилась бесконечная тишина. Тишина была столь долгой, что снаружи послышались тихие шаги, и в дверном проеме появился мужчина, молча наблюдавший за ними. Ансель, уже знавший о его приходе, осторожно опустил руку матери и обернулся к мужчине, стоявшему в дверях. — Давай выйдем. Фламель Гидрал слегка улыбнулся, его голос звучал мягко: — Не беспокой свою мать. Ансель молча кивнул и последовал за Фламелем наружу. Отец и сын, которые редко виделись, стояли в цветочном поле: один нежно смотрел через окно на фигуру жены, другой замер, глядя на лицо отца. — Анна должна полностью очнуться через четыре-пять лет. Фламель улыбнулся: — К тому времени она всё вспомнит. Не дай ей слишком сильно опечалиться. — …Я думал, ты решишь заставить её забыть. — Это слишком сложно. Если бы я мог, я бы тоже хотел так сделать. Фламель покачал головой: — В процессе реконструкции… душа Анны слишком хрупка. Я не могу идти на риск, а если бы я просто стер её воспоминания, с характером и способностями Анны она в конце концов нашла бы их снова. — Поэтому, — мужчина улыбнулся открыто, — ты должен утешать её, быть рядом, защищать её, понимаешь? Ансель опустил голову и ответил слегка хриплым голосом: — Я понимаю, отец. Чудесный метод Фламеля по созданию души, идентичной оригиналу, из фрагментов души… определенно не был подготовлен для Равенны. С самого начала эта техника предназначалась для воскрешения Аннелизы. Но первоначальная Аннелиза была полностью уничтожена бездной, которую призвал Ансель, не оставив даже фрагментов… даже частиц. Как же она могла быть воскрешена? Ответ прост. Он кроется внутри… собственной души Фламеля. Глава душ, переплетая свою душу с душой Гидрала, максимально усилила сопротивление Гидрала эрозии бездны. Часть её души уже слилась с душой Гидрала, став неразделимой. Эта часть души могла даже гарантировать, что если с Главой душ случится несчастье, она всё равно сможет в некоторой степени замедлить эрозию. И фрагменты души, необходимые для воскрешения Аннелизы… исходили из той части души Фламеля… которая когда-то была неразрывно связана с Аннелизой. Он раздробил, рассек и вырвал… частицы собственной души. В этом кроется правда о стремительном падении Фламеля за шесть лет до уровня коррупции, почти равного уровню Императрицы. ---------- Между отцом и сыном Дело было не только в потере Главы душ, но, что более важно, в течение этих шести лет он постоянно отсекал части, содержащие остатки души Аннелизы. Из-за их тесной интеграции он часто разрушал… части собственной души в процессе. Поскольку его самое важное творение всё ещё было не завершено, Фламель тщательно контролировал прогресс воскрешения Аннелизы. В течение этих шести лет он поддерживал и питал незавершенную Аннелизу собственной душой. Теперь, завершив своё последнее творение, он наконец сумел… полностью отсечь последние остатки души Аннелизы от своей собственной, полностью воскресив свою жену, мать своего сына. Так его жизнь подошла к концу. — А теперь — между нами, отец и сын. Фламель улыбнулся: — Я хочу задать тебе вопрос, Анс. Ансель не ответил, и Фламель продолжил: — Что это? Он смотрел на своего ребенка, и в его морских синих глазах бурлило почти неконтролируемое безумие и ярость: — Что за мразь угрожает тебе… что превратила тебя в это? Всё цветочное поле яростно задрожало, но в одно мгновение, стоило Фламелю взглянуть на деревянный дом, всё вернулось к спокойствию. — …Даже сейчас ты не хочешь мне сказать? Фламель тихо вздохнул, а затем свободно улыбнулся: — Прости, что задаю сложный вопрос напоследок, Анс. Красивый дворянин средних лет без всякого стеснения сел на землю, нежно поглаживая цветы вокруг себя, и тихо пробормотал: — Как красиво, Анс, не находишь? — Только воссоздав всё это, я понял, сколько усилий приложила Анна. Он посмотрел на сына, не в силах сдержать улыбку: — Какой бы капризной и беззаботной она ни была, она была лучшей женщиной в мире, верно? Лицо Фламеля озарилось радостью: — Она была совершенна, поэтому мне не нужна была никакая другая женщина. — По сравнению с таким никудышным человеком, как я… Мужчина, который только что ярко улыбался, вдохнул аромат цветов и пробормотал: — Действительно, такая хорошая женщина, как она, заслуживает жить дольше. Затем, явно не в здравом уме, он снова разразился смехом: — Одной мысли о том, как она будет плакать и ругать меня, когда проснется и узнает, что я всё это сделал, достаточно, чтобы я был счастлив… Анс, иди сюда. Он поманил Анселя, и когда тот сел рядом с ним, Фламель сказал: — …Возложив на тебя так много, я действительно не стал квалифицированным отцом. — Я не смог защитить тебя, не смог защитить твою мать… Прости меня, Анс. Никто не знает, о чем думало это божественное существо, стоящее на вершине мира и способное уничтожить всё одним жестом, когда произносило эти слова. Он обладал высшей силой создавать из ничего, но не смог вовремя спасти свою жену. Он владел ужасающей властью, заставляющей всё подчиняться, но позволил мерзавцам напасть на свою семью. Он считал себя всемогущим, но мог лишь беспомощно наблюдать, как его ребенок становится холодным, мрачным и неузнаваемым, борясь в бесконечной агонии, отдаляясь от родителей, в то время как он сам не мог ничего сделать. Фламель Гидрал — некомпетентный, никудышный отец. — …Зачем извиняться, отец? После долгого молчания Ансель наконец заговорил, его голос был хриплым: — Зачем извиняться передо мной? Ансель знал, почему Фламель сказал это. Давным-давно он уже предвидел, что скажет Фламель и что он сам ответит. Но теперь все приготовления были бессмысленны. Когда Ансель по-настоящему столкнулся с отцом, столкнулся с его шепотом, он не смог сдержаться. Потому что именно он был самым виноватым. У Фламеля Гидрала изначально оставалось почти десять лет жизни. В исходной временной линии Ансель, не знающий о будущем, стал свидетелем смерти Аннелизы и не пробудил свою нынешнюю духовную сущность. Вместо этого он в своем безумии пробудил духовную сущность, связанную с охотой, став самым жестоким псом Империи, разыскивающим убийцу своей матери. У Эфесандер не было причин нападать на Анселя, а Фламель подавил абиссальную эрозию с помощью особого метода. Завершив своё последнее творение, он провел последние десять лет с Аннелизой и Анселем. Вдали от потрясений и страданий, десять самых счастливых лет с семьей. Именно эти десять лет, когда семья Гидрал не вмешивалась и ничего не контролировала, дали революционерам и героям самое драгоценное время для развития и передышки. Именно эти десять лет привели всё к ситуации, наиболее благоприятной для судьбы и перемен. Задача Анселя состояла в том, чтобы уничтожить эти десять лет, чтобы сейчас обладать силой контролировать всё и нанести самый яростный удар по судьбе. Поэтому, как сказала Равенна, он использовал свою духовную сущность как приманку, заставив всё более отчаявшуюся Императрицу нацелиться на него, а Фламель, не желая оставлять после себя выжженную землю, добровольно передал ему свою силу. И цена… Цена заключалась в том, что он должен был вынудить отца уйти из жизни собственными руками, лично отнять… десять лет счастья, которые могли бы быть у Фламеля. Это была такая крайняя жестокость, такая предельная злоба, такой… непростительный грех. Ансель Гидрал — именно он должен был извиняться перед родителями, даже полагая, что его грехи настолько велики, что он не заслуживает даже извинений. — Почему? Фламель сердечно рассмеялся: — Почему? Разве есть ещё нужда в «почему»? Он положил руку на голову Анселя, энергично взъерошив волосы мальчика: — Разве ты не спрашивал меня, почему Анна, которая ничего не знает об алхимии или созидании, смогла исполнить моё величайшее желание в моих глазах? В этот момент Фламель Гидрал не был высшим божественным видом или величайшим алхимиком, владеющим властью Творца. Он был просто отцом. Как отец, его выражение лица, взгляд и тон выражали чистую радость и счастье. — Потому что она создала тебя вместе со мной, Ансель. В тех морских синих глазах, идентичных глазам Анселя и являющихся доказательством их общей родословной, была только чистая любовь и нежность. — Ты — самый совершенный ответ, который я могу дать этому миру. Ансель смотрел прямо в глаза отцу. Он знал, что Фламель, который так старался скрыть свою сущность от Императрицы, прекрасно осознавал его планы, мысли и наблюдения. Он знал, что вынуждает отца уйти из жизни. И всё же, несмотря на это, Фламель принял это, хотя мог бы прожить ещё немного, чтобы провести счастливое и идеальное время со своей семьей; хотя стремление его божественного вида к жизни и вознесению было почти неостановимым; хотя он даже не знал… почему Анселю так срочно нужна его сила. Но он всё равно принял это. Он превзошел свою привязанность к собственному счастью, инстинкты своего божественного вида, и ему даже не нужно было искать причину. Когда сын вынудил его закончить свою жизнь, он с радостью подчинился. ---------- Том 2 Глава 495 — Хотя мысль о том, что Аннелиза проснется, будет плакать и проклинать меня, радует… но после этого, Ансель, не дай ей пролить больше ни слезинки. Фламель погладил сына по голове. Он всё ещё видел следы юношеской невинности на лице мальчика… Он не мог не задаться вопросом: что он сам делал в возрасте Анселя и какой была его жизнь тогда? С этими мыслями он не чувствовал сожаления. Потому что он мог дать своему ребенку, который вынес гораздо больше боли, чем он сам, силу, способную устранить любые проблемы. Думая о даре, который он оставил для Анселя, Фламель почувствовал, что наконец-то сделал что-то правильно. — Ты тоже, Анс. Безмятежная и довольная улыбка появилась на лице мужчины. — Забери у меня всё и уничтожь то, что заставляет тебя плакать. — Отныне живи без боли и будь счастлив. Только ради этого — чтобы вернуть жену к жизни и дать сыну новое начало — Фламель никогда не чувствовал себя настолько реализованным. Он закрыл глаза и мирно лег в поле цветов, словно возвращаясь в прошлое, которое так бережно хранил. Его жена обнимала его, шепча что-то на ухо, журя их сына, в то время как мальчик иногда говорил вещи, которые сбивали его с толку, но были невероятно впечатляющими… Бездна, необъятная и всепоглощающая, казалось, готова была поглотить и перемолоть всё сущее, увлекая за собой в свою окончательную, непроглядную тьму. Фламель наконец почувствовал облегчение; он всегда боялся, что Ансель не сможет принять решение. Наследие королевского рода Флеймфист заключено в короне. Когда предыдущий император приносит себя в жертву Пламени Истока, корона поглощает эту силу шестой ступени. Следующему императору нужно лишь надеть корону, чтобы мгновенно стать верховным правителем. Однако для Гидрала… чистейших из магических зверей, продолжение их наследия было куда проще. Они пожирают предыдущего Гидрала. Буквально и физически они поглощают плоть и силу бывшего Гидрала, позволяя собственной мощи подняться из бездны, превзойти всех и стать божественной. Когда Фламель ощутил нисхождение бездны — силу, бесконечно превосходящую его собственную, казалось, поглощающую небо и само это пространство, — он наконец почувствовал полное спокойствие, готовый расстаться с жизнью. Но в этот момент его глаза распахнулись от недоверия. Он увидел, как Ансель прижимает светящуюся сферу к его груди. — Ансель!!! — взревел он в шоке. — Что ты делаешь! Как у тебя… как она могла оказаться в твоих руках! В последний раз Фламель терял самообладание так сильно, когда умерла Аннелиза. Что сделал Ансель… чтобы привести его в такое изумление, ярость и даже безумие? Фламель боролся и неистовствовал, но прежде чем он успел покончить с собой, Ансель одной рукой прижал его, божественное существо, к земле. Его сознание начало меркнуть, а безумие и насилие, которые мог выдержать только Ансель… рассеивались с невероятной скоростью. — Отец, — лицо Анселя было частично скрыто сиянием. Но Фламель видел, что он улыбается — улыбкой облегчения и радости, которой он никогда раньше не видел. — Перед тем как ты пришел, я стоял на коленях у постели матери, вспоминая всё, через что мы прошли вместе. Юный Гидрал тихо прошептал это, дюйм за дюймом вдавливая сферу в грудь Фламеля. Фламель, сопротивляясь, схватил Анселя за руку, его тон стал почти умоляющим: — Хватит… Ансель… остановись… прекрати! — Я хотел принять решение, вспоминая всё, через что прошел с матерью и тобой, вспоминая выбор матери и собственное отчаяние в то время, — Ансель продолжал улыбаться, его глаза и тон были такими же мягкими, как у ребенка, которым он был… шесть лет назад. — Но потом я вспомнил, что сказала мне мать. — Если я когда-нибудь окажусь в ситуации, когда не смогу сделать выбор, когда это будет настолько трудно и больно, что я не буду знать, как жить дальше… Когда сфера полностью вошла в грудь Фламеля, Ансель, после шести лет страданий, наконец увидел собственное сердце, скрытое в бесконечной тьме. — Я должен жить ради себя. Судьба… Судьба. С того дня все действия Анселя вращались вокруг судьбы. Будь то добрые дела или злые, всё, что он делал, его единственной целью жизни было победить и уничтожить судьбу. Даже в этот последний момент все его мысли были поглощены судьбой — мешает ли она ему? Были ли его недавние мысли еще одним обманом судьбы? Каков был правильный образ действий? Как он мог хоть раз победить судьбу? Как он мог полностью покорить её в этой игре? Ансель размышлял бесконечно, но никогда не думал о себе. Он никогда не задумывался о той огромной боли, которую приносил этот выбор, о жестокости и патологии, которые он должен был принять, чтобы решиться на это, или о том, кем он станет после того, как действительно сделает это… Он никогда не задумывался о том, чего хочет на самом деле. — Отец… Я желаю, чтобы ты, мама и я выжили. Это было самое глубокое, самое раннее желание Анселя. Он хотел счастливо жить со своей семьей. — Ан…с. Фламель, чье сознание было на грани полного исчезновения, всё ещё цеплялся за руку Анселя, слабо бормоча его имя. Ансель осторожно убрал его руку, тихо сказав: — Я знаю, у тебя много вопросов. Когда ты проснешься, я расскажу тебе и маме всё. — Включая мои трудности, мою боль, мои приобретения, мою… решимость. — История длинная, — молодой человек улыбнулся, — вы с мамой можете слушать долго, не волнуйтесь. — Не… надо. Когда Фламель слабо произнес эти два слова, Ансель нежно закрыл его опускающиеся веки. — В следующий раз. С решимостью жить ради себя, Гидрал тихо сказал: — Давай вместе смотреть на цветы с мамой, отец. Он поднял спящего Фламеля с цветочного поля и направился к деревянному дому неподалеку. *** Фламель Гидрал, величайший алхимик прошлого тысячелетия, а возможно, и величайший из когда-либо живших, потратил девять лет на сбор бесчисленных материалов, чтобы создать нечто. Что это было? Ответ был очевиден в переменах, произошедших с Фламелем. Это было… чудо из чудес, способное разорвать тысячелетнее проклятие семьи Гидрал, по-настоящему освободить их от бездны и полностью положить конец бесконечной эрозии! Хотя ценой была потеря огромной силы Гидрала, падение с шестой ступени и утрата статуса верховного божества, это было ничтожно по сравнению с тем, что было обретено. Единственное, что стоило огромных усилий Фламеля, даже отсрочки воскрешения жены, было это. — Чтобы его ребенок мог по-настоящему прожить счастливую жизнь. Он верил, что если Ансель унаследует его силу, то сможет смести всех врагов, и даже королевский род Флеймфист будет обречен подчиниться его сыну. И когда всё уладится, если Ансель сольется с созданным им чудом, у него будет по-настоящему блестящая и совершенная жизнь. Но он не знал, что Ансель давно обо всём догадывался, что он знал, где будет спрятан этот дар. Прямо там… в том деревянном доме, в собственной спальне Анселя. Фламель также не знал, что, поддавшись эмоциям своего друга, матери и отца, Ансель принял другое решение. Он использует это неповторимое чудо, чтобы спасти отца, чтобы спасти жизнь, которую у него ещё был шанс сохранить. Чтобы сделать то, что он действительно хотел сделать. Независимо от того, была ли это ловушка, расставленная судьбой, независимо от того, мог ли он победить судьбу. В этот момент Ансель Гидрал действовал исключительно ради того, чтобы воплотить видение в своем сердце. Он отнес Фламеля в спальню, уложил его рядом с Аннелизой, тихо наблюдая за спящими родителями. Сила души Равенны не могла сравниться с силой Аннелизы, и даже несмотря на то, что Аннелиза полностью восстановилась, ей всё равно потребовалось бы много времени, чтобы очнуться. А Фламель… это чудо, Ансель никогда не использовал его в будущем, которое было изначально, потому что ему не хватало сил для этого. Сколько времени потребуется, чтобы оно подействовало, как скоро Фламель проснется — было неизвестно. Но это не имело значения… нужно было просто время. В этот раз Ансель не принес жертву, а решил спасти самое важное в своей жизни. Глядя на лица родителей, он чувствовал, что его сердце больше не терзает безумие судьбы, и нет больше никакой самопричиненной боли. Осталось лишь беспрецедентное, чистое… спокойствие. Ансель не знал, сделал ли он правильный выбор в своей битве против судьбы, но он знал, что в битве с самим собой он сделал самый верный выбор. Даже если враги, с которыми ему предстояло столкнуться дальше, были ужасающими до отчаяния, это не имело значения. — Судьба. Юный Гидрал, больше не неистовый и безумный, больше не наполненный ненавистью и гневом. Он посмотрел на небо с таким спокойствием и легкостью, мягко улыбаясь: — Приходи и убей меня. ---------- Том 2 Глава 496 — Кровавое пламя пылает. Когда солнце опустилось за горизонт, в небе над имперской столицей вспыхнуло второе, кроваво-красное солнце. В этот момент все сверхъестественные существа пятой ступени в империи устремили свои взоры в сторону столицы, охваченные либо неверием, либо полнейшим шоком. Эфесандер из Флеймфист, верховная императрица, давно достигла конца своей славной жизни. В последний раз она так безрассудно демонстрировала свою мощь тридцать два года назад, когда вытащила пустотного кита, закрывающего небо, из Загадки Нулевого Царства. В те времена Эфесандер не находила удовольствия в войнах и мучениях, как и не пряталась в Пламени Истока, пренебрегая государственными делами. Тогда она ещё могла с гордостью заявить о своей силе всей империи, безоговорочно распределяя между подданными редчайшего пустотного кита, которого не видели последние сто лет. Никто не ожидал, что пылающее солнце над Античегом внезапно разгорится так яростно. Все думали, что время ещё не пришло. Столицу сотрясло мощное землетрясение, и по меньшей мере восемьдесят процентов сверхъестественных существ пятой ступени, почувствовав неистовое высвобождение Огня Флеймфист Эфесандер, немедленно бежали, бросив свое имущество в столице. Оставшиеся в основном выжидали, имея наготове планы побега, чтобы оценить ситуацию. Сверхъестественные существа пятой ступени, тысячелетиями находившиеся под властью божественных видов, давно пришли к молчаливому согласию относительно этой редкой возможности. Все знали, что упадок императрицы этого поколения и Гидрала произойдет одновременно, и по причинам, которые они не понимали, обе стороны, казалось, сосуществовали мирно, хотя их конфликты были крайне острыми. Битва между двумя божественными существами могла уничтожить большую часть мира, и многие сверхъестественные существа пятой ступени могли не выбраться из неё невредимыми. Но некоторые всегда верили, что именно они выживут и построят новый мир на выжженной земле. Внутри Античега великая императрица, правившая всем, маниакально смеялась, что совершенно не соответствовало её статусу и нынешнему облику. — Фламель… Фламель! Неужели ты вот так закончил?! Ха-ха-ха… Что, черт возьми, ты творил? Как Творец, ты что, необъяснимым образом сам себя погубил?! Когда Ансель интегрировал чудо, созданное Фламелем, в свое тело, Эфесандер мгновенно почувствовала аномалию. Аура Гидрала, божественного вида шестой ступени, это абиссальное присутствие, глубокое, как море, стремительно рассеивалось. Ужасающий взгляд зверя Бездны, который был прикован к ней, исчез в одно мгновение. Даже Ностром, парящий в десяти тысячах метров над столицей, перешел в режим ожидания, а орудие, способное разбомбить Античег, было отключено. Осознав это, первой реакцией Эфесандер было «отрицание». Она не могла поверить, что монстр, сражавшийся с ней десятилетиями, умрет так необъяснимо, так… абсурдно. Поэтому она осторожно, тщательно, шаг за шагом расширяла свое восприятие в сторону поместья Гидрала. Убедившись, что Фламель не ответил, она направила восприятие в сторону более недосягаемой сферы в небе — к Нострому. Однако Фламель по-прежнему не отвечал. Более того, она почувствовала шок и панику всех глав пакта, размещенных на Ностроме, ощутила, как абиссальная аура стремительно угасает в них. Хотя она не обнаружила Фламеля, все эти признаки указывали… что с тем монстром что-то случилось. У Эфесандер не было намерения действовать немедленно. Хотя она была стара, дряхла и жестоко безумна, когда дело касалось её собственной жизни, эта императрица, которая постоянно думала о том, как прожить дольше, становилась невероятно проницательной. Истинное намерение Эфесандер заключалось в том, чтобы смешать правду с ложью, дабы Фламелю было трудно уловить точный момент, когда она нанесет удар. Она казалась готовой к решающей битве, но на самом деле не собиралась этого делать, вместо этого, возможно, распространяя свою силу в другом месте для подготовки. … Хотя такая тактика могла показаться детской в борьбе божественных видов, для Эфесандер это не имело значения. Пока она могла ухватиться за возможность жить и продвигаться дальше, она была готова на всё. Чего Эфесандер не ожидала, так это того, что эта возможность… представится ей так ясно. Даже сейчас, посреди своего экстаза, она оставалась бдительной по отношению к Фламелю, опасаясь, не прячется ли он где-нибудь, ожидая подходящего момента, чтобы нанести смертельный удар. Поэтому она высвободила свою силу без остатка, как для того, чтобы продолжать прощупывать Фламеля, так и для того, чтобы подготовиться и защититься от него. Однако… ничего не произошло. В этом мучительном ожидании для Эфесандер ничего не произошло. Вместо этого она увидела красивого молодого человека, которого жаждала годами… приближающегося к Античегу. Он не нес в себе ауры шестой ступени. Для божественных видов присутствие другого божественного вида было чрезвычайно отчетливым, таким же очевидным, как идущее солнце, если только оно не было намеренно скрыто. Эфесандер, пристально глядя на Анселя, начала тяжело дышать. — Фламель мертв… но ты не унаследовал его силу? — Нет, это не так… если это правда, то, возможно, Фламель не мертв, а по какой-то причине ослаблен или запечатан? В глазах женщины вспыхнуло пламя экстаза. Она знала, что Фламель никогда не будет использовать своего сына в качестве приманки, да и у него не было нужды или причин так поступать. Следовательно, если божественная аура Фламеля исчезла, а Ансель не унаследовал его силу, это могло означать только одно: с Фламелем случилось нечто значительное! И в этот момент… к кому Ансель мог обратиться за помощью? Кто ещё в этом мире мог решить проблемы божественных видов? — Ах… ах… Из горла Эфесандер вырвался стон, смешанный с радостью и желанием, отчего её голос задрожал. — Ты пришел просить моей помощи? Она облизнула губы, используя магию, чтобы смотреть глазами хищника на постепенно приближающегося Анселя, который вот-вот должен был войти во дворец. — Такая трогательная отцовско-сыновья привязанность… в этот момент я искренне благодарна за хорошие отношения между тобой и твоим отцом, Ансель… ты ведь хочешь его спасти, верно? Ты, должно быть, готов… заплатить любую цену, верно? Мысль о том, что у неё может появиться шанс подчинить себе ребенка того монстра, мальчика, который считал её дочь своей, гения, которым восхищалась вся империя, красивого молодого человека, который так идеально соответствовал её желаниям, под своим телом, на своей кровати… заставила высокое, мягкое и сладострастное тело Эфесандер содрогнуться от возбуждения. Она обрела свою пиковую мощь, вместе со своим сильным желанием и амбициями. — Иди… Ансель, милый Ансель. — Позволь мне… как следует тебя полюбить. *** ---------- Том 2 Глава 497 Спустя некоторое время величественные ворота дворца Античег медленно со скрипом отворились. Ансель, пришедший, чтобы противостоять Императрице, решительно стоял у входа, опираясь на свой скипетр. — Почему бы тебе не войти, Ансель? Голос, донесшийся из глубины зала, заставил Анселя слегка приподнять бровь. Соблазнительный тон, пропитанный презрением, ясно давал понять: Императрица испытывала к нему глубочайшее, абсолютное отвращение. Однако провоцировать божественный вид, не обладая необходимой силой, было глупо, а нынешнее поведение Императрицы, уверенной в своем полном контроле, было вполне ожидаемым. Юный Гидрал лишь улыбнулся и спокойно вошел в зал. Двери дворца с грохотом захлопнулись, и в жаровнях по обе стороны зала вспыхнуло яркое кровавое пламя. Античег оставался таким же, каким Ансель видел его в прошлый раз: огромная кровать с балдахином по-прежнему стояла перед Пламенем Истока. Однако на этот раз Императрица не возлежала за занавесями. Она стояла впереди, и её взгляд был таким, будто она намеревалась поглотить его целиком. — Прошло немало времени, Ваше Величество. Ансель сохранял самообладание, но у Эфесандер не было терпения для любезностей. В одно мгновение она оказалась перед Анселем, протягивая руку, чтобы коснуться его лица, и её глаза выдавали жадность. — Посмотри на себя... Ансель. Женщина тихо, с наслаждением усмехнулась: — Что привело тебя ко мне в этот час, хм? Она смаковала удовольствие от прикосновения к юноше. Эфесандер внезапно поняла, почему её глупая дочь была так увлечена Анселем. Его несравненные качества были лишь одной стороной медали, но, что важнее, он разжигал в них, божественных существах, желание... завоевания. Завоевание континента никогда не сравнится с радостью покорения божественного существа. Острые ощущения от манипуляций, игр, а затем и полного подчинения будущего божественного вида, сына её покойного противника, превосходили самые смелые фантазии Эфесандер. И всё же, под этим наслаждением её цель оставалась неизменной. — Ты знаешь... Пламя в глазах Императрицы, казалось, питалось ненасытным желанием — не удовольствия, но выживания и трансформации. — Ты ведь знаешь, чего я хочу, не так ли? Она прижалась к Анселю, крепко обнимая его, и её дыхание обжигало. Её нынешнее поведение было одновременно и выходом для её желаний, и тактикой, призванной ускорить подчинение Анселя. Жажда самосохранения Эфесандер превосходила всё остальное. Она была настолько отчаянно настроена добиться покорности Анселя, что отбросила все имперские приличия и этикет переговоров, ведя себя как похотливое животное. Это было до абсурда... непостижимо. Кто мог представить, что женщина, сейчас извивающаяся перед Анселем, настолько опустившаяся и жалкая, была Императрицей, правящей всей империей, божеством, взирающим на всё сущее? Неудивительно, что в будущем Сьюэллен, сражавшаяся с Серафиной, проявляла такое сильное презрение к Эфесандер. Очевидно, Эфесандер была на грани полного безумия... Достоинство и всё остальное должны были уступить место императиву выживания. Мотив, который не требовал оправданий, был вполне разумен, но при этом лишал дара речи и даже казался чем-то абсурдным. Ансель, прижатый к её мягкому телу, невольно вздохнул. Возможно, иметь такого противника — величайшая удача среди бесчисленных несчастий. Он подготовил ряд аргументов для противостояния Императрице, чтобы гарантировать, что Фламель и Аннелиза останутся в безопасности. Ансель должен был быть полностью готов; в противном случае, если бы она использовала их как рычаг давления, он оказался бы совершенно беспомощен. Однако Юный Гидрал понял, что переоценил ситуацию. Как только Эфесандер увидела его на своем пороге, всё остальное в её глазах потеряло значение. Единственное, что заслуживало похвалы в этой женщине, — её проницательность, способность распознать суть его духа. Сила, которую Ансель высвободил, уничтожив убийцу, хотя и была скрыта тысячелетней мощью рода Гидрал, всё же была слишком пугающей и привлекла внимание Императрицы. С того момента она пристально наблюдала за духовной сущностью Анселя, и только осознав это, Ансель разработал свой план, чтобы принудить Фламеля и получить силу шестой ступени. — Скажи мне... Ансель... скажи мне. Эфесандер обхватила лицо Анселя, настойчиво шепча: — Расскажи мне о своей духовной сущности... о своей силе. Это ведь то, чего я хочу, не так ли? Разве нет! Последние слова были почти криком, и сила, с которой она сдавила лицо Анселя, резко возросла. Её внезапная истерия, несмотря на нынешнюю красоту, леденила кровь. Ансель лишь улыбнулся и мягко отстранил Эфесандер, спокойно произнеся: — Я хочу заключить с вами сделку, Ваше Величество. — ...Сделку? Какую сделку? Сила? Эвора? Я? Империя? Это не имеет значения! Скажи мне! Скажи мне, что такое твоя духовная сущность! Эфесандер, ещё не получив ответа, превратилась из соблазнительной фигуры в неистового тирана... Это был истинный конец божественного вида — полное безумие, неспособность контролировать эмоции или себя. Кровавое пламя над Античегом яростно взметнулось, его жестокое давление пронеслось по всему имперскому городу, заставляя некоторых прохожих падать замертво от ужаса с бледными лицами. — Пожалуйста, успокойтесь, Ваше Величество... Я дам вам ответ прямо сейчас. Ансель, однако, оставался безмятежным. Приняв это сердечное решение, он никогда не чувствовал себя спокойнее. Всепоглощающая тьма распространилась из-под ног Анселя во все стороны. Пламя Истока внутри Античега мгновенно раздулось — не от враждебности, а от своего рода... радости. Радости от того, что его кормят. Под подавлением Пламени Истока Бездна, высвобожденная Анселем, была ограничена радиусом около трех метров вокруг него. Эфесандер, глядя на появившуюся тьму и извивающиеся, гротескные отростки, тянущиеся из неё, казалась зачарованной, протягивая руку в пугающую черноту. — Ах... ах!! Тело Эфесандер содрогалось в конвульсиях, её нетвердые ноги, казалось, вот-вот подкосятся. Она издавала совершенно непристойные стоны и вздохи, её глаза были полны искаженного рвения и безумия, отчего по спине пробегал холодок. — Я вижу это... я вижу это! Её глаза постепенно окрашивались тьмой, но всепоглощающий огонь Королевского рода Флеймфист в свою очередь выжигал их. Две силы постоянно боролись друг с другом, из-за чего было почти невозможно определить победителя. Покрасневшее лицо и безумное выражение Эфесандер, казалось, указывали на то, что ей нет дела до эрозии; всё её внимание было сосредоточено на том, что она «видела». ---------- Том 2 Глава 498 — Как видишь, это моя духовная сущность. Ансель посмотрел на безумное поведение Эфесандер, и, к удивлению, в его глазах мелькнула тень… жалости. Подобная жалость была редкостью для Анселя; он проявлял её лишь к определенному типу людей. — К таким людям, как пианистка, мисс Эула Леклерк. Он спокойно заявил Эфесандер, которая, вероятно, уже не слышала его слов: — Всё не так сложно; эффект весьма прямолинеен. — С помощью этой духовной сущности я могу дать любому возможность найти идеальное соответствие для себя в Бездне, позволяя продвинуться дальше. Ансель говорил просто, и эффект его духовной сущности действительно был таким же «простым». Любой, на кого влияла его духовная сущность, мог найти в Бездне наиболее подходящую, дальнейшую возможность для себя. Обычные люди возвышались до экстраординарных, а экстраординарные прорывались через свою текущую ступень без какой-либо внешней помощи, ритуальных материалов или ограничений, напрямую возвышались… нет, напрямую увлекаясь в более глубокий слой Бездны. Её название — [Абиссальная проповедь]! — Возможность… Эфесандер с трудом оторвала взгляд от жуткой тьмы и уставилась на лицо Анселя. Она жадно и поспешно схватила Анселя за плечи: — Божественные виды… даже шестая ступень, у которой нет пути вперед, всё ещё может, верно? Ансель слегка кивнул: — Как пожелаете. Пока есть возможность, даже божественный вид может найти этот крошечный шанс. — …Я знала, я просто знала, ха-ха-ха… ХА-ХА-ХА-ХА! Эфесандер безумно рассмеялась: — Я только что видела это! Я видела! Я могу поднять землю к небесам, я могу создать вечное наследие, превосходящее всё! — Моя… моя возможность! Эта проклятая Бездна не может связать меня… не может! — …Нет. После дикого смеха она внезапно похолодела, её выражение стало свирепым и гневным: — Эта способность… почему ты не использовал её на Фламеле! Его аура исчезла, это из-за тебя? Каков побочный эффект этой духовной сущности! — Побочный эффект… Ансель внезапно улыбнулся: — Ты поверишь мне, если я скажу? — Говори! Отвечай сейчас же! — Побочный эффект на самом деле довольно очевиден. Ты наверняка исследовала тех, на кого повлияла моя духовная сущность, так что должна знать об их… общей черте. Даже перед лицом той, кто мог разорвать его на части в любой момент, Ансель оставался спокойным и невозмутимым, улыбаясь: — А именно — крайняя одержимость мной. — …Что? На лице Эфесандер появилось замешательство. Как и сказал Ансель, она не поверила в этот побочный эффект. И всё же это была правда. Абиссальная проповедь… Бездна служит источником силы, а Ансель — проповедником, дарующим возможность. В этом процессе те, кто получает проповедь, развивают неконтролируемую, фанатичную преданность и привязанность к проповеднику. По мере развития такое обожание полностью разрушает разум и «я» получателя, заставляя его существовать исключительно ради Анселя. В зависимости от личности получателя, эта крайняя эмоция может проявляться по-разному. Некоторые могут чувствовать, что не могут жить без Анселя, другие могут стремиться полностью завладеть Анселем, а третьи могут унижаться до такой степени, что готовы умереть за одно лишь слово похвалы от него. Короче говоря… на этой стадии сам Ансель становится Бездной в их глазах. Они больше не преследуют Бездну, а преследуют Анселя. — А если получатель преодолевает свою одержимость мной как проповедником… он становится более настроенным на Бездну. Полагаю, ты понимаешь, что настройка на Бездну — это никогда не бывает хорошо. Ансель говорил неспешно, под постепенно успокаивающимся взглядом Эфесандер. Настройка на Бездну означает лучшее понимание сущности мира, но также означает… более ужасающую и глубокую абиссальную эрозию, ускоряющую безумие. Несомненно, эффект этой духовной сущности поразителен, позволяя даже божественным видам мельком увидеть возможность достижения седьмой ступени. Однако побочные эффекты явно слишком велики, чтобы их принять. Либо ты теряешь себя, становясь марионеткой Анселя, либо ускоряешь свое нисхождение в Бездну, будучи полностью поглощенным ею. — …Понимаю, так вот почему ты не использовал её на Фламеле? Эфесандер тихо усмехнулась: — Ты боялся, что он не преуспеет и вместо этого ускорит своё падение в Бездну? — Нет, ты ошибаешься, Ваше Величество. Ансель покачал головой: — На сегодняшний день все, кто получил мою проповедь, без исключения… Дьявол вызывающе улыбнулся божеству: — Все стали моими марионетками, никто не преследовал Бездну. Сила духовной сущности проистекает из фундамента души, из желания души. Гидрал обладает способностью определять общий эффект духовной сущности в определенном диапазоне… Абиссальная проповедь полностью отражает потребности Анселя в тот момент. Дальнейшие возможности означают чистую, мощную силу; то, что является чистым побочным эффектом для других, не является таковым для Анселя. «Соблазн проповеди» отражает желание Анселя к доминированию в то время. Кризис судьбы лишил его чувства безопасности; ему нужно было убедиться, что все находятся под его абсолютным контролем, чтобы чувствовать себя спокойно. Под влиянием этих двух желаний и родилась сущность, известная как [Абиссальная проповедь]. — Это… побочный эффект? Это побочный эффект такой духовной сущности? Эфесандер сначала пробормотала, а затем разразилась сердечным смехом. Она ущипнула Анселя за подбородок, слегка приподнимая лицо мальчика, и сказала развязным и высокомерным тоном: — Преследовать тебя… преследовать тебя? Это цена? Неконтролируемая одержимость тобой — это цена? — Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха! Я думала, это что-то опасное для жизни, а оказывается, это такая шутка! Ансель не возражал, улыбаясь, сказал Эфесандер: — Не забывай, если ты сможешь преодолеть своё желание ко мне, тебе придется столкнуться с более опасной Бездной. — Более опасная Бездна, ха! Более опасная? Седьмая ступень… седьмая ступень явно превзошла Бездну! Эфесандер облизнула свои алые губы, пристально глядя в глаза Анселя. Её желание существования и вознесения достигло пика в этот момент. — Я вижу это, — пробормотала она дрожащим голосом: — Я вижу эту возможность… это моя возможность! — Ты хочешь сказать, что желаешь продолжить, Ваше Величество? — Ансель слегка наклонил голову. — Конечно… конечно! Мой дорогой Ансель, я определенно желаю продолжить! ---------- Том 2 Глава 499 Эфесандер, держа Анселя за подбородок, наклонилась так близко, что их носы почти соприкасались, а её дыхание, сладкое и обжигающее, опаляло его лицо. — Я запомню всё, что ты для меня сделал. Что бы тебе ни понадобилось, когда я стану единственным великим существом… включая меня саму, я отдам тебе всё. — А теперь! Её взгляд и выражение лица внезапно стали дикими и свирепыми. — Дай мне… дай мне эту силу, эту возможность! Я не позволю тебе разорвать её, как ты делал раньше! — Хорошо, я понимаю. В своём бредовом и неистовом состоянии Эфесандер не задумывалась о том, почему у Анселя хватило смелости прийти в Античег в одиночку или почему он оставался таким спокойным. Возможно, она уже решила, что с Фламелем что-то случилось, и Ансель пришёл к ней за помощью. Но, скорее всего, Эфесандер просто не верила, что у Анселя есть хоть какие-то средства противостоять ей. В её глазах только божественный вид мог соперничать с другим божественным видом. Без Фламеля какого союзника мог найти Ансель? Для неё Ансель, должно быть, осознал свою беспомощность и решил сдаться. — Пожалуйста… наблюдай внимательно. Его проповедь началась заново, и его глаза цвета морской волны, казалось, наполнились непреодолимым очарованием. Эфесандер быстро погрузилась в транс, её собственные глаза потемнели, и пламя её пиршества инстинктивно начало сражаться с бездной. — Ах… я вижу это, доминирование, контроль… всё… Эфесандер бормотала в трансе. — Перевернуть небо, опрокинуть землю, собрать моря… Хотя она казалась полностью околдованной, ужасающая аура, которая продолжала расти, была неоспоримо реальной. Казалось, она действительно… нашла какую-то возможность! — Распад… переформирование… воссоздание… мира… Давление становилось всё тяжелее, до такой степени, что даже экстраординарные существа могли быть раздавлены насмерть. Эта гнетущая сила собралась внутри Античега, делая невозможным для кого-либо причинить вред императрице, которая ухватилась за некую возможность. Но Ансель знал, что Эфесандер никогда не добьётся успеха. Если судьба намеревалась уничтожить империю, самым важным шагом было бы разорвать родословную божественного вида. Поскольку родословная Гидрала была почти истреблена, как судьба могла позволить родиться монстру седьмой ступени внутри королевского рода Флеймфист? — Прямо здесь… нет… нет! Нет, это не — Очарованное бормотание Эфесандер внезапно перешло в яростный и испуганный крик. Никто не знал, во что превратилась её «возможность», и в этот момент произошли две другие мутации! Сначала Ансель внезапно создал шар света из окружающей тьмы и с силой толкнул его в сторону Эфесандер. Одновременно с этим всё пространство внутри Античега… начало неистово искажаться без предупреждения! Искажение и фрагментация, словно нестабильные, изолированные пространства, вырезаемые из реальности, устремились к Эфесандер, подобно пушечным ядрам! — А-а-а!!! Пронзительный крик не смог эхом разнестись по имперской столице, заглушённый громоподобным рёвом удара. Все взгляды в столице, прикованные к Античегу, стали свидетелями того, как древний дворец, стоявший тысячелетиями… Был снесён с самой высокой точки города! — С меня хватит, ты, жалкая сука. Фигура, пылающая красным, появилась вместе с этими грубыми словами. Лорд Эвора, облачённый в платье цвета пламени, ступил на обломки с выражением крайнего отвращения. — Твоя проклятая похотливая рожа вызывает у меня тошноту. — Эв…о…ра! Истерический рёв разнёсся по столице: — Ты, проклятая предательница… Думаешь, я не убью тебя?! Лорд Эвора поднял руку к небу, и над руинами Античега сформировалось искажённое пространство диаметром более ста метров. Игнорируя угрозу, Лорд Эвора обрушил чистое разрушение на самую высокую точку столицы, символизирующую славу Флеймфист. Грохот, грохот, грохот, грохот — ! С самой высокой точки ужасающее, искажённое, нестабильное пространство стёрло в пыль всё в радиусе ста метров. Вся столица начала дрожать под оглушительным рёвом! — Дура, когда ты, этот трусливый мусор, пыталась использовать Анселя, чтобы достичь какой-то неуловимой седьмой ступени. Лорд Эвора чётко выговаривал каждое слово: — Мы уже… ввязались в битву не на жизнь, а на смерть, старая карга! — Думаешь, я позволю тебе продолжать узурпировать власть, которая по праву принадлежит мне… и жить вечно?! Вся возвышающаяся конструкция, где располагался Античег, была полностью уничтожена Лордом Эворой, однако Источник Пламени всё ещё парил в воздухе, подобно солнцу, казалось, безразличный ко всему этому. — …Эй, Ансель. Лорд Эвора повернулся к Анселю, его взгляд стал ещё более яростным. — Это не то, что ты обещал. Где та абсолютная уверенность, о которой ты говорил, чтобы победить эту старую тварь? — Разве она уже значительно не ослабла? — Ансель пожал плечами. — Этого недостаточно! Лорд Эвора взревел: — Ты думаешь, что такой уровень ослабления — это… Пфф — Некогда высокомерный Лорд Эвора внезапно выплюнул полный рот крови, так как всё его тело, казалось, было раздавлено невидимой силой… едва не будучи уничтоженным на месте! К счастью, Лорд Эвора быстро воздвиг независимый пространственный барьер вокруг себя, чтобы изолировать ужасающую силу, но пространство вокруг него начало быстро искажаться, поскольку эта сила могла почти мгновенно раздавить даже само пространство! — Ансель!!! Среди рёва Лорда Эворы Ансель, держа Глейпнир, выстрелил в бездну внизу. Тем временем Лорд Эвора, быстро восстанавливаясь и сопротивляясь силе, продолжал бушевать: — Ты говоришь мне, что твоя уверенность — это эта игрушка?! Ты хочешь, чтобы мы оба здесь погибли! — Не торопись… подожди ещё немного. Ансель тихо пробормотал: — Скоро должно подействовать. — Подождать? Подождать ещё немного, и я… а? Лорд Эвора отчётливо почувствовал, как сила, воздействующая на него, быстро уменьшается. Что, чёрт возьми, происходит? — Такая интенсивность… — Ансель слегка нахмурился. — Между пятой и шестой ступенью? Всё ещё трудно справиться. — …Как ты это сделал? Борясь за поддержание пространственного барьера, Лорд Эвора с недоверием спросил: — Ты действительно ослабил её?! Ансель улыбнулся и ответил: — Это секрет. Ответ был на самом деле довольно прост. Предмет, который он выстрелил в сторону Эфесандер, был тем, что Фламель использовал в оригинальной временной шкале, чтобы сохранять рассудок в течение десяти лет, несмотря на сильно повреждённую душу. Он был создан из остатков того чудесного предмета, с эффектами, схожими с оригиналом. Чудесный предмет, который разорвал проклятие Гидрала, действительно искоренил бесконечный поток информации и абиссальной коррупции. Будучи сформированным, он полностью освобождал от влияния бездны. Однако потеря бесконечного понимания и знаний о мире и бездне сделала невозможным для Фламеля поддержание шестой ступени. ---------- Том 2 Глава 500 Бракованный продукт, созданный из остатков, сработал в обратном направлении. Он принудительно понижал ступень, чтобы значительно уменьшить абиссальную эрозию. В оригинальной судьбе Фламель использовал этот предмет вместе с Анселем и Аннелизой, чтобы выжить в последние десять лет. Фламель точно знал, что задумал Ансель, поэтому адаптировал предмет, предназначенный для сохранения рассудка, в инструмент для борьбы с Императрицей. Хотя Ансель унаследовал силу Фламеля, он обладал мощью лишь двух глав пакта, что было далеко до уровня полноценного Гидрала. В такой ситуации, даже с силой шестой ступени, он не смог бы сравниться с Эфесандер. Первоначальный план Анселя заключался в использовании унаследованной силы Фламеля, этого предмета и Эворы с её Эфирным вооружением, чтобы полностью подавить Эфесандер и лишить её возможности угрожать ему. Через два-три года, когда все его главы пакта заняли бы свои места, Эфесандер перестала бы быть угрозой. Именно поэтому он заставил Равенну найти кого-то, кто выковал бы Эфирное вооружение для Эворы, готовясь к этой битве. На самом деле, согласно первоначальному плану… этой битвы вообще не должно было произойти. Объединенных сил его мощи шестой ступени, Эворы с её Эфирным вооружением и предмета, подавляющего Эфесандер, должно было хватить, чтобы заставить дорожащую своей жизнью Эфесандер отступить. Однако… в плане произошли небольшие изменения. Ансель не получил решающую силу шестой ступени от своего отца. С другой стороны, ослабленное состояние Эфесандер… превзошло ожидания Анселя. — Похоже, она получила серьезные повреждения, исследуя Загадку. Ансель слегка приподнял бровь, в то время как Эвора наконец вырвалась из невидимых оков, тяжело дыша. — Черт возьми… Хотя она и ослаблена, но если здесь только мы двое… мы не сможем её убить. Эвора повернулась к Анселю, сплюнув сгусток крови, её глаза горели яростью: — У тебя правда нет другого выхода? — Другой выход… я всё ещё жду. — Снова ждешь? — голос Эворы резко взлетел. — Ансель! Ты, черт возьми, спятил? Когда ты стал таким беспечным дураком? Ублюдок… ты что, пытаешься погубить и меня тоже! Если бы ей не приходилось сохранять бдительность перед лицом матери, она бы, вероятно, уже ударила Анселя по лицу. — Только правда. Ансель сжал серо-черный браслет на запястье: — Если мы не можем ждать, нам придется выбрать худший вариант. — Сейчас всё и так, черт возьми, достаточно плохо! Когда Эвора взревела, они оба одновременно почувствовали огромное давление и яростную тягу, увлекшую их на дно кратера, который создала Эвора. Бум! Раздался оглушительный грохот, поднялись клубы пыли. Эвора манипулировала пространством, чтобы защитить себя, её лицо помрачнело. Ансель поднялся из полуприседа, его раздробленная нога быстро регенерировала. Напротив них Эфесандер, растрепанная и жуткая, смотрела на них безумным взглядом, в котором не осталось ни капли императорского достоинства. Её тело было слегка сгорблено, а безумие в глазах, видимое сквозь растрепанные волосы, делало её устрашающей. — Ан… сель. Женщина прохрипела, выговаривая каждое слово: — Что ты… сделал со мной! — Ну… просто временно освободил тебя от влияния Бездны, Ваше Величество. Ансель развел руками и улыбнулся: — Как ты себя чувствуешь теперь? Более нормальной? Несмотря на его слова, глаза его оставались холодными. Сила Эфесандер… стремительно восстанавливалась. Бракованный продукт, сделанный из остатков, не мог добиться многого. Фламель мог подавлять эрозию десять лет, потому что добровольно принял это, но для Эфесандер… тридцать минут были под вопросом. Если бы с божественными видами было так легко справиться, их бы не называли божественными видами. Бум! Анселя прижало к стене кратера невидимой силой. Каждый император Флеймфист мог пробудить духовную сущность, и, хотя она не была такой непобедимой, как у Гидрала, эффект был неоспоримо мощным. Эвора обладала непревзойденным контролем над пространством, в то время как Эфесандер повелевала… гравитацией! Даже сейчас она использовала лишь духовную сущность, а не свой огонь Флеймфист. Эвора не смотрела на Анселя; казалось, она потеряла к нему доверие. Несмотря на мрачное выражение лица и осознание того, что она может не выжить, она не выказала страха, не говоря уже о том, чтобы молить мать о пощаде. Она подняла руку, запечатывая Эфесандер в независимом пространстве, а затем попыталась уничтожить её внутри схлопывающегося пространства. Но через мгновение её выражение изменилось. Огромная невидимая сила вырвалась изнутри, искажая, сокрушая и разбивая саму концепцию пространства… под воздействием гравитации Эфесандер! Бах! Пространство, сдерживающее Эфесандер, было прорвано изнутри. Эфесандер с бесстрастным лицом протянула руку к Эворе, пытаясь снова раздавить её. Но в этот раз ей это не удалось. Потому что под платьем Эворы… начали светиться багровые потоки света. — … Эфесандер слегка прищурилась. Она не почувствовала значительных эфирных колебаний, но Эвора явно преобразилась. Что это, черт возьми, такое… — Я ещё не до конца освоила эту штуку… Черт возьми, — пробормотала Эвора, срывая с себя длинное платье. Под ним… оказалась облегающая броня, которая идеально… подчеркивала её изгибы! Броня светилась огненными потоками, напоминая расплавленную лаву. Сжав кулак, Эвора одарила Эфесандер презрительной улыбкой: — Прости, старушка, но тебе стоит… на время исчезнуть! Щелчком пальцев она исказила пространство вокруг Эфесандер… словно выворачивая банку наизнанку. Это было не просто искривление пространства, это были врата в Загадку Нулевого Царства! Усиленная Эфирным вооружением, Эвора могла открывать вход в Загадку Нулевого Царства по своему желанию! Отбросив Эфесандер, Эвора тут же помрачнела. Она повернулась к Анселю, подняла руку, и Ансель, которого Эфесандер прижала к стене, оказался в её хватке. — Ансель… мне плевать, что ты задумал, — холодно произнесла она, чеканя каждое слово. — Тебе лучше разобраться с этим немедленно. Я могу сдерживать эту старуху максимум… тск, пять минут! Ансель не ответил, не открывая глаз. Время шло, лицо Эворы становилось всё мрачнее. Полностью сосредоточившись на контроле пространства, чтобы сбить Эфесандер с толку, у неё не осталось сил следить за Анселем. Если Ансель ничего не предпримет… она сначала убьет его, а потом будет сражаться со старухой до смерти! *** *…Похоже, у меня больше нет роскоши доверять тебе, Венна.* Ансель мысленно вздохнул, без сожаления или обиды. *Ты уже помогла мне невероятно сильно. Этого достаточно. Остальное… я сделаю сам.* Унаследовать силу шестой ступени от Фламеля было самым безопасным и выгодным выбором для будущего. Но отказ от этой силы не означал, что Ансель будет полностью во власти императрицы. Помощь Эворы ослабила Эфесандер, оставив самую важную часть… ему самому. Ему нужно было по-настоящему использовать свою духовную сущность, как… шесть лет назад. Как Проповедник Бездны, он был обласкан Бездной и мог в определенной степени черпать её силу. Тогда… он проповедует самому себе, ища новые возможности! Если бы он сделал это шесть лет назад, он бы мгновенно сошел с ума. Но теперь, имея некоторый контроль над этим духом, Ансель, возможно, не погрузится в полное безумие. Результат, однако, вряд ли будет намного лучше. И всё же для нынешнего Анселя это было в тысячу раз лучше, чем быть ведомым судьбой и в одурманивании пожирать собственного отца. — Тогда… Ансель открыл глаза, его синие, как море, зрачки теперь стали угольно-черными. — Начнем. Он погрузился в Бездну. Бездна — это совокупность бесконечной информации мира, бесчисленных элементов и мириад истин, формирующая краеугольный камень, управляющий работой мира. В бесконечной тьме безграничная информация нахлынула на сознание Анселя — какова сущность огня, каковы фундаментальные единицы элементов, как строить пространство, каковы основные принципы времени… Когда истины, которых жаждут колдуны, превращаются в потоки, непрерывно затопляющие и выжигающие твой разум, истина становится сводящим с ума проклятием. — Я… …Хм? Когда Ансель искал свои возможности в Бездне, ему послышался звук. В этой метафизической концептуальной плоскости не должно существовать «звука»; там нет ничего, кроме бесконечной информации. Но только что… это действительно было — — Зови… меня… Сознание Анселя замерло. В тот же миг он всё понял и направил свою волю к источнику звука с предельной скоростью. — Зови… меня… Этот голос он слышал бесчисленное количество раз. Безразличный, спокойный, радостный, гневный и… решительный. В тот момент, когда она записала тот образ, она была настолько решительна, что Ансель не мог не почувствовать раскаяние за то, что сомневался в ней. — Ан… сель. В бесконечной тьме сознание Анселя нашло серую частицу. Затем, в одно мгновение, он открыл глаза. Юный Гидрал посмотрел на свой браслет, его лицо выражало глубокую эмоцию. — Ты действительно… довольно безрассудна, даже мой отец не мог представить себе такой подход. — Ансель, у тебя всё ещё есть время на монологи! — …Это срочно? Нет, ты пришла как раз вовремя. Эвора повернула голову, яростно глядя на Анселя, взревев от гнева: — Ты, черт возьми, спятил! Эта старуха вот-вот выберется, а ты —! — Ты… Лорд Старшая принцесса, повернувший голову… застыл в шоке и изумлении. Ибо она, не чувствовавшая ничего, увидела… слабый силуэт, парящий в воздухе и обнимающий Анселя за шею. — Ансель, — прошептал силуэт мягко на ухо Анселю, — назови его имя. Юноша не смог сдержать смех: — Обязательно так церемонно? — Конечно. Силуэт стал более плотным, приняв облик, который шокировал Эвору ещё сильнее. Это была та самая незначительная, слабая, жалкая… марионетка, с которой Ансель играл по своему усмотрению. Но теперь, в глазах Эворы, маленькая марионетка обнимала Анселя за шею, шепча: — Я ставлю на кон свою жизнь. — Чтобы дать тебе силу, способную сокрушить судьбу. Ансель улыбнулся, поцеловал её всё ещё полупрозрачную щеку, поднял руку с браслетом и сцепил её с рукой силуэта девушки, тянущейся сзади. Холодный железный свет расцвел в их руках, сопровождаемый решительной декларацией, твердой, как сталь: — Фантомное вооружение — — Бог из машины! ---------- Том 2 Глава 501 — Эвора!!! Искаженная гравитация, сопровождаемая яростным ревом Эфесандер, насильственно разорвала барьеры мира. По сравнению с изящным открытием дверей Фламелем и тонкой манипуляцией пространством Лорда Эворы, методы Эфесандер казались грубыми, но они в равной степени демонстрировали её… ужасающую мощь. Эта императрица, жаждавшая вознестись на седьмую ступень через Анселя, явно сдерживала свою силу. Её мощь могла в одно мгновение вырвать с корнем имперскую столицу или сравнять её с землей, но она воздерживалась от этого — она даже не зажгла огонь Флеймфист. Очевидно, в глазах Эфесандер, если для борьбы с этими двумя бессильными существами требовалось приложить силу, достаточную для уничтожения столицы, то сам термин «божественные виды» был бы смехотворен. Из глубокой ямы, созданной пространственным искажением Лорда Эворы, Эфесандер, вернувшись сквозь разорванное пространство, высвободила мощную ударную волну. Она вышла из насильственно разорванного пространства и взревела на Лорда Эвору, смотревшего на неё странным взглядом: — Я… Бум!!! Это был второй сокрушительный взрыв, прогремевший сегодня ночью над имперской столицей. Ослепительный, испепеляющий белый свет снизошел сверху, обрушившись на только что вернувшуюся Эфесандер с громоподобным ревом. Чистая разрушительная мощь, заключенная в этом свете, заставила глаз Лорда Эворы дважды дернуться. — Ансель, ты действительно… Лорд Эвора посмотрел вверх и пробормотал: — …мастерски умеешь скрывать вещи. Там, паря в вышине, находился… демон-бог. Только этот термин мог описать существо, излучающее темное железное сияние, хотя оно явно не было выковано из стали. Лорд Эвора воочию наблюдал, как тусклый серо-черный браслет на запястье Анселя, неотличимый от простого украшения, изверг ошеломляющий поток железисто-серых частиц после его необъяснимого призыва! Позади Анселя фантом Равенны слился с бесконечными частицами, стремительно окутывая его и быстро расширяясь, превращаясь в твердую сущность, излучающую зловещее железное сияние. Поток серо-черных частиц начал конструировать тяжелые, угловатые поножи снизу вверх. Единственный серо-белый цвет посреди черного простирался вверх вдоль гладких, острых линий ножной брони. На груди угрожающе рычала массивная змеиная голова, чья темная пасть, казалось, была способна поглотить всё. Острая наплечная броня, напоминающая короткие крылья, выкованные из лезвий, устремилась вверх. Броня на руках обвивалась, словно тело змеи: змеиная голова на левой руке формировала дуло пушки на предплечье, а змеиный хвост на правой превращался в тонкое черное лезвие, отражающее холодный лунный свет. Позади этого железного демона-бога медленно плыло кольцо, образованное уроборосом, из которого появлялись бесчисленные железисто-серые частицы, непрерывно совершенствуя его тело. — Система аннигиляции онлайн. — Система истребления онлайн. — Система «Лунное падение» онлайн. — Автономные парящие пушки аннигиляции формируются… — Все защитные поля готовы. — Текущий элементальный состав: двадцать шесть типов. Внутри стального демона-бога Ансель сидел в кабине пилота, его глаза были прикованы к голографическому экрану, отображающему хаотичный поток данных, одновременно проецирующему внешний вид. Прядь железисто-серых частиц скользнула мимо щеки Анселя, и когда он обернулся, частицы слились в форму миниатюрной женщины, которую он давно не видел. Она примостилась на краю просторной кабины, скрестив ноги, руки спрятаны в карманы её вечно белого лабораторного халата. Она не улыбалась игриво и не бросалась к Анселю, не выглядя как чудом спасшаяся из бездны, а скорее спокойно произнесла: — Давно не виделись, Ансель. — Давно не виделись, Венна. — Что это? — Мисс Равенна, несмотря на свою миниатюрную фигуру, излучала невероятно сильное присутствие, слегка наклонив голову. — Ты теперь готов называть меня так? Юный Гидрал поднял руки в знак капитуляции: — Извинения могут подождать до окончания этой ночи, хорошо? Равенна слегка кивнула: — Только в этот раз. С этими словами она без тени смущения прыгнула Анселю на колени, безмятежно усевшись на его бедро. — Для Фантомного вооружения… кабина пилота — это чисто декоративный элемент, не так ли? Ансель посмотрел на массив кажущихся впечатляющими, но в конечном итоге бесполезных «украшений» перед собой, затем взглянул на рычаги управления по обе стороны и заметил с некоторым весельем: — Я никогда раньше не строил ничего подобного, поэтому мне пришлось использовать те фантастические идеи, о которых ты мне рассказывала. — Хотя я могу управлять им в одиночку, но… Равенна повернулась, чтобы посмотреть на Анселя: — Мне нужно было дать тебе хоть какое-то чувство участия, верно? Ансель слегка приподнял бровь: — Без меня эта штука даже не смогла бы принять форму. Он тряхнул запястьем, где некогда обычный серый браслет теперь принял форму уробороса. — Да-да… мой дорогой пилот, ты уверен, что хочешь болтать в такое время? Равенна сказала спокойно: — Обнаружены интенсивные пространственные флуктуации. Эфесандер, которая была изгнана Лордом Эворой в Загадку Нулевого Царства, вот-вот вернется. Ансель сжал рычаг управления. Он не ожидал, что Равенна запомнит истории о меха, которые он небрежно упоминал три года назад, не говоря уже о воссоздании кабины пилота — чего-то совершенно бессмысленного для такого фантастического творения. Это абсурдное и сюрреалистичное чувство значительно облегчило стресс Анселя, хотя он и так не чувствовал особого давления. И всё же, когда тяжесть всей машины, казалось, передалась через рычаг управления, этот вес и мощь дали Анселю чувство… безопасности. Миниатюрная женщина, сидящая на коленях у Анселя, спокойно произнесла: — Пространственные флуктуации быстро усиливаются. Ожидается, что Эфесандер прибудет через четыре секунды. В тот момент, когда Ансель коснулся машины, он уже понял, как ею управлять, как владеть её мощью. Он медленно выдохнул и тихо сказал: — Тогда… давай закончим быстро. Таким образом, под изумленным взглядом Лорда Эворы, стальной демон-бог, парящий в воздухе, начал собирать в змеиной голове, рычащей на его нагрудной броне, белый свет, способный испепелить глаза любого, кто осмелится взглянуть на него! — Разрушение, распад, прекращение, свет… восемь эссенций?! Эта, казалось бы, ничем не примечательная пушка чистого света на самом деле содержала восемь крайне смертоносных эссенций. Обычно объединение таких эссенций, как глины, привело бы к саморазрушению! Лорд Эвора, не способный понять, что происходит, почувствовал реальную угрозу смерти от света, собирающегося в нагрудной пушке стального демона-бога. Если бы Лорд Эвора принял этот удар на себя, то несомненно погиб бы, даже со своей эфирной броней. Лорд Эвора был в этом уверен. Эта атака, лишенная каких-либо прикрас, была чистым, яростным взрывом, но она объединила восемь экстремальных эссенций в одну, демонстрируя технику высшего уровня невероятной мощи. Таким образом, в тот момент, когда появилась Эфесандер, снизошло абсолютное разрушение. Там, где стояла безумная императрица, образовалась бездонная яма, и Эфесандер исчезла. Однако броня, известная как Бог из машины, не осталась бездействовать в воздухе. Из кольца уробороса позади неё появились десятки массивных парящих пушек и без предупреждения начали яростно стрелять в небо! ---------- Том 2 Глава 502 Яростный огонь раздробил и расширил воронку, созданную Эворой, разрушив большую часть дворцового комплекса в самой высокой точке города Селестия. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что цель… совершенно не пострадала. Лучи разрушения отклонялись полем искажения, окружавшим её. — Похоже, ты хорошо подготовился, Ансель. Эфесандер, медленно парящая навстречу стальному богу-демону, бесстрастно подняла руку. — Такой… беспокойный ребенок. Сияющий железом бог-демон начал деформироваться и скручиваться под давлением её сжимающихся пальцев, когда невидимая сила чистой «силы» попыталась раздавить машину в пыль! — Уровень повреждений семнадцать процентов, двадцать… Равенна, уже без очков, блеснула глазами. Несмотря на ужасающую ситуацию, она оставалась непоколебимой и спокойно произнесла: — Запустить второй план действий в чрезвычайной ситуации. Невероятно чистая абиссальная аура… поднялась от её тела! — Сбор, загрузка и применение соответствующих эссенций. Фигура Равенны слегка мерцала, но быстро вернулась к твердости. Ансель, сжимая рычаг управления, бросил на неё взгляд, не говоря ни слова. Он направил «Бога из машины», поднял правую руку, оснащенную клинком, и обрушил его на подобную муравью Эфесандер! Темное свечение на клинке разрезало всё на своем пути. Эфесандер взглянула вверх на опускающийся клинок, массивный, как рушащаяся гора, и усмехнулась: — Ребенок остается ребенком. Грохот! Огромный клинок, достигнув высоты примерно пяти метров над головой Эфесандер, ударился о невидимый, несокрушимый барьер и не смог продвинуться дальше. Ужасающий удар, порожденный заблокированным клинком, прорезал стены воронки, словно нож, распространяясь дальше и заставляя дворцовый комплекс, изначально сосредоточенный вокруг гигантской ямы, полностью рухнуть с оглушительным ревом! В нижнем городе люди на улицах стояли остолбенев, глядя на самую высокую точку имперской столицы, наблюдая, как некогда желанный, блистательный дворцовый комплекс превращается в руины. Последствия не ограничились обширным дворцовым комплексом; треть верхнего города Селестии, область, ближайшая к дворцу, также ощутила ударную волну. Тем, кто находился дальше, повезло больше: в худшем случае у них разбились стекла или пошли трещины по зданиям. Но тем, кто был ближе, повезло меньше — дома и даже сама земля были разорваны этой силой. И это было лишь простое столкновение между «Богом из машины» и Эфесандер. Эфесандер слегка прищурилась, глядя на массивный клинок, зависший над её головой и неспособный продвинуться дальше: — Ты думаешь, что можешь использовать это, чтобы… Тень неминуемой гибели опустилась мгновенно. Клинок необъяснимым образом пронзил непробиваемое силовое поле Эфесандер, стремясь обезглавить её с намерением убить божество! — Цель поражена. Равенна немедленно доложила: — Смерть, чума, разложение успешно прикреплены… Что еще важнее, мы нашли способ обойти её гравитацию. *** В чем на самом деле проявляется сила божества шестой ступени? Какая сила требуется, чтобы противостоять ей? Равенна размышляла над этим вопросом три года, ибо божественные виды могли принести окончательное разрушение взмахом руки или высшее созидание одним лишь помыслом. Кто мог постичь их сущность? Раскрыть их секреты? К счастью, несколько тайных фолиантов в подземной библиотеке поместья Гидрал дали Равенне вдохновение. Проклятие божественных видов проистекало из абиссальной коррупции, а их сила — из дарованной Бездной мощи, бесконечной информации о первоосновах мира. Это означало, что до тех пор, пока божественный вид сосредотачивал свой разум на анализе определенного типа информации о первоосновах, он по сути постигал эту часть сущности мира. В их домене изменения, которые они задумывали, были изменениями, которые претерпевал мир. Таким образом, сила божественного вида была… самим миром. Это высший статус, который сопровождает вечность и Бездну, великая власть, сопоставимая с бесконечными проклятиями. Но как противостоять такому существу, чья сила синонимична управлению миром? Ответ таков… никак. Равенна не могла найти такой возможности. Во всех своих знаниях она не обнаружила силы, способной противостоять божественному виду. Только божественный вид мог противостоять другому божественному виду; это было единственное решение. Однако это не остановило Равенну в её стремлении продолжать искать силу для Анселя, чтобы сразиться с судьбой. Если нет способа противостоять божественному виду, стоит ли сдаваться? Очевидно, нужно найти следующую лучшую силу. Что бы ни случилось, делай всё возможное — Равенна всегда подходила к своим идеалам с таким настроем, и теперь она привнесла этот настрой, чтобы наделить силой Анселя. Сильнейшая мощь, которую она могла создать, единственная, у которой был шанс на реализацию, — это механическая броня третьей ступени, настолько абсурдная, что её создание было почти невозможным, которую Ансель назвал [Фантомным вооружением]. Первая стадия, «Материальное вооружение», — это лишь «мощная сущность», выкованная с помощью прочных материалов и алхимических методов. Её сила даруется создателем, и её пределы устанавливаются в момент завершения. Вторая стадия, «Эфирное вооружение», направлена на усиление пользователя, расширяя его контроль и мастерство владения эфиром до более высокого уровня чистого разрушительного выхода. Но что делает третью стадию, «Фантомное вооружение»… такой фантастической? Фантазия заключается в её создании по шаблону божественного вида. Поскольку сила божественного вида исходит из получения и освоения мировой информации, становясь божествами в своих доменах через понимание бесконечной информации, то… почему бы не применить эту характеристику к механической броне? Если бы броня также могла выдерживать поток мировой информации, получать дары из Бездны и превращать эту коррупцию в знание о мире и управление им, она, возможно, не доминировала бы в домене полностью, как божественный вид, но кто еще… мог бы соперничать с таким монстром? Однако это кажется невозможным. Алхимические устройства создаются сверхъестественными существами, их текущий эфир поступает из начертанных эфирных цепей, а используемые ими эссенции даруются их создателями. Будучи безжизненными объектами, они не могут быть подвержены коррупции Бездны и, следовательно, не могут постичь информацию о первоосновах мира, не говоря уже о том, чтобы понять, переварить или освоить её. Поэтому оно остается «фантомным» вооружением. Но Равенна… она реализовала эту фантазию. Если механическая броня, как безжизненный объект, не может понимать и использовать абиссальную коррупцию, значит, нужно сделать броню «живым существом». Существом, способным мыслить, способным извлекать силу из бесчисленной информации Бездны, имитируя доминирование божественного вида над миром и превращая эту силу в реальность. Если бы этого удалось достичь, создание такой брони не имело бы пределов, игнорируя прочность материалов или логику конструкции… Когда «Фантомное вооружение», будучи живым существом, черпает силу из Бездны, все проблемы становятся «естественными». ---------- Том 2 Глава 503 Нужно неразрушимое тело? Ищи эссенции «твердости», «стабильности» или даже «бессмертия» в Бездне и впитывай их. Нужна чистая мощь разрушения? Ищи эссенции «разрушения», «аннигиляции» или «пустоты» и вливай их в пушки и клинки. До тех пор, пока Фантомное вооружение, будучи живым существом, способно осознавать и понимать бесчисленные возможности Бездны, его сила будет исходить не от создателя, а от самого мира! И Равенна приняла решение. Она решила стать таким «живым существом». Она решила стать Фантомным вооружением, стать самим оружием Анселя. Уничтожив свою внешнюю оболочку, используя Нидхёгг, способный распадаться на мельчайшие частицы, в качестве носителя души, отринув стабильный и безопасный Небесный Путь, она погрузила свою душу… в Бездну! Риск, на который пошла Равенна, выбрав Бездну, намного превосходит опасность для большинства сверхъестественных существ, которые отваживаются войти в неё, ибо даже когда они спускаются в Бездну, их души остаются внутри наиболее подходящих сосудов. Однако сосуд, выбранный Равенной, Нидхёгг, настолько мал и нестабилен, что даже сверхъестественные существа пятой ступени не могут его обнаружить, и он способен полностью выдержать душу, только когда собран воедино. Её душа, заключенная в столь хрупкий сосуд, должна была быть поглощена в тот же миг, как коснулась Бездны. Если сверхъестественные существа, странствующие по Бездне, подобны бумаге, погруженной в воду и обреченной рано или поздно распасться, то Равенна — словно крошечный бумажный клочок, брошенный в пучину, совершенно неспособный противостоять абиссальному потоку. Вот почему Ансель считает её действия безрассудными — на такое, возможно, не решился бы даже Фламель. Пожалуй, в этом мире… только Равенна могла совершить подобное. Как только она намечает цель, чего бы это ни стоило, каких бы жертв ни потребовало, она сделает всё, чтобы воплотить её в жизнь. …Когда этой целью становится он сам, она становится настолько восхитительной, что… Ансель не знает, как с ней совладать. — Венна, честно говоря, как долго твоя душа, твое сознание… оставались в Бездне? — внезапно спросил Ансель. — Не знаю. В царстве метафизических концепций время не существует, — Равенна закрыла глаза. — Казалось, я дрейфовала там целую вечность, но в то же время… словно прошел лишь миг. — Всё прошло гладко? — Вовсе нет. Я чувствую, что в первый раз потерпела неудачу. — …В первый раз? — Ансель на мгновение остолбенел, но быстро понял всё и тихо вздохнул. — Ты и… Хелен, да? — Я отделила часть своей души для Хелен, но Хелен — лишь фрагмент, она неполноценна. Мы упустили это из виду… ни одна из нас не стабильна. Равенна прошептала: — Даже несмотря на то, что я успешно перенесла свою душу в Нидхёгг, он всё равно разрушился при контакте с Бездной. — Мы не цельны. — Значит, теперь ты… — Хелен — это я, и Равенна — тоже я, — спокойно сказала Равенна. — Тебе на самом деле не нужно использовать два имени. Подобно тому, как творение Фламеля «Аннелиза» — это целиком и полностью Аннелиза, Хелен и Равенна — по сути, одна и та же душа. Просто разный опыт и воспоминания сформировали разные личности. — Если тебе нужно… Миниатюрная женщина замолчала, а затем повернулась и прошептала Анселю на ухо: — В особые моменты называть тебя другим именем — вполне допустимо. — …Папочка. Ансель положил руку на плечо Равенны, его тон был едва уловимо иным: — Думаю, я всё еще слишком мало знаю о тебе, Венна. — Я тоже, — слабо улыбнулась Равенна. — Только встретив тебя, я осознала пустоту и поверхностность своей жизни. Прильнув к Анселю, она произнесла тихо, но твердо: — Поэтому я одержу победу над этой судьбой, которая стремится заставить всё идти по заранее намеченному для тебя пути. В этот момент из глубокой ямы донеслись ужасающие колебания. — Хи-хи-хи… Ха-ха-ха! Какая прелесть! Поистине, нечто необычайное, чудесное! Маниакальный смех эхом разнесся над руинами. Эфесандер, сбитая Анселем на землю, снова воспарила в воздух. Её волосы были растрепаны, она была покрыта кровью, но видимых ран не было. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить розовый след, идущий от левого плеча к правому бедру. Предыдущий удар Анселя, наполненный шестью смертоносными эссенциями, действительно нанес ей реальный урон, едва не разрубив пополам. Безумие, высокомерие, презрение… и тяжелые травмы, полученные при попытке заглянуть на седьмую ступень, наряду с подавленной силой, довели Эфесандер до такого состояния. Могущественная императрица эпохи… ранена до такой степени двумя «сопляками», которые не унаследовали никакой силы. — Это то, над чем работал Фламель, хм? Он попал в беду, потому что создал это? Нет… неважно, хи-хи-хи… неважно. Я убью… убью свою проклятую дочь! А потом пригвоздю тебя к самой большой площади империи и изнасилую, черт возьми! Это вооружение тоже станет моим! — Седьмая ступень… империя… за пределами Бездны! Бум—! Поток кровавого пламени взметнулся в небо, словно извергая что-то, угрожая сжечь небеса дотла. — Всё это… моё!!! — … — Равенна, сидя у Анселя на коленях, нахмурилась. — Она окончательно слетела с катушек. Они с Анселем болтали ранее, потому что оба поняли: после того удара Эфесандер больше не могла сдерживать свою силу. Она была на грани полного безумия. Теперь она не только высвобождала пламя, способное испепелить небо, но и вся имперская столица яростно содрогалась под её гравитационным воздействием, словно от мощнейшего землетрясения. Если бы Эфесандер применила всю свою силу, вся столица была бы разорвана на части за считанные секунды! И это… при том, что её мощь была подавлена. Если бы Эфесандер всё еще была божественным существом шестой ступени, шансов на победу не было бы вовсе. Пока Эфесандер в неистовстве безрассудно высвобождала свою силу, Ансель и Равенна не просто болтали. Бог из машины также накапливал свою последнюю мощь. — Время на исходе… Ансель вздохнул, а затем крикнул Эворе, которая изо всех сил пыталась противостоять Эфесандер: — Эвора, продержись еще десять секунд, всего десять секунд! — Ты, паршивый пес, Ансель, проваливай в ад! В объятиях Анселя форма Равенны стала еще более призрачной… На этот раз она казалась даже более эфемерной, чем когда появилась перед Эворой, словно могла полностью рассеяться от одного прикосновения. Равенна была гением, но не божеством. Тот факт, что за три года она превратила себя в Бога из машины с помощью бесчисленных секретных фолиантов из подземной библиотеки поместья Гидрал, уже был чудом из чудес. Постоянные поиски силы в Бездне, поиск эссенций и внедрение их в себя… уже довели её до грани распада. Теперь Равенна не могла долго поддерживать Фантомное вооружение. Когда Бог из машины сошел сюда, душа Равенны также вступила в обратный отсчет до саморазрушения. Равенна не сказала об этом Анселю… Этот глупый мальчишка, который уже мог выбрать отпустить всё ради отца, наверняка потерял бы волю к борьбе, если бы узнал. Я же говорила тебе, Ансель. Я принесу тебе силу, способную сокрушить судьбу. Равенна знала, что Ансель, предвидевший будущее, так высоко ценил её, потому что в том будущем она достигла несравненных высот. Но ей было всё равно, потому что то будущее не было её, и не было тем, что ей нужно. Её идеалы и Ансель — она не согласилась бы на отсутствие чего-то одного. Ибо её идеалы отражались в глазах Анселя, а Ансель был её идеалом. Такова была решимость Равенны Циглер — стать величайшей аномалией во всей той рациональности, которую выстроила судьба. Стать Богом из машины, исключительно ради Анселя. И… найти еще больше, еще более важных эссенций, ибо для победы над нынешней Эфесандер требовалось… — Венна. Пока Равенна шептала про себя, а её форма становилась всё более призрачной, Ансель внезапно заговорил: — Думаешь, сможешь обмануть меня во второй раз? — … Десять секунд. Равенна не ответила, и Ансель улыбнулся, задавая еще один вопрос. — Знаешь, кому я доверяю больше всего? Девять секунд. — АНСЕЛЬ!!!! Кровавое пламя в небе превратилось в перевернутый меч правосудия, рухнувший на Анселя! — Не уверен, разозлишься ли ты, но этот человек… — Это еще не ты. — ТЫ, СТАРАЯ КАРГА! Я оторву тебе голову и скормлю псам! Издалека донесся яростный девичий рев. — Как ты посмела… причинить вред Анселю! Волчица, преодолевшая тысячи миль, пронеслась по руинам, прыгнув с края ямы в небо, без колебаний бросившись на падающий меч правосудия. — Чтобы ты получила то же самое обращение, что и Сери в будущем. Он схватил ошеломленную Равенну за руку, прижал её к своему сердцу и мягко улыбнулся: — У нас осталось восемь секунд. ---------- Том 2 Глава 504 Серафина Марлоу. Крестьянская девушка из глухой северной деревни, не имевшая ничего, кроме красоты и необычайного таланта. Жестокая, свирепая, эгоцентричная и невероятно высокомерная. До того как её захватил граф Красного Мороза, Серафина думала, что её жизнь останется прежней: она станет известной охотницей в округе, будет поддерживать семью своими руками и находить в этом удовлетворение. Пока не настал тот день. Она открыла глаза и обнаружила, что лежит обнаженной на кровати, а рядом стоит статный молодой дворянин, чьи лазурные глаза с любопытством наблюдают за ней. Так началось множество трансформаций. — Что? — Марлина в изумлении уставилась на Серафину, которая упаковывала свои вещи. — Сери, ты возвращаешься? — Ага. Серафина, запихивая закуски в рюкзак, выглядела так, словно это было неизбежно: — Я провела достаточно времени с мамой и папой! Они не могут дождаться, когда я вернусь к Анселю, так что я отправлюсь первой, хе-хе~ — И к тому же… Она крепко застегнула пряжку рюкзака и заговорщически прошептала: — Марли, тебе не кажется… что Ансель намеренно отсылает нас прочь? — … Марлина открыла рот, глядя на сестру с ещё большим недоверием. Серафина, почувствовав на себе пристальный взгляд, нахмурилась и недовольно фыркнула: — Эй! Не смотри на меня так! У меня очень острая интуиция! …Значит, всё-таки интуиция. Добрая секретарша вздохнула, в её взгляде смешались веселье и беспомощность. Она протянула руку, её тонкие пальцы коснулись руки любимой сестры, и она мягко произнесла: — Раз ты чувствуешь, что господин Ансель намеренно отсылает нас, почему ты всё равно хочешь вернуться? — …А? Серафина озадаченно посмотрела на Марли. — Я имею в виду, Сери, если господин Ансель хочет, чтобы мы держались от него подальше, разве мы не должны уважать его желания? Марлина смотрела на Серафину, терпеливо объясняя: — Он не хочет, чтобы мы оставались рядом с ним в это время, поэтому мы должны оставаться в деревне и ждать, пока он позовёт нас обратно. Разве это не правильно? Марлина, которая всецело посвятила себя Анселю, безоговорочно подчинялась его желаниям, считая это самым правильным поведением. Но Серафина, после нескольких секунд замешательства, внезапно просияла: — Вот что ты думаешь, Марли… А я-то гадала, почему ты не понимаешь того, что чувствую даже я. Марлина улыбнулась и взъерошила волосы Серафины: — Тогда давай останемся и будем ждать сообщения от господина Анселя. Что ты хочешь на обед… Не успела она закончить, как Серафина уже закинула на плечо раздувшийся рюкзак и дважды подпрыгнула на месте. — Ладно! Я пошла, увидимся через несколько дней, Марли! Мисс Волк направилась к двери, походкой, полной уверенности, помахав Марли: — Я скажу Анселю, что ты очень по нему скучаешь! — …Сери! Марлина тут же окликнула сестру, которая только что пришла в себя. — Ты всё ещё планируешь вернуться? — Да, а что? — Остаться здесь — это желание господина Анселя. — Ансель не стал бы отсылать меня без причины. У него должно быть очень важное дело. Разве ты не согласна, Марли? Серафина слегка наклонила голову, её тёмно-красные глаза встретились со взглядом Марлины с серьёзным выражением. — Если ты это понимаешь… — искренне сказала Марлина, — то не должна… — Тогда я должна оставаться рядом с Анселем ещё больше! Серафина перебила её, не задумываясь. — Я должна помочь ему! В конце концов, я глава его пакта! Марлина была ошеломлена, её дыхание сбилось, когда она посмотрела на решительную и серьёзную сестру. — Ты должна понять, Сери, — тщательно выговаривая каждое слово, произнесла Марлина, — господин Ансель лучше всех знает, можешь ли ты ему помочь. Если он не просил тебя остаться рядом, значит, ты будешь только… только обузой! Эти, казалось бы, резкие слова не вызвали у Серафины никакого недовольства. Напротив, она ответила ещё более серьёзно: — Если я ошибаюсь, я просто исправлю это. — Ты… — Марли, с тех пор как мы покинули территорию Красного Мороза и остались в столице, я не сделала ничего, чтобы помочь Анселю… Я не такая, как ты. Юная волчица посмотрела на свои нежные ладони и тихо произнесла: — Я была словно питомец, которого держит Ансель, у меня даже не было шанса совершить ошибку. — Я знаю, что я глупа, но… но если я не буду стремиться учиться и совершенствоваться, если я останусь такой, какая есть, глупой… как я смогу помочь Анселю? Она ухмыльнулась своей ошеломлённой сестре. — Так что, даже если это разозлит Анселя, я должна идти! В конце концов, в этом мире нет ничего, что могло бы по-настоящему угрожать Анселю. Если я всё испорчу… он просто отругает меня. — Несмотря на то, что я ношу это, — сказала она, нежно коснувшись ошейника на своей шее, — я никогда не собиралась быть послушным питомцем Анселя. Властность и непокорность Императора Небесного Волка были впечатаны в душу Серафины вместе с пробуждением Короля Зверей. — Я могу слушать всё, что говорит Ансель, но я не могу… не иметь собственного мнения, верно? — глаза Серафины сверкнули. — Так что я ухожу! Чтобы помочь Анселю решить его проблемы! Увидимся позже, Марли! Она в последний раз помахала Марлине и выбежала из комнаты, направляясь к окраине деревни. Марлина долго смотрела перед собой, прежде чем молча сесть на край кровати и внезапно тихо рассмеяться. — Что это… всё такая же своевольная и эгоцентричная? Поскольку в этом мире не было ничего, что могло бы угрожать Анселю, ошибки не имели последствий, а рост на их основе был полезен. Такой образ мыслей… Марлина никогда не могла с этим согласиться. — Ты ошибаешься, Сери, — пробормотала она, крепко сжав кулаки. — Ты просто растрачиваешь привязанность господина Анселя. Вот и всё… просто это. ---------- Том 2 Глава 505 Серафина направлялась в имперскую столицу, не подозревая о мыслях своей сестры. Она хотела лишь поскорее добраться туда и помочь Анселю — по-своему. Чтобы Ансель не обнаружил её раньше времени, она «хитро» избегала использования телепортационных кругов напрямую до столицы. Вместо этого она перемещалась в крупные города, а затем шла пешком до следующего, прежде чем воспользоваться очередным кругом, медленно пробираясь к цели. Во время путешествия обратно в деревню из города Красного Мороза после Великой Холодной Волны Серафина по-нaстоящему начала понимать этот мир. Будущая версия её самой, ставшая непобедимым Императором Небесного Волка, также повзрослела через долгие и трудные странствия. Серафина верила, что должна путешествовать по империи, ища сильных противников и врагов, чтобы стать сильнее и лучше помогать Анселю. Однако это означало покинуть сторону Анселя… Ансель не мог следовать за ней повсюду. Эта мысль заставила Серафину колебаться. «Но… я не могу продолжать в том же духе». После шести дней подготовки Серафина наконец приняла решение и шагнула в телепортационный круг, ведущий в столицу. Она наслаждалась комфортом и спокойствием, находясь рядом с Анселем, но не хотела становиться самодовольной. «Ансель надел это на меня не для того, чтобы сделать домашним питомцем», — тихо пробормотала она, касаясь ошейника на своей шее, прежде чем её фигура исчезла в свете телепортации. В следующее мгновение юная девушка появилась в столице, сжала кулаки и решительно заявила: — Ты должна стать сильнее, Серафина! Хм… Ансель уже заметил, что я вернулась? Может, прокрасться в поместье, чтобы проверить… Бум! От этого грохота у Серафины волосы на затылке зашевелились. Она выбила дверь телепортационной комнаты и выскочила в коридор, её зрачки сузились, когда она посмотрела на источник звука — самую высокую точку столицы. Она увидела кроваво-красное солнце, зависшее над столицей, и дворец Античег, символ верховной власти королевского рода Флеймфист, полностью разрушенный. — …Императрица. Бах! С яростным и свирепым выражением лица Волчица разнесла коридор и приземлилась посреди испуганных криков прохожих, а затем рванула к центру столицы! Не было нужды в анализе или раздумьях. В тот момент, когда Серафина получила информацию о битве во дворце, она сразу сделала вывод: Ансель там, и ему нужна помощь. Придя к этому заключению, она помчалась к дворцовому комплексу. Только тогда она смутно почувствовала его присутствие, ощутив, что Ансель действительно там. Это осознание сделало Серафину ещё более свирепой, она неслась вперед, словно охотник. Пешеходы по обе стороны видели лишь размытый силуэт, движущийся с молниеносной скоростью; каждый её шаг дробил кирпичи под ногами, звуча как непрерывный гром. Ансель… Ансель собирается сразиться с Императрицей? Значит, он не хотел, чтобы я оставалась рядом с ним? Да… Неважно, если я совершу ошибки в других вещах; ничто в этом мире не может угрожать Анселю. Но в этом деле я действительно… обуза для Анселя. Значит, тебе следует остановиться, последовать воле Анселя. Эта мысль естественным образом возникла в сознании Серафины. — … Но вместо того чтобы остановиться, свирепость Серафины только усилилась. Это не я. Я думаю, Ансель должен знать, что я здесь, поэтому, если бы он не хотел, чтобы я приходила, он бы отправил меня прочь. Значит, я нужна ему сейчас. А ты, это проклятое создание, что вложило эту мысль мне в голову… Однажды — я клянусь, однажды — я вырву тебе глотку ради Анселя! Волчица неслась под палящим солнцем, навстречу верховной силе, на которую она даже не могла смотреть, делая шаги, подобные маршу навстречу смерти. Серафина иногда завидовала Марлине, завидовала её способности помогать Анселю ежедневно, изящно представлять его в беседах с дворянами столицы, никогда не позоря имя Гидрала. Поэтому она никогда не колебалась и не проявляла слабости в делах, которые могла выполнить. Тайрус однажды сказал Серафине, что Глава силы — это щит Гидрала, его колесница. Даже несмотря на то, что сам Гидрал обладал верховной мощью, Глава силы, как носитель его катастрофической физической мощи, несла ответственность за то, чтобы блокировать любой вред, направленный на Гидрала, и сокрушать всех его врагов. Обязанности Главы ветра больше не применимы к Серафине, поэтому она давно вырезала обязанности Главы силы глубоко в своем сердце. Быстрее… быстрее! Столица была огромной, и было неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы добраться от телепортационного круга на окраине до центрального дворцового комплекса. Но если бы кто-то посмотрел сверху, он бы увидел… отчетливую трещину, распространяющуюся по главной дороге с невероятной скоростью к центру столицы, словно колесница, способная сокрушить любые препятствия, неслась сквозь город! Бум! Вторая волна мощного удара обрушилась без предупреждения, едва не отправив бегущую Серафину в полет. Её ноги впились в землю, прочертив две почти десятиметровые борозды. Стабилизировавшись, она продолжила бежать ещё быстрее. Так близко… так близко, почти на месте! Её интуиция, дыхание, переданное Главой ветра, впивались в кожу, как лезвия, в каждое мгновение. Смерть, смерть, смерть… Это было не то поле битвы, на которое она могла ступить, не та схватка, в которую ей следовало вмешиваться. Впереди её ждала лишь смерть. Но Серафина не собиралась останавливаться. Пока Ансель не сказал ей остановиться, не сказал уйти… значит, Ансель нуждался в ней! Серафина подняла голову и увидела, как высокий дворцовый комплекс рушится, словно гора, расколотая пополам. Она увидела железного колосса, медленно поднимающегося в небо, с черным светом, исходящим от уробороса позади него, и бесчисленными железисто-серыми частицами, изливающимися из круга, образованного уроборосом. Она увидела фигуру, бесконечно меньшую, чем железный колосс, но бесконечно более ослепительную, также парящую в воздухе. Хотя она была почти невидима, её присутствие было сильнее, чем кроваво-красное солнце, пылающее над столицей. Затем она увидела кровавое пламя, опалившее небо и заменившее небеса, меч из кровавого пламени, словно ведомый богом с небосвода, с яростью обрушивающийся на железного колосса. В этот момент Серафина наконец завершила свой путь. Она почувствовала обнадеживающее присутствие. И потому судьба не могла остановить её, смерть не могла остановить её, и даже боги не могли остановить её. Верная, но мятежная Волчица взревела: — Я оторву тебе голову и скормлю псам! ---------- Том 2 Глава 506 Под божественным клинком, видимым за тысячи миль и способным при падении уничтожить всю столицу, даже железный колосс казался ничтожным, не говоря уже о простом человеке. Серафина без колебаний прыгнула в небо, выглядя в тысячу раз глупее мотылька, летящего на огонь. Но она не считала себя глупой; она верила, что поступает правильно. «Ансель не позволит мне умереть; он даст мне шанс победить эту старую тварь». Если… нет, это не имело значения. Это означало бы, что её смерть могла помочь Анселю. Что бы ни случилось — На лице волчицы расплылась дикая, свирепая улыбка. В этот момент её душа взревела в вызове, презирая даже смерть и богов. «Что бы ни случилось, я исполню свой долг главы пакта Анселя. Я его щит, его колесница!» Её тело столкнулось с мечом разрушительного кровавого пламени. В тот же миг маниакальный смех Эфесандер внезапно оборвался. — Фламель… Фламель! — взревела в ярости безумная императрица. — Ты строишь козни против меня!? Выходи и сразись со мной! Выходи! Выходи!! Мотылек, что должен был превратиться в пепел в великом пламени, не был поглощен разрушением. Её… даже не коснулось пламя. Потому что эмблема, висевшая у неё на шее — Девятиголовый Демонический Змей, символ Гидрала, — внезапно ярко вспыхнула! — Это… — лицо Серафины озарилось осознанием меньше чем за полсекунды. Это был подарок на день рождения от Фламеля, семейная эмблема, признанная Гидралом! Но дело было не в этом. Ключ заключался в том, что Фламель сказал Серафине: эта эмблема содержит силу, способную выдержать полную мощь божественного вида в течение десяти секунд! — Я так и знала… Ансель! Под защитой света сердце Серафины, и без того бесстрашное, разгорелось ещё сильнее. Она пристально смотрела на императрицу, которая, казалось, впала в безумие. Тёмная тень распространилась из-за её спины, быстро превращаясь в колоссальную фигуру высотой более ста метров! Появилась Проекция Гидрала: Девятиголовый Демонический Змей, возвышающийся над столицей, ревущий в небо вместе со своей главой силы! Охота… на истинного бога! — Это… — глаза Равенны слегка расширились. — Это мой отец, — тихо сказал Ансель. — Даже сейчас я всё ещё под его защитой… Я никогда не был так уверен в своем выборе, Равенна. — Спасибо, — сказал он, глядя прямо в глаза Равенне, и протянул руку, чтобы разорвать собственную грудь. Ансель Гидрал открыл источник своей жизни, фундамент своей силы, человеку, которому доверял больше всего. — Итак… — молодой человек слегка улыбнулся, вынимая кольцо из своего бьющегося сердца. — Моя очередь спасать тебя. «Как ты могла подумать, что я буду стоять в стороне и снова смотреть, как ты исчезаешь из поля моего зрения?» На третьей секунде колоссальная тень змея бесстрашно обвилась вокруг божественного меча небесного огня. Под защитой силы Фламеля она с силой разбила меч, превратив его в небо, полное пламени. На четвертой секунде Эфесандер, увидев тень Девятиголового Демонического Змея, в полном безумии взревела имя Фламеля. Вся столица начала дрожать и реветь, а затем она была… вырвана с корнем! Нет… не только столица, но и десятки тысяч квадратных километров земли поднялись в небо среди воплей, в то время как подавляющее кровавое пламя обрушилось вниз, словно желая уничтожить всю землю! — Ты, психопатка… не смей разрушать мою столицу, мою империю! — Это моё… это всё моё! Эвора, и без того пребывавшая в крайней ярости, стала ещё более жестокой из-за совершенно безумных действий Эфесандер. Эфирное вооружение на её теле, способное идеально усиливать мастерство владельца в управлении эфиром и эссенцией, высвободило почти перегружающее сияние. Искаженный свет вспыхнул в небе над десятками тысяч квадратных километров земли, вырванных Эфесандер, и подавляющее кровавое пламя, казалось, было заблокировано невидимым барьером, не в силах сжечь всё немедленно. Не желая, чтобы её и без того безумная мать разрушила столицу, Эвора создала независимое пространство колоссального размера между огнем Флеймфист и столицей в качестве барьера. Только прорвавшись через это огромное пространство, огонь Флеймфист мог продолжить свое разрушительное падение. — Ансель!!! Но Эвора знала, что даже задержка на две секунды была бы благословением. Сущность огня Флеймфист… заключалась в том, чтобы сжечь всё до Краеугольного камня! Пространство с мириадами тайн для колдунов было лишь чуть более твердой древесиной для огня Флеймфист. Но Анселю даже не пришлось вмешиваться: Серафина, которая теперь могла действовать, уже дико смеялась, бросаясь на Эфесандер, не боясь смерти! Ей нечего было бояться. Если она не осмелилась противостоять императрице даже с этим талисманом, как она могла говорить о пожирании богов и разрыве судьбы?! На пятой секунде Эфесандер, глаза которой, казалось, были поглощены бездной, перевела взгляд на Серафину. Она лишь вытянула указательный палец в сторону Серафины. Огонь Флеймфист вспыхнул, и хотя большая его часть была нейтрализована, часть кровавого пламени всё же прожгла барьер, созданный Фламелем! Сияющий свет эмблемы начал компенсировать это, пытаясь погасить кровавое пламя, но огонь Флеймфист, сжигавший всё на своем пути, уже коснулся тела Серафины. На шестой секунде противостояние между кровавым пламенем и светом не сразу превратило Серафину в ничто. Однако, несмотря на это, её рука, затронутая кровавым пламенем, обгорела до белой кости, и пламя стремительно распространялось по её телу! Угроза полной смерти нависла над ней. Серафина чувствовала подавляющую тьму, удушающее ощущение, фантомную боль от того, что вся её плоть сдирается с костей. Казалось, она вот-вот умрет. Даже под защитой другого божественного вида, как простое существо третьей ступени могло пережить прямое нападение другого божественного вида, пусть даже на мгновение? «Я умру?» В этот момент, когда зрачки Серафины сузились до предела, время, казалось, остановилось. Она чувствовала косу смерти, сбривающую её плоть, медленно соскабливающую кости, направляющую лезвие ей в горло. «Нет, я не могу умереть здесь». «Ансель всё ещё нуждается во мне; это не мой конец». «Я должна стать сильнее; я должна идти… выше и дальше». «Вместе с Анселем!» ---------- Том 2 Глава 507 Сердце зверя бешено колотилось. Серафина чувствовала острую боль в копчике, макушке и во всём скелете. Это странное ощущение возникало дважды: во время стычки с Эворой в мастерской Ассоциации Алхимии и при столкновении с давлением Тайруса, когда она оказалась под гнетом, подобным горной цепи. Оба раза Серафина была на грани отчаяния, противостоя непреодолимым врагам. В те моменты… что наполняло её сердце? Могущественное «я», способное сокрушить и поглотить врагов. Раздался сухой треск. На седьмой секунде пространственный барьер Эворы, сдерживавший подавляющее кровавое пламя императрицы, был испепелен за три секунды. В безумии императрицы неминуемо приближалось тотальное разрушение. Одновременно с этим кровавое пламя, опалявшее Серафину, добралось до её головы, выжигая половину прекрасного лица до жуткой белизны обнаженной кости. И всё же, необъяснимым образом, распространение кровавого пламени… замедлилось, а тело Серафины претерпело непостижимую трансформацию под странные звуки хруста костей! Её рост, и без того составлявший метр восемьдесят пять, резко увеличился до двух метров двадцати сантиметров, когда кости удлинились. Тело стало более вытянутым и крепким, с мышцами, вылепленными до совершенства, не тронутыми пламенем. На голове прорезались пушистые волчьи уши, а из копчика вытянулся пушистый хвост. Глаза превратились в змеиные щелки, а язык стал… тонким, раздвоенным, как у змеи. В одно мгновение Серафина превратилась в причудливое существо, не совсем волка и не совсем змею. Эфесандер была ошеломлена, и две секунды пролетели быстро. Учитывая её контакт с Огнем Флеймфист, Серафина должна была превратиться в пепел в мгновение ока! — Почему ты не мертва, Фламель… Фламель!! На восьмой секунде, среди яростного рева Эфесандер, кровавое пламя перестало жечь. Нет, нет… оно не остановилось, оно просто больше не могло продвинуться ни на йоту! Лицо Серафины было наполовину целым, наполовину скелетоподобным, и Огонь Флеймфист постоянно пытался сжечь её дальше, но не мог продвинуться ни на миллиметр. Юная королева зверей, словно достигшая нового уровня, оскалилась своим скелетоподобным лицом. Она поглотила силу проекции истинной формы Гидрала и подняла кулак. На девятой секунде свет вокруг Серафины потускнел, будучи на грани угасания. Эфесандер, отбросив всё остальное, сосредоточила всю свою мощь на том, чтобы убить Серафину, или, точнее… искоренить силу Фламеля. Огонь Флеймфист, способный расщепить всё сущее, и гравитация, способная исказить само время, разразились абсолютным разрушением. Всё вокруг Серафины — воздух, пространство-время, элементы, материя — было уничтожено, превращено в ничто, словно из мира была вырезана чистая «пустота». И всё же, в этой ужасной ситуации тот свет продолжал сиять. Барьер, продержавшийся так долго, казалось, был истощен, а Эфесандер, временно подавленная, была не на пике своей формы. Сила амулета, ослабленная упадком Фламеля, также значительно уменьшилась. — Хорошо сработано, — холодный женский голос внезапно прошептал на ухо Серафине. — Выбор Анселя был верным. Огромный поток железисто-серых частиц стремительно окружил Серафину, чтобы заполнить её… нет, не заполнить, а принять на себя разрушение вместо неё! Однако Серафина не могла слышать этот голос; в этот момент её разум был пуст. Она хотела лишь вонзить кулак в лицо этого так называемого «божественного существа»… которое ничем не отличалось от безумца! Пока поток железисто-серых частиц идеально защищал Серафину от мгновенной атаки императрицы, кулак, несущий дикую амбицию и жестокость волчьего зверя, достиг Эфесандер. Серафина, изначально находившаяся на расстоянии, внезапно преодолела пространство в одно мгновение! — Вы все… чертовы безумцы. Эвора, чье Эфирное вооружение уже треснуло, тихо пробормотала. Она только что сдерживала Эфесандер целых три секунды и оказала свою последнюю помощь Серафине, её руки неконтролируемо дрожали. Бах! Звук кулака, попавшего точно в лицо, эхом разнесся в воздухе. Этот удар лишь заставил голову Эфесандер слегка наклониться. Несмотря на то, что удар Серафины, в который она вложила всю свою силу, пришелся прямо в лицо божественного существа, он почти не возымел эффекта. И всё же умирающая волчица, наполовину скелет, всё ещё смогла показать божеству насмешливую улыбку, словно говоря: — Ты вообще заслуживаешь… называться богом? Десять секунд. Железный демон поднялся в небо. Серафину унесло потоком частиц, и она исчезла из поля зрения Эфесандер. В то же время оставшаяся энергия Фламеля защитила Серафину, погасив последние остатки Огня Флеймфист. Однако её тело не восстанавливалось быстро; после того, как она нанесла этот удар с полной отдачей и удовольствием, её сознание почти угасло. Я… помогла Анселю? Серафина, пробормотавшая это про себя перед тем, как её сознание окончательно померкло, услышала мужской и женский голоса. — Она… удивительна, — произнес женский голос. — Я знаю, — мягко ответил мужской голос, и Серафина почувствовала руку на своей неповрежденной щеке. — Она всегда была лучшей. С этими словами Серафина, цепляясь за последнюю крупицу сознания, наконец погрузилась в мирный сон. Она преодолела бесчисленные мили, ступая осторожно, боясь совершить ошибку, но в конце концов она помогла тому, кто был ей дорог. Для Серафины Марлоу, которая так долго чувствовала себя бесполезной для Анселя, которая была жестокой, грубой, эгоцентричной, абсолютно высокомерной, но… так сильно любила Анселя, это был самый счастливый момент. Теперь Серафина, вернувшись к своему обычному размеру, ровно дышала. Её раны зажили с помощью Равенны, и она лежала, свернувшись калачиком у ног Анселя, словно довольный щенок. Равенна парила рядом с Анселем, на среднем пальце её правой руки блестело кольцо змея. В отличие от кольца силы Серафины, это кольцо змея излучало таинственную ауру, а не агрессивную. — Она была ошеломлена ударом Серафины, — лаконично заключила Равенна. Ансель улыбнулся: — Любое божественное существо было бы ошеломлено ударом от экстраординарного существа третьей ступени, особенно учитывая, что… она уже была на грани безумия. Миниатюрная ученая взглянула на Серафину, мирно спящую у ног Анселя. Хотя барьер Фламеля был главной причиной их успеха, многие ли в этом мире смогли бы ударить божественное существо даже при такой защите? В последний момент барьер был почти разрушен, но Серафина всё же сумела нанести свой удар по лицу Эфесандер. — Теперь я понимаю, почему она тебе так нравится, — сказала Равенна, когда змей позади механического бога внезапно устремился в небо с бесконечным потоком частиц, быстро расширяясь, становясь всё больше и больше! Бог из машины поднял руки, хвост змея лег ему на ладони, и благодаря непрерывному строительству Нидхёгга с использованием различных элементов, в руках железного демона теперь покоился колоссальный меч длиной в сотни метров! ---------- Том 2 Глава 508 «Такая чистая девушка, невозможно питать к ней хоть какую-то враждебность». Равенна продолжала болтать, казалось, совершенно не заботясь об исходе битвы — в отличие от самой себя обычной, если только... Если только исход не был уже предрешён. И действительно, так оно и было. Сейчас Равенна была невероятно материальна, без тени пустоты или иллюзии, словно она могла рассеяться в любой момент. Кольцо на её среднем пальце символизировало Главу Бездны среди девяти голов Гидры. Будучи существом, наиболее близким к бездне, Гидра обладала колоссальной силой и множеством эссенций, а её душа была достаточно крепка, чтобы выдержать больше абиссальной эрозии, что позволяло ей повелевать большим количеством мировых законов и эссенций. Роль Главы Бездны заключалась в координации, организации и интеграции всех эссенций и мировых законов, которые понимала Гидра, позволяя лучше контролировать свою хаотичную и необъятную мощь. Поэтому она была наиболее подвержена эрозии бездной, уступая лишь Главе Душ. Когда Равенна надела это кольцо и стала Главой Бездны, ей больше не нужно было рисковать, используя свою нестабильную душу, которую поддерживал Нидхёгг, чтобы погружаться в абиссальные течения, рискуя полным распадом души ради поглощения эссенции мира. С необъятными эссенциями Гидры и благосклонностью Анселя в виде Абиссальной проповеди, став Главой Бездны для координации всех эссенций Гидры, «Бог из машины», вооружение класса «Фантом», был завершён! В этот момент все в имперской столице, в деревнях и на территориях за её пределами, на земле, вырванной с корнем императрицей, увидели железного демона, сжимающего гигантский клинок. Он посмотрел вверх, на падающий огненный дождь — столь яростное истребление — и внезапно... пара серо-железных крыльев расправилась у него за спиной! — Активация системы «Лунное падение». Бесчисленные серо-железные частицы хлынули из железных крыльев, накрыв падающий огненный дождь, словно гигантская сеть. Пожирающее всё пламя Флеймфист, поглотив эти частицы, к изумлению, сжалось до размеров крошечного огненного шара. Множество автономных парящих пушек непрерывно стреляли по сжимающемуся огненному шару, и потребовалось несколько залпов, чтобы полностью его погасить. — ...Всего лишь огненный шар, а сколько усилий потребовалось, чтобы его устранить. Равенна взглянула на огненную завесу, растянувшуюся до самого горизонта, и вздохнула: — Это... божественный вид, даже подавленный, безумный и сейчас совершенно ошеломлённый. Поскольку Эфесандер лишилась рассудка от удара Серафины, огненная завеса не обрушилась напрямую, а спускалась беспорядочно, словно метеоритный дождь. Равенна использовала систему «Лунное падение» и парящие пушки, чтобы минимизировать ущерб земле, приняв на себя это незаслуженное бедствие. Сопротивляясь огненному дождю, гигантский меч в руке «Бога из машины» начал излучать чёрное сияние. Когда меч коснулся пламени Флеймфист, на удивление, он не был полностью разрушен. — Активация системы аннигиляции. Равенна сжала руку Анселя и прошептала: — Затягивать это — не решение. Пора покончить с ней, Ансель. Двигатели медленно толкнули конструкцию вперёд, и гигантский клинок в руке бога загудел. Возвышающийся железный демон казался незначительным под этим гигантским мечом, а сам меч был ещё более ничтожным по сравнению с необъятной огненной завесой. И всё же небо, на которое указал меч, покрытое пламенем Флеймфист... треснуло! Нет... это пламя Флеймфист... было аннигилировано под мечом, пронзившим небеса! Эфесандер оставалась ошеломлённой. Она была поражена тем, что Фламель не появился, но она всё ещё не могла победить Анселя. Она была поражена полным предательством своей дочери, обладавшей силой ненадолго противостоять ей, несмотря на то, что та не достигла шестой ступени. Она была поражена тем, что... её достоинство и статус божественного вида раз за разом попирались, и тот удар, хоть и безвредный, окончательно разрушил её рассудок. Конечно, всё это основывалось на важнейшей предпосылке — Эфесандер уже была почти безумна. Когда она попыталась использовать проповедь Анселя, чтобы мельком взглянуть на путь к седьмой ступени, она была тайно поражена судьбой, получив неизвестную травму. Со всеми этими факторами вместе взятыми, то, что осталось от «я» Эфесандер, было... на исходе, словно свеча, колеблющаяся на ветру. Глядя вниз на неподвижную Эфесандер, Ансель не испытывал ни саркастической жалости, ни чистой враждебности. Он не жалел её, потому что, по правде говоря, он мало чем отличался от Эфесандер раньше; он не питал враждебности, потому что никогда не считал такое существо своим противником. Его противники обитали в более высоких, непостижимых сферах. — Венна, я говорил тебе раньше, что ты не та, кому я доверяю больше всего, верно? — В чём дело? — Равенна слегка склонила голову. — Пытаешься вызвать у меня ревность? У меня нет таких излишних эмоций. — Нет, я просто хотел сказать тебе... тогда я доверял Сери ещё меньше. Двигатели снова толкнули конструкцию вперёд, и пронзающий небо гигантский клинок трансформировался ещё раз. Его лезвие расширилось от середины к краям, создавая массивный желоб в центре. Он стал похож на... ствол пушки. Раздался гул!! Белый свет пронзил кровавое пламя, выстрелив в небо из желоба, похожего на пушечный ствол! Если бесконечные серо-железные частицы стремились к взаимному уничтожению с пламенем Флеймфист, то этот пылающий небесный свет поистине подавил пламя Флеймфист! — Я не доверял ей достаточно, чтобы сделать её главой своего пакта в первый раз. Равенна на мгновение задумалась, а затем уверенно произнесла: — Должно быть, это была твоя проблема. — Действительно, это была моя проблема, — Ансель не смог сдержать смех. — Оглядываясь назад, это была несколько абсурдная, несколько... детская проблема. — Хм... и что? — А то, что я хочу сказать тебе: я тоже расту. Ансель посмотрел на Равенну, а Равенна посмотрела на него, на цвет морской волны, который она любила больше всего. Она никогда не чувствовала... этот цвет морской волны таким ярким. — Поэтому теперь я доверяю тебе полностью. — Если бы ты не доверял мне после всего, что я сделала, я бы задушила тебя первой. Равенна сказала это легко, но её рука всё же сжала руку Анселя. Подавляющие серо-железные частицы и парящие пушки справлялись с падающим огненным дождём, в то время как железный демон, подняв гигантский меч, собирал свои последние силы. — Но ты всё ещё говоришь, что я уступаю Серафине, что я не «самая-самая». Так... в чём я уступаю? — Прежний я, возможно, этого не осознавал, но благодаря тебе... я осознал. Ансель вгляделся в спокойное лицо Равенны и мягко произнёс: — Венна, ты когда-нибудь по-настоящему жила ради себя? — Конечно, я... Равенна открыла рот, но не смогла произнести остальное. По-настоящему жить... ради себя? ---------- Том 2 Глава 509 — Три года назад, в восемнадцать, ты жила по чертежам Эйлин, стремясь воплотить её замысел, не задумываясь о собственных чувствах. — Теперь, в двадцать один, ты жертвуешь ради меня всем, включая тело и душу. — …Оно того стоит. Равенна ответила спокойно: — Первое — потому что мой дед дал мне надежду на жизнь. Второе — потому что ты подарил мне смысл жизни… У меня, безусловно, есть причина — — У тебя, безусловно, нет причин так поступать, — перебил её Ансель, глядя прямо в глаза Равенне. — То, что дала Эйлин, — это не надежда, а оковы. — А то, что даю тебе я… смысл жизни, — я рад, что ты так считаешь, Равенна. — Но именно поэтому тебе стоит больше заботиться о смысле, о самой жизни, а не думать, что слепое самопожертвование ради меня придаст тебе ценности и значимости. — Скажи мне, Равенна, — спросил Ансель, — неужели твоё заветное желание — лишь следовать идеалам и умереть за меня? — Как такое возможно! — Если нет, то чего же ты хочешь? Равенна не из тех, кто долго пребывает в замешательстве. Без влияния Анселя она могла бы освободиться от правды о смерти Эйлин и найти убеждение в пустоте жизни, точно так же, как Ансель решил это после того, как вспомнил слова Аннелизы. — Я хочу… быть с тобой, — тихо пробормотала Равенна. — Я хочу увидеть приход нового мира вместе с тобой. — Я хочу быть с тобой, — повторила она, и её прекрасные фиолетовые глаза засияли ярче. — С тобой… увидеть, как этот мир становится прекрасным. Погоня за идеалами — это не грандиозные нарративы или выдающиеся видения; это простое детское желание увидеть мир лучше и ярче. Надежда спасти Анселя проистекала из желания остаться с тем, кто изменил её жизнь и дал понять, что значит жить. На лице Анселя появилась мягкая улыбка, он крепко сжал руку Равенны, больше ничего не говоря. Он понял, что их с Равенной объединяли не только детские страдания и фальшивая жизнь. Это было ещё и онемение от долгой боли, забвение самих себя и неспособность… по-настоящему жить для себя. Равенна спасла его, поэтому теперь настала его очередь вытащить её из бездны оцепенения. «Не живи ради меня, Венна. Живи ради себя». — Но я… — в голосе Равенны всё ещё сквозило замешательство. — Но я не знаю, что делать, как двигаться дальше. — Я тоже, — улыбнулся Ансель, протягивая руку Равенне. — Так что, сделаем это вместе? Равенна слегка моргнула. — Мальчишка. Она тихо вздохнула, положила руку Анселя на рычаг управления, обхватила его ладонь своей, переплетая пальцы, и они оба крепко сжали рычаг. — Убери это «сделаем», — мисс Равенна слегка вскинула подбородок. — Скажи это снова, но уверенно. Сила «Бога из машины» достигла своего пика. Пылающий клинок, пронзивший небо и подгоняемый ускорителями, обрушился на мир с такой силой, что все наблюдавшие за этим экстраординарные существа едва не пали на колени в благоговении. — Тогда давай сделаем это вместе, Венна. — Тебе никогда не удастся от меня отделаться, — ответила Равенна, её рука всё ещё крепко сжимала его, отказываясь отпускать. В этот момент Ансель, почувствовав тепло в правой руке, внезапно ощутил, как маленькая ладошка сжала его левую. — Ан…сель… Голос, полный обиды и лёгкого недовольства, раздался в кабине: — А как же я? Оказалось, что Серафина, которая крепко спала рядом с Анселем, проснулась. Ансель не знал, что именно она услышала, но теперь она смотрела на него с жалким выражением лица, напоминая брошенного щенка. — Тебя разбудили сильные элементальные колебания «Бога из машины»? — Равенна взглянула на Серафину. — Я думала, ты слишком истощена, чтобы что-то почувствовать. — … Серафина некоторое время смотрела на Равенну, но, к удивлению, не проявила агрессии. Вместо этого она продолжала смотреть на Анселя скорбным взглядом. Ансель, позабавленный, взял Серафину за руку, переплетая пальцы так же, как и с другой стороны рычага управления. — Я всегда буду в пределах твоей досягаемости, Сери, ты забыла? Услышав это, Серафина густо покраснела. Она коснулась гравировки на своём ошейнике, фразы, выгравированной на нём, и крепко сжала руку Анселя, не желая отпускать. — Тогда… я тоже хочу быть вместе! Несмотря на слабость, глаза Серафины сияли, когда она это говорила. Держа за руки обеих девушек, Ансель смотрел на кроваво-красное небо, которое, казалось, вот-вот рухнет. Никогда ещё он не чувствовал себя таким сильным, таким смелым, таким… решительным. С объединённой силой всех троих рычаг управления был выжат до предела, и мощь «Бога из машины» вышла на новый уровень! Когда пылающий свет спустился с небес, он расколол небосвод и огненную завесу надвое. Каждое пламя Флеймфист погасло под этим высшим разрушением. Когда яростный свет достиг неба столицы, вся улица мгновенно расплавилась под его сиянием. Эфесандер, ошеломлённая, посмотрела на нисходящий столп света, её глаза вспыхнули от внезапного осознания опасности. Она почувствовала… угрозу. Как божественный вид, она чувствовала угрозу от этих… казалось бы, незначительных существ? — Мне суждено стать Флеймфист шестой ступени, превзойти Бездну, стать вечным монархом! Эта опасность не испугала Эфесандер, а скорее наполнила её… унижением. — Как вы смеете… как вы смеете заставлять меня чувствовать угрозу! Только божественные виды — достойные противники, вы, проклятые мятежники!! Её рёв пронзил небо, и столп огня окутал её, излучая ярость в тысячу раз сильнее, чем прежде! — Что! Глаза Серафины расширились: — Как она может быть всё ещё так сильна! — Она сожгла последнее подавление огнём Флеймфист… она вернулась к истинной шестой ступени. Несмотря на это, Ансель не выказал паники. — Она, казалось, только что была в оцепенении… — Равенна слегка нахмурилась. — Она действительно ослабляла твоё подавление? — Возможно, — усмехнулся Ансель. — Но Её Величество никогда бы не ожидала… Юный Гидрал, синхронизировавшись с маневрами Равенны, направил всю их мощь в колоссальный клинок, который расколол небеса и землю! — Это тот момент… которого я ждал! ---------- Том 2 Глава 510 Глава «Седьмая ступень, империя, всё…» В глазах Эфесандер не осталось ни следа рассудка. Ещё мгновение назад она была лишь слегка подавлена, едва затронута Бездной, но вдруг вернулась к шестой ступени, безрассудно высвобождая колоссальную мощь. Безграничная информация мира и вечная эрозия Бездны стёрли остатки её здравомыслия. Безумная, исступлённая Императрица разразилась маниакальным хохотом: — Уничтожить вас всех… уничтожить! Никчёмные создания… бесполезный мусор, неспособный возвысить меня… всё… уничтожить! Ослепительный небесный свет в центре колоссального клинка уже готов был обрушиться на голову Эфесандер. Вся имперская столица, земля в радиусе поражения гигантского лезвия, была рассечена надвое ещё до того, как клинок коснулся цели! Нет, не только столица — вся земля, которую Эфесандер вознесла в небо. Даже почва внизу разверзлась уходящей к горизонту расщелиной, бесконечной бездной, простиравшейся на десятки тысяч метров, а может, и дальше. И всё же этот столб света замер… в метре над головой Эфесандер. Стальной демон-бог, сжимавший гигантский клинок, не мог опустить лезвие ни на йоту: четыре истинных божества этого мира были… неприкосновенны. Бесчисленные экстраординарные существа, ставшие свидетелями этой сцены, затаили дыхание. Неужели всё кончено? Неужели величие Императрицы действительно неоспоримо? Неужели у Гидрала… у этого юного Гидрала, не осталось козырей в рукаве? — Хи-хи-хи… ха-ха-ха! Думаешь, сможешь убить меня этой игрушкой? Убить меня ею? Ансель… дитя, ты так и не повзрослел? Выражение лица Эфесандер было абсолютно безумным, её искажённая улыбка и вид пробирали до дрожи. Остановив гигантский клинок механического божества, она не стала контратаковать, а лишь широко раскинула руки, позволяя кровавому пламени по-настоящему… сжечь небеса! Ночное небо было… было… было испепелено, превратившись в день! — Это моя мощь… это моя сила! Я могу стереть ночь и превратить её в день, я могу сжечь весь континент дотла… Затерянное море, небо, Загадка Нулевого Царства — всё это моё топливо, моё питание! Включая тебя, Ансель… ты должен был стать моим, ты и есть мой! В небе колоссальная рука из кровавого пламени, охватывающая тысячу метров, потянулась к Богу из машины. Эфесандер, с безумными, налитыми кровью глазами, закричала: — Дай мне свою силу, дай мне… Внезапно рука из кровавого пламени замерла в воздухе, и в одно мгновение — буквально в один миг — гигантская ладонь вместе с бесчисленными языками пламени растворилась в небытии. Затем над имперской столицей раздался ещё более душераздирающий крик. Маленький, незначительный огонёк, по сравнению с тем всепоглощающим кровавым пламенем, что могло стереть ночь, вспыхнул на теле Эфесандер. И всё же этот огонёк заставил её издать самый жалкий вопль, и, разгораясь всё сильнее, он быстро распространился по всему её телу, пожирая её целиком. — Это… — Равенна была слегка ошеломлена. — Почему она… — Флеймфист, будучи чистокровными людьми, являются самыми сложными среди божественных видов, — неторопливо произнёс Ансель. — Рождаясь в королевской семье, они острее всех ощущают трепет от власти над всем сущим. Поэтому… Флеймфист более склонны к эгоизму, они полны решимости выжить любой ценой, совсем как Эфесандер. — Иными словами… им сложнее всего следовать надлежащим процедурам и добиться преемственности. — Тогда почему Флеймфист смогли так идеально передавать власть из поколения в поколение? Естественно, потому что у них есть свои высшие ограничительные меры. Юный Гидрал перевёл взгляд на второе солнце над имперской столицей — вечно горящее Пламя Истока Флеймфист. — Император Флеймфист перед концом бросается в Пламя Истока. Корона поглощает силу предыдущего поколения и в конечном итоге вливает её в следующего императора. Другими словами, само Пламя Истока сильнее императора, потому что оно — источник силы Флеймфист. — И когда разум императора полностью рушится, будучи окончательно источенным Бездной… Ансель слегка прищурился, глядя на охваченную пламенем, агонизирующую Эфесандер, и тихо пробормотал: — Пламя Истока… активно вернёт свою силу, обеспечивая продолжение наследия Флеймфист. Равенна всё поняла: — Значит, в этом и заключался твой истинный план: довести Эфесандер до полного безумия, вынудив Пламя Истока убить её? — Только божественный вид может убить другой божественный вид, — произнёс Ансель, глядя на Равенну с полуулыбкой. — Раз уж дорогая Венна не дала мне такого шанса, мне, естественно, пришлось искать другой путь. — Ты ведь не мог всерьёз верить, что Фантомное вооружение способно по-настоящему соперничать с мощью божественного вида? — …Я знаю. Равенна ответила так, но всё ещё казалась чем-то недовольной. Сколько слоёв негативных эффектов было наложено на Эфесандер в этой битве? Сначала — ментальные проблемы, удар судьбы при попытке заглянуть на путь вознесения, возможно, под негативным влиянием Абиссальной проповеди. Затем Ансель насильно подавил её ранг до уровня между пятой и шестой ступенями. Кроме того, Эвора, облачённая в Эфирное вооружение, сдерживала её, а Серафина вовремя подоспела, чтобы одним ударом сокрушить рассудок и достоинство Эфесандер… В таких обстоятельствах это Фантомное вооружение, способное покорить континент, могло лишь свести бой вничью. А когда Эфесандер полностью восстановила свою силу, она стала мгновенно непобедимой. — Идя на такой огромный риск и взваливая на себя такую ношу, — Равенна схватилась за грудь, нахмурившись, — разрыв всё равно кажется бесконечным. — Жалеешь, что остановила меня? — …Хмф, а ты сам жалеешь? Ансель лишь улыбнулся и промолчал. Серафина, которая не понимала, о чём они говорят, склонила голову: — Так что, она обречена? — По словам Анселя, должна быть, — задумчиво произнесла Равенна, глядя на Эфесандер, которую пожирало Пламя Истока и которая уже не могла даже кричать. — Но… — Но если следовать траектории судьбы… Ансель не успел договорить, как в следующую секунду Эфесандер, которую поглощало Пламя Истока, внезапно подняла голову. Дрожа, она нацелилась на Бога из машины, по-видимому, желая перед смертью прихватить с собой Анселя и остальных, чем напугала Серафину. В одно мгновение Эфесандер, превратившаяся в пылающую фигуру, которую испепеляло по кусочкам, перевела взгляд на… другого человека — на свою дочь. ---------- Том 2 Глава 511 Эвора была далеко, когда Эфесандер приняла тот удар от Серафины, зная, что Эфесандер окончательно лишится рассудка. В тот момент она разгадала истинный план Анселя. Наблюдая издалека, она видела, как совершенно безумную Эфесандер поглощает Пламя Истока, наполняя её неконтролируемой радостью. Когда Эфесандер сгорит дотла в Пламени Истока, корона окажется в пределах досягаемости! Однако кто мог представить, что совершенно безумная и охваченная пламенем Эфесандер в одно мгновение нацелится на Эвору! К тому времени, как Эвора осознала это, было уже слишком поздно. Ибо в тот момент Эфесандер всё ещё оставалась… высшим божественным видом. Как раз когда Пламя Истока воспламенило всё её существо, Эфесандер в мгновение ока наложила вечное пламя на Эвору, прежде чем та успела сбежать с помощью пространственного скачка. Затем Эфесандер, окутанная Пламенем Истока, превратилась в поток света и полетела на восток, ярко пылая. *** — …Эфесандер и Эвора обе встретили свою кончину. Ансель тихо вздохнул: — В конце концов, всё вышло так, как того желала Она. Равенна посмотрела на восток: — Это часть оригинального сценария Судьбы? — Да, это важнейший элемент в Её сценарии. Равенна замолчала. Спустя долгое время она наконец произнесла: — Значит… гипотетически, если бы ты действительно унаследовал силу мистера Фламеля, это было бы не просто вопросом силы; ты бы почти полностью разрушил весь сценарий Судьбы? — А иначе? — с оттенком веселья сказал Ансель. — Я похож на того, кто заставил бы отца умереть только ради силы? Серафина огляделась, не зная, что сказать. Что же произошло… пока она была в отлучке? Ансель, видя молчание Равенны, протянул руку, чтобы мягко взъерошить её волосы, и тепло произнёс: — Не забивай голову, Венна. Я же говорил, ты заставила меня выбрать самый верный путь. — Но ты… но я заставила тебя потерять шанс победить Её. — И что? — Ансель улыбнулся. — Ты думаешь, я проиграл? В этот момент землю, поднятую в небо Эфесандер, с трудом удерживали все колдуны пятой ступени имперской столицы, и она медленно опускалась. Одновременно с этим все экстраординарные существа пятой ступени столицы и всей империи сосредоточили своё внимание на одном: парящем железном демоне, монстре, способном… соперничать с Императрицей. Что он сделает дальше? Каковы были намерения юного Гидрала, управляющего им? Куда исчез современный Гидрал?… У экстраординарных существ было бесчисленное множество вопросов, и ответы на них определяли их дальнейшие действия. Вскоре фигура юного Гидрала появилась на плече железного демона. Это должен был быть момент, чтобы заявить о своей позиции, своём величии и своей силе всем экстраординарным существам. Но Ансель этого не сделал; он лишь прислонился к наплечной броне механического божества, глядя в небо. Там парил «Ностром», и его взгляд, казалось, пронзал слои барьеров, разные пространства, наконец останавливаясь на… цветочном поле, где мирно спали его родители. — Венна, это действительно удалось ещё раз. Ансель, глядя вверх, тихо проговорил: — Она помешала мне получить силу заранее, гарантируя, что Эфесандер и Эвора пойдут по своим первоначальным путям, погрузив всю ситуацию в хаос… которого Она желала больше всего. Императрица фактически мертва, но единственная, кто способен унаследовать её силу, Лорд Эвора, также находится в неопределённом состоянии между жизнью и смертью. Фламель погрузился в сон, а Ансель не унаследовал силу своего отца. Во всей империи… больше нет никакой очевидной, истинной боевой мощи шестой ступени. Несомненно, империю ждёт подлинная, полная смута и хаос, и такой хаос — это прелюдия и начало великого потрясения. Судьба выиграла этот раунд безупречно, как всегда, рассчитав всё без ошибок. — Но я не верю, что проиграл, Равенна. Он нежно привлёк Серафину и Равенну в объятия, говоря с несравненным спокойствием и удовлетворением: — Напротив, я никогда не чувствовал себя… таким довольным, таким реализованным в своей победе. Жить дальше, чтобы победить Её. А не остаться ни с чем, кроме цели победить Её. Отец, Мать, Сери, Венна… и в будущем будет больше, гораздо больше причин для меня жить. Вот причины, по которым я должен победить Её. Ансель не победил в этот раз, но он одержал верх над… смертельной ловушкой, которую Судьба расставляла шесть лет. В будущем Анселю, возможно, всё ещё придётся совершать необходимые злодеяния, продолжая свои действия в качестве злодея, чтобы преодолеть Судьбу. Однако он больше не будет жертвовать всем, разрушать всё ради этой одержимости. Он больше не будет бросать вызов Судьбе только ради того, чтобы победить её. Таким образом, Ансель победил; он покорил демона, которого Судьба создала в его сердце. Стоя на «Боге из машины», Ансель смотрел на восходящее солнце вдалеке, крепко держа за руки тех, кто был рядом. Свет рассвета упал на его плечо. Это был поцелуй свободы, свет трансформации. ---------- Эпоха перемен В северных землях, в Башне Мороза. — Итак… — мужчина поднял руку над столом для совещаний. — Судьба нашей Императрицы до сих пор неизвестна? — Она, несомненно, обречена, — усмехнулся кто-то. — Её сила неизбежно будет поглощена Пламенем Истока. — А как же… Лорд Эвора? Была ли она атакована Её Величеством перед тем, как сбежать? — Да. — И она тоже обречена? — Это пока неясно… — кто-то погладил подбородок. — Если принцесса Эвора сможет продержаться до тех пор, пока сила Её Величества не вернётся в Пламя Истока, возможно, её ещё удастся спасти. Среди присутствующих молодой колдун насмешливо фыркнул: — Разве есть разница между Пламенем Истока для Императрицы и Императрицей для Старшей принцессы? И то, и другое — верная смерть при контакте. Не вижу здесь предмета для обсуждения. — Но никто не видел их обоих окончательно мёртвыми. Ты хочешь, чтобы через пару лет вернувшиеся божественные существа судили нас? В прежде спокойном зале заседаний постепенно разгорелись жаркие споры. Пожилой мужчина, сидевший во главе стола, хранил молчание, закрыв глаза в глубоком раздумье. Полония, бывшая наставница Серафины и высокопоставленная революционерка, известная под кодовым именем «Профессор», сжала кулаки. После долгого колебания она внезапно встала и воскликнула: — Все, пожалуйста, выслушайте меня! — … Споры постепенно стихли, и все взгляды обратились к женщине. Сердце Полонии бешено колотилось, она изо всех сил старалась придать голосу твёрдость и начала: — Это величайшее потрясение со времён основания Империи. — С гибелью и безмолвием двух божественных видов их наследие прервано… а это значит, что Империя больше не увидит появления божественных существ шестой ступени. — Это наш шанс, лучший шанс. Северные земли — самые обделённые ресурсами. Если мы не перехватим инициативу, в будущем нас будут притеснять на каждом шагу… Революция вспыхнет быстрее, и если мы не сделаем решительный шаг сейчас, последствия будут невообразимыми. По мере того как Полония медленно излагала свои мысли, её голос становился всё более решительным: — Эра божественных видов прошла. Мы должны сами захватить власть. В этой волне перемен: кто не движется вперёд, тот погибает. Кто не движется вперёд, тот погибает. Услышав это, Герцог Серой Башни открыл глаза, и на его лице появилась довольная улыбка. — Дамы и господа. Он улыбнулся всем высокопоставленным членам Башни Мороза: — Что вы думаете о мнении профессора Полонии? В этот момент все окна в зале заседаний внезапно распахнулись, и в комнату ворвался ледяной ветер. Учёные, конечно, не боялись сурового холода, но в глазах друг друга они видели бескрайние снега и приближающуюся бурю. — Я поддерживаю это предложение. Спустя долгое время кто-то поднял руку. — Я поддерживаю. — Я поддерживаю. — Я поддерживаю. Из двадцати присутствующих шестнадцать подняли руки в знак согласия, двое были против, двое воздержались. Когда божественные существа, некогда возвышавшиеся над всеми, внезапно пали со своих тронов, а сила, способная их уничтожить, перестала быть прежней… Амбиции разрослись, а желания стали ненасытными. — Тогда я объявляю… Герцог Серой Башни снял очки, и его старческие, мутные глаза внезапно блеснули ястребиной остротой. — Предложение о независимости северных земель в союзе с Герцогом Железного Клинка официально принято. — Следующие шаги… оставьте за мной. Он тяжело ударил скипетром, и гордость и пыл в его старческом голосе заглушили вой ветра и снега. 11 марта 1108 года Имперского календаря, через тридцать шесть дней после [Дня Бедствия]. Герцог Серой Башни и Герцог Железного Клинка выступили с совместным заявлением. Северные земли провозгласили независимость от Империи, официально став автономными. *** В западных землях, в особняке Герцога Виверна в Долине Опустошенного Дракона. — Значит, вы хотите сказать, что наш великий творец, Лорд Фламель… таинственным образом исчез? На просторном балконе Герцог Виверн, развалившись в кресле и попивая вино, рассеянно гладил лежащего рядом молодого дракона: — Жив он или мертв — неизвестно? — Если бы тот Гидрал всё ещё существовал, он никогда бы не позволил Лорду Анселю заменить его в битве против Императрицы. Позади него «драконочеловек» с мясистыми крыльями на пояснице, конечностями, как у чешуйчатого зверя, и покрытый крупной чёрной чешуёй, склонил голову и ответил: — Хотя мы не нашли никаких следов Лорда Фламеля, похоже… он по какой-то причине полностью погиб. — Значит, это всё ещё лишь догадки? Герцог Виверн поднял взгляд, пробормотав: — Жив он или она… или кто-то ещё, точных новостей нет… Хм. Почему юный Гидрал не унаследовал силу Лорда Фламеля, тоже остаётся загадкой. Мужчина покачал головой и сказал: — Он… опасный персонаж. Давайте продолжим наблюдение. — Но, согласно разведданным, Герцог Кровавой Пыли уже начал действовать. — Только Блатчер? Этого не может быть. Герцог Виверн встал, опираясь на перила балкона: — Блатчер, Лоррейн, Намо… Он тихо перечислил имена трёх других Великих герцогов западных земель, и его выражение лица стало холоднее: — Такая ситуация им по вкусу. Хаос, беспорядок, никакого верховного подавителя… Хм. Мужчина взболтал вино в бокале, его коричнево-желтые вертикальные зрачки, похожие на драконьи, были полны презрения и насмешки. — Скоро они начнут грызться, как гиены. — …Великий герцог, это ваш шанс, — искренне посоветовал чешуйчатый драконочеловек. — Без сдерживающего влияния Императрицы, если бы вы смогли объединить западные земли… — Нет. Герцог Виверн небрежно отбросил бокал с вином: — Я подожду ещё немного. Пока что… пусть они сеют смуту. — В плодородных южных землях всё ещё сидит божественное существо, наблюдающее за миром. Он тихо пробормотал: — Я должен убедиться, что у него не осталось козырей в рукаве. Если после всех битв и борьбы мы получим всё, только для того, чтобы над нами появилось верховное божественное существо, я, возможно, не… Р-р-р-а-а-ар!!! Молодой дракон на балконе внезапно взревел, расправил крылья и улетел в долину. Одновременно с этим десятки гигантских драконов захлопали крыльями и взмыли в небо, их рёв разорвал облака. — …не смогу оставаться послушной собакой в углу. 17 февраля 1108 года Имперского календаря, через двенадцать дней после [Дня Бедствия]. Герцог Кровавой Пыли начал необъявленную войну против Герцога Небосвода. Герцог Лазурного Золота поставлял наёмников и искателей приключений обеим сторонам, что вызвало трения с Герцогом Виверном, который предоставлял драконов в аренду. Самые хаотичные западные земли окончательно превратились в настоящее поле боя. *** В Восточном порту, городе Лазурная Гавань, на побережье Затерянного моря. — Клянусь! Я правда видел огненный шар… падающий с неба! Я бы не посмел обмануть вас, мой лорд! Рыбак подобострастно поклонился хорошо одетому дворянину: — Все в нашей деревне это видели! — Вот как… — дворянин кивнул с улыбкой. — Что ж, ваша информация очень важна. Глаза темнокожего рыбака загорелись, на лице появилось ещё больше лести. В Восточном порту каждый — бизнесмен, соблюдающий правила. [Кто даёт, тот получает] Это незыблемое правило, установленное тремя великими герцогами, — причина процветания Восточного порта. Даже высокомерные дворяне, получив подношения от простолюдинов, всегда дают что-то взамен — Кровь брызнула в небо из перерезанного горла. Дворянин отпихнул ногой голову, покатившуюся к его ногам, стряхнул кровь с меча и холодно произнёс: — Не оставляйте никого, зачистите всё дочиста. Слуга позади него слегка кивнул, поднял длинный меч и направился к ближайшей деревне. Пять минут спустя слуга вернулся и почтительно поклонился дворянину: — Юный лорд Эльфин, всё сделано. — Хорошо, пойдём. Юный дворянин неспешно продолжил путь по просёлочной дороге. — Я не могу позволить брату превзойти меня. В 1108 году Империи, на следующий день после [Дня Бедствия]. Шесть рыбацких деревень в городе Лазурная Гавань были вновь вырезаны морскими племенами, выживших не осталось. Три великих герцога Восточного порта были в ярости, и флот Восточного порта вышел в Затерянное море, жаждая крови за кровь. А новости о шаре кровавого пламени, прочертившем небо и упавшем в Затерянное море, больше никто не слышал. ---------- Том 2 Глава 513 Южные земли. Город Бриз — один из городов, основанных, когда Граф Озера Духов переселил всех своих подданных на территорию Гидрала. По чистым и опрятным улицам, размахивая газетами, промчался мальчишка-газетчик. — Лорд Ансель вернётся на территорию Гидрала через семь дней! Лорд Ансель вернётся на территорию Гидрала через семь дней! Обычный городской чиновник, сидевший за столиком уличного кафе и потягивавший кофе, помахал мальчишке: — Газету, будь добр, малыш! — Хе-хе, две медные монеты, благодарю за покупку! Весело ответив, мальчишка протянул газету и, получив монеты, побежал дальше по улице. Чиновник отложил в сторону праздное настроение и принялся читать газету с предельной серьёзностью, вчитываясь в каждое слово. Заголовок, бросившийся ему в глаза, гласил: «Лорд Ансель вернётся на свою верную территорию Гидрала через семь дней», и эта тема занимала всю газету. К разочарованию мужчины, в ней было мало информации о том, когда именно вернётся Ансель или откуда взялись эти новости; большая часть содержания лишь восхваляла его. Он не был против восхвалений; на самом деле, именно потому, что он искренне надеялся на скорое возвращение Анселя, ему хотелось знать подробности. Он перевернул страницу. В этом разделе рассказывалось о [Дне Бедствия]… Говорили, что земля, поднятая в небо исчезнувшей Императрицей, наконец вернулась на место благодаря усилиям множества экстраординарных существ пятой ступени. Однако на восстановление столицы империи требовалось время, поскольку многие экстраординарные существа планировали вывести свои организации из города. Без Императрицы столица империи лишилась своего главного источника ресурсов. Многие могущественные личности собрались там в надежде на милость Императрицы, но теперь, когда она исчезла, оставаться в столице не было смысла. — Эх… Если хотите знать моё мнение, Лорд Ансель должен стать Императором. Разговор за соседним столиком заставил мужчину вздрогнуть. Он обернулся и увидел нескольких простолюдинов, оживлённо беседующих между собой. — Я не хочу, чтобы Лорд Ансель становился Императором… Быть Императором — значит управлять всей империей, у него может не хватить сил заботиться о нас. — Верно. Какое нам дело до остальных? Если энергия Лорда Анселя будет распыляться, что станет с нашими хорошими днями? Похоже, обсуждать политику — врождённый инстинкт любого мужчины. Послушав их некоторое время, городской чиновник не удержался и вставил слово: — Лорд Ансель никогда не будет стремиться к трону. Его слова привлекли внимание группы, и они с удивлением посмотрели на него: — Почему ты так говоришь? — Потому что Лорд Ансель сейчас — самый обсуждаемый человек. Если… я имею в виду, если Её Величество действительно… постигло несчастье, то сам трон не будет иметь никакой ценности. Мужчина, оказавшись в центре внимания, продолжил красноречиво: — Её Величество стала Императрицей, потому что была сильна, а не потому, что трон заставлял великих герцогов и экстраординарных существ подчиняться… Если бы Лорд Ансель опрометчиво захватил трон, это вызвало бы лишь враждебность всех великих герцогов и экстраординарных существ. Лорд Ансель никогда бы так не поступил. — …Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, Лорд Ансель не сможет победить этих никчёмных дураков? Взгляд одного из них стал опасным. — Нет, нет, нет… Как такое возможно! — мужчина тут же замахал руками. — Я имел в виду, что Лорд Ансель, безусловно, избежит подобных ненужных неприятностей, к тому же… ему не нужен трон, чтобы доказать свой статус, не так ли? Он выпятил грудь, говоря с огромной гордостью: — Разве он уже не самый могущественный и выдающийся человек в Империи? — И то верно… Меня зовут Мара, я плотник. А как тебя зовут, друг? — Зови меня Кристин. Я работаю в Бюро городского управления, клерком. — В Бюро городского управления! — воскликнули люди. — Это впечатляющая работа! Неудивительно, что ты так рассуждаешь. Кристин смущённо почесал затылок: — Мне просто повезло… Именно Лорд Ансель дал мне эту возможность. Он с тоской посмотрел на чистые и даже красивые улицы и тихо произнёс: — В бюро есть специальная библиотека, где мы можем учиться. Эти книги, эти знания — всё было написано лично Лордом Анселем, и они просто чудо! Мужчина говорил с предельной серьёзностью: — Знания и кругозор, которые у меня есть сейчас, — всё это благодаря благословению Лорда Анселя. — Кто же с этим поспорит! — радостно рассмеялись люди вокруг. — Лорд Ансель действительно самый выдающийся человек! Кто-то поднял чашку кофе: — За Лорда Анселя. И люди, ликуя, чокнулись чашками: — За Лорда Анселя! Только во владениях Гидрала простолюдины могут сидеть в таких местах, держать газеты, открыто обсуждать имперские дела и даже произносить такие крамольные слова, не боясь последствий. *** Столица империи, город Селестия. Будучи сердцем Империи, этот великий город теперь выглядел таким пустынным и обветшалым. Безумие Эфесандер в конечном итоге принесло столице огромные разрушения. Даже несмотря на то, что «Бог из машины» пытался блокировать проливной огненный дождь, полностью остановить его было невозможно. Более того, манипуляции безумной императрицы с гравитацией вызвали всевозможные физические разрушения. Нынешний город Селестия напоминал полуразрушенную, шаткую крепость из блоков. Что ещё более абсурдно, так это то, что здесь постоянно проживает не менее дюжины экстраординарных существ пятой ступени, а при небольшом усилии их можно было бы собрать более двадцати. Если бы эти существа работали сообща, восстановление столицы было бы проще простого. И всё же столица остаётся в этом разрушенном состоянии. Многие экстраординарные силы готовятся вывести свои основные войска. Для тех, кого мало волнует политика, столица — лишь место для обмена ресурсами. Без Императрицы нет нужды держать здесь сильных мира сего, как и нет нужды выполнять бесплатную работу по восстановлению. Для амбициозных великих герцогов город Селестия имеет особое значение. Каждый хочет завоевать сердца людей, восстановив столицу, но никто не хочет делать первый шаг, что привело к молчаливому тупику. ---------- Том 2 Глава 514 В конце концов, эти могущественные фигуры, способные изменить мир, так и не предприняли никаких значимых действий — Императрица была несомненно мертва, наследие Флеймфист окончательно прервано, а их иллюзии едва не стали реальностью. Хотя множество сверхъестественных существ трудились над восстановлением столицы, их средних сил было недостаточно, чтобы предсказать, сколько времени займет возрождение этого величественного города. Молодой дворянин в цилиндре спокойно шел по разбитому проспекту. Стоило ему пройти мимо, как разрушенные улицы, рухнувшие дома и истерзанные здания позади него чудесным образом начинали восстанавливаться. Это чудо заставляло прохожих опускаться на колени в благоговении, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно: поврежденные конструкции не восстанавливались сами по себе — их чинили тончайшие железисто-серые частицы. — Не хочешь показаться? — усмехнулся Ансель. — Им стоит благодарить кого-то другого, не меня. — Я делаю это не для того, чтобы люди вставали на колени, — прошептала Равенна Анселю на ухо своим спокойным голосом. — В такой театральности нет нужды. — И… разве ты не направляешься во дворец? Это не самый короткий путь… да и незачем идти туда пешком. — Потому что путь во дворец как раз по дороге. — …Хм? Равенна озадаченно хмыкнула, но Ансель не ответил, лишь улыбнулся и поманил её пальцем. Мисс Мудрец вздохнула: — Ребячество. Несмотря на ворчание, её фигура материализовалась из воздуха, она легко приземлилась на землю и взяла Анселя за руку. — Теперь объяснишь? Что значит «путь во дворец как раз по дороге»? — миниатюрная Равенна посмотрела на Анселя снизу вверх. — Это сущая мелочь, — небрежно бросил Ансель. — Решится быстро. — Вопросы, касающиеся баланса всей Империи, для тебя мелочь? Равенна слегка нахмурилась — не от недовольства, а просто чтобы поддразнить Анселя. В отличие от Серафины, которая обожала льнуть к Анселю, Равенна, хоть и следовала за ним тенью, редко… одаривала его добрым взглядом. Всё было точно так же, как при их первой встрече. — Что, это неприемлемо? Ты мне не доверяешь? — …Хм, тогда что ты считаешь важным делом? Услышав это, Ансель слегка улыбнулся: — Скоро узнаешь. Он повёл Равенну к весьма скромному дому. Равенна никогда здесь не бывала и не понимала намерений Анселя. Остановившись у ворот, она взглянула на фамилию на двери; владельца она не знала. «…Что задумал Ансель?» «…Хм?» — Твое родовое поместье, — неспешно произнес Ансель, — находится совсем рядом с дворцом и сильно пострадало. — … — бровь Равенны слегка дернулась. После короткого молчания она ответила спокойно: — Это всего лишь поместье, просто кирпичи и камни. Хотя она так сказала, её выражение лица выдавало тревогу: это было место, где она жила, одно из немногих, где сохранились следы Эйлин. Более того, та пара всё ещё жила там. Если они… в той битве — Лицо Равенны изменилось, она пристально посмотрела на Анселя: — Ансель, ты… В этот момент дверь дома открылась, и вышла красивая, но изможденная пара. Они тут же заметили молодого дворянина, стоящего у ворот, и выглядели несколько удивленными. — Венна. Ансель, стоявший в стороне, произнес тихо: — Собираешься сбежать? Никто не ответил. — Я же говорил: отныне ты должна жить ради себя, как и я. — Если говоришь, что не знаешь как, позволь мне помочь тебе в первый раз. Юный Гидрал посмотрел на нерешительную пару неподалеку, его голос звучал мягко и тепло: — Как насчет того, чтобы начать с исправления прошлых сожалений? — … Спустя несколько секунд из-за спины Анселя вышла миниатюрная женщина, слегка опустив голову. Крепко сжимая руку Анселя, она проговорила хрипловатым голосом: — Ты, самодовольный мальчишка, я правда… сыта по горло твоей самоуверенностью и тем, что ты вечно думаешь, будто знаешь, что для меня лучше. Ансель улыбнулся и сжал её ладонь: — Взаимно, моя леди в броне. Он взглянул на совершенно ошеломленного мужчину и женщину, прикрывшую рот руками, а затем слегка наклонился, чтобы прошептать Равенне на ухо: — Подтолкнуть тебя? — …Убирайся, иди занимайся своими делами, ты мне здесь не нужен. Равенна сказала это тихо, отпуская руку Анселя. Она стояла у ворот, молча глядя на пару, чьи глаза теперь покраснели от слез. Её рука, уже готовая толкнуть дверь, замерла, но в конце концов медленно нажала на неё. Равенна Циглер, всегда жертвовавшая всем ради других, глубоко вздохнула и шагнула навстречу своей прошлой боли. Она пообещала ему жить ради себя. Это могло быть трудно, но с ним рядом она всегда знала, как двигаться вперед. Ансель наблюдал, как её миниатюрная фигурка идет к паре, слегка приподнял шляпу в поклоне, хотя поля не могли скрыть глубоко довольной и нежной улыбки на его лице. Затем он перевел взгляд на самые высокие руины и неспешно направился дальше. Впереди его ждало последнее маленькое дельце. *** Сломанные колонны, разбитые кирпичи и потолок, с которого время от времени сыпались обломки. Сьюэллен тихо стояла посреди руин, глядя на трон, почти погребенный под завалами. Ей это казалось абсурдным. Её почитаемая мать была мертва, её презираемая сестра — мертва, а слава и величие Флеймфист свелись к вечно висящему кроваво-красному солнцу над столицей. Что касается королевской власти, трона, дворца… они были ничем, в конечном счете — просто грудой кирпичей. Другие ветви крови Флеймфист давно сбежали, прихватив все богатства, и даже тот великий герцог, единственный с кровью Флеймфист, всегда находившийся в столице, исчез без следа. Она осталась единственным членом королевской семьи. Всё, к чему она стремилась столько лет, было так близко к успеху, и всё же… провалилось так окончательно. Всё было кончено, и Сьюэллен знала это лучше, чем кто-либо другой. Даже не имея квалификации, чтобы стать божественным видом, как член Флеймфист с огромными амбициями, она знала лучше всех: её совершенно безумная мать, сожженная Пламенем Истока, была обречена на смерть. Последняя предсмертная контратака этой безумицы окончательно перечеркнула будущее наследия Флеймфист. Так называемое Пламя Истока, каким бы могущественным оно ни было, в конечном счете оставалось лишь огнем. Уже само по себе было впечатляюще, что оно могло положить конец каждому совершенно безумному императору и обеспечить наследование силы. Как оно могло защитить ещё и следующее поколение? ---------- Том 2 Глава 515 Сьюэллен лучше всех знала, что правление Флеймфист подошло к концу. Её несбыточные мечты были разрушены… столь нелепым образом. Она предпочла бы погибнуть от руки Эворы, унаследовавшей силу Флеймфист, или увидеть, как её мать действительно находит способ вознестись на седьмую ступень и обрести вечность. Она предпочла бы такое поражение, чем проигрыш столь нелепым образом. Как представительница рода Флеймфист, она предпочла бы принять наказание от той, в ком текла та же кровь, чем… терпеть жалкую участь, которая могла её ожидать. Колдуны могли схватить её из любопытства к родословной Флеймфист, или же извращённые силачи могли сделать её своей игрушкой из-за её королевского статуса. В любом случае… её конец был бы невообразимо трагичным. Но почему? Почему Сьюэллен не сбежала немедленно, подобно своим сородичам, чтобы скитаться в изгнании? — Как давно вы здесь, дорогая принцесса Сьюэллен? …Всё было из-за этого. Из-за человека, произнёсшего эти слова. — … Всё ещё облачённая в чисто-белое платье, невинная, словно ирис, девушка медленно обернулась. Сьюэллен увидела красивого молодого человека, которого она ждала. Опираясь на скипетр, он неспешно шёл по руинам, тихо вздыхая: — Это поистине трогательно, не так ли? Место, где бесчисленные великие фигуры когда-то склонялись в почтении, превратилось в столь пустынные руины, всеми забытые. Юный Гидрал слегка склонил голову, глядя на нежный и жалкий цветок перед собой: — Должно быть, ваши чувства весьма сложны, принцесса Сьюэллен. — Лорд Ансель… Сьюэллен говорила с трудом, её голос слегка охрип. — Надеюсь, я не пробудил болезненные воспоминания. Ансель продолжал идти вперёд, и обломки перед ним рассыпались, словно кланяясь королю, расчищая путь к трону. — В конце концов, — он сделал паузу, а затем обернулся с улыбкой, — это я убил Императрицу. Эта сияющая улыбка вызвала дрожь у Сьюэллен, но… она также разожгла необъяснимое тепло в её сердце. — Я вижу, что вы скучаете по этому месту, скучаете по тем дням, когда Императрица демонстрировала свою высшую власть. Шаг за шагом он поднимался по ступеням, расчищая обломки, погребшие трон. Встав перед ним, он смахнул пыль с подлокотника. — Или, может быть… Юный Гидрал обернулся, глядя сверху вниз на нежную принцессу, подобную цветку. Он похлопал по подлокотнику трона, насмешливо рассмеявшись: — Желаете ли вы сесть на этот трон, хотя бы раз? В этот момент Сьюэллен, низко опустив голову, наконец произнесла: — Нет, я никогда не думала об этом, Лорд Ансель. — Вот как? — Да, я считаю… Она подняла голову, и на её чистом, невинном лице отразились искреннее восхищение и нежность: — Теперь только вы достойны сидеть на этом троне. Ансель смотрел на неё какое-то время, прежде чем внезапно тихо усмехнулся. Этот смешок вскоре стал неконтролируемым, перерастая в сердечный, радостный смех. — Сьюэллен… Сьюэллен. Громко смеясь, Ансель покачал головой и постучал скипетром по трону: — Дорогая принцесса Сьюэллен, меня это совершенно не интересует. — Да. Сьюэллен тут же снова опустила голову: — Вам нет нужды использовать столь обременительную вещь, чтобы демонстрировать свою власть и славу. — Ваша проницательность впечатляет меня, — Ансель хлопнул в ладоши, — но… Он сошёл с трона, приблизился к Сьюэллен и приподнял её подбородок скипетром. Выражение лица Юного Гидрала было холодным и безразличным: — Ваша ложь мне неприятна. — Я не… Сьюэллен начала отрицать, но под взглядом этих глубоких синих глаз она не смогла продолжить. После короткого молчания она тихо ответила: — Да… я солгала вам, Лорд Ансель. — Я жажду этой власти, я хочу сидеть на этом троне и смотреть на всех существ свысока. — Разве это не прекрасно? Ансель улыбнулся ободряюще: — Мне нравятся честные люди. — …Вот как? Сказав это, Сьюэллен внезапно сделала шаг вперёд. Улыбка, одновременно чистая и чарующая, медленно появилась на её лице. — Тогда, могу ли я… Миниатюрная принцесса в белом осторожно приблизилась, а затем… прижалась к груди Анселя. — Могу ли я раскрыть… свои желания вам? Она сказала это, и её глаза засияли влажным блеском. Ансель посмотрел на неё с полуулыбкой: — Продолжай. — Лорд Ансель… вы должны знать лучше всех, что Империи всегда нужен правитель. Прижавшись к груди Анселя, Сьюэллен прошептала: — Такой добрый и великий человек, как вы, конечно же, не желает видеть, как Империя распадается, как простые люди лишаются крова, а повсюду бушует война… верно? — Хм… возможно. — Тогда вам нужен кто-то, кто сможет временно стабилизировать ситуацию. Дыхание Сьюэллен становилось всё более частым. Она сначала приподняла юбку, а затем… направила руку Анселя, чтобы исследовать своё тело. — Кто-то… с законной властью, кто не заставит вас подвергнуться нападению. — Кто-то… ах… ха… Она, казалось, хотела слиться с телом Анселя, извиваясь и потираясь о него, тихо постанывая: — Кто-то, кто всегда будет подчиняться вам, вечно, вечно… принадлежать вам. Ансель слегка наклонил голову и прошептал ей на ухо: — Тогда где она? Прикусив губу, Сьюэллен наполнила глаза соблазнительным очарованием. Когда кто-то, обычно столь чистый и элегантный, проявлял такую притягательность, эффект удваивался. — Она прямо… в вашем… Слова Сьюэллен были резко прерваны, потому что Ансель уже схватил её за горло, подняв над землёй с бесстрастным лицом. — Принцесса Сьюэллен, ваша речь была хорошо подготовлена, но вам нужно понять несколько вещей. — Во-первых, — Ансель улыбнулся испуганной Сьюэллен, — я не добр. — Во-вторых, — он бросил Сьюэллен на землю, словно выбрасывая мусор, — распад и хаос Империи неизбежны, и я не могу их остановить, не говоря уже о ком-то столь никчёмном, как ты. — И… в-третьих, — Ансель внезапно ослепительно улыбнулся дрожащей Сьюэллен: — Мне действительно нужно, чтобы ты абсолютно, абсолютно подчинялась мне. — Подойди. Он постучал скипетром по кирпичу перед собой: — Подними юбку, как делала это раньше. — … Прикусив губу, Сьюэллен не выказала признаков страдания. Напротив, она быстро оправилась от недавнего страха, поползла к указанному Анселем месту, словно собака. Она села, подогнув ноги под себя, застенчиво снова приподнимая юбку, обнажая свои бледные, нагие прелести. Ансель, однако, не смотрел на её лицо, а нежно прижал конец скипетра к её нижней части живота. — А-а! Тут же раздался жалкий крик. Нежная девушка упала на землю, хватаясь за живот от боли, но она не смела ничего сказать, даже насильно подавляя свои стоны. Когда боль постепенно утихла, она посмотрела на свой живот и обнаружила… яркую, угольно-чёрную татуировку гидры! — Отныне, — Ансель посмотрел на Сьюэллен сверху вниз, слегка приподняв подбородок, — ты принадлежишь мне. Всегда помни своё место. Опустив голову и молча поправляя юбку, Сьюэллен поползла к ногам Анселя. — Я понимаю, мас… Её голос дрогнул, но она быстро приняла решение. — Я понимаю, Мастер. Сьюэллен из Флеймфист, заклеймённая меткой Гидры, возможно, самая жалкая, позорная и презренная Флеймфист за тысячу лет, назвала Анселя своим мастером с такой лестью. — Будь спокойна, — Ансель погладил её по голове. — Меня не интересует этот трон, и он мне не нужен, но это не значит, что у тебя нет шанса сесть на него. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, когда он увидел, как глаза Сьюэллен на мгновение загорелись: — Однако… Глейпнир с механическим щелчком трансформировался в ручную пушку, и, не оглядываясь, Юный Гидрал произвёл выстрел, который разнёс весь трон в щепки. Под ошеломлённым взглядом Сьюэллен его обломки смешались с руинами, неотличимые от разбросанных кирпичей… возможно, просто чуть более дорогие. — В конце концов, это всего лишь сиденье. Ансель ущипнул Сьюэллен за подбородок, его голос был нежным: — Если я захочу, чтобы ты села, ты сядешь. ---------- Серая рапсодия (Финал тома) Ансель подобрал Равенну по пути домой. Её настроение было явно сложным, смесью плохого и хорошего — нюанс, который мог уловить лишь такой опытный человек, как Ансель. — Оглядываясь назад, я понимаю, что было много моментов, когда я могла бы заметить, что отец и мать... всегда заботились обо мне, — тихо сказала Равенна, сидя напротив Анселя в гостиной. — Но судьба заставила меня упустить эти моменты, вынудив идти по пути... который она начертала. — Ты ненавидишь это? — Не так сильно, — Равенна покачала головой. — В конечном счёте, я была слишком глупа, слишком эгоцентрична. — Вот почему тебя так трудно обмануть, — пошутил Ансель. — Если ты даже судьбу не ненавидишь так сильно, как я мог осмелиться рассказать тебе об этом тогда? — ... Взгляд Равенны постепенно стал острее. — Я же говорила тебе, верно? Ты должен заплатить цену — за свои искажения, свою злобу, своё недоверие. — ...Да, кажется, ты упоминала об этом, — небрежно ответил Ансель. Глаза Равенны слегка сузились. — Ты думаешь, я ничего не могу с тобой сделать? Это заставило Анселя рассмеяться. — Мне бы хотелось посмотреть, что ты можешь со мной сделать. Равенна ничего не ответила, лишь пристально глядя на Анселя. Внезапно Ансель почувствовал тяжесть у себя за спиной, и пара рук обвила его шею. — Ты правда думаешь... что я ничего не могу с тобой сделать? Два одинаковых голоса эхом отозвались в гостиной. В то же время Равенна, находившаяся за спиной Анселя, укусила его за ухо и прошептала: — Отец, или... папочка? Даже Лорд Ансель на мгновение замолчал на три или четыре секунды. Затем он улыбнулся, словно всё шло по плану. — Значит, это та цена, которую ты хочешь, чтобы я заплатил? — Я не проиграю. Не забывай о моём нынешнем состоянии. Равенна указала на свой живот, в её глазах читался редкий вызов. — Даже в этой форме, то, что внутри... может адаптироваться. Она медленно забралась к Анселю на колени, присоединившись к Равенне, сидевшей позади него, и крепче обхватила его. — Разве ты не любишь... прокладывать новые пути? — прошептала она ему в другое ухо. — Ты делаешь очень глупую вещь, — взгляд Анселя стал серьёзным. — Ещё не поздно пожалеть, Венна. — Это ты должен говорить такие вещи. Более высокая, грациозная Равенна появилась рядом с Анселем, поглаживая его по щеке и слегка прищурившись. — У тебя всё ещё есть шанс сдаться мне, Ансель. — Хе-хе... хе-хе-хе... *** Десять минут спустя дверь в гостиную внезапно распахнулась. — Ансель, поторопись и собирайся! Когда мы... Энергичная мисс Серафина застыла в изумлении, уставившись на комнату, где находился один мужчина и три женщины. — ...Любопытная, — меньшая Равенна нахмурилась. — Это моё наказание для Анселя, убирайся. — Ты... ты! Кровь ударила Серафине в голову. — Ты сама напрашиваешься! — Неважно, останешься ты или нет, — другая миниатюрная Равенна, лежавшая на спине Анселя, лизнула его мочку уха. — Ты можешь только смотреть, у тебя нет возможности присоединиться. — Хм... Высокая Равенна издала ленивый стон. — Это действительно так... ах... ха~ Волчица потеряла самообладание. — Ты думаешь, ты единственная, кто может трансформироваться... ты думаешь, ты единственная, кто может трансформироваться, да?! Она яростно закричала: — Сегодня я покажу тебе, насколько мы с Анселем совместимы! С пушистым волчьим хвостом, мохнатыми волчьими ушами и стремительно увеличивающимся ростом... Глядя на Серафину, бросившуюся на него, Ансель не мог не вздохнуть про себя. Одна за другой... непослушные девочки. *** Юный Гидрал неспешно застегнул рубашку, выглядя бодрым и полным сил, когда подошёл к карте на стене гостиной. Две девушки, слишком измождённые, чтобы издать хоть звук, лежали, переплетясь, на мягком диване. Кампания Равенны в конечном итоге закончилась провалом. Хотя Серафина вмешалась и создала проблемы, в конце концов, они объединили усилия, чтобы попытаться победить короля демонов. К сожалению, ни вечно меняющаяся мисс Равенна, ни сильная и высокая мисс Серафина не смогли добиться большего, чем заставить короля демонов вспотеть. После расслабляющего удовольствия Ансель не стал задерживаться, так как в этот раз он немного переборщил. Обе девушки уснули, и прижиматься было не к кому. Он смотрел на карту всего континента, заложив руки за спину. — Север, изобилующий экстраординарными ресурсами, лучшее место для развития экстраординарной боевой мощи, и... революционеры. Юноша тихо пробормотал, продолжая: — Западное королевство, с многочисленными входами в Загадку Нулевого Царства, высочайшей концентрацией и чистотой эфирных регионов, земля конфликтов и возможностей. Затем он перевёл взгляд на Восток: — Восточный порт, Затерянное море, торговля, изобилие, единственный морской путь, соединяющий с другим континентом... — Что касается Южных земель, то, пока я там, они меньше всего склонны к каким-либо неприятностям. Пока он бормотал про себя, из-за спины внезапно раздался всё ещё утомлённый голос. — ...Только что закончил с этим, и уже горишь желанием вернуться к работе? Равенна обхватила Анселя за талию сзади, слегка выглядывая из-за его плеча. Ансель не мог не рассмеяться. — Ты говоришь о той, прежней себе? — Нынешняя я такая же... Я просто не ожидала, что ты будешь таким. — Я всегда был таким. Кажется, ты всё ещё недостаточно хорошо меня знаешь, Венна. — Хмф. Равенна тихо фыркнула, крепче обнимая Анселя. Ансель положил руку на её ладонь, слегка повернул голову и сказал с сияющей улыбкой: — Теперь ты спокойна? — ...Спокойна о чём? Выражение лица миниатюрной исследовательницы слегка напряглось, и она отвела взгляд. — Ты не из тех, кто беспокоится о таких вещах, — Ансель нежно погладил Равенну по голове. — Почему ты так неуверенна? Равенна промолчала, лишь прижавшись головой к спине Анселя. Спустя долгое время она прошептала: — Но я уже... стала таким монстром. Я даже больше не марионетка. Равенна действительно боялась этого. Кто мог бы испытывать такие чувства к... к монстру, у которого даже нет осязаемого тела, созданному из какой-то алхимической субстанции? Поэтому, скорее чем наказанием, это было осторожной проверкой для Анселя. Если бы он проявил хоть малейшее недовольство или даже сопротивление, Равенна немедленно остановилась бы. — Что такое? Но Ансель обернулся, не в силах сдержать смех, и крепко обнял её. — Разве я не такой же монстр? Равенна подняла голову, тупо глядя на лицо, находящееся так близко к её собственному. Видя, что Равенна смотрит на него так, Ансель протянул руки, сделав когтистый жест и игривое лицо «р-р-р». — ...Пфф. — Это смешно? — Ансель посмотрел на свои руки, сложенные в форме когтей. — Нет, — Равенна покачала головой, встала на цыпочки и чмокнула Анселя в губы. Она заглянула в эти завораживающие морские глаза и прошептала: — Очень мило, мне очень нравится. — Отныне всегда делай такое лицо для меня, мистер Монстр. Ансель ущипнул Равенну за щеку. — Как пожелаешь, миссис Монстр. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались. Ибо они наконец нашли яркий цвет в своих, в остальном одинаковых серых жизнях — цвет, который они никогда не забудут. ---------- Том 3 Глава 517 Карета, украшенная эмблемой Гидрала, медленно скользила по главной дороге. Двое грациозных белых скакунов рысили, не обращая внимания на оглушительные приветствия толпы, даже без кучера. В карете молодой и статный дворянин махал рукой толпам простолюдинов, выстроившимся вдоль улицы. Его улыбка для женщин была мягким, пленительным очарованием, заставлявшим их сердца трепетать, а для мужчин — воодушевляющим и внушающим доверие жестом признания. Куда бы ни падал его взгляд, приветственные крики становились громче, эхом разносясь по всему городу. Когда зазвучали мелодичные звуки органа, хаотичные возгласы постепенно превратились в гармоничное пение, синхронизированное с музыкой. Эта песня, написанная три года назад бродячим бардом, осевшим на территории Гидрала, воспевала юного Гидрала и с тех пор стала широко известна по всей земле. Новорождённых в Гидрале годами убаюкивали этой балладой. — Обладая таким невероятным взаимопониманием с народом, ты всё ещё утверждаешь, что не хочешь ничего менять, — спокойно заметила Мисс Равенна, выражение её лица оставалось неизменным. — Ты всё так же упрям, Ансель. Сидя по левую руку от Анселя, Мисс Равенна вместе с ним выносила бесчисленные взгляды. Для той, кто терпеть не мог светские взаимодействия, это было сущим мучением. Она не хотела сопровождать Анселя, но когда он сжал её руку в кольцах и посмотрел на неё с улыбкой, она поняла, что не в силах отказать. Ансель продолжал махать рукой, сохраняя мягкую улыбку. Хотя он не произнёс ни слова, его голос достиг ушей Равенны: — Возможно, я промыл им мозги. — Действительно, более стабильной средой, более процветающей жизнью и более многообещающим будущим, — вздохнула Равенна, слегка сжав руку Анселя. — Пожалуйста, придумай оправдание менее формальное. Ансель лишь улыбнулся в ответ, храня молчание и выглядя совершенно непринуждённо. В отличие от подшучивающей Равенны, наша большая девочка, Мисс Серафина, сидела неестественно прямо, застыв, словно статуя. Она выпятила грудь и втянула живот, её выражение лица было неестественно напряжённым. В мыслях Мисс Волк бесконечно повторялась одна фраза: «Я не должна опозорить Анселя, я не должна опозорить Анселя, я не должна...» Непроизвольная сила, исходившая от Главы ветра, заставляла Серафину сдерживаться ещё труднее, чем Равенну. Высокое уважение граждан Гидрала к Анселю было общеизвестно, но их мнение о ней... она не хотела этого слышать, но не могла не слушать. — Расслабься, Сери, — Ансель мягко поддержал её мягкую, но упругую талию. — Ты не была такой напряжённой, когда сражалась с Императрицей. Серафина подумала: «Я могу ударить Императрицу по лицу, но я не могу ударить всех этих людей по лицам...» У неё не было ни времени, ни сил говорить, она сосредоточилась лишь на поддержании образа холодной красавицы. Юная девушка чувствовала себя одновременно обеспокоенной и счастливой. Обеспокоенной тем, что теперь нужно действовать осторожнее, всегда помня об имидже Анселя. Счастливой, потому что, видя искреннее обожание в глазах простолюдинов, она наконец могла успокоиться. Ансель, ты действительно... действительно лучший! Юный Гидрал знал, что его волчица уже не слушает, поэтому с улыбкой отпустил её руку и посмотрел в конец дороги. Какой бы длинной ни была дорога, толпа простиралась до самого конца. Ликующие простолюдины, казалось, были равнодушны к монументальным деяниям того, кого они чествовали, или к нынешнему состоянию империи. Их больше заботил тот, кто заботился о них. Ансель поднял голову, словно охваченный морем людей, и посмотрел на сияющее небо, которое, казалось, приветствовало его. Империя претерпела драматические изменения, и впереди его ждало много задач. Враги и испытания, с которыми он столкнётся, будут намного превосходить прошлые. Но это не имело значения. Он был дома. И он был сильнее, чем когда-либо прежде. *** — Ах... я вымоталась! — Серафина рухнула на мягкий диван, раскинувшись. — Я больше никогда не хочу испытывать ничего подобного... — Ансель, — слабо произнесла она, её мягкое лицо было слегка примято подушкой, — зачем нам это делать? Ты не из тех, кто любит красоваться. — Это не ради того, чтобы красоваться, — ответил Ансель, умело доставая бутылку вина из шкафа в гостиной и наливая себе бокал. — Это ради укрепления доверия среди граждан Гидрала, воспитания чувства принадлежности и предоставления им причины объединиться. Насладившись вином, юный Гидрал повернулся к Равенне, которая играла с декоративным предметом в гостиной. — Как сейчас Ностром? — Это великое творение Лорда Фламеля, — сказала Равенна, её взгляд переместился на Анселя, пока она ловко решала странную, инопланетную головоломку одной рукой. — С твоего... разрешения, я могу лишь перемещать его. Пространственные переходы выше моих возможностей. — Сложные операции, связанные с этим, могут быть легко выполнены только Лордом Фламелем, — добавила она, положив восстановленный куб на стол со слегка сложным выражением лица. Только поднявшись выше, можно было по-настоящему осознать... ужасающую силу божественных видов. Размышляя об их противостоянии с Императрицей, Равенна поняла, что даже малейшее отклонение — например, внезапное предательство Эворы, запоздалое прибытие Серафины или неспособность Анселя найти её в Бездне — могло привести к заключению Анселя Императрицей. Думая о том, как её решение поставило Анселя в такое опасное положение, Равенна не знала, какие эмоции выразить. — Это не имеет значения. Достаточно того, что его можно переместить над Гидралом, — сказал Ансель с беззаботной улыбкой. — Ужас Нострома в глазах этих шишек заключается в том, что он никогда не был по-настоящему активирован. — Более того, с ним на территории Гидрала Тайрус и Лоуренс могут официально занять свои позиции здесь. В ту ночь главы пакта Фламеля не появились на поле битвы, где столкнулись Ансель и Эфесандер, не потому, что сила Фламеля угасла, сделав их бесполезными. Они действительно потеряли власть, дарованную главой пакта, но их с трудом заработанная сила осталась неизменной. После того как Фламель погрузился в сон, они первыми нашли Анселя. ---------- Том 3 Глава 518 Причина, по которой они не участвовали в битве, была проста: во-первых, это лишь усилило бы бдительность Эфесандер, делая ситуацию ещё более нестабильной; во-вторых, в глазах Анселя безопасность Фламеля и Аннелизы была превыше всего. Кто мог гарантировать, что судьба не сыграет с ними злую шутку снова? Поэтому их единственной миссией теперь была защита Фламеля и Аннелизы любой ценой. Хотя они и лишились силы Главы пакта, они освободились от влияния Бездны. И пусть они больше не были непобедимыми титанами, способными в одиночку раздавить любое сверхъестественное существо пятой ступени, как раньше, они всё ещё оставались в числе сильнейших. Поскольку судьба была «разумной», как бы сильно она ни хотела убить Фламеля, причинить ему вред под защитой пяти первоклассных стражей пятой ступени было невозможно. В качестве компромисса Ансель терял пять могущественных союзников, но это была малая цена за безопасность родителей. — Итак. Равенна подплыла к спинке дивана и села, вытянув маленькую ножку в чёрном чулке, чтобы легонько пнуть Серафину по ягодицам. Под гневным взглядом последней она равнодушно произнесла: — Что планируешь делать дальше? Если для меня нет работы… я вернусь к своим исследованиям. — Дальше, конечно, разбор дел на территории и, ну… перенос Башни Вавилона из столицы ко мне. — Ты! Глаза Равенны слегка расширились, а Серафина, которую снова пнули по пятой точке, сердито воскликнула: — Что ты творишь, коротышка! Ансель с видом абсолютной правоты ответил: — Раз уж мы связались с Лейденом и остальными, какая разница, свяжемся ли мы с Хендриком и его группой? Он улыбнулся и поманил её мизинцем: — Ты обещала мне, Мисс Монстр. — … Грудь миниатюрной Мисс Монстр слегка вздыбилась. После минутного молчания она бросила: «Раздражающий мальчишка» — и уплыла. Серафина с озадаченным видом посмотрела на удаляющуюся Равенну и пробормотала: — Какая загадочная идиотка… А, Ансель! Ты собираешься заниматься политическими делами? — Хочешь составить мне компанию? Ансель, прекрасно понимая натуру своей «волчицы», улыбнулся: — Тогда пойдём. Сначала я познакомлю тебя с поместьем. Он взял за руку Серафину, которая радостно спрыгнула с дивана и подскочила к нему, и мягко произнёс: — Отныне это твой дом. — Хи-хи-хи… А! Серафина, которая только начала глупо хихикать, внезапно издала странный вскрик, заметив, как из-за плеча Анселя внезапно выглянула чья-то размытая голова. — А как же я? — раздался призрачный голос. Равенна, непонятно как вернувшаяся, теперь делала вид, что пугает их. — Я думал, ты собиралась заняться своими делами. — Присматривать за тобой — это и есть моё дело. Фантом обрёл плоть, и Равенна легко приземлилась, с видом собственницы взяв Анселя за руку. — Пошли, — равнодушно бросила она. — Покажи мне мой новый дом. Серафина едва не вцепилась Равенне в воротник, но, подумав, сдержалась. Как она могла постоянно терять самообладание из-за этой коротышки! Я, Серафина, уже взрослая женщина! Очевидно, великое «поражение», с которым она столкнулась после того, как слепо бросилась в бой из-за провокации Равенны в ту ночь, преподало мисс Серафине урок. Держа Анселя под руку, Серафина слегка фыркнула, больше не обращая особого внимания на действия Равенны, и вместо этого спросила: — Ансель, Ансель, а где сейчас Марли? — Работает в Бюро городского управления за пределами поместья. — …Э? — Серафина на мгновение остолбенела, а затем с большой тревогой посмотрела на Анселя. — Ансель, ты… ты ведь не будешь винить Марли за то, что она не поехала со мной в имперскую столицу? Она ведь просто обычный человек, она ничего не могла поделать! Ансель не удержался от смеха: — С чего ты взяла, что я буду винить её за такое? — Но… Серафина на мгновение задумалась, осознав, что Ансель действительно не был таким человеком, что ещё больше её запутало. — Но разве Марли не твоя… секретарь или что-то вроде того? Девушка почесала затылок: — Она должна быть рядом с тобой и помогать тебе разбираться с делами. Почему ты больше не позволяешь Марли оставаться при тебе? — Потому что пребывание там полезно для её роста, — неторопливо ответил Ансель. — О… поняла! Серафина не стала размышлять дальше, её глаза засияли, когда она спросила: — Тогда я могу пойти найти её? Если я пойду сама, это не побеспокоит тебя, Ансель? Ансель взъерошил её волосы: — О чём ты думаешь? Ты можешь идти в любое время. Однако… Юный Гидрал добавил про себя: «Она может быть тебе не рада». По правде говоря, Ансель заботился о Марлине, но не чрезмерно. Хотя талант и способности Марлины были неоспоримы, на самом деле… У Анселя меньше всего был дефицит людей, подобных ей. *** Марлина находилась в этом Бюро городского управления уже неделю. Неделю назад, ещё на территории Красного Мороза, она наконец получила уведомление Анселя вернуться на территорию Гидрала для подготовки. Не раздумывая, девушка немедленно отправилась в Гидрал. Но как только она вышла из зала телепортации, её остановили. — Марлина Марлоу? Те, кто остановил Марлину, были мужчиной и женщиной. Мужчина был в строгой чёрной форме, без особых примет, излучая деловитость. Женщина, напротив, была в сером пальто и дамской шляпке. Высокая, с ярким макияжем, её тёмно-серые тени придавали ей холодный, суровый вид. Марлина грациозно поклонилась: — Это я. Могу я узнать, кто вы? Женщина с необычайно красивым лицом, холодным и отстранённым, как зимний лотос, окинула Марлину взглядом и кивнула: — Неплохо. Идём с нами. Марлина не сдвинулась с места, но мягко ответила: — Не могли бы вы представиться? Она безмятежно улыбнулась, сохраняя спокойное и достойное поведение, излучая внутреннюю гордость и уверенность. Марлина не была высокомерной из-за благосклонности, тем более что Ансель её особо не жаловал. Она просто гордилась своим статусом на территории Гидрала. Мужчина и женщина переглянулись и одновременно усмехнулись. — Ладно, мисс Нерилия, вы победили. Мужчина пожал плечами: — Этот спорный случай ваш. — Я же говорила, женщины лучше понимают женщин. Женщина по имени Нерилия равнодушно произнесла это, а затем развернулась, не оглядываясь: — Ладно, мисс Марлина, следуйте за нами. — Погодите… вы не сказали мне… — Соблюдай субординацию. Нерилия внезапно остановилась, слегка повернула голову и бросила холодный, леденящий взгляд, ставший ещё более гнетущим из-за тёмно-серых теней. Марлина, которая могла беседовать с многочисленными дворянами в имперской столице, не меняясь в лице, инстинктивно отступила на шаг от одного лишь этого взгляда. — Марлина Марлоу… ты должна понять: тебе просто повезло, но ты ничем не лучше других. Суровая женщина в пальто бросила эту реплику и ушла. Мужчина похлопал Марлину по плечу и, увидев её озадаченный вид, слегка пожал плечами: — Кто здесь не просто талант, работающий на Лорда Анселя? ---------- Том 3 Глава 519 Судя по тому, как представился мужчина, Марлина поняла, кто они такие. Женщину звали Нерилия Вулп, она была старшей дочерью Маркиза Болотных Змей, находящегося под властью Гидрала. Мужчину звали Мальвер де Фаваль, он был выходцем из зажиточной купеческой семьи. Оба, очевидно, состояли на службе у Анселя, хотя, казалось, принадлежали к разным ведомствам. Мальвер был более доступен, его манеры — мягкими и учтивыми. Однако Марлина, пережившая за последнее время так много, легко могла разглядеть, что поведение мистера Мальвера — это безупречная, идеальная демонстрация светских манер и красноречия, очень похожая на её собственное обычное общение с посторонними. С другой стороны, мисс Нерилия, которая, по-видимому, занимала значительно более высокое положение, чем Мальвер, была чрезмерно холодна и даже резка… Марлина не чувствовала гнева или обиды из-за её отношения, поскольку привыкла иметь дело с умными людьми и полагала, что у Нерилии должен быть какой-то другой мотив. Проверка? Оценка? Предупреждение? Как бы то ни было, никто из тех, кто служит мистеру Анселю, не может быть посредственностью. Под их руководством Марлина прошла по множеству улиц… У них, казалось, не было чёткого пункта назначения, они просто бесцельно бродили, что заставило девушку насторожиться. Внезапно Нерилия остановилась на перекрёстке. Она повернула голову, и её глаза, подведённые чёрной подводкой и несколько пугающие, уставились на Марлину. — Вы знаете дорогу к Гранд-плазе Цветов? — … — Марлина на мгновение опешила. Поразмыслив секунды четыре-пять, она спокойно ответила: — Отсюда идите два квартала на восток, затем на север. В том направлении вы увидите самую заметную Часовую башню Тюльпанов. Дойдите до основания башни, и оттуда, в сторону, куда она обращена, вы сможете пройти прямо к Гранд-плазе Цветов. Девушка мягко улыбнулась: — Конечно, самый удобный способ — дождаться рикши. Учитывая расстояние, это должно стоить… хм, пять медных монет. Нерилия больше ничего не сказала, лишь кивнула и продолжила путь. Глядя вслед высокой загадочной женщине, Марлина почувствовала лёгкое замешательство. «Это была просто проверка моих знаний… города Гидрал?» Она не только была знакома с планировкой городских зданий, но и знала всю подземную структуру города. Она могла даже определить точную линию канализации у себя под ногами. Расположение зданий было для неё пустяковым делом. Марлина не верила, что проверка Нерилии будет чем-то настолько простым. Напоминание Мальвера указывало на то, что «коллеги», с которыми ей предстояло встретиться… были кем угодно, только не обычными людьми. Несмотря на это, улыбка девушки оставалась спокойной и невозмутимой. Признание Анселя было величайшей честью в её жизни и источником её несокрушимой силы. Даже если ей придётся столкнуться с гениями, чьё происхождение и ресурсы намного превосходят её собственные, Марлина была уверена, что не затеряется на их фоне. После того как Марлина указала дорогу к Гранд-плазе Цветов, Нерилия, по-видимому, последовала этим маршрутом. Её шаг был неспешным, что дало Марлине возможность наблюдать настоящий город Гидрал, выходящий за рамки того, что было в записях. Будь то дух простых людей или городская инфраструктура — всё вызывало страстный восторг у Марлины, которая уже была глубоко знакома с городом Гидрал. Такого она никогда не видела на Территории Красного Мороза… нет, даже в Имперской столице. В архитектуре города Гидрал нет значительных перепадов высот, нет и высоких стен, отделяющих внутренние районы от внешних, верхние от нижних. Хотя между оживлёнными и обычными районами всегда существует резкий контраст, город не выглядит разделённым на два мира, как другие города. Переход от обыденности к процветанию здесь очень естественен и плавен. Не успела она оглянуться, как Марлина уже вошла в более оживлённый район, создающий впечатление, что внешние, обычные районы со временем тоже станут более процветающими. С того момента, как она осталась рядом с Анселем, Марлина каждый день училась и совершенствовалась. По сей день она всё ещё не могла достичь высот мысли Анселя. Каждый раз, когда ей казалось, что она поняла цель одного из решений Анселя, она неизменно находила что-то новое и неожиданное в его последующих заметках. Однако Марлину это никогда не обескураживало. Она лишь чувствовала, что ей нужно совершенствоваться всё больше и больше. Её недостатки никогда не приносили ей разочарования, лишь постоянно растущее желание. — То место, — Нерилия перевела взгляд на цветочный магазин, у входа в который были выставлены разнообразные свежие цветы. — Мисс Марлина, вы знаете, чем раньше был этот магазин? — … Марлина проследила за взглядом Нерилии и принялась искать информацию в своей памяти. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти ответ. — Раньше там было убежище жестокой банды, — ответила Марлина. — Я хорошо это помню, потому что это был первый раз, когда мистер Ансель возглавил отряд, чтобы очистить город Гидрал от «грязи». Ему тогда было чуть больше одиннадцати лет. — Как вы думаете, что следует делать с теми, кто нарушает порядок в городе Гидрал? — небрежно спросила Нерилия. Марлина на мгновение опешила. Поразмыслив, она осторожно ответила: — Я считаю, что их следует предать суду и судить по закону. Услышав это, Нерилия и Мальвер продемонстрировали два совершенно разных выражения лица. Первая усмехнулась, её пренебрежение и презрение были очевидны; в то время как Мальвер, одетый в опрятную форму и всегда ведущий себя подобающе, продемонстрировал мягкую улыбку. — Похоже, вы не видели записей о том, как хозяин расправился с ними в то время, — безразлично сказала Нерилия, засунув руки в карманы пальто. — Девочка, соблюдающая правила… ха. Нескрываемое презрение Нерилии заставило Марлину замяться, но мягкое выражение лица Мальвера быстро её успокоило. Похоже, мисс Нерилия и мистер Мальвер принадлежали к двум разным фракциям… возможно, к двум разным ведомствам? Судя по текущей ситуации, последнее казалось более вероятным. С этой мыслью Марлина лучше поняла суть этой «проверки». Она посмотрела на спину Нерилии и, к своему удивлению, взяла инициативу на себя: — Я не думаю, что следование правилам — это плохо, мисс Нерилия. Более того… кажется, вы неправильно поняли «правила», которым следую я. — …Хм? — Нерилия остановилась и устремила на Марлину свой пугающий взгляд. ---------- Том 3 Глава 520 Глава На этот раз Марлина, морально подготовившись, не отступила. Она искренне сказала: — Правила, которым я следую, — это просто желания мистера Анселя. Я знаю лишь об этом деле и не располагаю дополнительной информацией, поэтому не вникала в подробности записей. Но я верю, что мистер Ансель не стал бы прибегать к самосуду из простого недовольства, даже если бы ему тогда было всего одиннадцать лет. — Значит… — глаза Нерилии слегка сузились, — ты считаешь, что их следует судить по закону не потому, что веришь в закон, а потому, что веришь, будто господин поступил бы именно так? — Да. Услышав этот однозначный ответ, Нерилия, казалось, немного смягчилась, но её голос остался равнодушным: — Это значит, что ты не понимаешь господина, но… мне нравится это утверждение. Марлина ответила милой улыбкой: — Похоже, в этом вопросе мы с вами единодушны, мисс Нерилия. Нерилия не ответила, лишь махнула рукой. Хотя она по-прежнему выглядела холодной, по крайней мере, она больше не выказывала пренебрежения к Марлине. Бессознательно они втроём дошли до основания Часовой башни Тюльпанов. До Великой цветочной площади оставалось всего ничего, но ни Нерилия, ни Мальвер не двинулись дальше, поэтому Марлина, естественно, тоже остановилась, глядя на это знаковое здание. — Мисс Марлина должна знать, кто построил эту часовую башню, — с улыбкой произнёс Мальвер, заложив руки за спину. — Ах, знаю. Это был подарок герцога Магус Примус леди Аннелизе на её день рождения, — привычно процитировала Марлина, продолжая смотреть на башню. — Четыре циферблата сделаны из разных видов редких кристаллов, три стрелки вырезаны из костей дракона, а весь циферблат — из магического кристалла. В праздничные дни у неё есть множество функций для создания атмосферы. — Ну что ж, не хочешь подняться и взглянуть? — …Подняться? Марлина была слегка удивлена, но радостно кивнула: — Спасибо, если это возможно, я бы с удовольствием поднялась и посмотрела. Мальвер повёл Марлину наверх. Марлина удивилась, почему Нерилия не идёт впереди. Повернув голову, она увидела, что та закуривает тонкую сигарету. Нерилия взглянула на Марлину и жестом велела ей поторопиться. Приподняв юбку, девушка последовала за своими будущими коллегами вверх по башне. Однако, чем выше они поднимались, тем сильнее она чувствовала, что что-то не так. Запах внутри башни становился всё сильнее… Кровь? В высокой часовой башне царила тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов по каменным ступеням. Марлина, которая шла, опустив голову и храня молчание, внезапно замерла, когда они приблизились к вершине. Она увидела… густую кровь, медленно стекавшую по ступеням. Впереди Мальвер, казалось, не обращал на это внимания, ступая прямо в текущую кровь. Марлина успокоила дрожащее сердце и последовала за ним. Добравшись до вершины, девушка увидела то, от чего её зрачки резко сузились. Подарок герцога Магус Примус леди Аннелизе был роскошно украшен даже изнутри. Верхняя платформа была предназначена для обзора, и изнутри четыре циферблата были прозрачными, открывая неплохой вид на город Гидрал, хотя и не полностью охватывающий его. Марлину потряс не вид из башни, а три… фигуры, подвешенные на верхней платформе. Мужчина средних лет, молодой человек и женщина — все без сознания, связанные верёвками, с перерезанными запястьями, из которых стекала кровь, образуя багряный поток. — Это… мисс Нерилия, мистер Мальвер, могу я спросить, что это…? Хотя Марлина долгое время следовала за Анселем, единственным великим ужасом, который она по-настоящему видела, была смерть после великой холодной волны. Во всех последующих сделках и взаимодействиях с другими дворянами она больше никогда не сталкивалась с подобным. Поэтому нынешнее зрелище стало для Марлины настоящим потрясением, но она быстро взяла себя в руки и обратилась к своим будущим коллегам. Нерилия прислонилась к стене, не выражая никаких эмоций, и выдохнула тонкую струйку дыма. — Эти трое… — равнодушно заметила она. — Как ты думаешь, кто они? Марлина посмотрела на трёх бледных людей без сознания, на мгновение заколебалась, а затем набралась смелости, чтобы подойти ближе и внимательно их рассмотреть. — …Судя по их одежде, это дворяне высокого ранга, — прошептала она. — Молодой человек очень похож на эту пару, что позволяет предположить, что они семья. — У мужчины два шрама на лице, и его руки… Марлина, подавляя тошноту, приподняла пропитанный кровью рукав, обнажив руку, покрытую старыми шрамами. — Он воин? Если бы он был обычным высокопоставленным дворянином, у него не было бы столько травм. Скорее всего, он заслужил свой титул благодаря выдающимся способностям и заслугам, вероятно, бывший искатель приключений. — Женщина, хоть и не красавица… демонстрирует явные признаки изнеженной жизни, как и молодой человек. Очевидно, что мужчина хорошо о них заботился. Сказав всё это, Марлина глубоко выдохнула: — Это всё, что я могу предположить, мисс Нерилия. Нерилия махнула рукой: — Довольно исчерпывающе… Мальвер, объясни ей ситуацию. Даже в этой леденящей кровь сцене Мальвер, всё ещё улыбаясь, сказал: — Этот человек — граф Бельконт, выходец с Запада и экстраординарное существо четвёртой ступени. Три года назад он обменял свои заслуги на титул и присягнул на верность лорду Анселю. Учитывая его обширный опыт в качестве исследователя Нулевого Царства, лорд Ансель принял его и даровал ему феод. — А что касается того, почему он и его семья висят здесь… Глаза Мальвера, обычно мягкие, теперь блеснули холодным светом. — Потому что он предал лорда Анселя. — …Предал? Марлина была ошеломлена, а затем её лицо выразило недоверие. — Как кто-то мог предать мистера Анселя?! — Хотя это кажется немыслимым, предательство лорда Анселя не совсем невозможно, — пожал плечами Мальвер. — Люди сложны, не так ли? — Ситуация на Западе крайне хаотична, особенно сейчас. Учитывая прежний статус Бельконта, часть нашей сети там… должна была работать через него, — сказала Нерилия, подойдя к графу Бельконту и вдавив горящую сигарету в его открытую рану. — Шесть дней назад господин дал нам задание. Информация должна была пройти через Бельконта, но он слил её герцогу Виверну. — Однако это было сделано по замыслу господина. Он знал, что Бельконт так поступит — хотя никто из нас не подозревал Бельконта в предательстве, господин предвидел это. Она медленно, с силой вдавила весь окурок в рану мужчины. Даже будучи без сознания, граф издал болезненный стон. Не в силах вынести жестокое зрелище, Марлина отвела взгляд, а Нерилия продолжила: — Господин сказал, что герцог Виверн однажды спас Бельконту жизнь. Бельконт — воин, который платит по долгам. Хотя милость господина велика, она не перевешивает долг, спасший жизнь. — Значит… — тихо произнесла Марлина, не глядя на графа Бельконта, — вы собираетесь казнить его прямо сейчас? ---------- Том 3 Глава 521 — Герцог Виверн — человек осторожный, — улыбнулся Мальвер. — Все знают о, гм… «способностях к промывке мозгов» лорда Анселя. — Он сделал пальцами кавычки в воздухе, что вызвало холодный взгляд Нерилии. Хотя он не закончил фразу, Марлина поняла намёк Мальвера. — Значит… дело не в казни за предательство, а в том, чтобы убедить Великого герцога, что информацию слил не господин Ансель? — пробормотала Марлина, переводя взгляд на остальных двоих. — Следовательно… — её голос звучал сухо, — этот граф и вся его семья должны умереть. — Быстро соображаешь, — похвалил Мальвер. — Но… это не обязательно. — Не обязательно? — Казнь всей семьи — это мнение госпожи Нерилии, — Мальвер скрестил руки на груди. — Не моё. Есть много способов убедить Великого герцога, не прибегая к этому. Холодный, жестокий взгляд Нерилии скользнул по лицу Марлины и остановился на Мальвере. — Но это самый прямой и эффективный метод. У меня нет желания тратить лишние усилия на такой мусор. Марлина посмотрела на Бельконта, затем на связанную женщину и юношу, и спросила: — Господин Мальвер, каков ваш план? — Я? Всё просто. Заставить Бельконта признаться в своих преступлениях у городских ворот его собственного удела, а затем покончить с собой на глазах у всех подданных, — пожал плечами Мальвер. — Верный воин, лишающий себя жизни из чувства вины за предательство своего нынешнего господина — это соответствует его характеру. Нет нужды впутывать жену и ребёнка. Осмотрев обычное, даже несколько заурядное лицо висящей женщины, Марлина после минутного молчания тихо спросила: — У графа Бельконта только одна жена? Мальвер, слегка удивившись, ответил: — Да. Затем все трое замолчали, и лишь звук капающей крови эхом отдавался на верхней площадке. — Итак… госпожа Нерилия, господин Мальвер, мне предстоит вынести приговор графу Бельконту? — Да. Мальвер улыбнулся: — Если вы согласитесь с моим подходом, их исцелят, они всё забудут и будут отправлены обратно на свою территорию. Кто-нибудь затем найдёт графа Бельконта, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем он сделает правильный выбор. Нерилия равнодушно добавила: — Если вы решите встать на мою сторону, они немедленно очнутся, заклинание формирования крови на них развеется, и они умрут в страхе от потери крови, заплатив цену за своё предательство. — Простой тест на возможности. Снисходительный, осуждающий взгляд женщины не оставил Марлине места, где можно было бы спрятаться. — Посмотрим, к какой стороне вы примкнёте, какой путь выберете. Марлина молчала, её взгляд блуждал. Раньше она принимала и более безжалостные решения — например, скрыла инцидент с углём во время Великой Холодной Волны от Серафины, что привело к последствиям в тысячу раз более жестоким, чем сейчас. Но тогда у Марлины не было выбора, потому что она знала: если не исправить своенравие и эгоцентризм Серафины достаточной жестокостью, при попустительстве Анселя это перерастёт в фатальную проблему, которая в конечном итоге вызовет ещё большие неприятности. Но теперь у неё был выбор: подойти к делу умеренно или использовать самые жестокие и насильственные средства, чтобы заставить предателей заплатить. Господин Ансель… что бы он подумал? Колеблющийся взгляд Марлины прошёл сквозь подвешенную семью графа и упал на оживлённую сцену Города Гидрал через прозрачные часы. Контраст и абсурдность между далёкой красотой и нынешним кровопролитием заставили Марлину подсознательно сжать кулаки. Если бы это был господин Ансель… он бы никогда так не поступил. Наказывать следует только предателей. Нет, графиню и её сына тоже следует наказать, но не до такой степени. Следуя ходу мыслей Анселя, разум Марлины внезапно прояснился. Она была действительно права; это, несомненно, был бы выбор Анселя — ведь он никогда не творил зло с чисто насильственной позиции, как он мог наказывать из чистой неприязни и ненависти, вовлекая невиновных? — Я… поддерживаю господина Мальвера. Марлина больше не колебалась. С Анселем в качестве своей «опоры» её решимость была непоколебима. — Если я могу принять решение, я надеюсь, что жизнь семьи графа Бельконта сложится так, как описал господин Мальвер. Страстная улыбка расплылась по лицу Мальвера, когда он искренне зааплодировал: — Вы сделали правильный выбор, мисс Марлина, поверьте мне. — Спасибо. Марлина улыбнулась: — Я просто верю, что если бы это был господин Ансель, он бы определённо поддержал ваше предложение. Улыбка мужчины стала ещё сияющей, чем прежде, ясно показывая, что похвала и признание Анселя приносили ему гораздо больше искренней радости, чем любая встреча с неизвестной красавицей. — Что ж… ха-ха-ха, возможно, возможно. Он сказал это без тени скромности, его самодовольство было очевидным. Нерилия, долго глядя на Марлину, выказала намёк на разочарование. Она достала из кармана дамскую сигарету, молча закурила и одна спустилась по лестнице. Перед уходом она оглянулась на Марлину, которая тоже смотрела на неё. Нерешительные глаза девушки, казалось, спрашивали: «Зачем заходить так далеко? Это не то, чего хотел бы господин Ансель». Нерилия прочитала её мысли и презрительно усмехнулась. — Какая святоша. Она больше ничего не сказала и повернулась, чтобы уйти. — Госпожа Нерилия… — Не гонись за ней; она не обратит на тебя больше никакого внимания. Голос Мальвера раздался позади Марлины: — Госпожа Нерилия просто такой человек. Она не пытается задеть кого-то конкретно, так что не принимай это близко к сердцу. — Я и не принимаю, я просто… — тихо сказала Марлина, — я просто хочу знать, почему госпожа Нерилия такая… — У людей из Шейдуэлла такой характер. Ты привыкнешь, когда будешь больше с ними общаться. Мальвер повёл Марлину вниз по часовой башне, сообщив ей, что скоро кто-то разберётся с семьёй графа Бельконта. Покинув часовую башню, он продолжил идти с Марлиной к Гранд-плазе Цветов, объясняя: — Изучив твоё досье, я понял, что ты больше подходишь для нашего Сада. Твоя способность к обучению поразительна, достичь такого уровня путём самообразования без официального наставника — это замечательно. Хотя он сказал это, выражение лица Мальвера не передавало никакого искреннего восхищения, о чём Марлина прекрасно знала — это были лишь его светские любезности. Итак… в «Саду» господина Мальвера я всего лишь обычный член? ---------- Том 3 Глава 522 — Когда я отведу тебя в Сад, кто-нибудь свяжется с тобой. У меня ещё три собеседования, так что я не смогу остаться. — Ах, вы, должно быть, очень заняты… — Занят? Не особо. Мальвер оглянулся на Марлину и многозначительно добавил: — Процесс у большинства кандидатов занимает годы. Такие, как ты, кому нужно ответить лишь на один вопрос теста — большая редкость. Марлина на мгновение остолбенела, а затем беспомощно произнесла: — Вот почему госпожа Нерилия назвала меня везучей. — Ха-ха-ха, не бери в голову. Любой, кто попадает в Сад или Шейдуэлл — счастливчик. Они болтали о пустяках, пока шли, и вскоре добрались до Гранд-плазы Цветов. — Смотри, это административное здание. Мальвер указал на ничем не примечательное административное здание неподалёку: — Тебя ждут у входа. Просто назови себя. — …Это здесь? Глаза Марлины слегка расширились, она с недоверием посмотрела на Мальвера: — Это… обычное административное здание? — А где ещё? — Мальвер приподнял бровь. — Ты думала, это будет секретное подземное логово? — Просто вы с госпожой Нерилией вели себя… как-то по-особенному. — Не волнуйся, не забивай себе голову. Мы — обычное административное подразделение… ну, рангом чуть выше обычного, но всё же административное. Строгая, идеально сидящая форма мужчины делала его слова весьма убедительными. — Раз уж это обычное административное подразделение, конечно, мы работаем в административном здании, просто чуть более высокого уровня. Услышав это, Марлина перестала ломать голову. Она почтительно склонила голову перед Мальвером: — Спасибо за помощь, господин Мальвер. — Просто выполняю свой долг. Мальвер поправил воротник и улыбнулся: — Удачи, мисс Марлина. — Обязательно, господин Мальвер. Обычно мягкое и безмятежное лицо Марлины озарилось воодушевлённой улыбкой, предназначенной явно для одного-единственного человека. — Ради господина Анселя я выложусь на полную. В этот момент Мальвер стоял спиной к солнцу, и Марлина, подняв взгляд, не могла чётко разглядеть его лицо, лишь услышала тихий смешок: — Хех… ну, удачи. Марлина снова кивнула, затем развернулась и с непоколебимой уверенностью зашагала к далекому административному зданию. Отныне она сможет лучше применять свою силу на благо Анселя. Ослепительный полуденный свет освещал её путь, отбрасывая длинную тень позади. *** — О… так вот где работает Марлина? Серафина посмотрела вверх на внушительное административное здание и с восхищением произнесла: — Выглядит так впечатляюще. — Тебя впечатляет абсолютно всё, — заметила Равенна, уменьшившаяся до шестидесяти сантиметров и небрежно устроившаяся на плече Анселя. — Ты даже восхищаешься придорожными скульптурами. — Заткнись! У тебя совсем нет чувства прекрасного! — А ты вообще понимаешь концепцию эстетики? Серафина и Равенна часто спорили… но, скорее, это напоминало детскую перепалку. В конце концов, Серафина не отличалась особым умом, а социальные навыки Равенны были практически нулевыми, как и её способность вести дискуссию. Поэтому их ссоры всегда скатывались в довольно странное русло. — Карлица! — Тупая псина. — Карлица! — Глупая собака. — Карлица! — …Это всё, что ты можешь сказать? — Ты продолжаешь называть меня собакой! Для Анселя слушать эти милые перепалки девушек было истинным удовольствием. Он должен был заниматься накопившимися административными делами, но, поскольку Серафина хотела увидеть Марлину, Ансель решил сначала прийти сюда и проинспектировать работу персонала. Спор девушек закончился недовольным фырканьем Серафины, но она быстро повеселела при мысли о воссоединении с Марлиной — как она могла не радоваться, когда Ансель пришёл с ней, как только она выразила своё желание? Однако вскоре на лице девушки-волка появилось озадаченное выражение. Прильнув к руке Анселя, она начала принюхиваться, словно уловила странный запах. Принюхиваясь, она даже отпустила его руку, и с подозрением на лице пошла по следу, в конце концов опустившись на землю и дойдя так до тени, отбрасываемой административным зданием. — …Хм? Что происходит? Присев на корточки у края тени, Серафина потыкала в неё пальцем, бормоча себе под нос: — Этот запах… Ансель! В тени какой-то странный запах! Громко позвала она Анселя. Ансель покачал головой с улыбкой: — Ничего особенного, не бери в голову. — Ладно… Хотя она всё ещё была озадачена, раз Ансель так сказал, Серафина не стала зацикливаться. Чтобы не поднимать шума, Ансель и его группа вошли внутрь, скрыв своё присутствие. В своём нетерпении увидеть Марлину Серафина стала гораздо тише, следуя за Анселем к парящей платформе. Они быстро добрались до одиннадцатого этажа административного здания. Как только они поднялись, Равенна, сидевшая на плече Анселя, слегка приподняла бровь: — Эфирный домен с тридцатью шестью слоями циклического наложения… Чья это работа? — Просто обычные методы обычных подчинённых, — с улыбком ответил Ансель, направляясь к единственной двери в поле зрения и толкая её. В тот момент, когда дверь открылась, все взгляды устремились на Анселя. — …Э? Почему все смотрят на нас? Заклинание скрытности не сработало? — растерянно спросила Серафина. — Ансель развеял его, глупая псина, — прошептала Равенна. — Но в мире вряд ли найдётся много заклинаний скрытности, способных проникнуть сквозь сложный домен в том коридоре. — Лорд Ансель —! Как только в комнате едва не разразились приветственные возгласы, Ансель поднял руку, призывая к тишине. — Продолжайте работу. Юный лорд улыбнулся. В следующую секунду все вернулись к своим делам, словно предыдущего момента и не было. Серафина, однако, вытянула шею, разыскивая свою сестру. Если бы ей не требовалось разрешение Анселя, она бы уже давно вынюхала Марлину. Видя тревожное выражение лица Серафины, Ансель не мог не улыбнуться и похлопать её по плечу: — Иди, но не мешай Марлине; возможно, она работает. — Хорошо! Получив разрешение, Серафина радостно отпустила Анселя и запетляла между аккуратными офисными кабинками, следуя за знакомым запахом. Вскоре она нашла место Марлины. Марлина стояла спиной к ней, погружённая в работу. Следуя совету Анселя, Серафина подошла осторожно, не желая пугать сестру. Но чем ближе она подходила, тем сильнее чувствовала… что что-то не так. Она услышала слабые, невнятные… бормотания. — Нет, нет… Это не так. — Я почти закончила. Мне не нужен отдых. Почти… почти… С растущим чувством тревоги Серафина быстро подошла к Марлине со спины и положила руку ей на плечо: — Марли, что случилось… В тот момент, когда её рука коснулась плеча Марлины, Серафина застыла. Невероятно… истощена. Она почти не чувствовала плоти, словно под кожей были одни кости! Марлина, вздрогнув от прикосновения, рефлекторно выкрикнула: — Леди Райн, мне не нужен отдых, я могу продо… — …Сери? Марлина повернула голову, с замешательством глядя на сестру. — Почему ты… Хруст, хруст, хруст — Звук растущих костей эхом разнёсся по просторному офису. Увидев запавшие глаза сестры, её растрёпанные волосы и мертвенно-бледное, измождённое лицо, Серафина начала дышать тяжелее. Она заключила Марлину в объятия, медленно разворачиваясь, её сжатые зубы издавали леденящий душу скрежет. Её глаза, превратившиеся в змеиные зрачки, исторгли свирепый и яростный рык: — Кто… это… сделал! ---------- Том 3 Глава 523 Гнетущая аура Короля Зверей была неоспорима, и духовная сущность, охотящаяся за всем сущим в погоне за предельной силой, могла вселить глубокое чувство угрозы и даже страх в любое живое существо. Однако в этом просторном кабинете никто не поднял глаз на Серафину; все продолжали заниматься своими делами. Марлина, которую удерживала Серафина, несколько секунд пребывала в оцепенении, прежде чем начала отчаянно вырываться: — Сери… отпусти меня, отпусти! Ты не можешь устраивать здесь сцены… пусти! Равенна, примостившаяся на плече Анселя, наблюдала за этой сценой и пробормотала: — Я почувствовала неладное, как только мы вошли. Разница в течении времени внутри и снаружи преувеличена, не так ли? — По меньшей мере… десятикратная. Учёная бросила на Анселя подозрительный взгляд: — Ты уверен, что оставлять здесь обычного человека, мисс Марлину, — это не равносильно убийству? Любой искусственно созданный независимый временной блок из-за разницы в течении времени неизбежно влияет на человеческий организм. Хотя жизнь и работа могут казаться нормальными, блок замедленного времени притупляет разум, а блок ускоренного времени пропорционально ускоряет расход энергии тела. Для сверхъестественных существ, особенно могущественных, это не имеет значения, но для обычного человека… если поместить его в блок ускоренного времени без достаточных питательных добавок, он может истощиться до смерти за полтора дня. Ансель тоже, казалось, был удивлён. Он нахмурился и тихо произнёс: — Не ожидал, что у неё такая железная воля. — …Железная воля? — Райн, — Ансель повернулся к двум единственным отдельным кабинетам в комнате, слегка приподняв подбородок, — выходи и объясни Серафине, что происходит, иначе она разнесёт Сад в клочья. — Я… Свирепое выражение лица Серафины постепенно исчезло, когда она посмотрела на свою сопротивляющуюся сестру, и её тело вернулось в исходную форму. Но она всё ещё крепко держала Марлину, её голос охрип: — Я ничего не сделаю, Ансель. Я просто хочу получить ответ. Серафина хотела разорвать того, кто превратил Марлину в это, но это не означало, что теперь она будет действовать под влиянием своих диких импульсов. Ансель не стал бы намеренно мучить её сестру, а у его подчинённых не было причин усложнять ей жизнь. Так почему же… Дверь кабинета тихо открылась, но никто не вышел. — Мисс Марлина отказалась от предложения создать для неё кабинет с нормальным течением времени и добровольно прекратила распределение питательных добавок полтора дня назад. Пушистая тряпичная кошка запрыгнула на стол, облизывая лапу, и заговорила человеческим голосом: — Я одобрила её запрос на отпуск, но она отказалась. Сад никогда никого не принуждает работать, как и не заставляет прекращать. К тому же, я восхищаюсь её преданностью и решимостью так усердно трудиться ради лорда Анселя. — Вот до чего дошло. У тряпичной кошки был очень зрелый женский голос, по-видимому, это и была леди Райн, о которой упоминала Марлина. Ансель потёр виски: — Тебе следовало рассказать мне о том, что она перестала принимать питательные добавки, Райн. — Правда? — тряпичная кошка наклонила голову, усаживаясь поудобнее. — Вы учили меня не подавлять энтузиазм подчинённых, лорд Ансель. С личной точки зрения, я нахожу доводы мисс Марлины весьма весомыми — она считает абсурдным, что рабочая единица безусловно обеспечивает её питательными добавками. Она не нуждается в подобных привилегиях, даже если вы отдали такой приказ. — Итак, когда распределение питательных добавок превысило её зарплату, мисс Марлина сама прекратила это… Ах, у неё всё ещё осталось четыре бутылки добавок, но мисс Марлина считает… Кошка посмотрела на измождённую Марлину и тихо сказала: — Их следует использовать, когда она будет полностью истощена, чтобы максимизировать их ценность. Серафина с недоверием и дрожащими губами смотрела на свою сестру, которая казалась настолько хрупкой, что одно прикосновение могло её сломать. — Марли… почему? Почему ты довела себя до такого состояния? Если… если никто тебя не заставлял, почему ты даже не отдыхала? — …Отпусти. — Марли… — Отпусти меня! Внезапный крик Марлины заставил Серафину вздрогнуть и разжать руки. Освободившись, Марлина схватила документы со стола и, пошатываясь, направилась к тряпичной кошке, сидевшей на столе. — Я составила полный отчёт… по Территории Азуривер. Её дрожащие руки с исхудавшими предплечьями протянули документы Райн, вызывая глубокое чувство жалости. — Отличная работа. Можешь отправить это на пятый этаж. Тряпичной кошке даже не нужно было листать страницы; одного взгляда на обложку, казалось, было достаточно, чтобы охватить всё содержание. Чрезвычайно измождённое лицо Марлины внезапно озарилось яркой жизнью. Она счастливо кивнула, опираясь на стол, подошла к квадратному ящику в конце кабинета и положила туда документы. Серафина, наполненная душевной болью, не знала, что делать, следуя за Марлиной. Она наблюдала, как Марлина, переведя дыхание, дрожащими руками вернулась на своё место, достала из шкафчика для хранения у своих ног бутылочку со светящимся зелёным зельем и выпила его. В мгновение ока её казавшееся истощённым тело заметно помолодело. Кожа снова стала белоснежной и нежной, щёки налились румянцем, и через несколько секунд она уже была полна жизненных сил. — …Фух. Марлина энергично потёрла щёки и повернулась, чтобы улыбнуться Серафине: — Прости, Сери, за… Боковым зрением она заметила Анселя неподалёку — только сейчас она поняла, что он тоже здесь. Девушка вздрогнула, поспешно поправляя волосы и касаясь своих теперь полных щёк, выглядя встревоженной и обеспокоенной. Юный Гидрал вздохнул, махнул рукой и тихо сказал: — Давай найдём более подходящее место для разговора, Райн. Белоснежная тряпичная кошка мяукнула, её лапа мягко постучала по столу. В следующее мгновение весь кабинет, казалось, замер, и только Ансель и его группа могли свободно двигаться. Взгляд Анселя был спокоен, как вода, когда он смотрел на обеспокоенную Марлину. — Марлина, — мягко произнёс он, — мои ожидания оказывают на тебя слишком большое давление? Ансель прекрасно знал о текущем состоянии Сада и Шейдуэлла, а также об их рабочей нагрузке. Но почему он поместил сюда такого обычного человека, как Марлина? Потому что Ансель признавал таланты Марлины — в логистике, администрировании, кадрах и социальных взаимодействиях… Балансировать между столькими задачами, одновременно фокусируясь на обучении и самосовершенствовании, было действительно редкостью. Именно потому, что она привыкла доводить себя до предела, Ансель позволил ей выбирать между работой в Саду или в Шейдуэлле — руководство в самонапряжении эффективнее, чем делать это в одиночку. ---------- Признание и дистанция В конце концов, когда Марлина была рядом с Анселем, она всегда следила за своим здоровьем, как бы сильно ни выкладывалась. Хотя большую часть отдыха и приёмов пищи заменяли заклинания и питательные добавки, это не означало, что её организм страдал. Большинство людей не выдержали бы такого психологического давления, но Марлина — могла. А теперь она пренебрегает собой? Не из-за объёма работы, а из-за какой-то... необъяснимой одержимости? Вопрос Анселя заставил Марлину замереть на пару секунд, прежде чем она поспешно покачала головой, с явным испугом отрицая: — Как такое возможно... Ваши ожидания — моя мотивация, источник моей силы. Как они могут быть для меня бременем? — Тогда как насчёт твоего недавнего поведения? — Ансель слегка наклонил голову. — Изматываешь себя до предела, прежде чем принять питательный состав... Что, думаешь, я не могу позволить себе даже бутылочку добавки? Марлина могла лишь слабо возразить: — Нет, я... Она не верила, что Ансель не понимает, почему она так поступает. Потому что она не хотела пользоваться этой привилегией. Потому что она прекрасно знала, откуда эта привилегия взялась. «Я признаю, что мне повезло, но не думаю... что дело только в везении». Господин Ансель наверняка знает, что я так думаю... Так почему он всё равно спрашивает? Ансель посмотрел на девушку, которая молчала, опустив голову, а затем на Серафину, едва сдерживающую слёзы, и в его глазах мелькнула беспомощность. — Тогда давай проясним всё сейчас. Он сказал: — Марлина, скажи Сери всё, что хочешь... Райн, пожалуйста, выйди. Тряпичная кошка взглянула на двух сестёр своими большими влажными глазами и медленно направилась обратно в кабинет. — А как же я? — Равенна, примостившаяся на плече Анселя, потёрлась своими изящными ножками о его щеку. — Мне тоже выйти? — Только не вздумай подшучивать над Сери из-за этого. Мягко ответив Равенне, Ансель увидел, что Марлина всё ещё растерянно смотрит на него, и беспомощно вздохнул. — Марлина... Марлина, неужели ты думаешь, что мне доставляет удовольствие наблюдать, как портятся твои отношения с Серафиной? Анселю больше не нужно было использовать Марлину, чтобы давить на Серафину, поэтому такой сценарий «разрыва из-за молчания» годился только для третьесортных романов. В конце концов, если бы между сёстрами возникла настоящая трещина, Серафине было бы очень больно. Лицо Марлины стало мертвенно-бледным от слов Анселя, и расстроенная Серафина не смогла удержаться, тихо сказав: — Ансель, не будь так суров к моей сестре. Как она могла так подумать? «Я помогаю тебе, глупышка». Ансель покачал головой с лёгкой улыбкой, больше ничего не добавив, и молча стал ждать ответа Марлины. — ...Нет, конечно, нет. Марлина прикусила губу и мягко ответила: — Я была слишком... эгоцентрична. Как вы и сказали, мне следовало поговорить об этом с Сери раньше. Она повернулась к Серафине, которая выглядела жалко, но теперь сумела выдавить слабую улыбку. На её бледном, хрупком лице она старалась сохранить решительное выражение. — Серафина... не держись больше так близко ко мне. — ...А? — Я — Марлина Марлоу, обычный член организации господина Анселя, «Сада». И всё, никаких других личностей. Выражения лиц Марлины и Серафины постепенно поменялись: первое стало серьёзным и твёрдым, в то время как лицо второй побледнело. — То, что я получаю, должно приходить только благодаря этому статусу, и ничему больше. — Сери, мисс Серафина. Марлина почтительно поклонилась Серафине: — Я больше не могу получать дополнительную милость или заботу от господина Анселя из-за твоего присутствия. Марлина приняла решение ещё тогда, когда Серафина покинула деревню и в одиночку отправилась в имперскую столицу. Она не была уверена, проистекала ли её решимость из неодобрения безрассудных действий Серафины или из ревности к смелости сестры... Независимо от этого, Марлина знала, что это её истинное желание. Она получила слишком много особого внимания от Анселя из-за присутствия Серафины и не могла продолжать в том же духе. Марлине Марлоу не нужно было никакой другой личности, кроме как быть последовательницей Анселя. Быть в фаворе у Анселя; получить возможности изменить свою жизнь; вступить в «Сад» без лишних усилий... За последний год милости, которую она получила благодаря Серафине, было более чем достаточно. Марлина отказывалась продолжать жить... как иждивенка своей сестры. Поэтому она не примет даже самой малой дополнительной милости, такой как бутылочка питательного состава. Серафина тупо смотрела на свою кланяющуюся сестру. В прошлом, или до встречи с Анселем, она бы закричала в замешательстве: «Ты моя сестра, что плохого в том, чтобы полагаться на меня? Почему не может быть особого отношения? Как сестра главы пакта, ты должна быть в фаворе!» ...Эти раздражающие слова уже вертелись у неё на языке. Но, пережив так много вместе с Анселем, как наша Мисс Волк могла не повзрослеть? Даже если она не могла полностью понять мысли Марлины, она почувствовала, что Марлина хочет своего... уважения. Хотя сама Серафина никогда не считала зазорным получать что-то без усилий и верила, что, будучи сестрой главы пакта Анселя, нет ничего плохого в том, чтобы Марли жила хорошо — ведь как хорошо живут сейчас жители деревни! Она следовала за Анселем через жизнь и смерть, и Ансель относился к ней с безграничной добротой; она так любила Анселя, и Ансель тоже любил её... Так в чём была проблема? Это было совершенно разумно! Но раз Марли хотела её уважения, то, как бы ей ни было не по себе, она должна была уважать её. — ...Марли. Всё ещё немного опечаленная, Серафина прошептала: — Даже так, ты ведь всегда будешь моей сестрой, верно? Марлина, подняв голову, одарила её мягкой улыбкой: — Пока это касается жизни, а не работы, я всегда буду твоей сестрой. Подавив желание сказать: «Почему мы должны быть такими категоричными?», Серафина ответила несколько удручённо: — Хорошо, Марли, я понимаю. С этого момента... я не буду приходить к тебе так небрежно, как только что. — Это Марлина, мисс Серафина. — У-у... Чувствуя неловкость, Серафина топнула ногой, подошла к Анселю и издала жалобный стон. Ансель похлопал девушку по голове: — Лучше прояснить всё сейчас, чем позволить конфликтам накапливаться, не так ли? — ...Да, спасибо, Ансель. Серафина сказала несколько уныло: — Если бы не твоё напоминание, я бы не знала, что Марли так себя чувствует... Марлина стояла прямо, не выказывая эмоций. — Не грусти, Марлина много бегала для меня в последнее время, а ты не проводила с ней много времени, так что это нормально — не понимать её мыслей. Ансель утешил её, затем повернулся к безмятежной Марлине и сказал с улыбкой: — Однако полагаться на собственную зарплату для оплаты питательных добавок — это действительно слишком сурово по отношению к себе... С этого момента, пока объём работы не уменьшится, следи за своим здоровьем и не стесняйся брать питательные составы и различные добавки у Райна. Выражение лица Марли слегка изменилось: — Пожалуйста, не надо... — Это не имеет отношения к Серафине, — мягко сказал Ансель. — Это мои инвестиции в тебя, моё признание твоих заслуг, Марли. — Я знаю, что твои коллеги — трудоголики, куда большие, чем ты. Способность твёрдо стоять на ногах при такой высокой интенсивности работы и заслужить одобрение Райна уже говорит о твоих способностях и ценности. — Нет... просто, просто более сложные задачи выполняют мои коллеги. Марлина, переполненная милостью, замахала руками: — Я выполняю только самую базовую координацию и анализ... Я не справлюсь с большинством задач. Ансель от души рассмеялся: — Как давно ты покинула территорию Красного Мороза? Если ты смогла начать с нуля и так быстро полностью вникнуть в их дела, как я мог позволить тебе работать сверхурочно вместе с ними? Я бы только держал тебя рядом с собой. Под внезапно засиявшим взглядом девушки тон Анселя был полон ободрения: — Ты уже превосходна, Марлина. В этом мире мало обычных людей, которые могут достичь того, чего достигла ты. Это моё признание тебя, не связанное с Серафиной. — К тому же... забота о твоём здоровье позволит тебе лучше помогать мне, не так ли? В глазах Марли больше не было колебаний или сомнений. Она ответила с радостью и энергией: — Да, господин Ансель! Когда Ансель собрался направиться в кабинет Райна, он по пути похлопал Марлину по плечу: — Продолжай в том же духе, я верю, что ты достигнешь больших высот. Под ласковым и пристальным взглядом Ансель и две его главы пакта вошли в кабинет. ---------- В кабинете Этот кабинет действительно внушал трепет, и это было не просто притворство, будто здесь игровая площадка для кошек. Однако большинство людей, увидев кошку, лениво развалившуюся на столе и вяло помахивающую хвостом, всё равно усомнились бы: «Неужели это действительно рабочее место?» Райн, глава [Сада], была исключительно грозным рэгдоллом с глубокими познаниями в области Эфирного домена. Кроме того, она обладала весьма уникальным статусом. — Лорд Ансель уже решил вопрос с той претенциозной юной леди? Райн лениво зевнула: — Столько проблем, а вам пришлось заниматься этим лично. — Что ты имеешь в виду? Серафина слегка нахмурилась. Эта странная кошка мгновение назад была весьма любезна с Марлиной; к чему такая внезапная перемена в поведении? — О, свирепый волчий зверь, дикарка, растоптавшая императрицу… Мисс Серафина, прошу прощения. Несмотря на эти слова, в её тоне не было ни капли искреннего уважения к Серафине. Лишь почувствовав на себе взгляд Анселя, Райн медленно поднялась и, используя свой зрелый женский голос, формально и почтительно поприветствовала Серафину и Равенну в знак вежливости. — Есть ли что-то особенно важное в последнее время? Ансель опустился в большое кресло за столом, ясно давая понять, что это место предназначено именно для него. — Северные территории доставили массу хлопот. «Железный Клинок», у которого было соглашение с «Серой Башней», внезапно переметнулся. «Железный Клинок» заключил союз с Восточным портом, намереваясь одним махом уничтожить «Серую Башню». Революционеры пользуются хаосом, становясь всё сильнее. Спокойно вылизывая лапы, леди Райн ответила: — Подробная разведка уже у вас на столе. Все приготовления завершены, ждём вашего приказа. — А Западные территории? — Бладдаст и Фирманент погрязли в ожесточённой схватке, но пространственная стабильность Западных земель ухудшается. За последние семь дней автоматически открылось двадцать три временных входа в «Загадку Нулевого Царства». Согласно вашим расчётам, это может быть связано с пропавшей Старшей принцессой. — … Ансель хранил молчание, его пальцы мягко постукивали по столу. — Что касается Восточного порта, там всё ещё интереснее. Кошка вытянула передние лапы, выгнула спину и роскошно потянулась: — Фумо считает, что в необъяснимой резне в рыбацкой деревне кроется нечто большее. Дальнейшее расследование подтвердило это, но продвигаться дальше довольно сложно. Стоит ли нам выделить туда больше персонала? — Да, безусловно. Люди из Восточного порта должны скоро прибыть… Воспользуйтесь этой возможностью, чтобы развернуть дополнительные силы. — Тогда, лорд Ансель, как насчёт Западных территорий? — Пусть этим займётся Шейдуэлл; они лучше всего подходят для таких мест. Независимо от того, присоединится ли Марлина к «Саду» или к Шейдуэллу, ни одна из этих организаций никогда не была просто учреждением, занимающимся внутренними делами Гидрала. На этаже [Сада] в настоящее время числится двадцать три официальных «сотрудника», но менее трети из них отвечают за координацию дел Гидрала. Остальной персонал курирует различные регионы всей империи. Иначе… как могли бы эти таланты, лично отобранные Анселем и каждый из которых ничуть не уступает Марлине, работать в десять раз быстрее обычного только ради политических дел Гидрала? Это было бы недооценкой их способностей, и если бы всё обстояло именно так, в чём был бы смысл административного персонала внизу? Благодаря годам развития и строгого отбора эти два института уже проникли в каждый уголок империи. Мальвер был прав: и Шейдуэлл, и «Сад» — это политические институты, но не только для дел Гидрала. Это личные инструменты Анселя, способные влиять на всю империю. В период упадка королевского рода Флеймфист их острота будет непревзойдённой. Ансель из Гидрала всегда умел пользоваться инструментами, даже с юных лет. Даже без главы пакта он остаётся непревзойдённым гением. Кратко ознакомившись с различными вопросами, Ансель уже уловил суть. Более важные проблемы придётся отложить до его возвращения. Обсуждать их здесь было бы недостаточно. — Если с Марлиной что-то случится, обязательно сообщите мне в первую очередь. — Лорд Ансель так беспокоится о ней, это из-за мисс Серафины? — Вовсе нет! — Серафина слегка оскалилась, выглядя довольно сердитой. — Это потому, что Марли сама по себе очень способная, это никак не связано со мной! — С точки зрения смертных, это действительно так… Райн, однако, небрежно заметила: — Но её потенциал на этом заканчивается. Скоро она осознает эту суровую реальность. — Ты… Прежде чем Серафина успела ответить, Равенна внезапно спрыгнула с плеча Анселя и безэмоционально направилась к Райн. Она на мгновение пристально посмотрела на кошку-рэгдолла, а затем внезапно наступила ей на морду. — Похоже, тебе не хватает должного уважения к нам. Щёлк — Эфирное огнестрельное оружие материализовалось из воздуха и было мгновенно заряжено. Равенна прижала дуло ко лбу Райн: — Мяукни для меня. — …Мяу. — Хм. — Равенна усмехнулась. — Я вижу твои амбиции, неужели ты думаешь, что Ансель их не видит? Веди себя прилично, домашняя кошка. Она проплыла обратно на плечо Анселя, даже не удостоив Райн взглядом. Даже после того, как Ансель покинул кабинет, Серафина всё ещё не могла осознать, что только что произошло. *** По пути назад мистер Ансель и две его главы пакта беседовали. — И что это было с этой Райн? Серафина выглядела озадаченной: — Коротышка, ты не похож на того, кто будет внезапно вести себя так властно без причины. — Разве не видишь? Её отношение к главам пакта совершенно ненормально. Либо она повреждена в уме, либо… она тоже хочет стать главой пакта, поэтому смутно считает себя равной нам. В этот момент Равенна недовольно покосилась на Анселя: — У тебя явно есть десятки способов поставить эту домашнюю кошку на место, почему ты заставил сделать это меня? — Потому что это показывает, что ты понимаешь меня. — …Льстец. — Э-э… э-э?! Серафина была крайне потрясена: — Эта кошка хочет стать главой пакта?! — Учитывая текущую ситуацию, вполне естественно, что у неё есть такие амбиции. Равенна небрежно заметила: — Хотя Ансель всё ещё сильнейший на бумаге, в этом хаосе никогда не бывает слишком много силы. Ансель определённо ускорит поглощение глав пакта, и эта кошка, вероятно, взяла это на заметку. Более того, предыдущее отношение Анселя к ней, вероятно, было слишком благосклонным… иначе она не была бы такой высокомерной. — …Так, в конце концов, возможно ли, что она притесняет Марли? Пытается быстро добиться успехов и присвоить заслуги? — Серафина мгновенно пришла в ярость. — Это, конечно, личный выбор Марлины. Ансель улыбнулся, успокаивая Серафину: — Если она не может угнаться за эффективностью работы других, другие естественным образом возьмут на себя её задачи, потому что никто не хочет тратить время впустую. А если всю работу делают другие, то оставаться там будет бессмысленно, поэтому Марлина постоянно подталкивает себя. — Я просто не ожидала… что она будет так решительна. Он повторил то, что сказал совсем недавно. — Э-э, Ансель, не надо, не недолюбливай Марли, думая, что она о себе высокого мнения, она на самом деле… — Как я могу недолюбливать её? Это хорошо, Серафина. Юный Гидрал вздохнул: — Я думал, её мышление уже таково, что она без колебаний использует все доступные ресурсы. Поскольку конечная цель Марлины — помочь мне, поддержание здоровья позволит ей лучше помогать мне, так что ей не следует так сурово обращаться со своим телом, верно? — …Похоже, так оно и есть. — Серафина кивнула, отчасти понимая. — Вот почему я сказал, что это хорошо — это показывает, что в глазах Марлины помощь мне — не вся её жизнь. Если бы это было так, ей не нужно было бы заботиться ни о чём другом; она могла бы просто делать то, что приносит мне прямую пользу. — Но она всё ещё заботится о своём достоинстве и защищает его, и это очень важно. — Тебе стоит поблагодарить меня, маленькая собачка. — Равенна слегка приподняла подбородок, нежно потирая щёку Анселя ногой, облачённой в чёрный чулок. — Если бы не я, Ансель сейчас не заботился бы так сильно. — Во-первых, я не маленькая собачка! Во-вторых… Ансель по своей природе хороший человек, как он мог не заботиться! — … — Равенна с изумлением посмотрела на Анселя. — Какую странную личность ты создал перед ней? — Злодея. — Ансель пожал плечами. — Тогда почему она всё ещё любит липнуть к тебе? — Тогда почему ты всё ещё любишь тереться о моё лицо? — Я не трусь. Равенна безэмоционально убрала ногу. Серафина тем временем обдумывала слова Анселя, не особо обращая внимания на это маленькое взаимодействие. Достоинство… Речь действительно идёт о достоинстве. Сердце юной девушки наполнилось невыразимой меланхолией. Марли уже приняла своё решение… Должна ли я тоже найти способ двигаться вперёд? В этой хаотичной империи любое место может стать моим охотничьим угодьем, особенно учитывая моё нынешнее состояние… Мисс Волк слегка сжала кулак, по-видимому, решив, куда она отправится дальше. ---------- Том 3 Глава 526 Поместье Гидрал на Территории Гидрала куда менее роскошно, чем особняк в Столице. Всё это из-за причуд леди Аннелизы, которая сочла оригинальное поместье слишком большим и пустым. Так что Фламель внёс кое-какие изменения в родовой дом. Теперь, даже без Аннелизы и Фламеля, поместье не кажется пустым; напротив, оно стало довольно… оживлённым. Бум! Бум! Бум! На обширной лужайке не смолкал грохот выстрелов. Равенна, сидя под зонтиком с книгой, подняла взгляд на высокую фигуру, мчащуюся к ней сквозь шквал огня парящих пушек, и слегка нахмурилась. — Это поистине… чрезмерная духовная сущность. Пробормотала учёная, поднимая руку посреди всё приближающихся и возбуждённых раскатов взрывов. Свирепый волчий зверь, возвышающийся на два с лишним метра, с волчьими ушами и хвостом, рассмеялся, прорываясь сквозь бесконечные взрывы. Она прыгнула в небо, и на её кулаке сгустился красно-чёрный вихрь энергии, напоминающий голову рычащего волка. Удар Серафины обрушился на Равенну с неудержимой силой. Однако бесконечный поток железисто-серых частиц мгновенно выстроил над Равенной девять слоёв щитов. Казалось бы, непобедимый красно-чёрный свет смерти разбил шесть барьеров, прежде чем бесследно рассеяться. Серафина приземлилась, и в её лоб тут же упёрлось дуло парящей пушки. Из него вырвался ослепительно-белый свет, окутавший всю её голову. Серафина даже почесала лицо рукой, подавшись головой вперёд, прямо в перегруженный поток энергии пушки. — У тебя наверняка припасено ещё немало трюков. Серафина, чья голова всё ещё находилась в ослепительном луче, раздражённо произнесла: — Разве прошлый удар не должен был пробить бездну в земле? — Такой эффект был возможен только при поддержке и усилении Анселя. Равенна поправила свои морские очки и посмотрела на Серафину: — Ты правда думаешь, что Ансель просто сидит там и дёргает за рычаги? Без усиления силы Гидрала мощь механического спуска не достигла бы такого уровня. — Будь то огромное количество эфира или бездна, к которой даже я, как Глава бездны, не могу легко прикоснуться — всё это требует помощи Анселя… К тому же, это всего лишь спарринг. Ты уверена, что хочешь зайти так далеко? — Такой спарринг для меня бессмысленен… Хватит уже! Почему ты всё ещё стреляешь?! Раздражённая Серафина схватила нацеленную ей в голову пушку, раздавила её и отшвырнула в сторону. Затем она с грохотом ударила руками по круглому чайному столику: — Коротышка… кхм! Равенна! Равенна, подперев подбородок рукой, равнодушно отозвалась: — М-м? Тело Серафины постепенно вернулось в обычное состояние, пушистые волчьи уши и хвост втянулись. Она прочистила горло и несколько неловко произнесла: — Ты ведь Глава пакта Анселя, верно? — Да. — Значит, ты определённо хочешь, чтобы Ансель стал сильнее, верно? — Да. — А значит, ты хочешь, чтобы и я стала сильнее, верно? — … После короткой паузы миниатюрная Равенна потёрла виски. — С чего ты взяла, что я могу помочь тебе стать сильнее? Она с щелчком закрыла книгу и бесстрастно посмотрела на Серафину. — О чём ты только думаешь, самодовольная женщина! Серафину раздражало кислое выражение лица Равенны — хотя та часто ходила с таким видом, это всё равно злило Серафину. — Я хотела спросить тебя, что ты думаешь… Знакомый аромат издалека прервал слова Серафины. Она удивлённо обернулась и увидела Анселя, приближающегося с каким-то молодым человеком. — Ансель! Девушка взволнованно помахала ему и уже собиралась побежать навстречу, но остановилась, заметив юношу позади него. …Боевое намерение. Дикие тёмно-красные глаза Серафины слегка расширились, на лице отразилось недоверие. Сила Главы ветра пронеслась мимо юноши, неся в себе лёгкую враждебность и острое боевое намерение. — Ты и правда спарринговалась с Сери, Венна. Ансель, приближаясь к ним, взглянул на спину Равенны и усмехнулся: — Я думал, ты всё время проводишь в библиотеке. Коллекция Территории Гидрала намного превосходит ту, что в Столице. Услышав это, Серафина снова остолбенела. Она повернулась к Равенне, полная замешательства: — Разве ты не говорила, что Ансель попросил тебя спарринговаться со мной? — … Равенна сделала вид, что не расслышала вопроса Серафины, и повернулась к Анселю, который внезапно пришёл их искать. На её тонких бровях промелькнуло недовольное раздражение. Если бы не незнакомец за спиной Анселя, она могла бы выпалить: «Мелкий ты сорванец». — Я хотела спросить тебя. Она слегка прищурилась: — Почему ты не занят своими делами? Зачем пришёл искать нас и притащил с собой такого… Миниатюрная учёная усмехнулась: — …многообещающего молодого колдуна. Серафина склонила голову, озадаченная. Столкнувшись с недовольным взглядом Равенны и озадаченным видом Серафины, Ансель подвёл юношу к девушкам. Он слегка наклонил голову и взглянул на молодого колдуна за своей спиной: — Представься коротко, Джеральд. Юный колдун отвесил безупречный дворянский поклон, затем слегка вскинул подбородок и с большой уверенностью произнёс: — Доброе утро, уважаемые Главы пакта. Я Джеральд Хайнекен, арканный колдун четвёртой ступени, в настоящее время служу… главным колдуном лорда Анселя. Его представление было кратким и по существу — имя, ранг и должность, ничего лишнего. Такое прямое вступление обнажило его острую уверенность. Серафина подошла к Равенне и прошептала: — Что такое арканный колдун? — Существует так много ветвей колдовства, что даже сами колдуны не могут уследить. Любой, кто выучит пару странных заклинаний, может заявить о новой ветви. Ответ Равенны казался не столько ответом на вопрос Серафины, сколько оценкой этого «главного колдуна». — Но арканные колдуны — самые ортодоксальные, мейнстримные, классические, традиционные… хех. Равенна, унаследовавшая бунтарские идеалы своего деда и считавшаяся в мире колдовства неортодоксальной, издала презрительный и насмешливый смешок. — Ансель, — она повернулась к Анселю, игнорируя Джеральда, — я не знала, что у тебя есть такой, так сказать… «главный колдун». Она слегка вскинула подбородок: — И какое место это отводит мне? ---------- Том 3 Глава 527 — Пфф... Серафина, случайно издавшая этот звук, тут же прикрыла рот рукой. Встретившись с насмешливым взглядом Анселя, она смущённо кашлянула: — Я просто... эм... вспомнила кое-что забавное. Равенна вздохнула, приложив ладонь ко лбу: — Ансель, ты правда... — Не волнуйся, в этот раз не ты. Ансель похлопал Джеральда по плечу, ободряюще глядя на юношу: — Джеральд, твой противник — не Арло. Он указал на Серафину, которая потирала щеку, и улыбнулся: — Если продержишься десять раундов против Сери, станешь моей Главой магии. — ...Лорд Ансель, это... Джеральд, почувствовав себя уязвленным, хотел было возразить, но осекся. Он посмотрел на беловолосую девушку, чья слава давно затмила известность Равенны — безумную и чудовищную особу, известную на всю империю тем, что осмелилась ударить императрицу. Глубоко вздохнув, он произнес: — Я понял, лорд Ансель. Джеральд почтительно и преданно склонил голову перед Анселем: — Если такова ваша воля, я сделаю всё, что в моих силах... чтобы оправдать ваши ожидания! Когда юноша поднял голову, в его глазах пылали решимость и боевой дух. — Прошу, мисс Марлоу. Кольцо на его руке излучило звездное сияние, и невидимая, но мощная волна энергии пронеслась по залу, заставив глаза Серафины блеснуть. — Ты... — осторожно спросила она, — ты уверен, что хочешь сразиться со мной? — Вы — верное копье и щит лорда Анселя. Я верю, что даже на третьей ступени вы обладаете силой, превосходящей большинство четвертых ступеней в этом мире. Поэтому я выложусь на полную, но... прошу, будьте осторожны. Джеральд, сжимая звездный свет, заявил: — Я не из «большинства». — Э-э... ладно, тогда удачи. Серафина почесала затылок и направилась к большой открытой площадке, которую Равенна недавно подвергла бомбардировке, но которая осталась невредимой. В этот момент Ансель уже подошел к Равенне со спины и потянулся, чтобы ущипнуть её за гладкие, нежные щеки. — ...Отпусти, это скучно. Равенна недовольно шлепнула Анселя по руке, но он и не думал её отпускать. После ещё нескольких шлепков, не заставивших Анселя отступить, ученая леди лишь напустила на себя суровый вид, позволяя ему продолжать щипать её. — Честное слово, — пробормотала она, — как думаешь, сколько раундов этот парень продержится против твоей волкодавки? Ансель молча выставил перед Равенной пять пальцев. — Пять раундов... я так и думала. — Нет. Юный Гидрал наклонился, приблизив лицо к лицу Равенны, и они вместе посмотрели на Серафину, разминавшую запястья. — Пять секунд. Четыре секунды спустя Серафина подбежала к Анселю с ужасом на лице. — Ансель, Ансель! Я не хотела его убивать! Откуда мне было знать, что он так преувеличил свои способности, а потом... — Почему ты сразу объявила его мертвым? — Ансель с интересом посмотрел на взволнованную Серафину. — Он просто тяжело ранен; недели отдыха будет достаточно. — Я... я испугалась, что ты подумаешь, будто я хотела его убить. Серафина виновато втянула голову в плечи. — Этот парень, ну правда, если не можешь подтвердить слова делом, нечего так хвастаться! — Но Джеральд действительно мой главный колдун, и он действительно очень силен. Ансель взъерошил волосы Серафины. — Ты сильнее, Серафина. Тебе остался всего шаг до прорыва на четвертую ступень. Успокоившись, Серафина рассмеялась, но смех вскоре стих. — Но я не могу найти ту самую важную точку. Девушка сказала это с некоторой грустью: — Мне всё время кажется, что я могу пробить этот барьер одним ударом в любой момент, но в то же время он кажется таким далеким. Серафина, обычно не любившая читать, даже перерыла книги, узнав, что вознесение и трансформация после третьей ступени происходят благодаря более глубокому овладению сущностью экстраординарного существа. От юного принца, только что взошедшего на трон, до юного наследника, держащего скипетр... Серафине нужно было постучаться в эту дверь, чтобы глубже понять сущность зверя. Амбиции, жажда битвы... Серафина чувствовала, что ей не занимать этих качеств, но она всё равно не могла распахнуть дверь на четвертую ступень. Чего ей не хватало? Серафина не знала. Она могла лишь списать это на нехватку реального боевого опыта, где решается вопрос жизни и смерти. Ансель, видя приунывшую Серафину, молча нежно погладил её по голове. Равенна посмотрела на Анселя, её выражение лица стало задумчивым. — Так он действительно твой главный колдун? Равенна бросила взгляд на Джеральда, «мертво» лежащего на земле, помогая Анселю сменить тему. — Разве не похоже? — Как твой главный колдун может быть всего лишь на четвертой ступени? Ансель улыбнулся: — Акцент на слове «мой», а не «главный». Равенна поняла. Она холодно фыркнула: — Как и ожидалось, осторожный сопляк без чувства безопасности. Несмотря на свои слова, Равенна тихо взяла Анселя за другую руку. Наследие и сила Гидрала, безусловно, могли привлечь множество экспертов пятой ступени. Однако Фламель был одним из наименее амбициозных Гидралов за тысячу лет, и его силы не были велики. Тем не менее, если бы Ансель захотел, ему было бы несложно найти экспертов пятой ступени для работы на себя. Но таких людей Ансель использовал бы лишь временно, никогда не рассматривая возможность по-настоящему поставить их под своё командование. — В изначально предначертанном будущем... Ансель посмотрел на уносимого Джеральда и сказал то, чего девушки не ожидали: — Джеральд действительно мой главный колдун. — Что?! — Серафина была шокирована. — Правда? Он? Так... так когда ты... — Я же говорил, он не так уж плох; просто вы двое слишком сильны. Ансель беспомощно ущипнул Серафину за нос: — Ему в этом году двадцать пять. Через семь лет он достигнет пятой ступени, причем без моей помощи... Экстраординарное существо пятой ступени в тридцать два года — редкость в истории Империи. Невероятные таланты героинь заставляли их ошибочно полагать, что нынешние подчиненные Анселя слабы. На самом деле это было совсем не так. Просто их таланты были настолько исключительными, что даже судьба благоволила им, заставляя их казаться... неразумными. — И не только Джеральд, Райн тоже мой будущий Глава Пожирания. Ансель небрежно бросил ещё одну бомбу, ошеломившую девушек. ---------- Том 3 Глава 528 — Понимаю. Значит, ты раньше благоволил ему, заставив ошибочно поверить: «Я обязательно стану главой пакта», — что и придало ему уверенности, сделав таким высокомерным. Равенна задумчиво произнесла: — А что насчёт остальных? В том будущем ты заранее завербовал всех своих изначальных глав пакта? — В этом нет нужды. Ансель небрежно ответил: — Для меня их главное преимущество в том, что… я полностью их понимаю и могу легко контролировать. В том будущем, из-за влияния моей матери, мой выбор глав пакта был неразумным. Некоторые из них мне совсем не подходили. Смерть Аннелизы нанесла сокрушительный удар по будущему, которое Ансель рисовал в своём воображении. Пробудив духовную сущность, известную как [Погоня], он собирал глав пакта исключительно ради того, чтобы выследить убийцу, не заботясь об их характерах или моральных принципах, лишь бы их силы соответствовали его собственным. Это предопределило поражение высшего божественного существа, Анселя Гидрала, от рук четырёх героинь. В тот день его с презрением втоптали в грязь — его провозгласили первородным грехом, из-за которого Империя стагнировала почти десять тысяч лет, корнем всех страданий в этом мире, главным виновником краха и искажения человечества… Короче говоря, в тот день он наконец осознал, что его существование — величайший позор этой ушедшей эпохи. *** — В этом мире нет недостатка в выдающихся талантах, — небрежно заметил Ансель. — Раз я вижу так много, зачем ограничивать себя тем, что было у моего будущего «я»? Не забывай, он потерпел неудачу. — Значит, у тебя уже есть цель? — Равенна сразу всё поняла и слегка приподняла бровь. — Кто-то, кто может сравниться с нами? — Это, конечно, невозможно. Ансель усмехнулся: — Если мерить по вашим меркам, у меня было бы всего четыре… о, пять глав пакта. Серафина моргнула: — Значит, я самая сильная, да? — Хе-хе, Сери, безусловно, самая сильная. — Ура! Равенну слегка раздражала Серафина, и она отвела взгляд, подперев подбородок рукой. — Ансель, тебе лучше поскорее найти новых глав пакта. Судя по Джеральду и той домашней кошке, твои подчинённые уже начинают проявлять беспокойство. — Лучше пресечь подобные нереалистичные надежды как можно скорее, иначе это скажется на моральном духе. Эти последователи Анселя, которые были с ним долгое время, не собирались легко сдаваться из-за одной неудачи. Пока должность главы пакта не занимал кто-то другой, они никогда не падали духом. Сколько бы препятствий они ни встречали, они продолжали попытки, и если такие попытки становились слишком частыми… это действительно начинало влиять на моральный дух, как и сказала Равенна. «Сильнейшая» волчица, получившая подтверждение от Анселя, больше не имела возражений против новых глав пакта. Напротив, она с нетерпением ждала новых друзей, гадая, какими они будут. …Надеюсь, это не будет угрюмая женщина с вечно суровым лицом. …И лучше бы не какая-нибудь маньячка, способная управлять собственным телом, увеличиваясь, уменьшаясь и исчезая по своему желанию. — Если больше ничего нет, я пойду. Равенна убрала книгу, встала и безразлично произнесла: — Не проси меня снова спарринговаться с ней. Я очень занята. Ансель моргнул: — Но я не просил тебя спарринговаться с Сери. Разве я не был удивлён? Ты сама вызвалась. Равенна, уже сделавшая несколько шагов, остановилась, обернулась, вернулась на пару шагов назад и наступила Анселю на ногу, прежде чем раствориться в железисто-серых частицах. — Эта маленькая карлица такая упрямая, никогда не бывает честной. Серафина хмыкнула: — Если бы я дала ей волю, я бы давно её разоблачила! Девушка, произнося это с весёлой улыбкой, обняла Анселя: — Значит, Ансель всё-таки предпочитает прямолинейных девушек, вроде меня, да? Ансель посмотрел на Серафину, прижимавшуюся к нему своим мягким телом, и беспомощно улыбнулся: — Ты слишком прямолинейна, Сери. Почувствовав, как рука Анселя обхватила её талию, Серафина, хотя и недолго была знакома с днями формальных сражений рядом с Анселем, уже пережила достаточно частых и продолжительных столкновений, чтобы считаться закалённым «воином». Понимая скрытый смысл слов Анселя, она слегка покраснела, но всё же мягко проворковала: — Просто скажи, нравлюсь ли я тебе~… Когда девушка прильнула к нему, с неба внезапно опустилось чёрное перо. Ансель протянул руку, поймал перо и приподнял бровь. Серафина, обнимавшая его, тихо издала «а?» и слегка подалась вперёд, чтобы понюхать перо. — Этот запах… точно такой же, как в прошлый раз… — Ладно, у меня есть дела, Сери. Ансель небрежно позволил перу упасть, и, коснувшись земли, оно исчезло, словно пузырь. Серафина, которая хотела побыть с Анселем подольше, надула губы: — Ансель в последнее время такой занятой… — Ничего не поделаешь. Юный Гидрал достал из-за пояса грозную чёрную ручную пушку и быстро сжал свой скипетр. Чёрная голова змеи тускло поблескивала на солнце, выглядя торжественно и величественно. Он слегка усмехнулся и произнёс: — В конце концов, теперь я… «Тот, перед кем склоняются все нации». В этой хаотичной ситуации кто является самым неприкосновенным? Среди множества противников со скрытыми мотивами с кем больше всего стоит заключить союз? На уже раздробленной имперской карте кто обладает… единственной решающей силой? Ансель Гидрал в свои нежные шестнадцать лет не унаследовал силу божественного вида… — И всё же в этот момент он был самой твёрдой и надёжной силой в империи. И… И все верили, что он будет самой твёрдой и надёжной силой на их стороне. Потому что всё, что он делал в последние годы, было настолько безупречно — Ансель Гидрал был идеальным союзником, так считали все. Хотя первоначальный план Анселя не предвидел, что империя погрузится в раскол, ситуация всё равно развивалась выгодным для него образом. Это была рациональность, которую не могла изменить даже судьба. Это была неизбежность, созданная злодеем, который в юности решил бросить вызов судьбе, пройдя через долгие и тяжкие усилия. ---------- Том 3 Глава 529 В сознании Анселя вырисовывались имперские карты разных эпох. «Смерти» Императрицы и Эворы были необходимы, ведь только гибель божественных видов, стоявших выше всех, могла привести к переменам. Но как в том, изначальном будущем, закончили свой путь обезумевшая Императрица и жаждущая власти Старшая принцесса? Уж точно не из-за внешних сил, ведь к тому времени Гидрал давно ушёл в изоляцию. Фламель проводил всё своё время с женой и ребёнком, а тот Ансель временно отложил кровную месть, оставаясь рядом с родителями. Конец Эфесандер также проистекал из её патологического стремления к самосохранению — и вовсе не потому, что её рассудок окончательно помутился и она была поглощена пламенем истока. Эта самая абсурдная императрица в конце всех имперских правлений сделала выбор, которого никто не ожидал. Она бросилась в Затерянное море, надеясь найти хоть искру жизни у Призывателей Прилива. На этот немыслимый поступок намекали предыдущие действия Эфесандер — не стоит забывать, она даже подумывала превратить охотничьи угодья Эворы в пастбища для Призывателей Прилива. Однако в нынешней временной линии сила Анселя была явно надёжнее, чем у Призывателей Прилива. Эфесандер, считавшая Анселя главным средством, естественно, лишь держала идею о Призывателях в уме, не предпринимая активных действий. В той временной линии, столкнувшись с Эфесандер, бросившейся в Затерянное море, у Эворы было два выбора. Первый — ждать, пока Эфесандер потерпит неудачу и пламя истока вернёт её силу. Второй — найти способ перехватить и убить обезумевшую мать, захватив силу божественного вида. Эвора не осмелилась рисковать. Она не смела ставить на кон то, во что превратятся Эфесандер и Призыватели Прилива после слияния, или судьбу силы Флеймфист. Поэтому гордая и решительная Старшая принцесса без колебаний бросилась в Затерянное море. Так Императрица и её наследница погрузились в бесконечный океан. Последующие события Ансель видел лишь фрагментарно — ведь это была история о героинях, и поскольку большинство воспоминаний, связанных с ними, было стёрто, Ансель знал лишь то, что героиня Иса Зели, как Воля Небес, успешно победила Призывателей Прилива. Кем именно были «Призыватели Прилива» и кто из них — Императрица или Старшая принцесса — погрузился в Затерянное море, оставалось загадкой. Это волновало Анселя больше всего. Судьба, постигшая Эфесандер и Эвору… помимо разрушения незыблемого правления империи и погружения всего в хаос, была ли у неё другая, более значимая цель? Призыватели Прилива дремали в Затерянном море бесчисленные века, почти не угрожая суше. Почему героини рискнули крахом континента, чтобы спровоцировать войну шестой ступени? Могло ли это быть связано с матерью и дочерью из Флеймфист? На рассвете того дня, даже будучи охваченной пламенем истока, Эфесандер отчаянно сражалась, превратившись в пылающую комету и рухнув на восток. «…Она должна была обратиться в ничто под воздействием пламени истока. Как Призыватели Прилива смогли использовать её силу?» Размышлял про себя Ансель, мягко поглаживая холодную змеиную голову по пути в гостиную. «И если Эфесандер, благодаря моим интригам, лишилась потенциала быть использованной вами, то ваше внимание… неизбежно переключится на Эвору». «Эвора… хе-хе». Хотя «совершенно глупое» самопожертвование Равенны привело к провалу самого важного плана, лишив Анселя шанса доминировать над всей империей с абсолютной властью, это не означало, что он не знал, что делать дальше. Юный Гидрал положил руку на дверь. Давай, новая игра, очередная решающая битва. Решительно прошептал он про себя, без тени безумия или ярости, и толкнул дверь. — Лорд Гидрал! В гостиной сидевшая на диване статная женщина немедленно встала и присела в реверансе перед Анселем: — Намо действительно не смог вырваться, прошу простить его отсутствие. Тот Намо, о котором она говорила, был герцогом Азурголд из Западных земель, Намо Азурголд. Учитывая её фамильярность при обращении к герцогу, её собственный статус был, несомненно, выдающимся. Юлисса Азурголд, третья жена герцога, а также, ну… сестра герцога. Позиция леди Юлиссы была ясна с самого начала — только сам герцог был достоин вести беседу с Анселем. Однако из-за невозможности присутствовать, ей пришлось встретиться с Анселем вместо него. Её манера обращения к Анселю была ещё более интригующей… было трудно понять, является ли это отношение чисто уважительным или это форма прощупывания почвы. — Ситуация на Западе действительно хаотична; я, естественно, могу понять трудности герцога Азурголда. Ансель улыбнулся и жестом пригласил Юлиссу сесть. Он занял место на диване напротив Юлиссы, слегка откинувшись на подушки, скрестив ноги и соединив кончики пальцев, излучая атмосферу непринуждённости и спокойствия. — Более того, одного визита госпожи достаточно, чтобы продемонстрировать искренность герцога Азурголда. Юлисса, сидевшая боком с элегантно скрещёнными ногами, мягко заправила прядь волос за ухо, излучая шарм зрелой женщины в каждом движении. Она тихо произнесла: — Но вы — великий Гидрал, вся империя должна почитать вас. Это всё ещё наше упущение, поэтому… Она пододвинула чёрную шкатулку, которая стояла на журнальном столике. — Небольшой знак извинения. Женщина аккуратно сложила руки на коленях и слегка склонила голову в знак уважения. — Прошу Лорда Гидрала простить грубость Намо. Ансель не отказался; он даже открыл шкатулку прямо перед Юлиссой. Внутри был древний сферический артефакт и чисто чёрное кристаллическое ядро. — Реликвия Династии Покорителей Неба и кристалл тёмного дракона… Ансель закрыл шкатулку с лёгкой улыбкой. — Столь экстравагантный подарок просто в качестве извинения? Юлисса тихо ответила: — Это также знак признательности Намо и моей. В конце концов, за последние несколько лет ведения дел Намо получил от вас большую помощь. Мы должны были найти способ отплатить вам. ---------- Том 3 Глава 530 Многие сокровища Западной территории были проданы по завышенным ценам через руки Анселя. Кроме того, наблюдалось значительное движение ресурсов и талантов. Ансель имел дело с имперской знатью с десяти лет, и его сеть партнёров была обширна. — Вопрос взаимной выгоды. Юный Гидрал произнёс это, но не отказался и принял дар. Проницательный герцог Лазурного Золота был, как всегда, остр на ум. Этот дар явно предназначался не самому Анселю, а двум его «возлюбленным» главам пакта. Такой подарок, очевидно, Ансель был более склонен принять. Теперь, когда были соблюдены формальности в виде явного уважения, смирения и выгод, пришло время перейти к сути дела. — Вы и герцог — оба деловые люди, которые ценят время. Ансель, откинувшись на спинку дивана, слегка приподнял подбородок и участливо помог Улисс начать разговор: — Какое дело привело вас сюда на этот раз? Улисс мягко улыбнулась: — Тогда я не буду тратить слова на пустяки… Лорд Ансель, есть кое-что, что я хотел бы вам показать. Слабый свет вспыхнул на кольце, надетом на её палец, и на ладони… появился сломанный зуб? — Такой маленький зуб дракона, — Ансель слегка приподнял бровь. — Дракончик, который только что вылупился? — Да, это зуб молодого Магматического дракона… и он был получен не в результате браконьерства. — … Глаза Анселя слегка сузились. Будучи высшими хищниками, драконы практически не имеют естественных врагов, но это не значит, что они могут игнорировать свои самые базовые биологические инстинкты — а именно, защиту своего потомства. Большинство драконов обитают в горах Небесного Пути, хотя некоторые разбросаны по всему континенту. В любом случае, безопасность драконят надёжно обеспечена. Если этот зуб дракона был получен не в результате браконьерства, это означает… что дракончик появился на поле боя, где происходил подтверждённый конфликт. А это может означать только одно — — Драконье бедствие. Ансель слегка постучал указательным пальцем, глядя на зуб дракона на ладони Улисс: — Всего через три года… грядёт очередное Драконье бедствие? Все четыре божественные расы страдают от мук абиссальной эрозии. Королевский род Флеймфист ищет возможность вознестись на седьмую ступень, сжигая и пожирая абиссальную эссенцию Гидрала, в то время как Гидрал сохраняет рассудок благодаря пламени Флеймфист. Эти двое — уникальная форма взаимного симбиоза. Итак… как же король всех драконов сохраняет рассудок под воздействием абиссальной эрозии? Ответ прост — бойня. Будучи вершиной зверей, какой ещё метод, кроме охоты и убийства, мог бы помочь ему выплеснуть бесконечные муки, терзающие его? Когда эрозия Короля Драконов достигает порога, он передаёт это безумие всем драконам, заставляя их спуститься с гор Небесного Пути и сеять хаос в мире. Даже драконята впадают в безумие, что приводит к катастрофическому событию, известному как Драконье бедствие. Сам же Король Драконов часто бродит по Загадке Нулевого Царства, бездумно высвобождая свою силу и принося бесконечные разрушения. Конечно, Король Драконов выбирает этот метод, чтобы облегчить собственную эрозию, а не только из-за присутствия Императрицы и Гидрала. Хотя эти две божественные расы империи не дают Королю Драконов начать массовую бойню, он также понимает: если он истребит самых перспективных людей, на ком тогда он будет вымещать свою жестокость? Кто станет лучшей добычей для драконов? Однако теперь, когда Императрица, вероятно, мертва, а Фламель опустился с шестой ступени в сон… Чудовище, восседающее на вершине горы Элизиан, уже бросило свой алчный взгляд на мир людей. — Да… разве это не абсурдно? Улисс вздохнула: — Угроза Короля Драконов неизбежна, но так называемые великие герцоги, которые претендуют на наследование славы империи, озабочены лишь борьбой за власть и взаимной резнёй. — Потому что они также знают, что Король Драконов не уничтожит империю полностью, в лучшем случае он будет относиться к ней как к охотничьим угодьям. Ансель усмехнулся: — Охоту всегда ведут драконы; сам Король Драконов в ней не участвует. Поэтому, даже если разразится бесконечное Драконье бедствие, у них всё ещё есть средства защитить себя. — На самом деле, в такие хаотичные времена их власть и сила проявляются ещё сильнее. Волнует ли это экстраординарных существ? Нет, не волнует. Король Драконов — не человек; его не заботит мирская власть. Ему нужна лишь добыча, чтобы отсрочить абиссальную эрозию. В этом отношении он не является врагом экстраординарных существ. На самом деле, он гораздо стабильнее, чем Император Королевского рода Флеймфист — как только его жажда убийства удовлетворена, драконы возвращаются в горы Небесного Пути. Король Драконов пренебрегает использованием своей силы на этом относительно небольшом главном плане; он предпочитает свободно бродить в безграничной Загадке Нулевого Царства, что больше соответствует его звериной природе. Раз уж это всего лишь так, о чём беспокоиться? Это просто Драконье бедствие, которое случается раз в несколько десятилетий… Как сказал Ансель, без грозных врагов как экстраординарные существа могут продемонстрировать свою силу? Поэтому великие герцоги на самом деле не беспокоятся о потенциальной катастрофе, которую может принести Король Драконов — если настаивать на том, что Король Драконов может убить их всех в любой момент, то какая божественная раса не сделала бы того же? Если Король Драконов может внезапно сойти с ума, разве не могут сделать то же самое Императрица или Гидрал? Выживая таким образом более тысячи лет, не о чем беспокоиться, или, вернее, беспокойство бесполезно. Западная территория, будучи ближе всего к горам Небесного Пути, больше всего страдает от Драконьего бедствия, но она же пожинает и наибольшую прибыль. Хотя это бедствие, но когда нагруженный сокровищами дракон бросается на вас в своём безумии, разве это не возможность? По этой причине, а также потому, что это регион, где чаще всего открывается временный вход в Загадку Нулевого Царства, Западная территория стала раем для искателей приключений, а управляют её владениями четыре великих герцога. Каждый дюйм Запада — это земля потенциальных возможностей. ---------- Том 3 Глава 531 Разумеется, самый известный делец Западных земель, Герцог Лазурного Золота, отправил на переговоры с Анселем не свою жену, и вовсе не из заботы о простых людях. — Вы и сами это знаете, лорд Ансель. Улисс бережно убрала сломанный зуб молодого дракона и серьёзно произнесла: — Изначально, когда разразилось Драконье бедствие, Западные земли более-менее объединялись для борьбы с безумными драконами. Но в нынешней ситуации… Бладдаст и Фирманент погрязли в смертельной схватке, и они ни за что не прекратят вражду, чтобы объединить силы. Виверн, который всегда был в выигрыше во время Драконьего бедствия, остаётся в стороне. Намо и я не сможем удержаться в одиночку… В таком случае безумные драконы, скорее всего, прорвут оборону Западных земель, пронесутся по всей империи и опустошат её, погубив бесчисленное множество мирных жителей. — Думаю… вы бы не хотели увидеть такую картину. Ансель не ответил на эту забавную любезность, а лишь улыбнулся и спросил: — И что же, по мнению Герцога Лазурного Золота, следует предпринять? Вам нужна моя помощь в борьбе с драконами? — Нет, нет… вы неправильно поняли, лорд Ансель. Улисс искренне ответила: — Борьба с Драконьим бедствием — это обязанность, передающаяся из поколения в поколение герцогам, охраняющим Западные земли. Как мы можем утруждать вас? Мы лишь надеемся, что вы сможете оказать содействие в одном деле… Она слегка подалась вперёд, её пышная грудь едва не вырывалась из плена платья, а зрелое, красивое лицо излучало глубокое и искреннее ожидание. — Если мы сможем захватить знаки отличия Герцога Виверна, даже вдвоём с Намо мы сможем противостоять Драконьему бедствию… Более того, если Герцог Виверн перестанет разжигать конфликт между Бладдастом и Фирманентом, война может закончиться быстрее. — Таким образом, — Улисс улыбнулась, — Драконье бедствие перестанет быть проблемой, а вы обретёте самых преданных друзей в Западных землях. — Намо и я готовы принять все ваши требования… все до единого. Голос женщины стал вкрадчивым, почти влажным. Она подалась вперёд, опершись руками о стол, и тугие, выпирающие формы, свисавшие вниз, напоминали большие веретена. Её наряд, по-видимому, был тщательно подобран — полупрозрачная ткань позволяла разглядеть соблазнительную кожу цвета слоновой кости на фоне великолепной чёрной вуали. А чуть ниже, округлые, манящие, спелые розовые бутоны, вызывающе дразнящие взгляд, были на грани того, чтобы открыться… Ансель подпёр лицо рукой, наблюдая за тем, как лицо зрелой женщины перед ним всё больше краснеет, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. Герцог Лазурного Золота — самый необычный среди тринадцати великих герцогов. Хотя три великих герцога Восточного порта тоже увлечены бизнесом, они питают глубокую жажду власти. Но Герцог Лазурного Золота другой — он действительно просто хочет заниматься бизнесом, наслаждаясь ощущением бесконечных денег, текущих сквозь его пальцы. В изначально запланированном будущем он переметнулся к революционной армии, возглавляемой героинями на поздних этапах войны, предоставив бесчисленные ресурсы и способствовав краху империи. Этому дельцу всё равно, кто находится у власти, именно поэтому он может дать такое обещание, сродни продаже самого себя. Конечно, есть ещё одна важная причина: Ансель создал безупречный образ в глазах всех великих герцогов, настолько идеальный, что даже такому дельцу, как Герцог Лазурного Золота, трудно найти к чему придраться. Сотрудничество с Герцогом Лазурного Золота, чтобы захватить знаки отличия Герцога Виверна, противостоять Драконьему бедствию, положить конец беспорядкам в Западных землях и получить огромный склад ресурсов… Звучит совершенно восхитительно, не правда ли? *** Территория Лазурного Золота, город Эвербрайт. Будучи главным городом территории Лазурного Золота, он расположен в самой плодородной части Западных земель, являясь крупнейшим вертепом порока во всём регионе и печально известным местом упадка. В самой высокой точке города Эвербрайт, в замке, накопившем несметные богатства, крепкий Герцог Лазурного Золота принимал солнечные ванны в замковом саду. Позади него Улисс холодно докладывала о результатах переговоров. — Значит… он отказал? Намо Лазурное Золото пробормотал, сцепив руки за головой: — Это на него не похоже… или ты не смогла передать свою искренность? — Хочешь, чтобы я разделась догола, как шлюха, перед ним, чтобы показать искренность? Улисс усмехнулась. — Ха, ты злишься? Быть в фаворе у этого юного Гидрала — честь, Улисс. Когда дело доходит до постели, ты кричишь громче всех, не так ли, моя дорогая сестра? Ты, вероятно, встала бы на колени и умоляла лизнуть его член, или, может быть, помассировала бы его своей грудью, ха-ха! Намо от души рассмеялся: — Думаешь, те смазливые мальчики, которых ты держишь, могут сравниться с ним? — В любое другое время я, может, и была бы в настроении для подобного, но только не при заключении сделки. У меня нет интереса использовать себя в качестве разменной монеты. Улисс произнесла каждое слово с расстановкой: — Это признак неполноценности. — Ты действительно уступаешь ему, нет, на несколько уровней ниже. Разве это странно? — лениво сказал Намо. — О… я понял. В присутствии более ценного, по-настоящему притягательного самца ты хочешь вернуть свою давно обесцененную девственность и достоинство. Он пожал плечами: — Когда я встречаю девушку, которая трогает моё сердце, я тоже становлюсь более приличным. Ну… вернёмся к сути. Как продвигаются остальные дела? — У него не было особой реакции на обращение «лорд Гидрал», похоже, он молчаливо принял его. — Вот как… — Намо задумался, поглаживая подбородок. — Что стало с нашим великим лордом Фламелем? Неужели он действительно исчез без следа? — Но Ансель не унаследовал силу божественного вида. — Ха, не забывай, он самый уникальный Гидрал. Герцог Лазурного Золота ухмыльнулся: — Возможно, с его точки зрения, жизнь, свободная от абиссальной эрозии, ценнее, чем эта так называемая божественная сила. К тому же… он сейчас всё равно обладает статусом, ничем не отличающимся от статуса божественного вида, не так ли? Для экстраординарных существ лучшим вариантом для достижения истинной свободы было бы немедленно объединить силы и осадить Анселя. Но в реальности всё далеко не так просто. Они осмелились сделать ставку на то, что Императрица и Гидрал будут сражаться друг с другом, потому что разрушения, вызванные битвой шестой ступени, неизбирательны. Выживание зависит от собственных способностей и судьбы. Однако… пойти против Анселя Гидрала, сразиться с тем механическим божеством, «Богом из машины», который той ночью мог на равных противостоять всемогущей Императрице… даже если они будут сражаться до смерти и сумеют убить Анселя, проблема в том, кто умрёт первым? Что, если кто-то подберёт остатки после битвы? Что, если кто-то заколеблется и предаст в последний момент? Когда каждый думает так, кто сделает шаг вперёд? Разве не лучше поддержать этого уникального, склонного к сотрудничеству и неагрессивного юного Гидрала? Возможно, он даже станет их величайшим союзником! Если только он не стремится стать императором, стать существом, стоящим выше всех, подобно Эфесандер, но без наследования силы даже божественный вид не может самостоятельно подняться с пятой ступени на шестую. Раз он не может стать этой абсолютной силой… зачем кому-то глупо становиться пушечным мясом? Пока хотя бы один человек думает так, экстраординарные существа пятой ступени не смогут объединиться, чтобы убить Анселя. Более того, наверняка найдётся не один человек, который думает именно так. — Эта сорвавшаяся сделка довольно неприятна… Герцог Лазурного Золота не мог понять, почему Ансель отказался, даже после того, как он, по сути, предложил безусловные условия, равносильные клятве верности. По его логике, весь этот процесс должен был быть чрезвычайно выгоден Анселю, без каких-либо минусов. Как самый квалифицированный делец, он никогда не уклонялся от оплаты своих долгов. Если бы Ансель контролировал Западные земли, землю чудес и возможностей, он не только получил бы доступ к огромному количеству тайных сокровищ, но и стал бы командовать многочисленными ассоциациями авантюристов и наёмническими группами… Почему этот юный Гидрал отказался? — Какую причину назвал наш лорд Гидрал? — не удержался мужчина. — На данный момент он не будет оказывать ни одному великому герцогу решительной помощи ни в каком важном деле, ни явно, ни тайно, независимо от того, станет ли это известно. — … Герцог Лазурного Золота слегка нахмурился. — Что это значит, он абсолютно нейтрален? У Гидрала глубокие корни, а его собственная стратегия и видение исключительны, поэтому ему не нужно время на накопление или наблюдение, чтобы оценить ситуацию… Какова его причина для нейтралитета? Пока Намо бормотал, обдумывая доводы Анселя, Улисс заговорила снова: — Он дал мне… очень важную информацию и сказал, что это компенсация за несостоявшееся сотрудничество. — Очень важную… — интерес Герцога Лазурного Золота разгорелся. — Какую информацию? Выкладывай! Выражение лица Улисс слегка изменилось, словно воспоминание об этих словах до сих пор повергало её в шок: — Он сказал… — «Однажды я встретил одержимого демоном искателя приключений, который был при смерти». ---------- Тень сомнения Возвращение Анселя не принесло значительных перемен на территорию Гидрала. С самого начала Ансель намеренно выстроил политическую структуру Гидрала так, чтобы она функционировала независимо от него, за исключением принятия крайне важных решений. В этой уже зрелой системе Анселю не требовалось часто вмешиваться. В том мире главная проблема такой структуры заключалась в том, что правителя легко могли отодвинуть на второй план. Но здесь это было невозможно — ведь даже если Ансель ничего не делал, его нельзя было сместить. На практике неизбежно возникали различные проблемы, и Ансель никогда не ожидал, что его подчинённые будут абсолютно лояльны и лишены личных желаний, посвятив себя лишь общественному благу. Это было попросту невозможно. Территория Гидрала никогда не была утопией; она просто была гораздо более развита, чем владения других великих герцогов. Марлина, которая усердно трудилась в этот период, прекрасно это понимала. Она обнаружила, что территория Гидрала не так уж… совершенна, как она себе представляла. Жадные люди оставались жадными, а тёмные уголки оставались тёмными. Однако по сравнению с любым другим уголком империи порядок и правила здесь казались более «целостными». Да, целостными. Откинувшись на спинку стула и глядя на маленький цветок, подумала девушка. Лорд Ансель сделал все правила более разумными. Хотя они не были лишены изъянов, он безмолвно связал воедино все нити, незаметно меняя состояние территории Гидрала. Он достиг… хрупкого равновесия. Это равновесие, которое Марлина не могла описать. Её всё ещё формирующееся мировоззрение не позволяло ей видеть мир так, как видел его Ансель, поэтому она не понимала, почему Ансель, который несомненно мог бы сделать «лучше» и ещё сильнее подавить человеческую жадность и тьму, всё ещё поддерживает статус-кво. Казалось, на его взгляд, это «лучше» на самом деле не подходило и не являлось благом. Тем не менее, у лорда Анселя наверняка были на то свои причины. Марлина протянула руку, чтобы нежно погладить хрупкие лепестки, и аромат белой орхидеи коснулся её носа. При мысли о лице Анселя на её губах появилась мечтательная улыбка. Происхождение «Сада» было не таким уж сложным; основывая его, Ансель просто исполнил желание своей матери, назвав организацию в честь страсти Аннелизы, вот и всё. Райн, умная кошка, в соответствии с пожеланиями Анселя, дарила каждому официальному члену «Сада» горшок с редкими и особенными растениями. Марлина не ожидала, что Райн подарит ей орхидею, и в ответ на её замешательство Райн сказала: — Ни жажды богатства, ни стремления к власти — этот цветок является подходящим символом твоей чистой и бескорыстной преданности. Эта оценка заставила Марлину немного смутиться, но при этом почувствовать огромную гордость. Подарок в виде этого цветка означал признание Райн её способностей как главы «Сада», а его символизм был подтверждением похвалы Райн в адрес её преданности. Для Марлины не было ничего более приятного. — Тебе так нравится этот цветок? Кошка появилась из ниоткуда, легко приземлившись на стол Марлины. Вздрогнув, девушка выпрямилась, но прежде чем она успела что-то сказать, мягкая лапа надавила ей на плечо. — Расслабься, — лениво произнесла Райн. — Время перерыва. Просто продолжай заниматься своими делами. Изнурительные десятикратные сверхурочные в «Саду» длились недолго, особенно после того, как Ансель вернулся и взял дела на себя. Марлина вскоре была освобождена от адской нагрузки, которую большинство людей не выдержало бы и полдня. Хотя работа оставалась довольно тяжёлой, для Марлины, способной выдержать десятикратное ускорение времени и работать бок о бок со сверхъестественными существами, такой уровень интенсивности был сущим пустяком. Она даже почувствовала лёгкую ностальгию по тем временам, граничащим с безумием, ведь она видела, как её способности заметно растут. «Лорд Ансель верит в мои способности. Он знает, что я могу выдержать и завершить испытания, и, действительно, я справилась». При этой мысли Марлина не могла не улыбнуться с чистым, девичьим очарованием. — Снова думаешь о лорде Анселе? — спросила Райн, лениво виляя хвостом. Марлина коснулась своего лица, немного смутившись: — Это так заметно, леди Райн? — Только лорд Ансель может заставить тебя так улыбаться. Кошка лизнула лапу: — В твоих глазах нет никого, кроме него. — Ах… это правда, — девушка застенчиво улыбнулась. — Мои безответные чувства, должно быть, кажутся вам довольно забавными, леди Райн. — Безответные… не совсем. Лорд Ансель очень высокого мнения о тебе. Райн сменила позу, сев и глядя на Марлину сверху вниз: — Но мне любопытно… стала ли твоя преданность лорду Анселю настолько глубокой, что граничит с одержимостью? Ярко-изумрудные глаза кошки сверкнули, заставив Марлину на мгновение остолбенеть. — …Преданность, — выражение лица девушки слегка изменилось, когда она посмотрела на Райн, — это самое важное качество для последователя лорда Анселя, разве нет? — Да, и я спрашиваю о степени. Райн, не смутившись слегка вопросительным и даже настороженным отношением Марлины, просто вильнула хвостом: — Ты умный человек, Марлина. Ты должна знать, что лорд Ансель совсем не любит фанатиков. — Ни «Сад», ни Шейдуэлл не приветствуют простых фанатиков. — Здесь одни хотят воплотить в жизнь чертежи, нарисованные лордом Анселем, другие — отплатить за доброту его воспитания, третьи — жаждут его мудрости, превосходящей века, а кто-то просто следует своим желаниям. Красивая и безобидная кошка-рэгдолл внимательно изучала обычную девушку, которая замолчала, и её зрелый женский голос эхом отдавался в ушах Марлины. — Мы преданы идеалам лорда Анселя, его доброте, его талантам, его силе, и в равной степени преданы нашим собственным… амбициям. — Но ты другая, Марлина. Помимо преданности самому лорду Анселю, чему ещё… ты предана? Райн слегка наклонила голову, говоря с огромным любопытством: — Если ничего больше нет, лорд Ансель не принял бы тебя в «Сад», какими бы исключительными ни были твои способности. Но, судя по моим наблюдениям за этот период… кажется, ты жаждешь только лорда Анселя. Так что причина, по которой лорд Ансель тебя не бросил, заключается лишь в… — …Мисс Серафине? Зрачки Марлины сузились до предела. …Невозможно. Конечно, у меня есть амбиции… Я давно обсуждала это с леди Аннелизой. Я давно поняла, что лорду Анселю не нужны просто последователи. Вот почему я должна вырваться из-под влияния Сери и доказать свою ценность и способности лорду Анселю, но… В её сознании эхом прозвучал шёпот: «А что, если с самого начала лорд Ансель приблизил тебя только из-за Серафины?» ---------- Том 3 Глава 533 Марлина всегда намеренно избегала этого вопроса, ведь, будучи умной девушкой, она прекрасно понимала, какую ключевую роль сыграла в том, как Ансель приручил Серафину. Всякий раз, когда она неизбежно думала об этом, она могла убедить себя лишь в одном: Ансель однажды сказал ей, что она и Серафина одинаково важны. Именно благодаря этим словам сердце простой и невинной деревенской девушки открылось. Марлина твёрдо верила, что Ансель не лжёт, поэтому мысль о том, что она была лишь инструментом для укрощения Серафины, не могла быть правдой. — Я не совсем уверена, леди Райн, — Марлина улыбнулась, взяв себя в руки. — Возможно, есть что-то… чего даже я не осознаю, но что лорд Ансель уже разглядел во мне. — Возможно, это не исключено, — мяукнула Райн, по-видимому, не придав значения ответу Марлины. Марлина не была расстроена небрежным равнодушием кошки. Проведённого вместе времени было достаточно, чтобы Марлина разглядела истинную натуру Райн за её очаровательной внешностью. Райн была чистой эгоисткой; следование за Анселем позволяло ей максимизировать собственную выгоду, поэтому она не жалела сил, помогая ему. Ансель, в свою очередь, щедро вознаграждал её, никогда не разочаровывая кошку. Это создало связь более крепкую, чем фанатичная преданность — отношения, основанные на взаимной выгоде и желаниях. Она та, кто «просто следует своим желаниям», как она сама и описала. Марлина также понимала, что описание Райн было самым точным, здоровым и разумным. Если бы организация состояла только из фанатиков Анселя, она была бы обречена. Именно потому, что у членов организации были и другие желания и мотивы, при условии верности Анселю, уровень эффективности «Сада» был столь высок. «Леди Райн… чего вы пытаетесь выведать?» — девушка молча размышляла. «Мои отношения с Сери? Моё положение в глазах лорда Анселя? Это всё, что вы пытаетесь выведать и спровоцировать?» Амбиции… Тонкие пальцы Марлины нежно сжались, и после минутного молчания она тихо произнесла: — Леди Райн, у меня есть к вам вопрос. — Слушаю. — Способы, которые вам известны, чтобы смертные могли превратиться в сверхъестественных существ… — девушка вгляделась в эти прекрасные изумрудные кошачьи глаза, говоря искренне: — Сколько их существует? «То, что я ищу в качестве предлога, — лишь способ направить разговор к моим "амбициям". Так что, как пожелаете, леди Райн. Я выложу всё как есть, и позвольте мне услышать… что вы скажете». Очаровательная кошка не проявила никаких явных эмоций, лишь лениво потянулась и медленно ответила: — Ну… есть три или четыре способа. Марлина выглядела удивлённой. — Неужели так много? — Поскольку это относительно известные методы, на самом деле путей не так уж много. Райн, вытянувшись всем телом, словно струна, с вытянутыми вперёд лапами, лениво продолжила: — Помимо самой известной «Воды Искупления», я знаю о двух методах принудительного вознесения на Небесном Пути, но они гораздо хуже, чем «Вода Искупления»… точнее, «Вода Искупления» — лучший комплексный метод превращения смертных в сверхъестественных существ. — Вы упомянули три или четыре способа. А как насчёт последнего? Голос Марлины стал очень тихим, с лёгкой дрожью, словно она решительно маскировала бушующие внутри эмоции — ведь она действительно едва могла сдержать своё желание. Поэтому её игра была безупречной. Девушка отчётливо увидела, как слегка изогнулся уголок рта этой, казалось бы, безобидной кошки. «…Как и ожидалось, вы намерены подтолкнуть меня к тому, от чего я не смогу отказаться? Если я не ошибаюсь, леди Райн, дальше вы должны сказать:» — Если хочешь стать сверхъестественным существом, почему бы не обратиться к лорду Анселю? Райн, как и ожидала Марлина, намеренно наживила крючок, сохраняя совершенно невозмутимый вид. После короткого молчания Марлина ответила с непоколебимой решимостью: — Вы знаете, что я этого не сделаю, леди Райн. — …Что ж, верно. Человек, который упрямо настаивает на распределении питательных добавок в соответствии с зарплатой, никогда не попросит об одолжении лорда Анселя — это совершенно выходит за рамки их нынешних возможностей. Райн снова села, её тон был сухим и деловым. — Это было бы полной зависимостью от связей мисс Серафины. — Всё так, как вы говорите, — Марлина слегка склонила голову. — Поэтому… даже если вероятность крайне мала, я надеюсь ухватиться за этот шанс собственными руками. С самого начала и до этого момента каждое слово, сказанное Марлиной в разговоре с Райн, было почти чистосердечным признанием, не оставляющим места для сомнений. «На этом этапе… вы должны раскрыть свои истинные намерения, леди Райн». — Хм… похвальная решимость. Райн хлопнула лапами, затем слегка подалась вперёд, и в её тоне, как и ожидала Марлина, проскользнули соблазняющие нотки, когда она прошептала ей на ухо: — Теперь я даю тебе эту возможность. Сможешь ли ты ею воспользоваться? Тело Марлины слегка дрогнуло. Не дожидаясь ответа Марлины, Райн продолжила сама: — Ты уже некоторое время занимаешься внутренними делами территории Гидрала, не подозревая о нашем истинном фокусе. — Восточный порт, который, кажется, скрывает великую тайну, и всё более хаотичные Западные земли… «Саду» и «Шейдуэллу» необходимо раскрыть информацию и истины, которые требуются лорду Анселю из этих двух мест. — Это чрезвычайно масштабная, сложная и трудная задача, поэтому нам приходилось работать круглосуточно в последнее время. Райн закружила вокруг Марлины на столе, её кошачья походка была лёгкой. — Под руководством лорда Анселя конкретные планы для этих двух регионов были в основном завершены. Теперь, естественно, планы нужно реализовать. — «Сад» отвечает за всё ещё упорядоченный и даже более процветающий Восточный порт; «Шейдуэлл» направится в хаотичные Западные земли, чтобы поднять там ещё большую бурю. — …Каждый выполняет свои обязанности, звучит как вполне разумное распределение, — тихо ответила Марлина. — Разумное? Движения Райн прекратились. Она внезапно приблизила свою голову к Марлине, и её прекрасные изумрудные кошачьи глаза сверкнули холодным светом. — Конечно, разумное. Лорд Ансель не совершает ошибок, но эта разумность всегда служит его целям. — Знаешь ли ты, какие ещё личности есть у лорда Анселя, помимо того, что он из рода Гидрал? — …Другие личности? — Великий Убийца Драконов, Теневой Клинок, Ткач Загадок… появляющийся из ниоткуда, совершающий бесчисленные подвиги и таинственно исчезающий вновь в последние полгода, словно легендарный искатель приключений — Фауст. ---------- Том 3 Глава 534 Фауст… Марлина знала, что это личность Анселя. В тот короткий день на чёрном рынке имперской столицы это имя оставило в её памяти неизгладимый след. — В последнее время многие пытались встретиться с лордом Анселем, но лично он принял лишь жену герцога Азурголда, и… — Кошачьи глаза Райн слегка сузились. — Я узнала об этом только на следующий день. Эта проклятая птица, прячущаяся в тенях, обошла меня, словно заявляя о своих правах. — Тебе не нужно скрывать это, Марлина. Как часть честной сделки, я должна сказать тебе прямо, что мне нужно. Намерения Райн наконец проступили наружу, когда она посмотрела Марлине в глаза, говоря размеренно: — «Сад» и «Шейдуэлл» всегда сотрудничали, но теперь лорд Ансель разделил нас на два блока для выполнения двух задач. Неудивительно, что итоговый результат определит, кто получит власть Главы Пожирания. И она нужна мне; она может принадлежать только мне. Марлина долго молчала, прежде чем озадаченно спросить: — Кажется, у меня нет способностей для участия в таком… состязании. — Нет, они у тебя есть — и вовсе не благодаря связям мисс Серафины. Холод в глазах Райн немного отступил, когда она протянула руку и мягко похлопала Марлину по плечу. — Я могу подтвердить, что лорд Ансель в облике Фауста вскоре направится в Западные земли… Он всегда справедлив и не будет проявлять предвзятости в этом испытании, но даже так, само его присутствие — огромная поддержка для «Шейдуэлла». Лорд Ансель будет наблюдать за действиями «Шейдуэлла» самым пристальным образом. — Поэтому… мне нужен кто-то, кто сможет приуменьшить положительное впечатление от «Шейдуэлла» в глазах лорда Анселя — разумеется, не саботируя их действия. Независимо от того, способна ты на это или нет, подобный поступок был бы верхом глупости. Райн заговорила мягко и вкрадчиво: — Я порекомендую тебя лорду Анселю, а тебе нужно лишь выполнять свои обязанности члена «Сада» рядом с ним… просто следи, чтобы он не слишком благоволил «Шейдуэллу». Ты ведь была отличным личным секретарём, не так ли? Лорду Анселю в облике Фауста понадобится кто-то, кто сможет в любой момент взять на себя решение мелких бытовых вопросов. Зрелый и чарующий женский голос сменил мягкие нотки на соблазнительные: — Подумай об этом. Если ты справишься достаточно хорошо, тебе, возможно, даже не понадобится моя помощь, чтобы получить шанс изменить свою судьбу. Более того, это редчайшая возможность провести много времени наедине с лордом Анселем. Действительно, с какой стороны ни посмотри, для меня нет никаких минусов. Исход борьбы между леди Райн и неизвестным главой «Шейдуэлла» остаётся неопределённым, но выгода, которую я могу получить, вполне осязаема. Нет причин отказываться, кроме… — Лорд Ансель согласится? — спросила Марлина. — Согласится ли он взять меня с собой? А как же «Шейдуэлл»… — Согласится, — уверенно ответила Райн. — Он осознаёт этот хрупкий дисбаланс, так что, если я порекомендую тебя, он непременно согласится. К тому же… лорд Ансель весьма к тебе расположен, не так ли, Марлина? — Что касается «Шейдуэлла», тебе не о чем беспокоиться. В конце концов, ты… — Райн замолчала, мягко потирая плечо Марлины своей лапой. — В конце концов, ты всего лишь новичок, а этот засранец очень горд. Они не будут настолько глупы, чтобы спорить с лордом Анселем из-за тебя. «Нет, это потому, что я всего лишь обычный человек, которого любой из вас может легко раздавить». Марлина мысленно добавила слова, которые Райн оставила невысказанными. «Потому что кто-то вроде неё, будь то в глазах главы «Шейдуэлла» или в твоих, леди Райн, — ничтожная фигура, не стоящая внимания». Возможно, вы, леди Райн, цените меня немного больше из-за этой сделки, но в сущности… «разницы нет». Марлина, думая об этом, тем не менее одарила Райн крайне взволнованной и благодарной улыбкой: — Почему я должна отказываться, леди Райн? Как вы и сказали, для меня нет никаких минусов. Она почтительно склонила голову. — Это я должна благодарить вас за то, что вы дали мне такую возможность. Благодарность была естественной, и Марлина не питала обиды за это «презрение». Потому что отношение Райн не было настоящим «презрением»… кто станет намеренно презирать муравья? «Шейдуэллу» было бы всё равно, что рядом с Анселем находится такой обычный человек, как она, и даже Ансель принял бы это предложение, потому что Марлина была достаточно «обычной» — так думала Райн. Иначе она не стала бы искать Марлину. Это было вовсе не презрение, а нечто куда более обыденное, нечто, что превосходило само презрение. Обыденность, которая постоянно жгла, терзала и колола достоинство Марлины. Эти высокомерные сверхъестественные существа, способные участвовать в борьбе за место главы пакта, думали, что раскусили Марлину, но на самом деле она разгадала все их мысли. Но что с того? Волновало бы это Райн? Даже если бы Райн узнала о осторожных и пытливых мыслях Марлины, ей было бы всё равно. Это была непреодолимая пропасть между смертными и сверхъестественными существами. Это было также бесконечное топливо, которое постоянно питало… растущее желание Марлины. *** Вместо того чтобы вернуться в свою резиденцию отдохнуть, Марлина решила отправиться в поместье Гидрал. Она не собиралась делать ничего самонадеянного, поэтому не планировала заранее сообщать Анселю об этом деле. Она пришла к Анселю просто потому, что Райн попросила её выполнить простую передачу дел, небольшую прелюдию, как выразилась кошка — хотя Райн говорила уверенно, она всё же была очень осторожна и внимательна к деталям. Следуя указаниям горничной, Марлина подошла к двери кабинета. Она слегка постучала и, назвавшись, получила разрешение войти. Девушка, поворачивая ручку, всё ещё размышляла о том, как подготовиться к поездке в Западные земли, и даже была взволнована мыслью о «долгом уединении». Думая об этом, она толкнула дверь и увидела… свою сестру, лежащую на столе, обнажённую, с раскрасневшейся и влажной кожей, и юношу, которого она так жаждала, державшего руки её сестры, словно вожжи дикой лошади. Он посмотрел на Марлину, слегка наклонил голову, и на его красивом лице появилась улыбка неотразимого очарования: — Не хочешь присоединиться к нам, дорогая Марлина? ---------- Том 3 Глава 535 В бескрайнем цветочном поле Ансель сидел, скрестив ноги, и мягко поглаживал Лоуренса по голове. — Поистине, превратности судьбы непредсказуемы, юный лорд, — пробормотал мышонок, лежа на коленях Анселя. — Я уже смирился с тем, что всё кончено. Ансель улыбнулся и перевел взгляд на скромную деревянную хижину. — Кто поспорит? Даже сейчас я порой поражаюсь сделанному мной выбору. — Ну, кхм, с моей точки зрения, конечно, я надеюсь, что юный лорд пощадит мою жизнь, — пропищал Лоуренс. — Но с точки зрения босса, если юный лорд унаследует силу, это избавит от множества проблем. — Разбираться с проблемами бесконечно лучше, чем сожалеть об ошибках. Сказав это, Ансель поднялся, и Лоуренс вскарабкался ему на плечо, выпрямившись и скрестив лапки на груди. — И правда, семья юного лорда так милосердна… куда лучше, чем семья императрицы: ты убей меня, я убью тебя… вечно грызутся друг с другом. Мышонок усмехнулся: — Окажись они в такой ситуации, они бы без колебаний перегрызли друг другу глотки, не говоря уже о каком-то раскаянии. Ансель лишь усмехнулся, не ответив. В следующее мгновение из ниоткуда рядом с ним возникла фигура Савиля. — Юный лорд, — старик слегка поклонился, — насчет поместья, требуется ли вам… — Нет, — юный Гидрал покачал головой. — Твоя единственная задача — защищать моего отца и мать, не более того. Остальное тебя не касается. — Ах… от этих слов мне становится очень стыдно, — Лоуренс почесал голову. — Хотя мы стали слабее, мы также освободились от ограничений, но всё равно не можем помочь юному лорду… С нами, юный лорд, вы могли бы покорить империю за два месяца. — Ты переоцениваешь себя или недооцениваешь тех скрывающихся крыс? Торадон материализовался рядом с Анселем, сначала поклонившись ему, а затем бросив холодный взгляд на Лоуренса. — Решение нашего юного лорда — самое верное. Не забывай о тех, кто однажды пытался убить леди… наш единственный долг сейчас — защищать мастера и леди. — Я никогда не говорил, что юный лорд неправ, и не оскорбляй мышей! — яростно пропищал Лоуренс, так как Торадон сравнил убийц Аннелизы с крысами. Ансель, давно привыкший к их перепалкам, спросил Торадона: — Как сейчас мои отец и мать? Даже лишившись титула Главы магии, Торадон, остававшийся одним из величайших колдунов мира, на мгновение замолчал, прежде чем тихо произнести: — Мастер и леди стабильны. Леди должна очнуться через шесть-семь лет, возможно, раньше, если воспользоваться помощью первоклассного колдуна душ или драгоценного артефакта души. Но мастер… Лицо юноши помрачнело от самобичевания, которое он не мог себе простить. — Я не могу определить время пробуждения мастера. Он потерял большую часть силы Гидрала, и время, необходимое для баланса и саморегуляции, будет… чрезвычайно долгим. Лоуренс и Савиль замолчали, а Ансель мягко улыбнулся, слегка похлопав Торадона по плечу. — Не волнуйся, это лишь вопрос времени. Мы можем подождать. — …Да, — Торадон склонил голову, ответив тихо, со сложным выражением лица. Хотя он всем сердцем поддерживал идею Анселя постоянно защищать Фламеля и Аннелизу, он, как и Лоуренс, чувствовал глубокую вину из-за того, что не мог помочь Анселю. Если преувеличить, то именно Ансель спас Фламеля и, в свою очередь, спас их самих — это было двойным спасением жизни для главы пакта. Более того, они всегда высоко ценили Анселя. Теперь, без помощи Фламеля и без их поддержки, в сочетании с ограниченным и всё ещё растущим числом глав пакта Анселя, положение Анселя, хотя внешне казалось нормальным, стало бы плачевным, если бы он сделал хоть один неверный шаг и попался кому-то. В таком случае, должен ли он помочь Анселю или продолжать защищать и следовать за своим мастером? Эта дилемма сильно тревожила Торадона. — Если… если Войд и Кристо вернутся, — внезапно сказал Торадон, — мы могли бы освободить несколько рук, чтобы помочь вам, юный лорд, и даже оказать поддержку по мере необходимости. Торадон, естественно, имел в виду Главу тьмы и Главу бездны Фламеля, которые всё ещё находились на другом конце континента. Но будь то пересечение гор Небесного Пути или самостоятельное путешествие через Затерянное море, было неясно, могли ли они, будучи главами пакта, совершить такой подвиг, не говоря уже о нынешнем времени. — Но, честно говоря… — тон Лоуренса был довольно серьезным, — даже если бы шанс был… действительно ли они вернутся? Торадон на мгновение остолбенел, а затем холодно усмехнулся: — Это верно, кто знает, что они выберут. Для Фламеля лояльность, безусловно, была одним из жестких критериев отбора глав пакта, но в отличие от Анселя, который преследовал это условие почти патологически из-за судьбы. Пять глав пакта, находящихся сейчас на Ностроме, были самыми лояльными, в то время как двое других… прибывшие с другого континента, их выбор был действительно неизвестен. Тем не менее Ансель оставался очень спокойным, казалось, его не волновало, сможет ли он получить эту мощную поддержку. — Я уже говорил, вам не нужно беспокоиться о моих делах. Он отвел взгляд от маленького деревянного домика, его голос был почти полностью лишен юношеской наивности, неся в себе спокойствие и решимость, которые инстинктивно вызывали доверие. Торадон немедленно отдал честь, а обычно оживленный и озорной Лоуренс не сказал ничего остроумного. Только Савиль, после долгого оцепенения, склонил голову в знак приветствия Анселю. Он заботился об Анселе шестнадцать лет, и в момент рассеянности его юный лорд превратился из мальчика в лидера. Мало того, он действовал безупречно, без следа незрелости. Даже его простые слова несли в себе магическую силу, которая вызывала доверие и послушание. Лидер… мастер говорил, что юный лорд — прирожденный лидер, но он также говорил, что не желает, чтобы юный лорд становился лидером. У лидера слишком много бремени, и он не может жить свободно, но как Гидрал мог жить со связанными руками? Мастер ненавидел такую жизнь и не хотел, чтобы юный лорд жил так. — Существования Нострома уже достаточно, чтобы помочь мне. Паря над территорией Гидрала, он может избежать множества неприятностей. Глядя на глав пакта своего отца, Ансель продемонстрировал свою обычную мягкую улыбку, но теперь, по сравнению с почти маскообразной улыбкой прошлого, улыбка юноши была более искренней и живой. — Безопасность отца и матери вверена вам. Ансель мягко похлопал Лоуренса по плечу: — Защищайте их хорошо, это моя единственная просьба к вам. ---------- Том 3 Глава 536 — Будьте уверены, юный лорд, я буду есть! Э-э… кажется, сейчас я не могу, но неважно, я обязательно защищу вашу семью! Лоуренс энергично замахал лапой: — Предоставьте это мне! Юный Гидрал улыбнулся и повернулся к единственному выходу из цветочного поля. Поприветствовав Тайруса, охранявшего вход, он исчез из пространства. Лоуренс с тоской посмотрел на Анселя, а когда тот исчез, тут же поник: — Я тоже хочу отправиться в приключение с юным лордом… Можно мне отправить клона? — Юный лорд никогда не позволит тебе тратить силы, пока ты защищаешь мастера, — Торадон бросил взгляд на Лоуренса. — Перестань мечтать. — Я знаю! Я просто… я просто хочу помочь юному лорду! — Юному лорду это не нужно. Ты вряд ли будешь полезнее, чем та команда, которую он собрал сам. Торадон и Лоуренс снова начали препираться, и только Савиль обеспокоенно вздохнул. — Но юный лорд действительно… нуждается в помощи. Я имею в виду не того, кто будет помогать ему с делами, а скорее… скорее… Он не мог подобрать слов, чтобы объяснить, какого именно человека имел в виду. Юный лорд спас мастера и госпожу, спас его самого, но его будущее, казалось, становилось… всё тяжелее. Раз он не поглотил мастера, не переступил эту запретную черту, станет ли юный лорд менее… холодным? Действительно ли это хорошо? Савиль знал мысли и характер Анселя с самого детства и был свидетелем того, как Ансель изменился после той катастрофы — если сердце Анселя вернется к прежнему состоянию, как он встретит бесконечные беды этих лет? В будущем… будет ли он по-прежнему действовать так же решительно для достижения своих целей, как в прошлом? Старик не заботился о том, творит ли Ансель добро или зло; он лишь надеялся, что сердце Анселя, уже закаленное до решительности, не сорвется обратно в… изначальную муку. Надежда — это ведь хорошо, правда? Мисс Серафина и мисс Равенна — редкие добрые девушки; они помогут юному лорду, что бы ни случилось, они обязательно будут на его стороне. При этой мысли Савиль почувствовал огромное облегчение. Но… если бы нашлось больше людей, способных помочь нашему юному лорду, было бы еще лучше. *** — Ты уверен, что мне не нужно остаться и изучить Ностром? В кабинете Равенна, сидевшая на коленях у Анселя и читавшая книгу, задала этот вопрос. — Ты сама сказала, что это монстр, которого может контролировать только отец, — Ансель, читавший ту же книгу, что и Равенна, улыбнулся. — Создать такое простое средство сдерживания достаточно, нет нужды пытаться сделать что-то ещё. — Хм, это просто способ похвалить способности лорда Фламеля, — Равенна тихо фыркнула. — Я могла бы расшифровать принципы управления Ностромом, просто дай мне время. — Говорить «я хочу помочь тебе» в такой высокомерной манере… ты действительно нечто, Венна. Ансель улыбнулся и ущипнул Равенну за щеку. Миниатюрная ученая осталась бесстрастной. Она постучала маленькой ножкой, обтянутой полупрозрачным белым шелком, по ноге Анселя, но когда её пухлая пятка коснулась его ноги, это было больше похоже на массаж. — На твоем лице написано «самовлюбленность», ты тоже еще та штучка, маленькая проказница. Она поерзала, пытаясь спрыгнуть с колен Анселя, но злой Гидрал крепко обхватил её тонкую, мягкую талию. — Тогда скажи мне, — Ансель прижался лицом к маленькой щеке Равенны, радостно улыбаясь, — скажи, что не хочешь мне помогать. — Давай, «я, не, хочу, тебе, помогать», скажи это медленно, по одному слову. Мисс Равенна промолчала, лишь повернула голову и пять раз укусила Анселя за губы. — Ребячество. Бросив это слово, она превратилась в железисто-серые частицы и исчезла вместе с книгой. — …Зачем забирать книгу и называть меня ребячливым? Ансель со смехом покачал головой, встал и достал с полки новую книгу. Тем временем за дверью послышался очень знакомый голос. — Ансель, Ансель, можно войти! Ансель не ответил; дверь, которая уже была приоткрыта, ответила за него. Одна прекрасная девушка только что ушла, а пришла другая. Однако эта прекрасная девушка выглядела немного… странно. Она украдкой закрыла дверь, её лицо по какой-то причине было полно нерешительности. Но Ансель продолжал читать и не поднял на неё глаз. — Что случилось, Сери? Что-то не так? — спросил Ансель, переворачивая страницу. — Ну, это не совсем что-то… Нет, это что-то. Нет, нет… это нельзя считать чем-то — ах, я не знаю! Серафина, чьи мысли путались, не хотела больше раздумывать и прошептала: — Я просто хочу провести с тобой время, Ансель. Разве это запрещено? Ансель отложил книгу и не смог сдержать улыбку: — Когда я отказывал в такой просьбе? Девушка радостно подбежала к Анселю, плюхнулась на пол прямо у его ног, положив руку и голову ему на бедро. Ей нравилось быть так близко к Анселю; отдых на его коленях дарил ей чувство покоя, почти зависимость, от которой она не могла избавиться. Лежа на бедре Анселя, девушка-волчица полузакрыла глаза от комфорта, почти мурлыча от довольства. Но через несколько секунд её выражение лица испортилось, когда она дернула носом. — От тебя пахнет той малышкой… — пробормотала Серафина, подозрительно глядя на Анселя. — Она была здесь только что? — Да, она сидела как раз там, где сейчас ты. — Фу! Бесстыдница! Серафина, лежа на бедре Анселя, сердито раскритиковала её. Анселю это показалось забавным, и он промолчал. — Хитрая, хитрая… ненавижу. Серафина недовольно проворчала: — Совсем не открыто. — Хм? И что же хочет сделать «открытая» Сери? — …Э? Ах! Я, я просто хочу провести с тобой время, Ансель! С выражением «у меня есть другие мысли» на лице, Серафина поспешно замахала руками: — Я не хотела ничего делать! Не хотела, не хотела… Под всё более насмешливым взглядом Анселя щеки девушки покраснели. Не в силах вынести этого, она закрыла лицо руками и уткнулась в бедро Анселя, бормоча: — У меня, у меня есть другие мысли, но… но есть причина! Потеревшись лицом о бедро Анселя некоторое время, Серафина слегка повернула голову, открыв половину лица, и осторожно посмотрела на Анселя одним глазом. — Эм, Ансель… — Что такое? — Если я скажу, что хочу… хочу оставить тебя на некоторое время, ты разозлишься? ---------- Незаменимая Ансель не выказал удивления, лишь игриво накрутил на палец прядь белых волос Серафины: — Почему ты хочешь уйти от меня? Ты устала от меня? — Конечно, нет! Серафина едва не подскочила от шока: — Как я могу устать от тебя, Ансель? Я бы хотела быть с тобой каждый день, чтобы… Девушка запнулась, краснея: — Я… я и так провожу с тобой каждый день, чтобы… чтобы… — Я знаю, просто шучу. Ансель погладил её по голове так, как она любила больше всего: — Ты хочешь найти возможность для прорыва, верно? — Да. Серафина энергично закивала. — Я кажусь себе очень сильной сейчас… но на самом деле я всё та же, ни то ни сё, неспособная по-настоящему помочь тебе. Девушка-волчица перехватила руку Анселя, прижимая её к своей щеке, и, закрыв глаза, тихо произнесла: — Малышка может стать невероятно сильной, но я… В таких битвах я буду лишь обузой для тебя. — Я хочу стать сильнее. Раз я могу легко сражаться с теми, кто на четвёртой ступени, будучи на третьей, может быть… когда я достигну четвёртой, я смогу легко сражаться с теми, кто на пятой? Открыв глаза, Серафина посмотрела на него с надеждой и жаждой: — К тому времени я больше не буду обузой и смогу помочь тебе во всём! — Но… Серафина снова замялась: — Кажется, ты сейчас нуждаешься в помощи. Если я уйду, разве это не будет плохо? — Вовсе нет. Ансель нежно погладил Серафину по щеке: — Делай то, что хочешь делать, Сери, не только ради меня. — …Даже если я уйду на некоторое время, ты не попадешь в беду? — Кто вообще может доставить мне неприятности? Ансель не смог сдержать смех: — Им стоит молиться, чтобы это я не доставил неприятностей им. — И правда… Серафина задумчиво кивнула, а затем посмотрела на Анселя яркими, полными надежды глазами: — Значит, я могу идти? Ансель вгляделся в сияющее лицо девушки, и на его губах заиграла мягкая улыбка: — Конечно, Сери. Разве ты не ждёшь этого с нетерпением? Почему сомневаешься? — …Жду с нетерпением? Серафина коснулась своего лица, слегка озадаченная: — Я правда жду этого? Я… я не хочу уходить от Анселя! Её тон стал тревожным, отчего наша волчица выглядела невероятно очаровательно. Ансель ущипнул её за мягкую щеку, и его улыбка стала шире: — Уход от меня — это лишь предпосылка. То, чего ты действительно ждёшь, — это огромный мир за пределами. Как будущий Король Зверей могла бы довольствоваться тем, чтобы лежать у ног Анселя, словно домашняя собака? — Сери, ничто не может ограничить тебя, и я уж точно не твоя клетка. Глаза Анселя, более чарующие, чем обычно, и его нежные слова заставили сердце Серафины забиться чаще. Она не удержалась и крепко обняла Анселя за талию, ласково уткнувшись ему в живот, и прошептала: — Ансель… ты так изменился. — Разве? Я не чувствую никакой разницы. — Да! Девушка энергично закивала, её щеки пылали: — Ты нравишься мне ещё больше! С каждым днём всё больше! Она продолжала тереться о живот Анселя, словно щенок, её движения постепенно замедлялись. — Ансель… Она опустила голову, её голос стал мягким, влажным и… порочным, совершенно не соответствующим внешности волчицы: — Я не знаю, как долго пробуду вдали от тебя, поэтому… перед тем как я уйду — — Я хочу, чтобы Ансель… заполнил меня. Она выпрямилась, прикусила его ремень и прошептала ему на ухо, обжигая горячим дыханием: — Будь груб, как будто дрессируешь собаку, хорошо? *** В растрепанном кабинете изможденная Марлина лежала на диване, тяжело дыша. Она могла лишь наблюдать за покачивающимся телом сестры затуманенным взором, прислушиваясь к её радостным и блаженным звукам. Она тоже хотела быть как Серафина: чтобы её тянули за ошейник сзади, прижимали к полу, а запястья, связанные ремнём, вдавливали в стену. Но сейчас она могла лишь смотреть, и если так пойдёт дальше, она, возможно, не сможет даже этого. Марлина любила этот экстаз, но знала — и была благодарна — что не была безнадёжно зависима от него. — Мистер… Ансель… Тихий шёпот девушки, произносящей имя возлюбленного, был мечтательным и далёким. Она даже забыла о цели своего визита, её мысли парили где-то в облаках. К чему я на самом деле стремлюсь? Чего я желаю, помимо мистера Анселя? Какими качествами я обладаю, что заставляют мистера Анселя не отбрасывать меня, как других женщин, жаждущих его? Мистер Ансель… вы действительно признаёте меня? Я так же важна для вас, как Серафина? Умная девушка знает многое, но она также умеет убегать от реальности. Мистер Ансель… Мистер Ансель. Я буду следовать за вами, не оставляйте меня позади. С этими мыслями Марлина погрузилась в глубокий сон. Когда она проснулась, то обнаружила, что чиста и одета в свежую одежду. — Проснулась? Мягкий голос эхом отозвался в комнате, и Марлина тут же села, нервно глядя на молодого человека, сидевшего за столом. — Прости, я немного увлеклась с Сери, и это отразилось на тебе… Ты в порядке? — Нет… Это моя собственная слабость, что я не смогла развлечь вас. Марлина застенчиво сжала свои всё ещё слабые ноги: — Прошу прощения, мистер Ансель. — Позволять леди извиняться за такое — не по-джентльменски. Ансель улыбнулся: — Итак, что привело тебя сюда? — Ах, леди Райн прислала меня. Есть несколько вопросов, требующих вашего внимания… Передав сообщение и вручив документы, Марлина с трудом поднялась с дивана и слегка поклонилась: — Тогда я откланяюсь, мистер Ансель. — Подожди. Ансель окликнул Марлину, жестом приглашая её подойти ближе. Девушка, не уверенная в намерениях Анселя, но наполненная смесью предвкушения и восторга от недавних событий, приблизилась к нему. Однако Ансель лишь достал из ящика кольцо и протянул его ей. — Ты знала, что Сери хочет отправиться в приключение, Марлина? — …Да, я знаю. Мисс Серафина упоминала об этом. Девушка почтительно склонила голову. Ансель не стал комментировать формальность Марлины, вместо этого мягко произнеся: — В кольце много необходимых вещей для её путешествия. Она склонна уходить импульсивно, вероятно, без должной подготовки. Она вряд ли увидится со мной сегодня, так что, пожалуйста, передай это ей. — Мистер Ансель, вы… подготовили это давным-давно, не так ли? — С её прозрачной натурой, кого она вообще может обмануть? Ансель улыбнулся, его глаза излучали чистое тепло и привязанность, что Марлина легко заметила. — Хотя я поощряю её стремление следовать своим желаниям, — он тихо вздохнул, опустив взгляд, — мысль о её отсутствии заставляет меня чувствовать одиночество. — …Ах, не говори Сери об этом, иначе она не уйдёт. — Ты слишком много думаешь. Марлина улыбнулась: — Я бы никогда не была столь нескромна, мистер Ансель. — …Нескромна? Ансель взглянул на Марлину, погрузившись в раздумья, но в конце концов тепло улыбнулся: — В любом случае, спасибо, что выполнила это поручение, Марлина. — Да, тогда я откланяюсь. — Постарайся, Марлина. Отчёт Райн высоко отзывается о тебе… Она никогда не раздаёт такую похвалу легко. Глядя на изящную спину девушки, Ансель подбодрил её: — Я же говорил, ты способна, не так ли? Марлина слегка обернулась, одарив Анселя мягкой улыбкой, её профиль был нежным и прекрасным: — Это всё благодаря вашей милости, что я нахожусь там, где я есть сегодня, мистер Ансель. — Я буду продолжать стараться, как вы и желаете. Она поклонилась в последний раз и вышла. Просто «способна»… Просто быть способной недостаточно. Но действительно ли мои способности важны для мистера Анселя? Я должна стать незаменимой. Как Сери, я должна стать незаменимой для мистера Анселя. Но как мне… достичь этого? …Нет, сначала я должна найти способ совершить переход к экстраординарному. Быть просто «способной» недостаточно; я никогда не собиралась рассматривать эти слова как свой… конечный пункт. В какой-то момент Марлина перестала чувствовать восторг лишь от простой похвалы Анселя. ---------- Перестановка Серафина собиралась в путь, и Сад в спешке организовал небольшое собрание, чтобы подготовиться к этому событию. Путь юного Короля Зверей, от начала до конца, и все грядущие события — всё это не заботило Анселя. Даже если судьба уготовила Серафине путь, полный невзгод, Ансель был готов позволить ей следовать зову сердца. Уведомление Сада было лишь мерой предосторожности: нужно было заранее всё подготовить, включая (но не ограничиваясь этим) тайное изменение внешности Серафины и максимальное заметание её следов. Поскольку Серафина жаждала закалить себя, Ансель должен был убедиться, что это испытание пройдёт безупречно, без вмешательства посторонних факторов. К тому же, он всегда брал Савиля с собой в поездки, поэтому никогда не планировал, что Серафина отправится в путь одна. Однако… целеустремлённая Мисс Волк вряд ли заметит людей Сада. Удар Серафины в лицо Императрицы, хоть и был беспрецедентным, остался известен лишь сверхъестественным существам пятой ступени, осмелившимся шпионить за полем боя в ту ночь. За время, проведённое с Анселем, её характер стал гораздо спокойнее, и вряд ли она натворит бед, так что последствия будут управляемыми. Саду нужно было выделить лишь несколько человек, от силы двух-трёх, не отвлекаясь от основных задач. Ансель также давал шанс Райн, ведь значимость Серафины для него была неоспорима. Успех Сада в этом деле стал бы весомой заслугой. Соображения Райн не были ошибочными, но она проявила излишнее рвение и вышла за рамки дозволенного. «Думать, что Ансель отдаст предпочтение Шейдуэллу при выборе Главы Пожирания только из-за того, что часто использует их в Западных землях, — абсурд». Втягивать Марлину в эту игру, чтобы уравновесить это несуществующее влияние, тоже было неразумно… Однако какой зверь в этом мире не возжелал бы силы, дарованной Гидралом? Ансель никогда не позволял своим подчинённым испытывать трудности — Шейдуэлл, конечно, обеспечит множество удобств на Западной территории, но и Сад может помочь бесценной Серафине. В конечном счёте, это соревнование способностей. Этот метод куда справедливее, чем попытки приставить секретаря к боку Анселя. К счастью, хитрая кошка не совершила ошибки из-за своей жадности и мелкой глупости. Требовалась лишь небольшая корректировка. *** — …Отменено? Поздно ночью Марлина сидела за обычным деревянным столом, с некоторым недоумением глядя на кошку, притаившуюся перед ней. С момента прибытия на территорию Гидрала она жила в обычном общежитии для персонала рядом с административным зданием, если не считать сверхурочных часов, проведённых на этаже Сада. — Да, ситуация изменилась, — Райн медленно лизнула лапу. — Лорд Ансель уже позаботился о равновесии. Сад возьмёт на себя испытание мисс Серафины, тем самым полностью нейтрализовав преимущество Шейдуэлла в Западных землях. — Мне следовало догадаться. Кошка беспомощно вздохнула: — Как я могла подумать, что лорд Ансель намеренно окажет предпочтение этой проклятой птице? Я была слишком поспешна и чуть не получила суровое наказание. Марлина медленно отложила ручку, не выказывая явных эмоций, и тихо спросила: — Значит, мне больше не нужно быть секретарём мистера Анселя? — Ага, — Райн покосилась на документы под своим задом. — Ты, должно быть, вложила много сил и заботы в эту подготовку… прости. Хотя она извинилась, в её словах было мало искренности, разве что самую малость, чтобы не выглядеть совсем уж формально. Девушка лишь улыбнулась, не выказывая негативных эмоций: — Это был лишь простой сбор данных и планирование, ничто по сравнению с тем, что делаете вы, мисс Райн. Доброта Анселя не питала иллюзий Марлины — за это время она прочла много книг и встретила много людей, ясно понимая, каков этот мир и большинство его обитателей. Такой начальник, как Ансель, который во всём, за что бы ни брался, ощущался как глоток свежего воздуха, был такой же редкостью, как сверхъестественное существо пятой ступени. С того момента, как она вступила в Сад, она была готова к тому, что все коллеги будут смотреть на неё свысока. Высокомерие Райн никак не повлияло на Марлину. Она — смертная, естественно, уступающая сверхъестественным существам. Все сверхъестественные существа в Саду могли смотреть на неё свысока без всякой причины, особенно Райн, как ответственная за всё. Таков был порядок вещей. Более того, кошка не целилась в Марлину специально. На самом деле… она признавала её. Если бы это был кто-то другой, она бы не пришла лично. Райн склонила голову, некоторое время изучая Марлину, а затем мяукнула: — На этом всё не может закончиться… Дай сюда руку. Марлина послушно протянула руку, и Райн прижала подушечку лапы к тыльной стороне её ладони, сказав: — Эта метка позволит тебе связаться со мной в любое время. Если что-то понадобится, просто дай знать, даже сейчас. Райн считала, что Марлина проницательна и знает границы, когда просит компенсацию. Естественно, первоначальная сделка была аннулирована. С точки зрения Райн, да и объективно, это было пустяком. Первоначальная сделка сама по себе была благом для Марлины, даже если требовала значительных усилий. Поскольку она получила много преимуществ без предварительных затрат и получила компенсацию за мелкую ошибку, это было более чем справедливо. — Большое спасибо, мисс Райн, — Марлина слегка склонила голову перед Райн, её тон был полон благодарности и уважения, что было приятно слуху. — Это сущий пустяк. Я не понесла никаких расходов, так что эта компенсация совершенно излишня. Кроткая и безмятежная девушка улыбнулась, словно распускающийся цветок; её чистая доброта покоряла сердца, а скромность и простота не позволяли затаить дурные мысли. Райн была довольна тем, что её мысли были озвучены. Похвала Марлине в отчёте, представленном Анселю, была не просто рекомендацией её на роль секретаря; кошка искренне восхищалась Марлиной, ценила её способности, талант, стойкость и… Её смиренное осознание времени и покорное принятие своего положения. В Саду было мало членов, но каждый из них был гением, с которым трудно было совладать. Райн стала ответственной исключительно благодаря своей грозной силе, и дисциплинировать эту неуправляемую толпу было хлопотным делом. Среди этих беспокойных личностей некоторые даже жаждали её места… Теперь появление такой послушной, покорной и рассудительной девушки естественно расположило Райн к Марлине. — Компенсация необходима, так что не отказывайся, — сказала Райн, весело помахивая лапой. — В следующий раз, когда представится подобная возможность, я снова приду к тебе. Ну, хе-хе… для таких личных дел надёжная девушка вроде тебя, Марлина, действительно лучший выбор. ---------- Том 3 Глава 539 Незаменимая В конце концов, она была честной смертной, которая знала своё место… О! Возможно, именно это Лорд Ансель и ценит в ней. Несмотря на то, что она смертная, она решительно отказалась от преимуществ близкого родства с главой пакта, что делает её весьма примечательной. Она может оказаться весьма полезным инструментом… Лорд Ансель дал мне отличный инструмент. Хм, впрочем, лучше проявлять осторожность. В конце концов, она сестра того опасного волка. Когда она вернётся… я могу не совладать с ней. О боже, хорошо, что Лорд Ансель предвидел это и нашёл такого монстра. — Если ты ещё не решила, чего хочешь, я пойду… Как раз когда Райн собиралась выпрыгнуть в окно, она внезапно замерла, повернула голову и мяукнула: — Не хочешь ли ты помочь с разбором последствий испытания мисс Серафины? Марлина слегка опешила: — …Я? — Да, Марлина. Твои способности не так уж плохи, и ты хорошо понимаешь мисс Серафину… ты кажешься наиболее подходящим кандидатом. — Задача несложная. Нужно следовать маршрутом мисс Серафины, контролировать процесс её испытания и помогать ей подводить итоги после каждой сессии… такие задачи ни слишком велики, ни слишком малы. Райн слегка приподняла подбородок, её изумрудные кошачьи глаза блестели от удовлетворения. Хотя она спрашивала, в её словах сквозила уверенность, что она уже всё решила за Марлину. — Я назначу тебе двух послушных помощников, которые будут выполнять твои указания, несмотря на то, что ты смертная. Кошка довольно кивнула: — Успешное выполнение этой задачи станет значительным достижением. Кроме того, мисс Серафина получит пользу, что также хорошо для тебя, Марлина, так что… — Могу я отказаться? — с улыбкой спросила Марлина. — …Хм? Райн, которая до этого лишь повернула голову, теперь развернулась к Марлине всем телом. Стоя на подоконнике, она посмотрела на девушку с лёгким недоумением: — Отказаться? Почему? — Я обычный человек. Сопровождение коллег в заданиях, требующих экстраординарных сил, будет лишь обузой. — Тебе не стоит об этом беспокоиться. Их способности очень… — Как насчёт того, чтобы я осталась в «Саду» и давала советы только тогда, когда это необходимо? Девушка мягко перебила Райн: — Таким образом, нам не нужно будет выделять дополнительные людские ресурсы, и я всё равно смогу внести свой вклад, разве нет? — Что ж… я обдумывала это, но «советы» — понятие довольно расплывчатое. В конечном счёте, это всё равно требует исполнения, поэтому при распределении заслуг ты можешь оказаться в невыгодном положении, — любезно напомнила Райн. — Тогда нет нужды их учитывать. Я ведь только предлагала идеи, — улыбнулась Марлина. — Это вряд ли можно считать достижением. — Ты действительно… Ладно, если ты так хочешь, Марлина, пусть будет по-твоему. У начальника нет причин отказывать подчинённому, который так рвётся работать добровольно. Райн посмотрела на Марлину с растущим удовлетворением, начиная обдумывать её будущее развитие. Если я смогу сделать Марлину своей, у меня будет больше уверенности в общении с тем опасным волком. Хм… отличная идея. Жаль, что требования к становлению сверхъестественным существом для неё слишком высоки. В противном случае, если бы удалось достать бутылку Воды Искупления, она стала бы абсолютно преданной. — Кстати, насчёт компенсации… Марлина моргнула: — Хотя это немного неловко, я внезапно вспомнила кое-что, что мне нужно. — Говори, — Райн великодушно махнула лапой. — Я знаю, что у тебя хороший вкус, Марлина. — Хе-хе, я просто хочу заглянуть в… архив «Сада». Это возможно, леди Райн? — О, и если бы вы могли активировать поле ускорения времени, было бы ещё лучше. *** — Ансель… можно, можно мне передумать? У телепортационного массива Серафина, на пальцах которой красовались четыре кольца, с надеждой смотрела на Анселя. Два кольца символизировали её статус главы пакта, одно было наполнено различными припасами, которые Ансель подготовил для неё, а последнее скрывало её истинный облик. Это путешествие было куда более обеспеченным, чем когда Серафина в одиночку покинула Территорию Красного Мороза, скитаясь по деревням. Кто сказал, что приключения должны быть тяжёлыми? Серафина просто искала подходящих противников, чтобы начать свою охоту. Любые другие трудности были явно излишними. Конечно, это было ещё и потому, что Серафина никогда не предавалась материальным удовольствиям… её единственной материальной слабостью, вероятно, был Ансель. Ансель протянул руку, чтобы поправить воротник девушки, и усмехнулся: — На этом этапе ты хочешь отступить? Даже если ты сейчас встанешь на четвереньки и залаешь, я всё равно зашвырну тебя в телепортационный массив. — Я никогда не буду лаять! — лицо Серафины покраснело, и она воскликнула: — Никогда! Если бы здесь была Равенна, она бы наверняка с бесстрастным выражением лица заметила, что прошлой ночью Серафина лаяла весьма воодушевлённо. — Не жалей о своих решениях. Колебания — это не в твоём стиле, Сери, — Ансель погладил Серафину по шелковистым волосам. — Огромный мир ждёт тебя. Иди. Серафина внезапно крепко обняла Анселя, прошептав: — Но я всё ещё хочу быть с тобой… — Эта просьба немного чересчур, — ответил Ансель, улыбаясь и обнимая её за тонкую талию. — Я знаю, я не буду усложнять тебе жизнь. Девушка потёрлась щекой о щеку своего возлюбленного, озарив лицо тёплой и счастливой улыбкой. — Потому что я чувствую это, сердцебиение Анселя… оно всегда здесь. Она коснулась ошейника на своей шее, ещё крепче сжимая руку Анселя. — Этого достаточно. Я не подведу тебя, Ансель. Волчица, готовая отправиться в путь, разомкнула объятия и широко улыбнулась: — Я буду… самой лучшей! Серафина сделала шаг назад, вошла в телепортационный массив и помахала Анселю… прежде чем её фигура исчезла. Ансель простоял у телепортационного массива около трёх или четырёх секунд, затем тихо выдохнул и повернулся, чтобы вернуться в поместье. В этот момент с неба опустилось чёрное перо. Не глядя, Ансель поймал его пальцами, и на его лице постепенно расплылась довольная улыбка. — Всё готово? Очень хорошо. Перо, небрежно отброшенное, рассеялось, словно тающий снег. Одновременно с этим железисто-серые частицы собрались в фигуру крошечного учёного — ростом всего шестьдесят сантиметров. Равенна легко приземлилась на плечо Анселя, читая книгу, не поднимая головы: — Ты отправил её? — Да, она всё ещё думала о том, чтобы передумать перед самым уходом, — усмехнулся Ансель. — Хм… это не в её стиле. Она просто искала повод подольше побыть с тобой, — съязвила Равенна, поправляя очки. — Забудь, не будем о ней. Я закончила то, о чём ты просил, но, честно говоря… Она замолчала, повернувшись к Анселю с серьёзным выражением лица: — Не думаю, что покидать территорию Гидрала сейчас — хорошая идея. — А смена личности и планы действовать в Западных землях под этим именем — «Фауст» — ещё хуже. — Почему? — с улыбком спросил Ансель. ---------- Амбициозная хорошая девочка Путь до поместья был неблизким. Хотя у Анселя были способы вернуться мгновенно, ему нравилось идти пешком вместе с Равенной, болтать, обмениваться мнениями и даже вступать в жаркие споры. — Без защиты лорда Фламеля количество потенциальных влияний, которыми может манипулировать судьба, возросло в геометрической прогрессии, — серьёзно произнесла Равенна. — Если ты временно откажешься от своей личности Гидрала… я не могу представить, сколько неприятностей это тебе доставит. — Хм… в худшем случае, я просто раскрою свою личность? — Раскроешь? Чтобы все великие герцоги узнали, что ты тайно что-то замышляешь на Западных землях? Чтобы они сосредоточили всё своё внимание здесь, сделав твои действия ещё более затруднительными? Равенна ущипнула Анселя за щеку, её лицо оставалось бесстрастным. — Если ты хочешь меня разозлить, Ансель, тебе это удалось. — Обычно ты бьёшь меня ногой по лицу. — …Хм, я больше не позволю тебе так легко отделаться. — У меня нет подобных фетишей. — Не было у меня такого… Не меняй тему! Что именно ты собираешься делать? Мисс Равенна, чей рост составлял всего шестьдесят сантиметров, всё ещё была немного раздражена и пнула Анселя по лицу. На этот раз — не в чёрных или белых чулках, а босой ногой. — Значит, ты считаешь, что лучший выбор для меня — открыто вторгнуться на Западные земли? — парировал Ансель. — Вторгнуться… просто предоставь это Шейдуэллу. Ты оставайся на территории Гидрала и работай со мной, чтобы как можно быстрее расширить своё влияние. Ансель вздохнул: — Ты ведь знаешь, зачем я отправляюсь на Запад, верно, Равенна? — Чтобы найти этот нестабильный элемент, Эвору. Живую или мёртвую, ты хочешь её увидеть, — без колебаний ответила Равенна. — Тебе не нужно мне говорить; я могу догадаться. Это несложно. — Видишь, раз ты уже знаешь, — Ансель развёл руками, — почему всё ещё пытаешься меня остановить? — Потому что ты… Голос Равенны инстинктивно повысился, но она внезапно осеклась. Спустя пару секунд она продолжила чуть тише: — Потому что ты окажешься в опасности… Оно обязательно воспользуется этой возможностью. А то, что я могу сделать… очень ограничено. Равенна прислонилась к голове Анселя, её глаза слабо опустились, когда она пробормотала: — Если бы я только могла по-настоящему осуществить нисхождение механического бога, как было бы чудесно. Создание Фантомного вооружения и высвобождение его силы требовало немало времени. Тот факт, что в битве против Императрицы оно показало себя столь эффективно, объяснялся лишь тем, что Эфесандер с самого начала не воспринимала «Бога из машины» всерьёз. Каждое появление «Бога из машины» было для Равенны значительным бременем. Чтобы реализовать Фантомное вооружение, она отказалась от своей плоти и погрузилась в бездну, перестав быть экстраординарным существом, идущим по Небесному Пути. Каждая трансформация в «Бога из машины» и каждое использование силы Главы бездны для манипуляции бесконечной эссенцией означали для неё всё более глубокое погружение в бездну. Ансель никогда не позволил бы ей так жертвовать собой. Равенна была уверена, что этот упрямый мальчишка, который во многом стал лучше, но в остальном остался таким же непреклонным, никогда не позволит ей снова превратиться в «Бога из машины», если только речь не пойдёт о жизни и смерти. Хотя Равенна могла справиться с большинством проблем, Ансель в большинстве случаев мог справиться с ними и самостоятельно. Иначе зачем Серафине покидать Анселя в поисках возможностей? И ей, и Равенне не хватало способности стабильно играть решающую роль в по-настоящему напряжённых битвах. — Значит, в конечном счёте, — Ансель полуприкрыл глаза, наслаждаясь теплом на своей щеке, — ты просто беспокоишься обо мне, верно? — Да, я беспокоюсь о тебе. Доволен? Мисс Равенна ответила раздражённо, но всё же прижалась к голове Анселя. — Тогда твоё беспокойство несколько излишне, Венна. Глейпнир слегка коснулся земли, и появился чёрный цепной клинок, сверкая на солнце. — Глава силы, Глава ветра, Глава бездны… у меня есть как минимум треть этой силы. С мечом в руке юный Гидрал легко взмахнул им в сторону неба. На площади вдалеке, среди группы играющих детей, один указал в небо и воскликнул: — Облако! Облако раскололось на две части! — …Подожди, нет, кажется, больше чем на две? Ансель, превращая Глейпнир обратно в скипетр, усмехнулся: — Угадай, насколько… силён я сейчас? Равенна посмотрела на большое облако, «расколотое» одним ударом меча, и слегка похлопала Анселя по щеке. — …Хвастун. — И что ещё? — …Что ещё я могу сказать? Ты уже всё сказал. Могу ли я ещё тебя остановить? Равенна тихо пробормотала: — Я думала, что смогу сосредоточиться на своих исследованиях, решив твою проблему… но теперь мне придётся следовать за тобой на Западные земли. Какая морока. — Чтобы прояснить, — Ансель поднял руку, — я не заставлял тебя ехать со мной, Венна. Крошечная мисс Равенна прикусила щёку Анселя своими маленькими губами и холодно произнесла: — Тогда сними браслет и проваливай. Юный дворянин выглядел обеспокоенным: — Это было бы немного… — Тогда заткнись и возьми меня с собой, — маленькая, но всё ещё волевая учёная перебила Анселя. — Да-да, моя милая Венна. — Не будь таким легкомысленным! — Э-э… моя любимая Равенна? — Не лги! — Тогда я добавлю «одна из». — …Ты бы лучше умер, Ансель. Ансель разразился сердечным смехом, в то время как Равенна, совсем не развеселившись, взглянула на его улыбающееся лицо и, ещё более недовольная, снова пнула его босой ногой. Однако едва заметная улыбка тронула уголки её губ. В этот же момент с неба опустилось ещё одно чёрное перо. Ансель, поймав перо, сначала удивился, затем его улыбка стала ещё шире, а смех — ещё более заразительным. — Что теперь? — Равенна посмотрела на растворяющееся чёрное перо. — Твои агенты, кажется, довольно заняты? — Райн определила место телепортации Сери. Но… это ворон принёс новости, а не Райн? Как… забавно, — Ансель тихо усмехнулся, словно ему только что пришла в голову мысль. Как он и предполагал, у Серафины не было конкретного пункта назначения, поэтому её телепортация была совершенно случайной — хотя она всегда вела в место, где была точка телепортации, а не в глухую пустыню. — Угадай… где она? — Ансель моргнул. — С таким выражением лица, — Равенна помассировала виски, — есть ли необходимость гадать? Но если она случайно телепортировалась на Западные земли, может ли это быть… Не было нужды заканчивать фразу; Ансель понял её смысл так же, как и она сама. — Всё ещё беспокоишься? — Ансель приподнял бровь. — Даже если тебе не хватает уверенности в себе, ты должна быть уверена во мне, Венна. — Ты действительно… Равенна открыла рот, глядя на красивое и одухотворённое лицо Анселя, и в конце концов не смогла сдержать смех. — Ты действительно не умеешь говорить ничего приятного, но это не имеет значения. Она нежно поцеловала Анселя в щеку, её голос был мягким: — Это мальчик, которого я люблю. — Хм… я всё ещё мальчик? — В моих глазах — всегда. — Это довольно… трогательное признание, — улыбнулся Ансель. — Ладно, давай заберём ещё одного человека, а потом будем готовиться к отъезду. Равенна, пребывавшая в хорошем настроении, на мгновение озадачилась и подозрительно спросила: — Заберём кого-то? Кого? Губы юного Гидрала изогнулись вверх: — Одну амбициозную хорошую девочку. ---------- Офисные интриги — Почему Западная территория… как она могла оказаться именно там? Райн расхаживала по столу, и на её милой кошачьей мордочке теперь читалось раздражение. Райн допускала, что Серафину могло случайно забросить в Западные земли, но, учитывая царивший там хаос, многие точки телепортации были либо доступны лишь избранным, либо вовсе отключены… Райн даже поручила провести расследование, которое подтвердило: в Западных землях открытых путей меньше, чем где-либо ещё в империи. Так почему же Серафина оказалась именно там? Из-за крайне низкой вероятности такого исхода, а также не желая вызывать недовольство Анселя своими интригами, Райн решила не назначать Марлину секретарем, сопровождающим лорда. И всё же эта проблемная «волчья девчонка» угодила в Западные земли, что было… крайне невыгодно для Райн. — Лорд Ансель вряд ли станет специально искать Серафину, но если они случайно столкнутся… — пробормотала Райн, и в её прекрасных изумрудных глазах блеснул холодный, мрачный свет. Если это случится, Шейдуэлл неизбежно вмешается… та «птица», что прячется в тенях, подобно самой Райн, не упустит возможности. В условиях царящего на Западе хаоса большинство членов Шейдуэлла сейчас действовали именно там. Благодаря своим методам они могли эффективнее помогать Серафине и заметать её следы — а в Саду и Шейдуэлле действовало негласное правило: право на действие получает сильнейший. — Тц, не слишком ли поздно предлагать Марлину? В сложившейся ситуации… лорд Ансель мог бы и согласиться, это было бы вполне логично. Пробормотав это, Райн спрыгнула со стола, прошла через автоматически открывшуюся дверь и небрежно запрыгнула на ближайший стол у входа. — Боун, Лаяр, Грейстоун, Флоуфайр… вы четверо, приготовьтесь добраться до точки телепортации мисс Серафины в течение пяти часов и приступайте к работе. — …Что? Молодая женщина неподалёку подняла взгляд на Райн. — Разве изначально планировалось отправить только двоих? Хотя у меня нет важных дел в Восточном порту… но переназначать меня в такой спешке — не лучшая идея, мэм. Она скривила губы в вызывающей усмешке. — К чему такие сложности? Добавлять ещё двоих только потому, что мисс Серафина телепортировалась в Западные земли? Пытаетесь не дать Шейдуэллу воспользоваться шансом? — Прискорбно, мэм, — женщина развела руками. — У меня нет причин надрываться ради вашей выгоды… вы же знаете, я верна лорду Анселю, а не вам. В офисе, где прежде царила гармония, внезапно повисло напряжение. Изумрудные глаза Райн медленно сузились, в них проступила звериная дикость, а воздух наполнился ощутимой угрозой, от которой волосы вставали дыбом. И всё же молодая женщина не испугалась: она вскинула подбородок, не отводя взгляда от Райн. Главы Сада и Шейдуэлла — оба были экстраординарными зверями. И выбор пал на них не из-за странной любви Анселя к питомцам, а потому, что звери лучше всего подходили на роль Главы Пожирания. Более того… способность Главы Пожирания поглощать других и присваивать их силу идеально подходила для должности «главного тайного агента». И хотя амбиции членов Сада разнились, многие жаждали этой должности, ведь она символизировала не только власть и авторитет, но и признание со стороны того, за кем они следовали, — высшую славу. И сколько из выдающихся талантов, отобранных Анселем, стали бы просто смотреть, как одна из этих драгоценных должностей достаётся кому-то другому? Ответ молодой женщины был решительным, даже вызывающим, но её аргумент — безупречным. Ничто не звучало убедительнее, чем: «Я верна лорду Анселю». Временное изменение плана и принудительное добавление людей для устранения последствий действий Серафины… разве это не подрывало миссию, доверенную лордом Анселем, ради личной выгоды? Конечно, даже если отбросить вопрос верности, Райн не была недалёкой дурой. Учитывая её преданность Анселю, она не могла совершить ничего, что навредило бы планам в Восточном порту. — Я возьму вашу задачу на себя, — холодно произнесла Райн. — Прежде чем говорить такое, подумай, Флоуфайр, неужели я настолько недалёкая дура? Двое сотрудников, переброшенных на устранение последствий действий Серафины, не играли ключевой роли в Восточном порту и не влияли на общий план. Обычно такая перестановка осталась бы незамеченной, но сейчас она имела иной вес. — О? Значит, ты признаёшь, что эта кадровая перестановка — ради твоей личной выгоды? Губы Флоуфайр изогнулись в острой усмешке. Услышав это, Райн не сдержала смеха. Зрелый женский голос звучал приятно, но в нём отчётливо слышались снисходительные нотки. — Ты шутишь, Флоуфайр? Ты работаешь в Саду два года, семь месяцев и двадцать пять дней. И до сих пор не поняла, насколько добр и терпим лорд Ансель? Она лениво вильнула хвостом и высокомерно вскинула подбородок. — Пока мы безупречно выполняем свои задачи, он никогда не ограничивает нас в стремлении к собственным желаниям. И что с того, если я преследую личную выгоду? Пока это служит целям лорда Анселя, это… его награда мне! — … Уверенное выражение лица Флоуфайр слегка дрогнуло. Да, все знали это негласное правило, и оно действовало не только в Саду или Шейдуэлле, но и во всех организациях под началом Анселя. Если Райн действительно способна справиться с делами в Восточном порту и параллельно курировать последствия тренировок Серафины, то какая разница, кто именно выполняет эту мелкую задачу? Поняв, что её попытка давления провалилась, Флоуфайр неохотно отступила и с явным недовольством ответила: — Поняла, мэм. Я немедленно приступлю к подготовке. — Очень хорошо. Постарайся. Райн не выказала ни презрения, ни неприязни; напротив, она удовлетворённо кивнула, не намереваясь продолжать этот разговор. Очевидно, подобные «офисные интриги» были в Саду обычным делом. Всегда находились те, кто пытался бросить вызов авторитету и положению Райн, но в конечном счёте… всё решали способности. Пока Райн могла контролировать всё и безупречно выполнять поручения Анселя, она лишь приближалась к заветной должности. Словно львица, осматривающая свои владения, кошка-леди обвела взглядом просторный офис. Не видя больше желающих бросить ей вызов, она мяукнула, готовясь объявить следующие назначения. Но в этот момент раздался мягкий женский голос: — Мисс Райн, можно задать вопрос? ---------- Невидимые нити — О… Марлина, продолжай, в чём дело? Райн, которая намеревалась было проявить немного власти, тут же смягчилась, увидев, что это Марлина. — Нам может понадобиться твой вклад в работу над делом мисс Серафины, так что не стесняйся высказываться. Молодая девушка, работавшая за своим столом, встала и улыбнулась Райн. — Это моё первое предложение: я не совсем согласна с вашим подходом по увеличению штата. — Хм… — тон Райн слегка повысился. — Продолжай. — Мой вопрос: насколько хорошо вы знаете мисс Серафину? — Досье на мисс Серафину было написано лично лордом Анселем. — Кошка с интересом посмотрела на Марлину. — Так что, разумеется, я очень хорошо знакома с мисс Серафиной. — Но это всё ещё просто текст, не так ли? — Марлина улыбнулась. — Как мистер Ансель описывал интуицию мисс Серафины? — Интуиция… — Райн повторила это слово, а затем не удержалась от смешка. — Ты думаешь, что увеличение персонала создаст риск обнаружения мисс Серафиной? Ты накручиваешь себя, Марлина. Те четверо… — Вы недооцениваете мисс Серафину. Марлина прервала Райн своим мягким голосом, лицо её по-прежнему украшала обезоруживающе приветливая улыбка. — Я могу заверить вас в одном: когда количество людей, занимающихся ликвидацией последствий, достигнет четырёх, да ещё и с возможным участием Шейдуэлла, мисс Серафина… несомненно, заметит неладное. Эти слова заставили кошачьи брови Райн медленно сойтись на переносице. «Неужели я недооценила этого волчонка? Действительно ли её интуиция настолько сильна?» Ансель действительно подчёркивал интуицию Серафины в её досье, описывая её как «невероятную», но, как отметила Марлина, это всё ещё был просто текст. — Не забывайте, она также обладает силой Главы ветра, причём специализированной. — Марлина добавила с серьёзным видом: — Если она заподозрит неладное, риск того, что сопровождающий персонал будет обнаружен, возрастёт многократно. — А учитывая склад ума мисс Серафины, если она поймёт, что её тренировки постоянно поддерживались извне, она, скорее всего, решит, что всё обучение было срежиссировано мистером Анселем. А с её характером, как только такая мысль придёт ей в голову… Девушка замолчала, показав обеспокоенное выражение лица. — Последствия будут плачевными. Шерсть Райн слегка встала дыбом. Серафина покинула Анселя с твёрдой решимостью совершить прорыв, поэтому, если бы она узнала, что Ансель помогает ей, её первыми чувствами были бы не тепло и благодарность, а скорее… обида и даже оскорбление. Даже если действия Анселя были направлены лишь на то, чтобы уладить последствия, не вмешиваясь в процесс тренировок, сильный характер Серафины действительно мог привести к исходу, на который намекала Марлина. Хотя для отношений Анселя и Серафины это, возможно, не стало бы большой проблемой, для Райн, как главного ответственного лица… это было бы непростительной ошибкой. «Что, если… что, если интуиция Серафины так же опасна, как говорит Марлина? Что, если она действительно заметит малейший намёк на подозрение только потому, что я добавила больше людей…» На этот раз хвост Райн слегка напрягся. Мысль о том, что из-за её собственной нетерпеливости Серафина затаит обиду на Анселя, мысль о последствиях этой ошибки и холодный взгляд, который обычно мягкий юноша мог на неё бросить, заставили кошку инстинктивно содрогнуться. «Нет, нет… это действительно того не стоит. Напротив, если люди Шейдуэлла осмелятся вмешаться без разрешения, их может обнаружить Серафина, и тогда вина ляжет на них». Долго прохаживаясь по столу, Райн наконец махнула лапой. — Твоё предложение очень разумно, Марлина… Файрфлоу, Грейстоун, вы больше не нужны для дела мисс Серафины. Оставьте это Боуну и Лаяру. — …Тск. Файрфлоу недовольно цыкнула. Это чувство, когда тебя вызывают и отпускают по щелчку пальцев, было неприятным, но у неё не было выбора. Райн легко перепрыгнула через несколько столов и приземлилась на стол Марлины, усевшись и с большим удовлетворением глядя на послушную и милую девушку. — Твоё первое предложение было очень полезным, Марлина. — Кошка похлопала девушку лапой по плечу. — Это было критически важно, спасибо. Марлина изобразила слегка польщённое выражение лица. — Это лишь мой долг, мисс Райн. — Долг… Хм, если бы только твои коллеги обладали таким же чувством ответственности. Райн не понизила голос, сказав это, из-за чего многие посмотрели на Марлину. В их взглядах читались пренебрежение, презрение и даже насмешка, и лишь немногие выражали одобрение. Очевидно, в этом учреждении, состоящем из талантов, лично отобранных Анселем, такая честная и прилежная девушка, как Марлина, не была желанной гостьей — несмотря на её достойные профессиональные способности. Марлина, казалось, не замечала этих взглядов, застенчиво улыбаясь. — Не ожидала, что вы решите отступить. — Хм? Если интуиция мисс Серафины такова, как ты описала, то я, конечно, не могла настаивать. — Райн лениво лизнула лапу. — Избежать ошибок очевидно важнее, чем получить возможность присвоить все заслуги… К тому же, люди из Шейдуэлла могут сами всё испортить, хм… Разве это не замечательно? Марлина моргнула. — Понимаю… — Твоё предложение очень осмотрительно. Что касается повседневной деятельности мисс Серафины, я велю Лаяру прислать копию и тебе. Мы с тобой будем первыми, кто увидит отчёты… Мне нужен твой совет, Марлина, это очень важно. Райн сказала это искренне, а затем приятно улыбнулась. — Теперь я перед тобой в долгу… Дай-ка подумать, как мне отплатить тебе… — Ах, насчёт этого. Марлина заправила прядь волос за ухо и мягко сказала: — Мне нужно кое-что вам сказать. — Что именно? — В ближайшее время я, возможно, не смогу оставаться… Дверь кабинета внезапно открылась. Взгляд юного Гидрала скользнул по его последователям и тут же остановился на безмятежной и кроткой девушке. — Ты готова, Марлина? Пора идти, — тихо позвал он. Марлина приподняла юбку и сделала книксен, беспомощно произнеся: — Зачем вы пришли лично, мистер Ансель? Вы могли бы просто уведомить меня. — Я прагматик. Хотя немного времени ничего не решает, раз приготовления завершены, нет нужды ждать дольше. — Ансель улыбнулся. — Итак, ты всё собрала? — Да, мистер Ансель. Марлина подхватила чемодан у своих ног и под ошарашенными взглядами всех присутствующих, включая Райн, быстро зашагала к Анселю. Она естественно и умело встала чуть позади него, держа чемодан обеими руками. Её белоснежные волосы и чёрное платье подчёркивали чистую и простую красоту, идеально дополняя статного юного дворянина перед ней, не оставляя места для критики. — Ладно, тогда пойдём… О, кстати, Райн, я одолжу Марлину. — Ансель оглянулся на кроткую, безобидную девушку, на его губах играла лёгкая улыбка. — Мне нужен секретарь в поездку, и Марлина идеально подходит на эту роль, так что я забираю её с собой. — У неё есть здесь какие-то важные дела? — спросил Ансель, слегка приподняв подбородок. — …Нет, нет, никаких, — инстинктивно ответила Райн. — Отлично, пошли, Марлина. — Да, мистер Ансель. Юный Гидрал развернулся и ушёл без колебаний, а девушка последовала за ним. Перед самым выходом из кабинета Марлина Марлоу повернула голову. Её губы изогнулись в мягкой, изящной улыбке, нежное и очаровательное лицо сияло ярким светом. Её кроткие и прекрасные черты сложились в сладкую улыбку, способную пленить любого. С этой чистой улыбкой невинная девушка своим мягким голосом произнесла, обращаясь к Райн: — Мисс Райн, я всегда буду на связи. Марлина слегка наклонила голову и моргнула: — Если у вас возникнут какие-либо «потребности», не стесняйтесь обращаться ко мне. Все в кабинете мысленно добавили фразу, которую Марлина не произнесла вслух: «Но в этот раз это будет уже не по долгу службы». ---------- Блаженные муки Конкуренция за должность Главы Пожирания — это, безусловно, критический момент... Эта должность всё ещё слишком далека от меня, и я не должна замахиваться слишком высоко. Однако необходимо урвать из этой борьбы всё, что мне нужно. Просто оставаться в офисе Сада не принесёт никаких плодов — поэтому, даже если мисс Райн отменит первоначальный план, я должна стать личным секретарём Лорда Анселя. Это единственный козырь, который позволит мне вести с ним переговоры. Пока я могу следовать за Лордом Анселем в Западные земли, не имеет значения, будет ли это способствовать усилению влияния мисс Райн или раскрытию действий Шейдуэлла. Более того, если я подам заявку от своего имени, это не окажет никакого негативного влияния на мисс Райн. Единственная проблема в том, как успешно подать заявку от своего имени...? Не полагаясь на связь с Серафиной, у Лорда Анселя нет причин принимать мою заявку, если только я не смогу продемонстрировать достаточную ценность. Ценность, хм... ценность. Ценность секретаря заключается в организации и ведении всех повседневных дел господина. Пока я могу удовлетворить Лорда Анселя в этом отношении, он может согласиться на мою заявку. Поэтому понимание того, зачем Лорд Ансель отправляется в Западные земли и что он намерен там делать, анализ всей ситуации в Западных землях и составление плана повседневных дел, основанного на мыслях Лорда Анселя, — это основа всего. Но я ничего об этом не знаю, а времени в обрез, что делает выполнение этой задачи невозможным. «Итак, я должна поблагодарить мисс Райн за доступ к архивам и ускоренному полю, что позволило мне подать заявку и представить свой план Лорду Анселю». Лорд Ансель не ожидал, что я это сделаю, и даже дважды спросил, не мисс Райн ли меня прислала. Я ответила «нет», и он счастливо улыбнулся, отчего моё сердце забилось чаще. Он согласился на мою заявку и сказал, что это «награда для храбрых». Затем последовало ожидание. Ожидание того, когда Серафина уйдёт. ...Я не ожидала, что она случайно телепортируется в Западные земли. Я подумывала о том, чтобы вмешаться в выбор Серафины, заставив её добровольно отправиться в Западные земли, так как это был бы лучший сценарий для меня. Эти две задачи, одна связанная с Садом, а другая нет — независимо от того, связаны они или нет, я могу оказать помощь мисс Райн. Если они пересекутся, мои козыри станут ещё весомее. Но я этого не сделала и не сделаю... Серафина, я больше не хочу полагаться на тебя, так как же я могу бесстыдно использовать тебя? Но ты всё равно оказалась в Западных землях... Это тоже награда для храбрых? Как бы то ни было, я благодарна за твою непреднамеренную помощь... Хе-хе, в конце концов, я снова необъяснимым образом воспользовалась твоей милостью, что по-настоящему смущает. За то время, что я ждала Лорда Анселя, работа Сада оставила меня в некотором... В некотором недоумении. Их способности, безусловно, не вызывают сомнений. Хотя их идеи по большей части различаются, все они придерживаются абсолютной предпосылки — ставить интересы Лорда Анселя превыше всего. Милосердный и терпимый Лорд Ансель всегда закрывал глаза на определённые действия в «серой зоне» — до тех пор, пока они хорошо выполняли свою работу и не переступали установленные им границы. ...Я давно знала об этом и долго размышляла, в конечном счёте восхищаясь чёткими и принципиальными взглядами Лорда Анселя. Он никогда не намеревался полагаться исключительно на идеалы или личную харизму, чтобы завоевать своих последователей. Или, скорее, он прекрасно понимает, что большинство тех, кто служит ему, — лишь подчинённые его последователей... Движущей силой, заставляющей их хорошо выполнять свою работу, никогда не было светлое будущее, а лишь достаточная выгода — я не отрицаю, что есть те, кто надеется увидеть процветание территории Гидрала, но даже благородными из них движут лучшие материальные условия. Питать завышенные моральные ожидания от людей в этом искажённом мире — явно глупо. Лорд Ансель, возможно, и смог бы создать мир, где такие «серые» правила больше не нужны и где каждый стремится внести свой вклад в общество от чистого сердца, но до этого ещё очень, очень далеко, по крайней мере... не сейчас. Пока правила не нарушаются, правила... Правила «серой зоны» слишком двусмысленны... Лорду Анселю также должно быть трудно их контролировать, поэтому он лишь установил некоторые принципы и обозначил границы. Если бы правила были более конкретными... позволило бы это Лорду Анселю лучше управлять этими людьми? Как и в случае с Садом: хотя они безоговорочно отстаивают интересы Лорда Анселя, внутренние распри стали для них обычным делом... Если бы эти бессмысленные внутренние конфликты можно было устранить, эффективность Сада должна была бы выйти на более высокий уровень. Мисс Райн, как лидер, явно обладает способностью сдерживать всех, но её положение и авторитет постоянно подвергаются сомнению. В этом отношении она некомпетентна. Преследование собственных интересов — это дар Лорда Анселя, так могут ли они действовать безрассудно из-за этого? Это бессмысленно... Даже если Лорда Анселя это не заботит и он даже может потакать им, это всё равно бессмысленно. Даже в «серой зоне» должен быть какой-то порядок, нет... там должно быть ещё больше порядка. ...Я слишком много думаю. Мне ещё слишком рано размышлять об этом. Что мне нужно сделать дальше, так это составить график последующих действий, основываясь на конкретной ситуации. Раз уж Лорд Ансель дал мне эту возможность, я не должна его разочаровать. Будь то моя работа или мои собственные интересы. Мисс Райн... вам действительно стоит подумать о том, что вы можете мне предложить, не в качестве награды, а как нечто, что вы можете обменять на то, чем владею я. После того как последняя строчка была аккуратно выведена на бумаге, Марлина с удовлетворением закрыла свой блокнот. В данный момент она сидела в гостевой комнате рядом с комнатой Анселя, только что закончив сегодняшние записи. Для Марлины это был скорее рабочий журнал, чем дневник. Систематизация, исследование, размышление, подведение итогов... каждый день она обдумывала, как продвинуться дальше. Сегодняшний день был особенно плодотворным; она записала свои взгляды на Сад, Шейдуэлл и большинство организаций под командованием Анселя, прояснила свои текущие цели и заглянула в будущее. Всё было ясно и упорядочено, что свидетельствовало о том, что она не сбилась с пути. «Время ещё есть... мне следует использовать имеющиеся данные, чтобы ещё раз подтвердить план на завтра. Нулевые Исследователи, Меч Разрушителя Границ, Гнездо Фафнира...» — ...Эй, ты. Как только Марлина собралась вернуться к работе, сзади раздался слабый женский голос. Инстинктивно повернув голову, она увидела миниатюрную Равенну, которая каким-то образом оказалась позади неё, внезапно задрожала, пошатнулась и рухнула на неё. Марлина была несколько ошеломлена: — Мисс Равенна, что вы... — Скорее... ха... подойди сюда. Равенна, чьё лицо покраснело, прикусила губу: — Я не справляюсь — ах! Прежде чем она успела закончить фразу, её тело растворилось в железисто-серых частицах и исчезло. Марлина долго смотрела на это в оцепенении, прежде чем её лицо медленно залил чувственный румянец. Она села на кровать, достала из чемодана пару светло-серых полупрозрачных чулок и просунула в них свои длинные, светлые ноги, выдохнув горячий воздух. «Однажды... и я окажусь в подобных блаженных муках». ---------- Западные земли Западные земли — рай для искателей приключений, край чудес в глазах экстраординарных существ. Горная цепь Небесного Пути — богатейший эфиром регион на всём континенте. Этот необъятный, неисчерпаемый эфир питает бесчисленных могущественных магических тварей и свирепых зверей в горном хребте, разделяющем континент на восток и запад... И это лишь одно из его проявлений. Как фундамент трансцендентности, эфирные вихри, пронизывающие горный хребет Небесного Пути и его окрестности, создают превосходные условия для временного открытия Загадки Нулевого Царства. Кроме того, именно здесь когда-то основала свою столицу Династия Покорителей Неба. После падения династии бесчисленные сокровища оказались погребены под землёй или были унесены хаотичными потоками Загадки Нулевого Царства. Таким образом, это место стало самым активным регионом для искателей приключений. Каждый день экстраординарные существа ступают на Западные земли с мечтами изменить свою жизнь, и каждый день искатели приключений либо теряются в Загадке Нулевого Царства, откуда нет возврата, либо погибают в ужасающих ловушках руин династии. Порядок здесь хрупче, чем в любой другой части Империи, и всё же, парадоксально... он стабильнее, чем во многих других местах внутри Империи. Экстраординарные существа цепляются за силу, потому что им нужны ресурсы для продвижения, а дворянство как раз обладает этими ресурсами. Однако здесь слова дворян не обязательно весомее слов могущественных искателей приключений — знать с глубокими корнями часто избегает чрезмерного риска. Более того, явная и скрытая борьба четырёх великих герцогов на этой обширной земле ещё больше ослабляет доминирование дворянства. И всё же у отчаянных безумцев хватает смелости ухватиться за мимолётные возможности, поставив на кон свои жизни ради шанса взлететь к великим высотам. По разным причинам хаотичные Западные земли стали самым «справедливым» местом во всей Империи — разумеется, если не считать территорию Гидрала. Но эта справедливость, трансформировавшаяся из угнетения властью в угнетение насилием... означает ли она лучшее общество в Западных землях или худшее — вопрос точки зрения. На этой земле, где возможно всё, могущественные искатели приключений, сделавшие себе имя, формируют собственные фракции, отвоёвывают территории и становятся почитаемыми легендами. Тень Аннигиляции, Разрушитель Разломов, Свистящий Хаос, Верховный Маг Парагона, Непотерянный Авангард... их титулы — символы чести и власти, а также знамёна, сулящие бесконечное богатство. Среди этих многочисленных легенд был один, кто взошёл подобно грому и исчез, словно тающий снег. Он не создавал гильдий и не копил богатств, оставив после себя лишь мимолётные истории. Но разве не в этом истинная суть легенды? Этим утром наш господин Легенда проснулся и обнаружил, что миниатюрная и очаровательная женщина-учёный всё ещё спит у него на груди, а другой девушки, что была в его объятиях, и след простыл. Он осторожно уложил Равенну на кровать и, обнажённый, поднялся. Хотя юный Гидрал всё ещё сохранял оттенок юношеской невинности, его плечи, руки, грудь и живот — всё его тело — были покрыты зрелыми, рельефными линиями, купающимися в мягком свете утреннего солнца, словно божественный шедевр. Тук-тук-тук. — Войди. Ансель ответил небрежно, потягиваясь; очевидно, стук в дверь не стал для него неожиданностью. Марлина, одетая в несколько мужественный костюм искателя приключений, с длинными волосами, убранными под мягкую шапочку, больше не напоминая ту нежную леди, которой она обычно казалась, тихо толкнула дверь. Она несла поднос, идеально рассчитав время для подачи завтрака. Однако у безупречного секретаря был один изъян... когда она посмотрела на Анселя, то не поздоровалась сразу, а несколько секунд тупо смотрела на его тело. До того как стать нынешними Гидралами, они опустошали земли в своих чудовищных обличьях. После того как огонь Флеймфист опалил их, вернув рассудок, они создали свои человеческие тела, которые росли с той же скоростью, что и у людей, хотя они могли заморозить этот рост на любой стадии. Человеческое тело Анселя находилось в фазе самого активного роста — хотя для него самого это мало что значило, для его... хм, партнёрш по постели это было явно более приятным и опьяняющим зрелищем. — Иначе как обычно рассудительная мисс Равенна могла бы так часто поддаваться мужскому обаянию, спя так крепко? — Г-господин... господин Ансель... Марлина, вернувшись в реальность, слегка покраснела и опустила голову. — Сегодня на завтрак вырезка огненного быка, запечённая с солью, и мацутакэ «капля воды», а для мисс Равенны — сладкие блинчики с молоком Марлис. — Поставь на стол. Ансель неспешно одевался, криво усмехаясь послушной Марлине. — Ты была измотана прошлой ночью; сегодня нет нужды вставать так рано. — Это мой долг, господин Ансель. Марлина ответила искренне, расставляя завтрак на столе. — Я не могу пренебрегать своими обязанностями по... определённым причинам. Ансель, затягивая пояс своего длинного пальто, улыбнулся — его наряд больше не состоял из серии элегантных, сдержанных чёрных формальных костюмов, а представлял собой озорной облик беззаботного искателя приключений. — В будущем не поддавайся на мольбы Венны... она действительно сошла с ума. Даже с Сери она не могла справиться со мной, но всё равно хотела втянуть тебя. Он бросил взгляд на, казалось бы, всё ещё спящую Равенну, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Люди должны платить за свою безрассудность. В следующий раз не упрямся и не провоцируй меня, иначе я запишу твои мольбы о пощаде, Венна. — ... Миниатюрная женщина-учёный оставалась неподвижной, но её слегка поджатые розово-белые пальцы ног выдали её. Марлина на самом деле хотела сказать, что подобные дела тоже могут быть частью её обязанностей, но, учитывая её сопротивление подобному экстазу, она не смогла заставить себя произнести это вслух. Ансель начал наслаждаться завтраком. Еда здесь не могла сравниться с трапезами в поместье Гидрал, но он ел с большим удовольствием... своего рода радость от переживания заветного воспоминания. — Правитель этой Крепости Раздора — Брайс Палмер Лео, под командованием герцога Лазурного Золота. Он известен как «Свистящий Хаос», старший член «Нулевых Исследователей» и экстраординарное существо пятой ступени. Пока Ансель обедал, Марлина излагала разведданные: — Из-за предстоящего ежегодного специального соревнования в Крепости Раздора собралось много искателей приключений. Если бы не многие искатели приключений, служащие наёмниками в войне между герцогом Бладдастом и герцогом Фирманентом, их было бы ещё больше. — Значит, ты выбрала это место в качестве отправной точки. Ансель кивнул с улыбкой. — Очень хорошо, продолжай. Он не планировал брать с собой секретаря, сделав все необходимые приготовления самостоятельно. При необходимости он мог вызвать Шейдуэлл напрямую. Однако... анализ и планирование Марлины заставили его решить дать ей шанс. — Дальнейшие приготовления должны быть подтверждены в зависимости от ваших намерений. Марлина проговорила тихо: — Если вы намерены объявить о возвращении Фауста прямо в Крепости Раздора, я немедленно начну готовить соответствующие разведданные. — А если я планирую продолжать наблюдение? — Тогда я свяжусь с базой «Нулевых Исследователей» в Крепости Раздора и поищу искателей приключений, которые недавно вернулись из Загадки Нулевого Царства. Ансель медленно прожевал кусочек вырезки и взглянул на Марлину: — Только ты одна? Исправившаяся, без прошлого, не экстраординарный человек? Столкнувшись с таким вопросом, Марлина лишь улыбнулась. — Господин Ансель, вы ведь не будете сидеть в гостинице, не выходя наружу, а кроме того... выход найдётся всегда. ---------- Фауст и Маргарет Это не означало, что она найдёт способ; было ясно, что он у неё уже есть. Ансель не стал спрашивать, в чём заключается метод Марлины. Он просто кивнул, быстро доел свой завтрак, а затем отнёс порцию Равенны к кровати, нежно ущипнув её белоснежную ступню, которая была чуть меньше его ладони. — Пора есть, Венна. — Юноша улыбнулся, поглаживая мягкую, шелковистую подошву её ноги. — Сейчас не время притворяться спящей. Куда подевалась твоя страсть к знаниям? — …Шумно. Равенна перевернулась, пытаясь вытянуть ногу из руки Анселя. После пары тщетных попыток она молча позволила ему продолжить. Ансель неспешно произнёс: — Если хочешь тратить время впустую, я не против составить тебе компанию. Слегка свернувшаяся калачиком учёная на мгновение замолчала, затем схватила одеяло, чтобы укрыться. Она слегка приподнялась, потёрла лицо и использовала очищающее заклинание, чтобы привести себя в порядок. — Блины и молоко… ты принимаешь меня за ребёнка? Равенна фыркнула, поёрзав своим маленьким задом. Изначально в руке Анселя была только её ступня, но теперь обе её ноги покоились на его коленях. — Это был не мой выбор; это Марлина. — … — Взгляд Равенны стал острее, когда она посмотрела на Марлину, тихо стоявшую у двери. Девушка виновато склонила голову. — Прошу прощения, если это не соответствует вашему вкусу. С завтрашнего дня я скорректирую ваш… — Забудь… в этом нет необходимости. — Равенна перебила Марлину. — Просто следуй своим планам. Я просто не привыкла… к такому обслуживанию. Ансель слегка приподнял бровь. — Почему ты не можешь относиться ко мне так же любезно, как к Марлине? — Тебе это не нравится? — Выражение лица Равенны оставалось несколько вялым, вероятно, из-за интенсивности вчерашней «битвы». — Если тебе не нравится, я могу быть с тобой предельно вежливой. — Давай не будем. Зачем друзьям быть такими формальными? — Друзья… Хм, только ты можешь так обращаться с друзьями, извращённый мальчишка. Равенна отвела взгляд, избегая насмешливых глаз Анселя. Она легонько толкнула Анселя розовым коленом в живот. — Если у тебя нет возражений, перестань болтать. Я голодна… и не используй руку, которая трогала мою ногу, чтобы кормить меня! — В чём дело? Юный Гидрал выглядел слегка удивлённым. — Твоя ножка очень чистая. — Прошлой ночью она наступала на тот самый возбуждённый инструмент, которым ты развлекаешь друзей. Ты называешь это чистым? На лице Равенны читалось полное презрение. — Используй другую руку. — Только это? Разве ты уже не ела прямо… — Ансель! Внезапное повышение тона и лёгкий срыв голоса выдали, что наша мисс Учёная искренне раздражена. Ансель пожал плечами в жесте капитуляции, сменил руку и взял блин, обмакнув его в молоко, прежде чем поднести к её губам. Равенна поначалу недовольно отвернулась, но под настойчивым, улыбающимся напором Анселя неохотно начала грызть блин, словно маленький хомяк. …Хотя выражение её лица оставалось кислым, скорость, с которой она ела, говорила о том, что выбор завтрака Марлиной был в точку. Через несколько минут Равенна, держа чашку обеими руками, допила горячее молоко несколькими глотками. Она слизала остатки молока с губ и взглянула на Анселя. — Есть планы на сегодня? Если нет, я останусь в комнате и буду читать. — Что бы ни случилось, ты всегда можешь немедленно прийти ко мне, не так ли? — сказал Ансель, встряхнув браслетом на запястье. — Вот я и напоминаю, — бесстрастно ответила Равенна. — Не давай мне никаких поручений. Ансель не смог сдержать смех. — Похоже, я взял с собой трудную принцессу. — Это ты трудный, принц, подобный дикому жеребцу. То, с какой гладкостью и невозмутимостью мисс Равенна произносила подобные интимные замечания, было тем, чему легко смущающейся Серафине стоило бы поучиться, и это также вызывало у Марлины немалую зависть. Этот непринуждённый, плавный разговор, в котором обе стороны могли мгновенно отвечать и наслаждаться обменом репликами, мог происходить только тогда, когда они глубоко знали и любили друг друга. — Ладно, кто, кроме дикого жеребца, нуждается в твоём успокоении, принцесса. Ансель взъерошил волосы Равенны. — Я не буду тебя беспокоить, не волнуйся. — Надеюсь, что так. Закутавшись в одеяло, Равенна надела очки, лежавшие на прикроватной тумбочке. Из ниоткуда в её руках появилась толстая книга. Она поудобнее устроилась, прислонившись к изголовью кровати, и начала заниматься своими делами. — Тогда дальше… мы вдвоём отправляемся на экскурсию по Крепости Раздора. Ансель встал. Глейпнир, обычно замаскированный под скипетр, теперь принял форму цепного меча и висел у него на поясе, обнажая острые края. Одетый в разбойничий наряд искателя приключений, он погладил рукоять Глейпнира, и в его глазах, нехарактерно для него, блеснули предвкушение и радость. Он повернулся к Марлине, его выражение лица стало оживлённым, и спросил: — Ты готова? — Да, мистер Ансель. — Нет, нет, нет… не мистер Ансель. Ансель провёл рукой по своим сияющим золотистым волосам, превращая их в угольно-чёрные и удлиняя, завязывая в тонкий хвост. Его внешность также изменилась, став совсем не похожей на «Анселя из Гидрала». Очаровательная красота и мягкость сменились более резкой, зловещей аурой. — Как ты должна меня называть? Теперь, когда он полностью стал зрелым молодым человеком, даже голос Анселя стал более магнетическим, а тон — куда более легкомысленным. — Прошу прощения, моё упущение. — Марлина склонила голову в ответ. — Пожалуйста, простите мою ошибку… мистер Фауст. — Очень хорошо, Маргарет. Покажи мне, насколько оживлённой стала Крепость Раздора. — Как пожелаете, сэр. Марлина больше не делала дамский реверанс, а просто слегка поклонилась: — Маргарет… всегда к вашим услугам. Поскольку Ансель выступал в роли Фауста, ей тоже пришлось принять новую личность. За этот период Марлина Марлоу стала кем-то новым. Теперь она была Маргарет, Маргарет Гретхен Мюллер. *** Маргарет Гретхен Мюллер: В трагической первой части «Фауста» Гёте фигурирует главная героиня Маргарет, также известная как Гретхен. Заключив сделку с дьяволом и превратившись в лихого молодого человека, Фауст влюбляется в девушку Маргарет, прекрасную, как полированный нефрит. Несмотря на возражения семьи, юная девушка поддаётся искушению и рожает от Фауста незаконнорождённого ребёнка. В конце концов, в отчаянии она топит младенца. В финальной сцене первой части трагедии Фауст с помощью дьявола проникает в тюрьму, чтобы спасти Гретхен, но ему не удаётся убедить её. Заключённая Гретхен считает, что заслуживает наказания за свои грехи, но твёрдо верит, что Бог спасёт её раскаявшуюся душу. ---------- Проводник — Зубы дракона, кости дракона, драконья шкура… Драконьи материалы на продажу, драконьи материалы! — Реликвии Покорителей Неба, свежевыкопанные реликвии Покорителей Неба! На шумных, переполненных улицах один за другим раздавались самые разные выкрики. Ансель, сжимая рукоять меча, пробирался сквозь толпу. Следом за ним, стараясь не отставать, шла Марлина, переодетая в хрупкую искательницу приключений. Идеальная пара: искатель и его спутница. С момента прибытия в Западные земли прошлой ночью Ансель не покидал гостиницу. Если не считать поисков Фафнира, это был его первый настоящий шаг по этой земле. Горячий ветер Западных земель нёс едкую пыль и шумные выкрики, а улицы, казавшиеся хаотичными, пульсировали эфиром сильнее, чем в любом другом регионе Империи. Редкие материалы, которые обычно покупали в специализированных лавках, здесь небрежно выставляли на придорожных лотках, расхваливая преувеличенными лозунгами. Любой прохожий мог оказаться сверхъестественным существом. Это были Западные земли — край чудес и раздоров. — Эй, приятель. Темнокожий юноша внезапно протиснулся сквозь шумную толпу к Анселю и прошептал: — Только прибыли в Крепость Споров? Нужен проводник? Ансель бросил на него взгляд, дёрнув уголком рта: — Ты преследовал меня всё это время только ради того, чтобы спросить об этом? — Просто уточняю ситуацию клиента, хе-хе, — юноша беззастенчиво ухмыльнулся. — Я видел, как вы направились прямиком к «Циклопу», выйдя из телепортационного массива, и подумал, что вы здесь уже бывали. Но теперь, глядя на вас… хм, вы бродите без цели, не похожи на того, кто знаком с Крепостью Споров. «Циклоп» — так называлась гостиница, где остановился Ансель. Не самая роскошная в Крепости Споров, но, безусловно, лучшая по уровню комфорта. Обычно новички там не останавливались. — Тебе следовало продолжать следить за точкой телепортации или входами в другие гостиницы, — Ансель, теперь выглядевший как обычный молодой человек, взглянул на юношу. — Вместо того чтобы тратить время на меня, не лучше ли найти более подходящего клиента? Юноша лишь усмехнулся: — Могу и не найти нового. …Неясно было, боялся ли он не найти нового клиента или просто не хотел упускать столь прибыльную, на первый взгляд, возможность. Ансель, позабавленный, повернулся к Марлине, одетой как обычная искательница приключений. Он сжал рукоять меча и слегка постучал лезвием по её икре. — Маргарет, кто-то хочет занять твоё место. Что думаешь? Марлина поправила коричневый берет, подняла голову и встретилась взглядом с темнокожим юношей, спокойно произнеся: — Моему господину не нужен другой проводник. Прошу прощения за потраченное время, сэр. — Хм… — юноша погладил подбородок. — Должно быть, вы сопровождаете этого друга в качестве слуги… Вы приехали издалека, но, кажется, довольно хорошо ориентируетесь в Крепости Споров? — … — Марлина слегка прищурилась. — Это лишь вопрос указания пути. При должной подготовке — задача не из сложных, не так ли? — О нет, нет… «Проводник» означает нечто совсем иное. Юноша уверенно улыбнулся: — Ваш господин ведь не на экскурсию в Крепость Споров приехал, верно? Как человек столь… скажем так, необычайной стати, как он мог упустить скрытые чудеса этого места? Он протянул руку Анселю, улыбаясь искренне: — Позвольте представиться: Рабочая Пчела, профессиональный проводник Крепости Споров… Я могу обеспечить доступ во все места, требующие особого пропуска. — Что касается того, чтобы быть «проводником»… — Рабочая Пчела бросил взгляд на недовольное лицо Марлины, — я куда профессиональнее, чем этот смертный слуга, который хочет показать вам Крепость Споров. — Значит, у тебя есть связи? Ансель не пожал ему руку и даже не посмотрел на него, спросив равнодушно. — Нет, нет, конечно, не у меня, а у моего босса… хозяина [Улья]. Упомянув «Улей», он внимательно следил за реакцией Анселя, но не увидел ничего, словно Ансель никогда о нём не слышал. — Твоя работа, — Ансель остановился и осмотрел товары на случайном лотке, — находить таких жирных барашков, как я, а потом затаскивать их в какой-нибудь тёмный угол и обчищать… Сколько это стоит? — Ха-ха-ха… У вас отличное чувство юмора, приятель. Рабочая Пчела рассмеялся и, приближаясь к Анселю, попытался обнять его за плечо: — В наше время кто будет настолько глуп, чтобы заниматься подобным — Ледяная, свирепая аура заставила Рабочую Пчелу замереть, но он без запинки продолжил: — Идиоты, которые портят рынок, вылавливая всё подчистую, — мы сами с ними разбираемся, это вредит бизнесу… Пока Рабочая Пчела говорил, Ансель использовал чешуйку, чтобы выторговать изысканное ожерелье. — Бизнесмен, который не создаёт проблем? — Ансель взглянул на Рабочую Пчелу. — Не похоже на искателя приключений. Рабочая Пчела пожал плечами: — Но кто рискнёт жизнью ради горстки ресурсов, выступая против могущественного сверхъестественного существа… Я верю в вашу силу, потому что верю своему чутью, именно так я и зарабатываю на жизнь. — Искатели приключений куда дотошнее бизнесменов; они играют на деньги, а мы — нашими жизнями, разве нет? Пока он говорил, его взгляд оставался прикован к синей чешуйке, которую владелец лавки непрерывно гладил, почти облизывая. Использовать чешую Синего Дракона-Миража в обмен на ожерелье выносливости, которое легко мог бы сделать любой алхимик третьей ступени… Рабочая Пчела не верил, что человек, от которого исходила опасность каждой порой, был невежественным жирным барашком. Напротив, его острый взгляд сразу распознал подлинную непринуждённость и безразличие, которые невозможно подделать. Он понимал ценность предмета, но ему было просто плевать, что он его тратит — слишком ленив, чтобы торговаться, возможно, даже слишком ленив, чтобы доставать монеты. В то же время это была демонстрация, неприкрытая выставка богатства. Притворяться жирным барашком, но при этом небрежно доставать такой ценный материал — подобная беспечная щедрость не была свойственна обычным искателям приключений. Однако его показной «воображаемый наряд искателя приключений» и тот факт, что он взял с собой совершенно несведущего смертного слугу для осмотра достопримечательностей, не вязались с образом бывалого искателя. Вышел пожить в своё удовольствие, но не глупый персонаж, а скорее молодой лорд высокого полёта? Рабочая Пчела на мгновение заколебался, но в любом случае он не собирался упускать этого клиента. ---------- Испытание секретаря — Найти что-то стоящее на этом рынке — задача не из лёгких, друг мой. Рабочая Пчела без устали расхваливал свои услуги: — Элитные аукционные дома, лавки с материалами, даже… — Веди. Небрежно бросив ожерелье Марлине, Ансель произнёс это совершенно будничным тоном. — …и первоклассные алхимические мастерские — хм? Рабочая Пчела на мгновение опешил от такой внезапной покладистости Анселя. Его улыбка стала ещё шире, и он поспешно закивал: — Ладно, ладно, так куда? Аукционный дом, лавка или… — Бордель. — Ладно, борде… На сей раз Рабочая Пчела замер надолго. Он замолчал на несколько секунд, затем с любопытством оглядел Анселя и наконец одарил его понимающей ухмылкой. — Не ожидал, что вы сразу перейдёте к сути… Что ж! Только прямолинейный человек достоин лучшего! Он наклонился к самому уху Анселя и усмехнулся: — Бордели в Крепости Раздора не похожи ни на какие другие, гарантирую — глазам своим не поверите. Кстати, я ведь ещё не спросил вашего имени… — Фауст. — О… Фауст, значит. *** В просторной светло-голубой комнате Ансель сидел на мягкой кровати, подперев подбородок рукой, и разглядывал разнообразные, гм… инструменты, которые казались совершенно неуместными в этом интерьере. Марлина сидела рядом, плотно сжав ноги и опустив голову в молчании. — Марлина. Ансель, не отрывая взгляда от странных приспособлений, внезапно заговорил: — Ты знаешь о Крепости Раздора не меньше, чем тот человек. Почему же ты притворялась, что почти ничего не знаешь? — Потому что смертному положено знать лишь самую малость. Оказавшись на этом так называемом «Острове Грез», Марлина наконец почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы говорить с Анселем, и тут же ответила: — Моя роль — подстраиваться под ваши намерения и действия, следя за тем, чтобы ваша воля исполнялась безупречно, а не слепо следовать плану, заставляя вас подстраиваться под меня… Это было бы самонадеянно и нелепо. — А что, если бы я хотел, чтобы ты отказала ему в тот момент? — с лёгкой усмешкой спросил Ансель. — Тогда ваше согласие на его слежку и разговоры потеряло бы смысл, — без колебаний ответила Марлина. — Вам нужно было использовать его для целей, которые я пока не могу разгадать, поэтому моей задачей было удержать его рядом. И хотя демонстрация моих знаний о Крепости Раздора, возможно, и не отпугнула бы его, притворное невежество было лучшим выбором. Она помолчала, а затем продолжила ровным, деловым тоном: — Обычный человек не может знать так много о Крепости Раздора. Если бы я знала слишком много, это указало бы на то, что вы были исключительно хорошо подготовлены, и что моё прошлое… нет, ваше прошлое — было непростым. Это заставило бы его составить о вас предвзятое мнение. — Но я не могла быть уверена, хотите ли вы, чтобы мистер Рабочая Пчела думал именно так. Поэтому я не могла позволить себе влиять на его суждение о вас — хотя само моё присутствие уже является влиянием, оно гораздо менее значимо, чем первое, и, по крайней мере, находится под вашим контролем. — Таким образом, мистер Рабочая Пчела видит вас именно таким, каким вы намеренно себя представляете. Таков был взгляд Марлины на свои обязанности секретаря. Все её приготовления и планы на случай непредвиденных обстоятельств никогда не были направлены на то, чтобы указывать Анселю, что делать. Напротив, опираясь на уже имеющиеся данные, она обеспечивала безупречное выполнение всего в соответствии с намерениями и выбором Анселя. — И что ты думаешь… Глядя на спокойную, но уверенную Марлину, Ансель не смог сдержать улыбку: — Как думаешь, почему я пришёл сюда именно сейчас? Выражение лица Марлины слегка напряглось, взгляд невольно метнулся к разнообразным игрушкам в комнате, а тон стал несколько уклончивым: — Ну… авантюристы, погрязшие в разврате, любят задерживаться в подобных местах. К тому же те, кто может позволить себе тратить здесь деньги, должны соответствовать определённым стандартам силы, статуса или богатства. Возможно, вы здесь, чтобы найти способных авантюристов и собрать информацию. — Или же, как человек, презирающий работорговлю, вы хотите понять внутреннее устройство этого борделя, чтобы заглянуть в изнанку чёрного рынка Крепости Раздора. Если они перейдут вам дорогу, вы планируете вырвать их с корнем и уничтожить полностью. Оба ответа были логичными и обоснованными, но Ансель нежно погладил Марлину по щеке, словно лаская любимого питомца, и прошептал ей на ухо: — А что, если я здесь просто чтобы расслабиться и повеселиться? Тело Марлины слегка дрогнуло. Она опустила голову, втянув шею, и крепко сжала руки на брюках. Спустя пару секунд она прошептала совсем тихо: — Я… я надеюсь, вы откажетесь от этого решения. Как могут проститутки быть достойны вас? Если, если вам действительно нужно… Девушка застенчиво прикусила губу, её мягкое тело медленно подалось к Анселю: — Я сделаю всё возможное, чтобы удовлетворить ваши желания. Пожалуйста, не позволяйте этим женщинам осквернить вас, мистер Фауст. — Ещё чего. Холодный женский голос, внезапно раздавшийся в комнате, заставил Марлину застыть от страха. Этот голос… она знала его слишком хорошо. Мисс секретарь медленно повернула голову и увидела высокую, холодную красавицу, стоявшую в другом конце кровати. Длинные, узкие глаза женщины, подчёркнутые чёрными тенями, придавали её холодной элегантности зловещий оттенок. — …Мисс… Мисс Нерилия?! Марлина инстинктивно вскрикнула, но Нерилия, которая когда-то проводила с ней собеседование, проигнорировала её. В мгновение ока она опустилась на одно колено перед Анселем и произнесла с глубочайшим почтением: — Господин, Крепость Раздора… — Довольно. Ансель взмахнул рукой: — Ты должна знать, почему я попросил тебя ждать здесь. — … — Нерилия опустила голову, не произнеся ни слова. Видя это, юный Гидрал в раздражении потёр виски и повернулся к Марлине: — Марлина, скажи мне, как ты думаешь, что я намерен сделать? Быстро оправившись от шока, Марлина лихорадочно размышляла, отчаянно пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты информации, чтобы увидеть общую картину. Мисс Нерилия, как человек из Шейдуэлла, скрывающийся в Крепости Раздора — это вполне нормально… но почему мистер Ансель захотел увидеть её именно сейчас? И почему она не обнаружила себя, пока мистер Ансель не закончил допрашивать меня? …Подождите. Мистер Ансель не хотел видеть её сам? Вместо этого он хотел… чтобы я увидела её? — Я… Марлина открыла рот, сначала взглянув на коленопреклонённую Нерилию. Сидя на кровати, она инстинктивно хотела встать, но некое беспокойство в сердце удержало её. Девушка, успевшая произнести лишь одно слово, замолчала на несколько секунд, прежде чем осторожно ответить: — Я осмелюсь предположить. Если я ошибаюсь, надеюсь, мистер Ансель и мисс Нерилия не будут сердиться. ---------- Амбиции и ограничения — Моя нынешняя должность была получена исключительно благодаря информации из архивов Сада. — Я изучила многочисленные распоряжения господина Анселя касательно Западных земель и выделила ключевые слова: «Старшая принцесса» и «Загадка Нулевого Царства». Поскольку духовная сущность Старшей принцессы связана с пространством, я закономерно связала это с недавним частым открытием Загадки Нулевого Царства на Западе… Таким образом, особое внимание господина Анселя к этим землям имело под собой веские причины. — Опираясь на это, я воспользовалась полем тридцатикратного ускорения мисс Райн, чтобы в ограниченные сроки получить ясное представление о ситуации на Западных землях, и составила своевременные планы, что заслужило одобрение господина Анселя. Однако… Осознав важный момент, Марлина сменила тон на более сложный: — Но всё это — лишь информация из архивов Сада. — Ситуация в реальном времени по всем Западным землям, постоянные изменения, новая разведка, которая помогла бы господину Анселю принимать решения… я этого не знаю. — Но раз господин Ансель одобрил мою кандидатуру, значит, он признал мои приготовления… Он взял меня с собой не ради забавы, а потому что верил, что я действительно могу быть полезна. В этот момент взгляд девушки медленно опустился на похожую на статую Нерилию. — На этом основании господин Ансель никак не мог оставить меня в полном неведении о ситуации на Западных землях. Он наверняка отдал распоряжение передать мне разведданные. — Прошло всего два дня, и я ещё не успела заметить проблему, но раз господин Ансель взял с собой вас, мисс Нерилия, значит… вы не желаете передавать мне разведданные Шейдуэлла. Нет… вы бы не стали действовать импульсивно и перечить воле господина Анселя. Вы нашли бы другой способ достичь своей цели. Каковы намерения Нерилии? Для Марлины это было почти слишком легко угадать. Она не верила, что Марлина способна вести дела для Анселя, не считала её достойной этой должности, поэтому не желала передавать Марлине важнейшие разведданные и многочисленные поручения Шейдуэлла. Так как же она могла передать эти дела «секретарю» Анселя, не нарушая его воли? Ответ, конечно, был только один. Глаза Марлины опустились, голос звучал тихо и печально: — Мисс Нерилия, вы хотите… заменить меня? Пока она станет секретарём Анселя, она сможет безупречно вести все его дела. Женщина, стоящая перед ней на коленях, должно быть, думает именно так. Вот почему господин Ансель привёл меня сюда. Он хочет, чтобы мисс Нерилия увидела мои способности. Меньше чем за день господин Ансель лично поднял этот вопрос… Когда дело доходит до критически важных моментов, нет времени на ожидание или наблюдение. Прежде чем Марлина осознала, что попала в «чёрный список» Шейдуэлла, Ансель уже почувствовал недовольство Нерилии и привёл её сюда, чтобы разрешить конфликт. Марлина восхищалась эффективностью и решительностью Анселя и была ему благодарна. Она восхищалась тем, как Ансель, даже без постоянного надзора, видел всё насквозь; она была благодарна, что даже в этой ситуации он выбрал её, а не свою давнюю последовательницу. Но Марлина также знала… такой подход не убедит Нерилию. — Этого недостаточно, господин. Конечно же, девушка услышала слегка хриплый голос Нерилии: — Вести всё это для вас… одной лишь «смышлёности» далеко недостаточно. Если вам нужен секретарь, я могу послужить. Если не я, вам следует выбрать члена Шейдуэлла. — Да, далеко недостаточно, — прошептала Марлина про себя. Разговаривая с Анселем, она не заметила Нерилию за их спинами. Если бы Ансель не упомянул, что Рабочая Пчела выслеживала их некоторое время, она бы и не знала, что за ними наблюдают. Марлина Марлоу не была экстраординарным существом; одно это могло перечеркнуть всё, чего она достигла. Но в этот момент, глядя на Нерилию, которая хотела обесценить и даже заменить её, Марлина почти не чувствовала гнева — несмотря на огромные усилия, которые она приложила, чтобы получить эту должность. Потому что, будь она на месте Нерилии, Марлина сделала бы тот же выбор — как можно доверить такую тяжёлую ответственность той, кто даже не является экстраординарным существом? Даже если всем руководит Ансель, эту должность не должен занимать простой смертный с некоторой «смышлёностью». Марлина даже почувствовала некое восхищение… смелостью Нерилии. — Это моё личное решение, Нерилия, — Ансель посмотрел сверху вниз на женщину, которая оставалась стоять на коленях, его тон был несколько безразличен. — Ты собираешься перечить мне? Только из-за своей «самонадеянности»? Нерилия наконец подняла голову, вглядываясь в глаза Анселя: — Потому что вы никогда не были тираном, действующим по своей прихоти. — И вы никогда не искали слепых последователей. Слепых последователей. Да, я тоже понимаю, что простой смертный не может занимать такую должность, и я разделяю мысли мисс Нерилии. Но могла бы я, подобно ей… перечить воле господина Анселя, когда он уже принял решение? Сознание Марлины слегка помутилось, решительные слова сестры и её твёрдое выражение лица в тот день, казалось, застыли перед глазами. Пока она была погружена в раздумья, Ансель и Нерилия обменялись взглядами на несколько секунд, прежде чем Ансель покачал головой с вздохом: — Интересно, не слишком ли я вас всех разбаловал. Хотя он сказал это, он, казалось, не особо возражал. — Видишь, Марлина, — юный Гидрал повернулся к слегка ошеломлённой девушке рядом с ним, — если вся информация из Шейдуэлла будет поступать напрямую мне, минуя тебя, то твоя роль секретаря станет почти излишней. А опасения Нерилии имеют под собой некоторые основания. Он развёл руками: — Что, по-твоему, следует предпринять? — Я… Марлина, придя в себя, на мгновение замолчала, затем посмотрела на Нерилию, её взгляд постепенно становился решительным. — Мисс Нерилия, — искренне произнесла Марлина, — что я должна сделать, чтобы заслужить ваше одобрение? — Не только моё, а всего Шейдуэлла. Нерилия посмотрела на Марлину без всякого выражения: — Раз господин доверил эту задачу нам, мы не позволим ей проходить через руки Сада. Марлина была ошеломлена на две секунды, затем недоверчиво произнесла: — Вы… вас всех это волнует? — Конечно, дело не только в этом. То, что вы смертная — величайшее ограничение. Что касается различий между Садом и Шейдуэллом… Вы думаете, это лишь внутренняя вражда? Женщина усмехнулась: — Конфликт существует, но фундаментальная причина в том, что у Шейдуэлла и Сада совершенно разные методы работы, они даже… отталкивают друг друга. — Выросшая в Саду, Вы обречены на провал в этой работе, даже если станете экстраординарным существом, мисс Лотос. ---------- Недостаточно — Стоит ей стать секретарем Анселя, и она сможет идеально справляться со всеми его делами. Женщина, стоящая перед ним на коленях, должно быть, думает именно об этом. Вот почему мистер Ансель привёл меня сюда. Он хочет, чтобы мисс Нерилия увидела, на что я способна. Менее чем за день мистер Ансель лично разобрался с этой проблемой… Когда дело доходит до критических вопросов, он не ждёт и не наблюдает. Прежде чем Марлина осознала, что попала в «чёрный список» Шейдуэлла, Ансель уже почувствовал недовольство Нерилии и привёл её сюда, чтобы всё уладить. Марлина восхищалась эффективностью и решительностью Анселя и была ему за них благодарна. Она восхищалась тем, как Ансель, даже не присматривая постоянно, видел всё насквозь; она была благодарна, что даже в такой ситуации он выбрал её, а не свою давнюю последовательницу. Но Марлина также знала… этого подхода будет недостаточно, чтобы убедить Нерилию. — Этого недостаточно, Мастер. Как и ожидалось, девушка услышала слегка хриплый голос Нерилии: — Чтобы справляться со всем этим для вас, одной лишь «смышлёности» далеко не достаточно. Если вам нужен секретарь, я могу им стать. Если не я, то вы должны выбрать кого-то из Шейдуэлла. Да, далеко не достаточно. Марлина прошептала это про себя. Разговаривая с Анселем, она не заметила Нерилию, стоявшую позади них. Если бы Ансель не упомянул, что Рабочая Пчела некоторое время преследовал их, она бы даже не знала, что за ними следят. Марлина Марлоу не была экстраординарным существом; одно это могло обесценить всё, чего она достигла. Но в этот момент, глядя на Нерилию, которая хотела отрицать её значимость и даже заменить её, Марлина почти не чувствовала гнева — несмотря на огромные усилия, которые она приложила, чтобы получить эту должность. Потому что на месте Нерилии Марлина сделала бы тот же выбор — как можно доверить такую тяжёлую ответственность тому, кто даже не является экстраординарным существом? Даже если всем руководит Ансель, эту должность не должен занимать простой смертный, обладающий лишь «смышлёностью». Марлина даже почувствовала некое восхищение… мужеством Нерилии. — Это моё личное решение, Нерилия. Ансель посмотрел сверху вниз на женщину, которая продолжала стоять на коленях, его тон был несколько безразличным: — Ты собираешься мне перечить? Только из-за своей «самонадеянности»? — Потому что вы никогда не были тираном, действующим по своей прихоти. Нерилия наконец подняла голову, глядя Анселю прямо в глаза: — И вы никогда не искали слепых последователей. Слепых… последователей. Да, я тоже понимаю, что простой смертный не может занимать такую должность, и я разделяю мысли мисс Нерилии. Но смогла бы я, подобно ей, пойти против воли мистера Анселя, когда он уже принял решение? Сознание Марлины слегка помутилось, решительные слова её сестры и её твёрдое выражение лица в тот день, казалось, застыли перед глазами. Пока она была погружена в свои мысли, Ансель и Нерилия обменялись взглядами, после чего Ансель покачал головой и вздохнул: — Интересно, не слишком ли я вас всех разбаловал? Хотя он сказал это, он, похоже, не особо возражал. — Видишь, Марлина, — юный Гидрал повернулся к слегка ошеломлённой девушке рядом с ним, — если вся информация из Шейдуэлла будет поступать напрямую ко мне, минуя тебя, то твоя роль секретаря станет почти излишней. И опасения Нерилии имеют под собой основания. Он развёл руками: — Как ты думаешь, что с этим делать? — Я… Марлина, придя в себя, на мгновение замолчала, а затем посмотрела на Нерилию, её взгляд постепенно становился решительным. — Мисс Нерилия, — искренне произнесла Марлина, — что я должна сделать, чтобы заслужить ваше одобрение? — Не только моё, а всего Шейдуэлла. Нерилия бесстрастно посмотрела на Марлину: — Раз Мастер доверил эту задачу нам, мы не позволим ей проходить через руки Сада. Марлина остолбенела на пару секунд, а затем недоверчиво произнесла: — Вы… вы все так печётесь об этом? — Конечно, дело не только в этом. То, что ты смертная — твоё самое большое ограничение. А что касается различий между Садом и Шейдуэллом… ты думаешь, это просто внутренняя вражда? Женщина усмехнулась: — Конфликт существует, но фундаментальная причина в том, что у Шейдуэлла и Сада совершенно разные методы работы, они даже… отталкивают друг друга. — Выросшая в Саду, ты обречена на провал в этой работе, даже если станешь экстраординарным существом, мисс Лотос. …Лотос. После того простого испытания Нерилия также насмешливо назвала Марлину «Лотосом». Волна безымянного гнева поднялась в сердце Марлины. Она всегда могла признать реальность, принять её, но это не значило, что она никогда не чувствовала обиды или гнева. Она могла лишь… смириться. Эти эмоции никогда не исчезали бесследно; требовалось много времени, чтобы проглотить и переварить их в одиноком уголке души. Будь то Сад или Шейдуэлл… все смотрели на неё свысока. Когда она запрашивала доступ к архивам и так радикально меняла поток времени, разве Райн не замечала ничего подозрительного? Дело не в том, что она не замечала; она просто считала, что у Марлины нет ни способностей, ни смелости. Шейдуэлл был ещё более прямолинеен — ты просто недостаточно хороша. У этих людей были свои причины и уверенность в своей правоте, но значило ли это, что она действительно никчёмна? Если бы она хотела лишь стать экстраординарным существом, она бы уже давно этого добилась. Но она всегда стремилась занять место как можно ближе к Анселю. — Мисс Нерилия, — голос Марлины стал холоднее, — я не хочу это слышать. Я просто хочу знать, что нужно сделать, чтобы Шейдуэлл передал мне информацию, необходимую мистеру Анселю. — Невозможно, — без колебаний ответила Нерилия. — Ты всё испортишь, а мы не будем стоять в стороне и смотреть, как это происходит. — Просто позаботься о повседневных нуждах Мастера. Тебе не нужно вмешиваться в другие дела. Сжатые кулаки Марлины побелели от напряжения. У неё не было пространства для переговоров с Нерилией. Это неоспоримое превосходство вызвало в груди девушки новый, невиданный ранее… гнев. Даже если она станет экстраординарным существом, они всё равно не позволят ей заниматься делами? Почему? *** — Значит, ты отправляешь их на этот… Остров Грёз? В штаб-квартире гильдии авантюристов «Улей» Рабочая Пчела отчитывался перед своей начальницей. Лидер «Улья», «Королева Пчел», красивая зрелая женщина, небрежно наступила одной ногой на мужчину, а другую закинула на колено. Она медленно спросила: — Каково качество? — Высший класс, — Рабочая Пчела поднял большой палец вверх. — Моё суждение никогда не подводит, босс, можете не сомневаться. — Ты проверил его личность? — Трудно подтвердить, очередной парень, называющий себя Фаустом. — …Хех, ещё один Фауст. Королева Пчел усмехнулась: — Сколько Фаустов было в этом месяце? — Э-э, шесть… нет, семь или восемь? Я забыл, но этот определённо лучше предыдущих. — Ты его проверял? — небрежно спросила женщина. — Проверил, прежде чем узнать его имя, как минимум четвёртая ступень, может, даже пятая. Но раз он не снёс мне голову сразу, значит, он точно не Фауст. — Пятая ступень? Пятая ступень притворяется Фаустом, чтобы посетить бордель? Королева Пчел не удержалась от смеха: — Не будь таким фантазёром. Просто представь его большему числу наших друзей. Кстати, насчёт Брайса Палмера… Не успела она закончить, как кристалл на столе внезапно вспыхнул. Женщина слегка прищурилась и щёлкнула пальцами, заставив кристалл проецировать изображение высокой бледной женщины с мундштуком, чёрным макияжем на глазах и алыми губами. — Разве это не наша маленькая Служительница Змей? — Королева Пчел подпёрла подбородок, соблазнительно улыбнувшись. — С чего вдруг такой контакт? — Тот парень, которого привёл Рабочая Пчела. Женщина, которую назвали «Служительницей Змей», холодно произнесла: — Он убил двоих и сбежал. Выражение лица Королевы Пчел застыло, а Рабочая Пчела остолбенел. Ещё более примечательными их выражения лица сделали последовавшие за этим слова: — Один был твоим человеком, другой — Брайса Палмера. Разбирайтесь сами. Проекция исчезла, и Королева Пчел медленно перевела взгляд на пепельно-бледного Рабочую Пчелу. — Ты сказал… он не убил тебя тогда? ---------- Конфронтация В Крепости Раздора действуют три основные фракции Гильдии авантюристов. А именно: «Улей» под предводительством Королевы Пчел, Ивейн Силмер; «Палачи» под командованием Черного Знамения, Кабоссы Пентера; и «Свистящий Легион» лорда Крепости Раздора, Брайса Палмера Лео, также известного как «Свистящий Хаос». Все, кто живет в Крепости Раздора или прибывает сюда по делам, знают одно негласное правило: ни при каких обстоятельствах нельзя провоцировать авантюристов из этих трех гильдий. Даже самые именитые потомственные дворяне вынуждены склонять головы, если у них не хватает сил противостоять им. И все же сегодня кто-то дерзнул оскорбить сразу две из этих гильдий. Что еще более удивительно, виновник… оставил после себя «зацепку». Королева Пчел Ивейн первой прибыла на Остров Грез — лучший бордель Крепости Раздора. Сейчас заведение было пусто, а воздух в нем был пропитан ледяной опасностью. — Это она? Ивейн повернулась к высокой, стройной женщине с чуть впалыми щеками, стоявшей рядом, и слегка нахмурилась: — Ты сказала, что тот человек убил двоих, а потом внезапно сбежал… но оставил своего слугу? Она уставилась на хозяйку крупнейшего борделя Крепости Раздора, сузив глаза: — Моя дорогая сестренка, ты серьезно? Ивейн презирала эту женщину и всегда искала повод, чтобы убить её. Эта самопровозглашенная Служительница Змей прибыла в Крепость Раздора около полугода назад и за два месяца монополизировала рынок борделей… рынок, который изначально принадлежал «Улью». Прибыль от индустрии развлечений превосходила любые ожидания, а элитные бордели предлагали куда больше, чем просто деньги. И все же, несмотря на то, что битва шла на их собственной территории, «Улей» был наголову разбит Служительницей Змей. Брайс не вмешивался, вероятно, потому, что Служительница Змей предлагала слишком много. Выдохнув облако дыма, Служительница Змей бросила взгляд на Ивейн: — А как же Рабочая Пчела? Разве он не может её опознать? — Ему нужно отдохнуть. Ивейн усмехнулась, а затем перевела взгляд на хрупкого авантюриста, сидящего на диване и спокойно попивающего чай. Она сразу поняла, что этот авантюрист — девушка, и отметила её абсолютное самообладание и спокойствие. — Он убил человека на твоей территории, а ты все еще развлекаешь его слугу? Это спокойствие заставило глаз Ивейн слегка дернуться. Она пристально уставилась на девушку, переодетую в мужчину, и на её лице постепенно проступила опасная, зловещая ухмылка. — Ты слишком вежлива, Служительница Змей. — Потому что перед уходом он сказал: пусть эта юная леди подождет здесь. Служительница Змей равнодушно выпустила густое облако белого дыма и прохрипела: — Если он осмелился убить твоих людей, ты думаешь, он не осмелится убить меня? — Госпожа Служительница Змей права. Девушка поставила чайную чашку на столик рядом с диваном и с сияющей улыбкой произнесла: — Надеюсь, вы тоже обдумаете это спокойно, мадам. — Спокойно… обдумаю? Ивейн замерла на пару секунд, а затем разразилась хохотом. Она указала на Марлину, затем повернулась к Служительнице Змей, её лицо выражало крайнее изумление: — Смотри, смотри… моя дорогая сестренка, нас поучает смертная, смертная велит нам «успокоиться». Королева Пчел подошла к Марлине, разглядывая её, словно редкое сокровище, и с чувством произнесла: — Это поистине… беспрецедентный опыт. Служительница Змей бесстрастно потрясла мундштуком: — Если хочешь что-то с ней сделать, делай быстро, не трать мое время. — Я не просила тебя оставаться. — Но госпожа Служительница Змей должна убедиться, что именно вы первыми проявили агрессию по отношению ко мне, иначе как она объяснит это мистеру Фаусту? Марлина улыбнулась. Её простой, андрогинный наряд авантюриста не мог скрыть очарования этой улыбки. — … Рука Ивейн, потянувшаяся к голове Марлины, на мгновение замерла, но лишь на мгновение. Однако она не стала ничего делать с головой Марлины, а вместо этого сняла с неё берет. — Какие завидные волосы, — заметила Ивейн, поглаживая волосы Марлины и улыбаясь. — Как тебя зовут, прелестная леди? — Маргарет Гретхен Мюллер. — Очень хорошо, я буду называть тебя мисс Маргарет. Зрелая красавица села рядом с Марлиной, так близко, словно они были старыми подругами, не видевшимися много лет. — Мисс Маргарет, вы кажетесь… очень уверенной в себе. Ивейн небрежно накрутила прядь волос Марлины на палец: — Ты меня не узнаешь или просто не очень умна? Марлина не ответила. Вместо этого она вытащила револьвер из кобуры на поясе и достала из кармана шелковый платок, тщательно протирая оружие. — Это… пфф… ха-ха-ха-ха! Королева Пчел после секундного оцепенения разразилась хохотом, её плечи содрогались от веселья, пока она мягко толкала Марлину в плечо: — Мисс Маргарет, это твой ответ? Это твоя уверенность? Эфирное огнестрельное оружие? — Мистер Фауст считает, что меня не стоит оставлять здесь совсем без ничего. Марлина застенчиво улыбнулась: — Нужно же иметь хоть что-то, на что можно положиться. Она откинула барабан, с любопытством изучая его внутреннее устройство, словно никогда раньше не пользовалась такой вещью. — Итак… ха-ха-ха… это твоя опора? Ивейн схватила Марлину за руку, безудержно смеясь, и прижала дуло пистолета к собственной голове, все еще не в силах остановиться: — Давай, стреляй, мисс Маргарет. Позволь мне увидеть, насколько твердо и горячо то оружие, которое даровал тебе мистер Фауст. — О чем вы говорите, мадам? — беспомощно произнесла Марлина. — Я еще не зарядила пули. — О, верно. Тогда поторопись и заряди пули, дорогая мисс Маргарет. Королева Пчел хихикала, удерживая дуло, казалось, она жаждала, чтобы Марлина выстрелила ей прямо в голову. — Даже если бы я зарядила пули, я бы не стала в вас стрелять, мадам. Марлина моргнула: — У меня нет причин так поступать, верно? Точно так же, как… Она улыбнулась и протянула руку, осторожно разжимая пальцы Ивейн на дуле, один за другим: — Точно так же, как у вас нет причин причинять мне вред. Улыбка на лице Ивейн постепенно угасла. Она сжала запястье Марлины, её пальцы медленно смыкались, и из её ладони послышался звук сдавленных и слегка хрустящих костей. — Уверенность — это хорошо, мисс Маргарет. Женщина, которая не использовала и не желала использовать экстраординарную силу, смотрела на прекрасную девушку перед собой, чье лицо постепенно бледнело, с еще более садистской улыбкой. — У тебя нет причин причинять мне вред, хм? Она облизнула губы, не раздавливая запястье Марлины сразу, а усиливая давление понемногу, наслаждаясь процессом мучения. — Угадай, удастся ли спасти твою руку? ---------- Русская рулетка — …Можете попробовать угадать. Марлина, чьё лицо побледнело от боли, выдавила улыбку. — Когда вернётся мистер Фауст, вы лишитесь левой руки, правой или, быть может… вашей прекрасной, изящной головки? Встретившись с яростным и диким взглядом, Марлина не дрогнула. Напротив, её улыбка стала ещё шире: — Это просто маленькая ставка. Служительница Змей — не игрок, поэтому она предпочитает наблюдать. А как насчёт вас, мадам? Хотите присоединиться к игре? — …Использовать это состояние, чтобы поставить на мою ржавую медную монету? Королева Пчел слегка прищурилась, прервав свои действия и повернувшись к Служительнице Змей: — Этот Фауст стоит такой осторожности? — Возможно, нет, — бесстрастно ответила Служительница Змей. — Просто попробуйте, и узнаете. — Хорошо, позвольте задать ещё один вопрос… Взгляд Ивейн стал холоднее, она, по-видимому, осталась недовольна уклончивым ответом Служительницы Змей: — Почему мистер Фауст убил? Убийство в Крепости Раздора… или, скорее, во всех Западных землях, могло быть пустяковым делом. Пока убийца намного сильнее жертвы — как по силе, так и по положению, — убийство не является чем-то из ряда вон выходящим. — Те двое попытались меня оскорбить, — улыбнулась Марлина. — Так что мистер Фауст просто преподал им урок, вот и всё. — О… если это мисс Маргарет, то это вполне возможно. Ивейн внезапно кивнула, словно осознав что-то: — Похоже, они погибли напрасно. Она произнесла это, но холод в её глазах стал ещё заметнее. В таком борделе, как «Неверленд», как могло произойти подобное? Они пришли сюда за женщинами, кто станет настолько глуп, чтобы провоцировать кого-то, кто выглядит опасным, из-за мимолётного импульса? Ивейн доверяла суждению Рабочей Пчелы. После того как Служительница Змей взяла под контроль рынок борделей, она использовала этих «гидов», чтобы быстро налаживать связи с высокопоставленными экстраординарными существами, прибывающими в Крепость Раздора. Множество таких, как Рабочая Пчела, были разбросаны по различным точкам телепортации в Крепости Раздора. Их задачей было выявлять могущественных экстраординарных существ, подобных «Фаусту», и интегрировать их в социальную сеть «Улья». Поэтому их суждениям и интуиции нельзя было не доверять. Согласно описанию Рабочей Пчелы, этот «Фауст» не казался человеком, скрывающим свою силу. Он был могущественным и ярким… как кто-то мог быть настолько глуп, чтобы спровоцировать такого человека в борделе из-за женщины? Это не было причиной, а значит… он сделал это намеренно. А если он сделал это намеренно — Улыбка Марлины, казалось, не зависела от мучительной боли в запястье. Это значит… я осталась здесь тоже намеренно. В конце концов, это довольно необычно, крайне необычно, что смертную «опекают» таким образом, не так ли? Что именно намерен сделать Фауст? Почему он убил людей из «Свистящего Хаоса» и «Улья» в борделе? Какова моя ценность в том, чтобы оставаться здесь? Я приманка? Ловушка? Сможете ли вы… разобраться в этом? Под покровом тумана, хотите ли вы увидеть, какие последствия будут, если вы попытаетесь пытать или убить меня, мисс Ивейн? — Ах, кстати говоря, к этому моменту… Девушка внезапно воскликнула: — Ваши люди уже должны были добраться до «Циклопа», мадам… разве они ещё не нашли мистера Фауста? — …Вы довольно много знаете, мисс Маргарет. На прекрасном лице Королевы Пчел появилась тревожная улыбка: — Если бы я не была уверена, что вы — обычный человек, мне пришлось бы сменить тон в разговоре с вами. — Я никогда не знаю многого; я лишь делаю выводы. Марлина слабо улыбнулась: — Поскольку вы не можете найти мистера Фауста, единственное подтверждённое место — это таверна «Циклоп», так что, естественно, вы отправились туда. Однако… Она посмотрела на Ивейн с глубокой жалостью: — Интересно, насколько вы цените мистера Фауста и сколько людей отправили. В любом случае… надеюсь, вы не переоценили мистера Фауста. В конце концов… очень грозный и очень раздражительный учёный тихо читает в той комнате. Её слова и улыбка заставили выражение лица Ивейн стать ещё мрачнее. Женщина постучала указательным пальцем по виску, используя специальное заклинание связи, чтобы связаться со своими подчинёнными, которые выследили таверну «Циклоп»: — Где вы сейчас? — Босс? Мы уже у двери комнаты Фауста, готовы к… — …Нет, стоп, вернитесь, давайте спланируем это тщательнее. — Но мы уже… а-а! Внезапный крик в её сознании заставил сердце Ивейн дрогнуть. — Что это… где враг? Кто? Кто это! Выходи! Я убью… После того как яростный рёв резко оборвался, звуков больше не было. — Судя по вашему выражению лица. Марлина, чья рука теперь неконтролируемо дрожала от боли в раздробленном запястье, с большим трудом потянулась в карман, что-то потирая, и с сожалением вздохнула: — Похоже, моё предупреждение запоздало. Прошу прощения, мадам. В этот момент Королева Пчел полностью потеряла интерес к праздной болтовне с Марлиной и не собиралась скрывать свои истинные чувства. Она уставилась на Марлину с интенсивным, едва сдерживаемым намерением убить, чеканя каждое слово: — Ты, что именно ты пытаешься сделать? Марлина улыбнулась: — Разве это имеет значение? Закон авантюристов… правят сильные. Мистер Фауст не обязан объяснять вам свои намерения, мисс Ивейн. — Ха! — женщина издала яростный, насмешливый смешок. — Ты правда думаешь, что он Фауст? Он сам правда думает, что он Фауст? — Для меня мистер Фауст никогда не был «подделкой». К тому же… Своей почти искалеченной рукой Марлина дрожащими пальцами вытащила пулю. Другой рукой она откинула барабан револьвера, тихо усмехнувшись: — Разве не из-за этой самой мысли вы воздержались… от того, чтобы сделать со мной что-то ещё? Безрассудное поведение, загадочные намерения и неизмеримая сила. Эти факторы в совокупности могли не обязательно заставить Королеву Пчел проявить осторожность — ну и что, если у него есть какая-то сила? Мог ли он действительно противостоять всей Крепости Раздора? Но если такой богатый, могущественный, но крайне высокомерный человек, который полностью игнорирует Крепость Раздора, обладает непредсказуемой силой и целью… и его зовут Фауст? Когда эти элементы ассоциировались с именем Фауст, мысли Ивейн неизбежно дрейфовали туда, куда предвидела Марлина — Что, если этот человек действительно Фауст? Осмелились бы вы убить, осмелились бы вы преследовать слугу настоящего Фауста? Боль в запястье заставила Марлину дышать тяжелее, но она всё же смогла справиться с невыносимой болью и вложила единственную пулю в барабан. Она с щелчком захлопнула барабан, любуясь красивым револьвером, и произнесла: — Мадам, я упоминала, что этот пистолет — моя опора, не так ли? В момент неуверенности Ивейн Марлина улыбнулась и положила револьвер горизонтально на плечо, прижав барабан к руке. — Но я никогда не была уверена, что эта «опора» означает, что я могу использовать её для своей защиты. Барабан револьвера прокатился по руке девушки, издав холодный механический звук, который не мог заглушить её хрупкий голос. Когда пистолет скользнул по её руке, барабан продолжал быстро вращаться, и хрупкая мисс Маргарет… направила дуло себе в висок. Щёлк. Звук остановившегося барабана и ударившего бойка раздались одновременно. Ивейн с недоверием уставилась на девушку, которую могла раздавить одним пальцем, инстинктивно воскликнув: — Ты… Щёлк. Звук вращающегося вхолостую барабана заставил её сердце остановиться, лишив дара речи. — О боже. Девушка, нажавшая на спусковой крючок без колебаний, с удивлением заметила: — Мне довольно сильно везёт. Сказав это, она снова взвела курок, её палец снова лёг на спусковой крючок. — Тогда в следующий раз… — Ты, чёрт возьми, сумасшедшая! Ивейн взревела, её лицо исказилось от ярости: — Что ты делаешь! Если хочешь умереть, делай это перед своим Фаустом! — Успокойтесь… успокойтесь, мадам. — Девушка, всё ещё держа пистолет у виска, попыталась её успокоить. — Вы, вероятно, думаете, что я подготовила другие способы умереть, поэтому не выбили пистолет из моих рук, верно? В конце концов, вы экстраординарное существо… спасти меня до того, как я нажму на курок, должно быть легко. — Ивейн на самом деле не думала об этом; она была просто ошеломлена безумным поведением Марлины. — Но для хрупкого смертного, — мягко вздохнула Марлина, — смерть — это всегда простое дело, не так ли? Когда Ивейн поняла, что может легко обезоружить девушку, слова Марлины заставили её снова заколебаться. Она не была колдуньей с хитроумными трюками; если у этой сумасшедшей действительно был другой способ покончить с собой… если она действительно умрёт прямо перед ней, и если этот Фауст был настоящим — Вывод, сделанный из множества двусмысленных намёков, заставил тело зрелой красавицы начать дрожать. В конечном счёте, это был простой выбор — если этот человек не был Фаустом, и всё было лишь блефом этой жалкой стервы, её ложь рано или поздно раскроется, и у Ивейн будет предостаточно времени, чтобы разобраться с ней. Но если этот человек действительно был Фаустом, и если его слуга умрёт вот так… — Мисс Маргарет… — лицо Ивейн смягчилось в дружелюбной улыбке. — Что нужно мистеру Фаусту? Как я могу помочь… Щёлк. — И в этот раз не выстрелило? Марлина слегка склонила голову: — Похоже, моя удача сегодня действительно на высоте. — …Что бы это ни было, моя сестра Служительница Змей и я, мы, безусловно… Щёлк. — Ах! В третий раз тоже мимо. На лице девушки появилась радостная улыбка: — Это довольно необычный опыт, которым можно поделиться с мистером Фаустом. — Ты… Ивейн только успела произнести слово дрожащим голосом, как увидела, что сумасшедшая перед ней… нажала на курок дважды подряд! Щёлк, щёлк. Барабан повернулся к последней позиции, которая ещё не была задействована. — Моя удача действительно на высоте, — улыбаясь, сказала девушка. — Не находите, мадам? — …Просто зови меня Ивейн, пожалуйста. Королева Пчел, чьё лицо было даже бледнее, чем у Марлины, пробормотала слабо. — Ах, я привыкла обращаться к другим с почтением, мисс Ивейн. Марлина откинула барабан, осторожно потрясла револьвер, и последняя пуля с сухим звуком упала на пол. Она протянула револьвер Ивейн, говоря с предельной искренностью и серьёзностью: — Считайте этот эфирный пистолет знаком нашего знакомства, мисс Ивейн… Мне немного неловко признаваться, но у меня есть к вам небольшая просьба. Пока Марлина говорила, она повернулась, чтобы посмотреть на молчаливую Служительницу Змей, стоящую неподалёку, и снова улыбнулась. Эту улыбку сопровождал неестественный, почти патологический… румянец. — В этом городе мне нужен помощник, чтобы помочь мне, помочь мистеру Фаусту… разобраться в нескольких вещах. — На ваш взгляд… Хрупкая смертная девушка вложила револьвер в руку могущественного экстраординарного существа. Она прошептала тихо: — Кто был бы идеальным выбором? ---------- Врата Загадки Ансель стоял на вершине небольшого холма, вглядываясь в бескрайнюю пустынную землю и наблюдая за собравшимися авантюристами. Это была пустошь примерно в четырех километрах от Крепости Раздора, всё ещё на её территории. Ансель пришел сюда по той же причине, что и остальные собравшиеся здесь авантюристы: скоро должен был открыться портал в Загадку Нулевого Царства. Способ надежного обнаружения входа в Загадку Нулевого Царства был разработан еще во времена Династии Покорителей Неба. Хотя после Дня Бедствия наследие династии было почти полностью утрачено, со временем новые методы позиционирования постепенно совершенствовались. Помимо тех крайне случайных врат, что открывались на очень короткое время и из которых почти невозможно было вернуться, большинство порталов можно было обнаружить за три-пять дней до открытия. В это время авантюристы готовились шагнуть в этот бесконечный мир, рискуя сгинуть навеки в поисках новых возможностей. По первоначальному плану Ансель уже должен был начать подготовку к укрощению оставшихся двух героинь. Но теперь ему пришлось сосредоточить силы на другой потенциальной ловушке, расставленной судьбой. — Эвора, Эфесандер… Юноша, положив руку на рукоять меча, тихо пробормотал: — Какова их роль в ваших руках?.. Если не считать Эфесандер, которая, вероятно, затерялась в Затерянном море, то Эвора, возможно, вызывала частое открытие врат Загадки в Западных землях. Если она действительно жива, то как ей удалось выжить? Разумная судьба не стала бы одаривать главных героев непобедимыми благословениями и не стала бы посылать метеорит, чтобы убить Анселя — величайшую точку искажения. Эвора, не игравшая в этой истории главной роли, тем более вряд ли могла рассчитывать на особое отношение. Так как же она избежала вечного пламени Эфесандер? Что судьба, настоявшая на том, чтобы она осталась в живых, собирается с ней делать? Эфирные колебания на обширной пустоши внезапно стали крайне бурными, словно спокойное море, в котором поднялись высокие волны. — К этому моменту многое уже стало неузнаваемым… Ансель тихо вздохнул, глядя на далекое, яростно искажающееся пространство, поглощавшее воздух и свет, и его фигура мелькнула вперед. Причина, по которой он запустил этот план, заключалась не только в том, что достижение шестой ступени даровало бы ему абсолютное господство, но и в более важной причине — или, вернее, само желание абсолютного господства проистекало из этого. А именно: как только план Анселя по укрощению героинь достигнет этой стадии, информация о предопределенном будущем перестанет иметь для него большую ценность. Будущее, к которому он направлялся, уже было окутано туманом, и ему требовалась большая сила, чтобы бороться с судьбой. Хотя в конце концов Ансель всё же упустил лучшую возможность. Но он не жалел об этом, лишь изредка сетуя на неизбежность судьбы. Теперь перед Анселем снова развернулась новая игра. В отличие от прошлого, он ничего не знал о ходах судьбы. Если предыдущие битвы были тщательно подготовленными удушениями, то теперь всё, что мог сделать Ансель… это отвечать на каждый ход по мере его поступления. Сделав несколько быстрых шагов, Ансель оказался позади собравшихся авантюристов. Он смотрел на всё расширяющееся искаженное пространство, готовясь отправиться в Загадку через эти врата, чтобы найти местонахождение Эворы. Согласно выводам Анселя, после того как Эвора сбежала в Загадку Нулевого Царства, она, возможно, не смогла контролировать свою силу из-за тяжелых ранений или по другим причинам. Она хотела вернуться в исходный план, но не смогла стабилизировать врата, что привело к частому открытию нестабильных врат Загадки. По мере того как искажение постепенно стабилизировалось, пространство, словно содранное с этого мира, образовало разлом, напоминающий гигантский вертикальный зрачок. Авантюрист, стоявший ближе всех ко входу, осторожно бросил что-то внутрь. Через пять минут он начал подзывать остальных авантюристов шагнуть в разлом. Ансель, неспешно следовавший за ними, был остановлен всего через несколько шагов. — Новенький, что ли? Мужчина, остановивший Анселя, приподнял бровь. — Разрешение на разведку, давай сюда. Авантюристы уже создали комплексную систему разведки. Если врата Загадки не были заранее обнаружены и захвачены какой-либо фракцией, то то, что можно было забрать, и возможность вернуться зависели от индивидуального мастерства. Однако, если врата были забронированы, другие гильдии, фракции или отдельные лица, желающие получить долю, должны были получить разрешение на разведку у Нулевых Исследователей, обещая передать часть своих находок гильдии или фракции, контролирующей врата. Чем выше была доля, тем больше помощи можно было получить от контролеров врат. Среди авантюристов, участвующих в разведке, небольшая группа располагалась возле врат Загадки, ожидая возвращающихся. Поэтому, независимо от того, нужна была помощь или нет, базовые двадцать процентов должны были быть переданы в качестве платы за защиту — за стабилизацию точки привязки и пути возвращения контролерами. Но нужно ли было нашему легендарному, таинственному и грозному мистеру Фаусту платить такую плату за защиту? Ответ, конечно, был… — Минимальная доля? Мужчина, взяв разрешение, взглянул на тонкий прямоугольный кристаллический чип, который протянул Ансель, а затем посмотрел на него. — Эй, ты один, верно? — Разве это запрещено? Мужчина пожал плечами. — Как знаешь. Только не вини наш легион в безразличии, если что-то случится, одиночка. Он вернул чип Анселю и отошел в сторону, чтобы освободить проход. Ансель аккуратно убрал разрешение на разведку, которое для него добыла Нерилия, и довольно послушно встал в очередь. Среди авантюристов сила была превыше всего, и Ансель, безусловно, обладал способностью игнорировать эти правила. Если бы он пожелал, он мог бы выгнать всех авантюристов обратно в Крепость Раздора и запретить им приближаться к этим вратам даже на шаг. По правде говоря, если бы Фауст столкнулся с другими авантюристами пятой ступени, им тоже было бы нечего сказать. Однако Ансель не был заинтересован в нарушении правил — до тех пор, пока правила были разумными. ---------- Том 3 Глава 553 Исследование Загадки Нулевого Царства было главной целью искателей приключений, и правила, сложившиеся вокруг него за сотни лет, с нынешней точки зрения выглядели вполне разумными. Юный Гидрал не собирался их нарушать. В его глазах, если на то была веская причина — это ещё можно было понять, но если кто-то получал удовольствие от самого процесса нарушения правил, то такой человек был куда более опасным злодеем, чем он сам. И всё же… это разрешение на исследование напомнило Анселю о другом. «Если бы Марлина узнала, что Нерилия уже во многом превзошла её… она бы одновременно разозлилась и пала духом». Согласие Анселя на просьбу Марлины вовсе не означало, что он будет ей потакать. В конце концов, секретарь — это просто работа. Поскольку Марлина обладала способностями, чтобы преуспеть в ней, и демонстрировала завидное рвение, Ансель был не против отдать ей эту должность. Но значило ли это, что Ансель станет силой заставлять Нерилию или других членов Шейдуэлла передать свои обязанности Марлине? Разумеется, нет. В конечном счёте, Анселя Гидрала волновало лишь то, кто лучше справляется с задачами. Подобное безоговорочное благоволение было зарезервировано лишь для немногих — мягкая привязанность, лишённая расчёта и осуждения. Размышляя о разговоре Марлины и Нерилии, Ансель невольно усмехнулся, стоя перед разломом. Покачав головой, он шагнул в пустоту. «Кто знает, как сложится судьба Марлины к моему возвращению?» «А если бы Сери узнала, как я обращаюсь с её сестрой, она бы точно разозлилась настолько, что искусала бы меня». С этими мыслями он открыл глаза и обнаружил, что падает с неба. Сквозь завывание ветра доносились крики ужаса. — Чёрт возьми, этот портал открылся по-настоящему впечатляюще! Где свиток левитации, свиток левитации! И свиток водяной тюрьмы! Панические крики искателей приключений были не безосновательны: внизу… простиралось бескрайнее море бурлящей лавы. — Чёрт! Скорость эфирного потока здесь гораздо хаотичнее, чем предсказывали! Свитки действуют слишком мало! Кто-то ругался, кто-то в панике кричал, а другие, не раздумывая, ныряли прямо в лаву. — Около 2500 градусов по Цельсию! Один из тех, кто вошёл раньше и уже нырнул в лаву, крикнул вверх: — Большинство из нас специализируется на элементе огня, верно? Просто прыгайте! Ансель, уже спустившийся на поверхность лавы после нескольких вспышек, стоял на ней и задумчиво смотрел на далёкий вулкан, который, казалось, извергал лаву бесконечно. — Элемент огня здесь… неестественно активен. Юный Гидрал слегка прищурился. Слишком бурные и активные проявления элемента огня — горение, высокая температура, пламя и так далее — по его ощущениям, не соответствовали изначальному облику этой Загадки. Что-то послужило катализатором для элемента огня, и, похоже, Эвора действительно здесь побывала. Ансель не стал бы лично лезть в любые попавшиеся врата лабиринта. При нынешних методах обнаружения Загадок, хотя и невозможно полностью понять мир по ту сторону стабильных врат, определить доминирующий элемент не составляло труда. Искатели приключений, входившие в эти врата, очевидно, были отобраны за своё мастерство в элементе огня. Пока Ансель размышлял, как выследить Эвору, к его ногам, размахивая руками, подплыл лысый мужчина. — Так свободно управлять заклинаниями при такой хаотичной скорости эфирного потока… впечатляет, друг мой. — Он восторженно замахал Анселю. — Давно я не видел колдуна вашего уровня. Зачем вообще существуют воины, этот тип сверхъестественных существ? Колдуны анализируют сверхъестественное и ищут истину, превращая сверхъестественную силу в бесконечную пользу. Большинство вещей, которые могут делать воины, под силу и колдунам, а то, что не могут колдуны, обычно не под силу и воинам. Так… есть ли нужда в этих сверхъестественных существах, которые не могут распространять эфир как часть самих себя, чтобы манипулировать миром, а способны лишь заботиться о себе? Ответ кроется здесь, внутри Загадки Нулевого Царства. Бесконечные лабиринты таят в себе безграничные миры. Хотя в каждом мире наверняка есть эфир, а сами лабиринты насыщены им, способ течения эфира и частота его колебаний не могут быть такими же, как в основном плане. Способности колдунов к сотворению заклинаний непостижимо ослабевают внутри Загадки Нулевого Царства. Даже алхимические инструменты, специальные устройства и свитки заклинаний подвержены этому влиянию. Лишь воины, которые укрепляют свои тела и наращивают внутреннюю силу сверхъестественными методами, остаются практически не затронуты. Они — основная часть сообщества искателей приключений, за исключением того, что… в основном они служат элитными силовиками. К тому же, хотя они и не совсем безмозглые, по сравнению с талантом и способностями, требуемыми от колдуна, воину действительно нужно меньше интеллектуальных усилий. Ансель проигнорировал лысого мужчину, но это не остановило его от непрекращающейся болтовни: — Я Райли из Города Убийцы Драконов, Скипетр четвёртой ступени. Эта температура — пустяк; я мог бы доплыть до дна без проблем, но постоянно плыть слишком утомительно. В мире, столь богатом элементами огня, должно быть… Его шум, в сочетании с одинокой фигурой Анселя, парящей над лавой, быстро привлёк внимание других искателей приключений. Постепенно всё больше людей подплывали, собираясь вокруг Анселя. Колдун, способный поддерживать нормальное сотворение заклинаний в таком хаотичном эфирном потоке, был ценным активом среди искателей приключений. Кто бы не хотел иметь такого универсального товарища по команде? — Эй, эй, друг! Протяни руку, вытащи меня! Я-то продержусь, а вот моя одежда — нет, и у меня нет желания плавать в лаве голышом! — Просто создай камни, чтобы встать на них! Кричали собравшиеся искатели приключений, и некоторые заметили, что никто не может завязать с Анселем разговор. Это указывало на то, что колдун, скорее всего, был одиноким волком. Колдун-одиночка, способный творить заклинания в таких хаотичных эфирных условиях! Если бы они могли завербовать его, это могло бы оказаться ценнее всего, что они могли найти в этой экспедиции. Поняв это, некоторые искатели приключений стали ещё более настойчивыми. — Эй, красавчик, красавчик! Давай дружить! Ты ведь знаешь Великого Кукловода Овелику, верно? Она моя… ---------- Испепеление — Эй, приятель, у меня огромный опыт получения ударов. Если начнётся драка, тебе и пальцем пошевелить не придётся… — Я старший офицер Легиона Свиста… Друг, после этой вылазки не хочешь заглянуть в Крепость Раздора в качестве гостя? Толпа крепких парней, стоявших у лавы, окружила юношу, стоявшего над ней, и загалдела, словно приглашая несравненную красавицу. Сцена выглядела довольно забавно, но Ансель, казалось, погружённый в свои мысли, вовсе не слышал их слов. — Друг… эй, друг? Ну хотя бы назови своё имя, не стой ты так, словно витаешь в облаках! После долгих призывов, не получивших ответа, некоторые из них благоразумно отступили, в то время как другие продолжали терпеливо пытаться наладить контакт с Анселем. — Я здесь по приказу босса, ищу кристалл Пламени Истока высокой чистоты. Ты, как колдун, должен знать, насколько он ценен, верно? Если будем искать вместе, я отдам тебе сорок процентов награды. Ну, можно договориться и на половину… Кое-кто начал объяснять цель своей экспедиции и ценность сокровищ, которые они искали, осыпая Анселя всевозможными обещаниями. — Ты ведь колдун четвёртой ступени, да? Такой искусный, почти мастер пятой ступени? Как насчёт того, чтобы я представил тебя нашему боссу? Он старый мастер пятой ступени, знаменитый Брайс Палмер Лео из Легиона Свиста! Один из самых способных лейтенантов великого герцога! Известный воин Западных земель… Не успел он закончить, как Ансель шагнул вперёд и положил руку на эфес своего чёрного клинка. — Отойди. Черноволосый юноша слегка повёл подбородком в сторону авантюристов, его выражение лица было высокомерным. Не дожидаясь реакции, невидимая сила отшвырнула их прочь от загадочного колдуна. Ансель уже расстегнул застёжку Глейпнира, подняв клинок, в котором насилие идеально сочеталось с элегантностью, а затем позволил ему мягко и лениво опуститься. Один из авантюристов, всё ещё ворчавший из-за отсутствия ответа, бросил: — Просто колдун, строящий из себя невесть что, размахивает мечом, давай уже, бей… БАХ!!! В тот же миг каждому авантюристу, спустившемуся в этот мир, показалось, что вулкан извергся. Но это было не так. Хотя вулкан всё ещё периодически рокотал и извергал магму, это было ничто по сравнению с нынешним зрелищем. В тот момент, когда чёрный клинок опустился, сотни… нет, тысячи метров магмы взметнулись ввысь, заслоняя всё перед взором авантюристов. Клубы чёрного дыма и обжигающая лава, выстрелившая в небо, померкли перед возвышающимися волнами магмы, которые разверзлись в обе стороны. Перед этим грозным монстром безбрежное море магмы раскололось надвое, обнажая потрескавшуюся, сочащуюся лавой земную кору. — Найти его среди такой концентрации огненных эссенций… действительно непросто. Ансель вложил клинок в ножны на поясе и, сверкнув, приземлился на кору, которую снова начала заливать магма. Там… там было пламя. Маленький, слабый огонёк, который, несмотря ни на что, невозможно было погасить. В этом пламени покоилась полностью обугленная… кость руки. Даже Ансель не протянул руку, чтобы коснуться огня. Он просто стоял перед ним, слегка нахмурившись, наблюдая, как его постепенно снова поглощает магма, и в замешательстве пробормотал: — Если пламя продолжает гореть, значит, Эфесандер не мертва… Как она могла пережить испепеление Пламенем Истока? Нынешняя Эфесандер и Эфесандер из того будущего были брошены в Затерянное море, но их ситуации были совершенно разными. Эфесандер в оригинальной временной шкале тоже приближалась к своему концу, но в отличие от этой Эфесандер, которую махинации Анселя довели до безумия и подвергли сожжению Пламенем Истока… — Ты хочешь, чтобы она разобралась со мной? Но как тебе удалось защитить её при «разумных» обстоятельствах? Этот аномальный факт вёл к другому аномальному факту — Эфесандер не была мертва, а значит, её пламя всё ещё сжигало Эвору. Так почему же Эвора не умерла? Впрочем, по сравнению с тем, что Эфесандер пережила испепеление Пламенем Истока, выживание Эворы было менее удивительным. Но в любом случае, обе ситуации были совершенно неразумными. Ансель не верил, что судьба нарушит свои принципы таким образом. У неё было множество возможностей заиграть его до смерти, нарушая собственные правила, но она никогда этого не делала. Так… как судьба сохранила «разумность», сберегая эти две жизни? Море магмы, рассечённое Анселем, перекатилось и сомкнулось вновь. Ансель долго смотрел на обугленную кость руки, которая продолжала гореть, пока её поглощала магма, а затем дистанционно поместил её в отдельное пространственное кольцо. — Одна плохая новость, одна хорошая новость. Размышляя вслух, он под ошарашенными взглядами авантюристов взмыл прямо к проёму в небесах. Плохая новость заключалась в том, что ни Эфесандер, ни Эвора, скорее всего, не были мертвы. Хорошая новость состояла в том, что и Эфесандер, и Эвора сейчас должны были находиться в небывало ослабленном состоянии. Эвора, конечно, в пояснениях не нуждалась, а Эфесандер… её пламя не могло даже убить Эвору, не говоря уже о том, чтобы сжечь её дотла. Даже конечности, которые Эвора отсекла, не могли быть испепелены, что позволяло Эворе так долго держаться, всё ещё борясь, пытаясь вернуться в основной план. Другими словами, если действовать достаточно эффективно — Губы юного Гидрала слегка изогнулись, и в его синих, как море, глазах мелькнул свирепый и дикий блеск абиссального зверя. Возможно, он совершит беспрецедентный, поистине значимый… акт богоубийства. ---------- Отношения и последствия Когда Ансель шагнул через портал Загадки Нулевого Царства, члены Легиона Свиста, дежурившие у разлома, остолбенели. — …Неужели там настолько огромная разница в течении времени? К нему подошёл мужчина с сигаретой во рту; его форма и эмблема на груди указывали на то, что он нотариус Нулевых Исследователей. Нулевые Исследователи — это не какая-то конкретная гильдия авантюристов, а, подобно Академии Эфира и Ассоциации Алхимии, объединяющая организация, стоящая над всеми гильдиями авантюристов. Формально Нулевые Исследователи устроены даже свободнее, чем Академия Эфира, но по части реальной власти их контроль над авантюристами превосходит влияние Академии Эфира на колдунов. Правила, которым обязаны следовать авантюристы — будь то прямо прописанные или подразумеваемые, — почти все были установлены Нулевыми Исследователями. Они даже обеспечивают соблюдение определённых норм, чтобы гарантировать справедливость в значительной степени, что хорошо известно тем, кто «в теме». — Приятель, так быстро закончил? — Нотариус Нулевых Исследователей, не вынимая сигареты изо рта, поприветствовал Анселя. — Там настолько быстро течёт время? Ансель улыбнулся: — Не совсем. Я просто получил то, за чем пришёл. — Понятно, ну ладно. — Мужчина пожал плечами. — Как независимый исследователь, просто пройди процедуру и покажи свои находки. Авантюристы, использующие разрешения на исследование Загадки Нулевого Царства, обязаны передать часть находок гильдии или силе, контролирующей портал, а точное количество проверяет нотариус Нулевых Исследователей. Однако «находки» Анселя… Юный Гидрал с лёгкой улыбкой произнёс: — А что, если мои находки неудобно демонстрировать? — …Хм? Боишься привлечь лишнее внимание? — Нотариус на мгновение опешил, а затем рассмеялся. — Если переживаешь, просто иди в филиал в Крепости Раздора, мы проведём оценку там. Как тебе такое? — Но это не имеет практической ценности, и вы не сможете извлечь из этого никакой выгоды. — Темноволосый юноша постучал по рукояти своего меча. — К тому же я немного спешу. — … Нотариус вынул сигарету изо рта, некоторое время пристально смотрел на Анселя, а затем внезапно рассмеялся: — Ладно, береги себя, друг мой. Он даже не попытался остановить Анселя, позволив ему свободно уйти. Ансель слегка кивнул и исчез в мгновение ока. Нотариус посмотрел на пустое место, где только что был Ансель, неспешно вернул сигарету в рот и вернулся на своё прежнее место отдыха. Невыплаченные взносы? Найдутся и другие, кто с этим разберётся. Какое ему, нотариусу, до этого дело? Авантюристу зачем рисковать жизнью ради таких вещей? *** Ансель вернулся в «Циклоп», намереваясь обсудить с Равенной ситуацию, связанную с Эворой и Эфесандер. Он редко доверял Серафине свои планы на будущее — не из-за недоверия, а потому что обсуждение подобных вещей с девушкой-волком лишь оставило бы её в замешательстве, тревоге и глубоком беспокойстве. Однако Равенна, чьей склад ума был схож с его собственным, могла найти решение, опираясь на точки зрения, которые он ещё не рассматривал. Однако странный взгляд портье заставил Анселя осознать, что здесь, вероятно, недавно произошло нечто значительное. Коротко задумавшись, он предположил, что именно произошло, и в его глазах мелькнуло удивление. «Значит, ты действительно решилась на это, Марлина». С этой мыслью Ансель быстро подошёл к двери комнаты, которую делил с Равенной. Разрушенный и приведённый в беспорядок коридор безмолвно повествовал о битве, которая здесь произошла. Что ж… это нельзя было назвать битвой; это была лишь односторонняя резня. Судя по обстановке, они даже не успели открыть дверь комнаты. Ансель повернул ручку, но она лишь слегка поддалась, а затем заклинила. Вернувшись в свой истинный облик, Ансель постучал в дверь с долей беспомощности и веселья: — Дорогая Венна, можно войти? В комнате царила тишина. Этого следовало ожидать — гостиница «Циклоп» славилась своими звукоизоляционными барьерами, которые были первоклассными. Однако учёная внутри молчала не по этой причине. — Венна? Равенна? Моя Мисс Оружие, моя Мисс Монстр? Как бы Ансель ни звал, прислонившись к двери, ответа изнутри не последовало. Юному Гидралу не оставалось ничего, кроме как отпустить ручку и вздохнуть. — Похоже, мне сегодня негде спать… Думаю, я посплю в комнате Марлины; она, наверное, не будет против… Бах! Деревянная дверь, преграждавшая путь Анселю, без предупреждения исчезла в воздухе. Миниатюрная учёная стояла босиком, с бесстрастным выражением лица, сжимая запястье Анселя. — Даю тебе ещё один шанс подумать. Она слегка подняла голову, её выражение лица было ледяным. — Куда ты собираешься отправиться сегодня ночью? Ансель шагнул внутрь, невинным тоном заметив: — Но ты не впустила меня первой. — А кто это сегодня утром говорил тоном, предназначенным для уговоров маленьких девочек: «Я не буду тебя беспокоить, не волнуйся»? Равенна, не проявляя к Анселю никакой доброты, указала на хаос в коридоре: — Это ты называешь «не беспокоить»? — Хм… — Ансель несколько беспомощно потёр лоб. — Ладно, это действительно моя вина… Я не ожидал, что Марлина на самом деле включит тебя в свои планы. Равенна, чьё выражение лица было мрачным, но которая всё ещё держала Анселя за руку, пока они входили в комнату, остановилась и слегка нахмурилась: — Что ты имеешь в виду? Объясни толком. — Это касается… группы подчинённых, которым позволили слишком многое. Ансель расстегнул одежду и бросил её на кровать. Равенна сделала жест рукой, заставив дверь появиться вновь, затем села на кровать, взяла пиджак Анселя и положила его себе на колени. Ансель вкратце объяснил конфликт между Нерилией и Марлиной. — …Твои подчинённые держат бордель? Выслушав рассказ Анселя, Равенна задала вопрос, который явно не был главным, выглядя при этом весьма недовольной. — Служительница Змей — вассал Нерилии. Нерилия — опора Шейдуэлла… как у неё может быть время управлять борделем в этой маленькой Крепости Раздора? Ансель налил себе выпить, а Равенне — молока, и с улыбкой ответил: — Территория, за которую она отвечает, гораздо больше. — Но в конечном счёте, разве она всё равно не управляет борделем? Равенна шлёпнула Анселя по руке, когда он протянул ей молоко, выглядя очень нетерпеливой, хотя удар был настолько лёгким, что даже не вызвал ряби на поверхности молока. Увидев недовольное выражение лица Равенны, улыбка Анселя несколько померкла. Он серьёзно посмотрел на учёную и тихо спросил: — Венна, ты действительно презираешь подобные вещи? — …Я просто не выношу, когда люди так деградируют. Равенна, стремившаяся к великим трансформациям, обладала глубоким чувством собственного достоинства и ощутимым презрением к посредственности. Это было одновременно формой высокомерного превосходства и чрезмерно радикальными ожиданиями. — Как можно заработать целое состояние, просто раздвинув ноги? Такие люди должны быть… Она осеклась на полуслове. — Неважно. — Учёная слегка опустила глаза и вздохнула. — Возможно, это не врождённая порочность; те, кого обстоятельства вынуждают заниматься подобным, не имеют другого выбора. Если бы этот бордель закрыли, этим проституткам, вероятно, пришлось бы не лучше без такой своеобразной защиты. Не обращай внимания на мои слова, Ансель. Я просто… возвращаюсь к своим старым привычкам. Серафина научилась сдерживать свои когти, следуя за Анселем, и Равенна также росла, черпая силу в нём. Она начала учиться смирению у Анселя, стремясь обуздать свою чрезмерно отстранённую и нечуткую натуру. В то же время Равенна прекрасно осознавала, что «грязная работа», выполняемая подчинёнными Анселя… определённо не ограничивалась управлением борделем. Углубление в это лишь добавило бы ей страданий и заставило бы Анселя чувствовать себя неловко, не принося никакой реальной пользы… «Будь я всемогущей, я могла бы уверенно попросить Анселя воздержаться от подобных действий. Однако я далека от всемогущества и потому не имею права диктовать условия». С этими мыслями Равенна снова вздохнула, положив свою руку поверх руки Анселя. Как бы холодно и презрительно она ни выглядела, когда дело доходило до серьёзных вопросов, Равенна никогда не притворялась непреклонной. Ансель действительно намеревался поручить своим людям разобраться с этим борделем. «Он стал так внимателен к чувствам других… Нет, скорее всего, только я и эта глупая собака удостаиваются такого отношения». ---------- Том 3 Глава 556 Равенна, не зная, радоваться ей или тревожиться, испытывала смешанные чувства. Словно опасаясь, что Ансель действительно может довести дело до конца, она повторила: — Тебе не нужно ничего делать; это просто мои старые привычки дают о себе знать. — Я понял. Тебе не обязательно подчеркивать, что ты — чересчур заносчивый трудный ребенок, Венна, — поддразнил её Ансель, не в силах сдержать смех. Выражение лица Равенны стало холодным: — Не становись таким самонадеянным только потому, что я проявила к тебе немного доброты... Я старше тебя на пять лет, называй меня сестрой. Что значит «ребенок»? — Девушкам нравится, когда их называют юными. — Только незрелым. Взрослая женщина не оценит такое наигранное обращение. Видя, как Равенна слегка надулась от раздражения, Ансель понял, что её мысли отвлеклись от прежних тревог. Он мягко улыбнулся и сказал: — Тогда позволь мне продолжить их историю. Проблема между Марлиной и Нерилией была простой и незамысловатой. Чтобы решить её, потребовался бы лишь твёрдый приказ Анселя. Но ни Марлина, ни Нерилия, ни сам Ансель не рассматривали такой подход. — Марлина сказала дословно следующее: «Текущее развитие Шейдуэлла, несомненно, заслуга мистера Анселя. Если я смогу напрямую использовать влияние мистера Анселя, то, чего я добьюсь, может оказаться не хуже того, что под силу любому из вас». Держа пальто Анселя и подперев подбородок руками, Равенна заметила: — Они и правда сестры. Хотя в повседневном общении этого не видно... она так же безрассудно амбициозна, как и её сестра. Для обычного человека, у которого нет ничего, произнести такие слова перед главной шпионской группой Анселя — чем это могло быть, если не высокомерием? — А потом? Возможно, из-за близких отношений Марлины с Серафиной, Равенна проявила чуть больше интереса: — Как она собирается использовать твоё «влияние»? — Она сказала, что хочет сделать кое-что небольшое от моего имени. Ансель пожал плечами: — Я не придал этому особого значения, потому что, согласно разведданным, предоставленным Нерилией, вот-вот должен был открыться портал в Загадку Нулевого Царства. Поэтому я оставил Марлину разбираться со всем самостоятельно. Мисс Ученая наконец приняла молоко, предложенное Анселем, и задумчиво произнесла: — Использовать твоё имя, чтобы получить помощь... влияние... — Если кто-то пришёл искать меня, значит, она ввязалась в какие-то «неприятности» от твоего имени. Обман? Угрозы? Запугивание? Нет... слишком громоздко. Это должно быть что-то более эффективное и прямое, что может быть только... — Убийствами. Они произнесли это слово одновременно: Ансель — мягким тоном с улыбкой, а Равенна — с нахмуренными бровями и тихим восклицанием. Держа молоко, Равенна повернулась к Анселю, её лицо выражало тревогу: — Вероятно, она убила кого-то из определённой фракции от твоего имени, вот они и пришли сюда... Моё вмешательство заставило бы их опасаться твоей силы, а твоя личность в этом путешествии — как раз та самая легенда. — ...Она использует не влияние Гидрала, а влияние Фауста. — Это совершенно очевидно, — пожал плечами Ансель. — Почему она не использовала твою личность для прямых переговоров? — Равенна нахмурилась. — Зачем прибегать к убийствам? — Потому что Марлина знает, что насилие и сила гораздо убедительнее любых слов, — Ансель покачал бокал с вином, говоря неспешно. — Если кто-то вежливо нанесет визит, называя себя легендарным авантюристом Фаустом, ты воспримешь его всерьёз? — ...Вероятно, нет. — А что, если он без слов бросит к твоему порогу несколько голов? У Равенны дернулся глаз: — Сначала я заподозрю, что он психически нестабилен. — Психическая нестабильность тоже сгодится, — усмехнулся Ансель. — Будь то Фауст или безумный убийца, если это создает «угрозу», этого достаточно. — Обладание силой для создания угрозы даёт право на диалог и даже на переговоры. Равенна на мгновение замолчала, а затем прошептала: — Это действительно... довольно мрачно. — У Марлины не было выбора. Если она хотела получить помощь быстро, она могла выбрать только такой мрачный метод. Ансель казался равнодушным. Он совершал бесчисленное множество вещей, куда более жестоких, чем этот «мрачный» метод. Он ценил решительность Марлины больше всего на свете. — Кстати, она заранее предупредила меня, что это может затронуть тебя. Если бы я был против, она бы не стала этого делать. Равенна вытерла молоко с губ рукавом Анселя, её лицо оставалось бесстрастным: — Значит, я не ошиблась в ней. — Я сказал, что не ожидал, что она действительно это сделает. Ансель рассмеялся, снова нежно потирая губы Равенны кончиками пальцев, его тон был лёгким: — Как бы смелы ни были мои подчинённые, и как бы много у них ни было собственных планов, они не посмели бы нарушить определённые «табу». И все знают, что ты и Серафина — мои величайшие табу. — Но Марлина осмелилась использовать тебя... Хотя она заранее спросила моего разрешения, если бы она испытывала хоть каплю страха перед тобой, у неё не хватило бы смелости пойти на это. Юный Гидрал вздохнул: — Для простой смертной такая дерзость — это то, что даже я нахожу в некоторой степени достойным восхищения. — ...Хм, меня использовали. Ты доволен? — Я не выгляжу особенно довольным, да и ты, Венна, была не так уж зла, верно? В этот раз Марлина действовала исключительно из собственных побуждений. Равенна помолчала, прежде чем тихо ответить: — Если подумать, её риск на самом деле был гораздо выше. Если бы человек, которого она спровоцировала, оказался тем, кто не привык обдумывать последствия и был неразумен, она была бы совершенно обречена. — Не совсем обречена; люди Нерилии наблюдали со стороны. Ансель поднёс бокал с вином к губам Равенны, но она с пренебрежением оттолкнула его. Он рассмеялся и сказал: — Но должность секретаря была бы точно потеряна. — Для неё это почти то же самое, что быть обречённой. Юный Гидрал погладил Равенну по голове: — Ты довольно внимательна к Марлине, Венна. Ты восхищаешься ею? Равенна вспомнила, как Марлина принесла ей завтрак этим утром, как хорошо она знала её диетические предпочтения, и покачала головой. — Просто... жаль. У неё такая смелость, такие сильные способности, использовать твоё имя, а заодно и меня, при этом каждый раз рискуя всем. Но в конце концов... что она действительно может получить? *** Операции по сбору разведданных в Крепости Раздора силами Шейдуэлла проводились лишь одним из подчинённых Нерилии. Если бы Служительница Змей захотела получить информацию из Крепости Раздора, это было бы пустяковым делом. Для Шейдуэлла это была лишь незначительная договорённость... но для Марлины это означало поставить на кон всё. Один неверный шаг или даже капля невезения привели бы к полному краху и вечному проклятию. Стоило ли оно того? Девушка, сжимавшая пулю, задала себе этот вопрос в глубине души. Затем она посмотрела на взрослую женщину, сидящую напротив неё, чья мягкая улыбка граничила со скромностью, и нашла ответ. В любом случае, это куда лучше, чем быть просто смертной, которая ничего не заслуживает. — Итак... это всё? Ивейн тихо прошептала: — Если вам что-то понадобится, мисс Маргарет, не стесняйтесь обращаться ко мне. Кстати, если это не слишком затруднит, мистер Фауст... — Я представлю вас, госпожа Ивейн. Лицо женщины просияло от радости: — Это чудесно! Я принесу вам нужную информацию как можно скорее, мисс Маргарет. Девушка кивнула с улыбкой, наблюдая, как удаляется знаменитая Королева Пчел. В комнате вновь появилась фигура Нерилии. Служительница Змей почтительно поклонилась ей, но Нерилия не обратила на это внимания, пристально глядя на Марлину. — Значит, ты боролась до такой степени, рискуя быть раздавленной Королевой Пчел, только ради разведданных Крепости Раздора? Марлина подняла берет, лежавший у её ног, собрала свои белоснежные волосы и спрятала их под головной убор, вновь превращаясь в стройную, хрупкую девушку-сорванца. — Это только начало, мисс Нерилия. Я пойду дальше. Даже если сверхъестественные существа лишь мимолётно задумывались об этом, смертная девушка, которая рискнула бы всем и боролась до последнего, тихо прошептала: — Если вы не желаете предоставить мне разведданные Шейдуэлла... В её глазах мелькнула холодная тень. — ...Тогда Марлина Марлоу будет стремиться получить их любыми средствами. ---------- Том 3 Глава 557 Крепость Раздора была окутана мелким, моросящим дождём. Близость к горам Небесного Пути, континентальному узлу эфира, приносила множество последствий. Чрезмерно активные элементы делали климат и геологию Западных земель глубоко… негостеприимными. И всё же Западные земли оставались самым густонаселённым регионом империи. Что заставляет так много простых людей селиться в подобных местах, несмотря на их огромные просторы? Мало кто понимает эту загадку, и ещё меньше тех, кто задумывается о ней. В культурной среде империи почти не оставалось места для гуманитариев. Марлина стояла у окна, глядя на непрекращающийся дождь и прохожих, двигавшихся сквозь ливень, погружённая в свои мысли. — Маргарет, — позвал Ансель из дверного проёма. — Пора отправляться. — …Ах, прошу прощения, мистер Фауст. Марлина, вырвавшись из своих грёз, закрыла окно, перекинула через плечо сумку, лежавшую на столе, и поспешила к Анселю, послушно следуя за ним. — О чём ты только что размышляла? Ты выглядела весьма серьёзной. Сегодня Анселю и Марлине предстояло встретиться с кое-кем. Ранее Ансель был занят довольно интимным… психологическим и физическим разговором с мисс Равенной и попросил Марлину подождать в своей комнате некоторое время. Ансель ожидал, что Марлина проведёт это время за чтением или разбором разведывательных данных, но вместо этого застал её мечтающей у окна, не заметившей его приближения. Эта обычная девушка из отдалённой северной деревни, несмотря на свой острый ум, редко демонстрировала подобное выражение лица, что вызвало любопытство Анселя. Марлина сжала ремешок своей сумки, несколько смущённая, и произнесла: — Просто… пустяковые размышления. Мне было любопытно, почему так много простолюдинов предпочитают жить в Западных землях, хотя они совершенно непригодны для обитания. Ансель замолчал, его взгляд переместился на стройную, похожую на искательницу приключений фигуру Марлины. Её тонкие черты лица не скрывались простой одеждой, а глубина мысли в её глазах резко контрастировала с её внешним видом. Неужели даже в разгар противостояния с Нерилией и Шейдуэллом у неё оставались силы размышлять о подобных вещах? Юный Гидрал слегка постучал пальцем по рукояти своего меча, ничего не ответив. Он понял, что понимает Марлину меньше, чем думал — несмотря на то, что разобрал ту Марлину Марлоу по памяти. Леди Вайолет, восставшая из бездонной тьмы вопреки всему, она была… и в то же время не была ею. Чтобы эффективно использовать кого-то, нужно досконально его понимать. Этот принцип побудил Анселя рано завербовать будущих глав пакта и подчинённых. Важность Марлины не была исключением. Её дерзость в прямом противостоянии с Нерилией и Шейдуэллом, её решительность включить мисс Равенну в свои планы, а теперь и её способность размышлять о столь, казалось бы, тривиальных вещах — все эти черты заставили Анселя почувствовать необходимость глубоко переоценить Марлину. Это была несложная задача, учитывая, что девушка, которая боготворила его и следовала за ним, не хранила от него секретов. Они вдвоём вышли из главных дверей гостиницы под почтительные прощания администратора. Неподалёку их молча ждала карета, украшенная изображениями свирепых ос. Ансель, однако, проигнорировал карету и прямо шагнул под дождь. Марлина, на мгновение ошеломлённая, быстро последовала за ним. Даже без зонта дождевая вода, казалось, обтекала их стороной. Она оглянулась на столь же озадаченного кучера и тихо спросила: — Мистер Фауст, почему вы не хотите воспользоваться каретой? — Потому что мы не заключаем сделку, Маргарет. Когда его сапоги зашлёпали по булыжной мостовой, отражая мимолётный блеск цепного меча на его поясе, юный Гидрал небрежно заметил: — Твоя новая знакомая стремится приблизиться ко мне, узнать меня, и она прислала искреннее приглашение… что ж, это хорошо; она очень вежлива. — Но. Он слегка наклонил голову, наблюдая за теперь уже просвещённой Марлиной, и улыбнулся: — Она недостойна. — Ах, понимаю. Это было моё упущение, мистер Фауст. Всего несколькими словами Марлина уловила смысл Анселя. Поправив поля своего берета, она торжественно произнесла: — Мисс Ивейн не требуется вежливость; ей нужно смирение. Ведь вы не её гость, вы — её хозяин. Сказав это, Марлина украдкой взглянула на замаскированного Анселя, запечатлев в памяти ещё один урок. Нынешний мистер Ансель — это не мистер Ансель, а мистер Фауст. Мистер Ансель, даже имея дело с низшими из дворян, соблюдал бы приличия и следовал протоколу, никогда открыто не признавая неравенства их статусов. Но мистеру Фаусту это было не нужно; он был легендой, и его прихоти были правилами, которым должны были следовать другие. Королева Пчел почтительно прислала кого-то за Анселем — было ли это ошибкой? Нет. Была ли она достаточно смиренна? Вероятно. Но для Фауста её голова была склонена недостаточно низко. Она не заслуживала того, чтобы вежливо сидеть и беседовать с Фаустом за чаем; она заслуживала лишь того, чтобы простерться в пыли, и ничего более. Жестокий, высокомерный, властный… разительно отличающийся от учтивого молодого господина Гидрала, но таков был легендарный искатель приключений Фауст. Он действовал исключительно по собственным мыслям и чувствам, не скованный никакими внешними ограничениями. «Быть настолько… свободным». Марлина на мгновение была очарована этой мыслью. Был ли Фауст лишь фасадом мистера Анселя, или… Она украдкой взглянула на красивый профиль молодого человека, его оживлённое выражение лица, лишённое притворства, и пробормотала про себя: «Или, может быть, он был несбывшейся фантазией мистера Анселя?» — Маргарет. Зов Анселя вернул Марлину в реальность. Не поворачивая головы, он сказал: — Ты знаешь, где находится база Гильдии Палачей? — Палачи… мистер Фауст, если вы направляетесь туда, вы планируете… Палачи были известной и могущественной гильдией в Западных землях, а их филиал в Крепости Раздора был одной из трёх крупнейших гильдий в этом районе. Марлина, не уверенная в намерениях Анселя, инстинктивно задала этот вопрос. — Мы договорились встретиться сегодня, но так и не уточнили время, не так ли? Ансель усмехнулся: — Поддавшись порыву, я просто хочу найти себе какое-нибудь незначительное занятие. Первой реакцией Марлины было то, что у мистера Анселя должны были быть другие намерения, но в следующее мгновение она тут же отбросила эту мысль. Если бы это был нынешний мистер Ансель, или, скорее, Фауст, это, скорее всего, было бы просто сиюминутное решение. Она слегка кивнула, понимая, и сказала: — Я понимаю, позвольте мне проводить вас. Ах, я пойду сообщу кучеру о вашей ситуации… Ансель обернулся, наблюдая, как Марлина трусцой возвращается к карете, его морские голубые глаза были полны раздумий. Пылкое желание амбициозного человека невозможно скрыть, но обычно мягкая Марлина действительно была обычной, скромной и добросердечной девушкой, утончённой и уравновешенной, легко располагающей к себе. И всё же она могла отнять жизнь, чтобы достичь своих целей, и поставить на кон всё, что у неё было, ради шанса на продвижение. Эта решимость, доходящая до холодности, не была притворной. «Сердечная доброта и тёмные амбиции — действительно ли это ты, или твоя истинная сущность ещё не раскрыта?» В любом случае, это то, чего стоит ждать, Марлина. Пока ты не станешь самой скучной версией себя, я буду продолжать наблюдать за тобой, наблюдать за твоим будущим. — Мистер Фауст! Прошу прощения, что заставила вас ждать. Пожалуйста, следуйте за мной. Марлина подбежала, сжимая ремешок своей сумки, её лицо слегка раскраснелось. — Пожалуйста, следуйте за мной, я отведу вас в штаб-квартиру Гильдии Палачей прямо сейчас. Она не знала, что Ансель переоценивает её, точно так же, как Ансель не знал, что Марлина втайне собирала воедино его внутренний мир. Молодой человек и девушка, размышляя и изучая друг друга, ушли вдаль сквозь дождь, их фигуры постепенно сливаясь в одну. ---------- Том 3 Глава 558 Штаб-квартира Гильдии Палачей вовсе не выглядела мрачной; напротив, она была величественной и внушительной, что совершенно не вязалось с её названием. У дверей не было охраны, а в зале гильдии сидело лишь несколько человек — кто-то пил и болтал, кто-то обсуждал дела, из-за чего помещение казалось почти пустым. — Здравствуйте, искатель приключений. Чем могу помочь? Вежливое приветствие регистратора заставляло её казаться скорее преданным работником сферы услуг из торговой гильдии, нежели сотрудником гильдии авантюристов. — Я хотел бы взять заказ, — прямо сказал Ансель. — Что-нибудь простое и прямое. — Заказ? Регистратор, казалось, была немного удивлена, но расспрашивать не стала. Она ловко достала кусок пергамента и протянула его Анселю. — Хорошо, пожалуйста, распишитесь здесь… Вскоре кто-нибудь отведет вас на оценку способностей. После короткого теста вы сможете брать заказы с доски объявлений. Гильдии авантюристов были многочисленны, и зачастую заказы внутри них были нарасхват. Только у очень крупных гильдий скапливался список невыполненных поручений, и даже тогда посторонним редко позволяли их брать. Если чужаки плохо справятся с заказом гильдии, это запятнает её репутацию, поэтому ни одна здравомыслящая гильдия такого не допустит. Однако Палачи позволяли посторонним брать свои внутренние заказы, что указывало на их уникальный статус. Ансель небрежно расписался «Фауст» на пергаменте и вернул его регистратору. Увидев имя на пергаменте, регистратор слегка поморщилась. Тем не менее, она послушно улыбнулась Анселю, прежде чем взять телекристалл и незаметно отойти в угол стойки регистрации. Она прошептала: — Эй, Рыба-меч, у нас тут чужак за заказом. Какой-то дурак, который думает, что подпись вымышленным именем может обмануть контракт. Да… Дайте ему что-нибудь попроще, проследите, чтобы ничего не напутал — — Мы опустим проверку силы. Пока регистратор продолжала свой приглушенный разговор, Ансель небрежно прервал её: — Проверьте свой контрактный свиток, мисс. Регистратор инстинктивно обернулась, едва не выронив телекристалл от шока. Пергамент, который она положила на стол, сейчас… поглотил глубокий, чернильно-черный мрак, и за считанные мгновения он превратился в кучку гнили. — Столь обычные контрактные свитки не способны немедленно остановить процесс отслеживания. Даже если отслеживание подписавшегося — это бесполезный акт саморазрушения, он будет продолжаться, — заметил юный Гидрал с прищуренной улыбкой. — Советую в будущем закупать контрактные свитки более высокого качества. Они будут более разумно предупреждать вас об уровне опасности подписавшегося, а не создавать видимость, будто проблема в самом свитке. «Нет, нет, нет! Это и так достаточно опасно! Какое ещё нужно предупреждение?!» Регистратор была ошеломлена, застыв на месте от ужаса. — Теперь мистер Фауст может приступить к выполнению заказа? Марлина вмешалась в самый подходящий момент. — …А? А! Да, да! Я сейчас же кого-нибудь позову! Регистратор, теперь уже бледная как полотно, поспешно прикрыла рот и быстро заговорила в коммуникационный кристалл. Меньше чем через полминуты кто-то прибыл, чтобы проводить Анселя. — Это… Лорд Фауст? Новоприбывший был мужчиной средних лет с густой бородой, который тепло протянул руку Анселю. — Я заместитель главы Гильдии Палачей — — Просто отведите мистера Фауста к доске объявлений, — перебила Марлина, встав между ним и Анселем, её взгляд был прикован к глазам мужчины. — Пожалуйста, воздержитесь от лишних действий. Она даже не позволила мужчине средних лет представиться. Суровое выражение на её нежном, светлом лице ясно передавало её позицию. Мужчина средних лет, по-видимому, заместитель главы Гильдии Палачей, был на мгновение ошеломлен. Он некоторое время изучал Марлину, по-видимому, не в силах поверить, что такая дерзкая и высокомерная девушка, преграждающая ему путь, может быть обычной человеческой женщиной. Однако он не разозлился. Вместо этого он пожал плечами с улыбкой и сказал: — Хорошо, я отведу Лорда Фауста к доске объявлений… Кстати, у вас есть какие-то особые требования к заказу, Лорд Фауст? — Что-нибудь простое и прямое — устранить цель и забрать награду. — О… Такие заказы довольно популярны, так что их осталось немного, — заметил заместитель главы, потирая подбородок. — В конце концов, все предпочитают простые задачи… Если что-то из них осталось, значит, они довольно заковыристые. Он оглянулся на Анселя и внезапно усмехнулся: — Но для вас, Лорд Фауст, сомневаюсь, что это будет проблемой. Давайте поднимемся на третий этаж. Когда они покинули зал на первом этаже, атмосфера сразу стала оживленнее. Второй этаж был заполнен множеством авантюристов, вероятно, потому, что здесь был устроен бар, и доска объявлений также находилась в этой зоне. — Все обычно проводят время здесь… пьют и болтают, — небрежно сказал заместитель главы, ведя Анселя на третий этаж. — Кстати говоря, ходят недавние слухи о Лорде Фаусте… Вы слышали о них? — Обо мне всегда ходит много слухов; о каком именно вы говорите? — небрежно ответил Ансель. — Ха-ха-ха, о той Загадке Нулевого Царства в нескольких километрах отсюда. Люди, вернувшиеся оттуда, говорили, что встретили авантюриста чудовищного калибра, который мог рассечь море лавы одним ударом меча. И якобы… якобы одно из разрешений на исследование, полученных Легионом Свиста, было выдано Фаустом. Сказав это, заместитель главы нескромно уставился на Анселя. — Хотя они пытались сохранить новость в тайне, кто-то всё же проболтался… Вам кажется эта история интересной, Лорд Фауст? Добравшись до доски объявлений, Ансель начал изучать скудные заказы, игнорируя вопрос заместителя главы. Тот долго смотрел на Анселя, прежде чем наконец сдаться с вздохом: — Что ж, хорошо, я не буду мешать вам выбирать заказ. Если вам понадобится что-то еще, пожалуйста — — Этот подойдет, — перебил Ансель, срывая листок с заказом. Передав его заместителю главы, темноволосый юноша слегка улыбнулся: — У вас хватило смелости выставить такой заказ. Выражение лица заместителя главы едва заметно изменилось, когда он прочитал заказ, но вскоре вернулось в норму. Он улыбнулся: — Это всего лишь наше отделение. Палачи не боятся Легиона Свиста; выставить заказ — не проблема. Взглянув на часы на стене, Ансель спокойно произнес: — Я вернусь через час. Убедитесь, что клиент уведомлен и будет на месте заранее. — …Через час? Прежде чем заместитель главы успел среагировать, Ансель уже зашагал к лестнице. В то же время он заметил стройную девушку, которая ранее преградила ему путь, державшую коммуникационный кристалл. Её тон был безразличным, словно она обсуждала планы на ужин. — Мисс Ивейн, мне нужно местонахождение Майло Палмера Лео, прямо сейчас. Да, брата Брайса Палмера. У вас три минуты. — Встретиться с ним? Нет, ни в коем случае. — Мистеру Фаусту просто нужно одолжить его голову, вот и всё. ---------- Том 3 Глава 559 На вершине Крепости Раздора возвышается роскошная цитадель, служащая одновременно резиденцией лорда Брайса Палмера Лео и центральной твердыней Легиона Свиста. Крепость Раздора — это ядро, чьё влияние распространяется на Западные земли и далее, проникая в другие имперские территории. Будучи грозным воином пятой ступени под командованием герцога Лазурного Золота, гильдия Брайса Палмера по праву считается одной из самых элитных гильдий авантюристов. Сам же он — глубоко уважаемый и опытный член организации «Нулевые Исследователи». Однако в последнее время Брайс Палмер отсутствовал в Крепости Раздора. По приказу герцога Лазурного Золота он повёл большую часть элитных сил Легиона Свиста в кровавый водоворот конфликта между герцогом Фирманентом и герцогом Бладдастом. Тем не менее, Крепость Раздора остаётся неприступной, несмотря на временное отсутствие Брайса Палмера. Во-первых, она находится в самом сердце владений герцога Лазурного Золота; во-вторых, Брайс Палмер оставил после себя способных людей для поддержания порядка. Таким образом, теоретически, эта почтенная гильдия должна оставаться в безопасности, несмотря на нынешнее состояние относительного запустения. Теоретически… именно так. — Майло! Яростный крик эхом разнёсся по роскошным покоям, усеянным… бесчисленными обнажёнными телами. Женщина с бронзовой кожей, не отличавшаяся особой красотой, но излучавшая свирепую и внушительную ауру, распахнула дверь и взревела: — Вставай, немедленно! — …О, босс, — юноша лениво поднялся, выбираясь из мягких, податливых тел, окружавших его. Он зевнул. — Доброе утро. Что привело тебя сюда сегодня? — Уже час дня, чёрт возьми! Инотея Вака, нынешняя жена Брайса Палмера и его заместитель, не сопровождала мужа на поле боя, оставшись охранять штаб-квартиру Легиона Свиста в Крепости Раздора. Юноша, погребённый среди женщин, был Майло Лео, младший брат Брайса Палмера. Хотя он не был членом Легиона Свиста, именно он был архитектором административной системы Крепости Раздора и её фактическим управляющим. — День? Значит, время обедать, — протянул Майло, медленно доставая и натягивая брюки среди переплетения женских тел. — Сначала перекушу. А потом обсудим дела. — Ты, бездельник… — глаз Инотеи дёрнулся. — Турнир отбора в Крепости Раздора начнётся через несколько дней. Ты всё подготовил? — Босс, ты мне не доверяешь? Майло ухмыльнулся. — Это всё пустяки. Что может пойти не так? А теперь, если позволишь, я пойду обедать. Юноша с обнажённым торсом прошёл через хаотичную комнату, не обращая внимания на то, что лежало у него под ногами. Он даже наступил на тела спящих женщин, совершенно равнодушный к их болезненным стонам. В юности Майло Лео часто размышлял о цели Императрицы при создании империи, задаваясь вопросом, зачем всемогущему божественному существу поддерживать столь хрупкую конструкцию. С тех пор как он начал помогать своему воинственному брату в управлении городом, а затем и вовсе взял под контроль всю политическую систему Крепости Раздора, Майло получил глубокое понимание образа мыслей Императрицы. Опьянение властью… наслаждение, превосходящее все остальные, непреодолимая зависимость. Однажды вкусив его, отказаться уже невозможно. Сидя в обеденном зале, Майло неспешно наслаждался изысканными блюдами, игнорируя отчёт, поданный секретарём. Он невнятно пробормотал: — Что там с нашим расследованием этого так называемого Фауста? — Мы… ничего не обнаружили, боюсь, лорд Майло. — Хм… — юноша задумался. — Интересно, наткнулись ли мы на настоящего. Некоторое время назад по Западным землям начали циркулировать поразительные слухи: Легендарный авантюрист Фауст, таинственно исчезнувший три года назад, оставив после себя бесчисленные легенды, якобы возвращается. Западные земли, известные своей концентрацией авантюристов, привыкли к диковинным сплетням. Десятки столь же неправдоподобных историй распространялись ежедневно, поэтому поначалу этот конкретный слух не привлёк особого внимания. Однако со временем… появилось несколько человек, каждый из которых утверждал, что он — Фауст. Среди этих самопровозглашённых «Фаустов» были как простые шарлатаны с заурядными способностями, так и те, кто обладал подлинным талантом, вызывая немалый переполох, но в конечном итоге их разоблачали, как только их слава начинала расти. На сегодняшний день по всей империи появилось не менее пятидесяти человек, называющих себя Фаустом. Только в Крепости Раздора видели двух таких самозванцев — один выманил у других редкое алхимическое оружие, а другой погиб на улицах из-за своих хвастливых заявлений. Поначалу Майло не обращал особого внимания на этого третьего Фауста. Однако после того, как один из членов Легиона Свиста пал от его руки, а в тот же день появились сообщения о его выступлении в лавовой загадке, Майло был вынужден обратить внимание. Потеря члена гильдии была несущественна; покойный был печально известен своим отвратительным характером. Но сила… это требовало тщательного рассмотрения. — Он всё ещё не принял наше приглашение? Майло отложил столовые приборы, и полуобнажённая женщина тут же наклонилась, чтобы слизать жир с его губ. Его секретарь, сохраняя стоическое выражение лица, ответил: — Нет, лорд Майло. — Довольно властное отношение… Как будто я недостоин быть хозяином, а гожусь лишь на то, чтобы пресмыкаться. Похоже, именно это он и подразумевает, — Майло задумчиво усмехнулся, скорее забавляясь, чем злясь. — Что ж, это избавляет нас от хлопот. Если бы этот предполагаемый Фауст невзлюбил меня, это могло бы оказаться довольно… неудобно. — Нам стоит…? — Оставь его, — Майло пренебрежительно махнул рукой. — Пусть делает что хочет — грабит, убивает, это не имеет значения. Секретарь, опешив, инстинктивно спросил: — Но не повлияет ли это на ваше… — Повлияет на что? На моё наслаждение жизнью? Майло поднялся, лениво потягиваясь. — Даже если бы мой брат был здесь, я бы посоветовал не вмешиваться в дела этого загадочного Фауста. Путешествие легендарного джентльмена не прекратится, но у меня достаточно времени, чтобы наслаждаться своими владениями. Зачем рисковать крупными неприятностями, вступая с ним в ненужный конфликт? Конечно, всё это основывалось на бессвязных рассказах авантюристов — одни тосковали, другие были в ужасе, третьи благоговели, описывая зрелище, свидетелями которого они стали. Чудовищная фигура, стоящая на вершине моря лавы, меч, опускающийся вниз, чтобы рассечь кипящий багровый океан, поднимая волны, скрывающие целые горы. «Ха, так захватывающе… как же». Майло предпочитал наблюдать за приливной волной благодарности от простолюдинов нижнего города в ответ на свои скудные акты благодеяния. Иногда Майло представлял себе Императрицу, сидящую на троне и с презрением взирающую на всех сильных мира сего. Одна лишь эта мысль заставляла его сердце биться чаще, разжигая желания. — Пойдём, пора заняться делами, пока наш босс не впал в очередное безумие. После полуденной трапезы Майло был готов приступить к своим административным задачам. Несомненно, его управление политическими делами никогда не было продиктовано желанием улучшить жизнь обитателей Крепости Раздора; скорее, оно служило лишь для удовлетворения его собственной извращённой жажды власти. Тем не менее, нельзя отрицать мастерство Майло как государственного деятеля. Несмотря на своё спорное название, Крепость Раздора функционировала с поразительным порядком, и управление Майло было более чем тщательным — факт, подтверждаемый его выбором секретаря-мужчины, а не женщины. Его секретарь, неотступно следовавший за ним, быстро перечислил отчёты, которые Майло проигнорировал во время обеда: — Подготовка к Турниру отбора в Крепости Раздора почти завершена, остались только проверка участников и составление расписания. Офис великого герцога был полностью уведомлён. — Вчера Ржавый Топор, самый знаменитый гладиатор арены, непреднамеренно убил простолюдина… Ситуация урегулирована, но детали ожидают вашего рассмотрения. Майло слушал, шагая по коридору, изредка кивая в знак согласия. Подойдя к двери своего кабинета, он взялся за ручку, но перед тем как войти, спросил: — Что насчёт этих самопровозглашённых… повстанцев «Новой Эры»? Мы что-нибудь узнали об их передвижениях? — Мы близки. Наши разведданные говорят о том, что они намерены вмешаться в предстоящий турнир. Интересно, что они также совершили акт высшей глупости. — О? Рассказывай. — Они назначили награду за вашу голову у «Палачей». Она выставлена на видном месте в местном отделении гильдии. Майло замер, а затем разразился громким хохотом, хватаясь за бока от веселья. — «Новая Эра»? — юноша толкнул дверь, посмеиваясь и качая головой. — Возможно, «Новый Цирк» было бы более подходящим названием. — Назначить награду за мою голову у «Палачей»… Они могут осмелиться выставить её, но кто осмелится принять? Хм? Когда его смех стих, Майло закрыл дверь, поворачиваясь к секретарю с насмешливым выражением лица. — Разве ты не согласен, что— Улыбка исчезла с лица Майло, когда он увидел ужас в глазах секретаря. Проследив за его взглядом, Майло обнаружил темноволосого юношу, развалившегося в его кресле, закинувшего ноги на стол и небрежно просматривающего лежащие там книги. ---------- Том 3 Глава 560 В то же время щуплый искатель приключений в берете бродил у книжной полки, углубившись в две стопки документов, которые держал в руках. Мило знал, кто перед ним; он давно изучил их облик. В наступившей тишине слегка напряженное лицо юноши внезапно расцвело яркой улыбкой. — О, да это же лорд Фауст! — воскликнул он, изображая радостное удивление, словно был знаком с темноволосым юношей, развалившимся в кресле, уже больше десяти лет. Мило шагнул вперед, его манера держаться была смиренной и почтительной. — Я и представить не мог, что вы удостоите нас своим присутствием. Приношу глубочайшие извинения за то, что не подготовил подобающий прием. Однако «Фауст» не ответил, отложив книгу и взглянув на щуплого искателя приключений. — Маргарет, ты нашла ответ? — поинтересовался он. — Да, — мягко кивнула Маргарет. — Теперь я понимаю, почему мисс Нерилия хочет, чтобы вы пощадили мистера Мило. — …Подождите! — громко вмешался Мило. — Разве здесь нет какого-то недопонимания… Фауст слегка нахмурился, постучав указательным пальцем по столу. Невидимая сила хлынула вперед, мгновенно разорвав голосовые связки Мило. — Продолжай, — сказал он, снова поворачиваясь к Маргарет. — Мистер Мило Лео через своего брата Брайса Палмера Лео связан с многочисленными Гильдиями Искателей Приключений и могущественными авантюристами по всем Западным землям. Используя его как ступеньку, можно выстроить всеобъемлющую разведывательную сеть… Нет, Шейдуэлл, должно быть, уже сделал это. Точнее, он — важнейшая фигура в сети Шейдуэлла по всем Западным землям. — Таким образом… мисс Нерилия надеется, что вы сохраните Мило жизнь. Сообщение Нерилии пришло почти сразу после того, как Марлина запросила у Ивейн информацию о Мило. Хотя самой Нерилии не было, предположительно, она была на задании, она передала свое сообщение через черное перо. Ансель пересказал эту информацию Марлине, поставив перед ней небольшую задачу: за отведенное время понять, почему Нерилия решила пойти против воли Анселя. Игнорируя корчащегося на полу Мило, Ансель продолжил допрашивать Марлину: — Ты считаешь её доводы разумными? — …Вы никогда не действуете без цели, мистер Фауст, — тихо ответила Марлина. — Хотя я, возможно, не постигаю ваших глубинных мотивов, я не вижу причин ставить их под сомнение. Предположение мисс Нерилии о том, что она знает лучше вас, — это и самонадеянность, и высокомерие. Ансель не смог сдержать смешок: — Ты сплетничаешь о ней у неё за спиной? — Нет, — покачала головой Марлина. — Я укажу ей на это прямо при следующей встрече. Юный Гидрал долго смотрел на неё, прежде чем внезапно спросить: — А что, если у меня не было никакого глубокого умысла? Марлина была ошеломлена. — …Что? — Моя мысль должна быть ясна, — Ансель слегка приподнял бровь. — Никакого глубокого умысла. Мой визит в Гильдию Палачей был прихотью, и я принял этот заказ только потому, что он показался интересным. Если бы я думал именно так, ты бы всё равно поддержала меня? В этом кабинете чья-то жизнь или смерть стала наименее значимым вопросом. Обычная молодая женщина бессознательно сжала документы, которые держала в руках. Ей хотелось многое сказать. Она хотела выразить, что сама не желала, чтобы Ансель просто убил Мило, не только из-за его участия в разведывательной сети Западных земель, но, что более важно, из-за его ключевой позиции в Крепости Раздора… Найти другого человека, способного к управлению среди группы авантюристов, искусных только в бою, было бы непростой задачей. Если Мило умрет, Крепость Раздора погрузится в хаос. Авантюристы могут просто уйти, но что станет с простыми людьми в городе? Марлина не хотела, чтобы они пострадали от такого незаслуженного бедствия, поэтому в глубине души… она не хотела, чтобы Ансель просто так убил Мило. Но она могла найти массу причин, чтобы оправдать это перед самой собой — у Анселя всегда были свои соображения; он не стал бы делать что-то из чистой прихоти. «Я никогда не смогу сравниться с точкой зрения мистера Анселя. Мистер Ансель всегда прав, поэтому я должна просто поддержать его». Таков был ход мыслей Марлины. Но теперь Ансель спрашивал, что она сделает, если он действительно захочет убить Мило по чистой прихоти. Она должна… остановить его. Марлина прошептала это про себя, но, как бы она ни старалась, она не могла заставить себя произнести это вслух. — Если вы этого желаете… — почти инстинктивно ответила она, — то вы должны поступать так, как считаете нужным. Ансель слегка наклонил голову: — Даже если это неправильно? Правильно… Марлина невольно вспомнила свои недавние размышления — был ли Фауст просто иллюзией, которой никогда не существовало, маскировкой, чтобы обмануть мир, или искренним видением Анселя? Мистер Ансель всегда поступал правильно, но действительно ли он всегда хотел поступать правильно? Пока эти мысли проносились у неё в голове, Марлина также обдумывала недавние перемены в Анселе, трансформацию, которую она не могла точно сформулировать, но знала, что она существует — перемены, вызванные мисс Равенной. Перемены, которые, казалось, направляли мистера Анселя с пути следования праведности на путь более… человечный. Она мягко улыбнулась и ответила: — Ваше довольство важнее, чем правота. Мистеру Фаусту никогда не нужно было задумываться о таких вопросах приличия, и мистеру Анселю тоже не стоит. Действительно, мистер Ансель должен быть похож на лорда Фауста. Зачем ему нести оковы праведности? С этой мыслью Марлина, казалось, нашла еще одну причину отказать себе и подчиниться Анселю. — …Моё довольство, — Ансель, казалось, был удивлен ответом Марлины, на мгновение замолчал, прежде чем снова улыбнуться. — Это разумно… очень разумно. Улыбка юного Гидрала стала ярче, он даже разразился сердечным смехом. — Маргарет, что касается того, чтобы одолжить голову мистера Мило, на самом деле это не из «интереса». Ансель, теперь заметно более расслабленный, небрежно произнес: — Я просто хочу убить его, потому что он вызывает у меня отвращение. — …Вот как? — Марлина была слегка удивлена, но почтительно ответила: — Тогда у вас более чем достаточно причин. Тем не менее, невысказанное замешательство осталось в её сердце. Это… не похоже на то, что сказал бы мистер Ансель. — Нерилия не разделила бы твоего мнения. Она бы сказала, что раньше я был не таким. Раньше… предыдущий мистер Ансель… Это замешательство совпадало с внутренними сомнениями Марлины. Она чувствовала, что уловила что-то, но не могла разглядеть это ясно. Ансель усмехнулся: — Не бери в голову. У нас есть только час. Мы должны вернуть голову мистера Мило, чтобы завершить задание. Он поднял руку, скрестив указательный и большой пальцы. Голова Мило мгновенно отделилась от шеи. Срез был чистым и гладким, не пролилось ни капли крови, в этом было некое… художественное изящество. — Пойдем, Маргарет, — легко сказал Ансель, закрепив голову Мило. — Мы выполним заказ, и у нас еще останется время выпить. — …Мистер Фауст, не могли бы вы подождать минутку? — голос Маргарет был тихим. — Хм? Держа две стопки документов, Маргарет тихо произнесла: — Есть кое-что, что я хотела бы сделать, с вашего позволения. Ансель с интересом посмотрел на неё: — Продолжай. — У меня была одна забота, помимо мисс Нерилии. Мистер Мило был, вероятно, единственным, кто был способен управлять Крепостью Раздора. Его смерть наверняка погрузит её в хаос. — Крепость Раздора не может функционировать без Мило. Ансель пожал плечами: — Немного поздновато упоминать об этом сейчас. Его выражение лица говорило о том, что он уже обдумал это, но, похоже, не был особо обеспокоен. Судя по тому, что Марлина знала об Анселе, у него, вероятно, был кто-то на примете, готовый тайно взять на себя управление Крепостью Раздора. Но… ждать не было нужды. Молодая женщина перевела взгляд на дрожащего мужчину, у которого намокли брюки, вероятно, занимающего должность, подобную её собственной. Она внезапно одарила его очаровательной, красивой улыбкой: — Я полагаю, вы разделяете это мнение, не так ли, сэр? ---------- Том 3 Глава 561 В роскошной гостиной Ансель вертел в пальцах чёрное перо. Марлина сидела напротив, склонив голову и что-то записывая. — Маргарет, — Ансель подпёр подбородок рукой, вглядываясь в сосредоточенное лицо Марлины. — Что ты думаешь о мистере Мило? Перо девушки замерло. Она подняла голову, в её глазах отразилась задумчивость. Поразмыслив мгновение, она ответила: — Судя по документам и материалам из его кабинета, мистер Мило никогда по-настоящему не заботился о «процветании» Крепости Раздора. — Пока он мог купаться в обожании тысяч, подобно императору, ему было всё равно — Крепость Раздора это или Крепость Мира. — Он относится к людям как к инструментам. Нет… не как к инструментам, а как к активам, собственности… объектам для собственного развлечения. Мысли Марлины вернулись к тому дню, когда Ансель впервые открыл ей суровую правду об этом мире, позволив её разуму и духу преобразиться посреди отчаяния. Она инстинктивно прошептала: — Прямо как империя по отношению к своему императору. Услышав её шёпот, Ансель усмехнулся: — Ну что, ты стала ближе к ответу? — …К ответу? Прежде чем слегка ошеломлённая Марлина успела понять, что имел в виду Ансель, в дверь постучали. Чёрное перо растаяло в пальцах юного Гидрала, когда он лениво откинулся на спинку дивана. — Войдите. Дверь гостиной тихо отворилась, и вошла роскошная, соблазнительная женщина, несущая напитки и закуски с подобострастной улыбкой. — Лорд Фауст, прошу прощения за ожидание. Ивейн, Королева Пчел и хозяйка «Улья», теперь полностью приняла облик служанки. Она опустила глаза и смиренно поставила напитки на журнальный столик перед Анселем. — Это вино, приготовленное из крови Морозного Дракона и Палящего Дракона. Надеюсь, оно вам понравится. Пока Марлина, простая смертная, сидела на диване, Ивейн, экстраординарное существо четвёртой ступени, стояла послушно, словно упитанный, кроткий ягнёнок. Она наклонилась, чтобы налить вина, но Ансель поднял руку, останавливая её — от этого простого жеста сердце Ивейн пропустило удар. «Неважно, настоящий этот Фауст или нет, кем бы он ни был на самом деле, он, несомненно, безумец, который непостижимым образом решил убить Мило!» Ансель сам налил вина и сделал небольшой глоток под напряжённым взглядом Ивейн. — Сносно, — заметил он, заставив Ивейн вздохнуть с облегчением. Это вино она берегла долгое время, приберегая его только для самых высокопоставленных особ. Если бы не внезапное сообщение Марлины о том, что «мистеру Фаусту нужна голова Мило», она бы его не достала. — Маргарет сказала, что вы хотели меня видеть, — небрежно произнёс темноволосый юноша, покачивая бокал. — Говорите, что случилось? У Ивейн опустело в голове. Она собиралась разузнать о прошлом Анселя, возможно, даже наладить какие-то связи. Однако, когда его статус внезапно взлетел до недосягаемой высоты, она лишилась дара речи. В гнетущей тишине лорд Фауст постепенно нахмурился. — Я… я… Ивейн заикалась, не в силах сформулировать мысли. Она не чувствовала от Анселя никакой гнетущей ауры сильной личности, ни в малейшей степени. И всё же она поняла, что даже без какого-либо намеренного давления с его стороны, зверь страха в её сердце быстро рос, свирепо терзая её разум и достоинство. — Мисс Ивейн давно восхищается вами, мистер Фауст, — голос Марлины прорезал панику Ивейн, словно божественная мелодия. — Она не желает вам зла. — Да… да, лорд Фауст! — Ивейн быстро взяла себя в руки после напоминания Марлины. — Это самонадеянно с моей стороны. Я просто хотела узнать больше о такой легенде, как вы, и надеялась на возможность хорошо послужить вам. Несмотря на свой опыт, закалённая и соблазнительная женщина казалась почти бессвязной, даже не замечая двусмысленности своих слов. Ансель сделал ещё глоток вина, не дав прямого ответа на смирение и лесть Ивейн. Он просто спокойно констатировал: — Что касается Мило, вы оказали мне небольшую услугу. Между его пальцев появилась чешуйка чёрного дракона, которую он небрежно бросил на стол. — Ваша награда, берите. Ивейн была ошеломлена, а затем инстинктивно начала протестовать: — Как я могу… Она намеревалась немедленно отказаться, но поймала взгляд смертной девушки напротив Анселя. Сдерживая желание взглянуть на мисс Маргарет, Ивейн послушно подняла чешуйку и положила её в карман, стараясь показать искреннюю улыбку — ту, которую она давно забыла, лишённую соблазна. — Благодарю за вашу милость, лорд Фауст. Марлина, наблюдая за поведением Ивейн, обнаружила, что её безответные вопросы сменились новыми. Почему авантюристы… так унижаются перед мистером Анселем? Будь то Ивейн сейчас, Мило перед смертью или даже вице-председатель Гильдии Палачей, их отношение к Анселю выходило за рамки простого уважения — они были глубоко покорны. В Имперской столице Марлина общалась со многими дворянами, от представителей герцогов до известных маркизов и незначительных баронов. Независимо от их статуса, власти или влияния, они сохраняли высокую степень смирения и уважения к Анселю. И всё же это смирение не достигало… необъяснимых глубин подчинения, которые она наблюдала сейчас. Она жаждала спросить об этом Анселя, записать свои мысли и вопросы, но сдержалась из-за присутствия других. Ансель неспешно выпил около половины бокала вина, прежде чем встать и взглянуть на Марлину. — Пора идти, Маргарет. — Да, мистер Фауст. Марлина тут же схватилась за лямки своего платья и поспешила к Анселю, пройдя мимо Ивейн. Ивейн быстро отреагировала, подойдя к Анселю: — Позвольте мне проводить вас, лорд Фауст. Ансель не возражал, позволив Ивейн вывести его из гостиной. В этот момент «гость» казался скорее хозяином с двумя сопровождающими. Следуя за Анселем, Марлина продолжала размышлять. «Ответ… Что имел в виду мистер Ансель под «ответом»? Он согласился встретиться с Ивейн без какой-либо очевидной цели — углублял ли он мой контроль и влияние над ней в качестве компенсации за мою изоляцию?» «А что касается Мило, наверняка у Анселя был на примете преемник, и Шейдуэлл не позволил бы мне действовать самостоятельно. Как мне реагировать дальше…» Шаги Марлины внезапно замедлились. Хотя особого шума не было, Ансель повернул голову, слегка озадаченный: — Что случилось, Маргарет? — …Прошу прощения, я отвлеклась, мистер Фауст. Марлина ответила извиняющимся тоном, догоняя Анселя и приложив руку к сердцу. «Что ты делаешь, Марлина?» «Твой долг — отдать всё ради мистера Анселя, решать вопросы, которые не должны его беспокоить. Когда это стало вопросом того, что выгодно тебе?» Осознав, что все её мысли были эгоистичными, губы Марлины побледнели. Стремление к статусу, получение рычагов влияния, обеспечение того, чего она желала посреди конфликта между Шейдуэллом и Садом — всё это было важно. Но как она могла забыть свой самый фундаментальный и главный долг? Цель Анселя — найти Эвору на обширных Западных землях, а её роль, её задача — помогать Анселю в достижении этой цели. Личные желания никогда не должны стоять выше этого долга. «Ты перепутала приоритеты, Марлина… не совершай этой ошибки снова». Марлина тихо выдохнула, чувствуя, как на неё снизошло спокойствие. Она поняла, что никогда по-настоящему не задумывалась о цели действий Анселя. Не понимая этого, как она могла эффективно поддерживать Анселя и не отставать от него? Фауст… Фауст… Мистер Ансель никогда не ограничивал распространение своей репутации. Использую ли я имя Фауст, чтобы подчинить Королеву Пчел, или принимаю поручение забрать голову Мило, мистер Ансель не выказывал намерения скрывать это. Он позволяет имени Фауст распространяться… на Западных землях, наполненных множеством Фаустов. Так какова же была причина мистера Анселя делать это? ---------- Том 3 Глава 562 — Лорд Фауст, не желаете ли карету... Женский голос вырвал Марлину из задумчивости. Она и не заметила, как они покинули особняк Ивейн. Ансель проигнорировал Ивейн и продолжил идти. Марлина, придя в себя, оглянулась на знаменитую Королеву Пчел из Крепости Раздора и слегка кивнула в ответ на её благодарный взгляд, после чего поспешила догнать темноволосого юношу. Отойдя на некоторое расстояние, Ансель повернул голову к Марлине. Его лицо озаряла мягкая улыбка, которую она знала слишком хорошо. — Что-то случилось? — спросил Ансель. — Ты выглядишь озадаченной, Маргарет. Посторонний не заметил бы рассеянности Марлины — даже Серафина не обратила бы внимания, если бы не использовала свою интуицию. Но Ансель легко распознал её беспокойство. — Я... — Марлина замялась, её лицо выражало внутренний конфликт. — Я пытаюсь осмыслить некоторые вещи. Проблема была не в том, что задача оказалась невыполнимой; просто её подавляло огромное количество вопросов, с которыми приходилось сталкиваться и которые нужно было обдумывать. Ей требовалось больше времени, чтобы переварить всё: личные интересы, цели и направление действий Анселя, а также множество мелких деталей... Быть секретарём оказалось непростой работой. — Ты всегда была прямолинейна. Почему в этот раз ты так обременяешь себя? Ансель замедлил шаг, поравнявшись с ней. Заметив это, Марлина инстинктивно замедлила шаг, возвращаясь к своей привычной роли — следовать за ним. — ... Юный Гидрал на мгновение запнулся, но не замедлил шаг и больше не проронил ни слова. Марлина, осознав необходимость ответить, немного подумала, прежде чем озвучить вопрос, возникший у неё при виде подобострастного поведения Япо. — Почему... авантюристы проявляют такое смирение перед вами, мистер Фауст? Услышав этот вопрос, Ансель не смог сдержать ироничной улыбки. Он обвёл взглядом авантюристов, суетящихся на улице, и тихо ответил: — Маргарет, кем, по-твоему, на самом деле являются авантюристы? — Что... вы имеете в виду под «на самом деле»? — Первопроходцы новых миров? Свободные борцы за независимость? Исследователи, раскрывающие тайны? — Ансель перечислил ряд кажущихся положительными определений, но в конце концов покачал головой и добавил: — Ничего подобного. — Маргарет, суть авантюриста — это суть гиены. Это пренебрежительное замечание несколько озадачило Марлину, но ещё больше её удивило то, что в тоне Анселя не было презрения — он констатировал это как свершившийся факт: — Гиены, пирующие на трупах павших династий, выживающие за счёт остатков, скрытых в великих загадках. Он повернул голову, глядя на Марлину. — Знаешь, почему я описываю их именно так? — ...Я не понимаю, мистер Фауст, — тихо ответила девушка. — Я не презираю их усилия, Марлина. Обсуждая эту тему, Ансель стал необычайно серьёзен. Марлина уже давно не видела его таким сосредоточенным. — Чтобы найти тот один процент шанса на трансформацию среди девяноста девяти процентов отчаяния и тьмы, требуется огромное мужество, а возможно, даже безумие. Награды, которые они пожинают, как правило, пропорциональны рискам, на которые они идут, и цене, которую они платят. — Но суть заключается в том, что они делают с этими наградами, или, вернее... Юный Гидрал повернулся к Марлине, произнося со значительным выражением: — Что на самом деле движет ими в погоне за экстраординарными сокровищами? — Как ты думаешь, что это, Маргарет? Девушка восприняла вопрос Анселя как проверку, не до конца улавливая его глубинный смысл. Она долго и серьёзно размышляла, прежде чем тихо ответить: — Это... сила, не так ли? В конечном счёте, экстраординарные существа стремятся к более высоким уровням экстраординарности. — Неужели? Ансель улыбнулся. — Похоже, ты провела недостаточно времени в Западных землях... Как только ты поймёшь, чего на самом деле ищет большинство авантюристов, ты осознаешь, почему они так смиренны перед «Фаустом». — В таком случае... — настроение Анселя заметно улучшилось, — ты на шаг ближе к ответу на этот вопрос. Поздравляю, Маргарет. Этот вопрос... Марлина вспомнила слова Анселя в гостиной — после того, как она осознала сходство между действиями Императрицы и поведением того самого Майло. И в этот раз речь шла о природе авантюристов... Доминирование... авантюристы... правила авантюристов... Разрозненная информация внезапно сложилась в ясный ответ. Только сейчас Марлина поняла, что «вопрос», о котором говорил Ансель, был её случайным замечанием, сделанным во время ожидания в спальне — почему так много простолюдинов селились в хаотичных и опасных Западных землях. — Мистер Фауст... Придя в себя, Марлина была поражена. Она была настолько шокирована, что произнесла слова, которые обычно никогда бы не осмелилась сказать, слова, граничащие с дерзостью: — Вы сделали всё это только ради того, чтобы ответить на мой вопрос? — Я действительно недолюбливаю этого дурака Майло, но я не из тех, кто убивает из простой неприязни. Он был полезен, пусть и в малой степени. Ансель был слегка удивлён ошеломлённым выражением лица девушки. — Это была лишь мелочь, разве это недопустимо? — Но вы... убийство может иметь для вас неблагоприятные последствия. Хотя вы можете с этим справиться, всё же... Марлина заикалась, всё больше смущаясь от ответа Анселя. — Это был всего лишь вопрос, как я могла, как я могла быть достойна вашего... Как бы она ни стремилась к прогрессу и росту, существовала черта, которую она никогда не должна была переступать: она не смела ни в малейшей степени вредить интересам Анселя. Поэтому, осознав, что Ансель хладнокровно убил Майло лишь для того, чтобы дать намёк на ответ, даже не ответив прямо, Марлина почувствовала прилив ужаса и вины. — Если это был всего лишь вопрос, я... Она хотела сказать больше, но, встретившись взглядом с Анселем, проглотила слова. — ...Маргарет, — вздохнул Ансель, глядя на неё. — Ты думаешь, что, следуя за мной, ты стоишь меньше, чем ничтожный городской администратор? — Ты думаешь, что твой вопрос стоит меньше, чем клоун, манипулирующий населением ради собственного развлечения? Его вздох заставил сердце Марлины болезненно сжаться. Её голос дрожал: — Мистер Фауст, я не хотела... — Довольно. — Ансель прервал её, его тон был мягким, а не недовольным. — Пойдём обратно в гостиницу, Маргарет. Я вижу, ты устала... спарринг с Шейдуэллом — задача не из лёгких. Отдохни как следует в ближайшие дни. Марлине хотелось сказать так много, но в тот момент она не могла вымолвить ни слова и лишь в оцепенении последовала за Анселем. Потому что в то мгновение, в тот короткий миг, когда их взгляды встретились... Марлина увидела в глазах Анселя эмоцию, которой боялась больше всего, ту, которую никогда не хотела видеть. Она отчаянно надеялась, что это лишь плод её воображения, порождённый крайним испугом. *** — Майло мёртв. — ...Что?! — Дело сделано. Вот его голова. В простой деревянной хижине на стол с глухим стуком упала голова. Двое людей внутри хижины погрузились в долгое silencie. — Сначала, — сказал тот, кто бросил голову, — люди Палача велели мне ждать, пока кто-нибудь выполнит работу. Я подумал, что это ловушка, устроенная Майло, поэтому не пошёл. — Затем... они связались со мной снова, сказав, что авантюрист, выполнивший задание, увидел, что я не появился, и передал товар им. Сомневаясь, я назначил другое место встречи и... ну... Они действительно получили голову Майло, словно всё произошло гладко, без следов беспокойства. — Ты уверен, что это правда? — спросил другой. — Подлинная. — Чёрт... как Крепость Раздора может оставаться такой спокойной? — Кто знает? Нас должен волновать предстоящий отборочный турнир. — Да... раз этот негодяй Майло мёртв, состоится ли турнир? Чёрт возьми, не стоило убивать его так рано. — Кто мог предвидеть, что кто-то действительно возьмётся за эту работу и сделает всё так быстро? Они снова замолчали. Заказ был размещён на доске Палачей из-за ярости одного из членов гильдии на Майло, но никто всерьёз не ожидал, что его выполнят, даже сам заказчик. И всё же, в этот критический момент, кто-то действительно убил Майло... так что же будет с отборочным турниром, в котором они должны были участвовать? — Будем действовать шаг за шагом. Как дела на стороне Оделии? — Им удалось спасти довольно много людей от этих двух безумцев, Бладдаста и Азурголда... они всё ещё сражаются. Даже если мы не можем существенно повлиять на общую картину, мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь им. — За Новый Мир. — За Новый Мир. *** Пока определённые группы, замышлявшие воспользоваться хаосом, вызванным конфликтом Великих герцогов, строили планы, в точке телепортации Крепости Раздора постепенно материализовалась высокая и атлетичная фигура. — Итак, это... э-э, Крепость Раздора, да? Она небрежно почесала затылок, полностью разрушая очарование своего идеального телосложения. Девушка взглянула на карту в левой руке, затем в правой, прежде чем запихнуть её обратно в сумку. — Неважно, просто спрошу у кого-нибудь дорогу... Все говорят, что это место для настоящей хорошей драки. Хех, только не разочаруйте меня. Усталая волчица оскалила клыки в ухмылке, её острые белые зубы и тёмно-красные глаза мерцали диким светом пустыни. ---------- Том 3 Глава 563 — Счастливого пути, лорд Фауст. Сотрудница Гильдии Палачей проводила черноволосого юношу с глубочайшим почтением, и её поклон не прерывался, пока звук его шагов окончательно не стих. На диване у стойки регистрации авантюрист вытянул шею в сторону двери и, наконец, спросил: — Йор, этот Фауст настоящий или подделка? — Он мог бы убить тебя одной левой, — закатила глаза сотрудница. — Разве важно, настоящий он или нет? — Конечно, важно! Ты хоть знаешь, кто такой Фауст? Авантюрист воскликнул: — Да я тебе скажу, три года назад… — Ах, да, знаю, знаю. Три года назад он в одиночку перебил десятки могучих драконов и сражался на равных с герцогом Виверном… Вы все повторяли это бесчисленное количество раз. Она с пренебрежением отрезала: — Не говоря уже о так называемой «забытой душе», «грешнике, преследуемом демонами», «узнике, проклятом бездной»… как бы это ни было преувеличено, я уже сыта этим по горло. — Нет, нет, нет, я не такой, как те, кто любит плести небылицы. Послушай, я видел Фауста собственными глазами… Ансель, покинувший Гильдию Палачей, не знал об их обсуждениях некогда легендарного Фауста. Юный Гидрал подбросил в руке старую имперскую монету, пребывая, по-видимому, в отличном расположении духа. — Мистер Фауст, при вашем нынешнем темпе… у «Палачей» не наберётся для вас подходящих заказов меньше чем за неделю. Марлина, следовавшая за Анселем, сделала пометку в блокноте и добавила: — Желаете взять больше заказов? Её голос был мягким, но в нём чувствовалась спокойная уверенность, словно она могла наколдовать заказы из воздуха, если бы Ансель того пожелал. — Этого будет достаточно, — ответил Ансель, улыбаясь и пряча монету в карман. — Мы можем остановиться после этого заказа. — Понимаю, — Марлина слегка кивнула, убрала блокнот в сумку и достала подробный свиток. — Этот заказ — помощь рабочему из нижнего района. Его сын пропал более полумесяца назад… Предоставленная информация довольно исчерпывающая, так что найти его не составит труда. Наградой за этот заказ была та самая старая монета, которую Ансель подбрасывал в руке — вероятно, последнее, что было у рабочего, отданное «Палачам» в качестве аванса. Марлина не удивилась, что Ансель принял такой заказ. Хотя после того дня она два дня тихо размышляла в гостинице, но, возобновив сопровождение, быстро поняла критерии Анселя при выборе поручений. Конфликты, продиктованные исключительно жаждой наживы, и личные вендетты его не интересовали; он предпочитал браться за заказы, склоняющиеся к… порядку, отдавая приоритет просьбам простых людей. Судя по всем принятым Анселем заказам, он казался почти тем самым благородным странником, о котором поют барды: его не заботили щедрые награды, он просто хотел совершать добрые дела. Марлина также видела, что Ансель действительно был весьма счастлив в эти последние дни… хотя сам он, казалось, этого не осознавал. — Однако нижний район… Ансель перевёл взгляд на область под Крепостью Раздора, где некоторые места никогда не видели дневного света. — Мы можем встретить её. Юный Гидрал, по-видимому, увлечённый игрой в авантюриста, приподнял бровь и спросил: — Готова, Маргарет? — …Если потребуется, я сделаю всё возможное, чтобы уладить дела, касающиеся мисс Серафины. Спокойно ответила Марлина. — Ты забыла, что этим занимается кто-то из «Сада»? Ансель не смог сдержать смешок: — Неразумно соперничать за работу с Шейдуэллом и «Садом», Маргарет. В тот момент, когда Серафина прибыла в Крепость Раздора через телепортационный массив, Ансель почувствовал свою девочку-волка. Эта связь была взаимной, но как глава пакта Ансель мог блокировать восприятие со стороны Серафины. Прибытие Серафины в Крепость Раздора… было одновременно удивительным и вполне ожидаемым. Крепость Раздора собиралась принять крупнейший турнир авантюристов под эгидой герцога Азурголда — событие, известное во всех Западных землях. Хотя продолжающаяся война между герцогом Бладдастом и герцогом Фирманентом несколько охладила пыл турнира, он всё ещё обещал принести значительное богатство Крепости Раздора и герцогу Азурголду. Согласно разведданным Шейдуэлла, потенциальное местонахождение Эворы в Западных землях не ограничивалось только этим местом. Немедленное прибытие и пребывание Анселя в Крепости Раздора имело свою цель. Это путешествие в Западные земли включало для Анселя множество задач. Вопрос с Эворой был первостепенным, но это не означало, что у него не было других намерений. Ансель не спешил искать след Эворы, даже увидев отрубленную руку и подтвердив, что и Эвора, и Эфесандер могут быть крайне ослаблены. Он сохранял спокойствие. Его битва с судьбой достигла почти равного положения; если не пятьдесят на пятьдесят, то, безусловно, близко к сорока на шестьдесят. Однажды попав в кошмар, Ансель получил шанс поднять свои шансы до восьмидесяти процентов. Хотя судьба успешно ограничила его, она также создала на противоположной стороне доски противника с более целостным мышлением. В этом путешествии Ансель больше не давил на себя и не изматывал. Напротив, как и предполагала Марлина, он пока что получал от него огромное удовольствие. Как только дела в Крепости Раздора будут улажены, он отправится в новое путешествие, возможно, пересекая все Западные земли. Приключение — несколько непривычный для него термин. Ансель не считал путешествие, которое он начал три года назад, приключением. Скорее, чем приключением, это было формой закалки, своего рода… совершенствованием. Совершенствованием, которое позволило ему извлекать силу из боли и отчаяния, выковывая новую волю. Именно поэтому это истинное «приключение» было так ценно для Анселя. Пока он мог обеспечить успех своих главных целей, он не возражал против того, чтобы тратить дополнительное время и силы на задания авантюристов. Ансель потёр старую монету в кармане, ускоряя шаг в сторону нижнего района. Наблюдая за его фигурой, Марлина не удержалась и достала блокнот из сумки. Она ускорила шаг, чтобы не отстать, и молча записывала свои мысли: «Мистер Ансель ожидает грандиозного события в Крепости Раздора. Очевидно, у него есть планы, связанные с этим событием… или, может быть, он использует это событие как средство, чтобы нанести удар по Крепости Раздора? Или у него есть другие цели? Я не знаю. За эти дни сопровождения мистера Анселя я заметила более простую… нет, более чистую его сторону. Раньше он никогда не показывал её. Может, мне стоит поговорить с мисс Равенной? Именно после её появления мистер Ансель начал меняться. Тем не менее, сам мистер Ансель, похоже, не осознаёт этих перемен. Не только он, но даже та, кто изменила его, мисс Равенна, не считает, что в мистере Анселе есть что-то необычное… Но я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. Не слишком ли я подозрительна и мнительна?» ---------- Том 3 Глава 564 Серафина залпом выпила большую кружку воды и запихнула в себя грубую зерновую лепёшку, после чего довольно рыгнула. — Босс Фенрир… Мужчины с огрубевшей кожей, одетые в простую одежду, наблюдали, как девушка довольно похлопывает себя по животу, и с тревогой спросили: — Ты правда в порядке? В таком-то состоянии? — …Хм? — Серафина слегка нахмурилась. — Вы сомневаетесь в моей силе? — Не то чтобы… просто кажется, что ты никогда не наедаешься, — пробормотал один из группы, по-видимому, считавший Серафину своим лидером. Серафина почесала затылок. — Дело не в том, что я не наедаюсь, просто я быстро проголодалась. От такой еды сытость долго не держится, а когда начинаю драться, голод наступает мгновенно. Что она ела, пока была с Анселем? Изысканные блюда от лучших экстраординарных поваров, приготовленные из ингредиентов высочайшего качества. Даже если не брать в расчёт вкус, энергия и питательные вещества в тех блюдах могли буквально до смерти перекормить экстраординарное существо низшего ранга. А теперь, с этими грубыми зерновыми лепёшками, она лишь набивала желудок. Несмотря на свои слова, Серафина не выказала недовольства. Она громко заявила: — Ничего страшного. Просто разберитесь с… как его там? — Черный Крокодил Тайренд. — О! Этот черный крокодил! — Девушка внезапно вспомнила и уверенно похлопала себя по груди. — Не волнуйтесь, разобраться с этим крокодилом — раз плюнуть. Просто ждите, пока я вернусь. Не обращая внимания на нерешительные взгляды остальных, она вышла, походкой вразвалку. Снаружи собралась ещё одна большая толпа, включая мужчин, женщин и детей. Увидев Серафину, все они начали выкрикивать: «Босс Фенрир», «Босс Фенрир». Слава Серафины, возможно, ещё не распространилась по всей империи, но Ансель предложил ей использовать псевдоним во время путешествия. Так что не слишком сообразительная волчица позволила Анселю выбрать ей имя, и в итоге получилось «Фенрир». Поначалу Серафине имя казалось неловким, но после того, как его произнесли бесчисленное количество раз, оно ей полюбилось. Уважение и восхищение в глазах людей, когда они обращались к ней… заставляли Серафину хотеть вилять хвостом. Ей безумно нравилось, когда на неё так смотрели! Конечно, всё, что она делала в пути, было не только ради внимания. Серафина сбилась со счёта, сколько высокомерных хулиганов, тиранических владык и заносчивых экстраординарных существ она победила с тех пор, как телепортировалась в регион Западных земель. Каждая встреча была захватывающей историей, хотя Серафина всё ещё чувствовала, что чего-то не хватает. Маловато драк! Только расставшись с Анселем, Серафина осознала, насколько стала сильной. Вместе с Анселем она встречала экстраординарных существ либо божественных видов, либо пятой ступени; даже увидеть четвёртую ступень было редкостью, а те, кто был ниже четвёртого ранга, почти никогда не появлялись перед ней. А какова была реальность? Реальность заключалась в том, что экстраординарное существо третьей ступени могло занимать среднюю или высокую должность в городе, четвёртой ступени — были значимыми фигурами, а увидеть кого-то пятой ступени — это уже совсем другой вопрос. Когда она телепортировалась в своё первое владение, лордом города было экстраординарное существо четвёртой ступени с дурной репутацией. На третий день после прибытия Серафина ворвалась в особняк лорда и уничтожила его вместе с подчинёнными. Тогда Серафина недоумевала, как такой слабак мог быть городским лордом. Однако по мере того, как путешествие продолжалось и она безжалостно побеждала одного презренного негодяя за другим, она наконец поняла — дело не в том, что они были слабы, а в том, что она была исключительно сильна. Несмотря на то, что она была всего лишь на третьей ступени, она поняла, что почти нет противников ниже пятой ступени, способных бросить ей вызов. К сожалению, хотя она расправилась с множеством противников по пути, Серафина всё ещё не могла прорваться через казавшийся хрупким, но на деле железный барьер, ведущий к четвёртой ступени. Волчица не могла определить причину и могла лишь списать всё на недостаток интенсивных сражений. Узнав случайно о Крепости Раздора и предстоящем там событии, она с нетерпением помчалась туда, готовая к яростной схватке. Однако… Ещё до начала соревнований Серафина уже успела насладиться хорошей дракой по прибытии в Крепость Раздора. — Один из местных бандитов, экстраординарное существо, замешанное в торговле людьми, был устранён ею в первый же день. Разобравшись с ним, она потратила несколько дней на зачистку его остатков, а также разобралась с теми, кто приходил с ним связаться, хотя вытянуть информацию о его начальстве не удалось. Большинство тех, кто называл её «Босс», были гражданскими лицами из районов, которыми управлял этот бандит. Далее Серафина планировала уничтожить другого местного бандита в нижнем городе, известного как «Черный Крокодил». — Кхм… э-э, ну, слушайте меня! Стоя на тёмной улице, лишённой солнечного света, Серафина кашлянула, развела руками и громко заявила: — Не волнуйтесь, я скоро вернусь! Все рабочие, угнетённые этим так называемым Черным Крокодилом, будут спасены мной, будьте уверены! Хотя толпа хранила молчание, не отвечая, девушка ярко улыбнулась, помахала кулаком и зашагала вперёд по тусклой улице. Серафина чувствовала, что, хотя некоторые люди восхищались ею, многие другие ей не верили. Будь это прежняя Серафина, она пришла бы в ярость от такого недоверия — почему её добрые намерения подвергаются сомнению? Но теперь волчица больше не злилась из-за таких пустяков. Ей нравилось, когда ею восхищались и уважали, но в конечном счёте… не ради таких реакций она выступала против этих злодеев. Идя по грязным, зловонным улицам, Серафина подняла голову — здания, казалось, громоздились на стенах, тесные и обшарпанные. Пересекающиеся улицы и переулки переплетались, словно лабиринт, окутывая это место вечной тенью. Она пришла из более высокого места; сцена Крепости Раздора, которую она видела с точки телепортации, казалась другим миром по сравнению с тем, что было здесь. Но Серафина больше не удивлялась, так как видела слишком много похожих «двух миров» в своём путешествии. В первый раз, когда она двумя ударами убила городского лорда, угнетавшего и издевавшегося над мирными жителями, пробила барьер двух миров, с кулаком, капающим кровью, она стояла на трупе злодея, глядя на мир сквозь разрушенную стену, ошеломлённая. У её ног лежали драгоценности, которые городской лорд бросил, умоляя о пощаде, а за стеной лежал нищий и полуразрушенный нижний город. И тогда, в момент внезапного прозрения, Серафина Марлоу очнулась, словно от глубокого сна. — Ансель слишком хорошо её оберегал, или, вернее… Ансель проделал слишком хорошую работу. Так долго всё, что она видела, было свободой и красотой, процветанием и миром. Эти вещи заставили Серафину забыть свою некогда неутолимую ярость, забыть, почему она оскалила клыки на этот мир. Этот мир был ужасен, поистине ужасен — орда безумцев, маньяков и ублюдков, бесчинствующих над беспомощными, жалкими гражданскими, бездумно контролирующих и играющих их жизнями. Это заставляло её кровь кипеть от ярости. Кто-то должен был это изменить. Причина, по которой Серафина следовала за Анселем, никогда не заключалась лишь в том, что ей нравился Ансель, что она любила Анселя или не хотела покидать Анселя. Это было потому, что она твёрдо верила: Ансель способен изменить этот мир, верила, что Ансель надеется на лучший мир. И теперь Серафина была безмерно благодарна за свой выбор — выбор покинуть Анселя и искать новые возможности. На этом пути она могла не только обрести силу, но и вновь открыть то, за чем когда-то гналась. Волчица, вышедшая из диких снежных полей, ничуть не изменилась. В глубине души она по-прежнему придерживалась самых чистых и простых представлений о добре и зле — Злодеи должны умереть, а добрые — обрести покой. Вот и всё. ---------- Том 3 Глава 565 Хотя Серафина и давала смелые обещания защитить мирных жителей, вскоре она оказалась в крайне затруднительном положении. Она заблудилась. — Ш-ш... Высокая девушка, засунув руки в карманы куртки, резко вдохнула, осматривая тёмные, запутанные улицы. — Я забыла спросить их, где находится старое логово того парня... Что мне теперь делать? Серафина часто спрашивала дорогу, но после одного инцидента, когда её намерения были раскрыты и цель тут же пустилась наутёк... она старалась не спрашивать напрямую, если дело касалось опасных противников. Глядя на запутанный лабиринт нижнего города, она почесала затылок и вздохнула: — Ну, давайте попробуем. Это лучше, чем вообще ничего не знать. Невидимый ветер, само дыхание мира, струился во всех направлениях, указывая Серафине верный путь. Было общеизвестно, что нынешняя Глава ветра была... своеобразной. Хотя её боевая специализация делала её непобедимой в стремительных стычках, а интуиция была обострена до предела, в качестве компенсации истинная суть «профессии» Главы ветра в ней почти угасла. Тот тонкий дар без усилий ощущать мир Серафине был чужд. Если бы предыдущие Главы ветра узнали о главе, которая могла заблудиться... Какое выражение лица они бы сделали? Редко прибегая к этому дару для поиска, Серафина порядком подрастеряла навыки. Сейчас она подумала, что стоило прихватить что-нибудь из вещей того Черного Крокодила — идти по следу было бы куда проще, чем мучиться так. — Пока я найду высокоранговое сверхъестественное существо, всё будет в порядке. Победа над злодеем ≈ Победа над сильнейшим в регионе; эту формулу Серафина вывела за время своих странствий. Только сильные могли угнетать массы, поэтому победы над сильными было достаточно. А если этот сильный индивид не угнетал массы напрямую, но позволял такому угнетению происходить, имея силу его остановить... если только он, подобно ей, не был просто проездом, значит, он определённо не был хорошим человеком, и с ним следовало разобраться соответствующим образом! Логика Мисс Волк, хоть и была простой и жестокой, работала безотказно — исключений пока не было. — ...Так мало? Большинство сверхъестественных существ собрались наверху? Тихо пробормотала Серафина, прищурившись и пытаясь расширить восприятие... В бою её мастерство владения силой Главы ветра было доведено до совершенства, но сенсорные способности оставляли желать лучшего. Спустя полминуты глаза девушки распахнулись, ярко блеснув. — Нашла вас! Двое хитрецов! Глава ветра засекла присутствие двух сверхъестественных существ третьей ступени. В нижнем городе существа такого уровня могли легко диктовать свои правила. Неважно, что там происходит... она найдет их первой и оценит обстановку. Серафина натянула темно-красный капюшон, спрятав руки в карманы. Её силуэт смазался, оставив лишь призрачные следы, и она исчезла, словно фантом. Легким толчком носка её высокое, гибкое тело взмыло в воздух. Раньше такой маневр сопровождался бы грохотом, оставляя кратер в земле, но теперь она двигалась с грацией и легкостью, словно у неё выросли крылья. С тех пор как она покинула Анселя, Серафина остро осознала свои многочисленные изъяны. Это понимание приносило ей одновременно и радость от молчаливой заботы Анселя, и досаду: его дотошное внимание не оставляло ей пространства для действий. Без сознательного призыва тело будущего Короля Зверей, казалось бы, мягкое, постоянно излучало бурлящую мощь, становясь всё более идеально скоординированным, словно по инстинкту. Серафина лавировала среди сложных построек нижнего города, оставляя лишь слабые отблески своего темно-красного плаща. — Хм... здесь? Вскоре Серафина легко приземлилась на крышу ветхой гостиницы. Она присела на корточки, расставив ноги и уперев руки в колени. Потирая подбородок, она озадаченно нахмурилась: — Лидер здесь бы не поселился, но сверхъестественные существа третьей ступени... они тоже не должны здесь останавливаться. Серафине нравилось заставлять тех, кто издевался над простым людом, молить о пощаде, но это не значило, что она любила втягивать посторонних в свой поход за справедливостью. Если только они не были местными жителями, которые, имея силу остановить зло, молчаливо потворствовали ему, она не принуждала никого помогать ей в достижении её идеалов. Однако нынешняя ситуация была странной. Двое сверхъестественных существ третьей ступени, прячущихся в захудалой гостинице — это было нехарактерно для тех, кто никогда не упустил бы возможности с комфортом устроиться. Подумав об этом, она села по-турецки и слегка задержала дыхание. Сила Главы ветра бесшумно и невидимо разлилась вокруг. — Хм, они даже использовали звукоизоляционный барьер? — Серафина приподняла бровь, исполненная уверенности. — Должно быть, тут какой-то секрет, но я ведь Глава ветра Анселя. Такая мелочь, хе-хе-хе. *** Тем временем: — Очевидно, Майло всё ещё бродит снаружи... Костяной Клинок, та отрубленная голова действительно его? Внутри комнаты двое членов «Нового Мира» вели жаркий спор. — Я говорил тебе бесчисленное количество раз, она абсолютно подлинная! — нетерпеливо бросил коротышка, держа голову Майло. — Вице-президент «Палачей» доверил её мне. — И этого достаточно, чтобы ты был уверен? — Тогда почему бы тебе не доказать, что живой Майло настоящий? — Костяной Клинок раздраженно парировал. — Зачем ему утруждать себя тем, чтобы подсовывать нам фальшивую голову? Если бы это была ловушка, мы были бы уже мертвы! — А что, если он пытается поймать более крупную добычу? Используя нас как приманку... — К этому времени он бы уже выведал всё, что ему нужно. Черт возьми! Красный Ястреб, как ты можешь чего-то добиться с такой трусостью! Серафина подслушивала их перепалку почти пять минут. Она удивлялась, как такие несочетаемые люди могут вообще сотрудничать. Если они принадлежали к какой-либо организации или фракции, то это объединение должно быть до смешного хаотичным. Послушав ещё несколько минут, она заскучала и уже собиралась уйти на поиски Черного Крокодила, как вдруг один из мужчин произнёс: — Ладно, хватит препираться. Давайте успокоимся. Сейчас не время для споров... нам нужно разобраться с Черным Крокодилом до начала соревнований. ...Хм? Как раз когда она собиралась встать, уши Серафины навострились, и она снова присела. ---------- Том 3 Глава 566 — Он должен быть в шахтерском районе за городом... ударим сейчас? — Драка в нижнем городе может задеть гражданских, но нам не нужно действовать сейчас. Выступим за день до начала турнира. «О, так они союзники?» Серафина не ожидала, что эта парочка тупиц разделяет её цель — устранить Черного Крокодила. Неважно, каковы были их мотивы — пока они не собирались занять его место или совершать ещё большие зверства, Серафину не волновало, почему они наказывают злодеев. Раз злодей погибнет — это уже победа! Однако она не собиралась опрометчиво объединяться с ними. Она планировала проследить за ними до Черного Крокодила, а затем расправиться с ним самостоятельно. Затем она услышала, как двое мужчин внизу продолжили: — Помимо Черного Крокодила, нам нужно разобраться с Мясником и Пятнистой Змеей, верно? — Да. К счастью, благодаря тому парню, Фенриру, нам не придется самим заниматься Пятнистой Змеей. Ты берешь на себя Черного Крокодила, а я — Мясника. Мясник, как помнила Серафина, был известен жителям нижнего города как жестокая фигура, контролировавшая этот район. Они хотели уничтожить их всех одним махом... Девушка задумчиво нахмурилась; она больше не была тем безрассудным и импульсивным бедствием, каким была когда-то. Вместо того чтобы прийти в восторг от встречи с такими «добросердечными» людьми, она размышляла, что же они задумали. И ничего хорошего в этом не виделось... — Со смертью трех лидеров, контролирующих большую часть сил нижнего города, здесь воцарится хаос. А сейчас, в самый бурный период Крепости Раздора... нашим людям будет легче проникнуть внутрь. Не напортачь, Красный Ястреб. — ...Я не совершу ошибку в таком деле. Итак, кто займется Черным Крокодилом, а кто Мясником? — Оба они — ничтожества. Кто кем займется — неважно; главное, чтобы они умерли тихо... Люди из верхнего города обычно не интересуются делами нижнего. Пока эта падаль сдохнет по-тихому, гиены внизу сами прикроют вонь от трупов, — равнодушно ответил Костяной Клинок. — ... — Красный Ястреб на мгновение замолчал, затем вздохнул. — Но в процессе, без контроля этих троих, различные силы в нижнем городе начнут борьбу за доминирование... Гражданским придется несладко. — Как только наши люди войдут, всё станет лучше. Костяной Клинок затянулся сигаретой и спокойно произнес: — Жертвы неизбежны, но это лишь временно. Не сомневайся в таких вещах. — ...Я знаю, ради Нового Мира. — Да, ради Нового Мира. Стоя на крыше, Серафина сделала несколько глубоких вдохов, чтобы подавить желание пробить потолок и избить этих двоих до потери сознания. «Новый Мир... Новый Мир». Серафина усмехнулась. Она прекрасно знала, на какие «жертвы» способна эта так называемая революционная армия Нового Мира. Воспоминание о том, как Вендиго заставил её совершить самоубийство, убив иллюзию подруги, всё ещё стояло у неё перед глазами. Она никогда не забудет эту порочную и подлую тактику. Она поймает этого хитрого Вендиго и будет бить его, пока он не станет неузнаваемым, едва живым! «Жертвы неизбежны, но это лишь временно... Хм, легко сказать». Её волчьи темно-красные глаза холодно блеснули. «Страдать будете не вы, поэтому вам, конечно, плевать». Новый Мир стремится использовать нынешнее хаотичное состояние Крепости Раздора, чтобы погрузить нижний город в ещё большую смуту, позволяя им внедрить своих оперативников... Но цена этому — обречение гражданских нижнего города на адскую турбулентность бандитских войн и борьбы за власть. Что за кучка никчёмного сброда! Они говорят о свержении Империи, но прибегают к таким подлым методам, жертвуя мирными жителями, чтобы пробраться внутрь... У них даже не хватает смелости прямо атаковать поместье лорда, не говоря уже о покушении на Императрицу? По сравнению с Анселем они — ничто! Тьфу! Они даже не достойны того, чтобы их упоминали в одном ряду с Анселем! После мысленной тирады в адрес Нового Мира Серафине стало намного легче. Она подняла голову и тихо пробормотала: — Шахтерский район за городом... Имея общее направление и восприятие Главы ветра, найти его будет несложно. «Тихо убить их, не привлекая внимания верхнего города?» Губы Серафины изогнулись в улыбке, острые клыки угрожающе блеснули. У неё появилась отличная идея. Эта Крепость Раздора, возможно, действительно отличается от других мест, здесь много грозных личностей. Разборки с местной падалью займут немало времени. Ну и что? Драка есть драка, неважно где и с кем. «Прямо сейчас время — это единственное, чего у меня в избытке». Волчица возбужденно прошептала, её глаза сверкали хищным желанием. *** Черный Крокодил сделал большой глоток спиртного, сидя высоко над землей и наблюдая за рабочими, добывающими кристаллы внизу. Внезапно он сплюнул вниз полный рот слюны, смешанной с алкоголем. Слюна и спиртное брызнули вниз, быстро разъедая каменные стены и испуская белый дым. Несчастные рабочие, попавшие под этот «дождь», закричали от боли, прежде чем рухнуть на землю; их крики быстро стихли. Крепкий мужчина средних лет от души рассмеялся при виде мучительной гибели рабочих, но его смех вскоре угас, и лицо потеряло всякое выражение веселья. «Скука...» Подперев подбородок рукой, он сделал ещё один глоток спиртного и раздраженно вздохнул. Текущая работа была до ужаса монотонной. Черному Крокодилу было плевать, живут муравьи внизу или умирают, как и на их отношение к нему. На самом деле, эту шахтерскую задачу даже не следовало поручать им — разве может эффективность смертных сравниться с алхимическими механизмами и профессиональными колдунами? Отправлять эту никчёмную кучу людей на добычу кристаллов было лишь способом придать их жизням хоть какое-то подобие смысла. «Как сказал бы тот безумец Майло... Если они будут слоняться без дела каждый день, я, пожалуй, просто перебью их всех... Ик». Черный Крокодил лениво рыгнул. Он не мог не согласиться с мнением Майло. Будучи экстраординарным существом, он постоянно рисковал жизнью. Так почему эти муравьи, которых он мог раздавить без усилий, должны жить так привольно? ---------- Том 3 Глава 567 Однако задания Майло были до ужаса скучными. Разыгрывать демона, мучая горожан, только чтобы Майло мог появиться в последний момент и заслужить их благодарность... Это казалось детской игрой. Мужчина не мог понять, почему Майло так наслаждается этой игрой. Поначалу он находил некоторое удовольствие в мучениях людей, но быстро заскучал. Теперь же он совершал эти жестокости лишь для поддержания своего имиджа. Иногда он втайне оказывал горожанам мелкие услуги. Смесь страха и благодарности на их лицах приносила ему своеобразное удовлетворение. Несмотря на то, что он угнетал их до удушья, стоило ему проявить малейший жест милосердия, как они замирали в немом восторге. Это действительно забавляло. Черный Крокодил залпом осушил половину бутылки спиртного. Он подумывал снова сплюнуть едкую жидкость, но передумал. Он уже насмотрелся на мучительные выражения лиц рабочих и на ужас, который это внушало окружающим. Это больше не развлекало. Он даже размышлял, не подражать ли Майло, не попробовать ли побыть «хорошим парнем». — Не понимаю, почему ему это так нравится, но если он играет в это так долго, значит, в этом есть хоть какое-то веселье. Печально известный угнетатель нижнего города размышлял про себя, а затем раздраженно продолжил: — Но Майло не согласится, чтобы я стал хорошим... Что он тогда сделает? Черный Крокодил поднялся. — А, лучше пусть поручит эту работу кому-нибудь другому. Скучно, когда теряешь интерес. Его огромное тело, почти трехметрового роста, излучало пугающую мощь, требующую уважения от простых смертных. Даже без своей едкой слюны, просто стоя там, он мог внушить ужас рабочим внизу. Его экстраординарная сила создавала непреодолимую пропасть между ним и смертными, отчаянно добывающими кристаллы. Иногда Черный Крокодил задавался вопросом, почему эти люди просто не убегут. Но он никогда не зацикливался на этом. У кого есть роскошь размышлять о мыслях тех, кто, возможно, не доживет до следующего рассвета? — Тогда отправлюсь на Остров Грез... Когда начнутся состязания, наверняка будут очереди. Лучше насладиться этим заранее. Не находя больше развлечения в мучении смертных, Черный Крокодил искал простых мужских удовольствий. Затем прямо перед ним внезапно возникла темно-алая тень. Да, внезапно, без предупреждения или каких-либо предчувствий... Высокая женщина в темно-красном плаще появилась из ниоткуда прямо перед ним, так внезапно, что Черный Крокодил не успел среагировать. — Третья ступень... сильнейший в округе, — услышал он бормотание женщины, за которым последовал вопрос: — Ты тот самый Черный... Черный ублюдок? Только тогда Черный Крокодил, выходя из оцепенения, инстинктивно ответил: — Ты кто такая? — Не отвечай вопросом на вопрос, — ответила женщина, явно недовольная. — Я спросила, ты тот самый Черный, как его там! Ее враждебный тон заставил Черного Крокодила ухмыльнуться: — Похоже, ты пришла сюда наделать проблем, детка. Раз уж я довольно... Грохот! Половина тела Черного Крокодила была впечатана в землю, камни разлетелись в стороны, земля содрогнулась. Из-за спины Серафины вытянулась багрово-черная звериная рука, ее огромный, угрожающий коготь схватил чудовищного Черного Крокодила, словно цыпленка, и медленно вытащил из земли. — Посмотри на себя, — Серафина, скрестив руки на груди, оглядела окровавленного и ошеломленного Черного Крокодила и кивнула. — Даже если ты не тот самый Черный-как-его-там ублюдок, ты определенно ни на что не годен. Она слегка наклонила голову в сторону остолбеневшего рядом помощника: — Эй, он Черный... Крокодил? — ... Видя молчание охранника, Серафина нахмурилась; из ее левого плеча материализовалась еще одна багрово-черная звериная рука, сжав когти в немом, но угрожающем вопросе. — Да, да! Помощник, словно очнувшись от сна, закричал: — Это Черный Крокодил, это Черный Крокодил! — О, значит, я нашла того, кого нужно. — Ты кто так— Грохот! Звериный коготь, сжимавший Черного Крокодила, снова впечатал его в землю, затем вытащил и снова впечатал — раз за разом, словно фермер, неустанно пашущий землю. Однако, в отличие от тихого звука вспахиваемой почвы, земля, насильственно пробиваемая снова и снова, издавала куда более громкий шум. После тридцати или сорока повторений Серафина, все так же скрестив руки, приказала звериному когтю протащить едва узнаваемого, сильно избитого Черного Крокодила перед собой. Она слегка наклонила голову: — Все еще жив, а? Черный Крокодил, едва дыша, казался почти безжизненным. Поэтому Серафина снова подняла его высоко, готовая впечатать в землю еще раз — — Все еще... жив... Мистер Черный Крокодил, сдавленный звериным когтем, сумел произнести крайне слабым голосом. — Если не умер, говори сразу, — надулась Серафина. — Было бы неприятно, если бы я случайно тебя убила... Эй, ты, у тебя есть телекристалл? — Там... — Черный Крокодил, едва способный говорить, направил взгляд на помощника. Взгляд Серафины медленно последовал за ним. Помощник, побледнев, чуть не рухнул от страха. Его ноги дрожали, он в ужасе достал телекристалл и протянул его Серафине, весь трясясь. — В-ваш... кристалл... — Пока не отдавай. Свяжись с самым высокопоставленным человеком, до которого этот тип может дотянуться. Сейчас же, немедленно, — лениво протянула Серафина. В ужасе помощник подчинился, связавшись с тем, на кого указала Серафина. Во время ожидания он никогда не чувствовал, чтобы время тянулось так медленно. — Йо, Крокодил? В чем дело? Услышав голос из кристалла связи, помощник подкосился и рухнул на землю. Серафина бросила презрительный взгляд на помощника, а затем использовала багрово-черный вихрь, чтобы схватить кристалл и поднести его к губам: — Крокодил... Эй! Говори —? — Слушай, я не знаю, кто ты, и мне плевать на твою власть в этом городе, — сказала волчица, полуприкрыв глаза, ее небрежный тон был пропитан леденящей свирепостью. — Твой подчиненный кончен, а кто там остался — какой-то мясник? Неважно, я все равно с ними разберусь. Тебе нужно знать только одно: пришли сюда компетентных экстраординарных существ, которым не плевать на обычных людей, чтобы они навели порядок, и на этом все закончится. Если продолжишь присылать такой мусор... Серафина небрежно сжала Черного Крокодила, вызвав у него крик агонии. Она помолчала, а затем очень спокойным голосом продолжила: — Я вымету их снова. И наконец, если ты будешь упорствовать и не исправишься... Хруст. Девушка поднесла треснувший телекристалл к губам и прошептала: — Я приду за тобой лично. Я предпочитаю прямолинейные решения. Не дожидаясь ответа с другой стороны, она небрежно раздавила кристалл. — Ну... теперь остался тот парень. Мисс Волк сладко потянулась, наклонив голову, чтобы взглянуть на помощника: — Знаешь дорогу? Чтобы найти того Мяс... ника. — Знаю! Знаю! Проницательный помощник, словно боясь, что Серафина может сожрать его в следующее мгновение, отчаянно закивал: — Я могу отвести вас к нему! — Ладно, тогда выдвигаемся. Постараемся закончить с этим за полчаса. С этими словами Серафина удовлетворенно кивнула. Затем она подошла к краю, заглядывая в бездонную шахту. Рабочие смотрели на нее снизу вверх: грязные, изможденные, постаревшие, истощенные... различные формы страданий переплелись в них, высасывая их жизнь и ценность. Серафина также заметила многих шахтеров, лежащих неподвижно, их тела были изуродованы гротескными едкими ранами, на которые было тошно смотреть. Она медленно перевела взгляд с лиц рабочих на лицо Черного Крокодила. — Ты знаешь, что заслуживаешь смерти? — спросила девушка. Но, не дожидаясь ответа Черного Крокодила, она покачала головой и продолжила: — Конечно, ты не знаешь. Именно это делает все таким идеальным, ты презренный зверь. Жестокая, но сияющая улыбка расплылась по лицу волчицы-зверя: — Осознание того, что ты даже не понимаешь, за что умираешь, радует меня настолько, что я готова съесть еще два блинчика. Хлюп! Громила в багрово-черном зверином когте был мгновенно раздавлен в облако кровавого тумана. Черный Крокодил действительно не понимал, почему умирает. Он даже не осознал ситуацию, думая, что все еще спит. Его последней мыслью перед смертью было: «Это чертовски невесело». ---------- Том 3 Глава 568 Засунув руки в карманы, Серафина вернулась на нижние городские улицы, подконтрольные Пятнистой Змее. Несмотря на то, что она разобралась с этим надоедливым Мясником, выражение её лица оставалось далёким от спокойного. — Столько ещё нужно сделать… — пробормотала девушка, нахмурившись. — Нужно подавить остальные банды и найти временных лидеров… Эх, если бы Ансель и Марли были сейчас рядом… При этой мысли она с силой хлопнула себя по щекам, сердито одёргивая саму себя: — Я всё время полагаюсь на Анселя и Марли — какая же я бесполезная! Рост иногда бывает затяжным процессом, а иногда случается в одно мгновение. Следуя за Анселем, Серафина научилась тщательности и осмотрительности; она поняла, что некоторые проблемы ей не по плечу — реконструкция после насилия и разрушений была для неё загадкой. Старая привычка взрывать всё к чертям и уходить, не оглядываясь, больше не годилась. Правление тирана означало крепкий контроль над территорией; его смерть могла временно положить конец угнетению, но неизбежно порождала хаос. На этом пути Серафина обычно имела дело с местными головорезами, редко свергая городских лордов, потому что понимала последствия хаоса и знала, что не готова справляться с подобными вещами. Она усвоила достаточно болезненных уроков на территории Красного Мороза. Если городской лорд или лидер доминирующей силы был хоть сколько-нибудь разумным, Серафина обычно преподавала им незабываемый урок на всю жизнь и предупреждала, что может вернуться в любой момент. Но если человек был совершенно ничтожным, она устраняла его, невзирая на последующий хаос. — Среди стольких людей должен найтись кто-то подходящий. Серафине не хватало способности глубоко разбираться в человеческой натуре, но интуиция, дарованная Главой ветра, позволяла ей чутко улавливать искренность, отделяя её от лжи… Хотя она и не была безошибочной, в базовом моральном распознавании она её ещё ни разу не подводила. Решив ту или иную проблему, она тратила немало сил на поиск местного ставленника, способного заменить тирана… Найти добросердечного, но при этом дееспособного человека было невероятно трудно. И всё же Серафина не жалела сил и времени на поиски такого человека. Куда лучше было перетерпеть некоторые трудности, чем уйти, зная, что хаос возобновится вскоре после её отъезда. С этой мыслью Серафина легко запрыгнула на дорожку, соединяющую две главные улицы внизу. Под вздохи прохожих она пробормотала себе под нос: — Сначала посмотрю, как отреагируют те, кто наверху. Она понятия не имела, кто стоит за такими, как Чёрный Крокодил. Было очевидно, что они не из хороших людей, но Серафина не планировала безрассудно штурмовать особняк городского лорда. Крепость Раздора была больше любой другой территории, через которую она проходила, поэтому в этот раз она, естественно, выбрала более консервативный подход. Она решила определиться со следующими шагами, исходя из их предстоящей реакции. Хотя нынешняя Серафина Марлоу всё ещё оставалась порывистой и дерзкой, она невероятно выросла по сравнению с той глупой девчонкой, от которой когда-то у всех кровь стыла в жилах. Клифф неплохо справлялся с этим районом… Можно спросить его, знает ли он кого-нибудь на территориях, подконтрольных Чёрному Крокодилу и Мяснику. Сначала нужно найти подходящих кандидатов. Затем она перекусит, снова посетит те два региона и поколотит всех подонков, чтобы восстановить порядок… Интересно, как отреагируют «верхи»; надеюсь, они не окажутся неблагодарными. Серафина небрежно здоровалась с прохожими, планируя свои дальнейшие действия с раздражением, от которого раскалывалась голова — ей хотелось просто перебить всех злодеев и на этом закончить, но без Анселя и Марли рядом у неё не было иного выбора, кроме как взять на себя ответственность. Иначе единственная разница между ней и этими мерзавцами заключалась бы лишь в том, что она не была злой; вред для мирных жителей был бы таким же тяжким. Хм… Стоит ли уделить время и этим двум революционерам? Нет, они, вероятно, сами придут искать её, как только услышат о переполохе. Тогда она сможет хорошенько их поколотить, чтобы выпустить пар. Мысль о том, что скоро у неё появятся долгожданные «груши для битья» — эти глупые и порочные революционеры, — значительно подняла ей настроение. Проходя по грязным, хаотичным улицам, Серафина вспоминала время, проведённое с Анселем, и начала размышлять… Почему в мире существует такая невообразимая пропасть? Не говоря уже об имперской столице или территории Гидрала, даже верхний город был отделён от этих мест целыми мирами. Почему не все могут жить под солнцем? Почему некоторые должны прозябать в тени? Серафина не могла этого понять, точно так же, как никогда не понимала, почему те, кто уже был богат, всё равно отбирали у её семьи последние крохи еды. Но в отличие от прошлого, даже если она всё ещё не нашла ответов, теперь у неё была сила, чтобы что-то изменить. Волчица, перенесшая шестнадцать лет страданий, оглянулась, и уставшие лица редких прохожих отразились в её тёмно-красных глазах. — По крайней мере, они должны жить достойно. Девушка тихо пробормотала это, и её шаги стали более решительными, когда она вошла в бывшую цитадель Пятнистой Змеи. Эта база стала её бесплатным приютом, укрывающим множество бродяг и тех немногих способных людей, которые теперь считали её своим лидером. Серафина не стремилась быть лидером; она считала, что только Ансель достоин такой роли. Поначалу она пыталась уклониться от этих обязанностей, но в конце концов приняла их. Она поняла, что эти люди искали не настоящего командира, а скорее психологическую опору, которой могли бы доверять. Теперь Серафина всё острее чувствовала груз этого доверия и нужды. Она часто размышляла… Если ей так утомительно нести доверие лишь небольшой группы людей, то какое бремя несёт Ансель, на чьи плечи ложатся надежды и верность всей территории Гидрала и не только? Ансель… поистине удивителен. С тех пор как она покинула его сторону, это было чувство, которое Серафина выражала чаще всего. — Босс Фенрир, вы вернулись? Так быстро! Люди внутри цитадели просияли от радости. — Вы разобрались с Чёрным Крокодилом? ---------- Том 3 Глава 569 — О, он мёртв. И с тем мясником по соседству я тоже разобралась. Серафина сбросила капюшон, почесывая отросшие волосы на затылке — они напоминали густой мех на шее волка. — Дел ещё полно... О, найди Клиффа и скажи ему, чтобы встретился со мной у меня дома. И... я умираю с голоду, сначала нужно что-нибудь съесть. Взмахнув рукой, она оставила ошеломлённого юношу позади и зашагала в чрезмерно роскошный особняк в нижнем городе. «Так питаться постоянно нельзя... Нужно придумать, как заработать денег». Серафина раздавала все деньги, конфискованные у злодеев, местным жителям, не оставляя себе ни гроша. Расходы на путешествия и еду она покрывала в основном случайными заработками и выполнением заказов, к чему уже давно привыкла. «Может, взять пару заказов в верхнем городе... Но если меня не будет рядом, они могут испугаться, а некоторые — начать беспредельничать. Что же...» Проходя по коридору, Серафина внезапно остановилась. Казалось, она вовсе не слышала приветствий жителей нижнего города или своих нынешних «подчинённых». Её взгляд был прикован к группе людей, что-то обсуждавших неподалёку. Точнее, к самому приметному из них — черноволосому юноше, опасному и зловещему. «Этот парень». Серафина схватила проходящего мимо последователя, её голос слегка охрип: — Кто он? Как вы позволили ему войти? — ...Он? А, это искатель приключений из верхнего города, — быстро ответил пойманный юноша. — Он взял заказ... ищет пропавших людей. Думает, это может быть связано с торговлей людьми «Пятнистой Змеи», вот и пришёл к нам. Видя, как лицо Серафины становится всё суровее, юноша занервничал: — Босс Фенрир, с ним... с ним что-то не так? — Нет, но... Серафина не сводила глаз с черноволосого юноши, испытывая шок и замешательство. Она не могла его «прочитать»... даже Глава ветра не смог бы вытянуть ни единой детали об этом человеке. С тех пор как она покинула Анселя, это был первый раз, когда Серафина столкнулась с подобным существом. По логике, встреча с таким противником должна была заставить её сердце биться чаще от возбуждения и боевого азарта. Но... почему это сопротивление и холод в сердце? Что это было? Неужели она не хочет с ним сражаться... или чувствует, что не ровня ему? Серафина сочла это абсурдным. Хотя людей, которых она не могла просканировать, было мало, тех, кто не мог разжечь её боевой дух, не существовало вовсе. Даже перед Императрицей она могла ощутить мощный боевой азарт... Почему же этот, казалось бы, знакомый незнакомец не вызвал никакого желания сражаться? Может, это какая-то особая способность? После долгих колебаний Серафина подошла, сокращая дистанцию до черноволосого юноши с повышенной бдительностью. — Эй, ты. Она остановилась метрах в трёх от него, инстинктивно сжав кулаки, тело напряглось. — Кто ты такой и чего хочешь? Черноволосый юноша слегка наклонил голову, его взгляд упал на Серафину. — Значит, ты та, кто заменил «Пятнистую Змею»... Мисс Фенрир? Его тон был безразличным, а расслабленная манера держаться говорила о том, что он вовсе не воспринимает Серафину всерьёз. Подобное насмешливое отношение обычно вывело бы Серафину из себя, но в этот раз она почувствовала необъяснимую подавленность. Сдерживая раздражение, она произнесла: — Да, это я. Итак, ты... — Я ищу человека, — перебил её черноволосый юноша без малейшей вежливости. — Пятнадцать лет, каштановые волосы, рост около 1,61 метра, родимое пятно на шее. У вас есть кто-то подобный? Его грубый перебив и манера говорить — словно он не просил о помощи, а требовал её — мгновенно разожгли гнев Серафины, подавив необъяснимую тревогу. Она холодно усмехнулась: — Во-первых, обращайся ко мне уважительно — «Босс», поклонись, а затем вежливо повтори свой вопрос. Только тогда я подумаю, стоит ли отвечать. Черноволосый юноша лишь слегка приподнял бровь, уголок его рта едва заметно дёрнулся, после чего он полностью проигнорировал Серафину и направился прямо к ней. Хотя он не излучал явной угрозы, Серафина всё больше напрягалась, вены на тыльной стороне её ладони вздулись, она была готова в любой момент впечатать кулак ему в лицо. Но... загадочный черноволосый юноша ничего не сделал. Как раз когда Серафина была на грани того, чтобы разнести весь особняк, он небрежно прошёл мимо неё. — ... Мисс Волк моргнула, на её лбу выступил пот, выражение лица было озадаченным. Ничего... не произошло? Зачем он здесь? Неужели он правда просто ищет пропавшего человека? Почему? Почему кто-то настолько могущественный тратит время на такую мелочь? Нет, у кого-то настолько грозного не должно быть проблем с поиском пропавшего человека? Инстинктивно Серафина повернула голову и заметила хилого, обычного искателя приключений, плетущегося за черноволосым юношей. Этот человек, напротив, был для неё как на ладони — обычный индивид с какой-то странной маскировкой. Ха... так его последователь — обычный человек? Серафина долго и подозрительно смотрела им вслед. Когда фигура черноволосого юноши почти скрылась, она внезапно окликнула: — Ты правда здесь, чтобы найти пропавшего человека? Не получив ответа и видя, что он продолжает идти, Серафина, ещё больше разозлившись, крикнула: — Повтори описание! Я посмотрю, смогу ли помочь тебе найти их! — Не нужно, — небрежно бросил черноволосый юноша. — Его здесь нет. С этими словами он исчез за углом. — ...Какого чёрта?! У Серафины дёрнулся глаз. — Он приходит сюда искать кого-то, просит о помощи, а когда я готова помочь, он говорит, что этого кого-то здесь нет... Этот парень заслуживает хорошей трёпки! Серафина ожидала, что будет в ярости, но после короткого приступа раздражения она не почувствовала больше ничего. Осознав это... она нашла ситуацию всё более странной. Этот парень определённо не прост, и с ним явно что-то глубоко не так! — Тоток, о чём ты говорил с ним? Он упоминал что-нибудь о себе? — спросила Серафина у людей, которые общались с черноволосым юношей. — Он... он мало что сказал, сестра Фенрир, — честно ответил один из них. — Он просто сказал, что ищет кого-то... ---------- Том 3 Глава 570 — И вы просто поверили ему на слово? А если он опасен? Серафина почувствовала, как запульсировало в висках. — Опасен… но что бы мы могли сделать, будь это так? — равнодушно пожали плечами собеседники. — Мы не могли его остановить, поэтому просто продолжили заниматься своими делами. Этот смиренный, но правдивый ответ лишил Серафину дара речи. Отношение жителей Запада к сверхъестественным существам казалось ей странным: они благоговели перед ними, но в то же время — словно и нет. — А, босс Фенрир, если вы об его личности… у меня есть зацепка, — подал голос один из тех, кто также разговаривал с темноволосым юношей. — Недавно в нижнем городе поползли слухи об авантюристе, который берёт заказы Палачей для простых людей. Он очень эффективен, берёт только причитающуюся награду, никого не притесняет и не делает ничего предосудительного. Серафина была ошеломлена: — Неужели существует такой хороший человек? Когда-то она питала идеалистические представления об авантюристах, воображая их героическими фигурами. Но, отправившись в путь, она обнаружила, что авантюристы на самом деле… весьма неоднородная публика. В отличие от откровенных злодеев, они были непоследовательны и не вписывались в её представление о «хороших людях». Ей было трудно поверить, что такой авантюрист может существовать. — Мы тоже не верили, думали, что это просто слухи… но теперь, похоже, в этом есть доля правды. О, точно, этот авантюрист называл себя Фаустом. — Фауст? Коридор наполнился ропотом. — Разве это не тот демон, который выполз из Бездны? — Я слышал, это душа генерала древней династии! — Нет, это дух проклятого алхимического артефакта! Пока они спорили о легендах, связанных с Фаустом, наша проницательная мисс Серафина медленно нахмурилась. «Фауст… Фауст». «Почему это имя кажется таким знакомым?» «Где я слышала…» В следующее мгновение её зрачки сузились до булавочных уколов. Раздался громкий «бабах» — окно в коридоре разлетелось вдребезги, и фигура Серафины исчезла. Под озадаченными и изумлёнными взглядами отдыхающих во дворе людей Серафина тревожно огляделась, часто принюхиваясь. Сила Главы ветра распространилась во все стороны, но она не смогла уловить даже малейшего следа. Шло время, и шок, восторг, паника, срочность… — всё это на её лице постепенно сменилось спокойствием. — Конечно, я его не найду… Она сбросила напряжение в груди, вздохнув с примесью сожаления и облегчения, а затем плюхнулась на землю. — …Ансель. Она инстинктивно сжала указательный и средний пальцы, украшенные двумя кольцами, и топнула ногой в смеси счастья и разочарования. — Что мне с тобой делать! *** — Чего ты от неё ожидаешь? Мисс Равенна, примостившись на плече Анселя, отпила из крошечной чашечки кофе и взглянула на него снизу вверх. — И эта твоя маскировка… совершенно бессмысленна. Я до сих пор не понимаю, почему ты настаиваешь на сохранении личности Фауста. — Ты говоришь так, будто весь мир знает, что Фауст — это Ансель из Гидрала, — Ансель не смог сдержать смех. — Сери может и не вспомнить, что я — Фауст, верно? — Хм, ты видел её выражение лица? Она была в полном недоумении, почему не может противостоять тебе, — фыркнула Равенна. — Даже без напоминания о Фаусте она вскоре поймёт, кто ты такой. — Итак, Венна, сможешь ли ты пойти против меня? — Того, что я топчу тебя, недостаточно? У тебя что, какие-то странные фетиши, Ансель? — Равенна холодно посмотрела на него. — Мне нужно перейти к тому, чтобы плеснуть тебе в лицо чашкой кофе? Говоря это, она потрясла своей крошечной чашечкой, сопровождая угрозу очаровательным, миниатюрным жестом. — Быть напористой — не значит быть жестокой, Венна, — Ансель покачал головой. — Никому не нравятся злые девчонки. — Когда дело касается близости, я никогда не делаю того, что тебе не нравится, — без колебаний ответила Равенна. — Если я это делаю, значит, тебе это нравится. — Ты становишься слишком высокомерной. — И что? Тебе не нравится? Ансель не смог удержаться от радостного смеха, и Равенна слегка ущипнула его за щеку. — Перестань смеяться. Ты вытащил меня сюда, и у тебя ещё хватает наглости смеяться. — Ты бы заплесневела в той гостинице, Венна. Ансель посмотрел на лабиринт улиц нижнего города, стоя неподвижно, но с лёгкой улыбкой. — Лучше подышать свежим воздухом, не так ли? — В месте, где даже не видно солнца? Ты слишком добр ко мне, дорогой маленький Ансель. Несмотря на свои слова, Равенна начала помогать Анселю искать того, кто выдал заказ. Это была мелкая задача, с которой Ансель легко мог справиться сам, так что он действительно намеренно давал Равенне занятие. — С таким количеством рабочих, живущих здесь, ты хочешь, чтобы я… хм? Равенна замолчала, слегка прищурившись, глядя на что-то. — Неважно, когда рабочие заканчивают смену, но разве они не должны выглядеть менее напуганными после работы? — Это значит, что должно было случиться что-то, что их напугало, — улыбка Анселя стала ещё шире. — Хм… кто бы мог такое сотворить? — … Равенна подняла взгляд; она уже почувствовала группу экстраординарных личностей, направляющихся из верхнего города в этот тёмный нижний город. Она потёрла лоб и плоским, лишённым эмоций тоном ответила: — Да, кто бы мог это сделать? Просто невозможно~ догадаться~. — Примечание автора: Писать роман оказалось куда сложнее, чем я думал… В последнее время у меня нет никаких запасов, я лихорадочно пишу, чтобы просто не отставать. ТТ Мне всё ещё приходится работать днём, ложиться спать в 2 или 3 часа ночи и вставать около 8 утра. Чувствую, что я здесь практически занимаюсь культивацией бессмертия… Прошлой ночью у меня был момент прозрения: ради своего здоровья и чтобы вы все могли продолжать наслаждаться весёлыми историями, вместо того чтобы получить буквально мёртвого автора, я не могу так продолжать! В эти выходные я отменяю все свои планы, чтобы вернуться к нормальному режиму сна и сосредоточиться на письме. Моя цель — накопить запас глав примерно на неделю. Со следующей недели я ложусь спать рано и встаю рано! Революции Анселя нужны ранние подъёмы, и мне тоже, ха-ха. ---------- Том 3 Глава 571 Теоретически этот заказ казался почти невыполнимым. Ансель прочесал логово работорговцев, но не нашёл ни следа сына заказчика. Мальчик либо уже стал безжизненным трупом в сточных канавах нижнего города, либо был продан в рабство где-то ещё. Конечно, для Анселя найти цель было лишь вопросом желания, но такой подход не вязался с образом авантюриста. — Это здесь? Стоя перед старой, покрытой плесенью деревянной дверью, авантюрист в сопровождении своей спутницы выглядел чужеродным пятном в этом убогом месте. — У тебя явно есть что-то, связанное с ним, — отрезала Равенна, с досадой ткнув Анселя в руку. — Зачем заставлять меня тратить драгоценное время и силы на эту бессмысленную погоню? Моё время стоит дорого, Ансель. — Припоминаю, одна прекрасная леди говорила мне, что ей нужно научиться меняться. Ансель постучал в дверь, бросив на Равенну взгляд, полный притворного удивления. — Кто же это был? Выражение лица мисс Ученой дрогнуло, слегка приоткрытые губы намекали на невысказанный ответ. В редком порыве покорности она промолчала, послушно примостившись на плече Анселя. Ансель обещал Равенне не беспокоить её без нужды, но со временем пересмотрел свою позицию. Текущая реакция Равенны подтверждала его мысли. «Его дорогая мисс Ученая, двадцать один год зацикленная на своих исследованиях и учёбе… Неужели она хочет и дальше оставаться в такой изоляции?» Ансель сомневался в её решимости оставаться прежней. Если она действительно намеревалась упорствовать, его долгом было вмешаться и исправить её упрямый настрой. В конце концов, друзья должны помогать друг другу. Лишив Равенну шанса жить среди смертных, он чувствовал себя обязанным взять на себя ответственность и исследовать мир вместе с ней. Вскоре старая деревянная дверь со скрипом отворилась. Измождённый мужчина, вцепившись в дверной косяк, осторожно спросил: — Кто вы?.. Ансель протянул мужчине бланк заказа. — Заказ Палачей — это вы его разместили? Выражение лица мужчины застыло, его усталость в этот миг стала осязаемой. Он не взял бланк, но его пальцы, вцепившиеся в дверной косяк, побелели, и дерево жалобно скрипнуло. Попытки заговорить тонули в страхе, делая его бормотание жалким и вызывающим жалость. — Да… я… Вы… уважаемый… авантюрист? Его голос дрожал, почти срываясь от напряжения, но он сдерживался, боясь оскорбить Анселя. — Мой сын, он… — В логове Пятнистой Змеи его следов не было. Ансель покачал головой. Когда мужчина едва не рухнул, Ансель спокойно добавил: — Но это не значит, что мы его не найдём. Юный Гидрал наблюдал за рабочим перед собой, жителем вечного мрака Нижнего района Крепости Раздора. Этот человек ежесекундно рисковал жизнью, работая в незащищённых шахтах или других опасных местах. Вероятно, он потерял жену и теперь цеплялся только за сына. Равенна и Серафина не могли понять, почему эти люди продолжают здесь жить. Ансель же осознал это во время своего опасного путешествия три года назад. Тогда у Анселя уже была сила, чтобы всё изменить, но он предпочёл этого не делать. В этот раз… Ансель промолчал, переведя взгляд на девушку, следовавшую за ним. В тот момент, когда Марлина встретилась взглядом с Анселем, она поняла его намерение. Она шагнула вперёд и заговорила от его имени: — Для мистера Фауста это несложная задача. Однако, учитывая сложность, предложенная вами награда… Говоря это, Марлина приготовилась к реакции Равенны. «Сад» не мог тщательно документировать каждую деталь о ближайших соратниках Анселя, но из известных записей Марлина могла сделать выводы о натуре Равенны. Хотя в досье мисс Ученая выглядела холодной и неприступной, в глубине души она была по-своему добра. Её грандиозное видение реформирования мира и создания нового будущего было тем, с чем Марлина никогда не могла бы сравниться. И всё же миниатюрная женщина, примостившаяся на плече Анселя, молчала. Она лишь наблюдала за дрожащим мужчиной со сложным выражением лица. Мисс Равенна… в отличие от Сери, не придерживалась бескомпромиссной позиции в вопросах добра и справедливости. Пока Марлина размышляла об этом, мужчина внутри уже распахнул дверь и упал на колени перед Анселем, его голос дрожал: — Если вы сможете найти моего сына, я готов заплатить любую цену! Пожалуйста, помогите мне… помогите! Ансель промолчал, оставив переговоры Марлине, возвышая её до роли всемогущего авантюриста, сверхъестественного существа… стоящего выше всех остальных. Марлина поняла намерение Анселя, но заколебалась, на мгновение опешив от вида человека, стоящего перед ней на коленях. На Территории Красного Мороза, будучи доверенным лицом Анселя, она видела много таких отчаянных мольб, когда люди были готовы пожертвовать всем, даже жизнью. И всё же… это ощущалось иначе. Чем мольба смертного к сверхъестественному существу отличалась от мольбы к ней, представителю Анселя? Оцепенение длилось лишь мгновение, прежде чем Марлина сосредоточилась. Её приоритетом было предложить цену, которая заслужила бы одобрение Анселя, а не размышлять над этими абстрактными мыслями. Она хотела, чтобы Ансель помог мужчине найти сына, но всё зависело от позиции Анселя. После короткой паузы Марлина мягко спросила: — Сколько денег у вас сейчас с собой? Мужчина замер, затем бросился обратно в дом. Изнутри донеслись звуки лихорадочных поисков, и вскоре он вернулся, сжимая коробку с несколькими десятками разрозненных медных и серебряных монет. Опустившись на колени перед Анселем, он протянул её дрожащими руками. Марлина шагнула вперёд, её взгляд упал на грязные монеты. Её выражение лица смягчилось с оттенком жалости, но она молча ссыпала все монеты в тканевый мешочек. Забрать всё было необходимо, чтобы обеспечить помощь авантюриста; забрать лишь столько — было милосердием Анселя. Ансель не прокомментировал, по-видимому, одобряя действия Марлины. — В течение трёх дней я найду вашего сына. Жив он или мёртв, вы его увидите. С этими словами он развернулся и ушёл, не удостоив жалкого отца даже взглядом. Марлина не удержалась и украдкой взглянула на мужчину. Она увидела противоречивые чувства печали и облегчения на его заплаканном лице — взгляд человека, который почувствовал себя спасённым. Это заставило Марлину задуматься: возможно, помощь смертным уже сама по себе была актом милосердия со стороны сверхъестественных существ…? ---------- Том 3 Глава 572 На мосту, перекинутом через две улицы, Ансель слушал гневные жалобы Равенны: — Найти кого-то, не оставившего следов, за три дня? И ты хочешь, чтобы это сделала я? — Ты мастер командовать, Ансель. Я тебе не подчинённая… не совсем. — И могла бы символически взять одну медную монету. Обязательно было забирать всё? Ансель прочистил горло: — Марлина забрала всё, не я. — Бесстыжий мальчишка! — Учёная с досадой топнула по плечу Анселя. — Не перекладывай вину. Без твоего одобрения разве она забрала бы всё? Марлина поначалу хотела объяснить, что действовала по собственной инициативе, без указаний Анселя, но быстро поняла, что ей не место в их разговоре, да и Равенна не была настроена серьёзно. — Хватит ворчать, моя дорогая Мисс Монстр. Ансель небрежно ущипнул маленькую Равенну за воротник, приподняв её перед своими глазами с весёлой ухмылкой: — Если мы не найдём этого мальчишку в ближайшее время, моя репутация пострадает. — С чего бы мне заботиться о твоей репутации… Отпусти! Хотя она могла в любой момент рассеяться и собраться заново, Равенна всё равно потребовала, чтобы Ансель отпустил её. Устроившись обратно на плече Анселя, она сохраняла недовольное выражение лица, но пробормотала: — Давай вернёмся и ещё раз осмотрим окрестности того логова. У этого торговца наверняка есть и другие места, где он держит рабов. Если это не сработает… Мисс Ученая замолчала, слегка фыркнув: — Спроси свою маленькую собачку; она наверняка завиляет хвостом и поможет тебе. Её поведение ясно показывало недовольство тем, что Ансель встречается с Серафиной открыто, вместо того чтобы избегать её. — Сери? У неё нет на это времени. Если ничего не пойдёт не так… Грохот!!! Оглушительный взрыв эхом разнёсся с головокружительной высоты центральной бездны Нижнего города, сотрясая большую часть района. Ансель пожал плечами: — Похоже, она сейчас очень занята. — Разбирается с парой экстраординарных существ третьей ступени, вооружившись какими-то игрушками, и поднимает такой шум? Равенна посмотрела вверх, слегка нахмурившись: — Нет, это не она, это… а? Почувствовав неладное, миниатюрная женщина изменилась в лице. Она повернулась к Анселю, её взгляд стал острее: — Ей нужна помощь? — Даже если бы и нужна, помогать буду не я, — неспешно ответил Ансель. — Я пришёл сюда не ради Сери — кто бы мог подумать, что она внезапно объявится в Крепости Раздора? Равенна, которая была слегка обеспокоена, сузила глаза, услышав его слова: — Ты насмехаешься надо мной, потому что я ревную? — Я никогда не говорил, что ты ревнуешь. — Значит, ты хочешь сказать, что я веду себя неразумно? — Ты немного неразумна. — Что, я тебе теперь не нравлюсь? — Я бы не посмел. Хотя их слова казались перепалкой, тон был несомненно нежным. Марлина взглянула на маленькую фигурку, сидящую на плече Анселя, прижавшуюся к его щеке, а затем быстро опустила глаза, сосредоточившись на дороге впереди. Для Марлины, привыкшей к широким проспектам Имперского города, грязные, загромождённые тропы Нижнего города были весьма сложны для навигации. *** Тем временем Серафина даже не подозревала, что всего в пятидесяти метрах под ней мальчик, по которому она тосковала, переходит мост. В её тёмно-красных глазах полыхала злоба, она присела на перила, словно волчица, готовая к прыжку. Перед ней четверо экстраординарных существ заняли боевые стойки: кто-то был напуган, кто-то настроен вызывающе, кто-то спокоен. Все они были готовы к столкновению, но никто не решался сделать первый шаг. — Вам лучше хорошенько подумать… — Серафина чеканила каждое слово. — За каждую отнятую невинную жизнь я раздроблю вам по кости, прежде чем отправить на тот свет. Жестокие слова, слетавшие с её алых губ, разили словно клинки, а может… дело было в свирепой ауре, от которой каждый её жест внушал ужас, недоступный пониманию обычных экстраординарных существ. Среди четверых двое уже начали колебаться под взглядом Серафины, но один оставался невозмутимым, ответив с жутким спокойствием: — Мисс Фенрир, мы никогда не намеревались причинить вред жителям Крепости Раздора. — Тогда вам, отбросам, лучше немедленно убрать взрывные массивы, которые вы установили в Нижнем городе! Серафина взревела, её голос эхом разнёсся, наполненный первобытной силой, а красно-чёрный фантом, круживший за её спиной — звериная фигура, слишком неясная, чтобы её можно было разглядеть — бросил убийственный взгляд, от которого самый слабый из четверых рухнул на землю, дрожа от страха. Серафина не ожидала столь быстрого ответа от вышестоящих. Прошло совсем немного времени, прежде чем они отправили отряд экстраординарных существ. Этот отряд, состоящий из девяти человек, все — экстраординарные существа третьей ступени, привлёк внимание Серафины, как только она почувствовала их присутствие. Она сразу же вступила с ними в конфронтацию, но встреча не принесла желаемых результатов. Они были здесь не для того, чтобы управлять Нижним городом, а чтобы испытать её на прочность. И тогда Серафина продемонстрировала свою мощь, выведя из строя пятерых из них за десять секунд. Она намеренно замедляла свои действия, чтобы причинить им боль — выбор, о котором она вскоре пожалела из-за своей «высокомерности». Несмотря на свирепый и угрожающий вид, сердце девушки-волка было далеко не спокойно. Устройство Нижнего города Крепости Раздора напоминало глубокий колодец, где все здания были нагромождены вдоль «стен колодца». Серафина однажды спросила жителей, почему он построен именно так, и получила ответ, что изначально это была огромная шахта, вырытая во время расширения Крепости Раздора. Когда жилы истощились, уважаемые авантюристы, будучи так близко к Крепости Раздора, превратили её в расширенный Нижний город. Чтобы поддерживать стабильность района, стены оригинальной шахты были испещрены многочисленными массивами для укрепления породы. Авантюристы рассматривали эти массивы как благословенный дар, предоставивший им место для жилья. Хотя Серафина не была колдуньей, после того как ей напомнили, она использовала Главу ветра для исследования и действительно обнаружила множество массивов. Сначала она подумала, что руководство Крепости Раздора было достаточно заботливым, чтобы защитить жителей Нижнего города. Однако с прибытием этих экстраординарных существ она поняла, что эта защита была… чертовым фарсом, защищающим… да к черту всё! Массивы могли быть инвертированы в любой момент, превратившись в бомбу, способную уничтожить весь Нижний город! Они могли даже контролировать определённые зоны, чтобы обрушить их выборочно. Серафина не могла понять, почему экстраординарные существа… нацелились на смертных. Какова была цель проектирования такого? Если изначально целью было уничтожение Нижнего города, зачем вообще было его строить? ---------- Том 3 Глава 573 Серафина не могла понять, зачем сверхъестественным существам… нападать на смертных. В чём смысл такого замысла? Если они с самого начала хотели уничтожить Нижний район, зачем вообще его строить? Она увязла в этом вопросе, не в силах найти ответ… и это её сковывало. Серафина и раньше встречала тех, кто использовал невинных в качестве рычага давления — самых бессовестных и презренных негодяев. Но все они недооценивали её скорость и силу. К тому же, никто из них не был настолько безумен, чтобы в любой момент быть готовым похоронить население целого района в бездонной шахте! Она даже применила малую часть своей истинной силы, чтобы запугать их. Но как бы свирепо и грозно она ни выглядела, пока противники сохраняли спокойствие и понимали, что она никогда не позволит причинить вред невинным, они не оказывались в невыгодном положении. И, разумеется… авантюристы, проведшие большую часть жизни в борьбе в этом хаотичном мире, легко могли разглядеть суть девушки, чьи эмоции были слишком очевидны. Главный авантюрист сохранял невозмутимость. — Это не взрывной массив, мисс Фенрир. Это необходимый массив для поддержания структурной целостности Нижнего района. — Пошёл ты! Лжец! Серафине хотелось на месте свернуть шею этому зверю. Она собственными глазами видела, что куда бы он ни указал, каменные стены рушились. К счастью, обрушения происходили в самой нижней, необитаемой части Нижнего района, и никто не пострадал. Она также понимала, что убийство этой группы не решит проблему. Если только она не сможет мгновенно перебить всех сверхъестественных существ в Крепости Раздора, кто даст гарантию, что никто другой не знает, как управлять этим массивом? — Ты мне не веришь? — мужчина слабо улыбнулся. — Если не веришь, можешь спросить жителей Нижнего района. Спроси их, хотят ли они, чтобы этот массив убрали. — … Серафина молчала, а красно-черный фантомный зверь за её спиной становился всё более беспокойным. Она больше не была той глупо высокомерной девчонкой, которой была когда-то. Быстрая смена настроений жителей Красного Мороза по отношению к Анселю всё ещё была свежа в её памяти. Серафина никогда не могла понять тот всплеск гнева и ненависти со стороны этих людей, но она осознала… она не могла ожидать, что простой народ будет поддерживать её действия. «Я делаю это ради их блага, поэтому они обязательно встанут на мою сторону» — такие наивные мысли больше не приходили Серафине в голову. Но это не значило, что она бросит этих людей. Напротив, именно из-за их беспомощного невежества Серафина была более чем когда-либо полна решимости защитить их. «Что мне делать… Похоже, они хотят договориться. Они ещё не причинили вреда гражданским, что показывает, что они в какой-то степени боятся меня. Как я могу использовать этот страх? Как мне обеспечить безопасность жителей Нижнего района от этих зверей?» Сохраняя свирепую и кровожадную маску, Серафина лихорадочно размышляла, но как бы она ни старалась, она не могла найти способ выйти из тупика. Это вызывало у неё всё большее беспокойство. И всё это наблюдал опытный авантюрист. Он углублялся в земли, кишащие инопланетными чудовищами, и участвовал в смертельных стычках с другими авантюристами в подземных руинах Династии Покорителей Неба. Даже уйдя с передовой, он всё ещё маневрировал в политике и интригах других гильдий… Сверхъестественное существо перед ним, способное разорвать его на части одним лишь жестом, было не более чем праведной, горячей юной девушкой. В этот момент он почувствовал укол благодарности к своему лицемерному брату-легионеру; без его двуличия подчинить этого опасного противника, возможно, было бы не так просто. — Ранее, мисс Фенрир, вы просили нас назначить нескольких ответственных, сознательных сверхъестественных существ для управления Нижним районом, верно? — сказал он с улыбкой в глазах. — Позволить злобным сверхъестественным существам сеять хаос в Нижнем районе было действительно упущением в нашем управлении. Пожалуйста, поверьте, что мы стремимся исправить это. Свирепость на лице Серафины не уменьшилась. — И это ваше исправление? Использовать жизни всех жителей Нижнего района, чтобы угрожать мне? — Нет, нет… это лишь необходимая мера для обеспечения спокойного диалога. — Спокойного диалога, — усмехнулась Серафина. — Только поняв, что не сможете справиться со мной, вы решили провести спокойный диалог. Игнорируя её сарказм, авантюрист продолжил: — Мы просто верим, что люди могут измениться. Что, если мы пришлём сюда несколько дружелюбных сверхъестественных существ, а они снова станут коррумпированными? Поэтому… Он обратился к Серафине с предельной искренностью: — Почему бы вам не управлять Нижним районом Крепости Раздора? Хитрое и насмешливое мерцание мелькнуло в глазах авантюриста, когда он посмотрел на слегка ошеломлённую Серафину, и сказал с глубокой серьёзностью: — Судить о добре и зле, различать правильное и неправильное, весь порядок Нижнего района… всё в ваших руках. — Как насчёт этого? *** Тем временем, наблюдая за всем этим, бойцы «Сада», которые разгребали последствия действий Серафины, дружно ахнули. — Чёрт возьми… Боец по прозвищу Грейстоун взглянул на другого бойца, Боуна, и энергично потёр лоб. — Ситуация может стать критической… Если не справиться с этим должным образом, мисс Серафину могут насильно привязать к этому месту, верно? — Мы не можем этого допустить, — сказал Боун с таким же мрачным выражением лица. — В других местах у нас могла бы быть некоторая свобода действий, но лорд Ансель тоже в Крепости Раздора! — В конечном счёте, это испытание и выбор мисс Серафины. У лорда Анселя не должно быть причин винить нас… верно? — Проблема в том, что эта ситуация полностью выходит за рамки возможностей мисс Серафины — она абсолютно не может ожесточить своё сердце, чтобы пожертвовать некоторыми людьми. При таком раскладе она будет вечно контролироваться здесь. — Тогда… стоит ли нам спросить того проклятого кота? — …У нас нет другого выбора, верно? Итак, ночью. Организуя события дня и планируя следующие шаги, Марлина получила сообщение, которого давно ждала. — Марлина. — В чём дело, леди Райн? — … Наступил момент тишины на другом конце кристалла связи, за которым последовал вздох. — Ты победила. ---------- Том 3 Глава 574 — Поистине… нелепо. Равенна стояла в конце туннеля, её лицо помрачнело, а в фиолетовых глазах полыхала холодная ярость. Она находилась у стока дренажной системы Нижнего района, где лежали бесчисленные гниющие трупы, едва сдерживая клокочущий гнев. Даже Равенна, порой настолько погружавшаяся в свои расчеты, что взвешивала человеческие жизни на весах, колебалась бы перед лицом таких жертв и не могла остаться равнодушной к увиденному. Для той, кто так высоко ценил значимость, подобное вопиющее пренебрежение к жизни было невыносимым. — Его здесь тоже нет. Похоже, его сына продали, — пробормотала она спустя несколько минут, когда остатки гнева улеглись. — Не знаю, благословение это или начало трагедии. Вчера Ансель вернулся на бывшую территорию Пятнистой Змеи и быстро обнаружил несколько других притонов, где обучали рабов. Многие из тех, кто находился внутри, уже были на грани смерти, будучи похищенными самыми разными способами. Спасая эти несчастные души, Ансель и Равенна всё ещё не нашли никаких зацепок о своей цели, узнав от выживших лишь о местах, куда Пятнистая Змея сбрасывал «непригодных» рабов. Поэтому сегодня они пришли сюда. Щелчком пальцев Ансель испепелил кости пылающим огненным шаром. В отличие от Равенны, он выглядел спокойным — настолько невозмутимым, что казалось, ничто не могло его поколебать. — К сожалению, Пятнистая Змея уже мертв, — покачал головой Ансель. — Это оставляет нам меньше прямых зацепок… Венна, ты должна уметь выслеживать людей по предметам, связанным с нашей целью. Равенна, несомненно, приложила немало усилий в этой области, расследуя правду о смерти Эйлин. Однако женщина покачала головой: — Такое отслеживание опирается на поиск эфира… на обычных людях это не работает. Если бы у нас был кусочек его плоти или крови, мы могли бы попробовать, но простые предметы не имеют достаточной связи. Ансель не выказал беспокойства, оставаясь удивительно хладнокровным. — Тогда мы начнем с расследования всех, кто был причастен к процессу торговли Пятнистой Змеи. Серафина, скорее всего, устранит главных виновников, но у неё вряд ли хватит ресурсов, чтобы выследить каждого участника. Их размеренные шаги эхом отдавались в зловонных сточных канавах, пока три невероятно красивых человека, казавшихся здесь совершенно неуместными, пробирались против течения нечистот, готовясь покинуть лабиринт дренажной системы. Ансель повернул голову, глядя на подземный водный путь, и внезапно произнес: — Маргарет, скажи мне, зачем в Крепости Раздора построили такую канализационную систему? Не так давно они обсуждали заказ, поэтому внезапный вопрос Анселя застал Марлину врасплох. Потребовалось несколько секунд ошеломленного молчания, прежде чем она лихорадочно начала размышлять. Планировка Нижнего района направляла все сточные воды на дно этой «шахты». И не только сточные воды — учитывая такой метод утилизации, значительное количество бытового мусора, вероятно, сбрасывалось прямо под Нижний район без какой-либо изоляции. Это означало… весь Нижний район был построен поверх огромной мусорной кучи! Эта причудливая среда обитания заставила Марлину, которая думала, что видела всё, почувствовать, как по спине пробежал холодок. Даже на Территории Красного Мороза условия в трущобах были не такими… абсурдными. Абсурдными… Пока Марлина размышляла, в её сознании вновь возник вопрос, всплывавший бесчисленное количество раз. Почему так много обычных людей всё ещё добровольно принимают власть сверхъестественных существ? Неужели они не могли позволить себе расходы на переезд? Или… их реальное положение было не таким уж ужасным, как она предполагала? Если это было так, то фундаментальная причина, по которой их жизнь была не такой уж плохой, заключалась в… В этот миг разум Марлины прояснился. Недавние события, особенно последствия дела Майло и «ответ», на который намекал Ансель, внезапно прояснили многое. — Императрица удовлетворяет свою жажду власти, правя империей, — пробормотала Марлина, её голос звучал несколько отрешенно. — Сверхъестественные существа… они такие же. Однако обширные владения императрицы давали бесчисленные возможности делать всё, что ей заблагорассудится, и быть удовлетворенной. Но сверхъестественные существа, контролировавшие лишь город, не могли быть так легко довольны. Даруя благотворительность, они заслуживали благодарность страдающих смертных, временно заполняя свои пустые, монотонные души. А если страданий было недостаточно… Они создавали страдания. Сардоническая улыбка тронула бледные губы девушки. — Если подумать, этот мистер Майло, должно быть, бесчисленное количество раз «очищал» Нижний район. Зловонный, гнилостный воздух совсем не влиял на сверхъестественных существ, но как могли обычные люди его выносить? Более того, жизнь поверх стоячих вод, полных нечистот и мусора, — это была не просто проблема вони, это был рассадник болезней. И всё же Нижний район не разил тленом, что указывало на то, что… «лорды-авантюристы» наверху, вероятно, даровали множество благословений, очищая окружающую среду. Сколько подобных актов они совершили? Марлина могла представить себе жителей Нижнего района, вскидывающих руки в неистовом ликовании всякий раз, когда эти авантюристы выполняли то, что для них было пустяковым делом. Но празднуя величие и доброту авантюристов, задумывались ли они когда-нибудь, что… если бы эти авантюристы действительно заботились о них, они бы не бросили их в эту безсолнечную яму, словно скот? Задумывались ли они когда-нибудь, что весь Нижний район не предназначался для жилья, а был лишь… игрушкой, чтобы удовлетворить их извращенные желания? Или они верили, что… сверхъестественные существа, бросающие им объедки, как бродячим псам… были актом величайшего благодеяния? Глубокая печаль и меланхолия омрачили лицо Марлины — лицо обычной девушки, которое она не могла скрыть. Почему всё так? В домене Гидрала мистера Анселя таких сцен никогда не случалось. Простолюдины жили хорошо и… Мысли Марлины резко оборвались. Ужасная мысль, которую она не могла подавить или стереть, всплыла в её сознании. Сколько сверхъестественных существ в Гидрале действительно заботились о простолюдинах, а сколько… просто следовали приказам мистера Анселя? И поддерживая этот фасад процветания, что они делали втайне? В оцепенении Марлина последовала за Анселем из канализации, но даже когда она подняла голову, солнечного света не было видно. ---------- Том 3 Глава 575 — С чего начнём? — поинтересовалась Равенна, казалось, совершенно не замечая смятения Марлины — или, возможно, просто не желая на нём фокусироваться. — Ты упоминала, что нужно найти других, связанных с Пятнистой Змеей. Это будет непросто. — Нелегко, но и не невозможно, — с улыбкой ответил Ансель. — Прошли сутки; наша Мисс Фенрир к этому времени уже должна была договориться с Верхним районом. Глаз Равенны слегка дёрнулся. — Ты просишь её о помощи? — А почему нет? — авантюрист Фауст выглядел несколько удивлённым. — Я прошу её о помощи, а не наоборот. Равенна на мгновение лишилась дара речи, а затем холодно фыркнула. — Великий авантюрист Фауст… Так стараться ради ребёнка, чтобы в итоге полагаться на женщин. — О? Если ты так считаешь, Венна, — Ансель приподнял бровь с насмешливой улыбкой, — то можешь возвращаться. Ты мне здесь не нужна. Я и сам, о, у меня есть Маргарет, мы справимся вдвоём. — … Равенна пристально посмотрела на Анселя, ничего не сказав, но её взгляд был красноречивее слов. «Только попробуй оставить меня». Юный Гидрал не смог сдержать смех. Упрямство его подруги, от которого она никак не могла избавиться, рассеяло часть скрытого холода в его сердце. Что на самом деле чувствовал юный Гидрал, глядя на те трупы? Этого не знал никто, даже сам Ансель. Ведь для Фауста подобные вещи были уже слишком привычны, и Фаусту было всё равно. — Пойдём, встретимся с новым королём Нижнего района в Крепости Раздора, — небрежно сказал Ансель, похлопав Равенну по плечу, его тон был игривым. — Давайте встретимся с прославленной Мисс Фенрир. Одновременно с этим он повернулся к Марлине, шутливо добавив: — Прошло немало времени. Не поддавайся эмоциям, Маргарет. Это может вывести нашу Мисс Фенрир из равновесия. — …Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Фауст, — ответила Марлина, слегка поклонившись, её голос был тихим, но твёрдым. — Я не доставлю вам никаких хлопот. Хаос сверхъестественного, смирение обыденного… Марлина продолжала идти по пути, словно проложенному Анселем, шаг за шагом становясь свидетельницей искажений и гротеска этого мира. Она видела намёки на это давным-давно, но, следуя за Анселем и так долго вращаясь в кругах выдающихся личностей, она почти забыла об абсурдности, от которой когда-то по спине бежали мурашки. Юная смертная девушка не знала, как смотреть в лицо этому миру и почему Ансель так откровенно выставлял его перед ней. Было ли это испытанием специально для неё? Или просто очередной рутинной оценкой для последователя Гидры? У Марлины не было ответов, да и умственных сил размышлять об этом сейчас тоже не было, ибо впереди маячило испытание куда серьёзнее. — Итак… тебе нужна моя помощь? — Факты говорят сами за себя. — Но мистер Ансель не стал бы никого винить, правда? Даже если Мисс Хитана погрязла в грязи, это её выбор. Ты слишком много думаешь об этом, Мисс Райн. — Дело не в вине, Марлина. Ты умна; ты должна понимать. Марлина понимала, конечно, она понимала. Когда Ансель, казалось бы, флиртуя с Равенной, вчера небрежно заметил: «Даже если бы она это сделала, помогал бы не я», девушка уже остро ощутила определённую возможность. Но действительно ли ты собираешься это сделать, Марлина? Ты, которая меньше всего хотела полагаться на свою сестру, которая не желала никаких привилегий из-за её влияния… Неужели ты используешь её как ступеньку, чтобы достичь трансформации, которой так жаждешь? — Если ты решишь эту проблему и продолжишь сотрудничать со мной… я могу сделать тебя сверхъестественным существом. — Не просто возможность, не просто шанс, а гарантированное достижение сверхъестественного уровня без ограничений твоего потенциала. Однако… тебе придётся заплатить за это немалую цену. Слова Райн всё ещё, казалось, эхом отдавались в её ушах. Марлина молчала, глядя на спину Анселя. Так близко, и в то же время так далеко. К чему именно я стремлюсь… Мистер Ансель, как вы думаете, за чем мне стоит гнаться? *** Мисс Фенрир распласталась на столе, её выражение лица было пустым, а взгляд — расфокусированным. Измученная голодом, она мечтала зарыться головой в котелок с едой в столовой, но реальность запрещала это. Что это за административные правила для Второго района? Отчёты о хаосе на рынке в Третьем районе? Какой рынок? Какой хаос? Детальная заявка на корректировку зонирования этажей? Я не строитель, почему спрашивают меня? А? Кто я? Почему я это делаю? Почему эти слова не имеют смысла, когда их ставят в предложение? Что мне делать?!?!?! Серафина, желая взреветь от разочарования, в конце концов просто дёрнула себя за волосы, в отчаянии рухнув на стол, не в силах пошевелиться. — Я скучаю по Анселю… Вот бы он свалился с неба. Девушка пробормотала это, обиженная и отчаявшаяся. У неё не было выбора, кроме как принять предложение Верхнего района Крепости Раздора. Те безумцы угрожали всем жителям Нижнего района, не оставив Серафине пространства для отказа. Она подумывала о том, чтобы ворваться в особняк лорда и как можно быстрее устранить причастных лиц, но прежние тревоги всё ещё терзали её разум. На территории Красного Мороза девушка стала свидетельницей слишком многих трагедий, вызванных её собственной опрометчивостью, что сделало её теперь более сдержанной и… более нерешительной в принятии смелых рисков. — Как и надеялись исполнители из «Сада», которые прибирались после неё, Серафина Марлоу не допускала смертей, которых не должно было случиться. Условия, предложенные другой стороной, не были чрезмерными; на самом деле, они были вполне разумными. Серафина, естественно, согласилась. Однако за один день она поняла, что разумное и подходящее — это две совершенно разные вещи. Действительно, по сравнению с авантюристами с неясными мотивами, захватившими этот Нижний район, она, несомненно, не была тем человеком, который причинит вред. Но вопрос оставался… могла ли она действительно эффективно управлять этим местом? — Клифф, Клифф, иди помоги мне! Крикнула Серафина. Вскоре пожилой мужчина с седеющими волосами и бородой толкнул дверь. Из открытого проёма было видно, что он сидел в комнате рядом с кабинетом Серафины. — Мисс Фенрир, что на этот раз? Его выражение смирения и слово «на этот раз» ясно давали понять, что это был не первый подобный случай за сегодня. — Это… это вот. Серафина схватила документ со стола, указывая на текст: — Это зонирование чего-то там… о, прости, оно вверх ногами. В любом случае, что это значит? Старик посмотрел на документ, который Серафина поспешно перевернула правильной стороной, и после минутного молчания сказал: — Всё ещё вверх ногами, Мисс Фенрир. ---------- Том 3 Глава 576 — А, а? О… ха-ха-ха, я и не заметила. Серафина неловко рассмеялась и снова перевернула документ. — Можете научить меня, как с этим работать? — … Добрый старик долго поглаживал бороду, а потом глубоко вздохнул: — Мисс Фенрир, вы действительно не созданы для такой работы. — Я знаю! — пробормотала девушка, расстроившись от слов Клиффа. — Но пока мы не найдём подходящего кандидата, кто-то же должен этим заниматься. При этих словах на лице Клиффа появилось нерешительное выражение. Секунд через пять он осторожно произнёс: — Но, судя по вашим требованиям, поиск подходящего кандидата может занять довольно много времени… Каковы были требования Серафины к тому, кто будет управлять делами Нижнего района? Добросердечный, начитанный, умный, способный, искренне заботящийся о благополучии простых людей, и желательно — сверхъестественное существо… Найти такого человека в Нижнем районе? Не говоря уже о том, что это займёт мало времени — это было просто невозможно! — Э-э… — Серафина почесала подбородок. — Тогда, тогда… может, мне стоит немного смягчить критерии? Серафина скрестила руки на груди, явно не желая этого делать. В прошлом, когда она помогала небольшим поселениям, разбираясь с местными хулиганами, она использовала именно такие стандарты. Поскольку территории были маленькими и незамысловатыми, Серафина не слишком беспокоилась об их способностях. Самыми важными чертами были честность и доброта; всё остальное было обсуждаемо. Однако для Нижнего района Крепости Раздора, учитывая его размеры и множество хлопот, с которыми она столкнулась, Серафина сразу же добавила строгие требования к компетентности — Мисс Волк гордилась своей способностью анализировать ситуации в зависимости от конкретного контекста! Однако её слова снова погрузили Клиффа, чьё лицо только что прояснилось, в молчание. — …Клифф? — Серафина озадаченно посмотрела на старика перед собой. — Есть какая-то проблема? После долгого молчания Клифф наконец медленно произнёс: — Мисс Фенрир, прежде всего, должен сказать, что сердце этого старика согревается… когда он видит кого-то вроде вас в этом мире. — Хе-хе-хе… Да это на самом деле не такое уж большое дело. Серафина, непривычная к похвале, довольно вильнула своим невидимым хвостом. — Но, — продолжил старик, и его тон стал серьёзным, — такой подход не сработает. — …А? — Если вам нужен кто-то, кто поможет управлять Нижним районом, вы не можете делать честность абсолютным критерием. Серафина на пару секунд остолбенела, а затем с недоверием спросила: — Разве это не самый базовый критерий? Если люди, которых я выбираю, не намерены служить простым людям, зачем мне вообще их рассматривать? — То, что они не совсем честны, не означает, что они не будут работать на благо людей… — Но в конце концов они это сделают! — перебила Серафина. — Я понимаю, к чему вы клоните, Клифф. Вы хотите сказать, что хорошие люди не обязательно эффективны в своей работе, верно? Выражение лица Клиффа немного смягчилось. — Раз вы понимаете… — Но хорошие люди могут научиться хорошо выполнять свою работу. Когда дело касалось её принципов, Серафина становилась решительной, даже свирепой. Стоя перед стариком, её тон и выражение лица были… непреклонными. Юная волчица пристально смотрела на старика, чётко выговаривая каждое слово: — А научатся ли плохие люди быть хорошими? Её решимость была очевидна для Клиффа, и с тяжёлым сердцем старик понял, что переубедить эту пылкую девушку перед ним невозможно. Тем временем Серафина тоже не собиралась останавливаться; её взгляд был ледяным, а в словах чувствовалась невольная, но явная угроза. — Более того, у таких людей обычно есть пятна в биографии. Единственная причина, по которой я не собрала их всех и не наказала — это то, что у меня нет времени! Позволить им управлять Нижним районом… ни за что! Клифф слегка склонил голову, беззвучно вздыхая. Всё, что он мог сделать — это ответить: — Я понимаю, мисс Фенрир. Я пересмотрю критерии отбора. — Вот так-то лучше! О, и насчёт этого документа… Дав несколько советов, старик, покидая кабинет, всё ещё слышал её разочарованные возгласы. Клифф чувствовал внутренний конфликт. Он не был уроженцем Нижнего района Крепости Раздора, а лишь странствующим врачом, временно проживающим здесь. Что касается административных навыков, Клиффу было нечем похвастаться. Его опыт и наблюдения позволяли ему принимать довольно разумные решения, но на этом всё и заканчивалось. И всё же мисс Фенрир без колебаний доверила ему важные обязанности, лишив Клиффа дара речи. Он столько лет скитался и никогда не думал, что встретит такое… такое наивное сверхъестественное существо. Её наивность сочеталась с такой силой, что эта невинность уже не казалась такой уж наивной. «…И вот я здесь, с такой преданностью помогаю мисс Фенрир, возможно, я и сам немного наивен». Клифф беззвучно усмехнулся. Как раз когда он собирался вернуться в кабинет, чтобы продолжить работу для Нижнего района, он услышал торопливые шаги в конце коридора. — С-сюда, наш босс, мисс Фенрир, как раз здесь. Клифф посмотрел в конец коридора, слегка озадаченный. Он увидел молодого человека, которого узнал — тот с энтузиазмом вёл довольно внушительного авантюриста. Одного взгляда на суровые глаза авантюриста было достаточно, чтобы Клифф понял: это не обычный человек. Когда авантюрист прошёл мимо него, направляясь прямо к двери кабинета Фенрир, чтобы толкнуть её, Клифф хотел что-то сказать, по крайней мере, напомнить ему проявить элементарную вежливость к Фенрир. Но в итоге он промолчал. Он мог лишь наблюдать, как авантюрист и его сопровождающие толкнули дверь и вошли. Изнутри не донеслось ни звука. — …Забир, как ты мог просто так привести кого-то? — старик мог лишь отчитать молодого проводника. — Мисс Фенрир теперь администратор Нижнего района; как ты мог позволить ей так потерять лицо? — Э-э… а? Да ничего страшного, правда? Босс Фенрир не обращает на это внимания, — молодой человек почесал затылок, не особо обеспокоенный словами Клиффа. Его лицо вскоре озарилось возбуждением. — Неважно, Клифф. Позволь мне сказать тебе, тот авантюрист только что… возможно, он легендарный… Тем временем, внутри кабинета. — Клифф? Что ещё? Серафина, погружённая в работу, крепко сжимая ручку пальцами, не подняла головы. — Что-то ещё? Мне нужно закончить этот документ по планированию; я определённо справлюсь! — Похоже, мисс Фенрир весьма прилежна. — Конечно, если я не буду усердно работать, кто же… Серафина инстинктивно гордо подняла голову, услышав это. Но в тот момент, когда её глаза встретились с насмешливым, улыбающимся взглядом, её гордое выражение лица мгновенно застыло. ---------- Том 3 Глава 577 Бряк. Ручка, которую она сжимала, словно кинжал, с грохотом упала на пол. Ансель молча наблюдал за девушкой… в её облике почти не осталось той изнеженной мягкости, что была раньше; хотя она всё ещё оставалась прекрасной и утончённой, и в её взгляде, и в духе проступила неукротимая дикость. Однако её нынешняя скованность выглядела довольно забавно. — Ан... Она чуть не подпрыгнула на два метра. Если бы потолок в кабинете был пониже, она могла бы удариться головой. Стоило ей радостно выкрикнуть первый слог его имени, как Ансель слегка кашлянул. Этот кашель остановил девушку-волка, которая уже собиралась броситься к Анселю и повиснуть на нём, словно коала. Девушка, полная силы и дикой красоты, слегка надула губы, выглядя немного обиженной и печальной. Но лишь на мгновение. Она быстро отбросила эти чувства, и одного взгляда в глаза Анселя хватило, чтобы одинокая душа волка почувствовала себя невероятно удовлетворенной и утешенной. — Кхм… кхм, — она слегка вскинула подбородок. — Я — Фенрир. Кто… кто вы такие и что вам от меня нужно? Девушка говорила, заложив руки за спину, её тело слегка покачивалось в беззаботном ритме, а одна нога чертила круги на полу. Ей никак не удавалось выглядеть внушительно. — Меня зовут Фауст, — ответил Ансель с улыбкой. — У меня есть небольшое дело, требующее вашей помощи, мисс Фенрир. — … Его лаконичные слова, казалось, содержали какую-то невероятную тайну, саму истину мира, оставив Серафину стоять в оцепенении, словно она размышляла о смысле жизни. Спустя полминуты она осторожно переспросила: — …Помощи? — Да. — От меня? — Да. — Вам нужна… моя помощь? Ансель подавил смех и терпеливо кивнул, на мгновение не в силах поддерживать образ Фауста. — Тебе нужна моя помощь!!! Голос мисс Фенрир поднялся на несколько октав, едва не пробив звукоизоляционный барьер, который Ансель установил после входа. Она возбужденно сжала кулаки, её глаза сияли так ярко, что, казалось, излучали свет. — Я не ослышалась, верно? Ан… Фауст, тебе нужна моя помощь, да? Ансель слегка кивнул: — Я предоставлю соответствующую компенсацию, будь уверена. — Дело не в компенсации! Нет, я имею в виду… я, я не буду помогать тебе бесплатно! Да! Потому что… потому что я тебя не знаю! Так что я точно не буду помогать тебе бесплатно! Взволнованная девушка отчаянно жестикулировала: — Я хочу сказать, э-э, ты хочешь моей помощи… я помогу тебе… но не бесплатно! Просто, э-э, сначала ты… ты… У девушки-волка, чей мозг был перегружен, вырвалось: — Ты должен сначала умолять меня! — … Ансель слегка наклонил голову. Равенна, которая до этого момента не обнаруживала своего присутствия перед Серафиной, была ошеломлена, и даже у Марлины слегка приоткрылся рот. — Ты хочешь, чтобы я… — на лице темноволосого юноши постепенно появилась улыбка. — Умолял тебя? Серафина тоже опешила. Сначала она прикрыла рот руками, словно желая взять свои слова назад, но в наступившей тишине закатила глаза и медленно опустила руки. — …Хм! Да, я хочу, чтобы ты сначала умолял меня. И что с того! Она упёрла руки в бока и вскинула подбородок: — Я теперь администратор этого Нижнего района! Единственный администратор! Что бы тебе ни понадобилось, я могу решить это одним словом! Затем она добавила: — Я администратор, знаешь ли! Её горделивая поза была точь-в-точь как виляние хвостом перед Анселем. «Хвали меня, хвали меня!» — Ты со всем справишься? — поинтересовался Ансель. При этих словах Серафина, взглянув на стопку документов, слегка вздрогнула и виновато прошептала: — Ну, не обязательно со всем, но… в, в целом… я довольно компетентна! Губы Фауста слегка дёрнулись: — Значит, ты настаиваешь, что я должен умолять тебя, так? Серафина на мгновение заколебалась, а затем, словно боясь упустить шанс всей жизни, подняла голову и фыркнула: — Да! Ты должен умолять меня, и… и ещё сменить лицо! — … Ансель, который сдерживал веселье, на мгновение остолбенел. Он услышал, как девушка пробормотала: — Не хочу, чтобы ты умолял меня с чужим лицом. Это совсем не симпатичное! Просто… смени обратно! Смени обратно! По мере того как она говорила, в её голосе проскользнули кокетливые нотки. Именно тогда некая молчаливая учёная наконец взорвалась от гнева. — Довольно! Серые частицы собрались в фигуру миниатюрной женщины, стоящей рядом с Анселем, её выражение лица было ледяным. — Ты такая взрослая, а всё ещё ведёшь себя так… У тебя нет стыда! — Ты… ты! Серафина была ошарашена: — Коротышка! Как ты оказалась с Ан… как ты оказалась с ним! Она переводила взгляд с Равенны на Анселя, затем на Анселя, и снова на Равенну, становясь всё более возмущённой: — Бесстыдница! Ты прокралась следом! — Ты сумасшедшая? Я что, заставляла тебя идти в одиночку? Брови Равенны взлетели вверх, она выглядела очень сердитой. Когда перегруженный мозг Серафины начал приходить в норму, она осознала свою ошибку, но не смогла удержаться от ответа: — Я… я думала, ты из тех, кто целыми днями прячется в углу, читая книги! Ты не такая уж книжная червь, как я себе представляла! — Хм, — холодно усмехнулась учёная. — Я думала, ты просто недалёкая дворняжка, но оказывается, ты научилась кокетничать. Это твой новый навык? Каждый день смотреть в зеркало и думать, как заполучить Анселя… — Кхм. В условиях нарастающего напряжения юный Гидрал прочистил горло: — Не знаю, о чём вы двое говорите, но никакого мистера Анселя здесь нет. — … Высокая, дикая духом девушка и миниатюрная, очаровательная учёная обменялись взглядами, а затем одновременно отвели глаза, обе с выражением недовольства. — Ну так что, мне всё ещё нужно умолять тебя, мисс Фенрир? — спросил Ансель с улыбкой. — …Нет, не нужно. Серафина мрачно пробормотала: — С посторонними людьми вокруг это уже не весело. Брови Равенны нахмурились, она была готова дать отпор, но сдержалась, решив не опускаться до уровня этой глупой собаки. — Я ищу пропавшего мальчика… Ты должна быть в курсе этого, мисс Фенрир. Учитывая скудные улики, мне нужна твоя помощь, чтобы найти тех, кто был связан с Пятнистым Пауком в кольце торговли людьми. Услышав просьбу Анселя, Серафина тут же согласилась, не раздумывая: — Найти пропавшего ребенка… конечно, это не проблема! — Хорошо. Тогда моя плата — — Я не хочу никакой платы! Девушка покачала головой: — В этот раз это не из-за Ан… не из-за тебя. Как я могу просить плату за поиск пропавшего ребенка? Она смотрела на юношу перед собой, чьё лицо было незнакомым, но чья сущность была для неё глубоко утешительной и родной. Её взгляд смягчился. «Ансель… действительно лучший!» Хотя она не знала, почему Ансель здесь, сам факт того, что он делал сейчас, наполнял Серафину огромным счастьем. Даже в чужом месте, под другой личиной, Ансель всё ещё думал о том, чтобы помогать другим! Ансель посмотрел на Серафину, затем улыбнулся и покачал головой. — Плата необходима. Таковы правила. — Нет! Я просто не хочу— — Тебе нужна эта плата, мисс Фенрир. Ансель мягко прервал её: — Потому что, как недавно назначенный администратор, ты, вероятно… испытываешь острую нехватку рук, не так ли? — Я— Серафина инстинктивно попыталась сделать храбрый вид, но, увидев разбросанные на столе документы, тут же сникла. Она опустила голову, неловко покачиваясь: — Действительно, мне… нужна помощь. — Ну вот, всё складывается идеально. Ты протянешь мне руку помощи, а я предоставлю помощь, которая тебе нужнее всего. Фауст улыбнулся: — Это честный обмен, не так ли… — Маргарет? Под слегка озадаченным взглядом Серафины стройная авантюристка, которая казалась неуместной во время этой сумбурной сцены, сделала шаг вперёд, сняла с головы берет и слегка поклонилась, пока рот Серафины постепенно округлялся от удивления. — Согласно желанию мистера Фауста, я буду помогать вам в некоторых делах на время вашего пребывания. Девушка подняла голову, её глаза были лишены эмоций. — Меня зовут Маргарет, Маргарет «Гретхен» Мюллер. Просто зовите меня Маргарет, мисс Фенрир. ---------- Том 3 Глава 578 В лабиринте узких улочек высокая девушка впереди ступала уверенно. Хотя она не вела их, держалась так, словно была вожаком — подобно волчице, патрулирующей свои владения. Равенна, глядя на слегка насмешливый профиль Анселя, внезапно произнесла: — Начинаю подозревать, что ты сделал это нарочно. — Если бы я мог контролировать, куда заведёт Сери её тренировка, стал бы я позволять ей попадать в такие неприятности? Юный Гидрал пожал плечами и ущипнул Равенну за мочку уха. — В противном случае я не могу объяснить это иначе. — Опять этот тон: «прощаю твою чепуху», — фыркнула Равенна, легко отмахиваясь от игривой руки Анселя. — Заслужить моё прощение не так уж сложно. — С чего бы мне нуждаться в твоём прощении… Ладно, ладно. Великий искатель приключений Фауст, под опасным взглядом своей «монструозной» леди, поднял руки в знак капитуляции: — Итак, что мне делать? — Перестань всё время пялиться на неё, — Равенна дернула Анселя за волосы, явно недовольная. — Неужели так трудно распределять своё внимание? Ансель замер, а затем не смог сдержать смешка. Послушно наклонился он к ней, следуя за направлением её рывка. — Хорошо, я понял, это моя вина, дорогая Венна. Равенна ничего не ответила, отпустила его волосы и зашагала рядом. — Анс… Фауст! — внезапно окликнула их Серафина, шедшая впереди. — Я здесь не просто для вида. Я хочу участвовать в этом. — О? — Ансель слегка склонил голову. — Этого не было в нашем соглашении, мисс Фенрир. Тебе не обязательно делать так много. — Я не собираюсь заключать с тобой сделку. Серафина скрестила руки на груди, фыркнув: — Я просто хочу поймать этих ублюдков, и мне не нужно от тебя никакой компенсации. По мере того как она говорила, на её очаровательном лице проступили подлинные, инстинктивные следы свирепости. Девушка, словно воплощенный зверь, сжала кулаки, поддавшись инстинктивной ярости и безжалостности, а её голос стал тише, наполнившись чистой ненавистью и жестокостью: — Разобравшись с главарем, я забыла прибрать остальной мусор… Моё упущение. Если эти подонки ещё не сбежали, они должны заплатить по счетам! Слабо просачивающаяся из её тела багрово-черная аура заставила Равенну слегка нахмуриться. Она инстинктивно посмотрела на Анселя, но увидела лишь довольное выражение лица юного Гидрала. — Раз ты так ставишь вопрос… у меня нет причин отказывать. Ансель ответил легким смешком: — Тогда позволь мне поблагодарить мисс Фенрир за её помощь? — Хе-хе… кхм-кхм… хм! Как раз когда Серафина собиралась глупо хихикнуть, она быстро несколько раз кашлянула, чтобы сохранить достоинство «старшей сестры» перед настоящим проводником, шедшим позади. Она подняла голову, выглядя одновременно гордой и пытающейся казаться скромной, что выглядело довольно забавно: — Это пустяки, правда… Эй, Ада, мы уже почти пришли? Юный проводник, который казался совершенно неуместным среди этих красивых мужчин и прекрасных женщин, осторожно ответил: — Пройдя ещё через один секретный проход, мы скоро будем на месте. Но, большой босс, нас здесь так много, не слишком ли мы… заметны? — Пока мы можем определить общее направление, всё в порядке. Лицо Серафины озарилось жестокой и возбужденной улыбкой: — Я почти вычислила местоположение. Даже если он попытается сбежать сейчас, уже слишком поздно. Юноша на мгновение замер, затем оглянулся на внушающего страх темноволосого юношу. Судорожно сглотнув, он громко поддержал Серафину, чтобы приободриться: — Вы действительно удивительны, большой босс! — Хм, хе-хе-хе-хе, конечно! В глазах Анселя отразилось торжествующее выражение Серафины, его взгляд был мягким, но с оттенком невыразимой… меланхолии. По неизвестной причине юный Гидрал повернулся, чтобы посмотреть на хрупкую девушку, замыкавшую шествие. Почувствовав взгляд Анселя, она моргнула и беззвучно прошептала: «Что-то не так?» Ансель и Равенна обладали глубоким взаимопониманием, проявлявшимся в молчаливой гармонии в повседневной жизни, хотя и не обязательно в проникновении в сердца друг друга. Если бы они могли так легко распознавать истину в сердцах друг друга, тот разлом, что произошел три года назад, никогда бы не случился. И всё же эта послушная и кроткая девушка могла без усилий уловить смысл Анселя в одно мгновение, редко совершая ошибки — крайне редкая черта. Однако, с другой стороны… казалось, она всё глубже погружалась в трясину из-за этой способности. «Думай внимательно, Марлина, думай внимательно». «Что именно ты видишь во всём этом?» Что увидела Марлина? Она сама не была уверена и не знала, как это описать. Мы ведь должны были отправиться на спасение похищенного ребенка, верно? Почему даже Сери кажется такой… взволнованной? Марлина никогда раньше не задумывалась над такими пустяковыми вопросами, потому что они не помогали Анселю и не имели реального значения. Раньше она думала, что натура Серафины такова, что спасение похищенного ребенка просто сделает её сестру счастливой, и только. Однако, под влиянием абсурда и противоречий, которые она со временем наблюдала в Крепости Раздора, Марлина обнаружила, что погружается в размышления всякий раз, когда дело касалось и сверхъестественных существ, и обычных людей. Торговля людьми — мрачное и жестокое дело. И мистер Ансель, и мисс Равенна почувствовали искренний гнев, когда увидели ту сцену в канализации. И всё же, почему они могли так быстро переключиться на легкий, интимный разговор… словно их истинный гнев исчез в одно мгновение, словно его никогда и не было? Было ли это потому, что они были уверены, что найдут ребенка? Должно быть, так… в конце концов, если бы это было так, действительно не было бы нужды нести тяжесть на сердце. Но… Сверхъестественные существа извлекают эту «экстраординарную» радость и смысл из обычных людей. Эта мысль невольно всплыла в сознании девушки, и она подсознательно связала с ней нынешнее возбуждение Серафины. Вследствие этого она не могла не подумать о том, от чего её бросило в дрожь. «Неужели Сери тоже получает радость от этого "спасения"?» Нет… нет, Сери не стала бы так делать. Находить счастье в добрых делах — это естественно; она никогда намеренно не создавала страданий и не помогала другим ради собственного удовольствия… Сери, которая чисто жаждала искоренить несправедливость, заслуживала этой радости больше, чем кто-либо другой. Марлина немедленно отбросила свои прежние мысли, чувствуя стыд за то, что могла питать такие мрачные подозрения в отношении этой невинной и чистой девушки. Если бы даже Серафина стала такой ужасной, Марлина потеряла бы всякую надежду на этот и без того ужасный мир. И всё же, подобно смертной девушке, поглощенной огромным темным водоворотом, в её сознании всё ещё всплывала идея: Если бы Сери не была такой могущественной, как сейчас… На пути к спасению других была бы она мрачной и яростной, или такой же взволнованной и ликующей… как сейчас? Если разница есть, то фундаментальная причина постепенной перемены в её душевном состоянии может заключаться лишь в… ---------- Том 3 Глава 579 — Мы пришли! Внутри, прямо за этим проходом… находится работорговый черный рынок. — Здесь есть такое место? — Ярость Серафины вспыхнула, её темно-красные глаза полыхнули жестоким пламенем. — Черт возьми… Я думала, с этим покончено, как только мы разобрались с тем парнем! Ада, почему никто из вас мне не сказал? — А? — Молодой человек на мгновение замер. — Босс, вы ведь не спрашивали. — Что… мне правда нужно было спрашивать? Серафина, не веря своим ушам, повернулась к своему нынешнему «последователю». — В других местах страдают люди… Ты ведь не можешь просто так с этим смириться, верно? Если ты не можешь с этим смириться, разве ты не должен был сказать мне напрямую? Молодой человек на мгновение лишился дара речи, неловко почесывая затылок, не зная, что ответить. — Сейчас не время отчитывать подчиненных, мисс Фенрир, — спокойно произнес Ансель. — Продолжай вести. — А… я, я… да. Хотя формально он был подчиненным Серафины, услышав приказ Анселя, парень проигнорировал мнение девушки. Поколебавшись секунду, он тихо подчинился. Охваченная яростью Серафина не заметила этих мелочей. Всё, чего она хотела сейчас — это разнести этот черный рынок в щепки. Она подтолкнула парня вперед, и её необузданная свирепость заставила его невольно вздрогнуть. Они пробирались сквозь узкие щели между нагромождениями домов; своеобразная архитектура нижнего города идеально скрывала черный рынок. Без подсказки кто-то столь безрассудный, как Серафина, никогда бы не догадался, что здесь скрываются остатки сил Пятнистой Змеи. — Эй, вы кто такие… Прежде чем охранник у тяжелой железной двери успел закончить фразу, Серафина схватила его за голову и с оглушительным грохотом впечатала в дверь. Под испуганным взглядом парня Серафина, не меняясь в лице, отшвырнула безжизненное тело и выбила железную дверь. Среди грохота взгляд Анселя скользнул по полупустому темному переулку, отмечая несколько шокированных лиц. — Похоже, из-за репутации мисс Фенрир дела здесь значительно пошли на спад. Ансель шагнул на так называемый «черный рынок», который на деле оказался узкой улочкой, зажатой между нагромождениями похожих на клетки домов, где, вероятно, и проходили сделки. — Значительно пошли на спад? Дыхание Серафины со свистом вырвалось из груди, кипя от ярости. — Такому бизнесу… место в грязи! Она уже собиралась последовать своим инстинктам и прорубить себе путь сквозь врагов, но Ансель быстро остановил её: — Вероятно, это внутри комплекса зданий… Не будь слишком жестока, иначе обрушишь соседние дома. И оставь кого-нибудь в живых. Силуэт Серафины в мгновение ока смазался и исчез. Затем, без предупреждения, воздух наполнился ужасающими грохотом и криками. Коробкообразные дома, окаймлявшие рынок, словно взорвались изнутри, их внешние стены внезапно разлетелись в щепки. Обычные экстраординарные существа не могли уловить яростную фигуру в узком темном переулке, даже её остаточного изображения было не разглядеть. — …Неразумно, — пробормотала Равенна. — Всего за несколько дней она стала намного быстрее, чем когда была на территории Гидрала. Ошеломленный парень не мог ни видеть, ни слышать её, так что Равенне не нужно было проявлять осторожность. Миниатюрная ученая подняла взгляд; даже не пытаясь, она едва поспевала за красно-черным смазанным силуэтом. — Я думала, её прежнее состояние уже было пределом третьей ступени, но… она продолжает расти? Равенна покачала головой и посмотрела на Анселя: — Каков её предел? — Трудно сказать, — тихо усмехнулся Ансель. — В конце концов, это Серафина. Куда отправился Император Небесного Волка из оригинальной временной линии, достигнув беспрецедентной мощи? История не дает ответа. Среди четырех героинь лишь у неё нет четкого финала. Вознеслась ли она на невиданную седьмую ступень через Небесный Путь или пронзила барьеры бесконечных миров своей силой? Никто не знает. Ансель лишь знает, что у оригинального Императора Небесного Волка была одна цель после того, как всё разрешилось и пыль осела — достичь более высоких и далеких мест. Более высокие и далекие места… это было видение, которое Ансель когда-то пообещал Серафине. Сери, сохранились ли у тебя сейчас такие амбиции? Бах! С тошнотворным глухим звуком мужчина средних лет упал с неба… нет, его впечатали прямо в землю. Кровь быстро растекалась под ним, и хотя его конечности неестественно вывернулись, он всё ещё периодически дергался, по-видимому, ещё не умерев. — Я просил оставить кого-то в живых, и ты действительно это сделала. Ансель слегка покачал головой в легком раздражении. Небрежным взмахом руки он поднял мужчину, почти убитого Серафиной, невидимой силой. Ансель уже собирался заговорить, но Равенна подняла руку, останавливая его. — Предоставь это мне. Я проводила исследования душ ради своего собственного существования. В фиолетовых глазах Равенны появился холодный блеск, и она прошептала: — Даже отбросы могут принести пользу. Лидер черного рынка, едва цеплявшийся за жизнь и пребывавший в полном замешательстве, забился в конвульсиях, его глаза закатились. Примерно через полминуты мужчина, подвешенный невидимой силой Анселя, обмяк, его голова безвольно свесилась набок, а глаза погасли. — Нашла. Равенна открыла глаза и спокойно произнесла: — Солт-Лейк-Сити, в доме отставного авантюриста третьей ступени. Телепортационный массив там не активен; нам придется добираться по суше. — А все остальные рабы, которые еще живы и не были проданы… Я запишу места их укрытия и передам тебе. — Не нужно, просто отдай их нашей мисс Фенрир. — …Ей? — Равенна слегка нахмурилась. — Ты хочешь, чтобы эти рабы были обречены? В этот момент Серафина, покрытая кровью и ошметками плоти, приземлилась сверху, всё еще испачканная свежей кровью и оторванными конечностями. — Поистине бесстрашные. Свирепая волчица сплюнула, её выражение лица было яростным: — Игнорируете мое существование, да? — Судя по воспоминаниям парня, которого ты только что сбросила, дело не в том, что они тебя не боятся; они просто верят, что верхний город Крепости Раздора немедленно отправит силы, чтобы устранить тебя. Равенна безразлично добавила: — В конце концов, если говорить объективно, для тебя в одиночку вторгнуться в город, управляемый такой могущественной фракцией, и выступить против правящей группы — это действительно самоубийство. Серафина стерла пятна крови с лица. По мере того как она это делала, красно-черная аура исходила от неё, очищая кровь. Она усмехнулась: — Они так ошибаются, ха… почему… почему ты так смотришь на меня? Чувствуя себя неуютно под взглядом Равенны, Серафина осторожно отступила: — Что ты задумала? — … Ученая вздохнула и повернулась к Марлине, произнеся с предельной серьезностью: — Если бы не то, что ты рядом с ней, я бы никогда не стала слушать слова этой безрассудной девчонки. — Вы слишком высокого мнения обо мне, мисс Равенна, — Марлина слегка поклонилась. — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь мисс Фенрир. Равенна кивнула, затем взглянула на Серафину, которая выглядела слегка озадаченной: — Ансель и я нашли людей, но телепортационный массив там не активен. Ансель и я отправимся туда первыми; ты останешься здесь с… Маргарет. Как только Серафина услышала «ты останешься здесь», её разум заработал на пределе, и она рефлекторно возразила: — Почему! Я тоже хочу… На середине фразы она вспомнила, как была перегружена текущими задачами. Как она могла успеть сорваться в другое место? Видя, что Серафина не совсем глупа, Равенна слегка смягчила свой снисходительный взгляд. Ансель заговорил за неё: — Равенна собрала всю информацию о рабах, разбросанных по нижнему городу. Вскоре она передаст её Маргарет. Ты и она сможете справиться с этим делом, мисс Фенрир. — О, понятно… Серафина почесала затылок, её невинная манера поведения резко контрастировала с её недавним свирепым обликом. — Ладно, тогда я не поеду. Вы… — Мистер Фауст. В этот момент Марлина прервала её. Она отвела взгляд от молодого человека, сжавшегося в самом дальнем углу, и после короткой паузы произнесла с предельной серьезностью: — Вы обещали ответить клиенту в течение трех дней, а это значит, что вас не будет максимум один день… Один день, я хочу стать свидетелем завершения этого поручения. Встретившись взглядом с решительной девушкой на мгновение, Ансель кивнул: — Очень хорошо, ты отправишься с нами в Солт-Лейк-Сити… Мисс Фенрир, Маргарет поможет тебе через день. Это всего один день, так ведь? — Я… Изначально Серафину утешала мысль о компании Марлины, но теперь она была в замешательстве. Она хотела настоять на том, чтобы тоже поехать, но вид кипы документов на столе и бесчисленных скрытых уголков нижнего города, возможно, таящих в себе еще больше грязи, подобной этому работорговому рынку, заставил её замолчать. — …Я поняла, всего один день. Она улыбнулась: — Без проблем, идите… но не забудьте вернуть Мар… Маргарет мне как можно скорее! Ансель слегка кивнул без дальнейших комментариев и покинул темный переулок. Казалось бы, обычное поручение с наградой менее двух золотых монет обернулось столькими сложностями. Ансель действительно преследовал более глубокие цели, принимая это поручение, но он не мог предвидеть, что события примут такой оборот. Однако… такие повороты были явно полезны. Они сделали это обычное поручение, значимое для проницательных в их стремлении заново познать мир, еще более осмысленным. Хотя Ансель знал о вероятном исходе, он не манипулировал событиями и не планировал их, а потому не мог предопределить финал. Тем не менее, это не помешало ему взять Марлину, чтобы она стала свидетелем — тем более что он был доволен тем, что Марлина добровольно решила стать свидетелем. Она снова бросила вызов его воле, и это было превосходно… возможно, она даже сама этого не осознавала. Итак, иди и смотри, моя Маргарет. Иди и стань свидетелем того, как смертные… торгуют друг другом, словно скотом. Иди и стань свидетелем этого… смертельно больного мира. ---------- Свобода и цена Обучение требует времени, как и понимание. Однако Ансель, целенаправленно направлявший Марлину, не давал ей передышки. Юная девушка, обремененная бесчисленными обязанностями, следовала за Анселем повсюду. Даже с той безделушкой, что Ансель купил ей ранее — ожерельем, повышающим выносливость, — она всё ещё выглядела изможденной. Её нагрузка была невообразимой для обычного человека: организация сети Крепости Раздора с нуля, используя Королеву Пчел как опорную точку, постоянные размышления и попытки предугадать намерения Анселя, чтобы подготовиться заранее, ежедневный анализ разведданных для укрепления фундамента, обдумывание того, как достичь результатов в условиях давления со стороны Шейдуэлла, и балансирование между своими стремлениями и достижениями без ущерба для основных обязанностей… Теперь к этому добавилась еще и задача по управлению хаотичным нижним городом ради её проблемной сестры. Ко всему прочему, Ансель возложил на её плечи самые тяжкие и почти удушающие обязательства. Хотя по сравнению с жесткими методами, которые он применял при укрощении Серафины и Равенны, эта задача была относительно мягкой, Марлина кардинально отличалась от тех двух девушек. С самого начала она питала к Анселю абсолютное восхищение и преданность, непоколебимую даже перед лицом смерти, как и большинство других. Поэтому Ансель, несомненно, возлагал на неё большие надежды. Он не стал бы тратить время на того, кто не представляет ценности. Если бы она была бесполезна, даже будучи сестрой Серафины, он не позволил бы ей так часто появляться в своей жизни. — Солт-Лейк-Сити… Хм. В покачивающемся экипаже Ансель смотрел на город у края пыльных желтых земель и тихо произнес: — Маргарет, сколько времени мы едем от Крепости Раздора до этого Солт-Лейк-Сити? Марлина, которая что-то записывала, тут же подняла взгляд: — Шесть с половиной часов. Это недалеко от Крепости Раздора. — Небольшой город, — пробормотал Ансель себе под нос. — Телепортационный массив закрыт, видные фигуры здесь не появляются, но он находится не слишком далеко от такого крупного города, как Крепость Раздора. Ресурсы и условия достойные, подходящее место для ухода на покой. Юный Гидрал посмотрел на задумчивую девушку-авантюристку и улыбнулся: — Ты согласна, Маргарет? Марлина, положившая блокнот на колени и сидевшая прямо, на мгновение задумалась, а затем покачала головой: — Экстраординарное существо третьей ступени может рассчитывать на отличное обращение в любой части империи. Даже если они ничего не будут делать, многие дворяне всё равно будут искать их расположения. Если кто-то желает уйти на покой… будь то Восточный порт или Южные земли, оба варианта гораздо лучше, чем Западные земли. — Тогда почему этот авантюрист, купивший мальчика, и многие другие, кто давно перестал исследовать мир, решили обосноваться именно в Западных землях? — Разве это не очевидно! Прежде чем Марлина успела ответить, авантюрист в том же экипаже приподнял шляпу и усмехнулся: — Конечно, ради свободы. — …Да, свободы. Вопрос был простым и незамысловатым. Повторив это слово, Марлина слегка привела мысли в порядок: — Влияние дворянских сил в Западных землях минимально… Несмотря на то, что Великий герцог по-прежнему управляет четырьмя основными территориями, авантюристы наслаждаются гораздо большей свободой по сравнению с экстраординарными существами в других частях империи. Экстраординарные существа получают бесчисленные привилегии благодаря своим необычайным силам, а авантюристы в Западных землях — и того больше. Даже отойдя от дел на передовой, они никогда не откажутся от этой свободы. Дворянство и свобода… Мимолетные мысли Марлины ухватились за ключевой момент. Она посмотрела на Анселя, собираясь заговорить, но её перебил авантюрист в экипаже. — Скажи, приятель… у тебя довольно своеобразный вкус. Авантюрист, сидевший рядом с Анселем, усмехнулся и толкнул его плечом: — Тебе нравятся такие худышки? Может ли эта смертная выдержать… Внезапно вокруг его шеи сомкнулась невидимая хватка, вызванная силой крови Анселя, и он замолчал. — Извинись перед моей служанкой, — произнес Ансель, полуприкрыв глаза, его тон был безразличным. — О, о, о… полегче, приятель. Несмотря на угрозу, авантюрист не разозлился и не выказал признаков паники. Напротив, он поднял руки и очень искренне сказал: — Просто шутка… не принимай всерьез. Я не думал, что кто-то возьмет хрупкую смертную в служанки. С этими словами он сложил руки и взмолился, обращаясь к Марлине: — Прекрасная леди, не могли бы вы попросить своего господина пощадить меня на этот раз? В его словах не было ни обиды человека, столкнувшегося с угрозой жизни, ни нежелания склониться перед смертной. Марлина видела многих людей и с первого взгляда поняла, что этому авантюристу было совершенно всё равно, словно он… играл, «извиняясь» перед ней. Марлина промолчала, и её молчание наконец заставило авантюриста занервничать. Он неловко рассмеялся, осторожно отодвигаясь. Добравшись до края экипажа, он тут же исчез. Осторожный человек, как и все бывалые авантюристы. Но бывалый авантюрист не должен действовать так безрассудно, бросая вызов незнакомцу с экстраординарными способностями. Это означало, что в глазах бывалых авантюристов издевательство над смертным не считается вызовом. Нет, это даже не считается издевательством; это просто безобидная шутка. Очевидно, среди авантюристов и экстраординарных существ существует негласный консенсус. Пока колеса экипажа катились вперед, Марлина крепко сжала свой блокнот, словно держалась за последний клочок собственного достоинства. — Хочешь, я убью его? Внезапно спросил Ансель. Его вопрос ошеломил Марлину. Эта просьба высказать свое мнение наполнила её сердце страхом. Она уже хотела инстинктивно отказаться в панике, но, встретившись с глубокими синими глазами Анселя, замолчала. Если она откажется, это не должно быть потому, что она не хочет беспокоить мистера Анселя. Эта мысль всплыла в её сознании. Поэтому девушка мягко покачала головой и сказала: — Нет необходимости, мистер Ансель. Это того не стоит. — Не стоит? — переспросил Ансель. Тихим голосом Марлина ответила: — Талант такой простой смертной, как Маргарет, возможно, и достоин вашего наставничества, но он не оправдывает убийство экстраординарного существа из-за неосторожного замечания. Подобный тиранический поступок ниже вашего достоинства. Она не принижала свои способности, а скорее подчеркивала свой статус «смертной». Ансель слегка кивнул и больше ничего не сказал, его взгляд был спокойно устремлен на приближающийся Солт-Лейк-Сити. Марлина наблюдала за его профилем — лицом, разительно отличавшимся от его истинной внешности, излучавшим торжественное и властное присутствие, заставлявшее думать, что это и есть истинное лицо Фауста. Однако Марлина знала, что когда они оставались наедине, нежные выражения на лице Анселя становились всё более редкими. Она не верила, что это указывает на растущую дистанцию между ними, и не думала, что вечно мягкий юноша намеренно принимает суровый вид. Просто, оставаясь наедине с ней… человек, которым она восхищалась, начинал обдумывать столь важные вопросы. От этого Марлина чувствовала одновременно и почет, и тревогу. ---------- Том 3 Глава 581 Спустя еще полчаса карета наконец прибыла в Солт-Лейк-Сити. У Анселя было множество способов передвижения. Крепость Раздора предлагала различные виды транспорта, да и сам он мог бы доставить Марлину в Солт-Лейк-Сити по воздуху, сэкономив немало времени. Однако он предпочел воспользоваться бесплатной каретой торгового каравана, которую охранял встреченный ими в пути авантюрист. Причина была очевидна: хотя Ансель и держал Марлину в напряжении, он не просто позволял ей барахтаться в водовороте замешательства. Он всё же давал ей возможность оценить ситуацию и перевести дух. Юный Гидрал взглянул на Марлину, которая судорожно сжимала свой блокнот; её постоянное напряжение было ему очевидно. — Согласно указаниям мисс Равенны… Въехав в город, Ансель и Марлина пересели в другую карету и направились к роскошной вилле. — Хекл-стрит, 65, резиденция авантюриста Гастингса. Марлина, казалось, не замечая взгляда Анселя, подтвердила адрес и повернулась к нему: — Мистер Фауст, мы на месте. К слову, в этот раз Равенна не сопровождала Анселя. Она не желала больше выполнять его поручения и не могла спокойно оставить Серафину одну спасать других рабов. Поэтому она временно заняла место Марлины и осталась с Серафиной на день. Девушка, обеими руками вцепившись в ремешок сумки, тихо спросила: — Нам стоит представиться или… — Авантюристам не нужны такие формальности, Маргарет. Ансель пошел прямо, и железные ворота, преграждавшие ему путь, рассыпались в пыль. Авантюрист Фауст отбросил порядок, который всегда поддерживал Лорд Гидрал, и использовал свою непреодолимую силу так, как ему заблагорассудится. Входная дверь виллы также беззвучно истлела. Когда Ансель вошел внутрь, горничная в одном лишь фартуке, убиравшаяся в хаотично обставленной гостиной, подняла взгляд, испуганно вскрикнув. Разумеется, этот крик не понадобился, чтобы вызвать хозяина дома. Ансель лишь слегка коснулся рукояти своего угольно-черного клинка, и потолок треснул. Среди звуков ломающегося кирпича и падающих обломков на пол рухнул мужчина, всё ещё завернутый в одеяла; его полусонное лицо выражало полное недоумение. — Хайдеон Гастингс, отдай пятнадцатилетнего мальчика, которого ты купил у Пятнистой Змеи из Крепости Раздора. Не утруждая себя представлением, наш Лорд Фауст говорил прямо, властно глядя сверху вниз на постепенно просыпающегося авантюриста. Конечно, он мог бы пропустить даже эту фразу и просто забрать мальчика, но это лишило бы смысла принятие данного заказа… или, по крайней мере, одной из его целей. — Погоди, погоди, — пробормотал мистер Гастингс, потирая лоб. — Друг, ты кто такой? Кто-то от Пятнистой Змеи? На этот раз Ансель промолчал едва ли две секунды, прежде чем Марлина взяла инициативу на себя. — Мистер Фауст принял заказ от Палачей на поиски пропавшего мальчика. После нескольких дней расследования мы подтвердили, что мальчик, проданный вам Пятнистой Змеей, — это тот, кого мы ищем. Поэтому вы должны передать его мистеру Фаусту. Тон девушки был спокойным и методичным, но Гастингс выглядел еще более озадаченным. — Заказ… Палачи… Фауст? Мужчина, который, казалось, только что проснулся, долго разглядывал Анселя, а затем разразился смехом. — Ты говоришь, что ты Фауст? Серьезно? Ха-ха, дружище, ты сейчас избавишь меня от утренней хандры. Он говорил неторопливо, одеваясь в валявшуюся рядом одежду, и, казалось, ничуть не был обеспокоен безумцем, который ворвался в его дом, пробил дыру в потолке и прервал его сон. Но, конечно, это было невозможно. Его дружелюбие было лишь фасадом, реакцией на запах опасности, который он почуял. … Совсем как гиена. Почему все авантюристы такие? Даже столкнувшись с кем-то вроде мистера Анселя, против которого у них не было ни единого шанса, они могли естественно и бесстыдно принимать такую подобострастную позу. Неужели у них не было чувства… собственного достоинства или гордости? Ансель хранил молчание, ожидая ответа Марлины. После короткой паузы Марлина холодно уставилась на смеющегося авантюриста. — Если не хочешь навсегда потерять способность просыпаться, возьми свои слова назад и извинись перед мистером Фаустом. — …А? Только тогда взгляд Гастингса переместился на Марлину, словно до этого он не понимал, кто говорит. — Ты его… э-э? Скептичный Гастингс, казалось, не мог выговорить слово «слуга». Он некоторое время изучал Марлину, а затем с озадаченным выражением лица произнес: — Питомец? В авантюристе не было ни презрения, ни высокомерия. Как и тот авантюрист в карете, он задал этот вопрос с чистым любопытством, без капли злобы. Как мог простой смертный вмешиваться в разговор могущественных сверхъестественных существ? Это было ненормально. — Я не буду повторяться, — сказала Марлина, глядя на Гастингса с бесстрастным лицом. — Извинись перед мистером Фаустом за свою грубость. — О… э-э, ладно. Мужчина пожал плечами. — Если ты действительно тот легендарный лорд, то я должен быть благодарен, что всё ещё жив. Авантюристы, постоянно проходившие через порталы неизведанных лабиринтов и спускавшиеся в причудливые миры, давно выработали в себе невероятную приспособляемость. Мистер Гастингс даже глазом не моргнул от грандиозного жеста, который Ансель совершил ради простого заказа, или, по крайней мере, хорошо это скрыл. — Короче говоря, тебе нужно моё маленькое сокровище, верно? На лице мужчины появилась улыбка, и от этого тревожного слова в сердце Марлины зародилось нехорошее предчувствие. — Ну… я купил его законно у Пятнистой Змеи. Конечно, Лорд Фауст, если вы настаиваете, можете его забрать. Но, гм… Он потер руки, ухмыляясь. — Уверен, человек вашего статуса не откажется от небольшой компенсации? В конце концов, вы явно взялись за этот заказ не ради денег. — Торговля рабами незаконна. Марлина продолжала говорить от имени Анселя, не сводя пристального взгляда с Гастингса. — Будет разумно, если вы немедленно отдадите его. — … Гастингс замолчал, но не из нежелания подчиниться, а потому что снова перевел взгляд на Марлину, и его глаза наполнились замешательством. Это недоумение лишило его дара речи. — Так вот оно что… — Наконец, до него дошло. — Ты не питомец Лорда Фауста, а его слуга! В этот момент что-то внутри Марлины надломилось. Последние дни, будучи «слугой» Анселя, смертной слугой, она вынесла бесчисленное количество озадаченных и любопытных взглядов. Словно запоздалое проклятие, всё это теперь вырвалось наружу. — Я… слуга мистера Фауста. Голос Марлины дрожал от едва сдерживаемых эмоций, ногти впились в ладони. — С этим есть какие-то проблемы? — Э-э… нет, никаких проблем? Гастингс, по-видимому, почувствовал перемену в поведении Марлины, возможно, опасаясь, что это может вызвать недовольство Анселя. Он поспешно пояснил: — Я нисколько не принижаю вас из-за того, что вы смертная, мисс! На самом деле… о да! Тот факт, что мистер Фауст выбрал вас своей слугой, несмотря на то, что вы смертная, показывает, насколько вы должны быть выдающейся! Он от души рассмеялся. — Вас ждет блестящее будущее, милая леди. С благосклонностью мистера Фауста ваш потенциал безграничен… Марлина уже не слышала слов Гастингса, в ушах стоял лишь гул. ---------- Том 3 Глава 582 — Хватит… Почему у всех такое отношение? Не презрение, не брезгливость, а любопытство, насмешка? Почему они ведут себя так, будто говорят: «Смотрите, его помощница — говорящая собака»? Сверхъестественные существа не презирали смертных. Вовсе нет. Марлина видела это яснее, чем кто-либо другой в последнее время — им было просто плевать на смертных. Авантюрист в карете, которому угрожал Ансель, без колебаний извинился перед смертной, не чувствуя ни капли стыда. Точно так же, как его первоначальное оскорбление в адрес Марлины было лишено злобы — смертные и они принадлежали к совершенно разным мирам. Какое право имеют смертные вызывать хоть какое-то злонамеренное намерение? Кто станет прихотливо решать «оскорбить» собаку, муравья или игрушку? Это было просто равнодушие. Марлина вспомнила свою первую встречу с Королевой Пчел Ивейн. Она помнила, как Ивейн от души рассмеялась, когда Марлина пригрозила ей — совсем как сейчас этот мистер Гастингс. Ивейн смеялась не от гнева на смертную, посмевшую угрожать ей, а от чистого веселья при мысли о том, что смертная вообще на такое способна. Почему она никогда не испытывала этого раньше? Почему никогда не сталкивалась с этим бесящим равнодушием, которое было хуже, чем презрение? Личность слуги Фауста, возможно, не была такой престижной, как положение последователя Гидрала, но разве авантюристы не боялись Фауста? Более того… даже если они сомневались, что Ансель — действительно Фауст, разве проявленная им сила не заслуживала уважения, распространяющегося и на неё? Сверхъестественные существа и смертные… Девушка начала понимать, что Ансель намеренно направлял её мысли к социальным отношениям между ними. Для разумной смертной это было мучением и агонией. Ища ответы, шаг за шагом, она постепенно видела собственную ничтожность, подобную пыли. — Даже будучи последовательницей Анселя, она не могла избежать своей приниженности. На Территории Красного Мороза, в Имперской столице, во владениях Гидрала ничтожность Марлины была скрыта под верховным сиянием Гидрала, и никто не относился к ней с таким «равнодушием». Но теперь… даже со статусом слуги Фауста почти все авантюристы игнорировали её как простую смертную. Гастингс продолжал свою бесконечную болтовню: — Знаешь, я однажды подумывал завести смертного слугу, но это показалось слишком хлопотным… ты ведь понимаешь, верно? Слуга — это не просто горничная; они не только готовят и убирают. Как смертный вообще может справиться с… — Хватит! Марлина, никогда не терявшая самообладания перед Анселем, внезапно выкрикнула, не в силах сдержать эмоции. — Хватит! Её ничтожность и малость были выставлены напоказ под ослепительным солнечным светом. Её слабость и бессилие были обнажены под этим суровым светом. Но не это было истинной причиной потери самообладания Марлины. Причина крылась в её слабом, зарождающемся понимании истины, скрытой за тем самым извечным вопросом: — Почему так много смертных живут под властью авантюристов… сверхъестественных существ? Гастингс был ошеломлен её вспышкой, на мгновение лишившись дара речи. Марлина пошатнулась, отступая назад, и врезалась в объятия Анселя. Юный Гидрал посмотрел вниз на раздавленное выражение лица девушки и тихо произнес: — Маргарет. — Ты запуталась или не можешь принять ответ, к которому прикоснулась? — Я… Губы Марлины дрожали, голос звучал хрипло. Ответ на этот вопрос… в чем он заключался? Очевидно, авантюристам, сверхъестественным существам, не было дела до смертных, так почему же так много людей стекались под их власть? Почему простолюдины Нижнего района Крепости Раздора выбирали жизнь в таких условиях? Ответ… не мог быть проще. Империя создала полную и всеобъемлющую систему с четко определенным порядком, строгими правилами и ясными… классами. Под влиянием такой системы, правил и классов этот светский порядок превзошел сверхъестественное, потому что существо, определявшее всё это, было самими богами, стоявшими выше всего. В рамках этой структуры светский порядок и его проекция становились абсолютными, а светские противоречия и переплетения создавали несправедливость, воспринимаемую миром. Когда дворяне угнетали простолюдинов, подчеркивал ли кто-то намеренно сверхъестественный статус дворянина? Нет, конфликт указывал прямо на личность дворянина, но никто не возлагал вину на их сверхъестественный статус. Так что, когда сверхъестественные существа угнетали смертных… было ли это непростительно? Конечно, нет, потому что когда действовали сверхъестественные существа, что могли сказать смертные? Было лишь естественно, что сверхъестественное стоит выше обычного. Дворяне угнетали простолюдинов — простолюдины ничего не могли с этим поделать, но между ними была фундаментальная разница. Таков был консенсус этого мира, этого человеческого царства. Когда сверхъестественные существа помещались в рамки дворянства, их личности, обязанности и конечные действия — если они не соответствовали их ролям — нарушали установленный порядок и правила, делая их действия неверными. Но если их личности оставались лишь между необузданными сверхъестественными существами и смертными, взирающими в небо, всё, что делали сверхъестественные существа, было правильным. Империя была чистилищем, конструкцией, призванной удержать человечность Императрицы, регулировать её настроение — чистилищем, которое Марлина ненавидела и не могла принять. Марлина до сих пор помнила тот день, когда Ансель совершил её трансформацию. С того дня она неустанно стремилась к знаниям, постоянно совершенствуя себя. Она прочла бесчисленное количество книг, её кругозор и понимание расширялись с поразительной скоростью. Величайшая заслуга в этом принадлежала лично подобранной Анселем коллекции книг, тщательно отобранным знаниям из другого мира. Ради Анселя, а возможно, и ради самой себя, Марлина бесчисленное количество раз размышляла о том, как исправить больную и безумную систему Империи, как улучшить жизнь простолюдинов — она тоже когда-то питала самые простые стремления, как и её сестра. Это был невероятно трудный путь, и Марлина, следуя многочисленным книгам, которые Ансель записал, едва коснулась поверхности. Но теперь… она поняла, что ошибалась, ужасно ошибалась. Демонтаж системы Империи, изменение текущих правил — сделало бы это Империю лучше? Нет, не сделало бы. Драконовские законы, разрушившие бесчисленные семьи, дворянская власть, причинившая вечные страдания несметному количеству простолюдинов, разлагающиеся правила, увековечивающие угнетение внутри этой Империи — как ни парадоксально, именно эти правила защищают простолюдинов. Ибо даже самые гнилые правила предпочтительнее отсутствия каких-либо правил. Когда все правила рушатся, в этом мире остаются только два типа людей. Нет, скорее, один тип людей и один тип… игрушек. ---------- Том 3 Глава 583 Напротив… как бы ни менялись правила, пока существует различие между экстраординарными существами и смертными, суть остается неизменной. Потому что ни одно правило не может заставить экстраординарных подчиниться обычным. Замена высокомерного презрения классовым угнетением, по сути… лучший выбор. Угнетение, как ни парадоксально, — лучший выбор? Марлина, ошеломленная, больше не слышала ни Гастингса, ни Анселя, лишь смутно осознавая, что её куда-то тянут. Даже самые коррумпированные и гнусные дворяне и правители связаны ограничениями и обязанностями своего статуса, но что насчет авантюристов, этих экстраординарных существ? Несут ли они хоть какие-то обязательства перед смертными? Нет, они действуют исключительно по прихоти. Авантюристы не заботятся ни о чем, авантюристы — не императоры, авантюристы… всего лишь стая гиен. Они гоняются за реликвиями династий, за остатками лабиринтов иных миров, движимые инстинктами и жаждой удовольствий. Они ищут той же радости, что и Императрица, но лишены способности создать обширную, тщательно регулируемую Империю, которая управляла бы всеми экстраординарными существами. Они лишь… предаются мимолетному наслаждению осушить пруд… чтобы поймать рыбу. Страдания смертных, их благодарность, их лесть — всё, что приносит им радость, они преследуют. А когда этот пыл угасает, судьба смертных и их будущее их не заботят. Возможно, по прихоти они вспомнят о существовании этих людей и даруют какую-то милость, или же найдут наслаждение в их страданиях. Это ужас, превосходящий любое угнетение. Если угнетение сохраняет хотя бы крупицу «человеческого» достоинства, то подобные манипуляции и игра со смыслом, ценностью и достоинством смертных — это куда более страшный ад. И что еще более отчаянно… — Моя милая, маленькая сладость, мне очень жаль, но тебе пора уходить. — …Что? П-почему? Пожалуйста, почему, лорд Гастингс! Панический, тревожный крик на мгновение вернул Марлину к реальности. Она увидела, несколько затуманенным взором, хрупкую… девушку? В красивом платье, с глазами, полными слез, отчаянно цепляющуюся за руку авантюриста и умоляющую его. — Ты бросил меня? Чем я провинился? Пожалуйста, не бросай меня… умоляю, лорд Гастингс! — Ах, просто твой отец ищет тебя. — Мой… мой отец? — Да, иди с этим джентльменом, лордом Фаустом. Хотя мне будет тебя не хватать… ха-ха, шучу, лорд Фауст. Как я могу скучать по нему? Можете забирать его. — Нет! — воскликнула «девушка», сказав нечто невероятное. — Я не хочу уходить! Это была вовсе не девушка, а цель Анселя — пропавший мальчик, которого Пятнистая Змея продал Гастингсу. Одетый в женскую одежду, он стал игрушкой и питомцем этого авантюриста. В глазах Марлины отразился образ мальчика. Его явно похитили. Он явно столько настрадался. Его отец был готов отдать все свои сбережения, лишь бы увидеть его снова, даже если это будет только его труп. Теперь же он был просто рабом… нет, даже не рабом, а просто игрушкой. И все же он… не хотел отказываться от этой участи быть игрушкой. — Ты… никогда не задумывался об этом? Пока мальчик умолял Гастингса, Марлина дрожащим, почти умирающим голосом произнесла: — Ты никогда не задумывался, что он в конце концов, нет… скоро устанет от тебя? — Его слова не могли быть яснее; ему совершенно нет до тебя дела. Эти слова ошеломили мальчика, но он лишь крепче вцепился в руку Гастингса, храня молчание. Он задумывался об этом — Марлина могла прочесть это в его нерешительных и бегающих глазах. Но он все равно решил остаться здесь, и ответ был… ясен. Точно так же, как ответ на вопрос, который Марлина боялась принять, от которого её бросало в дрожь. — Я не хочу… я не хочу возвращаться. Он не хотел возвращаться. — Я не хочу возвращаться… Он не хотел возвращаться в те грязные, зловонные трущобы. Даже если ценой было стать игрушкой авантюриста, даже если вскоре его выбросят. Простолюдины, живущие в Западных землях, тоже не хотели терпеть гнетущее правление дворян, не хотели чувствовать это удушающее давление классовой иерархии. Они предпочли бы принять неуправляемое, беззаконное правление авантюристов, именно потому, что… авантюристам нет дела до смертных. Поэтому случались необъяснимые, бесплатные дары — словно лакомства, небрежно брошенные хозяевами своим питомцам. Эта капризность была тем, чего большинство дворян, укоренившихся в своей классовой среде, никогда бы не проявили. Они тоже относились к простолюдинам как к игрушкам, но это строилось на фундаменте пренебрежения и презрения. В отличие от независимых авантюристов, экстраординарных существ… которые даже не считали их существами, связанными с ними. Даже если жизнь могла быть жалкой и они могли страдать из-за этого хаоса, какое это имело значение? [«Если лорды экстраординарные существа соизволят помочь нам, это уже акт милосердия!»] Простолюдины Западных земель дистанцировались от классового угнетения Империи… Но добровольно считали себя во много раз более ничтожными, чем угнетенные, — просто игрушками, которыми экстраординарные существа могут помыкать и которых могут убивать. И они верили… — Если отец… — робко сказал мальчик, — если отец узнает, что я хорошо живу с лордом Гастингсом, он… он точно не заставит меня вернуться. Пожалуйста, лорд авантюрист, не могли бы вы передать ему это? Марлина закрыла глаза, трагическая и насмешливая улыбка появилась на её обескровленном лице. И она верила, что это единственно верно. Без внешнего угнетения, без внешних угроз они спонтанно посчитали… экстраординарных существ по своей природе превосходящими обычных людей. — Безусловное самоуничижение и… добровольное рабство. Они могли даже думать, что их жизнь намного лучше, чем у тех, кто живет в других частях Империи. Это… то, что ты хотел, чтобы я увидела, мистер Ансель? Марлина наконец поняла, почему Ансель тогда проявил такое разочарование в ней, почему он так серьезно и молчаливо размышлял, оставаясь наедине с собой. Он был мудрее и дальновиднее всех, и более решителен в своем стремлении изменить Империю. И когда он использовал эту мудрость, чтобы следовать своим желаниям, шаг за шагом распутывая суть Империи, открывая истинную природу мира — Когда он осознал, что экстраординарные существа вечно и абсолютно превосходят смертных, и что даже адская Империя более «гуманна», чем беззаконная пустошь — Когда он обнаружил, что даже если он сможет полностью перестроить систему Империи и переписать все правила, он все равно не сможет решить эту фундаментальную проблему — Как же отчаянно он, должно быть, себя чувствовал? — …Мистер Фауст. Марлина посмотрела на легендарного Фауста, который усердно искал цель в течение последних нескольких дней. Она взглянула на жалкую фигуру, которая ни за что не хотела возвращаться, и пробормотала несколько отрешенно: — Скажите мне, я сплю? — Пожалуйста, скажите мне, что, когда я проснусь, этот мир не окажется настолько трагически безумным. ---------- Том 3 Глава 584 Ансель и Марлина стояли на краю улиц Нижнего района Крепости Раздора. Внизу простирались бездонные шахты, заполненные застойными сточными водами и мусором. Поручение было успешно выполнено; Анселя совершенно не волновало, хотел ли мальчик возвращаться. Он просто оглушил его и притащил обратно в Крепость Раздора — туда, где тот предпочел остаться игрушкой, нежели вернуться домой. Юный Гидрал, наблюдая за Марлиной, которая безучастно смотрела в глубину шахты, словно вглядываясь в бесконечную бездну, тихо произнес: — Тебе еще многое предстоит осознать, Маргарет. Абсурдность, которую Марлина уловила в этом маленьком, приземленном деле, была лишь фрагментом огромного гобелена мира. Структура общества невероятно сложна; судить о мире по одному событию или нескольким людям — явно неразумно. Не все смертные похожи на мальчика из этого поручения, как и не все сверхъестественные существа — на тиранов, правящих Крепостью Раздора. Разумеется, девушка понимала это, но не могла заставить себя смотреть на вещи оптимистично. Ибо, независимо от внешних проявлений, фундаментальное неравенство между сверхъестественным и обыденным оставалось неизменным и незыблемым. Это неравенство — высшая несправедливость, превосходящая все социальные конфликты, борьбу, угнетение и тьму. Общественные явления, порождаемые этой несправедливостью — совсем иное дело: они куда масштабнее и сложнее, подобно переплетенным корням исполинского древа, создающим запутанную и почти неразрешимую дилемму. Ожидать, что можно постичь истинную природу вещей, опираясь лишь на события последних нескольких дней, было явно наивно; Ансель никогда не ожидал, что Марлина так быстро приведет мысли в порядок. — Мистер Ансель, — голос Марлины был всё еще тихим, немного отрешенным. Она даже забыла обратиться к Анселю как к Фаусту, или, возможно… ей действительно требовалась поддержка и опора в этот момент. Тем не менее, Ансель не сделал ничего лишнего; он лишь легко ответил, ожидая, пока Марлина заговорит. Как Юный Гидрал мог не заметить душевного состояния и намерений Марлины? Еще на Территории Красного Мороза, стремясь подчинить Серафину, Ансель небрежно приучил Марлину к состоянию абсолютной преданности. В то время он не возлагал на эту девушку больших надежд. Но со временем Марлина начала постепенно отражать образ Леди Вайолет. Её неустанное стремление к самосовершенствованию и строгие требования к собственным способностям заставили Анселя немного изменить свое мнение. Что еще важнее, на протяжении всего этого процесса её зависимость от Анселя почти не углублялась, что было крайне редким явлением. Изначально Ансель полагал, что Марлина сможет сохранить чувство собственного «я». Однако шло время… и она, казалось, постепенно соскальзывала в неизбежную бездну, чего Ансель не желал видеть. Книги нельзя постичь, просто читая их, как и знания нельзя понять, просто приобретя. Хотя Ансель потратил огромное количество времени, тщательно отбирая и записывая драгоценные знания из того другого мира, это не означало, что его подчиненные могли полностью осознать и усвоить их. Найти в эту относительно «отсталую» эпоху гения, способного понять, проанализировать и интериоризировать эти знания, было так же сложно, как превратить обычного человека в сверхъестественное существо. Марлина обладала этим талантом и способностями, и Ансель не хотел, чтобы она превратилась в нечто совершенно никчемное. Оглядываясь назад… вероятно, именно из-за Серафины близость Марлины к нему явно вышла за рамки типичных отношений «начальник-подчиненный». Её растущая зависимость от него была неизбежна. Сожаление — не совсем подходящее слово, но Ансель действительно чувствовал некоторую вину за то, что поначалу был слишком суров с Марлиной. Будь он снисходительнее, она, возможно, была бы больше сосредоточена на самосовершенствовании. Получив лишь спокойный ответ, Марлина долго хранила молчание. Она перевела взгляд с темных глубин шахты на профиль Анселя. — Мистер Ансель, что я могу для вас сделать? Когда-то давно мальчик, выросший под нежной опекой и ожиданиями Аннелизы и Фламеля, лелеял мечты об изменении Империи. Он обладал знаниями из другого мира — более развитого в плане социальных систем и моральной философии. В те времена Ансель был полон уверенности, верил в свои силы и был преисполнен надежд на будущее. Даже после того, как Аннелиза стала жертвой жестоких козней судьбы, Ансель всё еще цеплялся за надежду реформировать Империю. Но после разрыва с Равенной и осознания того, что сама судьба предвидела грядущие перемены, Ансель окончательно похоронил эту мечту. Чего бы ни стремились достичь его враги, он был полон решимости помешать им. Лишь когда Равенна ценой своей жизни разрушила это проклятие, Ансель начал возвращать… то, от чего давно отказался. Марлина осознавала, что это испытание, устроенное Анселем, но она также понимала, что Ансель желает добиться определенных перемен. В этом хаотичном мире, над этой высшей несправедливостью, он стремился совершить невозможное. Несомненно, она была права, но — «Но ответ, который ты дала, Марлина, — неверный». Ансель внутренне вздохнул. «Дело не в том, что ты можешь сделать для меня, а в том… что ты можешь сделать для этого дела». Даже с этой мыслью Ансель решил больше не напоминать Марлине. Он уже дал достаточно наставлений. Если умная Марлина всё еще не могла ответить, то дело было не в недостатке понимания, а в добровольном погружении в отчаяние. Добровольное погружение в отчаяние… «Марлина, неужели жестокая сущность этого мира всё ещё не может пробудить в тебе, величайшей жертве среди смертных, дух непокорности?» «Почему даже сейчас, столкнувшись с этим искажением и болезнью, ты, человек разумный, в столь страшный момент всё еще думаешь о том… что можешь сделать для меня?» «Неужели у тебя никогда не было собственных мыслей? К чему именно ты стремишься?» Ансель, размышляя над этими вопросами, вглядывался в изможденное лицо девушки. Будучи смертной, она еще не выбралась из тисков паники и ужаса. И всё же, несмотря на печаль и отчаяние, её мысли оставались прикованными к Анселю, к тому, что она может сделать для него. Это было трогательное проявление преданности, которое Ансель признавал и ценил, но он надеялся… что это будет нечто большее, чем просто преданность. ---------- Том 3 Глава 585 — То, что ты можешь сделать для меня… Ансель пробормотал это, глубоко спрятав свои бурные мысли. Его глаза цвета морской волны оставались непостижимой бездной, которую Марлине было не дано разгадать. Под тревожным и полным надежды взглядом Марлины Ансель слабо улыбнулся: — Делай всё, что в твоих силах, изо всех сил. Эти несколько расплывчатые слова заставили Марлину на мгновение замереть, но затем она твердо кивнула, ответив с решимостью: — Я сделаю, мистер Анс… Фауст. Так… это и есть истинная цель мистера Анселя? Стать авантюристом, чтобы править Западными землями, пытаясь изменить их статус-кво, пока он ищет Эвору? Марлина также понимала, что не все места в Западных землях похожи на Крепость Раздора. Она хотела верить, что существуют экстраординарные существа, готовые бескорыстно жертвовать собой ради простолюдинов, ведь её ближайшая спутница была именно такой наивной и глупой девушкой. И всё же отношение мира к ней давно отражало суровую реальность. Спасать простолюдинов и жертвовать собой ради них… считалось наивным и глупым. Изменить статус-кво между экстраординарными и обычными людьми… Мистер Ансель, как вы планируете этого достичь? Марлина нашла новую пищу для размышлений. Жестокая правда этого мира вызывала у неё тревогу, но она быстро успокоилась, не тратя много времени на пустые переживания. Потому что Ансель был рядом, наполняя её верой и силой. Каким бы ужасным ни был этот мир, мистер Ансель… попытается его изменить. Перемены… Мистер Ансель, вы ведь не всегда были таким, верно? На территории Красного Мороза Ансель никогда не скрывал от Марлины свои холодные методы и даже старался объяснить ей многие вещи. В то время Марлина уже чувствовала, что Ансель несет на себе нечто непостижимо тяжелое. С самого начала она пыталась раскрыть конечную цель, стоявшую за чередой действий и планов Анселя. Но густой туман и непроницаемая паутина были выше понимания простой деревенской девушки. А сам Ансель… оставался для Марлины безбрежным и таинственным океаном. Несмотря на это, Марлине удалось набросать очертания истинной натуры Анселя сквозь туман — его злодеяния рождались не из чистой жестокости и злобы, а скорее из-за неизвестного, подавляющего давления. Однако теперь это бремя, казалось, исчезло… нет, оно не исчезло полностью. Возможно, оно всё ещё влияло на мистера Анселя, но он больше не казался таким скованным и подавленным им. Размышляя об этом, Марлина слегка опустила взгляд, следуя за Анселем. В отличие от Серафины, Марлина, которая также вышла из безлюдных снежных равнин, не питала абсолютного чувства добра и зла. Она была умнее, от природы более тонкой и чувствительной… В детстве понятия добра и зла были для Марлины лишь бессмысленными терминами. И всё же в глубине души она сохраняла ту же простую доброту, что и Серафина, хотя и не такую пылкую и интенсивную, как у её сестры. Если бы Ансель выбрал путь добродетели, если бы он больше не совершал злодеяний под тем неизвестным давлением, Марлина искренне радовалась бы от всего сердца. «Если бы она была просто умной девушкой, если бы она была просто увлечена Анселем, на этом бы всё и закончилось». Но суть Марлины заключалась в том, что… она не чувствовала радости. Она чувствовала беспокойство, даже… страх. Для того, кто давно привык совершать зло, кто не колебался в своих жестоких поступках, чья воля и сердце стали холодными, как сталь… Действительно ли это освобождение и перемены — благо? Выбраться из тёмной, холодной бездны лишь для того, чтобы сгореть в лучах палящего солнца. Марлина не могла найти ответа, но, несмотря ни на что, она найдет способ поддержать Анселя всеми своими силами. — Маргарет, тебя не побеспокоит разлука со мной на эти несколько дней? Авантюрист впереди спросил с легким смешком. — Нет, мистер Фауст, — мягко ответила стройная авантюристка позади него. — Я не настолько беспомощна, чтобы стать бесполезной и впасть в панику из-за вашего отсутствия. — Это действительно очень обнадеживает. Мистер Ансель, стремитесь ли вы быть солнцем или продолжаете свой путь в тени, я неизменно буду следовать по вашим стопам. Я несомненно стану вашей опорой. *** Посреди пустоты, являющейся загадкой, мерцает бесконечный звездный свет. Когда авантюристы проходят через портал, они лишь перемещаются из первичного плана в другие планарные миры внутри Загадки Нулевого Царства. Величайшая опасность в этом путешествии заключается в самом акте «перемещения». Проход, соединяющий два мира, — это… по сути, безграничная Загадка Нулевого Царства. Потеряться в этом проходе — всё равно что выпасть из мира целиком; найти путь назад невозможно, и этот «мир за пределами миров» непригоден для жизни любых экстраординарных существ. Когда Фламель вел Серафину и остальных в Загадку Нулевого Царства, тогдашняя, довольно зрелая волчица не могла даже взглянуть на существование Загадки. Только божественные виды могли пересекать этот бесконечный, мерцающий, безграничный мир. Среди бесчисленных вечных звезд мерцал свет… свет иного рода. Это было пламя, колеблющееся, как свеча на ветру, но упорно отказывающееся гаснуть. — Эфесандер… ты, чертова… сука… Голос изнутри этого пламени не слышал никто. Если бы ненависть и ярость могли обрести форму, этот голос поднял бы в Загадке волну гнева, которую не смог бы скрыть даже бесконечный звездный свет. Всё ещё страдая от агонии кровавого пламени, Старшая принцесса, едва сохранившая человеческий облик, безумно бормотала: — Почему ты не мертва… почему… ты не мертва!!! Эвора давно забыла, как долго она дрейфовала в Загадке Нулевого Царства, пересекая разные планы. Различное течение времени и неизменное вечное горение переплетались, разрушая её тело и терзая разум. И всё же Эвора не погибла; она не хотела умирать, она не могла умереть. — Я… Императрица. Цепляясь за эту единственную навязчивую идею, Старшая принцесса шептала в кровавом пламени, сохраняя последние остатки рассудка. — Я единственная Императрица Империи, я вечная, бессмертная, которой суждено покорить весь континент… заставить Гидрала, Короля Драконов, Призывателя… всех этих самодовольных отбросов пасть передо мной на колени! — Гидрал… Ансель… В кровавом пламени её глаза вспыхнули ослепительным, маниакальным багрянцем. Была ли последняя контратака Эфесандер частью махинаций Анселя? Во время этой затянувшейся агонии у Эворы не осталось сил размышлять об этом или отличать правду от лжи. Она полностью убедила себя в одном: её нынешние страдания неразрывно связаны с Анселем; это был величайший, злобный замысел того демона. — Ты должна… заплатить цену! Собрав остатки сил, она открыла портал в другой планарный мир. Движимое ненавистью и яростью, существо, подобное солнцу, устремилось в него, пункт назначения был неизвестен. Эвора повторяла это бесчисленное количество раз, не зная, с чем может столкнуться или где может оказаться, но никогда не сдавалась. У меня есть бесконечные амбиции, бесконечные желания, которые ждут своего исполнения. Как я могу быть уничтожена здесь? Я Императрица… я Императрица! Я Императрица, я… божественное существо! В следующее мгновение из портала, который она открыла, внезапно вырвался всплеск пламени. Поразительно… это пламя исходило не от Эворы! Её прежде оцепенелые и вялые глаза сузились до предела в тот момент, когда она почувствовала этот пожар. — !!! Негасимый огонь, парящий внутри бесконечной Загадки, исчез в воздухе. Следы безумной, объятой пламенем… затерялись. ---------- Том 3 Глава 586 В этот раз весть до Анселя донесла не черная птица, а сама Нерилия. Высокая и стройная, она выглядела болезненно, источая ледяную ауру, от которой по спине пробегал холодок. Она опустилась на одно колено перед Анселем, низко склонив голову, и, доложив о деле, тихо замерла в ожидании ответа. — Значит, ты нашла еще один портал, кишащий элементами огня… — Ансель слегка постучал пальцами по столу. — И он как раз оказался на поле боя между Бладдастом и Фирманентом. Шейдуэлл, рыскавший в тенях Западных земель, постоянно доставлял Анселю информацию со всех сторон, разумеется, минуя его номинального личного секретаря. — Да. Активность этого портала необычайно высока. Бушующие элементы огня даже прорвали барьер мира. Хотя портал еще не открылся, поле боя уже превратилось в выжженную землю. — Настолько? — Ансель слегка приподнял бровь. — Похоже, мне придется туда наведаться. Даже мир лавы, где находились остатки Эворы, не излучал такого количества элементов огня. Так что, даже если портал не вел к Эворе, он всё равно должен был дать важные зацепки. Он взглянул на лежащий на столе лист с поручениями и задумчиво произнес: — Портал должен открыться чуть больше чем через месяц? — Да, согласно расчетам, примерно через тридцать-сорок дней. — Сроки вполне приемлемые… Хех. Юный Гидрал многозначительно усмехнулся, а затем вновь сосредоточился на своей верной подчиненной: — Есть еще что доложить? — …Да, Лорд Ансель. Нерилия, всё это время стоявшая с опущенной головой, подняла взгляд. На её пугающе холодном лице застыло серьезное и искреннее выражение. — Позволите ли вы Марлине Марлоу и дальше тратить силы на бессмысленные начинания? Красивый юный дворянин, подперев лицо рукой, ответил с легкой улыбкой: — Ты о попытке Марлины с нуля создать базу влияния на Западных землях? — Я бы не назвала это противостоянием, — холодно ответила Нерилия. — Она просто тешит себя тщетной игрой в «настоящую власть». — Довольно суровое суждение, Нерилия. — Я лишь говорю вам правду. Ансель с улыбкой покачал головой: — Раз ты считаешь это детской забавой, зачем пытаться её остановить? — Потому что она должна посвятить свои усилия служению вам, — женщина нахмурилась, её слова и выражение лица были лишены презрения, она лишь констатировала факты. — Она не обладает квалификацией для стратегического планирования, но для работы с документами и передачи сообщений она вполне сгодится. Нерилия помолчала, а затем продолжила своим бесстрастным тоном: — Я знаю о её успехах в Саду. В плане способностей я не отрицаю талант Марлины, но на этом всё. — Если бы роль определял только талант, ты бы не стала проводить различие между Садом и Шейдуэллом, Лорд Ансель. Высказав всё, что считала нужным, Нерилия умолкла, ожидая ответа Анселя. Она не питала личных чувств, лишь желая, чтобы Ансель принял наиболее выгодное для себя решение. Пока Шейдуэлл действовал на Западных землях, усилия Марлины по сплочению сил, способных ему противостоять, были не только тщетны, но и абсурдны. Для неё было бы куда продуктивнее добросовестно выполнять свои базовые секретарские обязанности, чем растрачивать энергию на подобные начинания. Что же до её видимых амбиций… она еще не была квалифицирована для их реализации. Хотя её позиция и доводы были безупречны, Нерилия упустила одну деталь. Точно так же, как не было нужды делиться разведданными и планами Шейдуэлла с Марлиной, Ансель никогда не чувствовал себя обязанным раскрывать свои намерения тем, кого нанимал в Шейдуэлл. Они были превосходными инструментами, но инструменты хороши лишь в исполнении приказов, не более. Чтобы разгадать намерения господина, нужны не только мудрость, но и мужество. Попытка проложить путь для своего лидера и обязательство вымостить его — признак преданности, но это опасно: большинство лидеров не желают, чтобы подчиненные их обгоняли. В этом Марлина преуспела. Среди множества его последователей эта смертная девушка дерзала угадывать его намерения смелее всех. Было ли это потому, что она недолго была рядом с Анселем и, в отличие от других, не испытывала глубокого благоговения перед его силой из-за своего невежества, или же она просто… родилась такой? — Пусть Марлина продолжает, — сказал Ансель с суженной улыбкой. — Не находишь это довольно любопытным, Нерилия? — …Если вы видите это так, то это может быть причиной, Лорд Ансель, — мягко ответила Нерилия, неверно истолковав его слова. — Если её маленькие выходки доставляют вам радость, значит, в них есть смысл. Ансель, конечно, не стал её поправлять. Он поднялся и спокойно произнес: — Помимо этого, есть что-то еще? — …Присутствие мисс Серафины несколько нарушило планы Служителей Змей в Крепости Раздора, — Нерилия откровенно сообщила о деле, которое её искренне беспокоило, но при этом сохраняла самообладание. — Однако это не критическая проблема. Я скорректирую действия Служителей Змей соответствующим образом. — Не нужно ей так потакать, — заметил Ансель. Мысль о том, что его любимая гончая демонстрирует перед ним свою гордую и самодовольную манеру поведения, вызвала улыбку на лице Анселя. Он подошел к окну, вглядываясь в шумные улицы Крепости Раздора, его глаза искрились весельем: — Действуйте по намеченному плану. Нет нужды искать моего одобрения. Пусть она столкнется с трудностями… на самом деле, так будет даже лучше. При этих словах улыбка юного Гидрала стала шире, излучая легкость и уверенность, которые легко могли вызвать зависть у его последователей. — Заставить её страдать может быть непросто, — задумчиво добавил он. — Я поняла, Лорд Ансель, — Нерилия поклонилась еще раз и удалилась. — Нерилия пока откланяется. Пожалуйста, позовите меня, если я понадоблюсь. Что ж, опасения Райн были неоспоримо обоснованны. Без Марлины Шейдуэлл уже давно взял бы под полный контроль все дела вокруг Анселя — хотя, даже при нынешнем положении дел, ситуация была недалеко от этого. — Ты питаешь немалое доверие к своему маленькому щенку, — внезапно нарушила тишину Равенна. Мисс Ученая присутствовала здесь всё это время, и Ансель не позволил Нерилии её выпроводить. ---------- Том 3 Глава 587 — Её прогресс очевиден нам обоим, не так ли? — Ансель обернулся, широко улыбаясь. — Если ты имеешь в виду более эффективное превращение людей в трупы или калек, — Равенна закрыла книгу с холодным смешком, — то да, я действительно в полной мере стала свидетельницей её «прогресса». Пока Ансель и Марлина были заняты выполнением поручения, Равенна и Серафина вместе отправились освобождать рабов в Нижнем районе. Процесс этот, мягко говоря, был чрезмерно жестоким — даже с точки зрения праведника. Равенна была искренне поражена ростом силы Серафины. Это было не просто увеличение грубой мощи, а всестороннее улучшение: баланс, контроль, техника… Нет, боевые навыки Серафины нельзя было описать как простую технику. Они больше походили на врожденный инстинкт и дар. Талант настолько нелепый и завидный, что может свести с ума; своего рода способность из разряда «я просто делаю то, что кажется правильным, хотя не могу объяснить почему». — Скажи ей что-нибудь приятное, дорогая Венна, — с беспомощной улыбкой произнес Ансель. Равенна вяло подняла глаза. — Жалеешь её? — Если вы с ней будете постоянно ссориться, я окажусь в затруднительном положении. — Это цена, которую ты платишь за игры с несколькими женщинами, — фыркнула Мисс Мудрец. — Хочешь монополизировать всё хорошее? — Если говорить чисто о характере, — задумчиво произнес Ансель, потирая подбородок, — то и ты, и Сери — вы обе немного… — Немного что? — Равенна небрежно подняла руку, и из железисто-серых частиц быстро сформировался пистолет. — С общей точки зрения, вы обе не совсем соответствуете стандарту «хорошей девочки». Бах! На лбу Анселя появилась фиолетовая точка света. Равенна убрала пистолет, спрыгнула с кровати и с недовольным видом подошла к Анселю, встав на цыпочки, чтобы стереть след со лба. — Я не «хорошая девочка», разве это не досадно для тебя? — Она с силой ткнула Анселя в бок… по крайней мере, ей казалось, что с силой. — Я сказал, что это с общей точки зрения. Со стороны вы с Сери… одна холодная и отстраненная, лишенная всякого тепла; другая вспыльчивая и вечно ищущая неприятностей. Явно не… Я же сказал, что это взгляд со стороны. Ансель, чью щеку ущипнула бесстрастная Равенна, не смог сдержать смеха. — Но для меня это не так. — Тогда выкладывай. Холодная и отстраненная мисс Равенна потребовала от Анселя сказать что-нибудь приятное. — Для меня Равенна — очаровательная… Ансель хотел было объяснить слово «цундэрэ», которое узнал в том мире. — Стоп! Равенна тут же закрыла Анселю рот, её глаза широко распахнулись от невинного возмущения. — Это слишком противно. Запрещаю тебе говорить это снова. Сказав это, Равенна убрала руку, слегка повернула голову и заправила выбившиеся пряди волос за ухо. — Вообще-то, Сери обожает слушать, когда я говорю в таком тоне. — Она дурочка. А я что, тоже? Очаровательно-цундэрэ Равенна холодно заметила это, направляясь к выходу. — Твой секретарь отправляется развлекать твоего щенка. Следующие несколько дней я буду сопровождать тебя на заданиях. Прояви хоть немного благодарности, ладно? Ансель поравнялся с её короткими шагами, изо всех сил стараясь сдержать смех. — Могу я спросить, почему мисс Равенна решила сопровождать меня? — У меня хорошее настроение. — И почему же у тебя хорошее настроение? — Ты такой раздражающий. Миниатюрная и очаровательная ученая повернула голову, и на её лице проступил легкий румянец. — Тебе обязательно заставлять меня говорить такие тошнотворные вещи? Ансель наконец не выдержал и рассмеялся. — Что смешного? Сегодня ночью ты со мной не спишь! — Разве ты сама не мастер говорить такие вещи, моя дорогая Венна? Равенна всегда чувствовала себя побежденной, когда сталкивалась с Анселем. И всё же, после каждого поражения она неизменно тянулась к руке Анселя, возможно, втайне наслаждаясь этими моментами капитуляции. Может быть, учитывая их взаимное понимание… её не всегда принуждали к этим поражениям. *** Устроившись на плече Анселя, Равенна нахмурилась, глядя на шумную толпу внизу. — Так шумно. — Воспринимай это как оживление. Не стоит всегда смотреть на мир в негативном ключе, Венна. — …С каких это пор ты стал таким жизнерадостным? — Равенна ткнула Анселя. — Ну… — Ансель слегка наклонил голову, — с тех пор, как ты начала говорить мне те «тошнотворные вещи»? — Хватит дурачиться… неважно. Равенна обреченно вздохнула, затем подперла подбородок рукой и спросила: — Что это вообще за турнир отбора? «Турнир отбора» в Крепости Раздора — известное событие во всех Западных землях, проходящее под властью герцога Азурголда. Изначально это было испытание, созданное Брайсом Палмером Лео, лидером Легиона Свиста, для набора свежей крови. Однако, когда его брат Майло взял на себя управление делами Крепости Раздора, этот талантливый молодой человек постепенно превратил его в соревнование для авантюристов. Авантюристы в Западных землях пользуются огромной свободой. Они не подчиняются напрямую дворянству и могут свободно обменивать сокровища, добытые из Загадки Нулевого Царства или других мест, на богатство, предаваясь жизненным удовольствиям. Среди них, естественно, есть те, кто стремится к силе, ибо вступление на путь экстраординарного означает ненасытную жажду возвышения. Но что на самом деле означает «сила»? Это способность проникать глубже в опасную Загадку Нулевого Царства? Добывать более ценные сокровища? Становиться могущественнее… а что потом? Авантюристы подобны гиенам, движимым ненасытными желаниями, а не чистым искателям истины. Для них сила… должна быть чем-то, что можно обменять на более осязаемые награды. Однако этот мир по иронии судьбы «стабилен». Абсолютное господство Императрицы искоренило возможность для экстраординарных существ высвободить всю свою мощь в бою, оставив их силу — насилие — без выхода. Следовательно, многие экстраординарные существа создали свои собственные домены, используя свое господство над смертными, чтобы проявить значимость и ценность своей «силы». Люди по своей природе жаждут насилия; все экстраординарные существа в той или иной степени обладают сущностью, известной как [Зверь]. Это древний импульс, желание, выгравированное в самой сути жизни. Майло проницательно осознал это, превратив турнир отбора Легиона Свиста в гладиаторское событие, где экстраординарные существа, словно запертые звери, могли сражаться друг с другом, чтобы выплеснуть свою силу. И… это имело оглушительный успех. Под покровительством герцога Азурголда [Турнир отбора в Крепости Раздора] стал самым востребованным событием в Западных землях. Хотя другие авантюристы, вдохновленные Майло, проводили подобные состязания, никто не достиг его уровня. Помимо поддержки герцога, решающее значение имели собственные способности Майло. Каждый турнир отличался уникальными форматами, всё более совершенной системой, а его мастерская организация позволяла мероприятиям оставаться далеко впереди любых конкурентов. И всё же, несмотря на его грозную доблесть, он необъяснимым образом встретил свою кончину от рук Анселя из-за неприятного поручения. Да… он погиб от рук Анселя. Итак, кто же этот человек, стоящий сейчас на самой высокой точке трибуны, взирающий на толпу и громогласно объявляющий о начале турнира отбора? ---------- Том 3 Глава 588 Равенна нахмурилась, глядя на сверхъестественных существ, словно поглощенных безумием. — Неужели это соревнование действительно стоит их рвения? — Ты не гиена, Венна, — с улыбкой ответил Ансель. — Конечно, тебе не понять радости гиены. — …Мне плевать, что это за животные. Миниатюрная ученая инстинктивно надавила на плечо Анселя. Её фиолетовые глаза были полны презрения и насмешки, но в то же время в них читались сложность и печаль, пока она наблюдала за обезумевшими авантюристами. — Если им некуда девать свою энергию… — тихо пробормотала она, — не лучше ли было бы использовать эту силу, чтобы изменить мир? — Ты хочешь, чтобы сверхъестественные существа изменили мир? — Ансель приподнял бровь. — Это сильно отличается от видения твоего деда, Венна. — Вот почему это не его видение, а моё. Тон Равенны был спокойным и естественным. Она взглянула на Анселя и протянула руку к небу, где железисто-серые частицы сформировали изящную маленькую башенку. — Оставаться зверем, запертым в прошлом, — значит обесценивать твоё постоянное ворчание, болтливый монстр. Подобно тому, как Серафина следовала своему страстному и чистому чувству справедливости, Равенна продолжала свой путь в поисках трансформации. Но в отличие от прошлого, она больше не искала сияющего будущего для кого-то другого — она хотела вырезать новый мир, используя собственную волю и силу, для себя и того мальчика из прошлого. Жить ради себя. Этот умный мальчишка, который вечно любил читать ей нотации, каким-то образом всегда попадал в те струны её души, которые она была готова открыть. Ансель с улыбкой мягко погладил Равенну по голове. — Значит, теперь ты готова принять помощь от сверхъестественных существ? Равенна усмехнулась. — Ну и что с того? Стали бы они помогать? Дед никогда не возлагал надежд на сверхъестественных существ, потому что они никогда не смогли бы искренне помочь смертным. — Но разница между ним и мной в том, что… Миниатюрная красавица, сидевшая на плече Анселя, нежно прислонилась головой к его голове. — Но у меня есть ты, Ансель, не так ли? — Ты кокетничаешь только тогда, когда тебе нужна моя помощь? Бах! Равенна яростно боднула Анселя лбом, её выражение лица стало ледяным. — Ты должен просто умереть, раздражающий мальчишка. Но, сказав это, она почувствовала укол сожаления. — …Ожидать, что сверхъестественные существа будут использовать свою силу на благо обычных людей, действительно довольно абсурдно. Она потянулась, чтобы потереть ушибленное место, и тихо добавила: — Я просто верю, что ты способен на всё. Прости мою глупость и не принимай близко к сердцу. — Раз ты так говоришь, — ответил Ансель с оттенком беспомощности, глядя в её фиолетовые глаза, в которых скрывалась едва заметная нежность, — как я могу не принять это близко к сердцу? Видя, что Ансель, по-видимому, намерен воспринять её слова всерьез, Равенна почувствовала мимолетную тревогу. Она была готова черпать силу у Анселя, но не хотела, чтобы он тратил свои усилия на невыполнимую цель. — Если ты действительно хочешь мне помочь… просто проводи со мной больше времени за исследованиями. Она произнесла это с предельной серьезностью: — Давай оставим эту тему. — Хорошо, оставим, — сказал Ансель, успокаивая слегка встревоженную Равенну, словно пытаясь отвлечь её внимание. — Помнишь, зачем мы здесь? — …Я тебе не ручная собачка. Как я могла забыть о таком? Равенна знала, что имел в виду Ансель, но не могла быть уверена, действительно ли он отбросил её предыдущие слова. Она беззвучно вздохнула и последовала за сменой темы. Она смотрела на толпы людей внизу, и в её глазах мелькнул огонек. — Кстати, насчет твоего заказа… Равенна, что-то выискивая взглядом, продолжила: — Там действительно нет ничего подозрительного? — Как и ожидалось от мисс Равенны, — похвалил Ансель. — Такая умная и проницательная. Равенна закатила глаза. — Хватит болтать ерунду. Назначить это точное время для убийства важной фигуры в Легионе Свиста… кто бы не увидел проблему, кроме того пса? — Кстати, что это за гильдия такая — «Палачи»? Почему… а, вот они. Заметив цель, Равенна сначала указала на неё Анселю, а затем спросила: — Почему такая гильдия вообще существует? — Хм? Ансель слегка повернул голову в сторону, на которую указала Равенна. — Что ты имеешь в виду под «почему»? — Судя по твоему описанию, они почти не ходят в экспедиции к Загадке Нулевого Царства и не раскапывают династические реликвии в Западных землях. Они существуют, выполняя чужие заказы. Вопрос Анселя сделал Равенну еще более любопытной. — Есть какое-то другое «почему»? — …Нет. Ансель с улыбкой покачал головой, и удивление в его глазах мгновенно сменилось спокойствием. *** — Это просто порядок среди гиен. Марлина, держа в руках блокнот, объясняла обеспокоенной Серафине: — В Западных землях, где доминирует множество авантюристов, имперская политическая система с трудом контролирует этих… чистых, исключительно ищущих удовольствий авантюристов. Или, вернее, четыре герцога здесь намеренно не пытались их ограничивать. — Вот почему появились посреднические гильдии, такие как «Палачи». Они выступают в роли буфера, когда авантюристы вступают в конфликт по определенным вопросам. Делегируя споры таким гильдиям, как «Палачи», авантюристы избегают чрезмерно хаотичных и прямых столкновений. Эти буферные гильдии помогают поддерживать определенную степень баланса и координации. Это длинное объяснение заставило Серафину почувствовать головокружение. Она схватилась за лоб и энергично покачала головой, выглядя жалко. — Я… я не понимаю, Марли. Она протянула руку и схватила Марлину за руку, по-детски тряся её. — В любом случае, раз ты здесь, ты можешь решать такие вещи. Почему ты должна объяснять это мне? Марлина спокойно отстранилась, отчего Серафина стала выглядеть еще более жалко. Смертная девушка внутренне вздохнула, но сохранила серьезное выражение лица. — Я лишь временно помогаю вам, мисс Фенрир. Скоро я вернусь к мистеру Фаусту. Вы должны научиться справляться с этими делами самостоятельно… И меня зовут Маргарет, пожалуйста, перестаньте называть меня неправильным именем. — Маргарет, черт возьми… Это звучит не очень. Здесь больше никого нет, тебе не нужно притворяться — — Мисс Фенрир, — перебила её Марлина, сделав шаг назад и слегка опустив голову. — Пожалуйста, соблюдайте приличия. ---------- Том 3 Глава 589 Серафина открыла рот, и обида на её лице медленно сменилась проблеском гнева. Марлина вела себя так с самого момента, как оказалась рядом с ней. Сколько бы Серафина ни пыталась задобрить её или проявить ласку, Марлина неизменно сохраняла эту разочаровывающую и болезненную дистанцию. Ансель много раз напоминал Мисс Волк, почему Марлина ведет себя подобным образом — чтобы избежать зависимости от неё, чтобы Ансель не проявлял к ней фаворитизма... «Но ведь здесь никого нет, даже Анселя или его подчиненных. Почему ты продолжаешь обращаться со мной как с юной леди из благородного дома!?» Накопившаяся обида переросла в гнев. Серафина фыркнула и в знак протеста закинула ноги на стол. — Я отродясь не соблюдала приличий и не собираюсь начинать сейчас! — ...Тогда я продолжу — — Я не хочу это слушать, Марли! — Меня зовут Маргарет, мисс Фенрир... — Мне плевать, — Серафина сверкнула глазами на сестру. — Ты выглядишь как моя сестра, так что я буду называть тебя как захочу, ясно? Марлина лишь помассировала виски и после короткой паузы продолжила спокойным, сдержанным голосом: — По крайней мере, позволь мне вкратце объяснить цель этого решения. Серафина поначалу хотела упрямо отказаться, но почувствовала, что излишняя вспыльчивость ни к чему хорошему не приведет. Наконец, она поджала губы и неохотно согласилась. — Заказав «Палачам» устранение большинства низкоранговых сверхъестественных существ без особого происхождения под видом поручения от простолюдинов, мы сможем... — ...Погоди, почему обязательно под видом простолюдинов? Они вообще примут такой заказ? Серафина почесала затылок, внимательно слушая. — Эти сверхъестественные существа вообще не считают простолюдинов за людей. Именно поэтому. Марлина молча размышляла. Именно потому, что они видят в них не людей, а инструменты и игрушки для собственного развлечения, даже скудные награды, предлагаемые простолюдинами, привлекут авантюристов. В их глазах истории, стоящие за поручениями простолюдинов — их смиренные страдания и надежды, их ничтожное существование — и есть настоящая награда. Вот почему мистер Ансель отвел меня к «Палачам». С того самого момента он уже намекал мне... на истинную природу этого мира. Размышляя обо всем этом, Марлина решила не делиться своими мыслями с сестрой. Она не верила, что Серафина способна понять подобные вещи. Её характер привел бы лишь к необъяснимым... неприятностям в ответ на эти страдания. Возможно, однажды в будущем она постепенно откроет Серафине эти истины, но точно не сейчас. Поэтому Марлина не стала отвечать на вопрос напрямую, а сказала: — Они примут заказ, и ты должна выставить его от имени всех простолюдинов нижних районов. — А? Серафина опешила. Услышав, что ей нужно выступать от лица других, она не удержалась и спросила: — Разве я не должна сначала спросить их мнение? — Нет, — сурово отрезала Марлина. — Ты просто должна это сделать, не считаясь с их мнением. Ответ Марлины заставил Серафину немедленно убрать ноги со стола. Она выпрямила спину, слегка подалась вперед и в шоке воскликнула: — Как это может сработать?! — Я здесь, чтобы помочь им, а не управлять ими! Даже если мы делаем это, мы должны хотя бы выслушать их мнение. «Почему? Причин слишком много... Чем больше ты печешься о мнении простолюдинов, тем слабее кажешься. Неужели у этих простолюдинов действительно хватит мужества объединиться и нанять «Палачей» для решения проблем в нижнем районе? И если у тебя не хватит решимости подавить их сопротивление, те, кто в верхнем районе, станут лишь более деспотичными. Почему ты не можешь этого понять?» «Сери, ты всё ещё такая... наивная». В душе Марлины поднялось чувство беспомощности. Мысль о том, что Серафина «помогает» стольким людям на своем пути, наполняла её глубоким страхом. Что стало с теми, кому помогла Серафина? Что стало с теми местами? Она могла лишь медленно и как можно яснее разложить всё по полочкам для Серафины. — Я... понимаю. Отчасти осознав, почему они не могут спрашивать мнения простолюдинов, Серафина слегка кивнула, но всё ещё чувствовала неудовлетворенность. — Разве нет способа получше? Они будут очень злы, если их вот так представят. — Не будут, — Марлина покачала головой. Люди здесь давно привыкли к правлению, или, вернее... к порабощению сверхъестественными существами. Они терпели всевозможные страдания, ожидая редких чудес и милостей от этих существ — будь то проявление каприза или искреннее желание спасти. Всего один раз мог изменить всю жизнь. Хотя Серафина всё еще крайне неохотно принимала это, она не нашла способа опровергнуть предложение Марлины и была вынуждена согласиться с большим неудовольствием. Ей не нравилась эта позиция и эта... ответственность. «Почему я должна идти на компромисс? Почему я не могу... просто смести все препятствия и избить этих ублюдков так, чтобы они больше не смели творить зло?» — не могла не думать Серафина. — Пока мы используем этот метод, чтобы зачистить нестабильные элементы в нижнем районе... — Погоди, если дело в том, чтобы разобраться с плохими парнями, я могу справиться сама. Прежде чем Марлина успела закончить, Серафина снова перебила её: — Нет нужды впутывать «Палачей»... Точно! Так не придется выставлять заказ от имени простолюдинов. В этот момент юная девушка не могла не почувствовать гордость за свое внезапное озарение. — ...Мисс Фенрир. Марлина чуть сильнее сжала свой блокнот, стараясь, чтобы голос оставался ровным и лишенным эмоций, когда она тихо спросила: — Как долго ты сможешь это делать? — ...А? — Как долго ты сможешь лично решать проблемы нижнего района Крепости Раздора и защищать живущих здесь простолюдинов? Юная девушка пристально посмотрела на сестру. Даже после долгих путешествий и сражений её лицо сохраняло чарующую красоту. Как бы долго ни длилась усталость, её кожа оставалась такой же нежной и сияющей, как всегда. Но Марлина? Из-за огромного объема работы в последнее время её глаза покраснели, а дорогой макияж едва скрывал темные круги под ними. Кожа приобрела слегка землистый оттенок. Марлина редко заботилась о своей внешности, но всегда следила за тем, чтобы не потерять самообладание перед Анселем. Несмотря на попытки скрыть усталость, незначительные физиологические изменения безмолвно говорили о хрупкости её существования. «Сери, как же я завидую твоей уверенности, когда ты говоришь... «Я могу решить всё за них».» Смертная девушка с опущенными глазами прошептала это про себя, в то время как вслух сказала Серафине: — Если ты намерена остаться в Крепости Раздора с этого момента, став правительницей нижнего района, то мне нечего сказать о твоем подходе «сделай всё сама». — Я... я конечно не хочу оставаться здесь! Серафина засуетилась: — Разве я не искала подходящего управляющего? С чего бы мне хотеть остаться здесь? — Тогда как долго, по-твоему, ты сможешь их защищать? — парировала Марлина. Серафина замолчала. После долгой паузы она устало ответила: — Значит, Марли, ты хочешь сказать, что если мы используем имена простолюдинов, чтобы нанять гильдию для борьбы с отбросами в нижнем районе, то в будущем, когда они столкнутся с бедой, простолюдины объединятся и найдут собственные решения... Так? Видя осторожные, но полные надежды глаза Серафины, Марлина мягко кивнула. — Да, это верный выбор. — Нет, это ложь. Ничего не изменится. Даже если мы используем имена простолюдинов, чтобы нанять гильдию для решения проблемы в этот раз, как только Серафина уедет, как только время медленно пройдет, всё вернется в исходное состояние. Ведомая Анселем, Марлина увидела истинную природу этого жалкого мира и знала, что ничего не изменится. Большинство авантюристов не станут искренне помогать простолюдинам, а простолюдины никогда не восстанут против сверхъестественных существ. Как только Серафина уйдет, пламя сопротивления погаснет, кипящее озеро вновь станет стоячей водой. Другой возможности нет. Если она и есть... то только на пути, который мистер Ансель полон решимости проложить, и который может привести к обнадеживающему будущему. Что касается того, почему ей пришлось лгать Серафине... Глядя на неё, Марлина знала, что та не оглянется на места, которые спасла, как только её миссия будет завершена. Иначе... она не оставалась бы такой наивной. Достаточно разумно решить проблему прямо сейчас. А что будет потом... Марлина посмотрела на свой блокнот, где она тщательно записала и обобщила гору проблем. «Ты помогаешь Сери только для того, чтобы выполнить задание мистера Анселя, намереваясь игнорировать продолжение их жалких жизней, Марлина?» Но что ты можешь сделать, Марлина? Ты не герой, способный прыгнуть вперед, чтобы спасти ребенка от несущейся кареты, и не силач, способный остановить её одним лишь усилием. Ты просто... сторонний наблюдатель, который не может ничего, кроме как ахнуть от шока. Поэтому, если ты должна что-то сделать... Незаметно тонкие пальцы девушки скомкали страницы блокнота, который она перелистывала. В её слегка опущенных глазах отразилось темное желание. «Ты должна... обрести силу». ---------- Том 3 Глава 590 Будучи внедренными агентами Революционной армии в Крепости Раздора, Костяной Клинок и Красный Ястреб затерялись среди толп авантюристов, сами участвуя в текущем отборочном турнире. — Этот Майло... — двое общались тайно. — Как думаешь, что происходит? — Скорее всего, это маскировка, чтобы сохранить статус-кво в Крепости Раздора. Костяной Клинок холодно уставился на молодого правителя Крепости Раздора, возвышавшегося над ними. — Они прекрасно знают, что Брайс Палмер Лео пока не может быть отозван. Развитие «Нового Мира» в Западных землях шло далеко не гладко. Девяносто пять процентов экстраординарных существ здесь были авантюристами, которых мало заботили идеи спасения, революции или свержения империи. Для гедонистичных авантюристов состояние империи не имело никакого отношения к их образу жизни. В глазах этих искателей удовольствий, независимо от состояния империи, их жизнь оставалась неизменной. Тем временем северные земли, колыбель Революционной армии, были охвачены хаосом после провозглашения независимости, что затрудняло отправку подкреплений в Западные земли. Тем не менее, Костяной Клинок и Красный Ястреб решили проникнуть в Крепость Раздора, вынашивая грандиозный план. — Они намеревались «взорвать» Крепость Раздора. Не в буквальном смысле, а спровоцировать масштабный переворот на территории Брайса Палмера Лео, этого сильного экстраординарного существа пятой ступени, вынудив его немедленно вернуться и выйти из войны между герцогом Фирманентом и герцогом Азурголдом. Битва между этими двумя герцогами достигла апогея. Если бы не стремление сохранить добычу — территорию и жителей, — экстраординарные существа пятой ступени давно бы спустились вниз, сражаясь до тех пор, пока мир не рухнул бы. Наемники, посланные герцогом Азурголдом, были самыми мерзкими существами. Хотя силы обоих герцогов сохраняли подобие сдержанности, эти наемники были подобны гиенам, не щадящим даже трупы... Зверства происходили ежедневно среди беженцев в захваченных городах. Ослабленная Революционная армия не могла остановить войну, но стремилась минимизировать потери. Даже если удавалось спасти хотя бы одного человека от жестокости наемников, это считалось стоящим делом. Вот почему Костяной Клинок и Красный Ястреб говорили: «Это лишь временная жертва», во время своих обсуждений в нижних районах. Для «Нового Мира» выбор всегда был невелик. Они давно привыкли жертвовать немногими ради спасения многих. Однако... из-за действий кое-кого они теперь не могли совершить даже эту ограниченную жертву. — Как готовятся Аридхилл и его группа? — спросил Костяной Клинок. Красный Ястреб заколебался. — Все они вступили в соревнование; не должно быть... никаких признаков подозрений. При этих словах выражение лица молодого человека помрачнело. — Если бы не эта женщина Фенрир, поднявшая такой шум, они бы идеально слились с толпой в нижних районах. Согласно первоначальному плану, после провокации хаоса в Нижних районах подкрепления Революционной армии должны были проникнуть в Крепость Раздора, затаившись в незаметных Нижних районах. Однако, неожиданно, женщина, известная как Фенрир Злой Волк, которая недавно прославилась, словно возникнув из ниоткуда, внезапно захватила контроль над всеми Нижними районами, установив строгие правила для всех экстраординарных существ. Чтобы создать переворот в Крепости Раздора, подкрепления Революционной армии, естественно, должны были быть грозными. Однако Фенрир также была силой, с которой приходилось считаться, и Революционная армия не хотела идти на такой риск. Могущественным личностям было трудно оставаться скрытыми в Верхних районах, особенно учитывая, что супруга Брайса Палмера Лео, Инотея, была одним из главных стражей Крепости Раздора. У Революционной армии не было уверенности в том, что они смогут оставаться скрытыми под бдительным оком Фенрир, не говоря уже о проверке Инотеи. Таким образом, они могли проникнуть в Крепость Раздора только в качестве участников отборочного турнира. Члены Легиона Свиста, оставленные охранять Крепость Раздора, не были дураками, особенно учитывая хитрого и неуловимого Майло среди них. Они, несомненно, были в состоянии повышенной готовности к любому, кто попытается вызвать хаос в отсутствие Брайса Палмера — не обязательно подозревая Революционную армию, но опасаясь других конкурентов, проводящих подобные мероприятия. Участие в турнире при намеренном занижении своих способностей вызвало бы подозрения Легиона Свиста; выкладывание на полную сделало бы их заметными конкурентами... Ни один из исходов не был благоприятным для планов тайного нападения Революционной армии. И все же у них не было выбора — у них никогда не было особого выбора. — На самом деле, был один потенциальный вариант: объединить усилия с кажущейся добросердечной мисс Фенрир. Однако после расследования её действий с момента появления в Западных землях все единогласно отвергли это предложение. Она могла быть доброй, но, несомненно, была способна довести ситуацию до наихудшего исхода. Иначе почему её прозвали Фенрир Злой Волк? Более того, её покровители, безусловно, были грозными. Присутствие Революционной армии здесь было ограниченным, но элитным. Однако во время расследования этой Фенрир они находили в основном косвенную информацию; любые прямые следы этой женщины, казалось... исчезали в воздухе, словно их никогда не существовало. Естественно, они не хотели сотрудничать с такой опасно непредсказуемой личностью, чьи глубины были непостижимы, а IQ казался сомнительным. — Как по-твоему... — в слегка гнетущей атмосфере Красный Ястреб не мог не спросить. — Тот, кто якобы убил Майло, может ли он сделать ход? В этих беспомощных, непредсказуемых обстоятельствах молодой «гений» команды, который ранее назначил награду за Майло, предложил абстрактную идею. — Назначить еще одну награду через Палачей, нацелившись на ключевого члена Легиона Свиста, в надежде отвлечь их внимание... Кто знает, может, какой-нибудь неизвестный авантюрист примет вызов? Это предложение можно было назвать «дебильным»; при нормальных обстоятельствах оно заслуживало бы дисциплинарного взыскания. Однако теперь перед ними стоял только один выбор: либо рискнуть разоблачением, участвуя в турнире под пристальным вниманием Легиона Свиста и оказавшись в центре внимания, либо... сотрудничать с этой по-настоящему дебильной Фенрир и позволить ей помочь скрыть основные силы Революционной армии. Столкнувшись с этими вариантами, Костяной Клинок неохотно решил назначить награду через Палачей. На следующий же день... он получил известие, что награда принята. Услышав замечание Красного Ястреба, Костяной Клинок замолчал, а затем несколько неловко произнес: — Раз он принял награду, он должен... сделать ход. — Но этот раз отличается от предыдущего. Он убил Майло без шума, и до сих пор неясно, действительно ли он его убил. В этот раз мы просим его действовать в определенные сроки. Хватит ли у него смелости сделать это — остается под вопросом. В конечном счете, всё сводилось к отсутствию уверенности в этом выборе. По мнению Костяного Клинка, назначение награды через Палачей ничем не отличалось от сотрудничества с Фенрир; оба действия были крайне рискованными, причем первое, возможно, было даже более рискованным. Его готовность пойти на это в значительной степени проистекала из чувства отвращения — отвращения к людям вроде Фенрир. Людям, которые верили, что могут спасти всех, но на самом деле делали только хуже. Самодовольные, высокомерные личности. В глазах Костяного Клинка Фенрир ничем не отличалась от Майло. ---------- Том 3 Глава 591 Разница была лишь в том, что Майло прекрасно осознавал свои действия, используя гражданских как пешки ради собственного развлечения, в то время как эта злая волчица пребывала в неведении. Она верила, что поступает правильно, но игнорировала последствия, не заботилась о будущем и стабильности, занимаясь так называемым «спасением», движимая лишь собственным чувством справедливости. В конечном счете, это было лишь удовлетворение её внутренней жажды праведности. Учитывая обстоятельства Фенрир, Костяной Клинок, как человек, возглавляющий подготовку к этой операции, предпочел бы пойти на риск и отвлечь внимание Легиона Свиста, чем пытаться договориться с Фенрир. Что касается того неизвестного авантюриста, они предположили, что этот человек, вероятно, враг Легиона Свиста и, как и они, ищет повод посеять хаос. К несчастью, вице-президент «Палачей» держал рот на замке, отказываясь раскрыть, кто принял заказ. У них не было возможности узнать больше, что могло бы принести хоть какое-то спокойствие. Тем не менее, они готовились к худшему сценарию. Костяной Клинок намеренно оставил следы, которые могли привести к ним. Если таинственный авантюрист окажется уловкой, если Легион Свиста ведет игру, если Майло действительно жив и всё это — ловушка, тогда… Костяной Клинок, Красный Ястреб и двое других менее значимых членов Революционной армии отвлекут внимание на себя, позволив их сильнейшим подкреплениям разжечь восстание в Крепости Раздора. Они могли пожертвовать другими, они могли пожертвовать собой. Точнее, именно готовность пожертвовать собой давала им холодную решимость жертвовать другими. — В любом случае, — спокойно сказал Костяной Клинок, — даже если мы окажемся в худшей из возможных ситуаций, Аридхилл всё равно сможет перевернуть Крепость Раздора вверх дном, хотя никто из нас уже не сможет отсюда выбраться. Условия победы заключались в том, чтобы не только дезорганизовать Крепость Раздора и вынудить Брайса Палмера Лео и его стаю гиен отступить с поля боя, но и обеспечить безопасный отход. Однако это не означало, что если они не смогут безопасно отступить, операция провалена. Это лишь разница между полной победой и пирровой. — …Итак, дорогие Нулевые Исследователи, Девятый турнир отбора в Крепости Раздора… начинается! После этого громкого объявления, сделанного Майло с высокой платформы, толпа взорвалась восторженным ревом. В море толкающихся тел можно было увидеть множество авантюристов, прыгающих в воздух — одни поднимались с помощью заклинаний левитации, другие использовали плечи товарищей как ступеньки, чтобы рвануть вперед. Это ознаменовало официальное начало первого этапа отборочного турнира. Легион Свиста отметил три стабильных прохода на территории герцога Азурголда, все из которых были тщательно изучены Легионом. Участники могли выбрать любые из этих врат Нулевых Исследователей, войти и найти жетоны, спрятанные Легионом Свиста. Первые 150 авантюристов, нашедших жетоны, получали право на проход дальше. В то же время соревнование транслировалось по всем городам в пределах владений герцога Азурголда. Изображение герцога даже проецировалось на самую высокую точку центральной смотровой площадки. Помимо зрителей, там было бесчисленное множество букмекеров и игроков… Вот почему Революционная армия стремилась избежать того, чтобы их сильнейший участник стал центром внимания, но планы никогда не поспевают за переменами. — Давненько я здесь не был; Крепость Раздора заметно похорошела. Сидя на самом высоком месте трибун, голограмма герцога Азурголда, подперев голову рукой, смотрела вниз на Майло с сардонической улыбкой: — Ты… хорошо поработал, заслуживаешь похвалы. Это многозначительное «ты» заставило тело Майло слегка дрогнуть, и он тут же почтительно склонил голову: — Всё это благодаря вашей безупречной стратегии и планированию; я лишь исполнитель и вносил незначительные коррективы. Герцог Азурголд от души рассмеялся: — Излишняя скромность ни к чему. Даже я с нетерпением жду каждого отборочного турнира. Вальяжно закинув ногу на ногу, он спросил: — Как в этот раз обстоят дела с букмекерскими ставками? — Продвижение фаворитов и сюжетная линия всего соревнования уже подготовлены, — уважительно ответил Майло, всё ещё не поднимая головы. — Согласно текущим пулам ставок, с учетом всего оборота и сумм, поставленных на коэффициенты, ваша общая прибыль составит… Он назвал ошеломляющую цифру, от которой улыбка герцога Азурголда стала еще сияющей, — число, которое повергло бы в шок любого авантюриста. Этот падкий до денег герцог с большим удовлетворением кивнул: — Примерно на десять процентов выше, чем я ожидал. Очень хорошо, очень хорошо… Отличная работа, Майло. Является ли отборочный турнир способом для экстраординарных существ выплеснуть свой дух соперничества? Развлекательным мероприятием для авантюристов? Возможно. Но в конечном счете, это лишь инструмент для зарабатывания денег. С самого первого турнира и по сей день каждый результат был сфальсифицирован. Огромные пулы ставок, аккумулирующие колоссальные богатства, — это просто деньги, переходящие из рук в руки. Ирония в том, что многие авантюристы искренне считают этот отборочный турнир шансом изменить свою судьбу… вызывая чувство дежавю. — Кстати говоря… Майло, — небрежно произнес герцог Азурголд, — ты знаешь, как дела у твоего брата на поле боя? Он связывался с тобой? Майло был ошеломлен, но быстро покачал головой: — Нет… нет, интенсивность войны между двумя герцогами слишком высока. У моего брата, вероятно, нет времени связываться со мной. — Вот как? Тогда мне есть что тебе сказать. Намо Азурголд усмехнулся: — Он добился выдающихся успехов на поле боя, принеся мне много чести. — П-правда? Это замечательно, Ваша Светлость… — Но по какой-то причине… Улыбка герцога Азурголда внезапно исчезла. — Он, кажется, слишком сблизился с Фирманентом. Он даже предлагает бесплатные тренировки по бою подчиненным Фирманента… У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет, Майло? Выражение лица Майло застыло, и когда его ужас достиг пика, лишив его возможности ответить герцогу, с площади внизу донесся хор вздохов. Инстинктивно он обернулся и увидел расчищенное пространство в центре площади, где в луже крови лежало обезглавленное тело, а молодой человек стоял… держа в руках отрубленную голову. Глухой стук. Когда Майло пришел в себя, он обнаружил, что лежит на земле, а его конечности ослабли. *** — Это поручение должно было быть выполнено в определенный срок… неужели нужно было выбирать именно сейчас? — Голос Равенны достиг ушей Анселя. — Ты просто обожаешь шум? Ансель остался бесстрастен, но в его голосе, обращенном к Равенне, прозвучало веселье: — Разве не ты жаловалась на шум? Что ж, теперь шума больше нет. Неся отрубленную голову, он шаг за шагом направился к толпе. Чем ближе он подходил, тем больше люди отступали, словно безумная акула, рассекающая бесконечную стаю рыб, оставляя за собой пустоту. — …Я правда не понимаю, что ты задумал. Ты ведь говорил, что просто выполняешь поручение? — У того, кто выдал поручение, есть скрытые мотивы. Естественно, у меня есть свои причины принять его, — неспешно ответил юный Гидрал, волоча свой темный клинок по земле. — К тому же, я действительно просто выполняю поручение, разве нет? — Сомневаюсь, что хоть один клиент захотел бы, чтобы ты передал эту огромную проблему… Ансель поднял руку и бросил отрубленную голову двум ошеломленным «обычным» авантюристам в толпе. — …вот так, на глазах у всех. — Ты права, Равенна, — с беззвучным смешком ответил Фауст, — но я никогда не считал себя прилежным авантюристом. — Верно, ты — законченный негодяй. Тем временем Костяной Клинок и Красный Ястреб, инстинктивно взглянув на голову, обменялись напряженными взглядами, читая мысли друг друга. Черт возьми, бежим! ---------- Том 3 Глава 592 В тот самый миг, когда Костяной Клинок и Красный Ястреб собрались бежать, с трибун донёсся яростный рёв. Среди оглушительного шума с трибун спрыгнула женщина со смуглой кожей и дикой аурой, рухнув с неба, словно метеор. Костяной Клинок и Красный Ястреб, обливаясь потом и разбегаясь в разные стороны, не нуждались в том, чтобы оглядываться: они прекрасно знали, кто это. Их тщательное изучение основных сил Легиона Свиста, расквартированных в Крепости Раздора, не прошло даром. Инотея Вака, заместитель Брайса Палмера Лео, второго человека в Легионе Свиста, опытная и грозная экстраординарная сущность четвёртой ступени, была главным препятствием на пути их миссии. Её появление было неизбежно. Если бы не тот непрофессиональный авантюрист, сунувший им в руки доказательство выполненного заказа, Костяной Клинок и Красный Ястреб, затерявшись среди множества других наёмников, вряд ли были бы обнаружены. Но, увы, сослагательного наклонения не существовало. Сверху обрушилось неистовое давление ветра; одни лишь порывы, вызванные её колоссальной физической мощью, заставили обоих почувствовать дыхание смерти. Тень конца снизошла с небес. Инотея, облачённая в кожаную броню, с яростным выражением лица, подобным охотящейся львице, спикировала вниз. Её рука, когтистая, как у зверя, вцепилась в голову Красного Ястреба. В этот миг мир Костяного Клинка словно замедлился. Время словно тянулось, когда он увидел, как шея Красного Ястреба неестественно выгнулась под углом почти в девяносто градусов. Затем дикая сила продолжила своё разрушительное действие, заставляя весь позвоночник согнуться и раздробиться. Хрупкое тело, не выдержав такой жестокости, взорвалось облаком кровавого тумана. С перебитым позвоночником тело Красного Ястреба обмякло, словно лапша, извиваясь волнами, а затем последовал оглушительный... — Хруст! Это был не взрыв, а звук плоти, впечатанной в землю и раздавленной колоссальной силой. Перед Инотеей зиял кратер, наполненный смесью крови и осколков костей. За его пределами нижняя половина Красного Ястреба всё ещё судорожно дёргалась. В этот, казалось бы, застывший момент Костяной Клинок поймал взгляд Красного Ястреба — взгляд, приказывающий бежать. Возможно, в тот миг он ещё лелеял мысли о контратаке, чтобы задержать Инотею, но эти мысли успели лишь возникнуть, прежде чем его верхняя часть тела была раздавлена одной рукой, оставив после себя лишь изувеченный труп. Когда Костяной Клинок пришёл в себя, Инотея уже перешагивала через тело Красного Ястреба, оставляя кровавые следы с каждым шагом, и медленно приближалась к нему. С каждым шагом гнетущая жажда убийства, давившая на плечи Костяного Клинка, усиливалась. Он не чувствовал страха, прекрасно осознавая свою судьбу. И всё же он медленно принял боевую стойку, из его суставов выдвинулись костяные лезвия, а выражение лица стало свирепым — он готовился к отчаянному бою. Бегство было невозможно, да он и не собирался бежать. Инотея явно намеревалась оставить его в живых, чтобы допросить о его происхождении и мотивах... и это давало Костяному Клинку шанс на манипуляцию. Он воспользуется этой возможностью, чтобы отвлечь внимание Инотеи и Легиона Свиста в другую сторону. Это был худший сценарий, к которому Костяной Клинок давно подготовился. Но когда он с рёвом бросился на Инотею, размахивая костяными лезвиями, в его сознании всплыло равнодушное лицо черноволосого юноши. Зачем он это делал? Почему Инотея не убила его первым... а вместо этого пришла убить нас? Смуглокожая женщина нанесла Костяному Клинку один удар, оставив его полуживым. С бесстрастным лицом она потащила Костяного Клинка к черноволосому юноше, стоявшему на открытом месте, и даже не подумала уйти. — Заприте его, вы и сами знаете, что делать, — бросила Инотея, швырнув Костяного Клинка, словно дохлую свинью, подоспевшим авантюристам Легиона Свиста. Затем она повернулась к безумцу, который осмелился в это время и в этом месте, на глазах у бесчисленных авантюристов и даже в прямой трансляции, убить ключевого члена Легиона Свиста, расквартированного здесь. И этот безумец смотрел прямо на неё. Чёрный клинок в его руке слегка коснулся земли; оружие, казалось, было проклято каким-то ужасным заклятием, излучая адское чёрное сияние под лучами солнца. — Хочешь попробовать? — Авантюрист слегка приподнял подбородок. — Или, может быть... — Он перевёл взгляд на фантом в самой высокой точке трибун. — Ты планируешь вызвать подкрепление? Все присутствующие знали, кто этот фантом. Герцог Азурголд, правитель четверти Западных земель, самый выдающийся купец Империи, прирождённый спекулянт и законченный гедонист... Намо Азурголд. Этот авантюрист осмелился бросить прямой вызов Герцогу! — Он... он Фауст! — раздался в толпе голос, полный недоверчивого шока. — Фауст? Настоящий? — В последнее время ходили слухи об активном Фаусте... но разве не говорили, что это подделка, которая берётся только за заказы простолюдинов и не обладает реальными навыками? — Чушь! Сила этого парня нечеловеческая! Я видел, как он убил экстраординарную сущность третьей ступени одним лишь взглядом! — Но почему Фауст работал бы на простолюдинов в Крепости Раздора? — Кто, кроме Фауста, осмелился бы бросить вызов Герцогу? Всё усиливающийся шум достиг ушей Герцога Азурголда, вызвав лёгкое изменение в выражении его лица. — Фауст... — пробормотал он, вспоминая многозначительные сведения от Лорда Гидрала. «Он победил дьявола и вернётся, подобно пылающему солнцу». Пылающее солнце... возвращается? Герцог Азурголд дёрнул уголком рта, подавляя улыбку. Имя Фауста имело в Западных землях такой вес, который чужакам было трудно постичь. Он был первым авантюристом без какой-либо поддержки, который смог противостоять Герцогу Виверну и отступить невредимым. Авантюристы превыше всего ценили свободу, но в конечном счёте над ними всегда довлели четыре могущественных Герцога. Мужество и сила, необходимые для битвы с Герцогом, были мечтой, к которой стремился каждый авантюрист, что делало Фауста легендой. Более того... Герцог Виверн был бесспорно сильнейшим в Западных землях по чистой боевой мощи и являлся одним из главных претендентов на первенство во всей Империи. Монстр, осмелившийся три года назад бросить вызов столь грозной фигуре, легенда, человек, которого Лорд Гидрал назвал «возвращающимся, подобно пылающему солнцу», не мог быть тем, кто прячется в Крепости Раздора, выполняя поручения простолюдинов и привлекая к себе внимание столь нелепым образом. Настоящий Фауст... вернувшись, должен был, как и пророчествовал Лорд Гидрал, ворваться в Долину Опустошенного Дракона и испепелить Виверна и его проклятых рептилий с яростью пылающего солнца! ---------- Том 3 Глава 593 Герцог Азурголд был прекрасно осведомлен об этом Фаусте. Как только Майло обнаружил присутствие столь необычного Фауста, он сразу всё понял. Получив разведданные от Анселя, он был заинтересован в появлении Фауста больше, чем кто-либо другой, и в то же время… он лучше всех понимал истинную природу «Фаустов», которые в последнее время всё чаще появлялись в Западных землях. — Потому что это были приманки, которые он тайно пустил в ход. Хотя этот Фауст действовал не по его приказу, он определенно не мог быть настоящим… Тогда кого он представлял? Или же он был просто ярым поклонником Фауста? А кроме того… Наблюдая за противостоянием Фауста и Инотеи, герцог Азурголд медленно расплылся в улыбке. Похоже, смерть Майло была тесно связана с этим господином Фаустом. Хм, неужели он намеревался контролировать Крепость Раздора с помощью фальшивого Майло? Контролировать Крепость Раздора… Ха-ха-ха. Настоящий Фауст никогда не стал бы утруждать себя контролем над городом, управляемым авантюристами, и уж точно не таким окольным, скрытным путем. Нужен ли был настоящему Фаусту поддельный Майло, чтобы тайно управлять Крепостью Раздора? Если бы этот Фауст был подлинным, герцог Азурголд без колебаний передал бы ему этот город… при условии, что они смогли бы прийти к некоторым незначительным соглашениям. Сила, способная соперничать с герцогом Виверном, была абсолютной и высшей властью. Фаусту не понадобились бы бессмысленные интриги, чтобы манипулировать подобными делами. — Сторона, с которой можно договориться… определенно, — внезапно пробормотал герцог Азурголд. Он был самым выдающимся купцом Империи, а его лучшим товаром были сверхъестественные существа. Намо Азурголд гордился тем, что понимал сверхъестественных существ лучше, чем кто-либо другой. У этих людей не было истинной веры или преданности; если они и проявлялись, значит, цена была недостаточно высока или силы для их убеждения было недостаточно. А у герцога Азурголда не было недостатка ни в том, ни в другом. Независимо от того, какая фракция послала этого Фауста мутить воду в Западных землях, если он сможет переманить его на свою сторону… — Майло, — тень герцога на троне тихо усмехнулась. — Ты слышал, что я только что сказал? Тело Майло задрожало. Он низко поклонился, его голос дрожал: — Я… я ясно вас услышал, Ваша Светлость. — Хорошо, — задумчиво произнес герцог Азурголд, подперев лицо рукой. — Даже к лучшему, что твой брат питал неуместные мысли. Этот Фауст кажется весьма подходящим, что ж… Напротив Фауста Инотея выглядела несколько… нерешительной? Её свирепый и жестокий нрав был очевиден, ведь погибший был человеком, расквартированным в Крепости Раздора и отвечавшим в основном за сбор разведданных о сверхъестественных существах — той самой цели Революционной армии. И всё же, несмотря на свою дикую демонстрацию силы, Инотея, будучи на данный момент сильнейшей в Крепости Раздора, не сделала ни шагу к Фаусту, выглядя при этом несколько… комично. — Нечего сказать? Фауст слегка нахмурился, теряя терпение. — Если нет, тогда проваливай. Столь высокомерные слова вызвали новый вздох у толпы. Те, кто жил в Крепости Раздора, прекрасно знали о безжалостных методах Инотеи. Любой, кто осмеливался говорить с ней в подобном тоне, обычно заканчивал как кровавое пятно на земле. Мужчина, с клинком на поясе, даже не взглянул на Инотею, разворачиваясь, чтобы уйти. Львица, чья грудь вздымалась, кровь кипела, а смуглая кожа залилась темно-красным румянцем, впилась взглядом в спину Фауста. В её глазах мелькнула решительная злоба, и в одно мгновение её фигура превратилась в громоподобную вспышку дневного света, разрывая трещину в земле, когда она бросилась на спину Фауста, подобно охотящемуся тигру. Воительница со свирепостью зверя, её аура и манера поведения были поистине устрашающими. Однако, если говорить о «звере»… Лорд-авантюрист Фауст лично обучил существо, которое было еще более звероподобным, чем любой зверь. В искусстве приручения диких существ у него был богатый опыт. Не поворачивая головы, черный клинок на его поясе мгновенно превратился из компактного меча в цепной клинок. Подобно костям змеи, бесчисленные острые лезвия вырвались из скелета меча. Инотея, бросившаяся на Фауста, была поглощена этим вихрем черных лезвий. В мгновение ока бескровные лезвия вернулись на раму меча, словно ничего и не произошло. Инотея, атаковавшая с силой грома, чья мощная и гибкая фигура была полна энергии, внезапно словно столкнулась с невидимой мягкой стеной, постепенно замедляясь до полной остановки. По мере того как её движения становились вялыми, шаги — неуверенными и шаткими. И всё же выражение лица Инотеи оставалось исполненным яростной решимости, она, казалось, не осознавала изменений, происходящих с её телом. Под испуганными взглядами зевак её ноги наконец подкосились, и она рухнула на землю. Женщина с недоумением посмотрела на свои дрожащие руки, её глаза внезапно уловили зияющую красную рану. Затем еще одну, и еще, десятки… сотни, даже тысячи порезов! Пфф—! Кожа и доспехи Инотеи разлетелись в клочья, и из густой сети порезов её кровь, подгоняемая яростной силой, бурлящей в ней, хлынула наружу, словно вода из насоса! Под этим натиском тысячи порезов некогда жестокая женщина, только что безжалостно перебившая членов Революционной армии, превратилась в фонтан крови, рухнув с глухим стуком. Виновник этой бойни уже исчез без следа. *** — Ты нагло перебил членов Легиона Свиста, превратил ту женщину в содранный труп и спровоцировал герцога Азурголда… Пройдет совсем немного времени, и весь Западный край узнает тебя как Фауста, — сказала Равенна, скрестив руки на груди и нахмурившись. — И что ты планируешь делать дальше? — То, что все знают, что я Фауст, еще не означает, что все верят, будто я — Фауст, Венна, — Ансель задумчиво постучал по рукояти меча. — В этом мире всегда много умников, не так ли? — Умников… Равенна, хорошо знакомая с методами Анселя, слегка закатила глаза. — Ты имеешь в виду тех, чьи мысли и действия находятся под твоим контролем? Юный Гидрал не смог сдержать смех при виде глубоко укоренившегося раздражения в её тоне. — Похоже, наша дорогая мисс Равенна говорит, основываясь на собственном опыте. В ответ она пнула Анселя босой, снежно-белой ступней в бок лица. — Итак… — она убрала ногу и сделала паузу. — Кто на этот раз? Какой самоуверенный «умник» думает именно то, что ты хочешь, чтобы он думал? — Разве это не очевидно? — Герцог Азурголд? И что ты хочешь, чтобы он думал? Ансель улыбнулся. — Как ты думаешь, какой человек Фауст? — …Откуда мне знать? — Равенна слегка нахмурилась. — Ты не особо брал меня с собой в свои приключения. — Ну, а как ты думаешь, знают ли они, какой человек Фауст? — … Равенна, поняв всё без лишних слов, произнесла: — Как бы они на это ни смотрели, какой человек Фауст… в конечном счете, решать тебе. Понимаю. Ансель склонил голову и улыбнулся Равенне, протягивая руку. — Главный враг умников — это… — Высокомерие, — хором ответили они. Их руки встретились в легком хлопке, оба произнесли это слово в идеальном унисоне. Постигнув замысел Анселя, Равенна почувствовала еще большее замешательство. — Но какой смысл создавать Фауста… в глазах герцога Азурголда? — Ну, целей много, но самая важная сейчас — не та, которую должен достичь я. — …Что ты имеешь в виду? На этот раз Ансель не ответил на вопрос Равенны. Вместо этого он посмотрел вдаль, в сторону нижнего города. Марлина, я подготовил для тебя сцену. С сердцем, полным невысказанных мыслей, трансформирующийся змей опустил глаза и прошептал про себя: «Не разочаруй меня снова». ---------- Том 3 Глава 594 Для большинства людей работа — это не столько вопрос собственных способностей, сколько компетентности и характера начальника. Работая под началом хорошего босса, даже при ограниченных навыках, вряд ли столкнешься с плохим опытом; напротив, под началом ужасного руководителя даже самые способные люди найдут этот опыт… неописуемым. В таверне, пропахшей смесью нечистот и дешевого эля, Марлина наблюдала за тем, как отчитывают неуклюжего официанта, и тяжело вздохнула, потирая виски: — Осталось две партии… куда их пристроить? Рабов, спасенных Серафиной и Равенной, можно было вернуть к их прежней жизни, если они были родом из Крепости Раздора. Но многих других Пятнистая Змея похитила из иных мест, намереваясь продать здесь. У этих людей не было средств, чтобы вернуться домой, поэтому Марлина искала для них способ… если не процветать, то хотя бы выжить. Но всё оказалось не так просто. Лишь немногие обладали навыками, позволявшими найти достойную работу, большинству же не хватало даже элементарных способностей. Некоторые рабы были настолько сломлены, что годились лишь на роль прислуги. Марлина могла лишь временно пристроить их в сферу обслуживания или на низкоквалифицированный труд. Вопрос не только в том, хотели ли они или могли работать, — куда сложнее было найти работодателей, готовых их принять. Более того… Марлина молча вздохнула, глядя, как хозяин таверны отчитывает официанта. Более того, узнав об этом, Серафина настояла, чтобы Марлина нашла для этих рабов надежных и добросердечных работодателей. Никакого жестокого обращения. Причина была проста: она не хотела, чтобы эти невинные жертвы похищения пострадали снова. Позиция Серафины была благородной, но на практике… какая польза от этой праведности? Могли ли её честность и доброта изменить хаотичную, мрачную реальность нижних районов Крепости Раздора? Найти работодателей, готовых принять этих рабов, было уже непросто, а добавить к этому условие надежности и доброты? — Если бы Сери узнала, что я втихую снизила планку, она была бы в ярости. Стройная искательница приключений в берете пробралась сквозь толпу, толкнула дверь и вышла на пропитанную маслом, грязную землю, привычную для нижнего района. Дойдя до края улицы, Марлина оперлась на перила. Её лицо выражало сложную гамму чувств, пока она смотрела на проекции, транслируемые в центральный полый цилиндр нижнего района. Она не злилась на чрезмерно жесткое чувство справедливости Серафины. Напротив, ей повезло, что её сестра — экстраординарное существо с таким редким и уникальным характером. Марлина хорошо понимала, что «справедливость» Серафины — это не просто красивые слова; она действительно действовала согласно своим убеждениям, расправляясь с угнетателями там, где они встречались, а теперь училась заботиться о том, чтобы те, кого она освободила, могли стоять на ногах после того, как она уйдет. Однако это лишь доказывало, что Серафина обладала чистой волей и невероятной способностью к действию. Это вовсе не означало, что её путь был верным. — Морально это может быть абсолютно правильно, но влияние морали в этом мире, честно говоря, ограничено. Продолжая идти по этому пути, Сери лишь всё больше будет запутываться в сетях проблем. С того дня, как Марлина взяла на себя дела нижнего района, она досконально изучила ситуацию. Разгул преступности, хаос, прибежище для мерзости и злодеев… Крепость Раздора не собиралась наводить здесь порядок. Для экстраординарных существ это место было лишь мрачной игровой площадкой. Изменить его в таких условиях казалось несбыточной мечтой. Но… шанс всё же был. Марлина сжала перила и медленно выдохнула. — Майло больше не Майло. Если всё провернуть правильно… возможно, удастся сделать так, чтобы Сери уехала довольной, прежде чем мистер Ансель покинет Крепость Раздора. Когда Ансель без усилий снес голову Майло, в голове Марлины внезапно кристаллизовалась мысль. Если она могла контролировать Королеву Пчел от имени Фауста, почему бы не попытаться взять под контроль Легион Свиста напрямую от его же имени? Раз уж Брайс Палмер Лео увел значительную часть элиты Легиона Свиста, чтобы превратить их в боевых псов, разве это не идеальная возможность для манипуляций? Поэтому, в присутствии Анселя, Марлина убедительно переговорила с хорошо осведомленным секретарем Майло. Проще говоря: если подчинишься, возможно, умрешь когда-нибудь; если нет — Инотея узнает, и ты умрешь немедленно. Конечно, не обошлось и без искушений. Секретарь, выдававший себя за Майло, естественно, пользовался бы всеми привилегиями своего господина… но этот секретарь явно больше ценил свою жизнь. Что касается Инотеи, ситуация была еще проще. Идея Марлины не была сиюминутным порывом; она никогда не затевала ничего без твердого основания — это был стиль Серафины. Информация, предоставленная Королевой Пчел, гласила, что Инотея была… еще одной беспокойной и безжалостной особой. Она вступила в Легион Свиста, стала супругой Брайса Палмера Лео и неуклонно поднималась до должности заместителя, движимая жаждой большей власти и авторитета. Она олицетворяла собой традиционного экстраординарного существа, постоянно стремящегося к возвышению. Поэтому Марлина была уверена, что сможет убедить Инотею. Процесс… ну, был очень похож на подчинение Королевы Пчел, за исключением того, что Инотея, в отличие от сразу сдавшейся Королевы Пчел, питала сомнения относительно Анселя — или, вернее, способностей «Фауста». Она согласилась сотрудничать на данный момент, но была полна решимости найти возможность оценить истинную силу Анселя. Единственной серьезной проблемой был герцог Азурголд. Этот старый лис с большой вероятностью мог раскрыть правду о Майло, и если это произойдет, справиться с последствиями будет непросто. Хотя Марлина и приняла меры, они были далеки от совершенства. Более того, сама Инотея… была нестабильным фактором. Пока Майло занимался администрацией, авантюристы мало обращали внимания на такие вещи, но Легион Свиста всё еще подчинялся Инотее. Убедить её в превосходстве Анселя было необходимо для получения полного контроля над Крепостью Раздора. Но как…? Опершись на перила, Марлина размышляла об этом, рассеянно глядя на огромный проекционный экран. Даже жители нижних районов имели право смотреть турнир отбора. Такие места, как бары, которые естественным образом собирали толпы, и центральный полый цилиндр нижнего района транслировали матчи, внушая трепет и благоговение… перед экстраординарными существами среди простого люда. У Майло был талант к этому — несмотря на ужасные условия, жители нижнего района никогда не помышляли о том, чтобы покинуть Крепость Раздора. Они презирали жизнь в нижнем районе, но не хотели уходить. Если правильно использовать это противоречие, оно могло стать мощным инструментом… а?! Пока Марлина размышляла над стратегиями Майло, изображение на огромном экране внезапно сменилось. Выражение задумчивости на её лице сменилось шоком, а затем — ошеломленным оцепенением. Фауст, который только что публично обезглавил человека, небрежно бросил голову двум другим, расчленил Инотею, даже не пошевелив пальцем, и даже… осмелился бросить вызов герцогу Азурголду, после чего ушел невредимым. ---------- Том 3 Глава 595 Следуя приказу Анселя помогать Серафине, Марлина постоянно размышляла о том, как продолжить служить ему, но не связывалась с ним и не знала о его следующих шагах. Поэтому она понятия не имела, что он устроит такой переполох в начале Турнира отбора. Почему Лорд Ансель внезапно убил кого-то? Кто те двое, которых убила Инотея? Почему герцог Азурголд остался равнодушен к провокации Лорда Анселя? Провокация… Лорд Ансель… Фауст… В это мгновение все проблемы и сомнения, терзавшие Марлину, развеялись, словно пыль под ударом молнии. — Инотея не должна была попасться, но теперь-то она точно поймет. — Герцог Азурголд… герцог Азурголд… даже если он узнает правду о Майло, пока он знает, что Майло контролирует Лорд Ансель, он может не вмешаться. Он делец, и между Фаустом и ним нет вражды. Его первой реакцией, несомненно, будет желание вести дела с Фаустом. — Значит, провокация Лорда Анселя — это прощупывание… нет, это намек! Это сигнал. Так герцог Азурголд не станет вмешиваться в дела Крепости Раздора, и Лорд Ансель сможет без усилий взять её под полный контроль. Хотя ей всё еще не хватало информации, чтобы полностью раскрыть истину, догадки Марлины были по большей части верны. Её тонкое лицо, слегка осунувшееся от усталости, залил неестественный румянец. Девушка сжала грудь, пытаясь успокоить эмоции, и часто задышала. — Лорд Ансель сможет… сможет… Её голос постепенно затих. — Нет… нет, это не Лорд Ансель. Маргарет так сильно вцепилась в перила, что вздулись вены, а руки задрожали. Но эта потеря контроля была вызвана не страхом или паникой, а… необузданным волнением. Её глаза, поразительно похожие на глаза Серафины, но лишенные всякой дикости, мерцали жутким, призрачным светом. — Это… я. Дрожащим голосом Марлина едва слышно произнесла эти два слова. — Авантюрист Фауст не заинтересован в управлении этим городом, значит, истинный правитель Крепости Раздора — его слуга, это я… это Марлина, это я… Маргарет! Конечности Марлины ослабели — не из-за власти, которую она теперь обрела, а из-за… усилий Лорда Анселя, из-за доверия Лорда Анселя. Неужели Лорд Ансель сделал всё это ради меня? Девушка тяжело оперлась на перила, чтобы не рухнуть. Она продолжала судорожно дышать, глядя на удаляющуюся фигуру на экране. Через несколько секунд оцепенения её глаза постепенно вернули свою обычную ясность и спокойствие. …Нет, не передумывай, Марлина. Лорд Ансель сделал всё это, но не обязательно только ради тебя. Подумай… подумай, если бы тебя здесь не было, сделал бы Лорд Ансель это? Если бы сделал, то цель — Девушке, которая только что витала в облаках сладких фантазий, не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Она почувствовала холод перил под ладонью, и в её прекрасных глазах промелькнула ледяная решимость, которую она сама не заметила. — Шейдуэлл. Марлина тихо прошептала: — Даже без меня у Лорда Анселя были бы причины поступить так. Возможно, не таким образом, но Лорд Ансель наверняка создал бы возможность, любыми средствами, позволить Шейдуэллу тайно доминировать в Крепости Раздора. С растущей ясностью девушка подняла голову. На экране авантюристы спешили к трем воротам лабиринта, но её глаза видели совсем иную картину. — Лорд Ансель намеревался контролировать Крепость Раздора с самого начала. В своих поисках Эворы он также планирует преобразить Запад. Это место — оплот Лорда Анселя… оплот Фауста. — Если бы меня здесь не было, Лорд Ансель позволил бы Шейдуэллу незаметно взять всё под контроль. Но из-за моего присутствия… Лорд Ансель решил изменить подход. Хотя это было не совсем из-за неё, сам факт того, что Лорд Ансель был готов изменить свои планы из-за её присутствия, глубоко тронул Марлину. Неужели я что-то значу в сердце Лорда Анселя… может, совсем немного? Пока Марлина предавалась этим мыслям, ледяное присутствие за спиной прервало её раздумья. Девушка немедленно обернулась и увидела высокую стройную фигуру, стоящую посреди улицы. — Мисс… — Марлина тихо выдохнула. — Вы нашли время, чтобы разыскать меня. Она воздержалась от того, чтобы назвать Нерилию по имени на оживленной улице, но та, казалось, не обратила внимания, словно прохожие её не видели и не слышали слов Марлины. — Лорд Ансель велел мне не вмешиваться в ваши дела. Нерилия скользнула вперед, её фигура казалась призрачной, позволяя людям проходить сквозь неё, в то время как её холодный, безразличный голос достиг ушей Марлины, не привлекая ничьего внимания. — Но, учитывая сегодняшние действия Лорда Анселя, я считаю необходимым дать вам предупреждение, чтобы предотвратить любые неуместные мысли. Марлина слегка склонила голову: — Вы имеете в виду… мысль о том, что Лорд Ансель сделал всё это только ради меня, — так? Под на мгновение замершим взглядом Нерилии девушка спокойно улыбнулась: — Я не настолько самонадеянна, Леди Нерилия. Поняв, что Нерилия, должно быть, использовала какое-то заклинание, она заговорила более прямо. После короткого молчания Нерилия слегка кивнула: — Действительно, ты не из тех, кто лишен самосознания. — Так что же вы хотите мне сказать, Леди Нерилия? Эта женщина, которая, казалось, вечно жила в тенях, словно призрак, долго смотрела на Марлину, прежде чем безразлично произнести: — Ты думаешь, что сможешь контролировать Крепость Раздора? — Значит, вот в чем вопрос. Улыбка девушки стала еще сияющей: — Не беспокойтесь, Леди Нерилия. Я уверена, что справлюсь с такой пустяковой задачей. — Пустяковой? Похоже, ты с трудом справляешься даже с управлением нижним районом. — О? Так вы уверены, что выполните его задание, не нарушив волю мисс Серафины? — … После еще одного момента молчания Нерилия холодно ответила: — Тебе также следует знать, что это задание должен был выполнить Шейдуэлл. — И? — мягко ответила Марлина. — Вы планируете отобрать у меня контроль над Крепости Раздора? Как вы собираетесь это сделать? — Убив Майло и Инотею? Вы решите конфликт между Шейдуэллом и мной ценой срыва планов Лорда Анселя? Вы бы этого не сделали… Ах, я оговорилась. В глазах вас и Шейдуэлла я, вероятно, даже не квалифицирована для того, чтобы конфликтовать с вами. ---------- Том 3 Глава 596 Сложив руки на груди, Марлина, хоть и одетая в простую одежду авантюриста, сохраняла вид безмятежной элегантности, слегка прищурив глаза. — Ты ведь действуешь по собственной воле, служа мистеру Анселю, не так ли? Не дожидаясь ответа Нерилии, Марлина продолжила: — Итак, как я угрожала Майло и Инотее, попытаешься ли ты переманить их на сторону Шейдуэлла? Но как Маргарет я могу использовать имя Фауста как рычаг. А на кого можешь положиться ты, будучи частью Шейдуэлла? Она слегка наклонила голову и улыбнулась: — Организация, что ходит во тьме, никому не известная... ты собираешься вербовать их от имени мистера Анселя? — Ах... сила, демонстрация силы — это тоже вариант, но Инотея ведь уже испытала на себе куда более ужасающую мощь, не так ли? В глазах Марлины вспыхнул темный огонек, она сделала шаг вперед, и её тон, её манера держаться невольно наполнились врожденной... холодной и подавляющей силой. — Или члены Шейдуэлла верят, что могут сравниться с мощью мистера Анселя? — Ты... Эта девушка, обычно мягкая и безмятежная, никогда не проявлявшая холодности в отчетах и казавшаяся покорной, словно ягненок, сейчас своим поведением на мгновение лишила Нерилию дара речи. — ...Хех. — После короткой паузы Нерилия усмехнулась, её темные губы слегка изогнулись. — Ты повзрослела, Марлина. — Людям свойственно расти. Марлина улыбнулась: — У тебя есть что еще сказать? В следующее мгновение её внезапно дернуло вверх. Призрачная фигура Нерилии мгновенно оказалась перед Марлиной, её тонкие пальцы сомкнулись на горле девушки, отрывая её от земли. Однако в действиях Нерилии не было злобы; она лишь на мгновение сжала шею Марлины, не причиняя боли, а затем снова опустила её на пол. К тому времени, как Марлина пришла в себя, она уже стояла на земле. Инстинктивно коснувшись шеи, Марлина холодно произнесла: — Что это значит, леди Нерилия? — Я показывала тебе то, что тебе нужно. — ... На этот раз замолчала Марлина. Сила. Власть. — Ты права, Марлина, — откровенно признала Нерилия. — На данный момент Шейдуэлл не может и не намерен напрямую отбирать у тебя контроль над Крепостью Раздора, но мне всё равно нужно, чтобы ты передала её. — Ты, кажется, зациклена на этом, — заметила Марлина. — Крепость Раздора настолько важна? К удивлению Марлины, ответ Нерилии оказался совершенно неожиданным. — Дело не в Крепости Раздора. Дело в тебе. Высокая, стройная женщина взглянула на Марлину: — Лорд Ансель никогда не оказывал ни одному смертному такого расположения, как тебе. Я не могу измерить пределы твоих способностей, но, основываясь на доверии, которое мистер Ансель оказал тебе, я могу сделать вывод, что ты обладаешь экстраординарным потенциалом. — Твоя оценка льстит мне. — Я лишь констатирую факты. Нерилия спокойно продолжила: — С поддержкой мистера Анселя и Крепостью Раздора в качестве базы ты могла бы выстроить обширную сеть, распространяющуюся вовне. Учитывая доверие мистера Анселя к тебе, ты действительно кажешься способной создать здесь такую сеть. — Но наличие способностей не означает, что ты сделаешь правильный выбор. Марлина дернула уголком рта, удивленная тем, что оценка, которую она сама применяла к Серафине, теперь была использована против неё. — Значит, после всего сказанного ты всё еще придерживаешься своей теории? — Девушка взглянула на холодное лицо Нерилии. — Я не приношу пользы мистеру Анселю, верно? Даже если у меня есть способности. — ...Нет. Ответ Нерилии снова привел Марлину в замешательство. — Раньше это действительно было так, но теперь у меня другие соображения. Она протянула руку к Марлине: — Вступай в Шейдуэлл, и мы направим тебя на путь, где ты сможешь по-настоящему помочь Лорду Анселю. Марлина на мгновение опешила, а затем расхохоталась: — Не можешь взять под контроль Крепость Раздора, поэтому теперь хочешь забрать меня? — Контроль над Крепостью Раздора не имеет значения; мне нужна ты. Серьезность Нерилии заставила улыбку Марлины слегка угаснуть. Она долго смотрела на Нерилию, а затем с некоторым недоумением спросила: — Это... спонтанное решение? — Спонтанное решение. — Понимаю... Девушка на мгновение задумалась, затем покачала головой и отказалась: — Простите, леди Нерилия, но я не считаю свой путь неверным, и не думаю... что путь Шейдуэлла — единственный верный. Она уже видела путь, по которому шел Ансель — трудный, величественный, пылающий путь, подобный чуду солнца. Марлина была свидетельницей того, как Ансель с радостью и легкостью выполнял задачи, его притворного равнодушия и даже суровой холодности, при том, что он всегда искренне исполнял просьбы простых людей... Ансель изменился, освободившись от давления, о котором Марлина даже не подозревала. Он начал видеть мир иначе и хотел изменить его, хотел... стать солнцем. Поэтому она хотела быть той, кто гонится за солнцем, кто купается в его свете, а не той, кто живет в тени. Сад был её настоящим домом, где её таланты могли быть полностью реализованы, где её сила... могла быть полностью посвящена Анселю. Получив отказ, Нерилия на этот раз не выказала того презрения или насмешки, что были у часовой башни. Она лишь слегка кивнула и спокойно сказала: — Хорошо, рано или поздно ты поймешь. Но пока ты остаешься противником Шейдуэлла, и мы всё равно будем пытаться помешать тебе, не нанося вреда интересам Лорда Анселя. Женщина протянула руку к шее Марлины, но не применила силу, лишь мягко коснулась её. — Помнишь, что я сказала тебе ранее? — ...То, что мне нужно. Дыхание Марлины стало немного неровным, она посмотрела прямо в глаза Нерилии и прошептала: — Сила. — Прекрати свои попытки сейчас и довольствуйся выполнением самых простых секретарских обязанностей рядом с Лордом Анселем, — Нерилия убрала руку, произнеся слова, которые впервые по-настоящему тронули Марлину: — После экспедиции в Западные земли Шейдуэлл предоставит тебе метод достижения статуса сверхъестественного существа. Эффект превосходит Воду Искупления, и хотя достичь его непросто, ты того стоишь. Марлина хранила молчание, в то время как Нерилия, невозмутимая, терпеливо ждала её ответа. ---------- Том 3 Глава 597 «Значит… я и вправду жалка», — тихо вздохнула Марлина. «Даже приложив все усилия, даже с помощью мистера Анселя, одно лишь предложение таких условий заставляет мое сердце дрогнуть… Если бы другого выбора не было, я бы согласилась, даже если бы это означало превратить все мои труды в пепел». Она посмотрела на Нерилию и мягко произнесла: — Я глубоко признательна вам за то, что вы так высоко цените кого-то вроде меня, столь непохожую на вас, леди Нерилия. Предложение Нерилии, по сути, было для Марлины авантюрой. Если бы Марлина смогла в столь неопределенных обстоятельствах создать обширную сеть влияния на Западных землях, используя лишь имя «Фауст», что позволило бы Анселю легко проводить изменения, — такого достижения хватило бы, чтобы попросить у него способ обрести экстраординарный статус. Но так ли легко этого добиться? Продолжит ли Ансель оказывать столь важную поддержку, как сегодня? Всё оставалось неопределенным. Однако Нерилия предложила Марлине более надежный путь. Отказавшись от нынешних усилий, она могла бы получить экстраординарный статус. Если бы это было единственной целью Марлины, то отступление сейчас было бы очевидно лучшим выбором. Ансель, возможно, и разочаровался бы в отступлении Марлины, но он никогда не был тем лидером, который бросает людей из-за одного разочарования. Обладая квалификацией экстраординарного существа, Марлина своими способностями и талантами наверняка смогла бы вернуть его расположение в будущем. И… — Я знаю, что та кошка Райн из Сада, несомненно, предложит вам те же условия. Это был последний козырь Нерилии, призванный предотвратить возвышение Марлины, и она продумала его до мелочей: — И догадаться, чего она требует, нетрудно. Мисс Серафина сейчас «в заточении». Если вы поможете мисс Серафине сбежать, стабилизируете её положение после этого и продолжите противостоять нам, она наверняка будет готова даровать вам способ возвыситься до экстраординарного статуса. Однако… Женщина подалась вперед, вглядываясь в глаза Марлины: — Марлина, вы, которая ни при каких обстоятельствах не желает полагаться на мисс Серафину и не надеется получить преимущество благодаря её присутствию… хватит ли у вас решимости использовать её как ступеньку, чтобы подняться выше? *** Марлина молча смотрела на Нерилию, но как раз когда она собиралась ответить, издалека донесся восторженный крик: — Марли, э-э… Маргарет! Почему ты так долго? У меня внезапно возникла блестящая иде… хм? Высокая, оживленная девушка, которая радостно неслась вперед, заставляя прохожих в ужасе разбегаться, постепенно замедлила шаг. — Эй, ты. Мисс Фенрир, известная и внушающая страх как Злой Волк, слегка прищурилась, приближаясь к Нерилии шаг за шагом. — Существо ни человек, ни призрак… Что ты собираешься сделать с моей сестрой? Слова Фенрир заставили лицо Марлины напрячься, в то время как Нерилия, бросив взгляд на Серафину, спокойно произнесла: — Моё обещание остается в силе. Если захочешь меня найти, ищи Служителя Змей. Как только она закончила говорить, фигура Нерилии начала таять, словно призрак, — пока массивная багрово-черная когтистая лапа зверя не схватила её целиком. — Я задала тебе вопрос. Волк, закаленный кровью и злобой пустошей, облизнулся, его темно-красные глаза сверкали дикой свирепостью. — Пытаешься уйти, не ответив? Хм? Багрово-черная когтистая лапа, появившаяся из её левого плеча, мгновенно удлинилась на десять с лишним метров, крепко сжав Нерилию! Красно-черная энергия, исходящая от когтей, казалось, дестабилизировала призрачную форму Нерилии. Она взглянула на Серафину, но не стала отвечать сразу. — …Мисс Фенрир. Марлина вздохнула: — Отпусти её. Она одна из нас. — А? Свирепость на лице мисс Злого Волка мгновенно исчезла, сменившись недоумением и оцепенением. — Она… одна из нас? О, о! Прошу прощения, я… э-э, ты уже уходишь? Как только Серафина отпустила призрачную женщину, фигура Нерилии мгновенно исчезла. Чувствуя себя крайне виноватой, девушка-волк осторожно приблизилась к Марлине, нервно пробормотав: — Я… я не причинила ей вреда, просто она выглядела такой подозрительной… Марли, пожалуйста, не говори Анселю, ладно? Марлина посмотрела на жалкое выражение лица Серафины, помолчала мгновение, а затем внезапно улыбнулась: — Не волнуйся, она не примет это близко к сердцу. Серафина с облегчением вздохнула, похлопав себя по груди: — Вот и хорошо… Кстати, Марли, как ты устроила тех бедняг? Ты нашла им хороших работодателей? Глядя в сияющие глаза сестры, Марлина мягко ответила: — Всё устроено. Как только мы разберемся с оставшимися двумя группами, всё будет готово. — Ура! Серафина вцепилась в руку Марлины, ласково прижавшись к ней: — Хе-хе… Я знала, что на Марли можно положиться! — Пожалуйста, зови меня Маргарет, мисс Фенрир. — Хе-хе-хе, всё в порядке, я же говорю только с тобой… потихоньку~ Марлина взглянула на Серафину, чье лицо светилось счастьем, и внезапно сказала: — Мисс Фенрир, разве тебе не стоит их проверить? — Проверить их? Нет нужды. Марли сказала, что мы не должны позволять им получать незаслуженные преимущества из-за моего присутствия; они должны работать и жить самостоятельно. Серафина весело ответила: — Я думаю, Марли права! Хотя они и пострадали… они должны научиться выживать сами. В конце концов, я когда-нибудь уеду, и к тому же… Она поцеловала сестру в щеку, озорно ухмыляясь: — К тому же, раз Марли такая надежная, я уверена, что с ними всё будет в порядке и без проверок. — Я доверяю Марли больше всего! Так же сильно, как доверяю Анселю! — … Неужели Нерилия действительно не почувствовала, что Серафина прибыла? Могла ли элита Шейдуэлла не отреагировать на такое? Нет, это невозможно. Она просто передавала мне послание: «Смотри, Марлина, видишь, как сильно твоя сестра заботится о тебе, как глубоко она тебя любит». «Действительно ли ты готова использовать её, несмотря на то, что не хочешь от неё зависеть?» Марлина осторожно высвободила руку из объятий Серафины. Когда Серафина недовольно надулась, она спокойно произнесла: — Мы должны соблюдать дистанцию, мисс Фенрир. — Ты… хм! Использовать её? Зачем мне нужно её использовать? Я просто решаю проблему Сери. Мистер Ансель предоставил мне эту сцену, и если я не могу даже идеально решить проблему Сери, как я могу надеяться пойти по стопам мистера Анселя? Только когда не хватает способностей, жертва становится необходимостью, а я никогда не принесу Сери в жертву. Леди Нерилия, в конце концов, вы недооценили мои способности. И вы также недооценили… мои амбиции. ---------- Том 3 Глава 598 Турнир отбора в Крепости Раздора был в самом разгаре. Хотя подробности Загадки Нулевого Царства не подлежали трансляции, организаторы использовали теневые кристаллы, чтобы записать и выпустить кадры внутренних соревнований после завершения первого этапа. Тишина, воцарившаяся в этот период, когда ничего нельзя было увидеть, лишь подогревала ожидание результатов и… весьма кстати способствовала организации ставок. Однако в этот период ожидания результатов первого этапа разлетелась еще более сенсационная новость. — Фауст объявился в Крепости Раздора. И не какой-то случайный самозванец из подворотни, не безумный фанатик, а настоящий Фауст, живая легенда. Не пошевелив и пальцем, он мгновенно убил Инотею и бросил прямой вызов герцогу Азурголду, который в ответ не проронил ни слова и позволил Фаусту грациозно удалиться. Кто еще, кроме Фауста, мог такое провернуть? Судя по силе и манерам, этот Фауст на голову превосходил любого из предыдущих или нынешних «Фаустов»-самозванцев. Хотя некоторые детали — например, то, что этот Фауст необъяснимым образом выполнял поручения простолюдинов и подозрительно околачивался вокруг Крепости Раздора, — заставляли некоторых усомниться в его подлинности, подавляющее большинство искателей острых ощущений были убеждены: это настоящий Фауст. Эта новость стремительно пронеслась по Западным землям, достигнув даже самых ожесточенных полей сражений, где сталкивались Фирманент и Бладдаст. Все с нетерпением ждали, какой же бушующий ад разожжет этот легендарный авантюрист в и без того хаотичном Западе. Однако в этот самый момент долгожданный «мистер Легенда»… э-э, играл с кошкой. — Мяу~ Пятнистая кошка с грубой шерстью и несколькими шрамами лежала на земле, вытянувшись, словно лапша. Великий легендарный Фауст присел на корточки перед кошкой, покачивая специально приготовленным лакомством. Голова кошки моталась из стороны в сторону, следя за угощением. Сначала осторожная, она постепенно расслабилась, робко протянув лапу, чтобы хлопнуть по лакомству. Её розовый нос непрерывно подергивался, и, наконец, не в силах сопротивляться аромату, она уперлась передними лапами в землю и прыгнула, вцепившись в угощение всем телом. Железисто-серые частицы скопились позади кошки, формируя силуэт миниатюрной женщины. Она быстро схватила кошку за загривок, подняв её вверх посреди пронзительного визга и борьбы, а затем сузила глаза, глядя на Анселя. — Я-то думала, у тебя какой-то грандиозный план, способный потрясти мир. — Разве я могу каждый день вынашивать планы по разрушению мира? Ансель даже не взглянул на Равенну, продолжая дразнить кошку лакомствами, улыбаясь, пока некогда дикое существо постепенно успокаивалось и начинало послушно есть. — Нужно всегда… эй. Он протянул руку, чтобы взять кошку, которую протянула Равенна, нежно погладив её истощенную спину, прежде чем с улыбкой взглянуть на ученицу. — Нужно соблюдать баланс между работой и отдыхом. — Работа и отдых, — Равенна закатила глаза. — Ты имеешь в виду нарезание людей на куски прямо на улице, пока от них не останется ни клочка целой кожи? — Ты говоришь так, будто я совершил убийство. — …Будто то, что ты сделал, не было таким же гнусным, как убийство. Равенна пошла рядом с Анселем в сторону нижнего района, готовясь выполнить их текущее поручение. Она с любопытством взглянула на него. — У тебя правда нет других планов? Поглаживая кошку, которая теперь довольно мурлыкала, несмотря на свою недавнюю свирепость, Ансель ответил вопросом: — Ты думаешь, я должен делать всё лично, Венна? Равенна замерла, опешив. Тщательные усилия, которые Ансель приложил, чтобы завоевать её расположение, оставили глубокий след, заставив её поверить — возможно, ошибочно, — что Ансель всегда лично планирует и исполняет свои замыслы. Но призадумавшись… как он мог управлять всем в одиночку? Шейдуэлл, Сад и многие другие силы — некоторые известные, некоторые нет — активно или пассивно помогали Анселю, либо своими знаниями, либо через его влияние. Сеть, которую Ансель Гидрал раскинул по всей империи, была, по правде говоря, непостижимо глубокой. Видя, как на лице Равенны проступает осознание, Ансель понял, что его проницательная спутница всё поняла. Затем он взял её за руку, его тон был наполнен одновременно весельем и нежностью: — В конечном счете, ты и Сери — самые важные для меня люди. Я не могу позволить судьбе воспользоваться хоть малейшей возможностью, поэтому я так всецело предан вам. Кто, кроме вас двоих, мог бы привлечь столько моего внимания? — А как же те две другие женщины, которые появятся в будущем, верно? — Равенна искоса взглянула на Анселя, но руку не отняла. Нынешний Лорд Гидрал остался невозмутим. — Это другое дело. Губы Равенны слегка изогнулись, прежде чем она подавила улыбку. — Чем же это отличается? — Природа Сери исключительно редка. Сомневаюсь, что в этом мире есть еще одна душа, столь же чистая и способная тронуть меня, как она. — А что касается тебя, Равенна, три года назад мы были на пороге чего-то большего. Если бы не вмешалась судьба, ты бы уже была… ну, скажем так, мы были бы так же близки, как сейчас. Ансель усмехнулся и поправил себя после того, как Равенна игриво сжала его руку. — Сери дарит мне утешение и душевный покой, а ты, Равенна, развеяла моих внутренних демонов. Вы обе выросли и изменились, как же я мог остаться прежним? От Территории Красного Мороза до Имперской столицы, и от столицы до Западных земель — хотя прошел всего год, сердце и разум Анселя стали гораздо полнее благодаря этим двум девушкам. — Хотя я не могу претендовать на неуязвимость, гораздо менее вероятно, что я снова так легко поддамся эмоциям. Он нежно сжал тонкие пальцы Равенны. — Я с трудом могу представить, какая женщина могла бы заставить меня потерять контроль над чувствами так, как это делаете вы с Сери. — Ты так уверенно говоришь… но разве ты не клялся однажды никогда меня не прощать? — Потому что ты, Венна, для меня единственная и особенная. Я не верю, что в этом мире есть другая Венна. — …Хм. Несмотря на её насмешливые слова, едва сдерживаемая улыбка Равенны выдавала, как сильно её порадовали его слова. Для девушки перед своим возлюбленным нет большего счастья и успокоения, чем услышать: «Ты для меня особенная». ---------- Том 3 Глава 599 Хотя Ансель и поставил её в один ряд с Серафиной, великодушная мисс Равенна не слишком возражала. Учитывая её характер, она сочла бы ниже своего достоинства соперничать с Серафиной. Слова Анселя также содержали истину: «Чтобы победить судьбу, можно пожертвовать всем». Демонический барьер, который погрузил Анселя в крайнее зло и бездну, был разрушен ею. Его сердце стало более цельным, что значительно затруднило будущим претендентам возможность поколебать его или вызвать чувства «любви». Не обладая редкой целеустремленностью Серафины и той глубокой связью, которую она разделяла с Анселем, — ну, кто мог надеяться укротить его? Мысль о том, что она, возможно, невольно заперла дверь, приручая Анселя, заставила даже не склонную к высокомерию мисс Равенну почувствовать прилив гордости. Сказать, что её не волновало, что женщины постоянно липнут к Анселю, было бы ложью. Хотя Равенну не слишком беспокоили подобные вещи, любовь без капли собственничества нельзя назвать настоящей любовью. Однако, пока они не были такими же «особенными», как она, она могла закрыть на это глаза. В конце концов... общение с этим проблемным мальчишкой в одиночку приносило ей горько-сладкое счастье, особенно без помощи Серафины, чтобы разделить это бремя. Более того, у Анселя был странный принцип — он терял интерес к женщинам, которые были в него без памяти влюблены, и даже отбрасывал их прочь. Обычно мужчины предпочитают женщин, которые послушны и обожают их, а Ансель, с его неуверенностью, должен был жаждать такой преданности еще больше, чтобы удовлетворить свою потребность в безопасности. Так почему же он ненавидел... тех, кто был в него чрезмерно влюблен? Эта мысль промелькнула в голове Равенны, но не задержалась. В конце концов, такой принцип не был чем-то совсем уж странным. Поставив себя на его место... если бы она была окружена группой женщин, которые не могли дождаться, чтобы льстить ей день и ночь, это действительно было бы невыносимо. — Итак, ты планируешь брать заказы и... дать себе передышку? Чтобы не стать объектом внимания зевак, Равенна наложила заклинание когнитивной маскировки на них троих (двух людей и кота), хотя Ансель об этом не просил. Мисс Ученая, чье настроение поднялось после недавнего заявления Анселя, небрежно заметила, наблюдая за оживленной улицей: — Тебе, похоже, действительно нравится быть авантюристом. — Хм... Разве? Ансель слегка наклонил голову. — На самом деле, больше нечего делать. Я просто убиваю время. — Ты был настолько сосредоточен на этом, что пренебрег другими делами, и при этом утверждаешь, что просто убиваешь время? Ладно... твои подчиненные повсюду, так что не имеет значения, если ты не управляешь делами. Но... Равенна на мгновение заколебалась, прежде чем тихо спросить: — А как насчет Судьбы? — Судьба — это не я, она не противостоит мне постоянно, — Ансель улыбнулся. — Но превращение тривиальной детали в рычаг, чтобы сдвинуть весь мой план... такие вещи действительно могут произойти. Однако я предвижу эти возможности и не позволю им вмешиваться по своему желанию. Я подавлю их при первом же признаке. Если бы кто-то другой небрежно заявил: «Я справлюсь с тем, куда бы Судьба ни попыталась вмешаться», Равенна сочла бы его глупцом. Но когда это исходило от Анселя, дело обстояло совершенно иначе. Вспоминая прошлое в Имперской столице, Мисс Ученая все еще слегка содрогалась от тогдашней жестокости Анселя. Еще немного, совсем чуть-чуть, и всё между ней и Анселем было бы кончено. Он был всего в одном шаге от того, чтобы полностью подчинить себе вторую героиню, поглотить Фламеля, обрести силу божества шестой ступени, править империей и царствовать безраздельно. Позже она поняла, что на каждое её решение влияла Судьба, чтобы помешать Анселю достичь этого. Даже с Судьбой, доводящей всё до крайности самым разумным образом, она лишь едва превосходила Анселя. По сути, это была азартная игра, ставка на то, сохранил ли Ансель хоть каплю тепла и человечности. Заставить Судьбу «играть в азартные игры» — только Ансель мог совершить такой подвиг. С этим осознанием Равенна почувствовала себя немного спокойнее. Она всё еще беспокоилась о бремени, которое нес Ансель. В отличие от беззаботной Серафины, которая, вероятно, не заметила никаких изменений в Анселе, Равенна верила, что разделяет с ним беспрецедентное взаимопонимание, хотя всё еще не могла по-настоящему заглянуть в его сердце, лишь мельком увидев его часть. Рука Равенны, молча державшая руку Анселя, слегка сжалась. Простое чтение тех воспоминаний или прослушивание его рассказа никогда не могло по-настоящему передать глубину того отчаяния. Ужас от того, что тебя контролируют, манипулируют тобой и, в конечном итоге, бросают на произвол судьбы всем миром. Любой другой сошел бы с ума или просто покончил с собой. Равенна, под воздействием замысла Анселя, почти потеряла себя всего за несколько дней. Она не могла постичь... как Ансель, с юного возраста менее десяти лет, сумел продержаться до этого момента. За эти шесть лет Ансель был глубоко ранен. Возможно, дело не в том, что он не хочет открывать свое сердце кому-либо, а в том, что он инстинктивно воспринимает закрытость как защиту, даже не осознавая этого сам. Он готов полностью открыться мне и Серафине, но, возможно, это лишь то, что он «считает» всем. Равенна беспокоилась, что безумие и одержимость могут вернуться. Ансель уже нес достаточно бремени; она не хотела, чтобы он переносил еще большие страдания и мучения из-за этого тяжелого груза. К счастью, кажется, теперь... к счастью, всё в порядке. Этот угрюмый мальчишка, вечно что-то замышляющий, наконец-то научился делать перерыв и стал авантюристом... Равенна не осознавала, что то, о чем она сейчас думала, на самом деле было обдумано кем-то гораздо раньше. Она размышляла — если бы не было судьбы, не было бы хаотичных событий, разве шестнадцатилетний Ансель не жил бы свободно, как авантюрист? ...Кстати говоря, разве ему скоро не исполняется семнадцать? Не осознавая того, они вошли в нижний район. Кот на руках Анселя стал очень послушным и даже несколько ласковым, время от времени тычась носом в его шею. — Существование таких гильдий, как «Палачи», вероятно, является благом для простолюдинов, — Равенна взглянула на кота на руках Анселя. — В любой другой части Империи где бы простолюдины осмелились просить сверхъестественных существ найти кота? — Благо, хм... Ансель, после короткой паузы, улыбнулся. — Да, это действительно благо. Это тот самый дом? Равенне не нужно было отвечать: кот на его руках начал мяукать и мягко спрыгнул с объятий Анселя, виляя хвостом, когда подошел к ржавой железной двери неподалеку. — Видишь, он знает, где дом? Равенна нахмурилась. — Кошки — действительно ветреные создания. Ансель усмехнулся. — Этот нижний район такой грязный и хаотичный, как лабиринт. Он может найти выход, но не обязательно дорогу обратно. — И то верно. Они наблюдали, как кот мяукал у двери, призывая хозяина, что привело к трогательной сцене воссоединения человека и питомца. — Путь назад... нелегок. Юный Гидрал тихо пробормотал, наблюдая за котом, зевающим на руках у хозяина. — ...Что? — Ничего. Давай вернемся в верхний район. Что ты хочешь на обед? Они вдвоем повернулись и пошли бок о бок в сторону верхнего района, где всё еще чувствовали солнечный свет на своем пути. — Обед? Подойдет что угодно. Но сначала присоединись ко мне в изучении кое-чего. У меня недавно появилось вдохновение — я думаю, что Западные земли слишком отсталые, совершенно... — Маргарет! Я думаю, эта идея великолепна! Как люди могут всё время оставаться в темных местах? Без солнечного света они заболеют! Если мы заставим всех жителей приходить в верхнюю часть нижнего района, чтобы ежедневно греться на солнце, их дух будет намного лучше... Болтовня неподалеку прервала слова Равенны. — Кстати... — она повернулась к Анселю. — Разве тюремный срок Марлины еще не закончился? Ансель усмехнулся. — Почему ты называешь это сроком? Я не посылал Марли помогать Сери в качестве наказания. — Твои намерения мало связаны с тем, чувствует ли она себя заключенной. Равенна надулась. — Поприветствуем их? Если да, я сниму заклинание. — Не нужно. Давай вернемся. Они усердно работают, не так ли? — Я вижу только работодателя, предъявляющего бесконечные причудливые требования, и сотрудницу, вынужденную исполнять её озадачивающие фантазии. Ансель нежно щелкнул Равенну по лбу. — Не говори так плохо о Сери. — Я не критикую её, — Равенна выглядела слегка взволнованной. — Я просто говорю, что она к этому не приспособлена. — Если бы это была Сери, она бы наверняка парировала: «Делать добрые дела — это не вопрос приспособленности». — Что как раз и доказывает, что она не приспособлена. Пока они беседовали, они прошли мимо Серафины и Марлины. Но в этот момент Серафина внезапно остановилась, принюхалась к воздуху и обернулась с глубоко подозрительным видом. — ...Этот её нос, — веко Равенны дернулось. — Ансель, она действительно человек? — Настоящий человек. — Сомневаюсь, что у обычного человека такие острые чувства... Ну, раз она тебе нравится. Принюхиваясь к воздуху, Серафина сделала несколько шагов назад, озадаченно почесывая голову, когда запах исчез. — В чем дело, Мисс Фенрир? — Ничего, просто мне показалось, что я уловила запах Анселя. Может быть, я слишком сильно по нему скучаю. Серафина не стала зацикливаться на этом и продолжила с энтузиазмом описывать свой план принятия солнечных ванн Марлине: — Мы можем запланировать так, чтобы в лучшие солнечные часы каждого дня они могли по очереди... — Мисс Фенрир, давайте пока отложим этот план. У меня есть комплексная стратегия, которая действительно может преобразить нижний район. Серафина была сначала ошеломлена, а затем обрадовалась: — Правда? Расскажи мне всё об этом! Ранее именно секретарь Майло, замаскированный под Майло, заманил Серафину в нижний район. Он не знал об отношениях Серафины и Анселя, поэтому ему удалось контролировать Серафину своими интригами. Однако Майло теперь полностью предан Анселю, и освобождение Серафины было бы простым делом одного слова. Но всё никогда не бывает так просто. Марлина могла с первого взгляда увидеть, что на этот раз... Серафина не уйдет так легко. Нижний район Крепости Раздора был слишком обширен, а страдания здесь слишком остры. Её чувство ответственности заставляло её оставаться до тех пор, пока она не увидит реальные изменения, пока жизнь всех простых людей действительно не улучшится. Таким образом, цель состояла в том, чтобы искренне улучшить район. Не временными исправлениями, которые обманули бы Сери, а глубокими преобразованиями, которые предвидел мистер Ансель — истинными, долговечными изменениями в их жизни. Путешествие Сери и видение мистера Анселя, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить и реализовать их. Начиная с... сейчас. Тем временем Брайс Палмер, помогая Герцогу Фирманенту захватить еще одну крепость, узнав, что его жена была жестоко подвергнута пыткам и оставлена едва живой — Не вернулся немедленно. ---------- Том 3 Глава 600 В крупнейшей алхимической мастерской Крепости Раздора грохотали и вращались механизмы. Равенна нахмурилась, глядя на верстак, всё ещё покрытый пятнами ржавчины; её лицо выражало глубокое недовольство. — И это место смеет называть себя алхимической мастерской? При наличии достаточного количества материалов я бы за неделю построила мастерскую в десять раз лучше. Не говоря уже об алхимическом оборудовании на «Ностроме», самом передовом и роскошном на всём континенте; даже базовые ученические мастерские Башни Вавилона оснащены куда лучше, чем это. — Не стоит ожидать, что в городе, управляемом авантюристами, будет грамотно спланированное оснащение, — заметил Ансель, скрестив руки и усевшись на верстак. — Впрочем, здесь и так нет ничего особо высококлассного. С твоими способностями ты могла бы создать всё это, используя один лишь «Нидхёгг», верно? — Это было бы нестабильно. Без твоей подпитки эфиром он вскоре развалился бы на части. Равенна взглянула на парные браслеты на своих и запястьях Анселя; глядя вниз, она вздохнула: — В конечном счёте, это не настоящий «Бог из машины». Её настроение на мгновение стало сложным, но затем она покачала головой и умело взяла в руки инструменты со стола. Ансель наблюдал за профилем Равенны, которая становилась всё серьёзнее. В безмятежном и сосредоточенном выражении лица «Мисс Ученой», погружённой в исследования, была своя уникальная, завораживающая красота. Если бы это была Сери, она, вероятно, ухмылялась бы... ну, или ослепительно улыбалась во время боя. Юный Гидрал, подперев подбородок рукой, невольно улыбнулся ещё шире, глядя на свою миниатюрную подругу. Что касается романтики, хотя Ансель мог легко манипулировать чужими чувствами, у него самого не было чёткого представления о ней. Он просто чувствовал, что Серафина и Равенна — особенные и незаменимые для него девушки, не более того. Чем больше времени он проводил с ними, тем больше открывал в них очаровательных и прекрасных сторон, которых раньше не замечал, что приносило чувство расслабления и комфорта. ...Значит, вот что имела в виду Сери, когда говорила, что любит меня с каждым днём всё больше. В этом полуотпускном состоянии Ансель довольно размышлял. Поиск Эворы — дело срочное. Очень срочное. Ансель не знал, какую роль судьба отвела Эворе и где она окажется, но даже не принимая во внимание судьбу, он не мог позволить Эворе безопасно вернуться в Империю. В настоящее время между Гидралом и герцогами Империи установилось хрупкое равновесие — благодаря «Богу из машины» в качестве сдерживающего фактора. Никто не хотел стать первой жертвой, а репутация и престиж, накопленные Анселем за эти годы, придавали этому равновесию вес. Но всё это основывалось на предпосылке, что в Империи есть только Ансель, божественный вид, «не имеющий надежды на возвышение до шестой ступени». Что подумали бы герцоги, если бы Эвора вернулась? Задались бы они вопросом, не нашла ли Лорд Старшая принцесса способ возвыситься до шестой ступени? Или, если Старшая принцесса всё ещё жива, не нашла ли их Императрица способ пережить пламя Истока? И если Императрица жива... Тот, кто организовал смертельную ловушку в Имперской столице, Ансель из Гидрала, стал бы тем, кто больше всех заслуживает смерти. Даже если бы они не подумали о втором варианте, одно лишь возвращение Эворы стало бы величайшим нарушением баланса. Обладая силой управлять пространством, даже если бы все тринадцать герцогов напали на неё одновременно, она могла бы ускользнуть невредимой, если бы оставалась бдительной. Стали бы герцоги ради Эворы снова направлять своё оружие — которое они, возможно, колебались использовать или уже отложили — против Анселя? Нынешний баланс хрупок и чувствителен. Статус Анселя как высшего существа в Империи, а также процветание и стабильность территории Гидрала основаны на предположении, что королевский род Флеймфист истреблён. Если Эвора успешно вернётся в этот мир, в сочетании с подталкиванием судьбы, последствия будут невообразимыми. Вот почему Ансель поручил эту миссию Шейдуэллу и не стал открыто править Западными землями как Гидрал. Он не мог позволить никому заметить его необычное поведение. Однако Ансель больше не чувствовал той безумной, истерической срочности, что была раньше. Поиск Эворы в Загадке Нулевого Царства — задача колоссальная. Учитывая частое открытие врат в Западных землях, весьма вероятно, что Эвора находилась не в каком-то конкретном лабиринте, а дрейфовала в бесконечных Загадках, пытаясь найти путь обратно в основной план. В крайнем случае, она могла прыгать в загадку, чтобы отдохнуть и пополнить запасы, когда это было необходимо. Что касается того, будет ли судьба намеренно подстраивать всё так, чтобы Эвора отдохнула, а затем удобно открыла врата для авантюристов, чтобы те нашли её, или позволит ей вернуться в основной план, Ансель не беспокоился. «Сюжетная линия» продвинулась до этой точки, и будущее уже окутано хаосом. Ансель потерял свой главный рычаг давления на судьбу. И всё же, после шести лет борьбы с той трансцендентной сущностью, восседающей высоко наверху, Ансель мог смутно разглядеть сквозь облака и небо... куда рука может расставить фигуры на доске. Она ждала возможности. В Западных землях, охваченных бурями, два великих герцога были заперты в смертельной схватке. Виверн беспокойно смотрел на восток, а Азурголд, спекулянт на войне, рассаживал наёмников повсюду, надеясь, что Фирманент и Бладдаст сотрясут всю землю. В довершение хаоса, надвигалось драконье бедствие, и современный Король Драконов, возможно, уже бросил свой опасный взгляд на этот регион. Эти переплетённые конфликты в конечном итоге принесут созревший плод — момент, которого ждала судьба. Эвора... скорее всего, станет той, кто сорвёт этот плод. Конечно, она также может стать жертвенным подношением для него. Как бы то ни было, Анселю нужно было лишь разобраться с Эворой до того, как наступит этот момент. Это было срочно, но не требовало спешки. Лучше было сохранять спокойствие, наблюдать за ходами судьбы и выполнить некоторые вещи, которые он хотел сделать, а заодно дать Равенне возможность увидеть мир, который она должна была испытать. ---------- Том 3 Глава 601 В том цветочном поле, наблюдая, как Фламель погружается в сон, Ансель действительно ощутил небывалое искупление. Мир перед его глазами стал шире и открытее. — По сути... это всего лишь прототип, Ансель. Взгляни... Ансель? Ансель? Зов Равенны вернул Анселя к реальности. Он перевел взгляд на большое, похожее на ящик устройство на верстаке и слегка склонил голову. — Эта штука? Равенне показалось странным, что Ансель только что улыбался, но, поскольку у него всегда было такое выражение лица, она не придала этому значения и заговорила серьезно: — Как ты и говорил раньше, такие места, как Западные земли... особенно территории, контролируемые авантюристами — они не понимают принципов городского планирования. Нет, их даже не волнует, как должен выглядеть город. Равенна положила руку на механизм и тихо произнесла: — Есть много вещей, которые слишком... абсурдны. Если возможно, я надеюсь внести изменения, пусть даже небольшие. — Так ты... сделала это? Ансель взглянул на устройство и приподнял бровь. — Очистка, трансформация... о, это для управления экологией. Он сразу понял предназначение машины. — Ты хочешь очистить среду Нижнего района? — Ты учил меня, — Равенна подняла взгляд на Анселя, её выражение было невероятно серьезным. — Реформы сложны и трудны... Если их не контролировать, одни выиграют, но другие принесут себя в жертву. — Поэтому сейчас я планирую начать с малого, что все же может дать ощутимый результат. Несмотря на эти слова, выражение лица Равенны оставалось несколько тревожным. Было ясно, что ей не хватает уверенности в выбранном направлении, и она хотела узнать мнение Анселя. — Это устройство, как ты и сказал, всего лишь очень простое... устройство для очистки воздуха. Его очень легко производить массово. Учитывая структуру Нижнего района Крепости Раздора, около тридцати таких штук должно хватить, чтобы охватить всю территорию. Став свидетельницей абсурдности устройства Нижнего района, Равенна добавила: — Жизнь в таком месте... дожить до пятидесяти уже было бы чудом. Даже если я не могу изменить их условия жизни, изменить среду обитания... это то, что мне под силу. Сказав это, она с беспокойством посмотрела на Анселя. Тень от инцидента с зельем улучшения почвы все еще не рассеялась. — Таким образом, больше не должно быть жертв, верно? — ... Ансель просто смотрел на это устройство для очистки воздуха, которое для Равенны было очень простым и могло быть собрано за считанные минуты, не говоря ни слова. Он внезапно кое-что осознал. Как бы глубоко Равенна ни понимала его, как бы ни разделяла его молчаливое понимание и видение, в глубине души она оставалась человеком этого мира. Были вещи, которые Мисс Ученая, какой бы продвинутой или гениальной она ни была, никогда не смогла бы осознать, будучи частью этой системы. Он уже давно это понял; иначе он не передал бы власть Марлине. Иногда он все еще надеялся, что Равенну озарит, и она поймет многое. Но в конечном счете... это было нереалистично. Впрочем, это не было проблемой. Серафина и Равенна уже были очень хорошими девушками. Ансель никогда не хотел требовать большего. Остальное... было его собственными заботами. На самом деле, Ансель предпочитал исполнять их желания, потому что то, к чему они стремились, было очень близко к его собственным прежним надеждам. — Я отведу тебя к Сери и Марлине, — Ансель внезапно улыбнулся, когда выражение лица Равенны стало более напряженным. — Раз уж мы собираемся внедрить эти устройства в Нижнем районе, нам стоит сначала спросить их мнения, верно? — ...Это правда. Хотя она не знала, почему Ансель молчал, видя, что он не стал сразу возражать против её идеи, Равенна все же с облегчением вздохнула. Серафина неуклюже, но старательно следовала указаниям своего сердца, непоколебимо продвигаясь к маяку своей жизни. А Равенна? Увидев, как обитатели Крепости Раздора живут в жестяных коробках и гниющих деревянных лачугах, она уже приняла решение. «Я действительно... хочу изменить все это — не ради своего деда, не из одержимости, а ради них, ради будущего». Этот мир и все, кто в нем живет, не должны быть такими. Хотя ей еще предстояло расти, и она была полна неуверенности относительно предстоящего пути, герой всегда остается героем. *** Серафина сидела на большом стуле в кабинете, послушно обхватив ноги руками. Хотя сейчас она была крайне сбита с толку, она все же заставила себя внимательно слушать слова Марлины. — Им нужно искренне поверить, что жизнь ценна и значима, а не просто слепо надеяться, что прихоти сверхъестественных существ изменят их судьбы, — голос Марлины был мягким, но решительным. — Поэтому крайне важно создавать больше работы, которая может дать ощутимый результат, и трансформировать их жизненную мотивацию из нереалистичных фантазий в осязаемую силу. Что касается деталей... По правде говоря, у Марлины был более простой и эффективный метод улучшения состояния Нижнего района. Он заключался в прямой пересадке политической системы и классовой структуры Империи. Замена хаотичного правления авантюристов тысячелетней, постоянно совершенствуемой системой Империи принесла бы Нижнему району простого люда, по крайней мере, больше стабильности, если не счастья. Однако Марлина решила этого не делать. Во-первых, авантюристы были недостойны и неспособны стать высшими эшелонами такой системы. Во-вторых, она не желала увековечивать то, что изначально презирала. Более того, она тайно поклялась обеспечить удовлетворение Серафины и посвятить все свои силы помощи Анселю в его стремлении к этому пути. Поэтому Марлина искала новые способы. Она не относилась к жителям Нижнего района как к простым подопытным, ибо Майло был одним из них, и любой недосмотр мог быть быстро исправлен. Такие возможности выпадали редко, и их нужно было ценить. Марлина иногда чувствовала, что именно поэтому Ансель намеренно поставил её рядом с Серафиной. Это было огромное испытание, и если она сможет достичь хотя бы безупречных стандартов Серафины, она, несомненно, продвинется дальше. — От имени простого народа, заказывая устранение преступников из Нижнего района, мы можем объединить их, внушая чувство «коллективной чести», позволяя им... Тук-тук-тук — ---------- Том 3 Глава 602 Тяжелый стук в дверь прервал слова Марлины. Серафина тут же недовольно нахмурилась и крикнула: — Кто там? Я занята! — Ф-Фенрир, старшая сестра! Это… это Фауст, легендарный авантюрист! Он пришел к тебе! Бах! Серафина мгновенно вскочила со стула, совершенно забыв о Марлине. Одним прыжком она оказалась у двери и распахнула её, напугав стоявшего снаружи приспешника. — Где он? Где… где он? Увидев так близко знакомое лицо, встревоженный голос девушки мгновенно смягчился и стал покорным. — Х-хорошо! В мгновение ока мисс Фенрир заставила себя принять серьезный вид, отгоняя приспешника и скрестив руки на груди, задрав подбородок. — Ну, и что тебе от меня нужно? Она приняла гордую позу, украдкой поглядывая, не ушел ли приспешник достаточно далеко. Как только он скрылся в конце коридора, она тут же отбросила серьезность, схватила Анселя за запястье и втащила его внутрь. — Ансель, хе-хе-хе, Ансель! Как только она собралась наброситься на Анселя с медвежьими объятиями, перед ним сконденсировались железисто-серые частицы, прижав Серафину к полу. — Ансель пришел сюда не для того, чтобы слушать твое нытье, — нахмурилась Равенна. — Отойди. — Хмф, Ансель даже не использует со мной это фальшивое лицо. Не твое дело. Видя, что девушки снова готовы поссориться, Ансель спокойно посмотрел на Марлину, которая тихо стояла у стола, и мягко спросил: — Как поживаешь, Маргарет? — У меня всё хорошо, мистер Фауст. — Почему ты так беспокоишься о своей глупой сестре? — усмехнулась Равенна. — Должно быть, тяжело, да? Тюрьма — не самое приятное место. — Вы шутите, мисс Равенна. Серафина, возмущенно надувшись, схватила Равенну за руку. — Вот именно, это не тюрьма! Я очень хорошо обращаюсь с Марли! Каждый день я… — Ладно, ладно, — вздохнула Равенна, — ради Анселя я не буду с тобой спорить… держи. Она взмахнула рукой, и в руки Серафине упал большой железный ящик. Девушка, удивленная ящиком, подозрительно посмотрела на него. — Это еще зачем? Во взгляде Равенны промелькнуло легкое презрение, но она объяснила цель и свои намерения. — …Короче говоря, вот так, — после краткого объяснения она слегка склонила голову. — Нам стоит установить их в Нижнем районе, согласно воле Анселя? — Да! Конечно, да! Пока зрачки Марлины слегка сузились, а взгляд забегал, глаза Серафины уже светились от возбуждения. — Почему бы нам не поторопиться и не установить такие замечательные штуки! А ты довольно полезна, мелюзга! На этот раз, поскольку они пришли к консенсусу, Равенна не обратила особого внимания на слова Серафины и лишь спокойно сказала: — Завтра я принесу все очистители и покажу, как их правильно установить. — Ладно, ладно… будь спокойна! Как только эти штуки будут установлены, я позабочусь о том, чтобы они были под надежной защитой! Серафина уверенно похлопала себя по груди. — Любому, кто посмеет их тронуть, я снесу башку! Равенна тихо выдохнула и повернулась к Анселю, который всё это время хранил молчание. Её интуиция и взаимопонимание с Анселем подсказывали ей, что он еще не всё сказал. Но сейчас Ансель продолжал улыбаться, не высказывая своего мнения. Было ли это молчаливым одобрением Анселя? К этому моменту Равенна была уверена, что Ансель не собирался её обманывать, и почувствовала, как её тревога немного улеглась. — Мисс Равенна, мисс Фенрир, могу ли я попросить вас обеих… выслушать мои мысли? В этот момент Марлина, которая также хранила молчание, внезапно подала голос. — …О? А! Да, есть же Марли. Она намного умнее меня, — Серафина почесала затылок, осознав это. — Её мнение определенно более ценно. Равенна слегка кивнула. — Пожалуйста, продолжай. — Благодарю за вашу доброту, — тихо сказала Марлина, слегка поклонившись. После короткой паузы она продолжила мягким тоном: — Я не считаю, что Нижний район Крепости Раздора… подходит для установки этих устройств. — …Что? — А? Хотя их слова отличались, шок и замешательство в голосах двух девушек были идентичны. Только Ансель, тихо стоявший в стороне, слегка постучал по своей руке, и в его глазах блеснули удовлетворение и легкая печаль. Равенна первой пришла в себя. — Объясни… почему? Почему? При виде озадаченного выражения лица Равенны в глазах Марлины промелькнула горечь. Мисс Равенна, какой бы гениальной вы ни были, вы не понимаете почему? Да, в конце концов, вы — сверхъестественные существа. Причина, по которой такие устройства не должны появляться в Нижнем районе, довольно проста. Очистители, в отличие от почвенных удобрителей, не принесут пользы одной группе, не вызвав при этом серьезных потрясений для другой. В Нижнем районе даже нет уборщиков. Но… это затрагивает «развлечения» авантюристов, их «очищение». Нынешнее состояние Нижнего района намеренно спроектировано Майло так, чтобы быть местом страданий, которые он и другие авантюристы могут «спасать». Эти страдания проявляются во многих аспектах, и окружающая среда — лишь один из них. Но даже если это лишь один аспект… авантюристы не согласятся на то, чтобы их «развлечения» были нарушены. Марлина собралась с мыслями, пытаясь понять, как объяснить это конкретно, но тонко. Она продолжила мягко: — Таверны встроены в структуры власти, казино находятся под контролем других, и даже туалеты могут быть регламентированы… Мисс Равенна, ситуация в Нижнем районе очень сложна. — Установка такого устройства, конечно, продиктована благими намерениями. Но останетесь ли вы здесь навсегда? Останется ли здесь навсегда мистер Фауст? После того как вы оба уйдете, кто будет управлять и контролировать эти очистители? Когда жители Нижнего района привыкнут к свежему, здоровому воздуху, но очистители окажутся в руках опасных правителей… не станут ли они жертвами новой формы контроля и угнетения? — Я… Равенна вздрогнула. Она подумала о городе Пеликан, Торговой гильдии Пеликана и человеке, который пожертвовал всем ради шанса возвыситься до статуса сверхъестественного существа. Холодный пот выступил у нее на спине. Как она могла забыть об этом? Олигархи, которые монополизируют всё новое и приносят угнетение и даже рабство… если их не сдерживать, они действительно причинят еще больше разрушений. Опасения Марлины шли дальше. Если Крепость Раздора возьмет под контроль такие устройства, им будет легче раздавать «дары» и манипулировать простыми людьми. Но она не стала упоминать об этом Равенне и Серафине. Говорить такое им, как сверхъестественным существам… в глазах Марлины было бы оскорбительно. ---------- Том 3 Глава 603 — Тогда просто используй имя Анселя. Серафина не подумала о последствиях. — Просто скажи, что Фауст хочет, чтобы эти устройства остались здесь, и любого, кто к ним прикоснется, ждет смерть. Хотела бы я посмотреть на того идиота, который рискнет. — ...Ты думаешь, мистер Фауст будет присматривать за этим местом вечно? — Э-э... — Серафина опешила. Она неловко почесала щеку. — Наверное, нет, но даже если и нет, ни у кого не хватит смелости... — Однажды кто-нибудь осмелится, — перебила её Марлина. — Может, какое-то время это и сработает, но в конце концов найдется тот, кто будет достаточно дерзок, чтобы коснуться запретного, а мистер Фауст, скорее всего, не будет наблюдать. Она вгляделась в глаза сестры, которые становились всё более бегающими, и её тон невольно стал строже. — Как только это случится, всё вернется на круги своя, и ничего не изменится. — Неужели... неужели всё так серьезно? Марлина вздохнула. — Мистер Фауст однажды пытался остановить работорговлю. Он устроил хаос на черном рынке столицы, но всего через три года работорговля продолжилась, не говоря уже обо всей империи. — Мисс Фенрир, ты думаешь, всё так серьезно? — Я... Серафина замолчала, обдумывая ответ, но всё же не сдавалась. — Нет, нет, работорговля... там слишком высокая прибыль! Вот почему люди продолжают этим заниматься. Ансель не может контролировать всю империю, поэтому у них хватает наглости продолжать. Но это... это другое! Девушка энергично замахала руками, используя всё, чему научилась у Марлины, чтобы объяснить. — Контроль над этими устройствами не приносит никакой реальной выгоды! Люди в нижнем районе привыкли к такому воздуху. Даже если ты захватишь эти машины и будешь угрожать им, они просто продолжат дышать тем же старым воздухом... Это не продажа людей, на которой можно заработать кучу денег. Зачем кому-то рисковать головой ради того, что не приносит денег? Редкий логический аргумент Серафины застал Равенну врасплох и заметно успокоил. — Ты права... У простолюдинов в нижнем районе нет ничего ценного, что можно было бы эксплуатировать. Очищается воздух или нет — на них это не особо влияет; они могут просто терпеть. Использовать это как средство угнетения не сработает... Более того, это бессмысленно. Потому что это по своей сути бессмысленно... Авантюристы никогда не жаждут интересов простолюдинов; они лишь хотят выжать соки из их горькой жизни и смаковать это медленно. Поэтому, даже если это кажется «бессмысленным», они всё равно будут это делать. Таковы извращенные отношения между экстраординарными существами и угнетенными. Марлина открыла рот, но не произнесла этого вслух. Она не знала, почему промолчала об этом, и вместо этого попыталась убедить их иначе. — Но использование имени мистера Фауста напрямую затронет его, что... нехорошо. Это утверждение подействовало гораздо сильнее предыдущих. Колебания Равенны стали более заметны, и Серафина тоже не нашлась с ответом, демонстрируя нерешительность. Однако вскоре глаза девушки-волка начали сиять. — Но... Ансель не будет против, верно? Я имею в виду, Ансель наверняка захочет, чтобы они жили хорошо. Серафина посмотрела на Анселя, хлопая яркими глазами. Её живое и очаровательное лицо, полное радостного предвкушения, не позволяло отказать. — Зови меня Фауст, мисс Фенрир, — сказал Ансель с легкой улыбкой, словно сдерживая смех. — Ты больше не используешь это лицо передо мной, так зачем использовать это странное имя... Ансель, Ансель, ты ведь думаешь так же, как и я, правда? Столкнувшись с ожидающим взглядом Серафины, в глазах которой сверкали маленькие звездочки, Ансель просто улыбнулся, а затем повернулся к Равенне. — Что думаешь, Венна? — Я думаю... Равенна всё ещё колебалась, потому что знала, что Ансель намеревался сделать что-то значительное под личностью «Фауста». Если её выбор поставит Анселя в трудное положение, то... — Я всегда выполнял задачи, которые другие считают бессмысленными, — мягко напомнил он ей. — Так что было бы неудивительно, если бы Фауст сделал что-то подобное, верно? Этот ответ заставил глаза Равенны сиять так же ярко, как у Серафины. Она на мгновение заколебалась, посмотрела на устройство, которое держала Серафина, и наконец твердо сказала: — Ансель, я хочу изменить это место, пусть даже совсем немного. Ты поможешь мне? — Конечно, — без колебаний ответил Ансель. — Действуй, Венна. — ...Хорошо! Равенна крепко обняла Анселя, а затем встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, из-за чего Серафина тут же закричала и бросилась обнимать Анселя за шею, осыпая поцелуями другую сторону его лица. Марлина стояла в стороне, наблюдая за всем этим с чувством недоумения, словно посторонний... нет, она и была посторонней. И всё же до этого момента она не считала себя посторонней. «Мистер Ансель... он знает, что это неправильно. Это лишь временная мера, которая может принести ему совершенно ненужные и избегаемые неприятности. Он ясно знает, как поступить правильно; именно он был моим наставником. Если я могу догадаться об этом, мистер Ансель, безусловно, тоже. Но почему...» Глядя на теплую улыбку на лице золотоволосого юноши, Марлина почувствовала легкое головокружение. «Почему выбор мистера Анселя отличается от моего?» *** Краткий обзор ролей глав пакта под началом Анселя: Сери — абсолютная мощь, несомненно, лучшая в боевых навыках. Равенна — ученый и выдающийся изобретатель. Марлина — социолог. Не стоит недооценивать социолога! В то время как ученые и бойцы могут помочь нации выиграть войну, социолог теоретически может заставить весь мир прекратить сражаться. Конечно, что касается многих социлогов, которые сейчас находятся в центре внимания СМИ... ну, я не могу судить об их академических способностях, но я скептически отношусь к их мотивам. Кроме того, я хочу выразить сердечную благодарность всем моим читателям, которые поддерживали меня до сих пор. Я уже хорошо знаю ваши имена. Прошу прощения за то, что у меня нет сил отвечать на каждый ваш комментарий. Просто писать каждый день — это невероятно изматывает... Но видеть ваши комментарии действительно делает меня счастливым! Я планирую сделать масштабное обновление либо на этой неделе, либо на следующей (потому что на следующей неделе я в отпуске, ха-ха-ха), что позволит мне каждый день входить в режим «берсерка»! Оставайтесь с нами, все! ---------- Том 3 Глава 604 Первый этап отборочного турнира завершился стремительно, и сто пятьдесят сверхъестественных существ со всех Западных земель выделились из общей массы, готовясь к следующей ступени состязания. Из этой сотни с лишним лишь пятнадцать лучших могли обеспечить себе место в Легионе Свиста. Однако к этому моменту вступление в Легион стало вторичным; куда важнее было то, насколько ярко проявит себя каждый участник и какую репутацию он успеет заработать в ходе турнира. Примечательно, что среди этих ста пятидесяти претендентов оказалось трое сверхъестественных существ четвёртой ступени, достигших уровня Скипетра. Это было крайне необычно, ведь существам четвёртой ступени, как правило, не требовались подобные турниры, чтобы заявить о себе; они уже были признанными силами. Их участие в этом состязании казалось почти нечестным. Игроки делали больше всего ставок именно на эту троицу — разумеется, это не ускользнуло от внимания организаторов. — Лорд... Лорд Инотея, — заикаясь, пробормотал секретарь, замаскированный под Майло, дрожа перед кроватью Инотеи. — Текущая ситуация... она такова. — Он больше ничего не сделал? Голос Инотеи был хриплым. Она лежала, полуприподнявшись на кровати, всё её тело было обмотано бинтами, открытой оставалась лишь голова. — Всё ещё берётся только за пустяковые поручения? — Д-да, всё верно. Женщина со смуглой кожей, подобная львице, хранила молчание. Она медленно поглаживала свою забинтованную руку, словно смакуя мучительную боль того момента. После лёгкой дрожи Инотея устремила холодный взгляд на фальшивого Майло. — Нет новостей от Брайса Палмера Лео? Кто-то превратил её женщину в кровавое месиво в её собственном родном городе. Зная это, независимо от того, насколько важными были дела снаружи, любой мужчина сошёл бы с ума и помчался обратно. Более того, телепортационный круг в Крепости Раздора был активен; Брайсу Палмеру Лео не составило бы труда вернуться. Однако лидер Легиона Свиста не предпринял ровным счётом ничего. Даже если этим «кем-то» был легендарный авантюрист, он, будучи существом пятой ступени, мог бы сразиться хотя бы несколько раундов? Если бы всё остальное не удалось, разве он не мог обратиться за помощью к Герцогу Азурголду? Почему он забился в нору, словно черепаха? Многие сверхъестественные существа находили реакцию Брайса Палмера Лео озадачивающей. Тем временем Инотея и фальшивый Майло уже узнали от Герцога Азурголда, что мастер Легиона Свиста, доверенный лейтенант Герцога, похоже, начал проявлять признаки мятежа. В отличие от дворян, авантюристы не имели чувства чести или преданности своим территориям. Если они теряли одну базу, то легко могли обосноваться в другой, оставаясь равнодушными к переменам. Брайс Палмер Лео взял с собой большое количество элитных войск, когда участвовал в войне, так что с живой силой проблем не было. — Не должно быть так... — тихо пробормотал Лорд Инотея. — Если бы он решил переметнуться, он не бросил бы Майло так легко. Логически он должен был попытаться связаться с Майло. Как могло не быть никаких новостей? Или он уже знает, что Майло мёртв, и планирует вовсе оставить Крепость Раздора? Что, чёрт возьми, происходит... Проклятье! Женщина взревела, ударив кулаком в стену, отчего вся стена и комната содрогнулись. Кровь быстро проступила сквозь бинты на её руке. Сильная боль и текущая ситуация действовали Инотее на нервы. Она не была склонна к размышлениям о сложных ситуациях. Иначе, будучи столь же амбициозной личностью, она не доверила бы Майло дела Крепости Раздора. Единственное, в чём она могла быть уверена — её положение по сути не изменилось; тот, кто держал её в узде, просто сменился с Брайса Палмера Лео на Фауста. Но... — Он... сильнее. Инотея смотрела на бинты, окрашивающиеся в тёмно-красный цвет, на её смуглой коже проступил неестественный румянец. В тот день, в тот миг, сквозь бесчисленные тёмные клинки она видела лишь спину Фауста. И этот человек даже не удостоил её взглядом. Боль, въевшаяся в тело, и чистое презрение оставили Инотею с однозначным ответом — Фауст был намного сильнее Брайса Палмера Лео, во много раз! — Хм... хе-хе-хе... Львица слизала пропитанные кровью бинты, и на её лице расплылась возбуждённая улыбка. Неважно, кто доминировал над ней; иметь такого могущественного монстра вместо Брайса Палмера Лео было... даже лучше. Сверхъестественная сущность внутри её тела и души бурлила, подобно ревущим приливам. Инотея чувствовала возможность, шанс продвинуться дальше. Она на мгновение успокоила эмоции, а затем безразлично произнесла: — Неважно. Что бы ни случилось дальше, мы будем следовать приказам Фауста. Пусть делает, что хочет. Майло с изумлением посмотрел на Нидхёгг. — Всё... всё? — А что ещё? Ты планируешь что-то предпринять у него за спиной? Думаешь, сможешь бросить вызов этому монстру? — Нет, нет... я бы не посмел. Я понял, Лорд Инотея. Женщина устало махнула рукой. — Уходи. Майло, почувствовав, словно получил отсрочку, немедленно повернулся, чтобы уйти. В этот момент кто-то постучал в дверь спальни. Взгляд Инотеи переместился к двери. Несмотря на тяжёлые ранения, её сверхъестественное восприятие существа четвёртой ступени мгновенно уловило присутствие снаружи. Это был маленький, слабый жучок, которого она могла легко раздавить. Она узнала это присутствие, так как это был человек, с которым она ранее заключила сделку, представлявший Фауста. Прежде чем Майло успел среагировать, она холодно скомандовала: — Войди. Дверь спальни медленно со скрипом отворилась, и стройная фигура, одетая как обычный авантюрист, вошла внутрь уверенными и спокойными шагами. — Надеюсь, я не помешала вам, мисс Инотея. Вошедшая поправила поля берета и улыбнулась Инотее. Маргарет Гретхен... самонадеянная и дерзкая смертная. Инотея ненавидела её, ненавидела эту доводящую до бешенства самодовольную улыбку, которая, казалось, говорила, что она контролирует всё. Она ненавидела её ещё больше за то... как каждое слово с пугающей точностью пронзало её психологическую защиту. Именно эта девчонка, которую Инотея могла бы легко раздавить в кашу, недавно заключила с ней сделку, гарантировав, что смерть Майло останется тайной, а «Майло» продолжит появляться на публике, тем самым незаметно захватив контроль над Крепостью Раздора. Если имя Фауста заставило Инотею неохотно согласиться на сделку ранее, то её нынешние многочисленные раны были истинной причиной её подчинения. Однако, даже если она была готова подчиниться монстру с чёрным клинком на поясе, это не означало, что она проявит хоть каплю доброты к девушке перед ней. По крайней мере... она будет придерживаться отношения, которое не было бы чрезмерно оскорбительным. — Говори, что думаешь... и какого чёрта ты всё ещё здесь? Последняя часть, естественно, была адресована Майло, но без указания адресата она несомненно несла в себе оттенок злобной провокации. Майло немедленно выскочил из спальни, закрыв за собой дверь, оставив в комнате лишь обычную, хрупкую девушку и тяжело раненную львицу. Если бы последняя пожелала, она могла бы разорвать первую на куски и проглотить её одним лишь усилием мысли. Однако девушка, которая долгое время скиталась по кишащей зверьми и монстрами глуши, научилась с ними обращаться. — Твои раны стали лучше? Она не стала говорить прямо, как того требовала Инотея, а улыбнулась, выражая беспокойство о травмах Инотеи. Женщина усмехнулась и подняла руку, обмотанную тёмно-красными бинтами: — Я выгляжу здоровой? — Ах, прошу прощения. Заложив руки за спину, Марлина слегка наклонилась вперёд, несколько извиняющимся тоном: — В конце концов, именно мистер Фауст нанёс эти раны. Восстановление после них действительно будет непростым. — ... На висках Инотеи вздулись вены. Она не возражала, если Фауст говорил ей подобные вещи, но она ненавидела эту женщину за то, что та насмехалась над ней. Её дыхание стало тяжелее, а холодный свет в глазах — более свирепым и диким. — Даже так, раздавить наглую крысу — дело пустяковое. — Умная крыса прячется в достаточно обширной тени. Марлина безмятежно улыбнулась, невозмутимая перед лицом явных угроз Инотеи: — Разве не трудно найти крысу в тенях, мисс Инотея? ---------- Том 3 Глава 605 — Ха. — Инотея усмехнулась. — Ты думаешь, я окружена тенями? Услышав это, девушка в замешательстве спросила: — Разве нет? Шаг за шагом она приближалась, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от Инотеи — достаточно близко, чтобы та могла её задушить, — и прошептала: — Мистер Фауст наблюдает за вами, мисс Инотея. — Потому что я наблюдаю за вами. Встретившись с этими глубокими алыми глазами, Инотея на миг почувствовала… словно её сознание затягивает в водоворот. В следующую секунду она вырвалась из этого странного ощущения, и её неконтролируемый гнев достиг пика. Ведь проклятая женщина перед ней не владела никакими заклинаниями и никогда не могла бы ими владеть. Она просто… испугалась только что. На каком основании… она может так нагло использовать имя Фауста, чтобы запугать меня! Как раз когда Инотея инстинктивно подняла руку, пытаясь схватить Марлину за горло, девушка, прошедшая через все тяготы дикой природы, улыбнулась, слегка приподняв подбородок, словно знала наперёд, что сделает Инотея, и подставила свою изящную шею. Лапа львицы замерла в воздухе, остановившись в дюйме от её шеи. — Мисс Инотея. Марлина мягко положила руку Инотеи себе на шею, поправила её пальцы и медленно их сжала. — Я знаю, ваш гнев вызван не моим оскорблением. Голос девушки оставался нежным, но обида в её алых глазах казалась почти невыносимой. — Вы злитесь, потому что я имею право говорить с вами на равных, злитесь, потому что я пользуюсь благосклонностью мистера Фауста, злитесь, потому что этот человек… не вы. Она внезапно вздохнула: — По правде говоря, я бы хотела, чтобы вы просто злились на мою дерзость, хотя бы самую малость. Марлина продолжала подаваться вперёд, но Инотея не осмелилась продвинуть руку дальше. Она была вынуждена согнуть локоть, и её пальцы не оказывали никакого давления. — Я хотела бы, чтобы вы злились из-за того, что «эта смертная смеет бросать мне вызов», а не из-за того, «почему она получает благосклонность Фауста». — Ах, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я очень счастлива получить благосклонность мистера Фауста. Я никогда не думала о том, чтобы отдать её кому-то другому, но иногда я задаюсь вопросом… В этот момент Инотея, успокоившись, уже не была так разъярена. Напротив, она была несколько озадачена, ведь девушка перед ней не проявляла такого почти… безумного поведения во время их переговоров совсем недавно. — Иногда я задаюсь вопросом, неужели эта участь быть обойденной вниманием действительно неизменна? В глазах Марлины появилось задумчивое выражение, окрашенное замешательством. Но это длилось лишь мгновение, исчезнув без следа. Она извиняюще улыбнулась и убрала руку Инотеи со своей шеи. — Простите, мне нужно было… выплеснуть эмоции. Вы должны понимать, у всех бывают такие дни, когда накатывает сентиментальность, верно? Глядя на эту всё более странную и непостижимую девушку, Инотея подавила раздражение и спросила вполголоса: — Итак, чего именно ты хочешь от меня? Марлина, восстановив самообладание, мягко ответила: — Мистер Фауст желает… Она быстро изложила суть дела касательно очистителей воздуха, оставив Инотею в полном оцепенении. — Только это? Она недоверчиво уставилась на Марлину: — Ты, чёрт возьми, из ума выжила? Я думала, Фауст хочет кого-то убить или ему нужно, чтобы я сделала что-то серьёзное… но это, просто это? Очистка воздуха?! Продолжая говорить, Инотея рассмеялась от досады: — Ты шутишь? — Надеюсь, вы сможете сказать это прямо мистеру Фаусту, — ответила Марлина со сладкой улыбкой. — …Я поняла. Хотя это казалось ей совершенно абсурдным, Инотея, зная, что Фауст всегда занят какими-то поручениями, отмахнулась: — Фауст может делать всё, что захочет… даже если он захочет снести и перестроить Нижний район. Просто скажи об этом напрямую Майло, нет нужды приходить ко мне. — И в этом… заключается проблема, мисс Инотея, — мягко вздохнула Марлина. — Никто из вас, кажется, не находит это странным. — …Что ты имеешь в виду? Если ребёнок может привязаться к определённым игрушкам, то жители Нижнего района были лишь второсортными безделушками, с которыми можно поиграть по прихоти, а потом так же легко выбросить. Только когда им захочется поиграть, они осознают — эй, кто изменил мою игрушку? А затем они снова вылепят из неё то, что сочтут «интересным». Инотея не стала бы думать, или, вернее, не стала бы учитывать, что сверхъестественные существа со временем заметят улучшение условий в Нижнем районе и с опозданием поймут, что потеряли свою игровую площадку, решив взять очистители под контроль. Марлина не стала утруждать себя объяснениями, зная, что изменить этих людей нельзя словами или даже силой… которая принесла бы лишь временное решение. — Мой посыл в том, что мистер Фауст не останется в Крепости Раздора, но эти очистители должны продолжать работать. Инотее потребовалось время, чтобы осознать: — Ты беспокоишься, что кто-то их саботирует… кому это нужно, от нечего делать? Она сама не могла поверить, что кто-то пойдёт на такое, но правда заключалась в том, что кто-то обязательно пойдёт. Поэтому Марлина лишь улыбнулась: — Просто имейте это в виду и помните… мистер Фауст наблюдает за вами. — Имя мистера Фауста скоро разнесётся по Западным землям, по всей Империи. Он не останется здесь, но вы навсегда останетесь в его тени. Марлина слегка поклонилась: — Пожалуйста, не забывайте об этом, мисс Инотея. Когда она подняла взгляд, холод в её алых глазах был не тем, чем должен обладать обычный человек — это была пугающая аура. — Почитайте всё, что с ним связано. Закончив на этом, она снова надела сладкую и очаровательную улыбку. Вежливо попрощавшись с Инотеей, она развернулась и ушла. Шаг за шагом к двери, улыбка на лице Маргарет Гретхен Мюллер постепенно угасала. Приказы и просьбы Анселя будут исполнены ею с величайшей тщательностью. Ансель хотел исполнить маленькие желания Серафины и Равенны, поэтому Марлина сделает всё возможное, чтобы Инотея боялась Фауста ещё немного больше, а затем и вовсе трепетала. Это было нужно, чтобы максимально минимизировать потери ресурсов. — Она солгала в тот момент; взгляд Анселя не задержится здесь, но он всегда может прислать кого-то для наблюдения. Причина лжи была проста… Ради простого Нижнего района Крепости Раздора, ради простого вопроса экологии Нижнего района, зачем назначать доверенного и прилежного человека Анселя присматривать за этим? Ансель в настоящее время сталкивался с многочисленными делами и проблемами, и места, нуждающиеся в рабочей силе, были повсюду. Зачем тратить ресурсы на такие совершенно незначительные вещи? Но раз уж Ансель принял такое решение, растрата была неизбежна. Он не просто отправил бы Марлину в поездку и забыл об этом — Серафина и Равенна хотели этого, поэтому он ответил им идеально воплощённым видением. Таков был характер Анселя, то, что Марлина знала слишком хорошо. Поэтому Марлина использовала слова и действия, запугивание и угрозы, чтобы углубить влияние Фауста в сознании Инотеи, просто чтобы минимизировать растрату ресурсов Анселя… даже если сам Ансель не особо об этом заботился. — …Это не имеет значения. Выйдя из спальни Инотеи, Марлина энергично потёрла щёки, стряхивая раздражение и разочарование в своём сердце. Она слегка сжала кулаки, подбадривая себя. — Крепость Раздора, Легион Свиста, Революционная армия, Сери и… видение Анселя. Пробормотала Марлина про себя. Она вышла на сцену, которую подготовил для неё Ансель, и твёрдо верила, что это испытание Анселя для неё. — Начнём с… Палача. — Пока всё заканчивается идеально, мистер Ансель… обязательно увидит меня в ином свете. К тому времени… К тому времени мистер Ансель будет прислушиваться к моему мнению, так же как он исполняет ожидания Сери и мисс Равенны. Хотя она жаждала положения, в котором могла бы стоять плечом к плечу с Анселем, она не надеялась на это сразу — не достичь того же отношения, что у Серафины и Равенны, так скоро. Как бы трудно это ни было, сколько бы времени это ни заняло, Марлина была готова двигаться шаг за шагом, самым твёрдым образом. Её текущая цель была единственной: пока Ансель будет больше учитывать её мнение, чаще обращаться к её выбору, пока она больше не будет чувствовать себя малышом, которого нежно ведёт за руку Ансель, а сможет вместо этого оказывать ему подлинную помощь… одно это принесёт Марлине огромное счастье. Девушка подняла голову, щурясь на палящее солнце, её сердце было наполнено сладкими стремлениями. Свет и тепло, нисходящие с небес, наполнили её решимостью. ---------- Том 3 Глава 606 В баре на втором этаже штаб-квартиры «Палачей» группа праздношатающихся авантюристов была поглощена прямой трансляцией второго тура отборочного турнира. — С чего это в этот раз сразу трое участников четвертой ступени? — проворчал пьяный авантюрист. — Легион Свиста правда настолько крут? — Брайс Палмер — один из лучших воинов на Западе. Разве удивительно, что люди хотят следовать за ним?.. И все же, четвертым ступеням не обязательно вступать в Легион Свиста такими путями. — Столько лет отборочных турниров, а ты до сих пор не раскусил их трюк? Очевидно же, что Мило или герцог Азурголд подстроили всё так, чтобы взвинтить ставки! — Хорошо сказано. Ну, и на кого ты поставил? — Ха-ха! Я поставил на всех троих четвертых ступеней! — Ставить на всех троих — это не азарт! Чтобы играть по-крупному, нужно рисковать! Посмотри на эти коэффициенты: Мерл Кларк, экстраординарный третьего уровня. Его шансы на победу — шесть тысяч девятьсот к одному! Поверь мне! Выиграешь этот спор — и обеспечен на всю жизнь! — Ты что, с ума сошел?! Бар превратился в невообразимый шум; почти все обсуждали жаркий отборочный турнир. В самом укромном углу бара вице-президент «Палачей», базирующихся в Крепости Раздора, покручивал свой напиток, наблюдая за ключевыми членами гильдии. — Значит… — он погладил подбородок. — Наш достопочтенный Лорд Фауст не только отправил своего смертного слугу к тому злобному волку Фенриру, но и, проявив заботу, инициировал какой-то… проект по очистке воздуха для Нижнего района? — Он действительно арендовал самую большую алхимическую мастерскую в Крепости Раздора. Кто-то пожал плечами: — Значит, Фауст еще и в алхимии силен? Я этого не знал. — Кто бы мог подумать, что Фауст такой добросердечный человек? — Добросердечный человек не стал бы, не моргнув глазом, расчленять кого-то. Многие в этой группе видели тот мерцающий черный клинок вживую и до сих пор содрогались при этом воспоминании. Если он мог расчленить тебя в мгновение ока, то мог так же быстро превратить в фарш. Всё зависело лишь от того, будет ли у этого демона такое настроение. — Так… что нам делать дальше? — спросил кто-то. — Ты меня спрашиваешь? Разве не для этого вице-президент собрал нас здесь — чтобы обсудить это? Женщину Брайса Палмера Лео отправили восвояси без колебаний, а герцога Азурголда отчитали, не задумываясь. Хотя не было никаких признаков того, что этот Фауст — капризный, кровожадный безумец, все боялись стать следующей окровавленной жертвой — особенно учитывая, как часто «Палачи» взаимодействовали с Фаустом. После короткого молчания вице-президент медленно заговорил: — Во-первых, давайте проясним одну вещь. Он выставил два пальца, говоря с полным самообладанием: — На данный момент у нас есть два пути. — Первый: не провоцировать Фауста — ни в каком смысле. И речь не только о том, чтобы не злить его. Например, поскольку он часто берет у нас заказы, люди будут приходить к нам в поисках информации. Мы должны полностью игнорировать такие запросы. Понятно? — А, это… — у кого-то было озадаченное выражение лица. — Разве мы не можем продать безобидные мелочи? Кто-то связывался со мной на днях, предлагал неплохие деньги. Если продать немного — он ведь не узнает, верно? Вице-президент, невозмутимый, слегка кивнул и сказал: — Я знаю, что большинство из вас не сможет устоять и решит рискнуть, надеясь, что их не поймают, поэтому у меня есть второй план. Услышав, что они все-таки могут продавать информацию, глаза ключевых авантюристов загорелись; они явно жаждали получить выгодные предложения от таинственных личностей, охотящихся за секретами Фауста. — Мы сбежим. Мужчина положил руки на стол, заваленный большими пивными кружками, и серьезно произнес: — … Под ошеломленными взглядами членов гильдии вице-президент спокойно продолжил: — Брайс Палмер Лео может вообще бросить это место. Так почему мы должны держаться за этот филиал? Давайте воспользуемся возможностью сорвать последний куш, а потом сбежим. Выжмите из тех, кто ищет информацию о Фаусте, всё до последней монеты… Притворитесь, что слишком боитесь его провоцировать, а потом заломите цену. Как только продадим информацию — сразу сбежим. Уверенно скрестив руки на груди, вице-президент, хорошо знакомый с кодексом авантюристов, заявил: — Информация, которую мы продадим, по сути, ничего не стоит. Кроме того, что у Фауста есть смертный слуга и он любит брать заказы, связанные с простолюдинами, рассказывать нечего. Вероятно, его даже не волнуют такие пустяки. — А если он всё же обратит внимание, то бегство станет нашей страховкой — такая легендарная фигура, как он, не станет преследовать нас через полмира из-за такой мелочи, верно? Группа долго молчала, а затем поднялась на ноги, восторженно аплодируя. — Отлично! Это блестящая идея! Вице-президент, вы гений! Учитывая склонность Фауста не заботиться о том, раскрыта ли его личность, и открыто называть свое имя, где бы он ни появлялся, крайне маловероятно, что его волнуют люди, торгующие информацией о нем. Если они продадут её и тут же сбегут, экстраординарный пятой ступени, таинственная легендарная фигура, не будет иметь причин иррационально преследовать их. Фауст, вероятно, даже не вспомнит, кто они такие. Видя восторженную реакцию своих ключевых членов, вице-президент Рыба-меч удовлетворенно кивнул. В конце концов, кто-то действительно подходил к нему несколько дней назад, чтобы купить информацию о Фаусте, и предложенная награда была… весьма существенная. Однако, как компетентный вице-президент, он не мог тайно положить эти деньги себе в карман; он должен был вести всех к процветанию вместе. Но, заметив выражения удивления и энтузиазма на лицах своих товарищей, смешанные с оттенком… облегчения, выражение лица вице-президента постепенно стало мрачным. — Вы все… Рыба-меч медленно встал, его голос был полон подозрений: — Вы ведь еще не продали информацию о Фаусте, верно? — … Вся лесть мгновенно испарилась. Авантюристы обменялись взглядами, в глазах которых читался немой вопрос: «Ты тоже это сделал?» Гнев Рыбы-меча достиг предела. Но когда ярость от того, что все тайно наживались, не включив его в долю, достигла апогея, его осенила другая мысль. Как могло столько людей… одновременно искать информацию о Фаусте у «Палачей»? Глупцов много, богачей много, но богатые дураки, готовые к ощипыванию, встречаются не так часто. Откуда взялось столько фракций, которые перерыли «Палачей» вдоль и поперек? Пока гнев вице-президента постепенно превращался в озадаченное подозрение, среди шумного гама послышались тихие шаги. — Добрый день, мистер Рыба-меч. Этот нежный голос должен был утонуть в какофонии приветствий, проклятий и всевозможных странных воплей, но Рыба-меч уловил его без труда, отчего внезапно вздрогнул. Этот голос, этот голос! Он быстро обернулся и увидел смертную девушку, которая произвела на него глубокое впечатление, несмотря на их долгое отсутствие. Маргарет Гретхен Мюллер… Сцена, где она, будучи слугой Фауста, осмелилась демонстрировать ему суровое и холодное поведение, до сих пор была свежа в его памяти. Зловещее предчувствие в сердце Рыбы-меча достигло своего пика. — Неужели это… мисс Гретхен. Он сначала сердечно рассмеялся, понижая свой статус экстраординарного существа, чтобы поприветствовать Марлину: — Как поживает мистер Фауст в последнее время — — Прошу вас, оставайтесь на месте, мистер Рыба-меч. Мисс Маргарет, держа в руках сумку, мягко улыбнулась: — Я просто пришла обсудить с вами кое-что. Рыба-меч положил руки на колени и медленно опустился обратно на стул, его взгляд упал на сумку в руке Марлины. Подозревая, что в ней может быть, он выдохнул: — Пожалуйста, продолжайте. — Я особенно чувствительна к безопасности и частной жизни мистера Фауста, — тихо сказала слуга авантюриста, хрупкая и утонченная. — Поэтому я с опаской отношусь к тем, кто пытается выведать дела мистера Фауста, и так же настороженно отношусь к… Она слегка встряхнула сумку в руке, её глаза слегка сузились: — …настороженно отношусь к тем, кто может предать мистера Фауста. — О, о, о… — Рыба-меч поднял руки, изображая испуганное выражение лица. — Мы не можем вынести такой репутации, мисс Маргарет. — Неужели? Марлина слегка наклонила голову и высыпала содержимое толстой сумки на стол. Наружу вывалилось множество… пергаментных свитков? — Гильдия «Палачей», отделение в Крепости Раздора, всего сорок пять членов. Девушка завела руки за спину и слегка подалась вперед, произнеся призрачным тоном: — Тридцать девять из них заключили сделки с информационными брокерами, которые купили информацию о мистере Фаусте. ---------- Том 3 Глава 607 — Проклятье, ублюдки! У Рыбы-меча дернулся глаз; мысленно он проклинал своих «товарищей». Он-то думал, что они заодно, а оказалось, что разыгрывают именно его. И теперь, похоже… разыгрывали всех. — Один-два случая можно было бы списать на личную инициативу членов гильдии, — девушка прижала ладонь к стопке пергаментных свитков. — Но тридцать девять… Как вы собираетесь это объяснить, мистер Рыба-меч? — … Рыба-меч с бесстрастным видом окинул взглядом своих товарищей, которые обычно шутили с ним, но обнаружил, что все они виновато отвели глаза. Смирившись, он вздохнул и протянул руку к Марлине: — Можно взглянуть на контракты? — Пожалуйста. Рыба-меч вытащил четыре свитка из разных мест и обнаружил, что их содержание и формат идентичны, словно они были массового производства. Контракты начинались со слов: «Клянусь именем герцога Азурголда, Намо Азурголда», что было самой распространенной формой договора в Западных землях, находящихся под юрисдикцией герцога. Написание этой фразы означало, что герцог выступает в роли нотариуса, и любое нарушение контракта могло быть доложено ему, что с самого начала придавало сделке юридическую силу. Рыба-меч быстро понял, почему так много «Палачей» продали информацию — причина была до смешного проста: предложенная цена была слишком высока. Действительно, для авантюристов любая проблема решалась, если цена была правильной. Более того, в контракте прямо указывалось, что никто не имеет права раскрывать детали этой сделки кому-либо еще. В сочетании с тем, что никто не осмеливался признаться в продаже информации о Фаусте… это привело к тому, что почти каждый член гильдии «Палачей» «продал» Фауста. Но было ли это предательством? Чушь! Большинство из них даже не встречались с Фаустом. В лучшем случае они лишь знали, что Фауст часто берется за поручения, чтобы помочь простолюдинам, и не более того. Можно ли назвать это информацией? Можно ли назвать это предательством Фауста? Виски Рыбы-меча запульсировали от боли. Факты были очевидны, и в то же время — нет. «В контрактах прямо сказано: "Обменять информацию о Фаусте на вознаграждение"… Черт возьми, они даже подписались! Тридцать девять свитков лежат здесь!» Прочитав свитки, Рыба-меч потер виски и глубоко выдохнул. Он поднял взгляд на Марлину, выражение его лица было сложным: — Лорд Фауст не стал бы мелочиться, верно? — Разумеется, мистер Фауст не станет мараться о вас, — спокойно ответила Марлина. — Это исключительно моя личная инициатива. Однако… я надеюсь, вы не питаете иллюзий, мистер Рыба-меч. — Беспокоится ли мистер Фауст о таком предательстве — возможно, у вас уже есть свои мысли на этот счет. Но как вы думаете, кто понимает мистера Фауста лучше: вы или… Девушка слегка склонила голову, на ее лице играла безобидная улыбка: — …Или я? Марлина прекрасно осознавала свое преимущество, дарованное ей Анселем. Это было не просто имя Фауста, а, что более важно… само определение существования Фауста. Тиран он или благодетель? Равнодушен он или страстен? Узок ли его кругозор или он великодушен? Никто не знает, каков Фауст, кроме самого Фауста и… И, как слуга Фауста и его представитель, она сама. Однако Марлина не собиралась безрассудно растрачивать этот дар. Напротив, она стремилась к тому, чтобы, используя его, сохранить образ Фауста. Если бы не необходимость в кратчайшие сроки взять под контроль филиал «Палачей», она бы не прибегла к таким методам. Рыба-меч смотрел на безмятежную и нежную девушку перед собой, его пальцы непроизвольно подергивались. Он находил это абсурдным. «Палачи»… известная, первоклассная гильдия наемников во всех Западных землях, чей президент, Йорк «Погребальный звон», является экстраординарным пятой ступени, а сам Рыба-меч, как вице-президент, — опытный экстраординарный четвертой ступени. Внешне они были знамениты, внутренне — полны талантов… И даже если это всего лишь филиал в Крепости Раздора, неужели ими манипулирует простая смертная? В такой абсурдной и нелепой манере? Суть слов Маргарет была проста: теперь у меня есть доказательства того, что почти вся ваша гильдия продала информацию о Фаусте — независимо от того, была ли проданная информация значимой, независимо от того, была ли это ловушка, вопрос остается: продали ли вы ее? Целая гильдия, «нацелившаяся» на Фауста таким образом, — что это значит? Вы ищете смерти? Но откуда у нее столько средств для этих сделок? О, она последовательница Фауста, обильные средства — это естественно… Но действительно ли Фауст наделил свою смертную последовательницу правом так легко разбрасываться деньгами? У Рыбы-меча было бесчисленное множество вопросов, но он мог лишь оставаться в недоумении. Это дело могло быть как пустяковым, так и монументальным; если отнестись к нему серьезно, Фауст мог убить всех здесь, не оставив следа, или же мог просто отмахнуться от этого как от несущественного… Но какого бы масштаба ни была проблема, у Рыбы-меча не было права на переговоры. Чтобы говорить с Фаустом, им нужен их лидер. А пока… — Мисс Гретхен, вы говорите… это личная инициатива, верно? Рыба-меч изобразил любезную и добрую улыбку. — Если это так… Он встал, аккуратно сложил свитки вместе, положил их обратно в сумку и с уважением протянул Марлине. — Чем я могу лично вам помочь? Опытный авантюрист ухмыльнулся. *** Когда Ансель снова переступил порог штаб-квартиры «Палачей», Равенна все еще ворчала у него на ухе: — Если хочешь убить время, почему бы не помочь мне понять, что еще можно улучшить… Как насчет оптимизации выносливости? Мне кажется, что— — Лорд Фауст! Чрезмерно восторженный голос прервал Равенну, заставив ее слегка нахмуриться. — Что с ним такое? Почему он смотрит на тебя так, будто ты его давно потерянный отец? Ансель наблюдал за приближающимся Рыбой-мечом, на его лице на мгновение отразилось раздумье, прежде чем оно вернулось к обычному выражению. — В чем дело? — обычно отстраненный Фауст подражал своей Мисс Ученой рядом с ним, хмурясь и слегка постукивая по эфесу меча. Этот жест лишил Рыбу-меча как минимум тридцати процентов крови на лице, побудив его в панике объяснять: — Нет, ничего, что могло бы вас побеспокоить, просто… Мужчина осторожно пояснил: — У вас есть время встретиться с нашим лидером? — Нет. Темноволосый юноша даже не спросил, кто их лидер, холодно произнес слово и направился прямо на второй этаж, чтобы принять заказ. Не в силах понять ситуацию, Рыба-меч мог лишь следовать на расстоянии, его выражение лица было неуверенным, словно он принимал трудное решение. — Ничего? Ансель слегка приподнял бровь, стоя перед доской объявлений. — Сегодня нет заказов? — Для тебя не каждый день находятся заказы, — Равенна слегка хлопнула Анселя по руке. — Думаю, ту последнюю кошку специально поймали и принесли в Верхний район только для того, чтобы дать тебе хоть какое-то занятие. К этому времени Рыба-меч подошел недалеко позади Анселя. Он взглянул на пустую секцию «Гражданских заказов» и, прежде чем успел заговорить, увидел, как опасный мужчина повернул голову и бесстрастно посмотрел на него. — Сегодня нет гражданских заказов? — Ну, дело не в этом, просто… просто… Рыба-меч долго колебался, прежде чем наконец глубоко вздохнул и торжественно ответил: — Потому что мы… решили больше не принимать гражданские заказы. — …Хм? Смущенный звук исходил не от Анселя, а от Равенны. Отсутствие заказов можно было бы счесть хорошим знаком; в позитивном свете это могло означать на одного проблемного человека меньше. Но отказ от гражданских заказов — это другое… Хотя Равенна критиковала своеобразный способ Анселя убивать время, она все же надеялась, что он продолжит брать такие заказы, помогая большему числу нуждающихся гражданских лиц. — Ансель, что происходит? Мисс Равенна, видимая и слышимая только для Анселя, дернула его за пальцы. — Спроси его, что он имеет в виду. Но Ансель ничего не сказал. Он лишь повернулся обратно к пустой доске объявлений, и через несколько секунд раздумий его губы медленно изогнулись в улыбке. — Ты только что сказал… Фауст слегка склонил голову, в его глазах читалось скрытое веселье и восторг, которые никто не мог заметить: — Ваш лидер хочет со мной встретиться? ---------- Том 3 Глава 608 Распределение экстраординарных существ пятой ступени по континенту относительно сбалансировано. Среди этой сотни или около того высших сил многие формируют группы по дюжине человек: семь великих магистров Ассоциации Алхимии, девять верховных членов Академии Эфира, одиннадцать командиров Революционной армии и тринадцать герцогов Империи... В Западных землях, помимо четырех герцогов, есть восемь экстраординарных существ пятой ступени, семеро из которых зарегистрированы в Ассоциации «Нулевые Исследователи», совместно формируя организацию, которая курирует все гильдии авантюристов. Герберт Йорк, известный как «Кнелл», грозный лидер Гильдии Палачей и экстраординарный пятой ступени с дурной славой, естественно, входит в их число. Йорк внешне кажется ничем не примечательным молодым человеком. На нем коричневый шарф, черный жилет, на поясе два кинжала, обычные брюки и сапоги завершают его образ. Его внешность производит впечатление неприметного авантюриста, словно он просто для массовки на отборочном турнире. Однако его достижения ужасают. Среди трофеев этого лидера Палачей — скелет дракона пятой ступени и голова экстраординарного существа пятой ступени. Как вершина гильдий авантюристов, работающих по заказам, Кнелл Йорк не открыл никаких потрясающих сокровищ; его послужной список побед — его визитная карточка. За правильную цену он устранит экстраординарного существа пятой ступени. Если цена будет еще выше, он может даже осмелиться бросить вызов герцогу. В этот момент Кнелл полулежит на диване, подбрасывая темно-золотой изогнутый кинжал. Напротив него сидит Фауст, легендарный авантюрист, чья репутация недавно охватила Западные королевства. — Итак, ситуация такова. Хотя Кнелл выглядит как молодой человек, его голос низкий и хриплый. Сжимая рукоять кинжала, он упирается локтями в колени, слегка подавшись вперед, его бесстрастный взгляд прикован к темноволосом юноше перед ним: — Твои люди, действуя по своей воле, поиграли с моими бестолковыми подчиненными. Их недостаток интеллекта и бдительности — это их проблема... — Ты думаешь, я бы так сказал? Эта провокационная ремарка заставила Рыбу-меча, стоявшего за диваном, дернуть веком. Он украдкой взглянул на Фауста, который казался безразличным. Кнелл бросил кольцо на стол между ними: — Внутри вдвое больше стоимости информации, которую получили те тридцать девять человек. Учитывая, что информатор мог быть одним из твоих, я не принес его голову. — Судя по твоему тону, — небрежно сказал Фауст, подперев щеку кулаком, — ты не намерен улаживать это дело. Кнелл слегка кивнул, выражение его лица было спокойным: — Я не знаю, действовала ли та девчонка под твоим началом по своей воле или по твоему приказу. Если она сделала это по твоему приказу, то это дело нельзя легко уладить; если нет, то его определенно нельзя уладить. Он небрежно подбросил кинжал, острое изогнутое лезвие быстро вращалось в воздухе, прежде чем точно пронзить отверстие кольца. — В нашей работе бизнес связан с репутацией. Твоя девчонка, может, и простая смертная, но она достаточно умна, чтобы провернуть нечто подобное. Мужчина снова подался вперед, сжимая рукоять кинжала, так называемая «компенсация» лежала под его лезвием. — Если она может использовать такой пустяк, чтобы однажды пригрозить моим людям, она может использовать факт того, что «Палачей разыграла простая смертная девчонка», чтобы угрожать нам снова. — Я презираю такие неприятности, Фауст, — сказал Кнелл. — Я, может, и не смогу удержать своих людей от того, чтобы они не потеряли головы и не убили смертную, ничем не отличающуюся от насекомого. Поэтому... — Отдай мне эту безрассудную девчонку. Большой палец Кнелла покоился на рукояти кинжала, его голос был безразличен: — Эта компенсация, которую тысяча таких, как она, не смогла бы возместить, твоя. В этот момент Равенна не просто пряталась, как обычно. Она собрала всего Нидхёгга в браслет на запястье Анселя, сделав свое присутствие невидимым, но все еще способным наблюдать и думать. Ответ Кнелла вызывал у Равенны головную боль. Ансель никогда не был склонен к бессмысленным убийствам, но когда он играл Фауста... казалось, он никогда не колебался использовать насилие. В Имперской столице Равенна гордилась тем, что поспевала за схемами Анселя, движимая судьбой. Теперь у Мисс Ученой было ясное самосознание — как бы она ни играла, она не могла сравниться с хитростью Анселя. Даже если бы Ансель сказал ей, что личность Фауста полностью зависит от его прихоти, она не могла предсказать, какого Фауста Ансель сыграет дальше. «Конечно, это не перерастет в полномасштабный конфликт... верно?» И какова была цель Марлины в такой выходке? Я каждый день нахожусь рядом с Анселем и никогда не видела, чтобы он отдавал подобные приказы. Если это было не по приказу Анселя... какова была цель Марлины? Ансель, подперев лицо рукой, не подозревал о хаотичных мыслях своей подруги. Он просто несколько секунд смотрел на Кнелла, прежде чем продолжить почти безразличным, ленивым голосом: — Мастер-убийца из Гильдии Хроноса, опустившийся до бродячей гиены? При этих словах выражение лица Рыбы-меча резко изменилось, и даже Кнелл, который говорил с Фаустом как с равным и угрожал, на мгновение замер. — Ты... Когда он пробормотал это слово, его глаза опустились, указательный и средний пальцы одной руки метнулись к брови Анселя. В этот застывший момент из него появился фантом, выхвативший два кинжала с его пояса: один полоснул Анселя по шее, другой вонзился в сердце. [Клинок Разрушителя Времени], ужасающая техника, рожденная из непревзойденного мастерства владения элементами времени, позволяет наносить удар одновременно из прошлого и замороженного настоящего. Это был неразрешимый смертельный прием, который Кнелл создал, когда достиг пятой ступени и заслужил титул мастера в Гильдии Хроноса. Без глубокого понимания элементов времени никто никогда не обнаружил бы рубящий удар из «прошлого». Тем временем замороженное настоящее создается путем наложения трех слоев: локальная заморозка времени, ускорение собственного времени и замедление времени противника, манипулируя элементами времени тремя различными способами в течение мимолетного мгновения. Кнелл давно не использовал этот прием. Очевидно, Фауст, который пронзил его секрет одной фразой, представлял для него огромную опасность. ---------- Том 3 Глава 609 В тот миг, когда его нынешнее и прошлое «я» собирались поразить Анселя лезвиями на пальцах и парными кинжалами, легендарный авантюрист, казалось, полностью застывший в этом пространстве-времени, шевельнул губами под полным ужаса взглядом Кнелла. — Скучно. Безразличный голос достиг ушей Кнелла как раз перед тем, как его пальцы и кинжалы могли пронзить голову и сердце Фауста. — Нет, даже раньше, еще до того, как он заговорил! Осознав это, Кнелл увидел, как руки фантома, возникшего из него, внезапно превратились в облако кровавого тумана. Сразу после этого его настоящие руки беззвучно превратились в красноватую газообразно-твердую смесь и рассеялись в воздухе. Когда застывшее время возобновило свой ход… ничего не произошло. Кроме того, что Кнелл больше не сохранял агрессивную стойку. Он молча откинулся на спинку дивана, пристально глядя в глаза Анселю. — Ты… настоящий. В тревожной тишине мужчина заговорил медленно, низким, хриплым голосом. Кнелл исцелил свои раны во время остановки времени, поэтому, когда она закончилась, он выглядел невредимым. Но он прекрасно знал, что Фауст… раздробил его руки раньше, сам того не ведая. Это был абсолютно… без сомнения, подлинный. Настоящий Фауст! В момент, когда Рыба-меч и Равенна на мгновение опешили от этих слов, Ансель, даже не изменивший позы, произнес то, что повергло всех троих, включая Кнелла, в еще большее недоумение: — Кому ты собираешься продать эту информацию? — … Пальцы Кнелла слегка дрожали, а взгляд, полный настороженности и холода, постепенно сменился смесью сложности и уступчивости. — Поистине опасный человек. Мужчина вытащил кинжал, пригвоздивший кольцо, и повторил: — Ты действительно настоящий Фауст. — Я никогда не утверждал, что я самозванец. — И все же многие считают иначе, по целому ряду причин. Темно-золотой кинжал превратился в поток света, заклеймив ладонь Кнелла. Он отбросил свою первоначальную агрессивную, ледяную манеру, приняв подобие теплоты, хотя до дружелюбия было еще далеко: — Внезапное появление «силовика», заявляющего, что он Фауст в этот период, неизбежно вызывает спекуляции. — Поэтому, услышав сообщение от своего заместителя, ты увидел в этом возможность. Ансель сказал это небрежно: — Возможность оценить мою глубину, возможность заключить сделку. — По сравнению с пустяками, которыми торгуют твои подчиненные… критически важная информация, которой лично владеет глава «Палачей», очевидно, более ценна. Услышав слова Анселя, Рыба-меч с изумлением уставился на своего босса. «Подожди, босс, разве ты не должен был помочь нам решить наши проблемы? Как так вышло, что ты тоже хочешь получить прибыль?» Кнелл ответил сложным тоном: — Я действительно увидел… нечто более ценное. Он пододвинул кольцо на столе к Анселю, на этот раз искренне выражая готовность уступить. — Но полагаю, ты не позволишь мне продать его так просто. — Нет, можешь. Юный Гидрал слегка приподнял подбородок, глядя на другого свысока: — Эту сделку ты можешь заключить. Наконец он оставил свою ленивую манеру, скрестил ноги и переплел пальцы на коленях, напоминая экзаменатора, правителя. — Но суть меня, как ты её описываешь, и твоего торгового партнера буду решать я. — … Кнелл снова замолчал. Он долго тер кинжал, затем медленно покачал головой. — Фауст, — торжественно произнес мужчина. — В нашем деле репутация связана с бизнесом, а честность определяет бизнес. Я не могу предоставлять ложную информацию своим клиентам из-за тебя. Ансель не ответил прямо на это заявление; вместо этого он ввел, казалось бы, неуместную тему. — Окарлан. — …Что? — Окарлан Рейнард. Самый быстрорастущий убийца в истории Гильдии Хроноса, продвинувшийся от третьего ранга Трона до порога пятого ранга Короны всего за шесть месяцев. Видя растущее смятение в глазах Кнелла, Ансель спокойно продолжил: — Ты его знаешь? Кнелл, безусловно, знал этого человека. Пятнадцать лет назад он уже был экстраординарным существом пятой ступени. Не согласившись с доктриной Гильдии Хроноса, он дезертировал и пришел на Запад, основав «Палачей». За эти пятнадцать лет многочисленные грозные члены Гильдии Хроноса пытались его убить, и все без исключения терпели неудачу. — Месяц назад тот самый самопровозглашенный величайший гений в истории Гильдии Хроноса, Окарлан Рейнард, который является идиотом, дерзко попытался убить его, обладая силой четвертой ступени, но необъяснимым образом сбежал невредимым. Кнелл взял этого молодого человека на заметку и обнаружил, что траектория его роста была столь же озадачивающей. Около полугода назад Окарлан был типичным гением; быстрым в развитии и сильным в способностях, но все еще в пределах нормы. Но после возвращения из рутинной миссии на Севере его сила и талант начали расти с ошеломляющей скоростью. Всего за шесть месяцев он продвинулся от поздней третьей ступени до финальной стадии четвертой. Почему Фауст… внезапно поднял этот вопрос? — Кнелл, ты покинул Гильдию Хроноса, потому что не был согласен с их стремлением к эффективности убийств, считая их подход к обретению силы исключительно через убийства слишком узким. Вот почему ты пришел на Запад и основал «Палачей». Когда Фауст посмотрел на Кнелла сверху вниз, его облик, казалось, постепенно менялся, сбрасывая некую идеальную маску, чтобы обнажить свою истинную природу… — Природу дьявола. Глаза Кнелла, отражавшие образ Фауста, начали дрожать. — Ты принимаешь заказы, не жалея сил, чтобы обменять их на все ресурсы, используя этот более прямой и эффективный метод для усиления своей мощи. И все же, даже погружаясь в бездну, ты не находишь способа продвинуться дальше. Голос дьявола эхом отозвался в его ушах: — Это не значит, что ты падший, лишенный мотивации. Твоя одержимость и жажда власти и силы остаются неистово сильными. — Итак, разве тебе не любопытно, что даровало Окарлану этот талант? И если бы это таинственное благословение могло быть даровано тебе… Шепот, словно из пустоты, поразил саму душу Кнелла. — Не увидел бы ты совершенно новый горизонт? Кнелл, который только что говорил о честности, пошатнулся и встал. Он пристально смотрел на Анселя, на эти глаза… теперь наполненные чернильной тьмой. Словно он смотрел на проповедника, произносящего свою проповедь. ---------- Том 3 Глава 610 «Невероятно». Покинув гильдию «Палачей», Равенна прошептала: — Значит, всё было спланировано? Настолько детально? Мало было просто исказить восприятие Фауста герцогом Азурголдом. Этот хитрый делец не стал бы легко делать окончательные выводы; он непременно нашел бы другие способы прощупать глубину Фауста. И он был не одинок — многие влиятельные фигуры думали бы так же. Ведомые судьбой, когда эти проверки произойдут и в какой форме — было совершенно непредсказуемо, трудно контролируемо и с высокой вероятностью могло привести к непредвиденным последствиям. Ансель же использовал Кнелла, вершину индустрии «комиссионеров» на Западе и сверхъестественное существо пятой ступени, как средство, чтобы максимально сформировать образ Фауста в глазах других влиятельных фигур. Нужно понимать, что на территории Запада, включая Великого герцога, было всего двенадцать сверхъестественных существ пятой ступени. Среди этих двенадцати Кнелл, специализировавшийся на силе убийства и создававший свою репутацию более десяти лет, обладал непревзойденной мощью и авторитетом. Независимо от того, был ли этот Фауст настоящим или нет, даже если бы он был подлинным, кто поверил бы, что Кнелл, старый волк среди сверхъестественных существ пятой ступени, добровольно склонится перед Фаустом? — Шутишь? Он Фауст, а не какое-то божество! Кем, по-твоему, он должен быть? Аватарой Короля Драконов, ступающей по земле? Сосудом Призывателя Прилива? Или, может, тем юным Гидралом, которому стало скучно и он решил испытать жизнь на Западе? Никто бы не усомнился в достоверности информации Кнелла. Даже судьба не подтолкнула бы к таким подозрениям, поскольку сомневаться в этом было бы само по себе неразумно. В крайнем случае, они усомнились бы в надежности этой информации, но не в том, что Кнелл пал к ногам Фауста и намеренно скормил ложные сведения. Отныне восприятие Фауста среди высших сверхъестественных существ Запада будет полностью под контролем Анселя, и это было только начало. — Ты ведь не планировал всё это с того самого момента, как выбрал Крепость Раздора своей базой? — с недоверием спросила Равенна. — Использовал турнир, чтобы прославиться, а затем использовал «Палачей», открывших здесь филиал, чтобы выманить Кнелла и еще больше манипулировать восприятием Фауста другими? — Ничего настолько драматичного, — Ансель покачал головой с улыбкой. — Я же говорил, я не трачу дни на вынашивание грандиозных планов. Он слегка пожал плечами, немного беспомощно: — Видишь, у меня даже нет заказа, над которым можно было бы поработать. — ...Ты не можешь говорить это всерьез, пытаясь убедить меня, что всё это — совпадение. Равенна посмотрела на Анселя с таким выражением, будто он был дураком, что ясно указывало на её неверие. Несколько секунд спустя её, казалось, осенило. — Я не твоя собачонка. Мисс Ученая, примостившаяся на плече Анселя, нежно погладила его по щеке. — Мне плевать на любые твои интриги... К тому же, этот Кнелл, раз уж он берется за любой заказ, он ведь не может быть хорошим человеком, верно? Беспокойство Равенны заставило Анселя на мгновение замолчать. Затем он улыбнулся, покачал головой и нежно потерся о мягкое тело Равенны. — Почему ты так думаешь? Я кажусь тебе человеком, который испытывает чувство вины? — Не совсем... Просто... Равенна посмотрела на Анселя, на мгновение заколебалась, затем потерла уголки его глаз и тихо произнесла: — Обычно после завершения такой интриги ты должен быть вполне доволен. Но ты кажешься... ты кажешься немного... Равенна не могла подобрать слов, чтобы описать это. Но когда в глазах Анселя поднималась абиссальная тьма, она чувствовала, что Ансель, похоже, не получает удовольствия от использования этой силы. — Не волнуйся, я не особо об этом думал. У меня действительно был план, отчасти похожий на тот, что ты описала, но я не собирался осуществлять его сейчас. Я уж точно не планировал использовать этот метод, чтобы выманить Кнелла... У меня много методов, но я не особо рассматривал такой подход. — Потому что, как ты и сказала, мне, кажется, действительно нравится браться за заказы. Юный Гидрал тихо сказал: — Так что это действительно просто совпадение... Нет, если быть точным, я просто плыл по течению. — Плыл по течению? — Да. Ансель слегка наклонил голову, вздыхая со смесью сожаления и удовлетворения: — Ты говоришь, что всё это было спланировано мной, но подумай сама, Венна. — ...Какое событие послужило началом, которое привело к моей встрече с Кнеллом? *** — Нет, нет, нет, нет! Всё пропало, Марли! Серафина ворвалась в дверь, отчаянно крича на Марлину в кабинете: — Заказы... заказы! — ...Успокойся, Мисс Фенрир. Марлина вздохнула, выпрямила документы и посмотрела на Серафину, которая бросилась к её столу: — Говори медленнее, что случилось? — Заказы! Мисс Волк дико замахала руками, говоря бессвязно: — Эти Палачи, они больше не берут заказы! Они не принимают никаких заказов от гражданских! Марлина слегка наклонила голову: — И что? — И что? — высокая и стройная девушка расширила глаза. — Никто больше не будет им помогать! В прошлый раз они так эффективно решили проблему с бандитами в Нижнем районе, и всё больше людей искали их помощи. Но теперь они внезапно перестали брать заказы. Что нам теперь делать? После того как Серафина закончила свою отчаянную тираду, Марлина терпеливо ответила: — Значит, без их помощи жители Нижнего района совершенно беспомощны? — Э-э... ну, не совсем так. Серафина была явно озадачена этим вопросом. Она почесала голову, долго думая, а затем ответила несколько неловко: — Помощь сверхъестественных существ может избавить от множества проблем. Твое первоначальное предложение позволить сверхъестественным существам разобраться с бандитами из Нижнего района было основано на этой идее, разве нет... Марли? — Мисс Фенрир, — вздохнула Марлина. — Ты думаешь, мое предложение было в первую очередь об «объединении всех жителей Нижнего района» или о «выдаче заказов Палачам»? — ... Серафина в замешательстве уставилась на Марлину, долго и напряженно думая, прежде чем осторожно ответить: — И то... и другое важно? Марлина знала, что спорить с Серафиной бесполезно, поэтому начала приводить примеры, её тон оставался чрезвычайно терпеливым. — Объединение всех гражданских в Нижнем районе... такое начинание, такой термин, по своей сути несет в себе силу, которая их успокаивает. — Я знаю, о чем ты беспокоишься, Мисс Фенрир. Ты боишься, что без помощи Палачей те бандиты, те скрытые злобные силы, притаившиеся в углах, снова поднимут голову, не так ли? ---------- Том 3 Глава 611 Серафина энергично закивала: — Я не могу оставаться здесь всё время, патрулируя двадцать четыре часа в сутки. — Но мирные жители Нижнего района уже набрались опыта, мисс Фенрир. Марлина взяла Серафину за руку, сложила её пальцы и медленно сжала в кулак. — Они придут к пониманию — пусть и смутному, — что единство выгодно. Если они не могут объединиться, чтобы нанять «Палачей», значит, им придется объединиться, чтобы самим дать отпор этим негодяям. …Прямо как на территории Красного Мороза, где те невежественные простолюдины «объединились», чтобы выступить против мистера Анселя. Марлина посмотрела на сестру, и в глубине её глаз блеснул холодный огонек. Серафина, не заметив этого, просто нашла слова Марлины чрезвычайно разумными. Её глаза засияли: — Ого, это действительно возможно! Конечно, ждать, что простолюдины объединятся сами по себе... невозможно. Заказ — лишь искра, брошенная в их сердца, но чтобы разжечь пламя, нужен фитиль — раскаленный, горящий фитиль. Нужно представить невинную жертву, замученную темными силами Нижнего района. Чем трагичнее исход, тем лучше. Используя эту трагедию, можно подстрекнуть толпу к бунту. Подчеркивая идею «коллективного заказа» — открыто и скрыто, — они смогут разжечь в них страсти, поджечь эту груду хвороста. Вероятность успеха невелика, но попробовать стоило. Марлина никогда не поделится этими мыслями с Серафиной. С самого первого шага — представления невинной жертвы — Серафина тут же отвергла бы этот план. Она думала бы только о том, как спасти всех, кого может, и никогда не осталась бы в стороне, видя, как кто-то страдает у неё на глазах. И всё же она не могла спасти всех. Марлина, глядя на сияющую сестру, тихо произнесла: — Я займусь деталями. Не волнуйся, мисс Фенрир. — Хи-хи... Я знаю! Я всегда знаю! Моя Марлина самая надежная! Серафина радостно заключила сестру в медвежьи объятия, счастливо тычась носом, словно настоящий щенок. Её разум был полон прекрасных мечтаний о будущем Нижнего района. Марлина, нежно поглаживая девушку по волосам, видела в этом сценарии лишь эксперимент с разумным шансом на успех, который стоило попробовать. Она хотела проверить, можно ли спасти жителей Нижнего района. Отсекая помощь сверхъестественных существ, она стремилась собрать их человеческое достоинство из осколков разбитых личностей и разрушенных ценностей, вместо того чтобы полагаться на милость высших сил. Марлина смутно чувствовала... это и есть тот путь, который стремился проложить Ансель. Болезнь мира была вызвана не только односторонним доминированием сверхъестественного над обычным, но и взаимным искажением. Прежде чем обычные люди перестали быть просто игрушками в руках сверхъестественных существ, им нужно было… пробудиться к самостоятельности. Даже если объективно они никогда не смогут достичь равенства со сверхъестественными существами, даже если их неполноценность была абсолютной данностью, им была необходима глубокая решимость к сопротивлению и гневу. Прямо как в социальной структуре Империи… где четко выраженные социальные классы стирали границы между сверхъестественным и обычным. Возмущение простолюдинов коррумпированными и некомпетентными лордами было искренним, идущим от самого сердца. Но в Западных землях сколько обычных людей, ожидающих благословений, действительно ненавидели сверхъестественное из глубины души? Это был чрезвычайно трудный и совершенно лишенный ориентиров путь, но Марлина давно решила пройти его до конца вместе с Анселем. Здесь, в Крепости Раздора, в Нижнем районе, был её полигон. Она будет исследовать верный путь шаг за шагом, закладывая самый прочный фундамент для путешествия Анселя. А еще… После того как Серафина ушла, Марлина села и открыла запертый шкафчик, в котором лежал её личный блокнот. Девушка точно открыла нужную страницу и начала читать снова. «Палачи», Кнелл, Фауст… Эти сведения были драгоценными, строго конфиденциальными данными, которые она попросила Райн прислать. Марлина была убеждена, что пребывание Анселя в Крепости Раздора имеет более глубокий смысл. Она провела тщательное расследование всех фракций здесь, наконец сосредоточившись на гильдии «Палачей» благодаря информации, предоставленной Райн. Чтобы изменить всё, должны преобразиться и обычные люди, и сверхъестественные существа. Марлина хорошо знала, что её нынешние способности позволяют ей лишь вносить незначительные изменения среди обычных людей. Как изменить сверхъестественное… это, естественно, предстояло сделать Анселю. Благодаря своему пониманию «Палачей» и Кнелла, в сочетании с преимуществом, которое дал ей Ансель — свободой использовать образ Фауста, — Марлина быстро вывела одну возможность: Ансель не хотел, чтобы Фауст стал застывшим образом, или, скорее… он хотел иметь полный контроль над таким правом. Поэтому, даже не имея некоторой важной информации, Марлина сделала дальнейший вывод о намерении Анселя: добиться идеального контроля над образом Фауста, манипулируя Кнеллом. Поэтому она разработала очень простую схему: пригрозила вице-президенту, Рыбе-мечу, чтобы тот прекратил принимать заказы от гражданских, тем самым частично разорвав зависимость простолюдинов от сверхъестественных существ. Она также предвидела, что Рыба-меч обязательно сообщит об этом Кнеллу, а Кнелл не упустит возможности прощупать Фауста. Так рыба клюнет на наживку. Хотя она точно не знала, как именно Ансель будет контролировать Кнелла, Марлина не сомневалась в способностях Анселя. Она была полностью уверена, что для него это не составит труда и даже является тем, что он предвидел. Далее… Ансель будет постепенно распространять влияние Фауста в сфере сверхъестественного; тем временем она будет контролировать простолюдинов Нижнего района, шаг за шагом практикуясь и исследуя способы исправления этого искаженного мира. Это не только поможет ей накопить опыт, но и поможет Серафине выбраться из этой трясины и продолжить свой путь, закладывая фундамент для будущих реформ… Мистер Ансель, поистине выдающийся человек! Размышляя так, не намекал ли мистер Ансель всегда, берясь за эти заказы от гражданских? Намекал ли он мне, что простолюдинам не следует слишком полагаться на сверхъестественное? Обнимая свой блокнот, Марлина с восхищением мечтала о величии того, за кем следовала. Однако девушка не знала, что в этот раз, на перепутье, Ансель… даже не думал идти в её направлении. Словно тень, отделенная от истинного пути человека под палящим светом. ---------- Том 3 Глава 612 За несколько дней разведданные Кнелла распространились среди элиты Западных земель. Нелепо высокие цены и отказ продавать информацию напрямую лишь добавили веса этой «тщательно выверенной» разведке. Крепость Раздора, кишащая разношерстной публикой из-за турнира отбора, стала еще оживленнее. Однако легендарный авантюрист, оказавшийся в эпицентре этого водоворота, казался невозмутимым перед лицом надвигающейся бури. — Твой нынешний подход совсем неплох. Почему ты колеблешься? — Ансель, сидя на верстаке со скрещенными на груди руками, спросил: — Потеряла уверенность? — Дело не в уверенности, а в... — Равенна на мгновение замялась, затем отложила инструменты и тихо произнесла: — В последствиях, Ансель. — Теперь, когда я думаю о словах Марлины, они кажутся логичными. Насильственное обеспечение стабильной работы очистителя в Нижнем районе от твоего имени... это нехорошо. — В конце концов, разве это не опора на твою «силу» как сверхъестественного существа? Она подняла взгляд на Анселя, её глаза были полны смятения. Использовать репутацию Фауста, чтобы надавить на правителей Крепости Раздора ради работы очистителя... по сути, разве это не прямое использование силы Фауста для изменения условий жизни граждан Нижнего района? Существование очистителя казалось неважным — убрать его и просто потребовать от Майло хорошо обращаться с Нижним районом было бы столь же эффективно, если не прямолинейнее. Однако Равенна не стала бы так поступать; такой подход был в стиле Серафины. Но в своих постепенных исследованиях последних дней Равенна с трудом находила разницу между ними. Хаотичные мысли мешали её дальнейшей работе. Разработка тех маленьких гаджетов должна была стать пустяковым делом с помощью Анселя, но она оставалась в тупике. Спустя долгое время Равенна вздохнула, отложив работу. Она положила руку на руку Анселя, не отрывая от него взгляда: — Ансель, что ты думаешь? Я знаю, ты говоришь, что у тебя нет грандиозных планов, но ты наверняка уже решил что-то изменить. Иначе ты не поставил бы Марлину рядом с Серафиной. Равенна, которая всегда хорошо понимала Анселя и стремилась к самосовершенствованию, жаждала ответа, стремясь приблизиться к их общему видению. Встретив ожидающий взгляд Равенны, Ансель на мгновение задумался, затем улыбнулся и мягко погладил её по голове. — Некоторые вещи... трудно выразить словами. Если ты действительно хочешь, чтобы я объяснил всё, я не против, но искренне ли ты этого желаешь? Если бы дело было только в рассуждениях, это можно было бы обсудить где угодно. Ансель не брал Равенну с собой ради простых разговоров; на самом деле, её пребывание на территории Гидрала было бы важнее. Ожидания Анселя от Серафины и Равенны различались. Обменявшись с ними сокровенными мыслями, он надеялся, что эти две девушки проложат свои собственные пути, так же как он желал Равенне — жить ради себя. Серафина не была приспособлена к таким размышлениям, тогда как Равенна, как будущая движущая сила перемен, должна была многое обдумать. Интересы, баланс, планирование, мораль... многое из того, что Ансель не мог объяснить Равенне — ибо его путь не был её путем. — ...Я понимаю, — Равенна мягко кивнула, не возражая против слов Анселя. Затем она взглянула на незаконченное устройство на верстаке, взяла Анселя за руку, и её фигуру окутали серые частицы, превращая в высокую, притягательную, зрелую женщину. Поправив очки на переносице, она произнесла: — В таком случае, составь мне компанию на прогулке. — Нижний район? — с улыбкой спросил Ансель. — А куда еще? Равенна, чья фигура теперь излучала жизненную силу, тихо напевала. Девичье очарование исчезло, сменившись холодной притягательностью зрелой женщины, что лишь усиливало её привлекательность. — Я хочу узнать их мнение об очистителе, а еще... Она оглянулась на Анселя: — Скоро узнаешь. — Почему такая таинственность? — Научилась у тебя, Мистер Монстр. *** Перемещение между верхним и нижним районами Крепости Раздора стало для Анселя и Равенны рутиной. Однако, поскольку Марлина ограничивала действия «Палачей», Ансель редко отваживался спускаться в Нижний район. — Слишком много глаз следят за тобой, Ансель. По пути в Нижний район Равенна, установившая для них заклинания скрытности, слегка нахмурилась: — Внимание к тебе растет... Какую именно информацию продал этот Кнелл? Если у него были такие сведения, разве он не должен был залечь на дно? С тех пор как Кнелл и Ансель достигли соглашения, не менее шести фракций пытались шпионить за Анселем, пытаясь выведать дополнительную информацию. Ансель разобрался с одним чрезмерно наглым наблюдателем, что заставило других шпионов отступить, лишив их смелости следить за ним круглосуточно. — Похоже, ты позволил ему преуменьшить твою силу, — заметила Равенна, отводя взгляд от одной из крыш. — Иначе они не послали бы таких... бестолковых личностей следить за тобой. Ансель, невозмутимый, ответил: — Мне нравится хранить секреты. Ты этому у меня научилась. — ... — Равенна, не говоря ни слова, незаметно ущипнула Анселя за бок, и они спустились в огромную шахту, ведущую в Нижний район. Граница между верхним и нижним районами оставалась относительно пригодной для жизни и даже оживленной, но по мере того, как они углублялись, окружающая среда и здания заметно ветшали. Скрытые переплетающимися переходами, солнечный свет мерк, а жизненная сила заметно угасала. Жить в такой мрачной атмосфере долгое время... было трудно сохранить хоть какой-то позитивный настрой. Равенна внезапно почувствовала, что Серафина не так уж и плоха. Хотя она была глупа, её желание изменить это место было чище, чем у кого-либо другого, и она знала, когда нужно просить о помощи, делая всё, что велела Марлина... разве это не похвально? Однако Ансель упоминал, что глупая собака не всегда была такой, часто действуя импульсивно и создавая значительные проблемы. Должно быть, Анселю потребовалось немало усилий, чтобы обучить её до нынешнего состояния. Погруженные в свои мысли, Равенна и Ансель подошли к первому очистителю. Под ним собралась большая толпа, их выражения лиц... странная смесь ярой преданности, от которой Ансель слегка прищурился. Но Равенна истолковала эти выражения как восторг и упование; с её точки зрения, было естественно, что у этих граждан развивались подобные чувства к очистителю. Мисс Ученая сначала осмотрела окрестности, убедившись, что шпионов нет, но, немного подумав, она лишь развеяла собственное заклинание скрытности, оставив Анселя невидимым. Она больше не хотела, чтобы Ансель действовал, говорил или думал за неё... предстоящие действия были только её собственными. Равенна мягко поправила очки на переносице, отчего её холодный и пленительный облик показался окружающим довольно обычным. Затем она подошла к прохожему, на мгновение заколебалась и спросила: — П-привет. Прохожий, делавший какие-то жесты в сторону очистителя, замер, услышав её голос, и повернулся к Равенне, слегка озадаченный: — В чем дело? Тебе что-то нужно? — Эта штука, — Равенна указала на очиститель наверху, — что ты о ней думаешь? Как новичок, проводящий свою первую исследовательскую работу, Мисс Равенна выглядела несколько неловко и терялась в словах, не зная, что сказать. В этот момент она глубоко позавидовала способности Анселя быть красноречивым и адаптироваться в любой ситуации, с кем угодно. Человек перед ней был явно сбит с толку вопросом. Он посмотрел на Равенну с подозрением и легкой осторожностью, находя вопрос довольно странным, но всё же ответил: — Ты имеешь в виду очиститель? — ...Да, — Равенна с облегчением вздохнула, услышав его ответ. — Что ты о нем думаешь? — О, это чудесная вещь! Прохожий просиял от энтузиазма, говоря об этом: — Благодаря ему наша среда значительно улучшилась! И я имею в виду, действительно улучшилась! Он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул, выглядя совершенно довольным. — Только с ним мы поняли, что такое настоящий свежий воздух. Я чувствую себя полностью обновленным! — ...Майло занимается очисткой, верно? — Лорд Майло очень занят; как он мог найти время, чтобы всегда приходить и помогать нам? Прохожий энергично покачал головой: — Каждая очистка требует много денег и усилий Лорда Майло. Даже если бы мы хотели... мы бы не посмели беспокоить его всё время. Абсурд... У Равенны слегка дернулся глаз. Как заклинание очистки воздуха может быть таким обременительным? С ресурсами Легиона Свиста установка большого самоочищающегося заклинания на дне шахты была бы детской забавой. И всё же они всё ещё беспокоились о Майло. Его навыки промывки мозгов должны быть... невероятно эффективными. ---------- Том 3 Глава 613 — Но с этой штукой всё иначе, — в глазах мужчины светилась надежда. — С ней кажется, что не только зловонный воздух исчез, но и вся обстановка улучшилась. Наши дети будут расти здоровыми! Эти ответы успокоили Равенну, но она оставалась дотошной и осторожной: — А проблем она не вызывает? Например, никто не пытался взять её под контроль, требуя с вас деньги за использование? — Ха-ха-ха, мы тоже сначала волновались! Но Лорд Майло всё предусмотрел! — мужчина рассмеялся, его лицо выражало искреннее восхищение. — Он всегда думает о нас… Я даже слышал, что эта вещь стоит целое состояние! Лорд Майло потратил кучу денег, чтобы… — Как это Майло? — перебила Равенна. — Разве не Фауст поддерживает её стабильную работу? И разве не Фауст создал её? И стоит дорого? Это была всего лишь безделушка, которую она сделала на досуге. Откуда взялись слухи о такой баснословной цене? — …Фауст? Верно, это тот добрый человек, который помогает нам в последнее время! Я знаю, он тоже благородное сверхъестественное существо! Но в конце концов, это всё равно Лорд Майло, который… подождите, как вы можете называть Лорда Майло просто по имени? Выражение лица мужчины сменилось ужасом. Он в страхе отступил: — Как вы можете… вы… вы тоже сверхъестественное существо? Вы знакомы с Лордом Майло? В одно мгновение его страх усилился, он упал на колени перед Равенной, прижавшись лбом к земле, его голос дрожал: — Простите, простите, великое сверхъестественное существо, я не хотел вас обидеть! Я не узнал вас, я… Его реакция привлекла внимание многих. Равенна со сложным выражением лица отступила на шаг, наложила заклинание забвения и исчезла, оставив мужчину стоять в замешательстве, не понимая, что только что произошло. Она подошла к Анселю. — Продолжим? — тихо спросил Юный Гидрал. Равенна медленно выдохнула: — …Продолжим. По мере того как они спускались, проходя мимо очистителей, зависимость людей от них и их восхваления становились всё более явными. Одновременно с этим… их почтение и поклонение Майло росли, вызывая у Равенны физический дискомфорт. Когда они наконец достигли самого дна Нижнего района, наиболее сильно загрязненной зоны, они обнаружили шесть установленных очистителей. Стерев память последнему человеку с привычной легкостью, Равенна встала рядом с Анселем, глядя в яму внизу, заполненную плавающим мусором и грязной черной водой. То, что Равенна пыталась создать в мастерской ранее, было большим устройством, предназначенным для установки на дне ямы. Оно было спроектировано так, чтобы работать эффективнее простого заклинания очистки, экономя магические кристаллы и обеспечивая постоянное решение экологических проблем Нижнего района. Но теперь казалось, что проблемы Нижнего района… были не только экологическими. — Майло, я имею в виду того фальшивого Майло, никогда бы не осмелился присвоить твои заслуги, — пробормотала Равенна себе под нос. — Он даже стремится разорвать все связи, приписывая всю добрую славу тебе. Но почему… почему они почитают Майло ещё больше? — Более того, если бы не твоя постоянная помощь простолюдинам в последнее время, они могли бы даже не помнить твоего имени. Ансель хотел было заговорить, но Равенна махнула рукой: — Нет, тебе не нужно мне говорить. Я понимаю, я могу себе представить. — Майло оставил неизгладимое впечатление на них. Нет… это нечто большее. Дело не только в Майло. Эти люди по своей сути ненормальны, ослеплены и невежественны… Нет, это тоже неверно. Всё вместе, не так ли… Ансель молча наблюдал за Равенной, в его глазах появилась мягкая улыбка. Она действительно была его родственной душой, лучшим другом, способным разглядеть суть дела, просто наблюдая по пути. Хотя она всё ещё медленнее Марлины… возможно, намного медленнее. Пока Равенна колебалась, Марлина уже вынесла суждение и действовала соответственно. В конечном счете… это было ограничение её положения. Для Равенны достичь такого уровня проницательности было уже замечательно. Пока Ансель размышлял об этом, глаза Равенны внезапно загорелись: — Я поняла! Ансель тихо усмехнулся: — Что ты осознала? — Проблема в тебе, Ансель! — … Юноша был слегка озадачен, явно не ожидая, что Равенна скажет такое. Но ему стало забавно, он подпер подбородок рукой, с интересом глядя на неё: — Каким образом? — Почтенное положение Майло в сердцах простолюдинов объясняется лишь тем, что он действует в Крепости Раздора уже много лет, — убежденно заявила Равенна. — Если бы кто-то на территории Гидрала сделал что-то особенно полезное для людей, большинство из них немедленно приписали бы заслугу тебе, не так ли? Ансель приподнял бровь. Он хотел сказать, что причины этих двух ситуаций совершенно разные, но всё же подбодрил её: — И что дальше? — А дальше… а дальше всё просто. Тебе нужно лишь совершать больше дел, и делать их лучше, чем тот лицемер. Простолюдины естественным образом склонятся к тебе. Равенна взяла Анселя за руку, говоря с предельной искренностью: — Ты выполняешь заказы лишь короткое время, но многие люди помнят тебя. А что, если это были бы не просто заказы? Что, если бы это были более важные, более значимые, более влиятельные дела? С твоими способностями, Ансель, заменить Майло и стать кумиром в сердцах большего числа простолюдинов — вполне достижимая цель. Слегка насмешливая улыбка Анселя немного угасла. Он на мгновение задумался, прежде чем серьезно спросить Равенну: — Но твой первоначальный вопрос был не об этом, Венна. Разве тебя не беспокоил вопрос с очистителем и последующие дела…? — Я просто хочу находить проблемы, любые проблемы, — ответила Равенна. — Пока я могу определить проблему и решить её, для меня это прогресс. Тип проблемы для меня не важен. — Но какое отношение это имеет к тому, важнее ли я, чем Майло? — Как это может не иметь значения? — Равенна нахмурилась. — Почему ты сравниваешь себя с этим мусором? Ты пытаешься косвенно оскорбить меня, Ансель? Она обхватила щеки Анселя ладонями, говоря с намеренным акцентом: — Связь в том, что ты — выдающийся человек, Ансель. Если они будут боготворить тебя и следовать за тобой, ты несомненно принесешь им мир и счастье. Ансель, вынужденный смотреть в её фиалковые глаза, промолчал. Но Равенна с беспрецедентной решимостью продолжила: — Простолюдины не виноваты. Их невежество — не их вина. Они не могут выбирать своё рождение, свою среду или своих лидеров… Поэтому невежество, которое они проявляют сейчас, — это не их суть, а результат бесчисленных внешних влияний. — Если бы ими руководил не Майло, а кто-то честный, добрый, сильный, дальновидный и необычайно мудрый, они бы сейчас не были такими. — Этот мир сейчас не был бы таким. — Ансель… мой Ансель. Равенна, переполненная огромной благодарностью и обожанием, прижалась лбом к Анселю. — Ты — этот человек. После короткого молчания Ансель тихо усмехнулся. — Но эти описания кажутся слишком далекими от меня, Венна. Ансель похлопал Равенну по спине, словно шутя: — Ты забыла, что говорила Сери? Я не хороший человек. Равенна, не поворачивая головы, сказала: — Это было в прошлом, когда ты тренировал ту маленькую собачку. Ты не был хорошим человеком тогда, верно? — А сейчас я такой? — Юный Гидрал слегка наклонил голову. — Ещё нет. Равенна нежно посмотрела на Анселя: — Но это только «ещё нет». — Ты станешь им, Ансель. Я верю, что станешь. — … Ты станешь честным, добрым и сильным человеком. Равенна произнесла эти слова, и Серафина верила в это с ещё большей убежденностью. Хороший человек… Слова Аннелизы, нежные молитвы его матери, время от времени всё ещё отдавались эхом в ушах Анселя. Иногда Ансель находил это невероятным. Как те четыре героини построили новую нацию, новый порядок из руин? Была ли это просто приукрашенная, нелогичная сказка в игре, или такое будущее действительно возможно? Ансель считал, что такая грандиозная трансформация не может быть достигнута так же легко, как шутка. Даже если Империя будет свергнута, даже если старый мир будет разрушен, рождение нового порядка всё равно потребует долгой и сложной борьбы… — Пропитанной тьмой, кровью, ненавистью, заговорами и жестокими сражениями. Но если… если это не сказка, созданная игрой, чтобы игнорировать логику ради счастливого конца, а предопределенное будущее… не означало ли это, что он мог внести некоторые… изменения? Он не хотел делиться своим пониманием с Равенной, надеясь, что она сможет найти свой собственный путь, пока он обдумывает этот вопрос. Он размышлял… как ему следует действовать дальше. Бросить вызов судьбе — это само собой разумеющееся. Хотя он больше не жертвовал всем, включая своих родителей, Ансель всё равно будет преследовать свои цели с непоколебимой решимостью, независимо от морали. Но помимо этого? Его жизнь больше не была посвящена исключительно непокорному сопротивлению и мести судьбе. Его отец и мать выжили, и двум девушкам, готовым отдать за него свои жизни, нужна была его помощь. Более того, начав возрождать свои прошлые стремления, он почувствовал слабое, но горячее желание вернуться к невинным и наивным мечтам своего детства. [«Будь добрым человеком, Анс».] Путь назад будет трудным, Ансель. Но у тебя есть две девушки, которые верят в тебя, любят тебя и обладают непревзойденными талантами. Ты спас жизни своего отца и матери. С этого момента, разве у тебя… нет больше выбора? Пока Ансель погружался в эти мысли, темная тень внезапно рухнула сверху. Равенна, быстрая как молния, использовала Нидхёгга, чтобы поймать тень прямо перед тем, как она упала в зловонную яму. — Что случилось! Кто это сделал! Голос Равенны был полн ярости. Ансель перевел взгляд на тень, которую она поймала, быстро поняв источник её гнева. Ибо тенью, которая едва не упала навстречу ужасной смерти в грязной яме, был мальчик — маленький ребенок. ---------- Том 3 Глава 614 На средних уровнях Нижнего района Марлина стояла в комнате, глядя в окно на хаос, творящийся внизу. Четверых татуированных громил с порочными лицами окружили гражданские; их всё более яростные крики доносились даже сюда. — Похоже... этого всё ещё недостаточно. Девушка, скрестив руки на груди, задумчиво постукивала пальцем по предплечью, наблюдая за толпой — людей становилось всё больше, — и пробормотала себе под нос: — Даже сейчас этого мало? Ситуация была вполне ожидаемой. Пока большинство, или даже все, не стали полностью безразличны, жителей Нижнего района ещё можно было спасти. Больше всего она боялась, что из-за долгой жизни на дне их последние остатки достоинства будут стерты жаждой и стремлением к «дарам» сверхъестественных существ. Если так... то они, по крайней мере эта группа людей, были безнадежны. С этой мыслью Марлина достала телекристалл и спокойно произнесла: — Продолжайте провоцировать их, разжигайте гнев. Затем среди блокировавших путь бандитов кто-то внезапно выкрикнул: — Жить надоело, а? Этот пацан посмел украсть наши деньги, и вот цена! Не думайте, что если побежите в Верхний район жаловаться, вас спасут. Скажу вам... они не смогут вечно защищать вас, отбросы! Авантюристы — мастера грязных слов. Бандиты, которых окружили, и мальчишка, которого бросили, чтобы вызвать гнев толпы — все они были авантюристами, которых Марлина получила от Майло. Настоящих бандитов уже убрали, а мальчика Марлина устроила в приемную семью в Верхнем районе, чтобы он больше никогда сюда не возвращался. Пока что реальные жертвы не требовались, но, судя по всему... чтобы разжечь пыл граждан, требовалось пламя посильнее. В такой ситуации простой актерской игры могло быть недостаточно. Марлина посмотрела на группу явно разозленных, но колеблющихся граждан и прошептала: — Неделя... нет, трех-пяти дней хватит. Девушка, прислонившись к окну, окончательно утвердила свой план. — Постоянно провоцировать реальные конфликты, непрерывно разжигать ненависть и гнев. Если они смогут коллективно или хотя бы массово восстать в ответ, мы продолжим. Порядок в Нижнем районе — это, по сути, хаос. Майло и другие авантюристы относятся к этому месту как к игровой площадке, никогда искренне не заботясь о его развитии. Здесь нет четкой административной системы, нет определенных должностей, что и привело к ситуации, когда порядок контролировали банды. Однако три главных лидера уже были устранены Сери, что дало людям определенную уверенность. Кроме того, все гражданские, ранее объединившиеся, чтобы нанять сверхъестественных существ для зачистки оставшихся бандитов... их страх перед бывшими правителями должен был упасть до минимума. Все сверхъестественные существа первой и второй ступени в Нижнем районе были тщательно зачищены, остались только обычные бандиты. Если в таких обстоятельствах у них всё ещё не хватит мужества восстать, у Марлины не останется выбора, кроме как бросить этот полигон. Тогда она заставит Майло создать видимость мира для Серафины и убедит её уйти. Фокус сместится на то, как использовать Крепость Раздора в качестве центра, задействуя связи Майло, Легиона Свиста, Гильдии Палачей и даже герцога Азурголда, чтобы раскинуть обширную сеть по Западным землям. Эта сеть, несомненно, поможет мистеру Анселю. Хотя влияние Шейдуэлла охватывает Запад, их основной фокус остается на поисках Эворы, что неизбежно ведет к упущениям. Я заполню эти пробелы. Как только проблемы Сери здесь будут решены, я, возможно, использую эту сеть, чтобы еще больше стабилизировать её последующее обучение. Таким образом, Райн станет еще больше зависеть от меня. То, что может сделать Шейдуэлл, могу и я; то, чего может достичь Сад, я превзойду! Марлина медленно сжала кулак, выдыхая горячий воздух возбуждения, и продолжила наблюдать за сценой за окном. Её сердце несло больше бремени, мысли становились всё сложнее, но Марлина чувствовала себя всё более... неутомимой. Она была как молодой зверь, который, попробовав крови, больше не мог выносить сухой вкус травы и листьев. И всё же посреди её беспокойного сердца поселилось необычайное спокойствие. Марлина никогда не чувствовала себя такой ясной и полной сил. На улице авантюристы, игравшие роль бандитов, похоже, вошли в раж, отходя от сценария, который дала им Марлина. Они начали толкать гражданских, а когда те дали отпор, один из них даже ударил человека прямо в лицо. Авантюристы... кучка отвратительных гиен. Взгляд Марлины стал холодным, её согласие со словами Анселя достигло новых высот. Согласно первоначальному сценарию, они должны были «в панике бежать», как только будет вызвано достаточно гнева и негодования, позволяя гражданским вкусить сладкий плод победы через единство. Вместо этого они устроили драку... углубление ненависти не было ошибкой, но это не должно было происходить сейчас. — Хотите, чтобы леди Инотея разорвала вас на куски? Мягкий и мелодичный голос Марлины разнесся через коммуникационный кристалл: — Если желаете — продолжайте. Даже издалека Марлина видела, как авантюрист, который с упоением избивал гражданского, внезапно замер на месте. У него не было выбора, кроме как остановиться, и остальные авантюристы, напуганные, прекратили свои действия и послушно приготовились бежать. Как только Марлина вздохнула с облегчением и опустила коммуникационный кристалл, готовая развернуться и уйти, яростный рев эхом разнесся по средним уровням района. — Вы, ничтожества... вы ищете смерти? Рев, подобный грому, сопровождался настоящей бурей, пронесшейся по улице; неистовые ветры несли в себе ощутимый гнев, исходящий от фигуры, которая спустилась, словно падающая звезда. Бум, бум, бум, бум — Оглушительные удары и облака пыли поднялись на улице, а ужасающая скорость создала видимые пустоты в воздухе. Огромная сила прорезала глубокую траншею вдоль дороги. ---------- Том 3 Глава 615 Сквозь рассеивающуюся пыль была видна высокая, свирепая девушка, прижавшая голову авантюриста к земле одной рукой и волочившая его за собой, прочерчивая длинную борозду. По тому, как несчастный время от времени дергался, было ясно, что он едва цепляется за жизнь. «Сери… почему она здесь?» Марлина знала, что Серафина помешает этому плану, так как та никогда не останется в стороне, видя, как притесняют мирных жителей. Поэтому Марлина заранее приняла меры, чтобы отвлечь Серафину. Так почему же она здесь сейчас? Зрачки Марлины резко сузились; она не могла рисковать тем, что эти бессовестные авантюристы разоблачат постановочный характер этого события, раскрыв её роль закулисного кукловода… Даже если Серафина им не поверит, Марлина не могла допустить такого неожиданного поворота. Что делать… Благодаря силе Сери она, несомненно, могла услышать телекристалл. Угрожать авантюристам сейчас уже слишком поздно; они могут даже раскрыть, что они — экстраординарные существа. Хотя Сери может и не заподозрить ничего необычного, это… Наблюдая, как взгляды горожан сменяются восхищением и даже благоговением, Марлина почувствовала, как её сжатый кулак слегка дрожит. Есть много способов отвлечь внимание Серафины. Во-первых, поскольку Марлина взяла на себя руководство различными делами, Серафина больше не вмешивалась в гражданские вопросы, сосредоточив большую часть своего времени на тренировках. Часто не было нужды в намеренном отвлечении. Во-вторых, благодаря этому путешествию Серафина стала более зрелой и ответственной. Какими бы озадачивающими или раздражающими ни были задачи по планированию политики, которые поручала ей Марлина, Серафина садилась и корпела над ними. Этот метод временно занимал Серафину. Но почему… Сери, почему ты здесь? «Сколько раз я говорила тебе не давать, не давать, не давать им надежду своей силой? Я так многому тебя научила, столько сил вложила, а ты всё еще не понимаешь?» Мысли Марлины больше не были заняты тем, что авантюристы разоблачат её; её глаза тревожно метались, зубы грызли губу, а хватка на оконной раме заставляла ту скрипеть. «Когда ты уже перестанешь быть такой самонадеянной —» Её мысли внезапно оборвались. Она отступила назад, лицо её побледнело, тело невольно покачнулось. «Нет, Марлина, как ты могла такое подумать?» «Это же Сери, её непоколебимая доброта и честность, а не какая-то самонадеянность… о чем ты только что думала?» В тот миг Марлина ощутила леденящий страх от темных мыслей, всплывших в её сознании. Но она быстро взяла себя в руки, заставляя сосредоточиться на настоящем. «Они наверняка раскроют постановочный характер, чтобы спасти свои жизни… Сери может быть недостаточно сообразительной, чтобы сразу заметить подвох, но она может понять это позже. Я должна быть готова». «Мне нужно ускорить план по угнетению жителей Нижнего района. Присутствие Сери — проблема, и мне также нужно усилить контроль над ней… что можно сделать, чтобы отвлечь её внимание от Нижнего района?» Марлина бормотала про себя, с поразительной скоростью распутывая хаотичные мысли, и её глаза прояснились, когда она нашла путь вперед. «Это хлопотно, но не непреодолимо. К счастью, мистер Ансель помог мне обеспечить контроль над Крепостью Раздора, и Палачи с самого начала были у меня в руках». Она тихо выдохнула, отходя от окна и игнорируя бесполезные пешки. Она переключила телекристалл на авантюриста, который изначально выдавал себя за мальчика и которого выставили. — Фрог, ты где? Убирайся из Нижнего района немедленно; эта девчонка опасна. Не говори, что я тебя не предупреждала… — …Фрог? Связь установилась, но ответа не последовало. В Нижнем районе не осталось других экстраординарных существ, а горожане никак не могли знать, как пользоваться телекристаллом. Раз уж здесь Сери, если только Фрог не осмелился рискнуть быть разорванным Инотеей ради шутки с ней, оставалась лишь одна возможность. — Одна возможность. Напряженные нервы Марлины постепенно расслабились. Судьба, создав серьезную проблему, одновременно принесла и более грозного союзника. — Прошу прощения… мистер Ан… мистер Фауст. Голос Марлины был мягким и сладким: — Я вовсе не хотела втягивать вас, и мне искренне жаль за доставленные неприятности. С другого конца телекристалла по-прежнему не было ответа, но когда Марлина обернулась к окну, улица внизу взорвалась возгласами. Фигура взмыла со дна шахты, приземлившись рядом с Серафиной. — А… ты! Серафина, стоявшая на полуживом авантюристе, чуть было не выкрикнула его имя, но быстро превратила свой зов в восклицание. — Ты… кхм, разве ты не Фауст? Мисс Волк скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть надменно, и была благодарна, что её хвост в данный момент не виден. — Итак, почему ты вдруг здесь? У тебя есть что сказать? — Твои дела еще не закончены? Голос Фауста был холодным и равнодушным. — …А? — Серафина казалась искренне озадаченной — её чистое, растерянное выражение лица было несомненно искренним. — Я одолжил тебе своего слугу, чтобы ты могла поскорее закончить свою утомительную игру в справедливость. Черноволосый юноша положил одну руку на эфес меча, в его тоне сквозило нетерпение: — Ты еще не наигралась? — Наигралась? — брови Серафины медленно поползли вверх. — Кто сказал тебе, что я играю? Позволь мне сказать, даже если ты… Фауст, о, погоди… Только тогда Серафина, похоже, осознала, что у Анселя могут быть другие намерения. Девушка озадаченно почесала затылок: — Ты Фауст, э-э… Фауст… О чем бы ни размышляла девушка-волк, она внезапно выкрикнула: — Ха! Она приняла позу, уперев одну руку в бок, а другой указывая на Анселя: — Ну и что, что ты Фауст? Дает ли тебе право Фауста командовать мной? Посмотри на себя — Грохот! Черный как смоль клинок на поясе Фауста удлинился, словно живое существо, вытянувшись на десятки метров. Он обрушился на голову Фенрира с силой лавины; несмотря на то, что это был режущий клинок, удар был громоподобным, демонстрируя свою ужасающую мощь. В то же время это означало, что… Кто-то выдержал этот удар перед лицом того безжалостного клинка. — Ха… ха… Возбужденное, свирепое, звериное дыхание разнеслось в дыму и пыли. Печально известная Злая Волчица Фенрир из Западных земель медленно подняла голову, её темно-красные глаза сияли радостной дикостью. Но не она выдержала этот удар. Вместо этого за её спиной поднялась пугающая, демоническая тень оборотня… чудовищная и злобная, словно демон-бог! ---------- Том 3 Глава 616 Высокая и эффектная фигура Фенрир обычно выделялась в толпе, но в тени возвышающегося оборотня она казалась почти миниатюрной, что лишь подчеркивало колоссальные размеры тени и пугающую ауру, которую та излучала. Тень оборотня, чья видна была лишь верхняя часть туловища, скрестила когти, блокируя удар. Живое, угольно-черное лезвие, казалось, застряло на полпути, не в силах прорезать когти. — Это всё? Её тело начало раздуваться, на голове прорезались пушистые уши, а у основания позвоночника образовался бугорок. Фенрир ухмыльнулась — улыбкой, полной естественной провокации и предвкушения, лишенной всякого притворства. — Не недооценивай меня, Фауст, я... — Р-р-рык! Зрачки Фенрир сузились до предела. У неё не было времени на дерзкие заявления или яростные выкрики. Этот рык был не торжествующим кличем воина, а предсмертным воплем. На полуслове тень демонического оборотня была мгновенно разорвана взрывной мощью живого клинка. Внезапное появление целого массива лезвий, словно пасть чудовищного черного зверя, в одно мгновение поглотило тень, не оставив ничего. В это мимолетное мгновение высшее оружие из домена алхимического бога уже приставило лезвие к горлу Фенрир. — Угадай. Фауст слегка приподнял подбородок: — Только что... я хоть немного напрягся? В наступившей тишине черноволосый юноша убрал ужасающее черное лезвие, снова закрепив его на поясе. Он холодно посмотрел сверху вниз на Фенрир, вынужденную опуститься на одно колено от его удара, и произнес равнодушным голосом: — У тебя есть талант, который вызывает мой интерес. Закончи свою маленькую игру поскорее. Если сможешь остаться последней на арене наверху... — Я дам тебе шанс увидеть меня серьезным. Развернувшись, Фауст бросил взгляд на тяжело дышащую Фенрир. Произнеся это со строгим авторитетом, он слегка подмигнул. На мгновение маска дьявольского злодея дрогнула. Фенрир схватилась за грудь, словно пораженная тяжелой раной. А загадочный, легендарный авантюрист исчез без следа. *** В комнате неподалеку Марлина прислонилась к окну, тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом. Она отчаянно хотела выразить свою благодарность и привязанность Анселю через телекристалл, но не хотела выглядеть как восторженная маленькая девочка. Появление Анселя решило все её насущные проблемы. Как полностью отвлечь внимание Серафины? Дав ей цель, ясную и определенную цель для той, кто всегда гнался за силой — цель, которая неизбежно станет для неё поглощающим всё вниманием. Так Марлина могла свободно действовать в Нижнем городе. В то же время непревзойденная сила Фауста разрушила образ непобедимости Фенрир в умах жителей Нижнего города... Хотя восхищение было неизбежно, это было куда лучше, чем если бы Серафина внезапно появилась, разобралась с группой авантюристов и пожинала все лавры. Конечно, всё это меркло по сравнению с одним: Ансель понял её мысли и признал её усилия. Иначе зачем бы он предложил свою помощь? «...Я иду по пути, которого ожидает сам мистер Ансель. Может, сейчас я просто следую за ним, может, мне всё ещё нужно его руководство, но однажды... я пойду рядом с ним». Эта мысль наполнила Марлину силой. — ...Марлина Марлоу. Женский голос, зрелый, холодный и бесстрастный, внезапно раздался из телекристалла. Марлина сразу узнала голос, и её радость на мгновение сменилась замешательством. — Мисс Равенна... что случилось? Поскольку кристалл связи был у Анселя, было неудивительно, что он был и у Равенны. Но почему говорила Равенна, а не Ансель? — Согласно информации, собранной от того авантюриста, который притворялся ребенком, — голос Равенны оставался равнодушным. По большей части это безразличие не было направлено ни на кого конкретно, но в этот раз... оно казалось несколько нацеленным на Марлину. — Похоже, ты замышляешь что-то... очень неприятное. Марлина на мгновение остолбенела, а затем тихо ответила: — Просто небольшие дела. — Ты уверена, что притворяться мальчиком и публично бросаться на смерть — это «небольшое дело»? — ... Улыбка медленно исчезла с лица девушки. Она нежно погладила подоконник, глядя на сцену вдали, где её сестру чествовали простые люди. — Если вы не согласны с моими мыслями и планами, мне очень жаль, мисс Равенна. Тон Марлины был исключительно спокойным и мягким: — Это мой недостаток. Когда я не могу выполнить требования и ваши, и мистера Анселя одновременно, я могу отдать приоритет только мистеру Анселю. — Значит, ты думаешь, что, делая это, ты помогаешь Анселю? — Если нет, — улыбнулась Марлина, — то что только что делал мистер Ансель? — ...Понимаю. Голос Равенны стал ещё холоднее: — Ты чувствуешь гордость, гордость от того, что Ансель помогает тебе и потакает, поэтому ты думаешь, что права, не так ли? — Меня не волнуют объективные истины, мисс Равенна, — голос Марлины оставался безмятежным и грациозным. — Меня волнует только мистер Ансель. После короткого молчания с той стороны послышался вздох. — Не знаю, в нем проблема или в тебе... Марлина, ты когда-нибудь задумывалась, что у тебя на самом деле больше выбора? — Выбора? — Хотя я не знаю, что ты делаешь, по крайней мере, с помощью Анселя всегда есть варианты получше. Даже если ты не можешь полностью устранить негативные последствия, ты можешь избежать худших решений. Это звучало совсем не похоже на то, что могла бы сказать мисс Равенна, способная взвесить на весах жизни двух территорий. Она тоже менялась... но изменения не должны были быть такими радикальными. Она не была моралисткой, как Серл, так в чем же причина её слов? Ради... мистера Анселя? — Ты веришь, что работаешь на Анселя, не так ли? — Да, мисс Равенна. — Тогда ты бы никогда не отказалась помочь Анселю стать лучше, верно? — ...Вы правы. Марлина начала понимать намерения Равенны. Лучше... больше выбора? Мисс Равенна намекала, что Ансель должен стать более... доброжелательным? Вкупе с недавней склонностью Анселя выполнять задачи для простых людей, было неудивительно, почему у Равенны возникла такая идея. А мисс Равенна по своей природе была склонна к доброте, так что её мысли не были чем-то из ряда вон выходящим — — ...Подожди. Именно в этот момент Марлина что-то осознала. Она была немного ошеломлена, немного сбита с толку, пересматривая и обдумывая свой план. Я... Я совершаю злые поступки? Марлина Лансмарлос никогда не задумывалась об этом с того момента, как её план начался, и до сих пор. Управлять, планировать, манипулировать, контролировать... эти действия стали для неё такими же естественными, как дыхание. Она даже сознательно не избегала этой мысли. Ей было просто... всё равно. ---------- Том 3 Глава 617 — Ты внезапно появился и сразился с Серафиной. В полумраке комнаты Равенна, лежащая на кровати с головой на груди Анселя, спросила с закрытыми глазами: — Почему? — Чтобы дать Фаусту повод заметить Фенрира, — Ансель нежно ущипнул Равенну за нежную щеку. — Разве для легендарного авантюриста не естественно интересоваться многообещающим новичком? Ансель скрыл местонахождение Марлины. Марлина, работающая под началом Серафины, конечно, не могла скрыться сама. Использование Марлины как связующего звена между Фаустом и Фенриром… Таинственная и могущественная элита, дотошная смертная слуга и яростно праведная, пусть и немного глуповатая, девчонка. Такое сочетание действительно вызывало легкое чувство дежавю. Поэтому Анселю нужен был повод для появления Марлины рядом с Серафиной. Это было несколько натянуто, но не совсем неправдоподобно — до тех пор, пока Фенрир могла демонстрировать силу, соответствующую «ожиданиям» Фауста, это не казалось чем-то из ряда вон выходящим. — Это всё? Равенна медленно уткнулась головой в шею Анселя, тихо вдыхая его аромат, её тон был неземным. Ансель слегка наклонил голову, положив подбородок на макушку Равенны: — А что еще, по-твоему, должно быть, Венна? — Не отвечай вопросом на вопрос! Равенна слегка толкнула Анселя, а затем снова замолчала. — …Забудь, ничего. Равенна, которая обычно говорила то, что думает, на этот раз решила уклониться от темы. Она потерлась носом о шею Анселя и пробормотала с закрытыми глазами: — Спи, а завтра побудешь со мной в мастерской. Ансель улыбнулся, нежно погладил Равенну по мягким волосам и, обнимая её, погрузился в сон. Свет погас, ночь погрузилась в тишину, и хотя Равенне, превзошедшей обычную жизнь, сон был не нужен, она спала глубоко и сладко в объятиях Анселя — так проходила каждая ночь, проведенная в его руках. И всё же этой ночью тот, кто всё еще сохранял способность спать, открыл глаза в темноте. Он осторожно отстранил Равенну, мягко погладив её гладкую, нежную щеку, затем выбрался из постели и подошел к окну. В одно мгновение его фигура исчезла, оставив лишь легкое колыхание занавесок. Улицы глубокой ночью не были полностью темными. Даже в этот поздний час обочины всё еще мерцали завораживающими огнями и красками… Мистеру Секретарю в конечном счете не хватало способностей Майло. После смерти настоящего Майло и наплыва авантюристов порядок в верхнем районе Крепости Раздора постепенно рушился. Поскольку верхний район находился в таком состоянии, нижний район был, естественно, в еще худшем положении. На улицах шатались люди, одурманенные избытком наркотиков; в тенистых переулках переплетались тела; от спешащих прохожих разило кровью; вороны с пугающе черными глазами кружили низко над землей… Примечательнее всего то, что одна из этих ворон опустилась на плечо Анселя. — Мой лорд. Глубокий, хриплый голос эхом отозвался в сознании Анселя: — Герцог Виверн уже узнал о вашем грядущем конфликте с мисс Серафиной. — Как быстро, — заметил Ансель с легкой улыбкой, продолжая бесцельно прогуливаться по улице. Ворона клюнула свои блестящие перья и продолжила: — Похоже, он планирует заманить дракона в Крепость Раздора. — О? — Эта информация несколько удивила Анселя. Он взглянул на ворону на своем плече, слегка приподняв бровь. — Он смеет? — Три года назад вы оставили ему слишком глубокую тень. Ансель обошел растрепанную, ухмыляющуюся женщину, которая споткнулась, направляясь к нему, и ответил: — Но если это лишь такая новость, тебе не нужно было приходить лично, Кроу. Ворону действительно звали Кроу. Несмотря на то, что она была хозяином Шейдуэлла, она не дала себе какого-нибудь величественного и благородного имени, вроде… Райн. — Вулп неоднократно советовала мне поскорее разобраться с твоим секретарем. Прямота Кроу была тем, с чем большинство последователей Анселя не могли сравниться. Райн, эта дотошная и осторожная кошка, никогда бы не осмелилась произнести слово «разобраться» перед Анселем, когда речь шла о Марлине. Ансель не смог сдержать смешок: — Она чувствует, что Марлина угрожает Шейдуэллу? — Я бы приветствовал любую дополнительную поддержку, которую вы можете привлечь. Кроу ответил спокойно. В этот момент позади Анселя внезапно раздался крик. Пьяный мужчина средних лет обнял женщину, которая только что пыталась прильнуть к Анселю. Женщина в своем одурманенном состоянии прокусила ему шею, и кровь брызнула во все стороны. Причина? Её безумные, затуманенные глаза — то ли от наркотиков, то ли просто сломленные — были достаточным поводом. — Но согласно психологической оценке, представленной Вулп, — Кроу слегка взмахнул крыльями, — ваш секретарь в настоящее время не способна нести столь тяжкую ответственность. — Хм… Марлина, вероятно, не согласилась бы с такой оценкой. Кроу взглянул на Анселя, говоря с предельной честностью: — Похоже, вы тоже не совсем согласны, лорд. Юный Гидрал не смог сдержать громкого смеха. Его смех смешался со звуком ломающихся костей, словно зверь, грызущий плоть где-то вдалеке. Ансель слегка наклонил голову, глядя на Кроу: — Я слишком предвзят к ней? — Учитывая текущие обстоятельства, да, — кивнул Кроу. — Вы оказали ей слишком много благосклонности и помощи. Главная проблема в том, что мы не можем найти причину — почему вы даруете ей такую благосклонность и помощь. Что было в Марлине Марлоу такого, что заставляло Анселя ценить её так высоко? С точки зрения Кроу, ответа не было. Дело не в том, что ей не хватало таланта, но её способности, казалось, не заслуживали особого внимания Анселя. Какой талант был бы достоин усилий и внимания Анселя? Несомненно, только подавляющее боевое мастерство, как у Серафины, или эпохальные творческие способности, как у Равенны, могли оправдать такое внимание со стороны Анселя. Но у Марлины не было ни того, ни другого. Ей не просто не хватало этих способностей; она также не была достаточно… уникальной. Если бы Ансель пожелал, Кроу мог бы найти по всей империи не менее двадцати человек с похожими условиями, квалификацией и талантами, как у Марлины, в течение недели. Двадцать человек из всего населения империи… это, безусловно, внушительное число. Но для Кроу и остальных членов Шейдуэлла, будь то десятки из миллионов, десятков миллионов или даже миллиардов… никто из них не был достоин того, чтобы Ансель лично прилагал усилия, прокладывая им путь. Единственные, кто был достоин такого отношения, — это те, кто, подобно Серафине и Равенне, были абсолютно уникальны. Столкнувшись со своим чрезвычайно серьезным подчиненным, Ансель покачал головой с улыбкой: — Ты когда-нибудь задумывался, что, возможно, ты не обнаружил истинную ценность Марлины? — Именно потому, что мы не смогли этого понять, я решил прийти и спросить вас лично, — ответил Кроу. — Вам не обязательно отвечать на наши вопросы, но я искренне надеюсь, что вы сможете дать нам ответ. Когда Марлину интервьюировали и Шейдуэлл, и Сад, интервьюер из Сада заметил: «Таковы уж люди из Шейдуэлла». Действуя вне обычной административной системы, поведение Шейдуэлла часто не походило на поведение обычных последователей. Ни один типичный последователь не стал бы с бесстрастным тоном просить своего лидера: «пожалуйста, дайте нам ответ». И всё же Ансель по-прежнему доверял им значительные обязанности. Или, возможно… именно из-за такого поведения он доверял им, ставя Шейдуэлл и Сад почти на равных. Ансель перестал идти и поднял голову. В нижнем районе даже так нельзя было увидеть небо. Вместо этого он видел лишь перекрещивающиеся переходы, которые загораживали вид, небо и жизни тех, кто жил внизу. — На самом деле я не питаю к ней слабости, Кроу. — …Что? — У меня нет личной предвзятости к Марлине, — улыбнулся Ансель, переводя взгляд на улицу, где сегодня днем они с Серафиной сражались. Кроу на мгновение замолчал, а затем покачал головой: — Но вы ведете себя не так. — Я знаю, это так не выглядит. Даже Венна не совсем мне верит, — покачал головой юный Гидрал. — Но это правда. Это не я оказываю ей предпочтение или подчищаю за ней, Кроу. Он посмотрел на своего компетентного подчиненного и вздохнул со сложной, непостижимой интонацией: — Просто она всегда оказывается на шаг впереди меня… делая то, что я, возможно, хотел бы сделать, но еще не успел. Это была чрезвычайно высокая оценка, но Кроу уловил самую важную часть. — Хотел бы сделать? — спросил Кроу. — Да, — вздохнул Ансель, словно причина этого теперь стала ясна. — Но это просто… вещи, которые я, возможно, хотел бы сделать, не более того. ---------- Том 3 Глава 618 На обширном заднем дворе время от времени раздавался глухой рокот грома. Конечно, это был не настоящий гром, сотрясающий Нижний район, а скорее звуковые удары, порождаемые ударами Серафины. Хотя перед ней не было противника, видимых разрушений и даже намека на ударную волну, её изящные и, казалось бы, безобидные удары производили глубокий, резонирующий звук, который отдавался эхом по всему двору. — Фу-у... Вытирая пот со лба, Серафина выдохнула горячий воздух. Она использовала новый метод закалки тела, который придумала сама: сжимала колоссальную силу Главы силы внутри себя, вместо того чтобы высвобождать её наружу. Этот метод, который можно было назвать самоубийственным, позволял силе бушевать внутри, закаляя её тело. То, как она придумала этот метод, умудрилась его применить и даже добилась значительных результатов... ради безопасности лучше оставить без внимания. — Я смогу спарринговать с Анселем... я смогу спарринговать с Анселем! Как только девушка успокоила своё волнение, она тут же запрыгала от радости, энергично размахивая конечностями. Она потянулась, выгнув спину, и позади неё сформировалась видимая темно-красная аура, принявшая угрожающий силуэт оборотня. Серафина скрестила руки и закрыла глаза, в то время как демоническая тень за её спиной непрерывно извивалась и менялась: то сжималась в причудливые формы, то поглощалась тьмой, превращаясь в огромного змея. По мере того как девушка боролась за контроль над этой силой, её дыхание становилось всё тяжелее. Извивающаяся тень постепенно вернулась к своему свирепому облику оборотня, казалось, слегка увеличившись в размерах. Спустя несколько минут Серафина вздохнула и разочарованно опустила плечи, пробормотав: — Всё ещё недостаточно... Неужели это мой предел? — В бою я не могу раскрыть ауру Гидрала... Но если я этого не сделаю, то не смогу использовать всю свою силу, гр-р... Грызя ногти и расхаживая взад-вперед по двору, Серафина глубоко задумалась: «Есть ли способ не раскрыть свою личность и при этом устроить потрясающий бой?» — Может, спросить Марли... а, нет, она же не сверхъестественное существо, спрашивать её бесполезно... С тех пор как Марлина прибыла, Серафине больше не о чем было беспокоиться. Иногда это создавало у неё иллюзию, что Марлина всемогуща. Хотя Марлина иногда настаивала на принудительном обучении, это всё равно было бесконечно лучше, чем когда Серафину впервые заставили взять под контроль Нижний район. В конце концов, она всегда собиралась найти кого-то, кто управлял бы этим местом — кто подошел бы лучше, чем Марлина, которая справлялась с этой работой лучше всех? Теперь ей нужно было лишь найти кого-то надежного, кто мог бы заменить Марлину. Тогда она сможет устроить долгожданный бой с Анселем и отправиться в путь! Предвкушение дуэли с Анселем и перспектива предстоящего путешествия наполнили Серафину новой энергией. Её уставшее тело снова было полно сил. Она слегка подпрыгнула на месте, готовая тренироваться дальше. В этот момент кто-то постучал в задние ворота двора. Прежде чем Серафина успела спросить, человек снаружи произнес: — Мисс Фенрир, это я. — О, Марли! Заходи, чего ты стучишь? Марлина толкнула дверь и вошла, слегка поклонившись Серафине. Прежде чем она успела заговорить, пропитанная потом Мисс Волк заключила её в медвежьи объятия, смеясь при этом. — Марли, что тебя привело? — ...Есть некоторые дела, о которых нужно доложить. Марлина пару раз слегка надавила на полную, упругую грудь своей сестры, но безуспешно, и в конце концов смирилась с тем, что её держат, издав беззвучный вздох. — Доложить мне? Зачем тебе нужно докладывать мне? Серафина моргнула. — Марли, если хочешь что-то сделать, просто бери и делай. Марлина вздохнула. — Мисс Фенрир, мы договорились, что вам нужно учиться справляться с некоторыми вещами самостоятельно. — Э-э... ну... мы поговорим об этом... позже! Глаза Серафины забегали, пытаясь уйти от темы. — Пока ты здесь и занимаешься делами, я не спешу. — Значит, — Марлина опустила взгляд и произнесла мягким голосом, — тебе на самом деле всё равно, да? — А? — Я имею в виду, что тебе на самом деле плевать на жителей Нижнего района, не так ли? Девушка подняла голову, когда говорила, и её взгляд вызвал у Серафины необъяснимое чувство страха. — Как мне может быть всё равно! Хотя Серафина была необъяснимо взволнована, она громко ответила: — Если бы мне было плевать, я бы давно ушла! Говоря это, она в отчаянии стиснула зубы. — Этот проклятый Майло, пусть только попадется мне, я переломаю ему кости и повешу в Нижнем районе! Марлина, однако, продолжала молча смотреть на неё. — Тогда почему ты не хочешь получить знания, которые могли бы им помочь? — Просто... я не могу этому научиться. Если бы кто-то другой задал ей этот вопрос, Серафина бы накричала на него. Но поскольку спрашивала её сестра, она могла лишь ответить тихим голосом, как большая обиженная собака. — Все эти сложные вещи, догадки, размышления, контроль и баланс... я просто не могу этому научиться. — Неужели это так сложно? — Марлина взяла Серафину за руку, её голос был мягким, но хватка неуклонно крепла. — Мисс Фенрир, неужели это действительно так трудно? — Для меня — да! Чувствуя себя глубоко уязвленной, Серафина не смогла сдержаться и крикнула: — Я не такая, как ты, Марли! Если я не могу, значит, не могу! На этом моменте Серафина не смогла остановиться. — Ты такая умная, Марли. Ты всему быстро учишься, понимаешь всё, что говорит Ансель, и можешь помогать ему во многих сложных делах... Я совсем не такая, как ты. Я ничего не умею, кроме как драться, а Анселю почти никогда не нужно, чтобы я дралась. Она посмотрела на сестру с глубокой завистью. — Я правда завидую тебе, Марли... Марли? Серафина заметила, что Марлина выглядит рассеянной, и инстинктивно позвала её. Марлина очнулась от своих мыслей и быстро улыбнулась Серафине. — Я просто задумалась, извини, Мисс Фенрир. Прежде чем Серафина успела ответить, Марлина продолжила: — Так что, ты всё ещё хочешь услышать отчет, или мне просто... разобраться самой? Её голос был мягким, а тон спокойным, но в этом было что-то невыразимое. Казалось, будто... эта фраза давала Серафине последний шанс. ---------- Том 3 Глава 619 — О, я же говорила, что тебе не нужно мне рассказывать! Но Серафина, питавшая абсолютное доверие к Марлине, не стала задумываться об этом и даже не рассматривала такой вариант. Она снова крепко обняла Марлину, широко улыбаясь: — Марли, ты так заботишься обо всём этом, работаешь с утра до ночи. Ты беспокоишься о них даже больше, чем я! В глазах Серафины её сестра была бесконечно надежнее и добрее, чем такая дурочка, как она сама. Она посвятила себя семье, была дружелюбна к жителям деревни, и даже после того, как последовала за Анселем… она никогда не превратилась в злодейку. Она никогда не смотрела свысока на простолюдинов, ко всем относилась хорошо и всегда умудрялась делать всё идеально! Если она не могла доверить дела Марлине, то Серафина искренне не знала, на кого еще могла положиться. — Я понимаю, мисс Фенрир. Марлина мягко и лучезарно улыбнулась девушке перед собой, которая, казалось, была переполнена силой и находилась на пороге трансформации: — Отныне, пожалуйста, будь спокойна… — …и оставь всё мне. Глаза Серафины слегка расширились, а выражение лица сменилось диким восторгом: — Значит, ты хочешь сказать… мне не нужно учить все эти странные вещи, и я могу оставить их тебе? — Да, я возьму на себя полную ответственность за всё в Нижнем районе. Марлина слегка поклонилась: — Тебе нужно лишь сосредоточиться на испытаниях мистера Фауста. — Ура! Серафина, которая хотела переложить всё на Марлину, но считала, что это слишком большая просьба, радостно закричала: — Это просто замечательно, Марли! Ой, то есть, эм, спасибо. — Это совсем не трудно, мисс Фенрир. Марлина тихо произнесла: — Во время твоего поединка с мистером Фаустом, пожалуйста, не забудь не раскрывать свою личность. Мистер Фауст даровал это испытание, скорее всего, чтобы запутать внешний мир и скрыть твою связь с ним. — Хе-хе, я поняла! Я как раз думала о том, как бы не выдать себя. Мисс Волк рассмеялась и решительно сжала кулак: — Я не подведу тебя и Анселя, не волнуйся! — И я тоже не подведу, мисс Фенрир. Марлина смотрела на сестру, и её красные глаза — глаза, в которых текла та же кровь, — становились всё темнее, словно окутанные холодной тенью. — Я не разочарую мистера Фауста. Ни за что. Она отвесила Серафине последний поклон, прежде чем развернуться и уйти. — Пока, Марли! Если попадешь в беду, приходи ко мне в любое время! Серафина энергично помахала своей самой дорогой сестре, провожая её взглядом. Наконец, не в силах сдержать переполнявшую её страсть, она подпрыгнула и радостно закричала. «Отныне мне действительно не о чем беспокоиться, и я могу полностью сосредоточиться на своих битвах с Анселем!» «Марли, моя дорогая Марли, я люблю тебя та-а-ак сильно!» «Э-э… подожди-ка». Девушка-волк, резвившаяся на заднем дворе, замедлила движения и в конце концов полностью остановилась. Она с опозданием кое-что осознала. «Я действительно завидую тебе». О нет! Разве Ансель не говорил мне не говорить этого Марли? Это сделает её очень грустной! Серафина хлопнула себя по лбу, на её лице тут же появилось обеспокоенное и испуганное выражение. Она поспешила к калитке заднего двора, готовая догнать Марли и всё объяснить. Но, положив руку на дверную ручку, она заколебалась. «…Марли ведь не выглядела расстроенной в тот момент, верно?» Если вспомнить, когда Ансель говорил ей это, прошло уже много времени. Сегодняшняя Марли — уже не та, что прежде; она стала такой грозной, пользуется доверием Анселя, она больше не второстепенный персонаж. «Это вполне нормально, что я завидую ей… разве нет?» «Если я побегу за ней объясняться, Марли может почувствовать себя оскорбленной, как будто я недооцениваю её, а этого делать совсем не стоит…» С этой мыслью Серафина отпустила дверную ручку, решив ничего не объяснять. «К счастью, я достаточно умна, чтобы избежать еще одной потенциальной неприятности! Марли не подала виду, что расстроена, так почему я волнуюсь?» «Если что-то и было странным, так это то, почему Марли задала мне тот вопрос. Почему она усомнилась в том, что я искренне забочусь о людях в Нижнем районе? Это довольно странно…» «Неважно, Марли, вероятно, просто хотела подтолкнуть меня к изучению тех странных вещей. Это не имеет значения. Отныне мне нужно просто сосредоточиться на своих битвах с Анселем». С этой мыслью чистосердечная волчица вновь погрузилась в свою бесконечную погоню за силой. *** На другом конце коридора Марлина шла лёгкими, призрачными шагами. Она прекрасно знала, что Серафина глубоко заботится о простолюдинах Нижнего района. Так почему же она задала тот вопрос? Потому что она спрашивала не Серафину; она спрашивала саму себя. «Злые деяния», — тихо пробормотала девушка. — «Творю ли я зло?» Вопрос Равенны поначалу привел Марлину в замешательство и панику, но вскоре Марлина обрела самообладание, погрузившись в состояние простого смятения. Она принесла это смятение своей сестре, используя вопрос о том, действительно ли она хочет помочь простолюдинам, как способ допросить собственные действия. К сожалению, Серафина не дала Марлине достаточно ясного ответа. Однако она подвела Марлину к новой ключевой точке. Мисс Волк угадала верно: Марлину больше не волновали фразы вроде «Я завидую тебе». Она больше не была той деревенской девушкой с территории Красного Мороза, обласканной богиней удачи, которая стала последовательницей Анселя, впитывая знания день и ночь, в ужасе от мысли упустить выпавшую возможность. Таким образом, слова Серафины не причинили Марлине никакого дискомфорта; напротив, они напомнили ей. О способностях. Есть вещи, которые может сделать Сери, а я — нет. Но, с другой стороны, есть вещи, которые могу сделать я, а она — нет. Не только в управлении, не просто в обычной канцелярской работе, но и в более глубоких материях, с которыми Сери или даже мисс Равенна, возможно, не справятся. — Я знаю, чего хочет мистер Ансель. Когда мистер Ансель вмешался тогда, это не обязательно было сделано, чтобы помочь мне выбраться из затруднительного положения. Ему нужна была возможность объяснить, почему я оказалась рядом с Фенрир. Но в то же время… он действовал не только с этой мыслью. Мистер Ансель знал, чего я хочу; он знал, что я буду использовать темные методы, чтобы принуждать простолюдинов Нижнего района, чтобы проверить их пределы, чтобы контролировать их поведение. Потому что он хотел сделать то же самое… но по какой-то причине колебался. Словно, согласно первоначальному плану мистера Анселя, он намеревался контролировать «Палачей», чтобы лучше скрыть личность Фауста, просто ожидая подходящего момента. А я действовала в этих двух вопросах на опережение. Между тем, мистер Ансель не остановил меня, значит, он не исправлял мои ошибки, а скорее… шёл по пути, который я проложила для него. Так необходимы ли так называемые злые деяния? Мистер Ансель хочет стать солнцем. Действительно, как сказала мисс Равенна, у него есть глубоко укоренившееся стремление к добру. Но в то же время мистер Ансель выдающийся, великий, гений, который видел насквозь так много вещей. Он не будет таким наивным, как Сери, как вы, мисс Равенна. — Перемены невозможны без жертв. Мистер Ансель понимает лучше, чем кто-либо, насколько трудно и сложно изменить этот искаженный мир, поэтому он не стал бы цепляться за подобные наивные фантазии. Герои существуют только в сказках, в то время как мистер Ансель — реформатор, живущий в реальности. Если никто из вас не может принять его методы, если вы все настаиваете на том, чтобы быть героями из сказок… Тогда я стану краеугольным камнем мистера Анселя. Я стану топливом мистера Анселя. В темных глазах Марлины Марлоу, казалось, взошли два черных солнца. Для моего… солнца. ---------- Том 3 Глава 620 Сидя у кровати, Ансель осторожно разжал пальцы матери. Он в последний раз взглянул на всё ещё спящих родителей, поднялся и вышел из спальни. Снаружи, у небольшого коттеджа, прежде чем Ансель успел что-либо спросить, заговорил Торадон: — Состояние Лорда и Мадам очень стабильное. Хотя им потребуется время, чтобы очнуться, это лишь вопрос времени. Ансель погладил Лоуренса, который забрался ему на плечо, и тепло произнёс: — Спасибо за ваш усердный труд. — Что тут сложного? — Лоуренс скрестил руки на груди и вздохнул, качая головой. — Мне всё ещё кажется, что я делаю недостаточно, юный лорд… почему бы не взять меня с собой? Даже если это будет лишь часть меня, и то было бы неплохо. Он посмотрел на Анселя умоляющими глазами: — В хаотичных Западных землях я мог бы быть очень полезен! Правда, очень-очень! — Хватит нести чепуху, иди в патруль. Торадон слегка нахмурился, поднял руку, и Лоуренса внезапно схватили за хвост и швырнули прочь. — Торадон, однажды я нагажу на твой посох! Крик Лоуренса затихал по мере того, как он улетал всё дальше, но в нём слышалась великая решимость. Торадон даже не взглянул на вопящего, улетающего Лоуренса и слегка поклонился Анселю: — Прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз видел юного лорда, поэтому Лоуренс так взволнован. Он ни на минуту не прекращал охранять Лорда и Мадам. Ансель проводил взглядом своего друга-мышь, улетающего вдаль, и не смог сдержать смех: — Тебе не обязательно защищать Лоуренса после того, как ты его швырнул. — Он вечно превращает серьёзные собрания в балаган, — Торадон покачал головой. — Верно, Савиль? Старый дворецкий, который неподалёку подрезал цветы и растения, поднял взгляд с доброй улыбкой: — Это просто потому, что у Лоуренса с нашим юным лордом хорошие отношения. За этот период отношение бывших глав пакта ничуть не изменилось, словно они не были ограничены слишком тесным для них пространством, а жили самой обычной жизнью. И это несмотря на то, что, окажись они на свободе, каждый из них мог бы вызвать катастрофу колоссальных масштабов. — В этот период я вместе с Соколом исследовал пространство, созданное Лордом. Торадон шёл вместе с Анселем через цветочные поля, а над головой парил массивный сокол. — Творение Лорда безупречно. Нежный и ясный голос Сокола раздался сверху: — Обнаружить это пространство и прорвать барьеры, установленные Лордом… юный лорд, это нереально. Ансель провёл рукой по мягким и нежным цветам, не проронив ни слова. Он знал, что уверенность Сокола проистекала не из абсолютной веры в то, что никто не сможет атаковать Фламеля и Аннелизу, а из недоумения: как те таинственные личности обнаружили пространство, созданное Фламелем для Аннелизы, молча прорвали его барьеры и стали ждать прибытия Аннелизы? Они даже идеально рассчитали время атаки — именно тот момент, когда Фламель был наиболее бессилен. Этот вопрос давно занимал других глав пакта, особенно Фламеля. К сожалению, по сей день у глав пакта не было ответа, и Фламель создал ещё более совершенное пространство — то самое царство, в котором они сейчас обитали. Единственным человеком в мире, знавшим ответ, конечно же, был Ансель. После того как великое отчаяние отступило, Ансель бесконечно перебирал свои воспоминания в поисках информации об этих таинственных убийцах. Хотя от памяти попаданца осталось лишь шестьдесят процентов, Анселю посчастливилось найти следы тех личностей, остатки той… фракции. И что касается их, это был грандиознейший план, который Ансель приведёт в действие во время своего путешествия в Западные земли в поисках Эворы. Не отвечая на слова Сокола, Гидрал внезапно спросил: — Торадон, если вы все объедините усилия, сможете ли вы убить всех экстраординарных существ пятой ступени Империи? Торадон на мгновение остолбенел; вопрос Анселя был настолько острым, что даже невозмутимый Торадон на секунду лишился дара речи. — Вы имеете в виду… — юноша на мгновение замешкался, повторяя вопрос Анселя, — убить их всех, не оставив никого в живых, верно? — Да. — Это несколько сложно, — голос Сокола донёсся сверху. — Когда сила Лорда была в целости, это было бы несложно. Старый дворецкий, молча следовавший за Анселем, подал голос: — В нашем нынешнем состоянии мы не можем этого сделать, юный лорд. Савиль глубоко вздохнул: — Возьмём меня, к примеру. Хотя духовная сущность, пробуждённая Главой духа, не исчезла из-за сна Лорда, её эффект значительно ослаб. — Лоуренс утратил свои способности пожирания и грабежа и был вынужден отказаться от многих сил, которые когда-то поглотил. Без Главы Пожирания он не может управлять таким разнообразием сил. — Проницательность Сокола также сильно угасла, он больше не способен видеть всё насквозь… Он взглянул на Торадона рядом с Анселем, а затем перевёл взгляд на единственный, полностью запечатанный вход в сад: — Торадон и Тайрус испытали наименьший упадок сил, но местонахождение Войда и Кристо остаётся неизвестным. — С нашей нынешней силой, даже несмотря на то, что сила юного лорда значительно эволюционировала, уничтожить всех экстраординарных существ пятой ступени Империи сложно. Однако… Савиль проанализировал всё до мелочей: — Если речь о двух третях, то это не должно стать проблемой. — Учитывая их распределение, распространение конфликтов, вмешательство людей и множество других факторов… Торадон на мгновение задумался, прежде чем ответить более взвешенным тоном: — Если мы всё правильно спланируем, то сможем уничтожить всех экстраординарных существ пятой ступени. Максимальные потери — двое или трое из нас, это допустимо. Лоуренс может умереть первым. — Я позабочусь о том, чтобы ты умер первым! Из ниоткуда Лоуренс нанёс летящий мышиный удар ногой в лицо Торадону, но был снова отправлен в полёт в небо. Улетая, Лоуренс кричал: — Я поддерживаю идею уничтожить их всех! Устраните их, и угрозы не будет! Торадон повернулся к Анселю, его глаза были полны серьёзности: — Юный лорд, вы намерены действовать? Казалось бы, абсурдный вопрос Анселя заставил всех глав пакта Фламеля задуматься о его осуществимости, а не спрашивать, зачем он это спросил. После минутного молчания юный Гидрал мягко улыбнулся: — Я просто спросил. Ваша задача — защищать Отца и Мать. Не забивайте голову другими делами. — Я со всем разберусь. Ансель повернулся к маленькому коттеджу, тихо прошептал: — Я обещал им. Когда Отец и Мать проснутся, они увидят мир, цветущий цветами. ---------- Том 3 Глава 621 Глава 42 Лоуренс на сей раз не стал донимать Торадона. Вместо этого он вскарабкался на плечо Анселя и с любопытством спросил: — Юный лорд, если не считать визита к боссу и мадам, у вас есть еще какие-то дела в этой поездке? Ансель взъерошил шерстку на голове Лоуренса: — Разве я не могу просто вернуться, чтобы повидаться с отцом и матерью? — Ах, я ни на секунду не сомневаюсь в вашей привязанности к лорду и старшей сестре, просто… — Я ни на миг не поверю, что вы не замышляете что-то еще, юный лорд! Лоуренс огляделся, надеясь найти того, кто разделит его подозрения. К несчастью, Савиль отвернулся, чтобы подрезать цветы, Сокол улетел, а Торадон остался бесстрастным, глядя на него так, словно перед ним была дохлая мышь. Смущенный зверек мог лишь неловко кашлянуть: — Я просто хотел, кхм, узнать, не могу ли я чем-то помочь вам, юный лорд. — У меня действительно есть дела, но не думай постоянно о том, чтобы сбежать, Лоуренс. Глейпнир превратился в скипетр и слегка коснулся земли. Юный Гидрал слегка приподнял подбородок, излучая мгновенную ауру благородства, внушавшую подлинный трепет. Прищурившись, он тихо усмехнулся: — Юный Гидрал отсутствовал слишком долго; пришло время совершить нечто великое. Перед тем как покинуть территорию Гидрала, Ансель велел Равенне вернуться к её истинному ремеслу. Она создала изысканно совершенную марионетку, которой Ансель мог управлять дистанционно, сосредоточившись на двух задачах одновременно, чтобы справляться с необходимыми ежедневными выходами в свет. Однако Ансель всегда был осторожен. Несмотря на то, что он часто появлялся на публике, он не позволял своим действиям стать предсказуемыми. Несмотря на репутацию Анселя Гидрала как доброго человека, в эти неспокойные времена даже самый добрый должен быть готов к действиям, и, к счастью… его ждала небольшая возможность. Обещание, которое Ансель должен был исполнить. *** Умывание, купание, переодевание, завтрак. Утро Сьюэллен, с шести до семи, всегда проходило по одному и тому же неизменному расписанию. Несмотря на то, что Империя претерпела колоссальные изменения, она сохраняла свой изысканный и грациозный образ жизни посреди потрясений имперской столицы. Власть? Её не было. Сьюэллен — всего лишь экстраординарное существо третьей ступени. Несмотря на усердные попытки тренироваться и учиться с самого детства, она не могла даже приблизиться к уровню своей сестры. Поддержка? Некогда влиятельная Юная принцесса давно лишилась своей главной покровительницы — благосклонности Эфесандер. Экстраординарные существа пятой ступени, которые когда-то почитали её как принцессу и считали своей ученицей, больше не удостаивали её даже взглядом. Так как же ей удалось… обеспечить себе нынешнюю стабильную жизнь? — Ваше Высочество. В тихом кабинете постучавшаяся горничная слегка поклонилась: — Леди Диана желает видеть вас немедленно. Сьюэллен отложила книгу и встала, слегка нахмурившись: — Немедленно? Карета готова? — Она уже ждет снаружи поместья. — Поехали. Девушка тихо выдохнула и, прежде чем уйти, прихватила с собой книгу с тисненным золотом названием «Тайна Гидрала». Диана Флеймфист. Сестра Эфесандер, единственная… выжившая представительница предыдущего поколения королевского рода Флеймфист. Должность великого герцога в Империи не была фиксированной. Некоторые происходили из бессмертных семей с тысячелетней историей, другие были современными восходящими звездами, обласканными Эфесандер. Однако среди тринадцати нынешних герцогов один титул был абсолютно неизменным — Герцог Хранитель Пламени, живущий в столице. Выбираемый Императором из всех своих кровных родственников этого поколения, этот Герцог Хранитель Пламени по сути не имел отношения к реальной власти, а служил лишь напоминанием Императору о необходимости сохранять свою человечность. Идея первого Императора была похвальной: иметь рядом кровного родственника в качестве компаньона и помощника во власти должно было стать позитивным якорем для человечности правителя. Такой Герцог Хранитель Пламени должен был стать самым верным защитником Императора или, в худшем случае, просто слугой. И все же, даже будучи слугой, кровный родственник заслуживал большего доверия, чем кто-либо другой. Хотя безупречному Императору, возможно, и не требовалось подобное доверие, само это чувство было проявлением человечности. К несчастью, какой бы благой ни была идея, только участники знали, во что она превращается на самом деле. Карета замедлила ход и остановилась, и Сьюэллен закрыла книгу, оставив её на заднем сиденье. Она спокойно вышла и направилась к поместью, расположенному ближе всего к дворцу. — Доброе утро, маленькая Сьюэллен. Диана, сидевшая в саду и потягивавшая утренний чай, приветствовала её с улыбкой. Она казалась нежной и заботливой старшей сестрой, лишенной всякого достоинства, обычно ассоциирующегося с великой герцогиней. — Доброе утро, леди. — Сьюэллен приподняла подол платья и сделала реверанс. — Сегодня вы выглядите еще прекраснее, чем вчера. — Правда? Диана подперла лицо рукой, её улыбка сияла: — Как приятно это слышать. Твой секретный рецепт действует быстро, маленькая Сьюэллен. — Я рада, что смогла помочь. На лице Сьюэллен играла идеальная улыбка светского этикета, но в ней не было искреннего тепла по отношению к женщине, сидевшей перед ней. — Ты оказала мне огромную помощь… Ах, точно, проходи, присаживайся. С веселой улыбкой Диана жестом пригласила Сьюэллен сесть напротив и пододвинула к ней чашку чая. — Выпей утреннего чаю, он очень свежий. — … Сьюэллен заметила остатки насекомых, плавающие на поверхности чая, и её глаз слегка дернулся. Диана Флеймфист была безумной. Или, возможно, когда-то она была в здравом уме, но манипуляции Эфесандер свели её с ума — безумие, которое не было полным, но было достаточно пугающим. Дворец в самой высокой точке столицы был отремонтирован на средства Дианы, однако она никогда не переезжала туда, взяв на себя роль регента. Для посторонних это казалось очень мудрым выбором: чего мог добиться великий герцог, которого Император держал на расстоянии, не давая реальной территории и по сути превратив в слугу? — Но в глазах Дианы Сьюэллен видела тот же пыл и амбиции, которыми обладала сама, вместе с… безумием, которому она никогда не смогла бы подражать. Вскоре после исчезновения Эфесандер Диана нашла Сьюэллен и привела её в опустевший дворец. Эта женщина не произносила громких речей и не пыталась испытывать, искушать или вербовать Сьюэллен; вместо этого она сделала нечто совершенно… немыслимое. ---------- Том 3 Глава 622 С раскрасневшимся лицом она истерически хохотала, справляя нужду на разбитый трон. Честно говоря, Сьюэллен была тогда совершенно ошеломлена, не в силах постичь, что Диана до такой степени лишилась рассудка. Придя в себя, она столкнулась с приказом Дианы: «вылизать всё дочиста». Нужно было вылизать и твердый трон, и её мягкое тело. Сьюэллен быстро поняла, что пришло время платить по счетам. Мир полон тех, кто презирает Императора, тех, кого он загнал в пучину отчаяния. Наслаждаясь благосклонностью Императрицы и обладая влиянием, будучи всего лишь обычной принцессой, она понимала: вполне естественно, что после исчезновения Эфесандер ей придется заплатить цену. Очевидно, Диана перенесла свою ненависть к Эфесандер на Сьюэллен. И вот, столкнувшись с приказом, растоптавшим её достоинство, и будущим, обреченным на тьму, Сьюэллен ответила: — Сегодня я не очень голодна, прошу прощения, госпожа. Девушка, полная сожаления, отодвинула утренний чай… настоянный на свежих насекомых — или, возможно, даже приготовленный из свежесмолотых насекомых: — Прошу прощения, что трачу вашу доброту впустую. — Трачу впустую? Диана слегка подалась вперед и пододвинула чай обратно к Сьюэллен: — Как это возможно, маленькая Сьюэллен? Она подняла чашку, а другой рукой погладила Сьюэллен по лицу и мягко произнесла: — Твои глаза говорят мне, что ты очень хочешь его выпить. Рука, ласкавшая лицо Сьюэллен, постепенно сжалась на её щеке. Диана с величайшей нежностью повторила: — Ты ведь очень хочешь его выпить, правда? — …Простите, я не… Р-р-р! Выражение лица женщины в мгновение ока стало свирепым. Она крепко схватила Сьюэллен за лицо и с силой впихнула половину чашки в рот девушки, её глаза налились кровью от ярости. — Как ты смеешь отказывать мне? С чего ты взяла, что имеешь право мне отказывать? Эта нелепая татуировка? Хм? Думаешь, пара змей, наколотых на коже, делает тебя человеком Гидрала? Думаешь, сможешь вечно дурачить меня, как та шлюха, твоя мать? Нечеловеческий привкус хлынул в рот и горло Сьюэллен. Инстинктивный рвотный рефлекс заставил свежий чай попасть в нос, усиливая мучения. И все же Сьюэллен не сопротивлялась физически; она лишь сжала кулаки, перенося агонию с легкими судорогами. Тогда, когда Диана потребовала, чтобы она вылизала её нижнюю часть тела, ответ Сьюэллен был прост. Она приподняла юбку, чтобы показать Диане метку Гидрала, выжженную на ней Анселем. Очевидно, Диана не была по-настоящему сумасшедшей. Настоящий безумец не жаждал бы трона после столь долгих пыток со стороны Эфесандер. Сьюэллен сделала верную ставку; страх Дианы удерживал её лишь благодаря этой татуировке, этой метке. Восхищаясь силой Гидрала, Сьюэллен наслаждалась периодом стабильности, хотя никогда не собиралась оставаться в таком спокойствии. Она бесчисленное количество раз обращалась — скрыто или явно — к Анселю, демону, который заклеймил её, спрашивая об обещании: «Если я говорю, что ты — моя, значит, так оно и есть», и будет ли оно когда-нибудь выполнено. Однако правитель этого земного рая так и не ответил. Сьюэллен ждала этого взгляда, но он так и не появился — до сих пор, когда терпение Дианы наконец истощилось. — Кха… кха-кха! Угх! Стоя на коленях, Сьюэллен чувствовала, что вот-вот вырвет весь свой завтрак. Диана, равнодушная к её страданиям, опрокинула чайный столик и поставила ногу на голову Сьюэллен, втирая её лицо в грязь на полу. — Какая же я дура… нет, я была слишком почтительна к дорогому Лорду Анселю, — скорбно посетовала Диана. — Я действительно верила, что такое прекрасное, умное и неприкосновенное существо сделает тебя своей рабыней… что он позволит тебе так долго жить в мире. Выражение её лица плавно сменилось с печального на жестоко-свирепое: — Итак… ты заплатишь за свою ложь, дочь мерзавки. — Кха… кха… а что, если… я действительно такая? — Сьюэллен, непрерывно кашляя и с трудом выговаривая слова, произнесла: — Тот однопроцентный шанс, если он сбудется, твоя судьба… — Судьба? Какая еще судьба! Диана с такой силой ударила Сьюэллен ногой по лицу, что та отлетела на три-четыре метра, словно сорванный ирис, а её глаза наполнились еще большей жестокостью. — Если у тебя действительно есть связи с Лордом Анселем… тем лучше! Это значит, что ему на тебя плевать. Если бы он хоть немного заботился, я бы получила хоть какую-то весточку. В его глазах ты — не более чем самая ничтожная, низкая и бесполезная игрушка! Диана с презрением стряхнула грязь с сапога, а затем медленно направилась к содрогающейся Сьюэллен с выражением возбуждения. — Возможно, Лорд Ансель прислал тебя ко мне специально… как игрушку! Физическая боль не лишила Сьюэллен рассудка, но душевные муки и отчаяние начали разрушать её мысли. Это была ложь? Даже если этот демон заклеймил меня, даже если он объявил меня своей, было ли это обещание тоже ложью? Он просто играл со мной… по прихоти? Грохот! Глухой звук эхом отозвался снова, но на этот раз, когда Сьюэллен снова ударили ногой по лицу, она не отлетела. Она поймала ногу Дианы рукой. …Нет. Ансель из Гидрала, этот демон, этот монстр… он не такой человек. Он хочет использовать меня, эксплуатировать… да, в тот момент его взгляд был искренним. Его метка… она реальнее всего остального. Значит, он не забыл меня и не относится ко мне намеренно как к игрушке; он ждет подходящего момента, идеальной возможности. То есть… сейчас. — Не ожидал увидеть столь интригующую сцену после столь долгого отсутствия в столице. Неподалеку неожиданно появился юный Гидрал, опирающийся на посох, с легким удивлением на лице: — Могу я узнать, что вы двое… — Кха, кха… кха, кха, кха! В мертвой тишине лишь непрерывные сухие рвотные позывы и кашель Сьюэллен нарушали покой, её лицо было перемазано грязью. ---------- Том 3 Глава 623 — Ан… Ги… Гидрал… — Вы выглядите несколько потрепанной, принцесса Сьюэллен. Прежде чем Диана успела закончить фразу, охваченная ужасом, Ансель прервал её, обратившись к Сьюэллен как к «принцессе» и тем самым провозглашая легитимность девушки, которую Диана только что беспричинно унижала и терзала. — …Прошу прощения за мой вид, Мастер. Не глядя на Анселя, Сьюэллен произнесла поразительные слова. — Хм… следите за своими словами, принцесса Сьюэллен. Юный Гидрал сделал шаг назад, его лицо стало серьезным и суровым: — Как я мог бы опозорить члена королевской семьи? Дрожащими руками Сьюэллен приподняла подол платья, чтобы энергично вытереть лицо, пытаясь избавиться от грязи, а затем улыбнулась Анселю: — Прошу прощения, мистер Ансель, я была немного дезориентирована и вспомнила сон, который видела прошлой ночью. — Сон? — Да, очень, очень радостный сон. — Но сны всегда заканчиваются, — посоветовал Ансель. — Если вы хотите воплотить эту радость в реальность, вы должны усердно трудиться, принцесса Сьюэллен. — Да, я буду хранить ваши наставления в своем сердце. — Лорд Гидрал… В этот момент у Дианы наконец появилась возможность заговорить. Она сначала исполнила безупречный дамский реверанс перед Анселем, а затем приняла естественно мягкий вид и тихо произнесла: — Я глубоко сожалею, что не знала о вашем прибытии в столицу и поэтому оказалась не готова. — Ах, это не имеет значения. Я здесь лишь ненадолго по делам и скоро уеду. Ансель улыбнулся: — Я намеревался сначала встретиться с принцессой Сьюэллен, а затем увидеть вас, герцогиня Диана, но вижу, что у вас двоих… собрание. — Хе-хе, нас со Сьюэллен связывают глубокие узы. Диана, не обращая внимания на грязь на Сьюэллен, подошла и взяла девушку под руку. Сладким голосом она добавила: — Она даже открыла мне вчера секрет своей красоты. Юный Гидрал не смог сдержать усмешки: — О… вот как? Он бросил любопытный взгляд на девушку, которую заклеймил: — Вас с герцогиней Дианой связывают близкие отношения, принцесса Сьюэллен? — …Нет. Сьюэллен тихо ответила: — Я хочу убить её прямо сейчас, расчленить и скормить собакам. Ансель слегка развел руками перед невозмутимой Дианой: — Похоже, принцесса Сьюэллен не в лучшем расположении духа. Прежде чем Диана успела ответить, он слегка постучал посохом по земле, внезапно вспомнив: — Я чуть не забыл о главном… сейчас не время для праздных разговоров. — Империя в хаосе. Я полагаю, вы обе прекрасно это осознаете. Заботясь о благополучии народа, Ансель вздохнул: — Восстания на Севере, войны на Западе, тишина в Восточных портах, лишь Юг остается относительно стабильным. — Граждане Империи изгнаны огнем войны. Ни принцесса, ни герцогиня не хотели бы видеть этого, не так ли? Хотя его слова прозвучали как вопрос, никто не ответил. Ибо в глазах и девушки, и женщины разгорелся яростный и болезненный огонь. — Исчезновение Её Величества — не повод для Империи оставаться без лидера. Кто-то должен исполнять обязанности регента. Несмотря на то, что он сказал, что сейчас не время для пустых разговоров, Ансель заявил это небрежно, словно решая, что съесть на ужин. — Остальные отпрыски рода Флеймфист рассеялись или бежали после исчезновения Её Величества. Теперь только вы двое обладаете мужеством и решимостью среди рода Флеймфист в столице. Таким образом… Положив руки на посох, юный Гидрал слегка наклонил голову, и на его губах заиграла слабая улыбка: — Будущий регент, несомненно, должен быть выбран из вас двоих, не так ли? — Я полагаю… Пока Диана всё еще дрожала, Сьюэллен уже заговорила, её голос был покорным: — Вам нужно более тщательно изучить намерения других герцогов. Если вы опрометчиво решите этот вопрос… они могут обернуться против вас, мистер Ансель. — Нет, нет, нет, принцесса Сьюэллен, вы и герцогиня Диана — самые идеальные кандидаты в регенты, которых кто-либо мог бы выбрать для поддержки. Без фундамента, лишенные влияния и еще не представляющие угрозы, а значит, легко управляемые как марионетки. Другие герцоги, опасаясь возвращения тиранической Императрицы и жаждая занять высший пост в столице, еще не предприняли никаких прямых действий в отношении этой должности. Но Ансель выбрал этот момент, чтобы поджечь пороховую бочку. — …Понимаю. Сьюэллен слегка кивнула: — Значит, вы имеете в виду, что герцогиня Диана и я должны полагаться на свои собственные способности, верно? — Именно, — ответил Ансель с улыбкой. — Погодите, тогда вы… Ключевой вопрос задала именно Диана: — Лорд Ансель, на чьей стороне… вы… находитесь? В этот критический момент позиция Гидрала, который мог наиболее решительно повлиять на ситуацию в Империи, была решающей. Поддерживал ли он свою рабыню, свою игрушку? — Я? Дьявол, свободно разгуливающий между чашами весов, небрежно играл с гирями: — Я, конечно же, всего лишь свидетель, и только свидетель, который не будет делать ничего, кроме как наблюдать. Диана изо всех сил пыталась скрыть свое волнение и низко поклонилась: — Благодарю вас за вашу заботу о гражданах Империи и за вашу беспристрастность, Лорд Гидрал. Ансель не смог удержаться от смеха. Он взглянул на жалкое состояние Сьюэллен, и его смех стал еще более сердечным: — Беспристрастность… хорошо сказано, герцогиня Диана. Он слегка наклонил голову, его голос был мягким: — Как беспристрастный свидетель, я думаю… раз уж вы так тепло развлекали принцессу Сьюэллен, было бы справедливо, чтобы она… ответила тем же, не находите? — … И Сьюэллен, и Диана были ошеломлены. — Конечно, без проблем! На удивление, Диана отреагировала первой. Она кокетливо рассмеялась и нежно сжала руку Сьюэллен: — Лорд Гидрал прав. Маленькая Сьюэллен, ты не должна разочаровать меня своим ответным подарком. Сьюэллен спокойно посмотрела на женщину перед собой, и на её губах медленно расплылась улыбка: — Хорошо. Она стряхнула руку Дианы и медленно положила свою на подол платья. Затем, с лицом, залитым болезненным румянцем, девушка, лишенная злобы или гнева, одарила её сладкой и искренней улыбкой от всего сердца: — Ты ведь знаешь, что делать, правда? — О, и обязательно расскажи мне, каково моё тело на вкус, дорогая тётушка Диана. *** Свежевымытая Сьюэллен стояла на коленях перед Анселем, её тонкая талия и внезапно расширяющиеся бедра были видны, наряду с самой поразительной деталью: татуировкой Гидры, покрывающей большую часть её алебастровой спины. — Не припомню, чтобы я клеймил тебя там, — Ансель приподнял бровь, спрашивая с интересом. — Я взяла на себя смелость попросить горничную нанести её. Также… Девушка сделала паузу: — Я не хотела показывать другим вашу метку в том месте, когда демонстрирую вашу милость, поэтому выбрала это, чтобы обозначить свою покорность вам. Сложив руки и прижавшись к ним лбом, Сьюэллен прошептала: — Это было самонадеянно с моей стороны. Пожалуйста, простите меня, Мастер. — Не за что прощать. Если тебе нравится, оставь её. Ансель встал, небрежно положив предмет на стол: — Я должен идти, Сьюэллен. Ты уверена в том, что будет дальше? — Я не подведу вас, Мастер. Все еще стоя на коленях, Сьюэллен не подняла головы: — Никогда. — Хорошая вера. Дьявол прищурился и тихо усмехнулся, слегка наклонившись, чтобы его рука медленно скользнула между нежными волосами и шеей Сьюэллен: — Я буду наблюдать за тобой, моя дорогая Сьюэллен. — Всегда наблюдаю за тобой. Сьюэллен, всё еще свернувшись калачиком на коленях, не вставала даже спустя почти полчаса после того, как нежное прикосновение к её спине исчезло. Она знала, что Ансель ушел, но оставалась на полу. «Он… играет со мной». Её сердце стонало, но, как ни странно, она не чувствовала гнева. Её тело даже начало постепенно дрожать. «Он хочет, чтобы я отчаялась, чтобы я почувствовала боль под властью Дианы, чтобы я осознала свою низость в его глазах, и что без него я была бы лишь бесполезной игрушкой». «Он даже знает, что я могу это осознать». «Какая жестокость… обладать непреодолимой властью над всеми, и при этом сохранять такую злобу и жестокость?» Эти странные мысли пронеслись через разум и тело Сьюэллен, и после сильной дрожи она бессильно рухнула на пол. — Ха… ха… Девушка с глазами цвета ириса лежала на боку, её взгляд был расфокусирован, но не мог скрыть болезненного блеска внутри. «Превосходно… поистине превосходно, Ансель, дьявол, продолжай использовать меня, доминируй надо мной». *** Почему Ансель включил Сьюэллен в свою свиту? Это вопрос значимости. Чтобы лучше контролировать Империю? Нет, Анселю не нужны пешки, и даже если бы были, Сьюэллен не стала бы его выбором. Просто чтобы поиграть с амбициозной юной девушкой? Ансель давно перестал играть с женщинами исключительно ради развлечения, к тому же у него сейчас нет досуга для подобных занятий. Так какова же истинная причина, по которой Гидрал заклеймил эту, казалось бы, обычную юную принцессу? — Флеймфист… Флеймфист. Под небом Западных земель Ансель посмотрел вверх, словно созерцая мир, и тихо пробормотал: — Что вы задумали? Не забывайте, эта, казалось бы, обычная юная принцесса в оригинальном будущем была скрытым волком, который захватил власть Флеймфист у монстров… Эфесандер и Эворы. Но одного этого недостаточно, чтобы объяснить живой интерес Анселя к Сьюэллен. Истинная причина пристального внимания Анселя к Сьюэллен единственна. Сьюэллен не обладает талантом, не обладает духовной сущностью; она лишена каких-либо особых атрибутов, так как же ей удалось узурпировать власть Флеймфист? Когда Ансель впервые обнаружил этот ответ, он пребывал в оцепенении почти полмесяца. Ибо сущность, позволившая Сьюэллен захватить власть Флеймфист, была той же, что и убийца, сразивший Аннелизу… Они происходят из одного источника. ---------- Том 3 Глава 624 — Трон не может пустовать, как и Империя не может пребывать в хаосе. — Что бы ни случилось, нам нужен кто-то, кто вернет Империю на верный путь. Равенна взглянула на прокламацию Дианы, её брови медленно сошлись к переносице. Она перевела взгляд на Анселя, который сосредоточенно расставлял фигуры на шахматной доске, и подозрительно спросила: — Это твоих рук дело? Схватив ладью и обдумывая следующий ход, Ансель не удержался от смешка: — Почему, Венна, всякий раз, когда что-то происходит, ты подозреваешь меня? — Трудно представить, что бестолковый герцог, которого Эфесандер держит в столице, внезапно сошел с ума и попытался захватить регентство. Сидя на кровати, поджав ноги, Равенна прищурилась: — Учитывая, что три дня назад ты внезапно отправился на территорию Гидрала, это кажется вполне обоснованным. С мягким стуком шахматных фигур черная ладья Анселя разбила еще одну белую. Юный Гидрал, не поднимая головы, ответил: — На самом деле, нет нужды в догадках, ведь я не скрывал своего присутствия в столице. У Мисс Мудреца слегка дернулся глаз: — И у тебя еще хватает наглости спрашивать? — Я просто надеюсь, Венна, что у тебя не войдет в привычку… думать, что всё происходящее связано со мной… Это не самая полезная привычка. Равенна спрыгнула с кровати, подошла к Анселю с другой стороны и посмотрела на хаотичную шахматную доску, тихо напевая: — Но я еще ни разу не ошибалась. — Да-да, дорогая мисс Равенна, ты, несомненно, одна из тех, кто знает меня лучше всех в этом мире. Ансель улыбнулся, глядя на Равенну, но улыбка показалась дежурной, и он быстро вернул внимание к доске. Однако Равенна, сидя напротив, молчала. Она редко видела Анселя таким поглощенным, а эта шахматная доска… Доска была огромной, плотно усеянной клетками. На белой стороне было два короля, три королевы, тринадцать ладей, но очень мало пешек, словно их перебили черные ладьи Анселя. На стороне Анселя всё было еще причудливее. У него был только один король, одна королева, одна ладья, а всё остальное — сплошь… пешки. Когда ладья двигалась вперед, она могла разбить все фигуры в радиусе девяти клеток вокруг себя. Сколько бы ни было пешек, без возможности для маневра они ничего не стоили. Равенна долго наблюдала за доской, следя за тем, как Ансель маневрирует ладьями по полю боя, используя многочисленные пешки, чтобы отвлечь мародерствующие белые ладьи, позволяя черной ладье одну за другой сокрушать оставшиеся белые пешки. Она заметила, что ладья постепенно становилась всё более твердой и прочной, излучая уникальный блеск. — Кого… ты считаешь своим противником? Почти разгадав смысл шахматной партии, прошептала Равенна: — Если это судьба, то не должно быть двух королей. Кто эти… два короля? Щелк — Черная королева, которая была рядом с черным королем, необъяснимым образом переместилась в другое место на доске. Ансель поднял голову, глядя на слегка ошеломленное выражение лица Равенны, и с некоторой беспомощностью произнес: — Очевидно, наша королева немного слишком инициативна. — … — Равенна, слегка покраснев, отвела взгляд. — Возможно, она не ошибается. — Но король не может позволить себе рисковать, Венна, — мягко вздохнул Ансель. — У него есть только эта королева. Это заявление мгновенно развеяло романтические мысли, только что возникшие в голове Равенны. Стоя на белой стороне и осматривая игру, она почувствовала, как вспотели ладони. Два короля и три королевы оставались неподвижными, тринадцать ладей сражались независимо, и даже при этом Анселю время от времени приходилось использовать пешки в качестве приманки, чтобы черные ладьи могли неуклонно расти. — Очень сложно… добавить новые фигуры? Равенна, ничего не смыслящая в игре, могла предложить лишь самое простое и эффективное решение. — Фигур может быть сколько угодно. Ансель подпер голову рукой. Каждый раз, когда пешка разбивалась, из воздуха появлялась новая. Когда он тянулся к белым ладьям, чисто-белые фигуры слегка темнели. — Но что мне нужно на самом деле, Венна? Юный Гидрал, глядя на шахматную доску, тихо пробормотал: — Нужна ли мне такая же непобедимая новая ладья, или конь, способный ловко маневрировать в тылу врага? Мощная, универсальная королева, которая послужит козырем, или… Он нежно погладил новую фигуру в своей руке, но не поставил её на доску. Это был угольно-черный слон. Равенна не удержалась, протянула руку и потерла лоб Анселя: — После столь долгого отдыха ты наконец решил сделать большой ход? Ансель слегка сжал её мягкую ладонь, закрыв глаза, чтобы почувствовать нежное давление на свой лоб. Он не раскрыл Равенне своих конкретных планов, но почти прямо указал ей на свои замыслы, используя другой способ снять привычное напряжение. Мисс Мудрец, которая была с ним на одной волне, без колебаний показала свою более мягкую сторону. С закрытыми глазами Ансель пробормотал: — Некоторые возможности нельзя упустить. Скрытые силы в тенях судьбы оставили Эвору, выбрав вместо неё Сьюэллен. Потому ли, что Сьюэллен, с её ненасытной жаждой власти и статуса, легче контролировать? Или потому, что тиранической Эворе, унаследовавшей силу огня Флеймфист, суждено уничтожить всё? По какой бы то ни было причине, в этот момент они должны сделать выбор. — Поставят ли они на юную принцессу, которая уже заискивала перед ним, или спасут Эвору, которую они сочли изгоем в предопределенном будущем? Хотите ли вы, чтобы тираническая наследница вернулась на трон, или будете смотреть, как злой Гидрал правит Империей? Когда Ансель заклеймил Сьюэллен, он уже подготовился к этому моменту. Это был также единственный способ, который он смог придумать, чтобы «разумно» вернуть Эвору из Загадки Нулевого Царства и избежать вечного пламени Эфесандер. — Кстати говоря, — Ансель открыл глаза, его синие, как море, глаза были полны нежных улыбок, — я спровоцировал это событие не только ради того, чтобы наделать шума. — Расчет, достигающий нескольких целей — твой старый прием. Видя расслабленное выражение лица Анселя, Равенна убрала руку и вернула себе обычный отстраненный вид, тихо напевая: — Я знаю, что ты впечатляющий, мистер Гидрал. — Тебе не любопытны мои другие цели? Миниатюрная ученая скрестила руки на груди, имитируя недавний тон Анселя: — Но наша королева, не слишком ли сильна её инициатива? Её слегка приподнятые брови выглядели невероятно мило. Ансель протянул руку, чтобы коснуться её приподнятой брови, и после того, как его отшлепнули, не смог удержаться от смеха: — Это не имеет ничего общего с инициативой. — Королева может слушать? — Конечно, королева может слушать. Равенна, чьи щеки стали немного краснее, слегка приподняла подбородок и спросила с неопытным царственным видом: — Тогда, кхм… тогда скажи мне, дай мне услышать. Эту позу старая Равенна никогда бы не приняла. Ансель посмотрел на очаровательный и милый вид своей подруги, и в глубине его синих, как море, глаз засиял яркий и теплый свет. — Я всегда прислушивался к твоим предложениям, Равенна. Юный Гидрал нежно погладил мягкие, нежные волосы ученой и тепло произнес: — Возможно, когда это в моих силах, я действительно могу делать лучший выбор. Равенна была ошеломлена на две секунды, услышав это, а затем наклонилась так близко, что Ансель мог прямо почувствовать её теплое дыхание. — Ты серьезно? — спросила она. — Ты не заставляешь себя? — Я похож на того, кто заставляет себя? — Хм… разве ты не заставлял себя уже достаточно много раз? После легкого хмыканья Равенна слегка опустила голову и положила её на грудь Анселя, вздохнув с облегчением: — Но если это действительно так, то это замечательно, Ансель. — Важность вопроса о регенте неоспорима. Герцоги не останутся в стороне; не только герцоги, все обратят свое внимание на столицу. Ансель нежно обнял Равенну: — Интенсивность войны между Бладдастом и Азурголдом из-за этого снизится, а революционная армия на западе, бегающая туда-сюда, чтобы спасти мирных жителей, получит возможность помочь большему количеству людей и позволит большему числу спастись с поля боя. — Хотя это лишь побочный эффект… это очень хорошее начало. Но есть еще одна проблема. — Какая проблема? Равенна, прислонившись к Анселю, подняла голову, её глаза были невероятно серьезны: — Я не оказала тебе никакой помощи. Юноша усмехнулся: — Обязательно ли, чтобы ты оказывала мне помощь, чтобы проблемы не было? — Раз это было мое предложение… нет, мое требование, то у меня, очевидно, есть обязательство сделать всё, что в моих силах, чтобы реализовать его. Тон Равенны стал несколько сердитым: — Я похожа на ту женщину, которая только требует и никогда не вносит свой вклад? — Что касается вклада, — Ансель ущипнул Равенну за щеку, — я думаю, ты просишь слишком мало. Равенна редко просила Анселя о чем-либо, но как гениальный алхимик, она приносила Анселю бесчисленные удобства и помощь. — Перестань говорить чепуху. Давай будем честны. Мисс Равенна, её лицо похолодело, когда Ансель ущипнул её за щеку, сказала: — Не пытайся использовать свои трюки, чтобы одурачить маленьких девочек здесь, Ансель. Ты думаешь, я буду тронута и покраснею, как твой щенок, от таких слов? — Хорошо. Ансель отпустил её, слегка поклонившись с извиняющейся улыбкой: — Я был слишком незрелым, моя дорогая королева. — Я… Больше не маленькая девочка, мисс Равенна подавилась словами, не в силах сказать то, что следовало за её «Я». Спустя долгое время, успокоившись, она, казалось, не знала, как продолжить, и попыталась сменить тему. Несколько нервно Равенна внезапно уставилась на шахматную доску, слегка прищурившись: — На этой доске не будет второй королевы, верно? — Насчет этого… — Никаких колебаний! — Ну… вероятно, будет… — Можешь сразу умирать. ---------- Том 3 Глава 625 У входа в тускло освещенную таверну Марлина захлопнула блокнот и отвела взгляд от деревянной двери, из-за которой доносились приглушенные стоны. Инотея шла следом, скрестив руки на груди, с угрюмым выражением лица. — У тебя нет права помыкать мной, Маргарет. Кто знает, сколько раз она это повторяла? Инотея, подавляя ярость, вновь произнесла: — Если тебе нужен телохранитель — ладно, я найду его. Но это не должна быть я... — Ты настолько уверена в своих подчиненных? — Марлина бросила взгляд на Инотею. — В тот день они проигнорировали мои планы. — Я покалечила их всех, этого тебе недостаточно? — Я не питаю лишних эмоций; меня волнует только результат. А результат таков... моя ситуация была опасной, и план едва не провалился. Вот и всё. Марлина даже не взглянула на Инотею, словно та, будучи экстраординарным существом четвертой ступени, способным в одиночку разнести город, была для неё не более чем бестолковой служанкой средних лет. — Наказание их не меняет результата, поэтому мне всё равно, как именно ты их покарала. Проходя мимо последнего окна бара, Марлина мельком взглянула на переплетающиеся внутри тени и слегка опустила взгляд: — Меня волнует лишь то, сможешь ли ты впредь оказывать безупречную поддержку. На лбу Инотеи вздулись вены, она крепко сжала кулаки, чеканя каждое слово: — Я служу Фаусту, а не тебе! Ты, смертная... не переоценивай себя! Марлина на мгновение замерла, в её глазах мелькнуло удивление: — Какая жалость... Мисс Инотея, вы действительно чувствуете стыд из-за меня? Я даже польщена. — Я сказала, я не... — И что с того? — Марлина перебила её. — Ты думаешь, мистер Фауст так сильно в тебе нуждается? — Я... — Не путай понятия, мисс Инотея. Стройная девушка медленно повернула голову, глядя на существо, способное убить её одним щелчком пальцев, лицо её было абсолютно бесстрастным. — Ты ценна сейчас лишь потому, что полезна мне. Кому служить — твой выбор, но факт остается фактом... если я сочту тебя бесполезной, то для мистера Фауста ты тоже станешь бесполезной. — Факты не имеют ничего общего с выбором. С этими словами она снова взглянула на таверну, где только что оставила двух рабов. Приглушенные звуки и переплетающиеся тени, мелькнувшие в дверной щели, подсказывали, что рабам приходится несладко. Однако Марлина никогда не ждала, что они подумают: «Это всё же лучше, чем быть рабом», — и её не заботило жесткое требование Серафины о том, что каждый раб должен жить хорошо. Факты... не имеют ничего общего с выбором. Девушка тихо прошептала эту фразу про себя и продолжила путь. *** Ночной Нижний район был опасен, чрезвычайно опасен. Поэтому Марлине требовался телохранитель. Она не могла позволить Серафине узнать, что она бродит допоздна, поэтому телохранителем не мог быть никто из её ближнего круга. Вот почему она обратилась к Инотее — не чтобы нанять авантюриста, а чтобы та выступила в роли её личного защитника. Такая экстравагантность казалась абсурдной, но её достижение было столь же непостижимым. — Мисс Инотея. Уловив запах крови, Марлина остановилась и спросила: — Что случилось с группой, которую я тебе поручила? — Я следовала твоим инструкциям, — ответила Инотея, явно раздраженная. — Завтра их выпустят в Нижний район. Марлина слегка кивнула: — Благодарю за сотрудничество... А теперь, не могла бы ты разобраться с источником запаха крови? Если есть выжившие, пожалуйста, пощади их. У Инотеи запульсировало в висках. Она глубоко вздохнула и с бесстрастным лицом вошла в ближайший переулок. Через несколько секунд она вышла, волоча высокого, худощавого мужчину с окровавленным торсом, словно дохлую собаку, и небрежно бросила его к ногам Марлины. Марлина опустилась на колени, пристально вглядываясь в, казалось бы, опасного человека, и мягко произнесла: — Сударь, уже поздно. Почему вы не дома, не отдыхаете? Говоря это, она открыла блокнот, готовая делать записи. Не дожидаясь ответа мужчины, она продолжила: — Признаков потери крови нет, значит, кровь на нем чужая. Явные царапины и ссадины на лице и руках указывают на недавнюю ожесточенную борьбу. Взгляд Марлины медленно переместился на кинжал у пояса мужчины: — Или, может быть, на убийство и грабеж? Под ошарашенным и испуганным взглядом мужчины Марлина медленно проговорила: — Почему бы вам не найти работу, сударь? — Мисс Фенрир предоставила множество новых рабочих мест. Почему вы выбираете грабеж и убийство вместо честного труда? Конечно, те рабочие места не имели никакого отношения к Серафине; они были полностью созданы усилиями самой Марлины в Нижнем городе. Это были долгосрочные позиции, позволявшие многим гражданским лицам Нижнего города зарабатывать на жизнь. Спрашивать убийцу: «Почему бы вам не найти работу?» — было явно абсурдно и смехотворно, но Марлина была искренна, ибо она также спрашивала об этом саму себя. Сделала ли я достаточно? Могу ли я сделать больше? Если я уже сделала всё, что в моих силах, то почему они всё еще живут в таких мрачных условиях? — Конечно, вы убиваете не ради удовольствия, — тихо сказала Марлина мужчине. — Просто такое мародерство слишком распространено в Нижнем городе, не так ли? Ответ был прост: они привыкли к этому. Изменить этих гражданских, в некоторой степени, было сродни изменению экстраординарных существ. Искажения экстраординарных существ накапливались с течением времени, и недуги гражданских были ничем не лучше. Однако с точки зрения сложности, изменить гражданских было гораздо проще, чем экстраординарных существ. Глядя на мужчину, Марлина записала в блокноте слово «время». Время... Время — это то, что больше всего нужно революции. Требуется время, чтобы смыть их покорность, их слабость, их ничтожность. Требуется время, чтобы постепенно создать строгое наследие, позволяющее их потомкам достичь когнитивного прогресса и трансформации на протяжении поколений, чтобы они больше не были рабами экстраординарного. Но сколько времени это займет? Десять лет? Сто лет? Может быть, даже тысяча? Вкупе с эволюцией экстраординарного и бесчисленными потенциальными конфликтами на протяжении этих многих лет... существует ли эта возможность на самом деле? Как далеко в будущее заглянул мистер Ансель, и как он намерен действовать? Время... Время должно быть на стороне мистера Анселя, но я всегда чувствую в нем необъяснимую спешку. Хотя мышление мистера Анселя изменилось, это чувство спешки не рассеялось полностью. Он, кажется, не смотрит на сто лет вперед, возможно, даже не на десять. Решительный в действиях, эффективный в стиле, но как бы тщательно он ни планировал, я почти никогда не видела, чтобы мистер Ансель пребывал в состоянии «расслабленности» или «лени». — Возможно, для других мистер Ансель всегда кажется живущим без усилий, но я отчетливо ощущаю, и ощущала уже давно, что в нем есть нечто необычное — некое ограничение, даже подавление. Но как бы то ни было, это наверняка враг мистера Анселя. Размышляя так, путешествие мистера Анселя в Западные земли... может ли оно также включать в себя расстановку ловушки для этого неизвестного врага? Должно быть так; нет, так оно и есть. Мистер Ансель не стал бы фокусироваться только на настоящем. Значит, нужно запомнить еще одну вещь. ---------- Том 3 Глава 626 Помимо двух герцогов с Северных земель, объявивших о независимости, павшего Люминариса и герцога Служителя Пламени, чье влияние ничтожно, остальные девять герцогов тихо начали действовать. После исчезновения Эфесандер другие принцы и принцессы, покинувшие столицу раньше, необъяснимым образом объявились вновь, каждый заявляя о своей легитимности и способности управлять хаотичной империей в отсутствие нашей великой Императрицы. Однако в действительности другие герцоги всерьез рассматривали лишь двух кандидатов на пост регента — тех, кого лично поддержал Ансель как наиболее подходящих. Ситуация в империи развивалась, как и предсказывал Ансель. Бушующая война на Западе действительно значительно утихла после провозглашения Дианы регентом. Ансель передал отчет Равенне. — Ты будешь довольна, если увидишь, что я сделал доброе дело? Мисс Мудрец, поглощенная каким-то странным прибором, мельком взглянула на отчет и небрежно заметила: — Это лишь побочный продукт твоего плана; не то чтобы это было твоим первоначальным намерением… — Вчера вечером ты говорила совсем другое, когда лизала мою шею и тихо… — Заткнись! Ансель от души рассмеялся, коснувшись покрасневшей мочки уха Равенны, которая отмахнулась от него, став еще краснее. Юный Гидрал знал, когда остановиться. Он снова взглянул на отчет, лично доставленный Кроу, отметив самые важные слова. Оберон… одна из одиннадцати командиров Революционной армии и единственная, кто действует на Западных землях. Три дня назад герцоги Бладдаст и Фирманент одновременно объявили о прекращении боевых действий своими регулярными армиями. Воспользовавшись продолжающимися переговорами, Оберон нанесла внезапный удар по заветным запасам крови Бладдаста, успешно освободив сотни жертв. Прежде чем герцог Фирманент успел порадоваться, эта командир Революционной армии проникла глубоко на его территорию и взорвала его крупнейший склад алхимического оружия. Решительность Оберон проявилась в её намерении не дать Бладдасту и Фирманенту заподозрить друг друга в нечестной игре после подписания соглашения о прекращении огня. Она оставила свои следы, раскрыла свою личность и цели, тем самым временно связав двух враждующих герцогов. Теперь бесчисленные беженцы на растерзанных войной землях между двумя герцогами пользуются этой драгоценной возможностью перемирия, чтобы бежать во всех направлениях. Бесспорно, этот мир глубоко извращен, но как бы сильно он ни был искажен, в нем всегда найдутся те, кто остается честным и неподкупным. Состав Революционной армии чрезвычайно сложен, однако их решимость несомненно тверда. «Сери, вероятно, нашла бы много общего с этим командиром», — размышлял Ансель, сжигая отчет пламенем на кончиках пальцев. В его воображении возник образ его девушки-волка, сеющей хаос в тылу двух герцогов, громко смеющейся и героически спасающей бесчисленных жертв. На его лице появилась улыбка — возможно, от одной лишь мысли о Серафине в таком состоянии или от облегчения, что в мире есть не только одна Серафина. Конечно, Ансель никогда не стал бы анализировать источник своей внутренней радости, поэтому он так и не осознал своих тонких изменений. — Тот командир Революционной армии? — Равенна, не поднимая глаз, возилась с предметами на своем верстаке. — Не думаю, что это обязательно хорошо. — О, правда? — Ансель слегка приподнял бровь. — Последние несколько дней ты призывала меня стать лучше, так почему же ты против доблестных действий этой Мисс Командир? — Ты принимаешь меня за свою послушную собачку? Равенна закатила глаза — не самый изысканный, но милый жест, который делал её весьма очаровательной. — Конфликт из-за регентства, который ты спровоцировал, уже достаточен, чтобы вынудить герцогов на временное перемирие. Ей не нужно было рисковать жизнью, чтобы вызвать их гнев ради… «большего числа людей». Ансель слегка склонил голову: — Это напоминание, что мне не стоит позволять твоим словам влиять на мои критические решения, такие как те, что касаются… жизни и смерти? — Это ты сказал, а не я, — парировала Равенна, чье обычное упрямство доказывало, что она действительно так думала. В отличие от «непоколебимой» решимости Серафины, Равенна Циглер с помощью Анселя выбрала жить ради себя и все еще искала свой собственный путь. Она поняла, что принимать холодные, самодовольные решения было совершенно неразумно. На своем пути к переменам она надеялась, что Ансель, который не остановится ни перед чем, чтобы бросить вызов судьбе, тоже может претерпеть некоторые изменения. Но это не означает, что Равенна отказалась от концепции жертвенности или необъяснимым образом стала святой, стремящейся спасти всех. Баланс жертв по-прежнему оставался в её сердце, хотя она больше не впадала в одержимые крайности. Нынешняя Равенна могла принять потери, если они не были слишком серьезными. В борьбе против судьбы и трансформации методов, если бы мягкие действия причинили Анселю непоправимый и значительный вред, она предпочла бы, чтобы он следовал своему собственному плану. …В конце концов, — пробормотала про себя Равенна, — я все еще эгоистичный человек. Равенна полагала, что в какой-то степени она действовала не ради страдальцев мира, а просто надеялась, что Ансель сможет постепенно освободиться от своего холодного, темного прошлого. — Эгоистичный человек не стал бы так стараться ради других, — заметил Ансель, поднимая небольшой предмет, который Равенна положила на верстак, и внимательно его осматривая. — Он уже готов? — Остался только финальный тест на практичность, — ответила Равенна, взглянув на Анселя. — Хочешь составить мне компанию в Нижнем районе? — Похоже, у меня нет другого выбора, моя дорогая Королева. — Не называй меня так! — Но вчера вечером ты явно… — Ни слова о вчерашнем вечере! Несмотря на то, что она была на пять лет старше Анселя, Равенне часто было трудно излучать авторитетное поведение старшей сестры, как внешне, так и духовно. *** На этот раз маленькое устройство, которое придумала Равенна, было довольно простым. При наличии правильной идеи создать его было совсем несложно. Проще говоря, это была система наблюдения. Небольшой квадратный предмет, который поднял Ансель, мог обнаруживать все случаи насилия и немедленно передавать информацию в центральную систему, отмечая местоположение, чтобы ответственные лица могли быстро пресечь любое злонамеренное насилие. ---------- Том 3 Глава 627 Эту маленькую коробочку легко было спрятать, и она была способна обнаруживать любые акты насилия в радиусе пятидесяти метров, не имея при этом никаких функций подглядывания. По сравнению с традиционными заклинаниями обнаружения злых намерений, она могла похвастаться большей гибкостью и непревзойденной дешевизной. Покрыть область магией обнаружения злых намерений было несложно; на самом деле, это было куда проще, чем создавать подобные устройства. Однако, если рассматривать долгосрочное потребление эфира, то по мере расширения зоны действия, как бы ни совершенствовалось заклинание, оно не могло сравниться с этими гаджетами массового производства. Ансель сидел на скамье у обочины, обнимая Равенну, и наблюдал, как два пьяницы вваливаются в переулок. Вскоре круглая лампа в руке Равенны излучила ярко-красный свет и зажужжала, одновременно проецируя сцену драки пьяниц, причем точное местоположение было отмечено в центре изображения. — Похоже, работает весьма неплохо, — сказал Ансель, положив подбородок на макушку Равенны. — Что скажешь, Венна? Равенна, несомненно, была гением. Эта система мониторинга насильственных инцидентов не была чем-то, что Ансель предложил, используя знания из своего мира; она додумалась до этого сама. Неудача с зельем для улучшения почвы погрузила Равенну в долгий период тревоги и нерешительности. Она не знала, что сделать, чтобы изменить мир к лучшему, опасаясь повторения инцидента в городе Пеликан. Но недавний успех «Очистителя» вдохновил её. Если вещи, которые она создает, могут вызывать неизбежные негативные последствия из-за непредсказуемости человеческой натуры и переплетения интересов и ценностей, то… не лучше ли максимально минимизировать «ценность» этих вещей? «Очиститель» решил экологические проблемы в Нижнем районе Крепости Раздора, но много ли мирской выгоды могло принести решение такой проблемы? Точно так же эта система наблюдения была нацелена на поддержание порядка в Нижнем районе. Какую выгоду можно было извлечь из поддержания порядка? Единственной проблемой было то, что экстраординарные существа могли негативно отреагировать на потерю своих «игрушек», но Ансель уже разобрался с этим вопросом. — Вполне неплохо. Если бы у меня были материалы получше, я могла бы расширить радиус обнаружения и, возможно, распространить его не только на акты насилия, но и на другие злонамеренные события… — заметила Равенна, несколько неудовлетворенная тем, что условия Крепости Раздора ограничивают её способности. — И так отлично. Если бы Сери увидела это, она, вероятно, была бы так счастлива, что подхватила бы тебя и закружила, — прокомментировал Ансель. — Тогда я бы точно ударила её, и тебе лучше не останавливать меня. Ансель не смог сдержать смех: — Ты забыла? Сколько бы раз ты её ни ударила, она ничего не почувствует. — … — Равенна замолчала, её выражение лица ясно говорило: «её духовная сущность отвратительна». Ансель тем временем смотрел на темную улицу перед ними, и в его глазах промелькнуло чувство. Это была, несомненно, предначертанная героиня. Он не верил, что одно лишь это устройство способно преобразить Нижний район, но, несомненно, маленькое изобретение Равенны могло во много раз ускорить наступление порядка. В то же время, обладая абсолютной боевой мощью, Серафина могла выдержать достаточное давление на высших уровнях, чтобы подтолкнуть к значительным переменам. Расширение влияния от Нижнего района Крепости Раздора до более крупной территории — всё могло оказаться не так просто. Расширение до масштабов империи или всего мира было бы еще сложнее. Но Равенна и Серафина тоже были далеки от достижения своих пиков. С их помощью всё, казалось, становилось намного яснее. Если и была одна проблема… так это то, что и Равенна, и Серафина из-за своей юности были несколько поверхностны и не задумывались о более глубоких, сложных проблемах. Однако эта поверхностность не обязательно была чем-то плохим. По крайней мере, ею двигало желание помочь простым людям жить лучше. Ансель не мог не задуматься о том, как бы он управлял Нижним районом без Равенны и Серафины. Простое поддержание порядка было бы бесполезным; чтобы изменить это глубоко укоренившееся место, требовались решительные меры. Первым шагом было постепенно воспитать в них самосознание, заставив осознать свою индивидуальную ценность и коллективную силу. Самый простой способ пробудить их — позволить им заработать право на жизнь первобытными методами — через гнев и насилие… Да, он выставит лидеров банд, чтобы оказать безжалостное давление, и когда напряжение достигнет пика, он разожжет конфликт, тайно подливая масла в огонь, что приведет к кровавому столкновению, которое заставит эти онемевшие души бороться за выживание… В идеале «злодеями» должны стать свои же. Они были слишком слабы и невежественны, чтобы искать безупречный план. Ключ заключался в том, чтобы манипулировать этими «злодеями», заставив их выглядеть достаточно слабыми и напуганными, чтобы люди могли получить удовлетворение от победы. Так они обретут чувство собственной значимости. Какими бы онемевшими или больными ни были их сердца, проблеск света обязательно появится. Хотя жертвы в такой схватке были неизбежны, но… *** Мысли Анселя внезапно оборвались. Он слегка прищурился, словно его осенило. — Венна, — прошептал юный Гидрал, — ты хочешь установить это сейчас? — Конечно, — без колебаний ответила Равенна. — Раз уж эффективность доказана, чем скорее мы покроем Нижний район этими системами наблюдения, тем лучше. Кажется, здесь снова стало хаотично, а это нехорошо. — … После короткого молчания Ансель медленно положил подбородок на плечо Равенны: — Как насчет того, чтобы подождать еще немного? Равенна повернула голову, её выражение лица было слегка озадачено близостью его лица: — Почему ждать? — Потому что это не очень любезно… по отношению к Марлине, — мягко сказал Ансель. — Она серьезный человек. «Очиститель» был безобиден, но эта система наблюдения может заставить её почувствовать, что она выполнила мое задание, лишь полагаясь на твою силу. — …Она действительно настолько упряма? Если бы речь шла о её сестре, я бы поняла. Конечно, нет. Марлина не была настолько упряма, но… Но её мышление совпадало с моим. И если мои расчеты были верны, Марлина готовилась разжечь конфликт примерно в это время. Если бы Венна установила эти устройства, план Марлины был бы обречен на провал. Провал… В конечном счете, действительно ли я должен следовать своему первоначальному плану? Должна ли Марлина принимать такие радикальные меры для достижения результатов? Хотя вклад Венны заключался лишь в стабилизации порядка, а не в изменении мышления Нижнего района, с этим порядком я мог бы найти другие способы изменить их взгляды. С их помощью это было бы несложно. Намеренное провоцирование конфликта и последующие жертвы… этого можно было избежать. В этом не было необходимости. — Ансель? — внезапно спросила Равенна. — О чем ты думаешь? Марлина имеет к этому какое-то отношение? Проницательная мисс Ученая быстро почувствовала необычное поведение Анселя. После короткого молчания юный Гидрал тихо усмехнулся и покачал головой. — Ничего. Раз ты настаиваешь, Венна… давай приступим к установке. На лице Анселя появилась беззаботная улыбка: — В самом деле, не стоит слишком много думать об этом. В конце концов, я слишком много думал. Как сестра Сери, Марлина… в глубине души остается добросердечной. Она не хочет этого по-настоящему; она идет вперед, потому что верит, что это лучший выбор для меня. Если существует лучший вариант, она, безусловно, примет его. Марлина, ты поймешь мое нынешнее решение, как понимала меня всегда. ---------- Том 3 Глава 628 Лорд Ансель внезапно заметил беженца, чья фигура казалась чужеродной в этих трущобах. Равенна тоже обратила на него внимание и не удержалась от тихого замечания: — Он добрался аж до владений герцога Азурголда. Можно только представить, через какие лишения ему пришлось пройти. Она повернулась к Лорду Анселю, и её голос стал гораздо мягче: — Но, по крайней мере, благодаря тебе, Лорд Ансель, он не погибнет на поле боя или от рук мародеров. — Благодаря мне... да, пусть будет так. На лице Лорда Анселя застыла привычная мягкая улыбка, но по какой-то причине в глубине его небесно-голубых глаз, отражавших силуэт беженца, затаилось смятение. Он спровоцировал конфликт регента, заставив герцога Фирманента и герцога Азурголда временно прекратить вражду, тем самым напрямую спасая сотни тысяч, если не миллионы жизней. Несомненно, это должно было приносить радость. Раньше даже выполнение мелких поручений вызывало у Лорда Анселя удовлетворение. По идее, он должен был быть еще больше доволен этим «спасением». Когда он обсуждал это с Равенной, он действительно демонстрировал явное удовлетворение. Но почему-то сейчас, глядя на беженца и зная, что если бы он рассказал ему всё, этот человек несомненно стал бы поклоняться ему как богу, Лорд Ансель, по-настоящему столкнувшись с тем, кого он «спас»... На этот раз Лорд Ансель не почувствовал никакой радости. *** Когда Равенна передала всю систему оповещения, выражение лица Марлины не изменилось. — Если что-то пойдет не так, немедленно докладывай мне. Мы с Лордом Анселем настроили все мониторы. Как только что-то случится — например, вот так, — Равенна указала на круглый индикатор в коробке, который внезапно загорелся и издал пронзительный звук, — это оповестит нас о любых актах насилия. Не успела она закончить, как в переулке сработала еще одна сигнализация, а за ней и несколько других, зазвенев без умолку. — ...Неужели ситуация с безопасностью в Нижнем районе настолько плоха? Разве авантюристы не проводили здесь зачистку совсем недавно? Равенна посмотрела на какофонию сигналов, на мгновение усомнившись, нет ли проблемы с её оборудованием. — Я проверю, — сказала она и поспешила прочь. Через несколько минут она вернулась с мрачным выражением лица, явно получив ответ на вопрос, была ли виновата безопасность Нижнего района или её устройства. — Марлина, оставляю это на тебя. Тон Равенны был торжественным: — В отличие от твоей сестры, я предпочитаю устанавливать порядок, а не полагаться на индивидуальную силу. Надеюсь, ты найдешь им достойное применение. — Я понимаю, мисс Равенна, — ответила Марлина с мягкой улыбкой. — Я не разочарую ни Лорда Анселя, ни вас. Будьте спокойны. Её утонченная и безмятежная манера держаться была настолько убедительна, излучая очарование, которое инстинктивно внушало доверие и близость. Просто глядя на её выражение лица и слушая её голос, Равенна прониклась к Марлине еще большим доверием, даже не осознавая этого. Она была точь-в-точь как тот дьявол, что властвует над человеческими сердцами. — Ты гораздо надежнее своей проблемной сестры, я это знаю. Равенна кивнула, затем взглянула за спину Марлины, помедлила и спросила: — Кстати, где она? Если бы здесь был Лорд Ансель, она бы уже примчалась. — В связи с предстоящей битвой против мистера Фауста, мисс Фенрир усиливает свои тренировки. Услышав это, Лорд Ансель внезапно посмотрел на Марлину. — Вот как... Равенна не заметила ничего подозрительного, но не могла не нахмуриться: — Неудивительно, что безопасность снова ухудшилась. Разве не она всегда больше всех заботилась об этих делах? Как она могла пренебречь ими ради возможности поспарринговать с Лордом Анселем? Марлина поспешно объяснила: — Это не вина мисс Фенрир. Я не смогла должным образом организовать дела... Она заметила, что Лорд Ансель наблюдает за ней, и невинно моргнула. — Тебе не нужно брать на себя её вину... Неважно. С этими устройствами безопасность Нижнего района скоро улучшится, и ты сможешь дистанцироваться от этой тюрьмы. — Благодарю за вашу помощь, мисс Равенна. «Благодарю... за вашу... помощь». Марлина опустила голову, её губы беззвучно шевелились, пока Равенна и Лорд Ансель не закончили прощаться и не ушли. Только тогда она медленно подняла голову. Она посмотрела на коробку с устройствами оповещения, фиксируя постоянные сообщения о насильственных инцидентах, при этом выражение её лица оставалось равнодушным. — Создавать такие вещи в такое время... — пробормотала Марлина про себя, и её пальцы, сжимавшие устройства, слегка побелели. — Я действительно должна поблагодарить вас, мисс Равенна. Через несколько секунд она медленно выдохнула и быстро взяла себя в руки. — Лорд Ансель не остановил и не задержал мисс Равенну, когда она устанавливала их, а значит, он молчаливо согласился с её выбором... Неужели он отверг свой собственный путь? Глаза Марлины, отражавшие мигающие красные огни, вспыхнули алым, голос стал хриплее: — Нет, это не отказ; это просто новые возможности. Девушка выдавила усталую, натянутую улыбку, глядя на устройства — на вещи, которые она никогда не смогла бы создать за всю свою жизнь, но которые другие могли без усилий производить целыми коробками. — Это то, что мисс Равенна называет «больше и лучше возможностей». — Она действительно... женщина слова. Раз уж Лорд Ансель сделал свой выбор, Марлина не станет возражать. Даже в глубине души, противясь этому, она будет следовать воле Лорда Анселя. Однако, когда Марлина молча достала устройства оповещения и наблюдала на круглых индикаторах проекции драк — в то время как всё вокруг манипулировалось ею самой, приближаясь к неминуемому хаосу из-за временного отсутствия Серафины, — внутри неё поднялось беспрецедентное сопротивление, сопротивление этому... послушанию. Был ли выбор Лорда Анселя действительно хуже того порядка, который стремилась установить мисс Равенна? Является ли выбор, лишенный жертв, по своей сути хорошим? Хотя усиление конфликтов в Нижнем районе было идеей Лорда Анселя, и позволить Равенне установить систему наблюдения — тоже было его решением, Марлина обнаружила, что разделяет Лорда Анселя на две разные личности, основываясь на этих противоречивых выборах. — Лорд Ансель... Марлина в тот момент словно смотрела на эти две разные версии Лорда Анселя. — Вы искренне намерены продолжать следовать предложению мисс Равенны, или... Она пробормотала, словно во сне: — Или вы еще не приняли окончательного решения? Пронзительные сигналы тревоги казались бесконечными, подобно нескончаемым искажениям и хаосу в Нижнем районе, которые не прекратились бы только из-за этих устройств. — Если бы вы действительно приняли решение, вы бы не вложили выбор в мои руки. А если вы питаете сомнения и колебания, значит... вы на самом деле не желаете перемен, Лорд Ансель. Взгляд Марлины стал яснее, и она медленно закрыла коробку с устройствами оповещения. — Хотя я не знаю, что вызывает ваши колебания, вы не ошибаетесь. — Если и есть ошибка, то это моё недопонимание, а не ваша вина. Марлина Марлоу всегда следовала своей воле. Приняв решение, она не отступала. Поэтому на следующий день, когда Лорд Ансель снова отправился в имперскую столицу как Ансель из Гидрала... Кровь потекла реками в Нижнем районе Крепости Раздора. ---------- Том 3 Глава 629 После исчезновения Императрицы и постепенного отступления множества экстраординарных существ пятой ступени и вооруженных сил, город Селестия перестал быть символом имперского величия. Во внешнем городе всё ещё видны следы разрушений Дня Бедствия. Этот величественный город, некогда свидетельство высшей власти Империи, теперь — лишь увядающая оболочка. И всё же сегодня город внезапно ожил, и причина тому… Внутри кареты Герцог Азурголд оперся подбородком на ладонь, глядя на малолюдные улицы, и вдруг тихо хмыкнул. — Хотя у неё нет шансов на выживание, никто не смеет рисковать, всё ещё придерживаясь её правил, которые сковывают, словно ошейник на загнанном звере. — Императрица… Мужчина лениво откинулся в объятия служанки: — Нет, это божественная раса, поистине устрашающая. — Пока это палящее солнце продолжает гореть в Империи хотя бы еще один день, никто не осмелится потянуться к этому положению. Герцог Азурголд прислонился к упругой мягкости служанки, его тон был задумчивым, но поведение — невозмутимым. Будучи чистой воды купцом, он не питал желания к трону. Его присутствие здесь было лишь способом оценить последующие события, посещением фарсового собрания. — Господин, мы прибыли. Герцог Азурголд ответил легким мычанием и с помощью служанки вышел из кареты, ступив на ступени, ведущие к дворцу в самой высокой точке города Тяньсинь. Он посмотрел вверх на длинную лестницу, ведущую к месту высшей власти, затем на безмолвное, но пылающее кроваво-красным солнце, и принял смиренное выражение благоговейного подчинения. Хотя трон был пуст, он медленно поднялся по ступеням, как подданный, отдающий дань уважения императору. *** Когда Герцог Азурголд вошел в давно не посещаемый великий зал, остальные девять герцогов уже прибыли. — О, все так рано. Он поприветствовал других герцогов, стоявших на вершине Империи, не выказывая ни капли герцогского достоинства: — Была ли необходимость так спешить? — Намо, даже если трон пуст, такая расслабленность и наглость неприемлемы перед троном Её Величества. Говорящим был Герцог Сапфира, один из трех герцогов Восточного порта. Он слегка прищурился, в его тоне слышался намек на упрек и выговор: — Возвращение Её Величества — лишь вопрос времени! — Не выставляй всё так, будто я не уважаю власть Её Величества… Разве я не всегда был таким? Герцог Азурголд с невинным выражением лица пожал плечами: — Конечно, я уважаю Её Величество, но никогда не питал никакого почтения к вам, кучке снобов. Будучи самым грозным купцом Западных земель, Герцог Азурголд бесчисленное количество раз помышлял о проникновении в Восточный порт, крупнейший портовый район Империи, который давно пленил его желания. Единственный путь на другую сторону континента мучил Намо из Азурголда до бессонных ночей. Вражда между двумя сторонами назревала годами. Если бы им выпал шанс встретиться, это несомненно привело бы к взаимным насмешкам и оскорблениям или даже к прямому столкновению. Однако в стенах этого дворца их словесная перепалка утихла после всего лишь нескольких обменов фразами. Все герцоги, независимо от того, часто ли они посещали этот зал или едва ступали в него с момента получения своих титулов, молча заняли свои отведенные места. Казалось, будто тиранический монарх, свысока взиравший на мир, не был пойман в ловушку Пламени Истока и не исчез, а всё ещё величественно восседал на троне. Когда они заняли свои позиции, жуткая тишина сохранялась, не нарушаемая ничем, пока… Пока снаружи, из коридора, не раздался четкий стук скипетра о землю. Все взгляды обратились ко входу, где струился солнечный свет, освещая безупречный силуэт золотоволосого юноши, излучающего очарование и безупречную осанку. Давно не появлявшийся, он претерпел тонкие изменения в осанке и телосложении; юношеская невинность, присущая подростковому возрасту, почти исчезла. Юный Гидрал вступал в свой грозный, несгибаемый расцвет. Он уверенно вышел из сияния, словно божественный спаситель, сходящий с небес. — Давно не виделись, почтенные герцоги. Ансель остановился у входа в зал, улыбаясь десяти великим герцогам: — Я никогда не ожидал, что у меня будет еще одна возможность увидеть всех вас вместе. Поистине редкий случай. Он произнес эти слова с мягкой улыбкой, не поклонившись слегка, как делал раньше, и не предложив никаких простых любезностей. Прежде чем остальные герцоги успели ответить, Герцог Азурголд уже глубоко поклонился с величайшим почтением, сказав: — Для меня честь встретить вас. — Лорд Гидрал. Гидрал, Гидрал. Больше не Ансель, больше не юный Гидрал, просто Гидрал. Придя в себя, остальные герцоги также поклонились Анселю, обращаясь к нему «Лорд». Хотя у некоторых, казалось, были другие мысли, внешнее проявление уважения было в конечном итоге соблюдено. Ансель не ответил, но под пристальными взглядами герцогов он направился к трону в глубине зала. По мере того как он приближался к трону, взгляды герцогов начали меняться — любопытство, серьезность, раздумья… Некоторые скрывали свои догадки, в то время как другие не делали попыток скрыть свои эмоции. Когда Ансель достиг последней ступени перед троном, все глаза устремились на его ноги — еще один шаг, и он ступит на лестницу, по которой мог подниматься только император. Тук. Его скипетр слегка коснулся земли, и его шаги остановились прямо перед лестницей. Гидрал обернулся, руки покоились на трости, мягкая улыбка всё еще украшала его лицо. И всё же от этой юношеской фигуры исходила аура, которую герцоги знали слишком хорошо. Темная и опасная аура. — Почтенные герцоги, вы собрались здесь из-за объявления Герцога Хранителя Пламени, — сказал он неторопливо, властным тоном. — Значит, вы все согласны с объявлением Герцога Хранителя Пламени, верно? Никаких вступительных любезностей, никаких лишних слов. Этот Гидрал с самого начала взял контроль над разговором, улыбаясь, когда говорил: — Империи сейчас нужен управляющий. — … Никто не осмелился ответить. ---------- Том 3 Глава 630 Действительно, стоило мягкому взгляду Анселя скользнуть по герцогам, как большинство из них инстинктивно отвели глаза. Империи, безусловно, нужен был управитель, но состояние Империи не волновало этих герцогов. За редким исключением, вроде герцога Азурголда, их интересовало не восстановление Империи, а… захват власти. И всё же, когда представилась возможность, никто из этих амбициозных фигур не сделал ни шагу вперед. После короткого молчания Ансель покачал головой и вздохнул: — Что это, уважаемые герцоги? Почему вы… не отвечаете на мой вопрос? Он смотрел на десятерых герцогов, и теплота на его лице постепенно угасала. Это был вопрос, рожденный не недоумением, а холодным приказом. — Вы должны ответить на мой вопрос прямо сейчас. — Да. Снова первым ответил герцог Азурголд: — Я поддерживаю прокламацию герцога Служителя Пламени. Я считаю, что Империю действительно нужно взять под контроль. Придя в себя после непривычного властного тона, исходящего от юноши перед ним, Азурголд ощутил странное чувство. Вопрос Анселя звучал не как «Что вы думаете о прокламации?», а скорее «Согласны ли вы с прокламацией?». Естественно, все были полностью согласны, так почему же Лорд Гидрал счел необходимым принудить их к этому признанию? Намекал ли он, что тоже намерен вмешаться? Пока герцог Азурголд размышлял об этом, остальные герцоги один за другим начали выражать свое согласие. Каждый человек в этом зале был выдающейся личностью, якобы обеспокоенной бедственным положением Империи. Если бы Её Величество могла видеть это из Затерянного моря, она бы, несомненно, была довольна. Наблюдая за герцогами — некоторые говорили со спокойной важностью, другие с пылкой страстью, произнося высокопарные фразы вроде «Империя не может так продолжаться», — Ансель почувствовал, как его губы слегка изогнулись, и в то же время задумался об одном: о необычайном величии… императора-основателя Империи. С самого начала существование Империи было не просто инструментом для императора, чтобы закрепить свою человечность; по сути, оно действительно предназначалось для защиты людей этого континента и обеспечения им стабильной жизни. Более того, структура Империи не только обеспечивала императору стабильный якорь посреди бесконечных мучений, которые испытывают божественные существа, но и идеально интегрировала других экстраординарных существ. Экстраординарные существа были связаны своеобразными мирскими оковами, и вечное превосходство императора гарантировало, что эти оковы останутся нерушимыми. Возможно, по иронии судьбы или благодаря хитрому расчету, в этой искаженной Империи социальные атрибуты и ценность человека стали превосходить его врожденную силу. Это привело к странному, но функциональному порядку между экстраординарными существами и обычными людьми. За тысячелетие эволюции герцоги, несмотря на то, что были экстраординарными существами пятой ступени, способными одним жестом раскалывать горы, не стали безумно стремиться к власти после смерти императора. Вместо этого они искали ту вечную власть, которая всегда царила над ними. В некотором смысле существование Империи имело огромное значение, поскольку оно временно решало, казалось бы, неразрешимую проблему между экстраординарными существами и обычными людьми. — Она заменила одну форму неравенства другой, холодным и жестоким неравенством… которое, как ни парадоксально, можно рассматривать как форму прогресса, пусть и гротескную. — Лорд Гидрал, у меня есть вопрос. Голос прервал размышления Анселя. Говорившим был не кто иной, как герцог Сапфира из Восточного порта. Он посмотрел на Гидрала, который больше не был тем мягким юношей, которого они знали раньше, и медленно произнес: — Мы все знаем, что ваши таланты в управлении своими владениями превосходят любого политика в Империи. — Просто для ясности, — мужчина слегка улыбнулся, — я не считаю вас мятежником. Я просто хочу спросить… человек, который так глубоко заботится об Империи, как вы, не задумывались ли вы о том, чтобы лично взять на себя управление делами Империи? — Как Гидрал может вмешиваться в управление Империей? — Ансель от души рассмеялся. — Вы шутите, герцог Сапфира. Единственные, кто может справиться с делами Империи и временно заменить Её Величество, — это, и могут быть только, те, в ком течет кровь Флеймфист, не так ли? Империя была игрушкой Императора, собственностью рода Флеймфист. Это была общепринятая истина. Герцог Сапфира почтительно продолжил: — Значит, выбор регента может пасть только на герцога Служителя Пламени или… принцессу Сьюэллен, верно? — Я этого не говорил. Ансель погладил трость, его тон был неспешным. — Если герцог Сапфира сможет найти другого законного наследника крови Флеймфист, сопоставимого с этими двумя, они также будут иметь право на это. Почему после прокламации Дианы появилось несколько принцев и принцесс, но внимание по-прежнему приковано к Диане и Сьюэллен? Потому что они были единственными двумя оставшимися наследниками крови Флеймфист, которые были способны — одна владела герцогством, а другая была единственной принцессой, которая «осталась» в столице после исчезновения Императрицы. Хотя герцоги знали об истинных намерениях друг друга, если бы они использовали других наследников Флеймфист в качестве пешек или марионеток, их мотивы и цели были бы вопиюще очевидны. Однако, поддерживая этих двух относительно квалифицированных личностей, они все еще могли якобы утверждать, что «поддерживают баланс Империи». На кого должна была произвести впечатление эта легитимность? Заботились ли герцоги о мнении простых людей? Нужна ли им была легитимность, чтобы сохранить контроль над Империей? Воспользовался бы кто-нибудь возможностью бросить им вызов из-за этой легитимности? Нет, не воспользовался бы. В основе всего этого… была просто трусость. Если бы, по какой-то случайности, Императрица однажды вернулась, или если бы Старшая принцесса, также пропавшая без вести и считавшаяся мертвой, преуспела в восхождении на шестую ступень и преодолела Загадку, те, кто сохранил легитимность и праведность, имели бы шанс защитить себя. В этом отношении эти герцоги были гораздо менее решительными и твердыми, чем Серая Башня и Железный Клинок Севера. Ансель прекрасно понимал, что они не боятся Императрицу, не боятся Эвору или род Флеймфист. Они боялись той божественной силы… способной испепелить всё и править всем. Таким образом, наоборот — — Значит, вот как… Лорд Гидрал, могу я побеспокоить вас последним вопросом? — Говорите. Герцог Сапфира посмотрел в лазурные глаза Анселя, улыбаясь, когда спросил: — Я не сомневаюсь в вашей порядочности, но действительно ли вы воздержитесь от вмешательства в дела Империи? — … В большом зале воцарилась хрупкая тишина. Этот, казалось бы, вежливый вопрос был, по сути, провокацией. Переспрашивать то, на что Гидрал уже ответил с таким снисходительным тоном, в прошлом привело бы к тому, что герцог Сапфира был бы раздавлен Гидралом в лепешку прямо во дворце, и Императрица не сказала бы ни слова. Но теперь не было ни Императора, ни… столь же неоспоримого Гидрала предыдущего поколения. Герцоги почитали почти неразрывную, бесконечно наследуемую божественную силу, а не семью или личность. Итак… будут ли они по-прежнему уважать Гидрала, который также утратил эту божественную силу? Действительно, он был могуществен, достаточно могуществен, чтобы некоторое время противостоять Императору. Но все герцоги бесчисленное количество раз анализировали тот День Бедствия. Точно так же они почти единодушно пришли к выводу, что Ансель, должно быть, использовал какие-то неизвестные средства, чтобы временно ограничить силу Эфесандер в той великой битве. В противном случае интенсивность того конфликта… была бы увеличена в сто раз; Город Селестия не взлетел бы в небо, а мгновенно превратился бы в пепел. Юный Гидрал был грозен, но не настолько, чтобы его нельзя было одолеть. Им не нужно было почитать его так, как они почитали Императрицу. Более того, действительно ли им нужно было почитать его? Если бы они смогли устранить Гидрала, Империя действительно оказалась бы в их руках. Таким образом, эта встреча была не просто вопросом регентства. Как могли герцоги, правившие обширными территориями, забыть, что над Империей, наблюдая за всем, восседал зверь из бездны? Если бы не безупречный, безукоризненный образ, который Ансель культивировал ранее, и огромная цена, необходимая для противостояния ему, герцоги не колебались бы между союзом с ним и стремлением к его уничтожению. Итак… перед лицом десяти экстраординарных существ пятой ступени, перед лицом герцогов, которые, несомненно, привели других подчиненных пятой ступени, перед лицом этой группы, стоящей на вершине как власти, так и светского мира, какой выбор был у Анселя? Для Анселя Гидрала, который однажды спросил глав пакта предыдущего поколения: «Можем ли мы убить всех экстраординарных существ пятой ступени в Империи?», ответ был слишком прост. Он улыбнулся и поднял руку, призывая имя друга. — Пожалуйста, Венна. И в следующее мгновение колоссальный меч, рассекающий бедствие и землю, спустился во дворец, символизируя власть Пламени. Все ненавидят «Бога из машины», за исключением тех, кто получает выгоду внутри истории. ---------- Том 3 Глава 631 Среди громоподобного гула рушащихся обломков сквозь разбитый купол дворца показался холодный, внушительный лик стального колосса. Снаружи жители имперской столицы в ужасе взирали на гигантскую стальную фигуру, зависшую в воздухе. Казалось, разрушения и отчаяние Дня Бедствия вернулись, заставляя их опускаться на колени в неконтролируемом благоговении. Когда какофония неистового насилия постепенно стихла, Ансель стоял под троном, мягко улыбаясь: — О чем вы хотели спросить, лорд Сапфир? Браслет Уробороса на его запястье едва заметно светился. Мисс Ученая, доверив всё Анселю, использовала экстраординарное творение Нидхёгга как сосуд, способный действовать самостоятельно и мгновенно возвращаться с расстояния в несколько миль. По его воле стальной колосс, способный на мгновение потягаться с ослабленными божествами, вновь явился в этот мир. Это была королева рядом с королем, мощная карта, способная в любой момент переломить ситуацию. — …Прошу простить мою самонадеянность и грубость, лорд Гидрал. Под колоссальным мечом, способным раздавить весь дворец, герцог Сапфир, защищенный синим щитом, остался невредим. Он склонил голову в страхе и трепете: — Как я мог усомниться в ваших чувствах к Её Величеству и королевской семье, клевеща на ваш характер и честь… — Что я должен сделать, чтобы заслужить ваше прощение, лорд Гидрал? Герцог Сапфир поднял голову, его красивое лицо было полно раскаяния и сожаления. — Заслужить моё прощение, хм… Опираясь на посох, Ансель слегка постучал пальцами по тыльной стороне ладони. Он посмотрел на герцога Сапфира, затем на двух других герцогов из Восточного порта, естественно стоящих на одной стороне, и успокаивающим тоном мягко произнес: — Вы ошибаетесь, лорд Сапфир. Неужели я кажусь вам настолько жестоким и опасным? — Всего лишь разумный вопрос… Пока он говорил, короткий посох в его руке с механической точностью трансформировался в холодную ручную пушку. Юноша небрежно погладил шедевр Бога Алхимии: — Нужно ли мне, чтобы Венна поприветствовала вас? Бум! С глухим грохотом массивный меч, ударивший по щиту, мгновенно создал огромную яму в земле там, где стоял герцог Сапфир. Окрестности давно были расчищены, за исключением двух других герцогов из Восточного порта. Хотя гигантское лезвие, появившееся сейчас, было не таким огромным, как то, что разрывало землю во время битвы с Эфесандер, его мощь казалась не меньшей. — Идеальный резонанс трех типов эфира, этот своеобразный метод усиления… Даже самые высококлассные колдуны, возможно, не смогли бы создать такую технику. Это дело рук наших старых друзей из Академии Эфира? — О… Значит, здесь также есть помощь мастеров-ремесленников Ассоциации Алхимии. Какие материалы использовались для создания этого защитного алхимического устройства? Чтобы произвести защитный артефакт с такой поразительной эффективностью, материалы должны быть чрезвычайно роскошными. Неудивительно, что три великих рода, управляющие Восточным портом более восьмисот лет, имеют столь глубокие основы. Ресурсы Затерянного моря действительно вызывают зависть. Выражение лица герцога Сапфира наконец начало меняться. Он крепко сжал кулон на шее, а двое других герцогов рядом с ним непрерывно направляли в него поток эфира уникальным способом, описанным Анселем, поддерживая щит, способный выдержать колоссальный меч, легко рассекающий горы и разрезающий землю. Как это возможно… всего один взгляд, и он увидел всё насквозь? Герцог Сапфир не сомневался в способностях божественных видов. Он не сомневался в Императрице и не сомневался, что один лишь взгляд Фламеля мог проникнуть в любую его тайну. Но только истинный божественный вид мог совершить подобный подвиг! Тайно связаться с девятью высшими членами Академии Эфира, чтобы получить особую технику из древней реликвии Покорителей Неба, или найти давно скрывавшегося мастера алхимии, и потратить огромную сумму, которая даже истощила их ресурсы, чтобы создать это алхимическое устройство… Герцог Сапфир мог гарантировать, что об этих делах никто не мог знать. Гидрал, такой молодой, даже не достигший половины возраста нынешних глав пакта, никак не мог иметь средств для проникновения в такой степени. Ансель из Гидрала… Что еще он скрывает? Хаотичные мысли в голове герцога Сапфира были прерваны растущим давлением, передаваемым через ожерелье. Непрерывно дрожащее ожерелье отражало чистый ужас от удара гигантского меча по щиту — показывая, что стальной колосс даже не использовал свою полную силу, возможно… даже не прилагал никаких усилий, просто небрежно размахивая мечом. — Эдвард, мы должны отступить дальше! Голос герцога Триумфа достиг сознания герцога Сапфира сзади: — У Гидрала еще остались силы! Долго планируемое испытание не могло просто закончиться простым «да» или «нет». Герцоги из Восточного порта уже сделали множество прогнозов относительно сегодняшней ситуации и разработали соответствующие варианты действий. Если бы в самом начале Ансель проигнорировал «оскорбление» герцога Сапфира, это означало бы, что сам юный Гидрал находится на краю пропасти, не в силах противопоставить более сильный противовес, и даже будучи божественным видом, ему пришлось бы уступить. И наоборот, если бы Ансель ответил на оскорбление, это указывало бы на то, что у него всё еще есть скрытые глубины силы, а свирепость и жестокость его ответа показали бы, насколько грозны его козыри. Очевидно, что нынешняя ситуация была той, которую они меньше всего хотели видеть и считали наименее вероятной. И в таком сценарии реакция герцога Сапфира была естественной, как и предлагал герцог Триумфа: продолжать отступление — — Я сказал, что не сержусь на ваше оскорбление. Но прежде чем герцог Сапфир успел что-либо сказать, Ансель уже направил на него темный ствол пушки. Видя его застывшее выражение лица, улыбка юного Гидрала осталась неизменной, словно он болтал со старым другом, а не пытался превратить его в кашу или вышибить ему мозги. ---------- Том 3 Глава 632 — Знаете ли вы, в чём заключается цель стратегии, герцог Сапфир? Ансель спросил небрежно. — …В том, чтобы компенсировать недостаток силы, — медленно выдохнул герцог Сапфир, ответив низким голосом. — Верно. Грохот! Оглушительный выстрел и ответ Анселя прозвучали одновременно. Пламя и разрушительная мощь, извергнутые из дула Глейпнира, мгновенно покрыли щит сетью трещин. Хотя трещины исчезли в мгновение ока, резко изменившееся выражение лица герцога Сапфира говорило о том, что его положение стало весьма шатким. — Раз вы ответили верно, я использовал относительно обычную пулю, — заботливо пояснил Ансель. — А теперь следующий вопрос: герцог Сапфир, неужели вы думаете, что я не вижу вашу стратегию насквозь? — …Прошу простить наше неуклюжее выступление, — герцог Сапфир низко поклонился. — Мы готовы заплатить за эту глупость, лорд Гидрал. Подразумевалось очевидное: затягивание этого конфликта будет губительным для обеих сторон. Чего вы хотите? Мы компенсируем всё, что угодно, но давайте закончим это сейчас. — Это не то, о чём я спрашивал, дорогой герцог Сапфир. Ансель вздохнул и снова нажал на спусковой крючок. Однако на этот раз, после яростного грохота, щит, защищавший герцога Сапфира, остался цел, поскольку герцоги Триумфа и Грёз, стоявшие позади, одновременно вмешались, чтобы перехватить выстрел. — Лорд Гидрал, — мрачно произнес герцог Триумфа, — мы… Он собирался что-то объяснить, но его слова оборвались из-за пугающей ауры, поднявшейся в главном зале. Позади Гидрала разлилась бесконечная тьма, формируя искаженную, извивающуюся и устрашающую тень девятиголового змея. — Итак, как видите, даже сейчас вы всё ещё хотите испытать меня согласно вашему первоначальному плану. На его лице появилась беспомощная улыбка, словно у взрослого, потакающего детской шалости. — Если бы я проигнорировал ваше оскорбление вначале, я был бы слаб; если бы я отреагировал, но недостаточно яростно, я был бы лишь грозным на вид, но беззубым; если бы моя реакция была достаточно яростной, но я принял бы вашу плату только что, это означало бы, что со мной всё ещё можно договориться. — Должен похвалить вашу смелость и решительность, три герцога. В такой неоднозначной ситуации в империи вы первыми встали и нарушили тупик. — Однако я думаю, что будь вас только трое из Восточного порта, вы бы не действовали столь опрометчиво… Итак, с каким ещё герцогом вы заключили союз? Холодный взгляд змея скользнул по остальным герцогам, и пугающая аура в этих цвета морской волны глазах заставила их отступить во временном подчинении. — Это герцог Арборос и герцог Магус Примус из южных территорий, способные собрать значительные разведданные, или остальные четыре герцога Запада, у которых в качестве пешек бесчисленные авантюристы и обширная информационная сеть по всей империи? — Или, может быть… Бум! Купол дворца был мгновенно уничтожен волной черной энергии. По мере того как разрушительная рябь постепенно рассеивалась, верхняя половина стального колосса полностью предстала перед всеми герцогами, а гигантский меч всё ещё нависал над головой герцога Сапфира. — Все вы? Холодный железный свет колосса под палящим солнцем смотрел на герцогов сверху вниз, но они чувствовали, что взгляд монстра, стоящего в центре зала, был ещё опаснее. В этот момент даже самый смелый герцог Азурголд хранил молчание. Потому что Восточный порт действительно связывался с ним, чтобы обсудить дела, касающиеся Гидрала. Если даже его заклятый противник рассматривал возможность временного союза, то, без сомнения… Восточный порт обратился ко всем герцогам и другим экстраординарным существам пятой ступени. Сколько из них ответили и какую силу они собрали, чтобы дать герцогу Сапфиру уверенность испытать Анселя, оставалось неизвестным. Мягкая улыбка на лице Гидрала постепенно угасла: — Только что вы не только отказались отвечать на мой вопрос, но и попытались бросить вызов моей воле. Что касается перехвата выстрела герцогом Триумфа и герцогом Грёз, он надавил еще сильнее: — Могу ли я сделать вывод, что вы отказались от своих стратегий и готовы бросить мне вызов с помощью чистой силы? — Если нет, то после того, как ваши планы были раскрыты, а сил противостоять мне у вас нет, что вы будете делать? Закончить это сейчас… Кто позволил вам закончить это здесь? Даже не произнося этих слов, герцоги уже уловили этот смысл в яростном поведении Анселя. Таким образом, они были ещё больше озадачены, сбиты с толку нынешним поведением Анселя, которое резко контрастировало… с его прошлым поведением. Глупцы были озадачены этой резкой переменой, в то время как мудрецы были сбиты с толку этим необузданным проявлением силы. Юноша, который когда-то прибыл, купаясь в свете, словно спаситель сияния, внезапно превратился в суверена, сходящего из бездны. Для неверных смерть — единственная плата. Это был сценарий, которого никто не предвидел. Не только герцог Сапфир, но и другие герцоги не могли поверить, что Ансель будет столь решителен, демонстрируя столь безжалостную позицию, словно он намеревался убить всех трех герцогов Восточного порта прямо сейчас. Где он нашел такую смелость? Такую уверенность? Не беспокоился ли он о том, что другие герцоги объединятся против него? Не боялся ли он экстраординарных существ пятой ступени, которые, возможно, уже скрывались в столице, охотясь за его жизнью? Если он действительно обладал такой силой, почему он оставался в тени так долго после исчезновения императрицы? Блефовал ли он… или нет? Под этим давлением, почти равным давлению императрицы, герцог Сапфир медленно опустился на колено. Он опустился на землю, низко склонив голову, провозглашая свою покорность со смирением грешника: — Пожалуйста… простите меня. Никаких лишних прикрас, никаких дополнительных слов, больше не говоря о «выплате цены», просто простая мольба о прощении. Смысл был совершенно иным. Последняя крупица автономии полностью исчезла из рук герцога Сапфира, он уступил право контроля Анселю, вложив свою жизнь в его руки. Два других герцога Восточного порта, после короткого колебания, также опустились на колени, подобно герцогу Сапфиру, ища прощения Анселя. В этот момент разум и тела всех присутствующих были напряжены до предела, даже эфир, текущий в воздухе, казалось, застыл. ---------- Том 3 Глава 633 Когда Гидрал решил убить Герцога Ревери, могла разразиться катастрофическая война, способная изменить всё. После долгого молчания по огромному залу разнесся звук скипетра, мягко ударившегося о пол. — Так-то лучше, гораздо лучше, дорогой Герцог Ревери. Стальной колосс, грозная ручная пушка, абиссальные тени — все ужасающие проявления юного Гидрала исчезли в одно мгновение, словно их никогда и не было. Он всё так же стоял со своим скипетром, говоря необычайно мягким тоном: — Пока вы признаете истину, пока вы прекратите эти абсурдные действия… как я могу питать вражду к столпам империи? — Я был лишь разгневан вашей самонадеянной уверенностью, что вы сможете легко утихомирить мою ярость. Раз уж уважаемые три герцога Эдварда это осознали… хотя необходимая цена всё равно должна быть уплачена, пусть на этом дело будет закончено. Он улыбнулся, произнеся слова, которые были просты, но идеально закрепили мысли в умах герцогов: — В конце концов, я не Её Величество. Это утверждение внесло ясность для герцогов. Ансель из Гидрала не изменился; он просто вырос, как и ожидалось. Он обрел грозную и ужасающую силу, и в отсутствие Императрицы и Фламеля было вполне естественно, что он не потерпит, чтобы простые герцоги думали, будто могут умилостивить его гнев. Это было совершенно логично. Если бы это была Императрица, она бы уничтожила семьи трех герцогов, не оставив ни одного выжившего. Но Ансель не отнимал жизни, и это, как ни странно… не было проблемой. Он всегда был исключением среди Гидралов, аномалией среди божественных видов. Хотя термин «милосердный» никогда нельзя было применить к божественному виду, он в некотором роде… подходил ему. Таким образом, это не было проявлением слабости, и в этот момент никто не воспринимал Анселя как слабого. Ибо он был Ансель из Гидрала. *** — …Существуют стратегии, позволяющие компенсировать недостаток силы. В своей спальне Герцог Азурголд медленно размышлял о событиях дня. Хотя он был глубоко впечатлен харизмой Гидрала, в его сознании оставался нерешенный вопрос — вопрос, источник которого он не мог определить, словно голос в его голове продолжал настаивать, что сегодняшние события были не так просты, как казались. — Тц… Это чувство аномалии… в чем именно оно заключается? — пробормотал мужчина в замешательстве. — Очевидно, что не было ничего неразумного, от начала до конца… от начала до конца… от начала… до конца… — Погодите… Искра осознания промелькнула в сознании Герцога Азурголда. Диана из Флеймфист — она была катализатором этой встречи, именно её предложение о том, что империи нужно новое руководство, собрало герцогов вместе этим утром. Но была ли она… действительно источником? Ансель из Гидрала не скрывал своего местонахождения; герцоги знали, что он только что посетил столицу несколько дней назад, и вскоре после этого Диана из Флеймфист сделала свое заявление. Именно он… спровоцировал эту встречу! Патовая ситуация была разрешена не тремя герцогами Эдварда, а… самим Анселем из Гидрала! Дыхание Герцога Азурголда участилось. Он немедленно сел за свой стол, схватил бумагу и ручку и начал взволнованно записывать свои мысли. — Если это так… значит, Гидрал осознавал свое положение. Он знал, что после долгого периода бездействия он неизбежно вызовет больше подозрений и внимания. С падением божественных видов один неверный шаг мог сделать его врагом всего мира. — Таким образом, он спровоцировал вопрос о регентстве, создав эту возможность… позволив тем трем дуракам из Эдварда испытать его. Гидрал давно понял пределы ожиданий Эдварда, зная, что Эдвард полагал, будто он не осмелится убить, поэтому он применил самое безжалостное, свирепое и жестокое отношение и методы… перевернув восприятие Эдварда о нем, перевернув… наше восприятие о нем. Бормоча про себя, Герцог Азурголд становился всё более взволнованным и возбужденным. — Заставив нас поверить… что он обладает абсолютной силой, если не сравнимой с божественными видами, то всё же грозной. — Действительно… если бы он действительно обладал такой силой, ему не нужно было бы так много говорить, он бы уже убил их… На этом моменте мысли Герцога Азурголда снова оборвались. — Нет… но Ансель из Гидрала именно такой человек. Мужчина схватился за голову и пробормотал про себя: — Он действительно из тех, кто медленно объясняет свои мотивы другим, методично проясняя всё с позиции превосходства. Это не ложь. — Но что, если это ложь? Эта мысль внезапно промелькнула в его сознании. При обычных обстоятельствах Герцог Азурголд никогда бы не допустил подобных мыслей. Кто мог бы поддерживать фальшивую личность с семи-восьми, девяти-десяти лет? Это казалось невозможным и беспочвенным. Однако, учитывая необходимость рассмотреть все возможности сейчас, герцог нашел крупицу «рациональности» в обдумывании этого сценария. — Если всё это фасад… Сама эта мысль заставила Герцога Азурголда задрожать. — Как наследник божественной силы, мог ли он еще в детстве начать такую долгосрочную подготовку и заложить основу для момента в будущем? После той встречи те, кто питал дурные намерения по отношению к Гидралу, несомненно, полностью откажутся от своих амбиций. Гидрал будет наслаждаться длительным периодом стабильности, в течение которого он сможет достичь невероятно многого. Все верили, что Гидрал обладает чрезвычайно ужасающим козырем, не боясь никого. Даже несмотря на то, что у него была сила убить напрямую, но он предпочел этого не делать, никто не нашел это подозрительным! Создать безупречный образ в глазах других, только чтобы использовать его в неопределенный момент в будущем — может ли это быть возможным? «Существуют стратегии, позволяющие компенсировать недостаток силы»… Переосмысливая эту фразу сейчас, это было практически насмешкой Гидрала над теми дураками. Они думали, что у Гидрала достаточно грубой силы и ему не нужны стратегии, но на самом деле… именно он по-настоящему манипулировал с хитростью! — Ансель из Гидрала. Герцог Азурголд откинулся на спинку стула, глубоко и беспомощно выдохнув. — Что ты за монстр? ---------- Том 3 Глава 634 Ансель и Равенна сидели посреди роскошного сада. Даже в отсутствие хозяйки верные слуги Гидрала тщательно ухаживали за территорией, но без Аннелизы цветы, несмотря на свою яркую красоту, казались лишенными души. — Ты всё ещё неважно себя чувствуешь спустя день? Ансель пододвинул к Равенне чашку сладкого фруктового чая, глядя на утомленную исследовательницу, подпиравшую голову рукой. — …Ничего серьёзного. Хрупкая женщина залпом осушила чашку, напомнив Анселю о том, как по-свойски пила Серафина. Больше не будучи ограниченной смертным телом, Равенна не испытывала истинных физиологических потребностей, однако эта реакция ясно указывала на глубокую душевную усталость. — Когда появился «Бог из машины», не менее двадцати экстраординарных существ пятой ступени немедленно отреагировали на это. Сладость в горле заставила Равенну тихо выдохнуть, но её брови по-прежнему были нахмурены от беспокойства: — Хотя они не осмелились действовать, они пытались разными способами прощупать «Бога из машины». Управлять этим, не перенапрягая твои силы и при этом сохраняя давление на герцогов, было чрезвычайно сложно. Предпосылкой беспрецедентной мощи «Бога из машины» был Ансель в «кресле пилота», а Гидрал выступал в качестве самого мощного источника энергии. В условиях разделения человека и машины способность Равенны оказывать такое сдерживающее воздействие была примечательной. — Я же говорил тебе, небольшая ошибка не имеет значения. Ансель нежно сжал руку Равенны, прошептав: — Всё идёт по моему плану. — За кого ты меня принимаешь? — тихо усмехнулась Равенна. — Если тебе нужно совершенство, я могу достичь совершенства. Тебе нет нужды активировать другие планы. Сказав это, она высвободила руку из-под руки Анселя и положила её сверху. Её изящные пальцы нежно погладили тыльную сторону его ладони, лишенные каких-либо любовных намерений. Она уставилась на его юную, не особо крупную руку и тихо пробормотала: — Ты много работал, Ансель. — Хм? — Ансель был несколько удивлён. — Разве это я много работал? — Ты хочешь сказать, что мои незначительные усилия важнее, чем твоя битва с судьбой? Равенна опустила голову, сжимая пальцы Анселя с силой, которая казалась твёрдой, но на самом деле была нежной, как покусывание котёнка. Ансель мягко моргнул, глядя на её несколько подавленное поведение. — В этом отношении… ты сильно отстаёшь от Сери, Венна. — Что?! Скрытая соревновательность женщины была мгновенно задета. Равенна тут же подняла взгляд на Анселя, слегка прищурившись: — Что ты имеешь в виду? Юный Гидрал, позабавленный её внезапной реакцией, не смог сдержать улыбку: — Сери никогда не недооценивает свои способности помогать мне, всегда твёрдо веря, что может дать мне силу, никогда не сомневаясь и не колеблясь. — А ты всегда склонна преуменьшать свой вклад, и это нехорошо. Он игриво постучал Равенну по лбу, и его улыбка стала шире: — Не хватает уверенности? — Думаешь, мне её не хватает? — холодно парировала Равенна, в её голосе послышались нотки гнева. — Тебе напомнить, что я только что сказала? — О-о~ — Ансель притворился, что только что всё понял. — Это просто лукавство. — Ты! Я не… Застигнутая врасплох, Равенна на мгновение лишилась дара речи, её щёки постепенно покраснели. Как всем было известно, лукавые люди терпеть не могли, когда их уличали в неискренности. Прежде чем исследовательница успела отреагировать, Ансель нежно погладил её по щеке, рассмеявшись: — Просто шутка, не злись, Венна. Он заглянул в её изысканные фиолетовые глаза, его голос звучал нежно: — Не зацикливайся на прошлом. Если уж на то пошло, мы оба виноваты, разве нет? Равенна, в отличие от жизнерадостной и уверенной в себе Серафины, никогда не заявляла о своей силе Анселю с такой смелостью. Это было связано не только с её… ну, лукавством. Мягкий толчок судьбы три года назад стал причиной их разрыва. С тех пор как она помирилась с Анселем и с трудом переосмыслила прошлые события, глубоко осознав давление и бремя, которые он нёс… Равенну часто терзало глубокое чувство вины перед Анселем. Разрыв трёхлетней давности можно было списать на вину Анселя, или, возможно, на её неспособность должным образом позаботиться о чувствах Анселя. Равенна часто думала: если бы она была более внимательна к Анселю, больше заботилась о нём, а не только фокусировалась на революции, даже судьба не могла бы пошатнуть её положение в сердце Анселя. Если бы Ансель доверился ей в ту бурную ночь, те три года… их хватило бы, чтобы изменить Империю, и Анселю не пришлось бы нести невообразимое бремя в одиночку. Вина Равенны усилилась во время Западной экспедиции. Она знала, что Ансель отправился на Запад вскоре после их разрыва, превратившись в Фауста. В течение этих лет Ансель не искал главу пакта, заставляя её задаваться вопросом… какая цель заставила его скитаться по Западу после потери единственного друга. Равенна не искала ответа, потому что боялась. Она боялась, что она сама… могла быть причиной, по которой Ансель стал тем Гидралом, которого она видела сегодня. Серафина, наивная и прямолинейная, осознала жестокое безразличие судьбы через воспоминания Анселя, но никогда не вникала в опасность и ужас той силы. Однако проницательная Равенна провела три года в одиночестве во тьме, размышляя. Получив ответы от Анселя, она глубоко осознала огромный ужас, который превосходил всё сущее. Это осознание усилило её вину за то, что она оставила Анселя справляться с этим в одиночку. Борьба с судьбой была трудной, из-за чего Равенна считала, что не делает ничего выдающегося. Ансель, способный противостоять судьбе, казался ей гораздо сильнее. Ансель, видя это, улыбнулся и призвал её не зацикливаться на прошлом. Хотя вряд ли вдумчивая Равенна могла так просто отпустить это, у Анселя было время, чтобы исправить их прошлое. Равенна некоторое время молча наблюдала за Анселем, затем вздохнула, положив голову на стол и слегка толкнув руку, лежавшую под её собственной. — Не используй свою хитрость, чтобы дразнить женские чувства; это довольно раздражает. — Довольно раздражает? — …Не слишком раздражает. После короткого момента нежности Равенна, несколько оживившись, села и спросила Анселя: — Он действительно придёт? Вспоминая слова, которые Ансель произнёс перед тем, как они вернулись в имперскую столицу, Равенна всё ещё с трудом верила в это. Дело было не в сомнении в способностях Анселя, но план, который он составил для неё, был просто… за гранью воображения. — Судьба даст ему знать, — юный Гидрал улыбнулся. — Она не позволит мне расти и дышать свободно. ---------- Том 3 Глава 635 Ансель прекрасно понимал, что Судьба откроет правду об этой встрече некоторым герцогам. Как и подозревал герцог Азурголд, Ансель использовал образ, который выстраивал шестнадцать лет, идеально контролируя своё поведение, чтобы казаться человеком, у которого на руках все козыри, излучая абсолютную уверенность. Даже не прибегая к прямому насилию, он не выглядел отступающим. Он стремился достичь этого равновесия, прекрасно понимая, что Судьба не позволит ему добиться успеха легко. С Серафиной и Равенной, которые должны были примкнуть к нему в течение года, Ансель знал: даже при ограниченных знаниях о двух следующих героинях, они не смогут противостоять растущей мощи его сил, особенно теперь, когда ему больше не нужно было скрываться. Более того, даже не принимая в расчет оставшихся двух героинь, как только Серафина получит время на развитие, как только она достигнет пятой ступени и взойдет на трон, отпадет нужда в «Боге из машины», не понадобятся другие главы пакта Гидрала, и даже собственная сила Анселя станет излишней. Его военная машина сможет пронестись по континенту, сокрушая всех врагов. Будущий Король Зверей, в конце концов, мог сразиться с Императрицей на пятой ступени и отступить без единой царапины. Та Императрица была не стареющей и подавленной Эфесандер, а недавно коронованной и наделенной полной властью Императрицей Сьюэллен, которая не стала бы сдерживаться в надежде получить от Анселя путь к седьмой ступени. Отступить без потерь перед её мощью — сила Императора Небесного Волка была очевидна. Сам Ансель не мог предсказать, насколько могущественной станет Серафина, достигнув пятой ступени при поддержке сил двух глав пакта. Этот сценарий был худшим и самым неприемлемым для Судьбы, которая не позволила бы Анселю так легко добиться успеха. И Ансель хотел… чтобы Судьба его не приняла. — Из десяти присутствующих герцогов мы можем исключить герцога Фирманента и герцога Бладдаста с Запада, поскольку им не хватает рациональности. Ансель слегка щелкнул пальцами, и шахматная доска, которую видела Равенна, снова появилась на столе. Черный король по-прежнему сопровождался лишь одинокой королевой, в то время как черная ладья неистовствовала на территории противника, уничтожая всё на своем пути. — На южных территориях ни Магус Примус, ни Арборос не будут питать ко мне недобрых чувств — не потому, что они не хотят меня устранить, а потому, что в случае чего они пострадают первыми. Юный Гидрал с улыбкой подпер подбородок рукой и убрал четыре белые ладьи. — Они могут сомневаться в своей способности объединиться и убить меня, но никогда не усомнятся в моей способности утащить за собой хотя бы одного или двоих, особенно после той встречи. — Наша леди Диана целиком поглощена борьбой за трон со своей племянницей и сама по себе не обладает нужными возможностями. После того как он убрал еще одну белую ладью, на шахматной доске осталось всего пять фигур, каждая из которых была разделена по территориям. — Западные земли: Азурголд, Виверн. Восточные порты: Сапфир, Триумф, Грёз. Ансель слегка откинулся назад, говоря небрежно: — Судьба найдет способ заставить их поверить в правдоподобность моих планов, тем самым заставив их усомниться в том, что я действительно бесстрашен. — Ты даже оставил для этого изъян, — прошептала Равенна, уже понимая стратегию Анселя. — Когда ты связывался с Дианой, ты намеренно не скрыл своего местонахождения. — Судьба, безусловно, может обеспечить «озарение», позволяющее кому-то уловить истину из простых теней и шепота. Но кто именно это обнаружит — решать мне. Судьба, придерживаясь логики, не стала бы выдумывать идею из пустого места; должна была существовать реальная возможность. Судьба дергала бы за ниточки, позволяя марионеткам обнаружить истину, которую они иначе не смогли бы постичь. Без возможности Судьба терпеливо ждала бы или «разумно» создавала её, что уже выходило бы за рамки контроля Анселя. Что касается того, обойдет ли Судьба возможности, которые Ансель намеренно создал, чтобы заманить её в ловушку… достаточно сказать, что если бы Судьба была столь капризна, Ансель был бы давно полностью повержен, полностью манипулируем, даже не осознавая этого. — И среди этих пяти… Его рука легла на фигуру, излучающую мягкое лазурно-золотое сияние, и он улыбнулся: — Есть один, кто не упустит этот шанс. Чистый торговец, чистый… оппортунист. Ансель упоминал нечто подобное Равенне перед тем, как прийти сюда, хотя и не в таких подробностях. Поэтому Равенна чувствовала, что её усилия ничтожны по сравнению с противостоянием Анселя и его гамбитом с Судьбой. — Если герцог Азурголд придет к тебе, как ты предсказываешь… — Равенна не могла не спросить: — Разве Судьба не решит помешать ему узнать правду? Ансель от души рассмеялся на этот вопрос: — Равенна, мы говорим о Судьбе, высшем существе, стоящем над всем. — Герцог Азурголд — оппортунист, а это значит, что он может либо встать на мою сторону, либо выступить против… Если бы всё зависело от меня, я бы никогда не позволил такой неопределенности существовать, но Судьба иная. Юный Гидрал положил руку на фигуру короля, глядя не на шахматную доску, а на… невидимого игрока. Судьба, строго следуя логике, имея бесчисленные возможности и способы легко стереть Анселя в порошок, никогда не выбирала путь, который хоть в малейшей степени противоречил бы её законам, чтобы положить конец этому аномальному миру. В бесчисленных гамбитах с Анселем, пока существовал вариант, способный разрушить планы Анселя, Судьбу никогда не заботило, содержал ли этот вариант также возможность выгоды для Анселя. Судьба не манипулировала вероятностями этих возможностей, лишь безразлично наблюдая за разворачивающимися событиями, принимая любой исход, и даже если следующий ход приводил к той же ситуации, она неизменно повторяла его. В некотором смысле, это был поистине достойный восхищения и уважения королевский путь. Поэтому лучший метод Анселя победить на таком королевском пути — это ступить на более чистый путь отклонения. Ансель взмахнул рукой, убирая шахматную доску, и безразлично улыбнулся: — Судьбе не нужно прибегать ко всем средствам, как мне. — Тебе больше не нужно прибегать ко всем средствам, Ансель. Равенна крепко сжала руку Анселя, её голос звучал решительно: — Ты обещал мне. Раз она не могла встать на один уровень с Анселем, чтобы играть с Судьбой, она станет средством Анселя. ---------- Том 3 Глава 636 Не только из-за обещания добиться перемен вместе с Анселем, но и потому, что Равенна обладала не меньшей решимостью, чем Серафина. Она твёрдо верила: Ансель остался тем же ребёнком, что и три года назад, который, как и она, жаждал изменить мир. Даже если он больше не был наивен, в нём всё ещё жила страсть к этому миру. Если врагом, пытающимся погасить эту страсть, была Судьба, то она станет богом из машины, чтобы сокрушить эту Судьбу. Ансель на мгновение замер, затем нежно взял Равенну за руку и тихо произнёс: — Да, я обещал тебе. «Больше никогда… прибегать ко всем средствам, невзирая на цену?» Юный Гидрал, нежно отвечая своей подруге, безмолвно задал этот вопрос самому себе. Вскоре после окончания их разговора горничная доложила о визите некоего герцога. — Неожиданный визит. Надеюсь, я не помешал вам и мисс Циглер, лорд Гидрал. Герцог Азурголд, войдя в сад, почтительно поклонился Анселю; его манеры были безупречны. Ансель, держа в руках чашку чая, неторопливо отпил и спросил: — Сейчас ещё идёт обсуждение выбора регента. Ваш визит, герцог Азурголд, вполне уместен и вовсе не является вторжением. Выбор регента, хотя и ограничивался двумя кандидатами, был делом далеко не простым. Определение легитимности регентства, того, кто действительно займёт эту должность, и, говоря прямо… как будут распределены высшая власть и полномочия — эти вопросы невозможно было решить за один день. Как столпы империи, герцоги должны были дать удовлетворительный ответ гражданам и императрице, которая могла вернуться в любой момент. Поэтому герцоги оставались в столице, как и Ансель, в качестве беспристрастного свидетеля, «стремясь» выработать стандарт, который мог бы убедить всех. — Верно, — ответил герцог Азурголд, присев напротив Анселя только после того, как тот сделал приглашающий жест. С сияющей улыбкой он продолжил: — Вопрос о регенте действительно имеет решающее значение. Однако… это не цель моего визита. — О? — Ансель приподнял бровь. — Тогда в чём же она? — Речь о вас, лорд. Герцог Азурголд переплёл пальцы, инстинктивно облизнув губы; в его глазах, отражавших облик Анселя, мерцало возбуждение. Ансель из Гидрала… его положение было одновременно самым безопасным и самым опасным из всех. Безопасным — потому что из-за сложности человеческих сердец и его безупречного образа экстраординарные существа пятой ступени не стали бы немедленно объединяться, чтобы осадить этот последний божественный вид. Опасным — потому что с течением времени, когда все убедятся, что сила Флеймфист действительно полностью иссякла и что Гидрал больше не обладает мощью шестой ступени, убийственное намерение, которое экстраординарные существа пятой ступени временно отложили в сторону, будет расти с ускоряющейся силой. Однако вчерашняя встреча позволила ему уловить самую простую и фатальную слабость этих глупцов — их страх смерти. Если Гидрал сможет убедить их в том, что он совершенно не сдержан и бесстрашен, никто не осмелится спровоцировать его, не говоря уже о том, чтобы сговориться напасть на него сообща. Ему удалось отсрочить приближение этой опасности… и если это продлится достаточно долго, возможно, эта опасность вовсе перестанет быть угрозой. Если Флеймфист действительно угаснет в таком сценарии, законный правитель империи станет очевиден. Когда герцог Азурголд осознал это, он немедленно распознал в этом… беспрецедентную инвестиционную возможность. Гидрал не был непобедимым, способным без усилий смести империю; напротив, именно потому, что ему не хватало такой силы, он разработал эту схему, чтобы выиграть время для роста и развития. Если… если он сейчас встанет на сторону Гидрала, предоставив все необходимые ресурсы и помощь, даже участвуя в этом грандиозном фарсе, чтобы укрепить иллюзию «подавляющей силы» Гидрала, то награда, когда Гидрал в конечном итоге получит власть командовать империей, будет невообразимо существенной. Конечно, риск и вознаграждение пропорциональны; встать на сторону Гидрала означало противостоять всей империи. Как бизнесмен, он не мог позволить себе быть в конфликте с обществом, иначе он не смог бы вести дела вовсе. Поэтому герцог Азурголд колебался, пребывая в нерешительности. Однако эта нерешительность не помешала ему встретиться с Анселем и вступить в небольшой… обмен мнениями. Глядя на юного Гидрала перед собой, мужчина не мог не вспомнить своё изумление прошлой ночью. Что за монстр этот Ансель из Гидрала? Рождённый с высшей властью и силой, он не нуждался в хитрости, чтобы компенсировать недостаток грубой силы, и всё же он потратил столько времени, плетя величайшую ложь через свой внешний образ. Если бы он нацелился на кого-то конкретного, кто в этом мире смог бы избежать его контроля и манипуляций? Тем не менее, герцог Азурголд почувствовал прилив восторга от того, что раскусил замыслы такого несравненного гения. «Как бы непостижимо это ни казалось, он никак не мог догадаться… что я уже раскрыл ваш секрет, юный лорд Гидрал». Герцог Азурголд мастерски скрыл своё удовлетворение, почтительным тоном поинтересовавшись вопросом, казалось бы, не связанным с его внутренними размышлениями: — Лорд Гидрал, я пришёл, чтобы узнать ваше мнение. По вашему мнению… какие критерии следует использовать, чтобы определить, кто наиболее подходит на роль регента? Этим он стремился выведать следующий шаг Анселя, полностью включившись в фарс. Чтобы никто не обнаружил, что его истинное намерение — создать образ бесстрашия, Ансель, несомненно, будет притворяться, что желает контролировать регента и, как следствие, империю. Это также объяснило бы… его прежнее агрессивное поведение как простую театральность! «Он верит, что я разыгрываю спектакль». Ансель посмотрел на мудрого герцога Азурголда, находя эту мысль довольно забавной. Как чистый оппортунист, герцог Азурголд был единственным, кто осмелился подойти к Анселю после того, как разгадал его намерения из откровения судьбы. Однако, естественно, каким бы смелым он ни был, он не осмелился бы заявить: «Я знаю, что вы просто блефуете», — прямо в лицо Анселю. Иносказания и завуалированные зондирования… вот и всё. И именно этого желал Ансель. Влияние Фауста в Западных землях постепенно росло, но этого было недостаточно. В то же время предстояло выполнить ещё одну, более важную задачу. — Критерии, говорите… — Юный Гидрал задумался. — Естественно, их управленческие способности должны соответствовать стандартам. Услышав, что у Анселя, похоже, есть идея, герцог Азурголд немедленно сосредоточился, готовый исподволь вывести следующий план Анселя: — Управленческие способности соответствуют стандартам… вы намерены позволить лорду Сьюэллен и лорду Диане продемонстрировать свои навыки управления? ---------- Том 3 Глава 637 Мужчина слегка нахмурился: — Но не слишком ли рано доверять им управление имперскими делами? — Имперскими делами? Учитывая, что это лишь оценка, вовсе не обязательно, чтобы это были именно имперские дела, — небрежно ответил Ансель. — Предоставление им платформы для демонстрации своих способностей должно подойти, не находите? Платформа для демонстрации способностей... Герцог Азурголд погрузился в молчаливые раздумья. Империя сейчас пребывала в хаосе, что открывало бесчисленные возможности для проявления навыков управления. Неужели таков план Гидрала — Пока мысли Намо Азурголда лихорадочно метались, он невольно встретился взглядом с Анселем. — … Игривый блеск в этих глазах цвета морской волны заморозил его мысли. — Лорд Азурголд, скажите мне... — Ансель слегка подался вперед. — Что вы думаете о Западных землях? Западные земли... Западные земли? Размещение этой платформы в Западных землях стало бы огромным благом для герцога Азурголда. Он обрел бы значительное влияние, и любому герцогу, пожелавшему вмешаться в вопрос регентства, пришлось бы прийти к нему. Это была золотая возможность сорвать огромный куш! Неужели Ансель предлагал эту возможность в знак доброй воли? — Война между герцогом Фирманентом и герцогом Бладдастом в настоящее время является самым ожесточенным конфликтом в империи, — улыбнулся Ансель. — Если они смогут эффективно разобраться с последствиями войны для обеих сторон, это в достаточной мере продемонстрирует их управленческие способности, не так ли? Да! Черт возьми, именно так! Это был безупречный довод! Герцогу Азурголду почти захотелось встать и зааплодировать Анселю. Если Ансель использует это обоснование и лично поддержит его, оценка кандидатов в регенты действительно может пройти по такому сценарию, и выгода, которую он сможет извлечь… Если бы не тот отчетливый игривый блеск в глазах Анселя, герцог Азурголд начал бы осыпать его похвалами. Почему он выбрал Западные земли, почему проявил добрую волю именно ко мне? Может быть... может быть, он знает, что я раскусил его план? В горле герцога Азурголда пересохло. Если бы это был кто-то другой, герцог Азурголд никогда бы не поверил, но если это этот монстр перед ним… — Ваша жена однажды приходила ко мне, выражая ваши намерения, лорд Азурголд, — Ансель лениво подпер лицо рукой. — Вы помните, что я просил её передать вам? Передать слова? Фауст? Фауст действительно... нет, нет, дело не в Фаусте. Это было что-то другое, это было… «В настоящее время я не буду оказывать никакой существенной помощи ни одному герцогу». Да… сообщение, которое привезла Улисс, включало заявление Гидрала о полном нейтралитете по отношению ко мне. Гидралу не нужна моя сила, но теперь он нарушил своё слово, что означает, что он действительно проявляет ко мне добрую волю. Это значит, что он действительно... действительно понял, что я раскусил его замыслы! Следовательно, он протягивает мне оливковую ветвь! Нынешний фундамент Гидрала гораздо более хрупок, чем кто-либо может себе представить! Герцог Азурголд никогда ещё не испытывал такого восторга от собственной блестящей проницательности. — Лорд Гидрал... теперь я вспоминаю ваши слова, — Намо медленно выдохнул. — Полагаю, мы можем провести предметное обсуждение критериев оценки регента. *** Герцог Азурголд, переполненный собственной «выдающейся мудростью», довольный покинул встречу. Он обсудит этот вопрос с другими герцогами, но никогда не упомянет Анселя; он выдаст эту идею за свою собственную. Конечно, это вызовет яростное сопротивление и споры, но у герцога Азурголда, что неудивительно, были средства, чтобы их разрешить. Во-первых, он действительно обладал необходимыми возможностями, а во-вторых, все знали, что этот парень действительно заинтересован только в зарабатывании денег. Таким образом, от имени Анселя он переключит внимание имперских дворян на лучшего кандидата с Запада. Не подозревая, что уже стал авангардом Анселя, самоуверенный герцог покинул место встречи. Для внешнего мира юный Гидрал… по-прежнему сохранял сугубо нейтральную позицию. Следовательно, всё внимание герцогов будет приковано к Западным землям. Ансель смотрел на шахматную доску, и на его губах играла довольная улыбка. Если один или два герцога обнаружат Эвору, они, возможно, даже защитят её ради укрепления собственной власти, понимая, что не могут пойти против неё. Но если… все герцоги и более половины экстраординарных существ на континенте найдут хрупкую Эвору, при этом зная, что за ней наблюдает Гидрал — Тогда какая судьба постигнет нашу Старшую принцессу? Судьба безмолвно плетет интриги, а Ансель тщательно готовится к другим непредвиденным обстоятельствам. Тем временем, отправив Сьюэллен в Западные земли, он мог попытаться выманить теневые силы, скрывающиеся на заднем плане. Таким образом… приготовления в Имперской столице временно приостановились. Манипулируя вопросом регентства под личиной Гидрала, после долгого периода бездействия он совершил значительный подвиг, полностью разорвав связь между Фаустом и Гидралом. Ансель мягко выдохнул, убедившись, что герцог Азурголд действительно ушёл, и в этот момент Равенна внезапно обняла его. — Ансель... это чудесно. Миниатюрная женщина мягко потерлась щекой о подбородок Анселя: — Когда ты выстраивал стратегию против судьбы, ты учитывал и эти моменты? — …Хм? — Ансель слегка наклонил голову. — Какие моменты? — Ты снова притворяешься. Равенна легонько толкнула Анселя: — Используя герцога Азурголда и манипулируя вопросом регентства, ты также сумел спасти бесчисленное множество мирных жителей, попавших в жернова войны на Западе... Мне нужно разжевать это для тебя, чтобы ты остался доволен? Ансель промолчал, но Равенна, прильнувшая к нему — она всегда надеялась изменить печаль и тьму в сердце Анселя, — с облегчением прошептала: — Ты действительно... чудесный человек. …Действительно ли я задумывался о том, чтобы попутно помочь мирным жителям, попавшим в войну? В прошлый раз, когда Ансель манипулировал вопросом регентства, чтобы подавить войну, он специально сказал Равенне, что его цель — принести мир. Но в этот раз Ансель не произнёс ни слова. И всё же, даже без слов Анселя, Равенна просто верила, что так оно и есть. И как только этот вопрос возник в сознании Анселя, с неба опустилось черное перо. — … Юный Гидрал поймал перо, и в следующее мгновение его зрачки слегка сузились. Хорошая новость заключалась в том, что ему больше не нужно было размышлять над предыдущим вопросом. Плохая новость заключалась в том, что гораздо более серьёзная проблема уже назревала в течение целого дня. ---------- Том 3 Глава 638 — Пожалуйста, помогите моему отцу, мисс Мистин. В кабинете хрупкий юноша стоял на коленях, умоляя женщину, закинувшую ноги на стол. — У вас должно быть лекарство, я знаю, вы можете помочь. Мой отец… он правда… Женщина лениво перебила его: — Если он так близок к смерти, тебе стоит поторопиться с покупкой лекарства. — Если ты так спешишь… Женщина с грубым лицом, покрытым шрамами на шее и щеках, хищно ухмыльнулась: — Тебе ведь не составит труда заплатить немного больше? — Я… Юноша открыл рот, но, столкнувшись с вопросом Мистин, стиснул зубы и решительно ответил: — Одна золотая монета… это всё, что я могу собрать, мисс Мистин. — Недостаточно. Мистин бесстрастно уставилась на него. — Десять золотых монет. — Десять… десять золотых монет?! Юноша воскликнул в неверии: — Как я могу достать столько денег? Эту одну монету… я одолжил у мистера Черная Шляпа. Я не могу достать больше! — Всё просто. Мистин щелкнула пальцами, и один из её приспешников бросил контракт перед юношей. — Колдуну из верхнего района нужны подопытные. Если ты готов предложить себя, твой отец получит десять золотых монет в качестве оплаты. Он сможет купить лекарство и спасти свою никчемную жизнь. Женщина хлопнула в ладоши и ухмыльнулась: — Ты спасаешь отца, я получаю оплату, все довольны. Тело юноши слегка задрожало. Он посмотрел на Мистин, его глаза наполнились отчаянием и горем. — Мистин… мисс, — с огромным трудом произнес он, подползая на коленях. — Я Клифт, вы помните меня? Мы жили по соседству три года. Вы обедали у нас дома; мой отец… он лечил вас. Мы ведь были друзьями… Угх! Раздался глухой удар — один из головорезов в комнате ударил юношу в живот, и тот рухнул на пол, свернувшись от боли. — Так ты берешь лекарство или нет? — нетерпеливо спросила Мистин. — Если нет, то проваливай; у меня мало времени. В конце концов, юноша, не желая подписывать контракт, пополз прочь сам. Его извивающееся, словно у червя, тело вызвало у Мистин лишь желание рассмеяться. *** Жизнь тяжела. Мистин однажды спросила отца, почему они не уедут и не будут жить в другом месте. Отец ответил, что мир везде одинаков. Жить где-то еще было бы труднее, чем в Крепости Раздора. По крайней мере, здесь лорд Майло был готов предложить защиту и благословение, позволяя им жить в безопасности. У юной Мистин не было понятия о безопасности. Она редко видела солнце и не могла представить жизнь за пределами Крепости Раздора, поэтому верила, что эта жизнь действительно стабильна. Но страдания и невзгоды не нуждаются в сравнении. Голод приходит от нехватки еды, болезни — от плохих условий, а хаотичные социальные правила делают всё вокруг опасно непредсказуемым. Даже без сравнения Мистин знала: её жизнь тяжела. Поэтому, в отличие от большинства, пребывавшего в оцепенении, у Мистин было мощное преимущество — желание вырваться из этих невзгод. Так, за девять лет она выросла из растерянной четырнадцатилетней девочки, спрашивающей отца, почему они не переедут, в печально известного лидера банды Нижнего района. Она понимала правила жизни лучше других, что делало её существование не только менее трудным, но даже приятным. Несмотря на множество неожиданных событий за это время… Трое экстраординарных существ, контролировавших Нижний район, были убиты один за другим. Жители по какой-то необъяснимой причине наняли этих существ для зачистки бандитских сил, и экстраординарные существа действительно сделали это! Это привело к значительным разрушениям и потерям. Если бы не богатый опыт Мистин, она могла бы погибнуть во время последней зачистки. Она понятия не имела, что на уме у нынешнего контролера Нижнего района, «Злого Волка». Она не верила, что эта опасная женщина хотела спасти Нижний район, точно так же, как не верила в так называемые благословения Майло. Конечно же, после того как Злой Волк захватила Нижний район и совершила несколько якобы благородных поступков, ветры перемен начали едва заметно смещаться в тенях. — Босс, всё готово. Мистин, закинув ноги на стол, пренебрежительно махнула рукой подобострастному подчиненному: — Поняла. Отдавай приказ и не забудь ждать сигнала. Будьте готовы начать в любой момент. После того как подчиненный ушел, она подперла лицо рукой и повернулась к конверту на столе, в котором описывалась сегодняшняя операция, — легкая ухмылка тронула её губы. Даже те, кто стоит у власти, не могут справиться со своими подчиненными. В конечном счете, они относятся к Нижнему району как к простой игрушке, теряя интерес, как только насытятся. Мистин не была расстроена таким положением дел. Пока она могла пожинать плоды, мысли экстраординарных существ мало её волновали. Она взяла конверт, открыла его, чтобы перечитать холодный, ядовитый текст, и неспешно направилась к балкону, чтобы взглянуть вниз, на бездну Нижнего района. Из её резиденции среднего уровня в Нижнем районе Мистин видела самые мрачные и хаотичные зоны. Внизу… уже собралась огромная толпа; жители самого низшего сословия, казалось, стекались в это место. — Как оживленно… — пробормотала Мистин, разрывая конверт на куски и подбрасывая их в воздух. — Прямо как бои сверчков. Неужели шишки тоже наслаждаются такими пустяковыми развлечениями? Она пробормотала это про себя, всё ещё озадаченная мотивами своего нанимателя. Но это не имело значения. Пока платят хорошо, угнетение гражданских, сеяние раздора, разжигание конфликтов… такие пустяки были её специализацией. Даже если она выбралась с самого дна, даже если когда-то была одного происхождения с этими презренными людьми, она была обычной, бессильной смертной. — Но всё это в прошлом. Мистин не считала себя отъявленной злодейкой, потому что могла поспорить: любой смертный, приложивший все усилия, чтобы достичь её положения, сделал бы тот же выбор без колебаний. Где в этом мире великие, сияющие святые, которые выходят из вонючей трясины незапятнанными? Большинство — просто жадные существа, которые больше не хотят тонуть в болоте, жаждущие свежего воздуха — обычные люди, далекие от благородства. Получив контроль над частью каналов сбыта наркотиков и контрабанды в Нижнем районе, став одной из его главных фигур, Мистин никогда намеренно не делала ничего злонамеренного. Что касается того юноши… если бы не тот факт, что они действительно жили по соседству несколько лет и он был старым знакомым из её юности, она бы вообще не дала ему этот контракт. Что за шутка — думать, что стать материалом для колдуна — это простое дело? Думать, что те десять золотых монет легко достать? Колдун был очень привередлив! Мистин, которая никогда не считала, что действует из злых побуждений, искренне верила, что не сделала ничего плохого, и ничего не чувствовала по отношению к простолюдинам. Она не испытывала желания насмехаться над ними и не чувствовала особой вины. Ей было просто всё равно. Бах! Громкий взрыв заставил толпу внизу внезапно замереть. Услышав звук, Мистин вернулась в кабинет, налила себе бокал вина и снова вышла, покачивая бокал, глядя вниз. Нашли бы шишки это забавным? Обычная душа, почерневшая в борьбе за восхождение, задалась этим вопросом, устремив взгляд на постепенно растекающееся внизу море крови. ---------- Том 3 Глава 639 Марлина наблюдала за всем с высоты. Чтобы контролировать всю операцию, она выбрала место, откуда просматривались почти все ключевые точки её плана. Это место когда-то было роскошной виллой одного из трёх боссов Нижнего района — Мясника. Оно располагалось в самой верхней части Нижнего района, всего в шаге от Верхнего, и было залито солнечным светом. После того как мисс Фенрир, Злой Волк, прошлась по Нижнему району, это место естественным образом перешло в её собственность. Наша мисс Фенрир по своей прихоти планировала снести её и превратить в… ну, в площадь для принятия солнечных ванн для жителей Нижнего района. Однако прежде чем она успела реализовать эту идею, Марлина уже взяла на себя большую часть дел Нижнего района. По мере того как контроль Марлины усиливался, Серафина, оценив превосходные результаты работы «внешнего мозга», перестала беспокоиться об этих вопросах. Со своей позиции Марлина могла даже видеть того самого наркоторговца, который, притворяясь утончённым, покачивал бокал вина на балконе. Мистин был лишь одним из главарей банд Нижнего района, с которыми она связалась. Чтобы спровоцировать полномасштабный бунт в Нижнем районе, такой мелкой фракции было явно недостаточно. Грязь такого места, как Нижний район, невозможно вычистить до конца. Даже если экстраординарные существа, принявшие заказ, и прочешут Нижний район, в лучшем случае они лишь очистят его от скрывающихся там низкоуровневых экстраординарных существ первой и второй ступени… А что касается банд, состоящих из простых смертных? Это их не заботило. Но если бы Марлина пожелала, зачистка этих парней стала бы для неё чрезвычайно простой задачей. Даже не используя силу Серафины, у неё было десять тысяч способов заставить обитателей сточных канав вести себя прилично. Однако, постепенно осознав некоторые вещи, Марлина не стала этого делать. Вместо этого она в одиночку спровоцировала нынешний… бунт. Она позволила этим довольно посредственным личностям, или тем, кто едва пережил чистку и унаследовал наследие прежних банд, потакать своим подчинённым, усиливая насилие и хаос в Нижнем районе. «И вправду… самый прямой подход — самый подходящий», — прошептала Марлина, сидя с грацией леди и глядя на окровавленную толпу. «Если я буду ждать, пока они по-настоящему проснутся, прежде чем поднимут восстание, будет уже слишком поздно». Члены банд, спровоцировавшие конфликт, действительно были головорезами Нижнего района, но те, кто сейчас противостоял гражданским, были промытыми людьми, которых Марлина заставила Инотею завербовать через экстраординарных существ. Более того, те, кто подстрекал толпу и возглавлял атаку, также были промытыми людьми — той самой группой, которую Инотея обсуждала с Марлиной во время их последней встречи. Ожидать, что эти ничтожные хулиганы по-настоящему столкнутся с гневом масс, было явно абсурдно. В то же время было нереалистично думать, что давно онемевшие гражданские жители Нижнего района осмелятся объединиться и вступить в схватку с бандитами. По сути, две изначально враждующие фракции не были жителями Нижнего района. Тем не менее, как только атмосфера была достаточно накалена, Марлина могла гарантировать, что бушующий поток неумолимо покатится вперёд. Фактически, каждая фаза бунта — их сбор, время и развитие — находилась под тщательным контролем Марлины. В конечном счёте Марлина приведёт гражданских к победе. Через самую примитивную и эффективную стимуляцию она заставит их стоять на крови и трупах, открывая для себя силу самоидентификации. Хотя они всё ещё не смогут сравниться с экстраординарными существами, по крайней мере… после этого они будут верить в собственную силу, а не прозябать в тёмных углах, гния, подобно личинкам, в ожидании благословений экстраординарных. Размышляя о своём поспешно составленном плане и приготовлениях, Марлина не могла не покачать головой в разочаровании. «Пропасть между мной и мистером Анселем всё ещё слишком велика». Во всей своей схеме она почти идеально контролировала каждый узел, каждая часть была тщательно продумана, но для Марлины это не было похвалой. Стратегии Анселя были естественно безупречны; стоило ему лишь наметить несколько критических точек, как всё разворачивалось так, словно было предначертано судьбой. По сравнению с этим её собственные интриги несли в себе чрезмерно надуманный замысел, требующий её постоянного внимания и корректировки почти на каждом этапе, что было поистине… слишком неуклюже. Бунт в Нижнем районе был похож на дебютную работу неопытного драматурга, отмеченную грубой и слишком заметной техникой. Если бы она не смогла манипулировать истинными правителями Крепости Раздора под именем Фауста, чтобы создать этот фарс, её собственных способностей в одиночку… не хватило бы ни на что. «Даровать смертным чувство собственного "я", отдельное от экстраординарных, но даже в этом начинании… я должна полагаться на экстраординарных, ха». Марлина прошептала это, её выражение лица окрасилось сложностью. Она чувствовала ожидания Анселя, но была бессильна перед реальностью. Как бы она ни размышляла… Марлина не могла постичь, как позволить смертным жить с достоинством и счастьем в этом искажённом мире. Даже пробуждение самосознания требовало таких методов. Мистер Ансель, если вы решите сдаться, сможете ли вы действительно найти другой способ реализовать свои стремления? При мысли об этом хрупкая и безмятежная девушка не могла не вздохнуть тихо. Несомненно, Равенна была успешна… или, скорее, и Равенна, и Серафина были успешны; они обе изменили Анселя. Первая сделала это недавно и открыто, в то время как вторая тонко влияла на него с течением времени. Нет, это нельзя было считать изменением. Мистер Ансель… был по своей сути добрым человеком. Марлина давно подтвердила это. Маргарет, ставшая свидетельницей деяний авантюриста Фауста, была убеждена, что тот, за кем она последовала, был рождён стать великим человеком, подобным солнцу. Но Марлина также постепенно осознала огромную трудность становления солнцем. Простого изменения мыслей мистера Анселя было недостаточно… Если не было способа устранить врождённые искажения, и если надежда заключалась лишь в том, чтобы мистер Ансель стал лучше, то какая от этого польза, кроме добавления ему страданий и замешательства? Ни мисс Равенна, ни Серафина, казалось, не понимали этого — они не видели истинного недуга этого мира, искажения, которое даже мистеру Анселю было трудно разрешить. Марлина не могла не вспомнить людей и события, которые показывал ей Ансель — авантюристы, владеющие экстраординарной силой, но ведущие себя как гиены, обычные люди, добровольно принимающие свою эксплуатацию… Всякий раз, когда она думала об этом, она чувствовала глубокое чувство бессилия, ведущее к тоске и даже отчаянию. Это было поистине… слишком сложно. «Возлагать такие надежды на мистера Анселя, веря, что он сможет изменить всё, не понимая, насколько абсурдно и тяжко это желание…» Хотя Марлина смотрела на охваченный бунтом Нижний район, её глаза ничего не видели. Казалось, трагедия, которую она спровоцировала, не имела для неё никакого значения. Девушка, в чьих глазах отражались глубокие тени, лишь пробормотала про себя со сложным чувством: «Это доверие или… эгоизм?» В этот момент яростный, старческий голос внезапно раздался позади Марлины. — М-мисс… Маргарет, что вы, ради всего святого, творите! Вырванная из своих мыслей, Марлина не обернулась; она сразу узнала голос. Это был мистер Клифф, старый врач, который помогал Серафине с делами Нижнего района до того, как Марлина пришла ей на помощь. Он был одним из редчайших людей в этом мире — человеком честности и доброты. — Мисс Фенрир так сильно доверяла вам… Она верила, что вы сделаете Нижний район лучше, она верила в ваши способности и доброту! Клифф, тяжело дыша и переполненный гневом, противостоял ей: — Так вот как вы отплатили за её доверие? Марлина предвидела своё разоблачение. Она провернула слишком много действий; все события были обработаны ею, и было неизбежно, что она будет замешана в таком масштабном инциденте. Более того, она предприняла конкретный шаг перед сегодняшним днём — она отправила Серафину прочь под предлогом необходимости тихого места для подготовки к битве с Фаустом. — Мистер Клифф. Глядя вниз на хаотичный и жестокий Нижний район, Марлина тихо произнесла: — Вы думаете, мисс Фенрир права? — …Что? Абсурдность вопроса ошеломила Клиффа на две секунды, прежде чем он рассмеялся в раздражении. — Вы превратили Нижний район, который мисс Фенрир могла бы построить в лучшее место, в этот бардак, и вы всё ещё смеете спрашивать, права ли она? — Но вы не ответили на мой вопрос. Марлина повернулась к старику, повторяя искренне: — Вы думаете, мисс Фенрир права? Упрямо придерживаясь своих представлений о доброте и справедливости, пытаясь построить невозможную мечту, вплоть до того, что это становилось почти тиранией… настаивая на том, чтобы всё соответствовало её ожиданиям. Было ли такое поведение правильным? До прихода Марлины Клифф испытал на себе, насколько преувеличенными и нереалистичными были требования Серафины, поэтому он должен был очень хорошо это понимать. Но неожиданно старик не стал высказывать свои взгляды по этому вопросу, не стал говорить о добре и зле или порядке. Он даже… больше не злился. Он посмотрел на Марлину с выражением, которое она не предвидела — сначала шок, затем печаль. — Мисс Маргарет, — мягко спросил старик, — вы задали мне этот вопрос, чтобы доказать, что именно вы по-настоящему заботитесь об обычных людях и работаете ради них? Марлина не ответила, что было равносильно признанию. Конечно, это было её намерением. Она была готова объяснить Клиффу про самосознание и просвещение, полагая, что он поймёт её. В конце концов, большинству людей было трудно принять экстремальное и эгоцентричное упрямство Серафины. Но прежде чем она успела заговорить, усталый и старческий голос Клиффа прервал её: — Я не могу ответить на ваш вопрос, но что я знаю наверняка, так это то, что свет в глазах мисс Фенрир — настоящий. — Она действительно хочет изменить этот мир. Даже если её идеи всё ещё юны… даже очень наивны, пока она держится за эту веру, она в конце концов вырастет в того, кто сможет по-настоящему изменить мир. Мы уже привыкли жить в нищете, поэтому мы не против подождать, пока она достигнет этой точки. Выражение лица Марлины застыло. — Но как насчёт вас, мисс Маргарет? Я не вижу в ваших глазах того же света, что вижу в глазах мисс Фенрир… Вместо этого я хочу спросить, действительно ли вы заботитесь о них? Старик покачал головой: — Вот почему я не могу поверить, что вы похожи на мисс Фенрир. Ваши слова слишком абсурдны. Если это было не ради простых людей, не для того, чтобы дать им самосознание и просвещение, тогда… какова была истинная цель Марлины Марлоу в её сложных и рискованных действиях, даже ценой разрыва связей с самыми дорогими ей людьми? ---------- Том 3 Глава 640 Слова Клиффа не поколебали Марлину, хотя она на мгновение и опешила. Она прекрасно знала: видения, что ей открылись, были выше понимания этого старика. Без наставлений Анселя она бы никогда не заглянула в искаженную истину этого мира. Империя, хрупкая игрушка в руках императрицы, была абсурдным обществом, которое не должно существовать. И всё же, без порядка, навязанного империей, смертные страдали бы от гнёта и мучений, куда более жестоких, чем классовое угнетение. Ансель жаждал изменить всё это, но не имел средств начать; поэтому её долгом было помочь ему любой ценой. Этот старик, живущий в Нижнем районе, не обладал широтой взглядов, чтобы увидеть великое и лучезарное видение. Поэтому его негодование и гнев по отношению к её действиям были понятны, но Марлине не требовалось ни его понимание, ни одобрение. После короткого молчания Марлина мягко произнесла: — Итак, мистер Клифф, вы хотите лишь осудить меня? — Я просто хочу знать, почему… почему вы это делаете? — нахмурившись, спросил Клифф. — Если вам нет до нас дела, зачем разжигать этот бунт? Вы не задумывались… как встретите гнев Мисс Фенрир, когда всё закончится? Будете полагаться на защиту Лорда Фауста? Как и ожидалось, он просто не мог понять… Даже если бы она дала ответ, он, скорее всего, не принял бы его. Марлина мягко покачала головой. — Это не ваша забота, мистер Клифф. Если больше ничего нет, пожалуйста, уходите. Бунт продлится от полудня до суток. Не разгуливайте повсюду; я не могу гарантировать вашу безопасность за пределами этого комплекса. — …Вы думаете, такой старик, как я, пришёл сюда лишь для того, чтобы перекинуться пустыми словами? Клифф с усилием выпрямил свою старческую, сгорбленную спину, словно собирая остатки веры и мужества. Глядя на эту безмятежную и нежную, но пугающе демоническую девушку, он произнёс с расстановкой: — Пусть Мисс Фенрир безоговорочно доверяет вам, передав всё в ваши руки, и пусть вы использовали это доверие, чтобы контролировать большинство… я всё же собрал группу людей. Они готовы отдать свои жизни, чтобы отстоять идеалы Мисс Фенрир. Старик дрожащей рукой вытащил кинжал из-под мантии, направив лезвие на собственное сердце. — Они уже смешались с толпой, не желающей бунтовать, стремясь распространить правду о том, что это вы спровоцировали всё в Нижнем районе. Более того, мы не позволим вам скрывать правду об этом восстании и больше не дадим обманывать Мисс Фенрир… — Если все мы погибнем, вы не сможете это скрыть. — Поэтому, если вы не хотите, чтобы это произошло, немедленно прекратите бунт; время ещё есть. Марлина замолчала, глядя в решительные глаза Клиффа, и тихо вздохнула. — Стоит ли оно того? — мягко спросила девушка. — Вы сами признали, что стремления Мисс Фенрир по-детски наивны. Она слегка погладила подлокотник, и её тон заметно смягчился: — Если вы и те храбрые души, те праведные люди, хотите следовать за тем, кто действительно полон решимости изменить этот мир, я могу предложить вам лучшую кандидатуру. — Лучшую кандидатуру? — лицо Клиффа исказилось в насмешливой улыбке. — Хотя я не понимаю, что вы имеете в виду, мисс Маргарет… если под «лучшей кандидатурой» вы подразумеваете кого-то вроде вас… у кого есть сила улучшить всё, но вместо этого вы толкаете нас, бедных душ, в ад, вы, мерзавка… Слова Клиффа внезапно оборвались. Старик, который с самого начала держался твёрдо, почувствовал, как его зрачки непроизвольно сузились. Он полагал, что Марлина — обычный человек, такой же, как он сам, иначе он не стал бы вести с ней столь долгий разговор. Но в тот миг, когда он произнёс слово «мерзавка», Клифф почувствовал, что перед ним не кто иная, как… монстр в человеческой шкуре! Леденящая, тёмная аура, которую она излучала, была чем-то, что не мог бы создать ни один человек! И всё же в следующую секунду Клифф осознал… это была лишь его собственная иллюзия, вызванная непостижимым негодованием и яростью, исходящими от этой Маргарет Гретхен Мюллер. — Мистер Клифф. Девушка медленно поднялась со стула, сунув руку в карман своих грубых брюк авантюриста. Её глубокие, тёмные глаза уставились на старика, который инстинктивно отступил назад. — Что вы только что сказали? Эти шесть слов, произнесённые ею тихо, прозвучали словно шёпот сирены с рифов мёртвого моря, излучая ауру, от которой по спине пробегал холодок. Но она была совершенно обычным человеком. У неё действительно не было никаких особых способностей. Могла ли такая осязаемая злоба возникнуть… лишь от слова «мерзавка»? Щёлк. Маргарет вытащила из кармана пистолет, направив его тёмное дуло на Клиффа. Она медленно, с расстановкой повторила: — Что вы только что сказали? Костлявые пальцы Клиффа крепко сжали кинжал. Он отбросил страх, сковавший его мгновение назад, и хриплым голосом ответил: — Если этот человек — такой же мерзавец, как вы… Грохот! Вспышка огня и оглушительный грохот выстрела — и вся рука старика была раздроблена, кинжал упал на землю вместе с половиной его конечности. Хрупкий старик застонал, рухнув на пол, и попытался приподняться на оставшейся руке. Когда он поднял взгляд на Маргарет, холодное дуло её пистолета уже упёрлось ему в лоб. — С чего вы взяли, мистер Клифф, что я не в курсе ваших действий? Её призрачный голос достиг ушей Клиффа. — С чего вы взяли, что простая вера и храбрость могут победить меня? Её слова заставили тело Клиффа задрожать; его тревога и страх превзошли даже физическую боль, которую он испытывал. — Как вы могли… Это невозможно… — Воинов, которых вы упомянули, готовых пожертвовать собой ради идеалов Мисс Фенрир, всего двадцать три. У вас ушло семнадцать минут, чтобы найти меня, а остальные двадцать два отправились в путь всего шесть минут назад. Маргарет смотрела сверху вниз на бледнеющего Клиффа с бесстрастным лицом, её палец всё ещё лежал на спусковом крючке. — Вы думаете, что Нижним районом правлю я? Или Мисс Фенрир? Никто из нас. Истинные правители Нижнего района, бесчисленных смертных жизней — это экстраординарные существа, превосходящие обычных людей. Для этих экстраординарных существ неуклюжие планы смертных — не более чем детская игра. — Невозможно… — губы Клиффа дрожали, он изо всех сил пытался принять правду. — Как вы могли так легко командовать другими экстраординарными существами? Даже если бы вы могли… Даже если бы могли, как вы узнали о моём плане? Я убедился… ---------- Том 3 Глава 641 — Ты отлично всё скрыл, не так ли? Рука Маргарет, державшая пистолет, не дрогнула, а её ледяной голос так и не потеплел. — Ада, тот юноша из вашей группы... вы должны помнить его, мистер Клифф. — К несчастью, вы выбрали не того человека. В глазах Маргарет Клифф увидел отражение собственного неверия. Старик, казалось, не мог принять мысль, что среди тех, кого он выбрал, мог оказаться предатель. Эти люди были первыми, кого спасла Серафина; они получили её милость самыми первыми и были наиболее тверды в своей клятве следовать за ней... Как среди них мог оказаться предатель? — Ваше суждение ошибочно, или, возможно... как и Мисс Фенрир, вы слишком наивны. Её холодный голос безжалостно растоптал решимость и веру Клиффа. — Вы действительно знаете, сколько из этих людей обладают таким мужеством? Ада, юноша, спасённый Серафиной из лап работорговцев, также помогал Анселю и его спутникам и внёс значительный вклад в дальнейшую ликвидацию рынка рабов в Нижнем районе. Однако именно тогда Марлина с первого взгляда заметила в нём нечто тревожное. Он был явно продан с того самого рынка, так почему же, будучи освобождённым Серафиной, он не сообщил ей о его существовании? Серафина задавала этот вопрос в то время, но Ада сумел уклониться от ответа, и Мисс Волк не придала этому особого значения. Однако Марлина с тех пор была подозрительна. Вскоре она подтвердила одно: Ада был хорошо замаскированным обычным человеком. Под «хорошо замаскированным» подразумевалось, что он казался всецело преданным Серафине, усердно работал и заработал хорошую репутацию. Под «обычным человеком» подразумевалось, что... в глубине души он был просто средним парнем с некоторой хитростью, ищущим лучшей жизни без каких-либо возвышенных идеалов. Он не рассказал Серафине о рынке рабов, потому что, распознав её ненормальную доброту, испугался, что большее число освобождённых рабов размоет его долю незаслуженных благ, которые он получал благодаря чрезмерной щедрости Серафины, вот и всё. Таких людей под началом Серафины было множество. По стандартам Серафины их следовало изгнать давным-давно. Однако Марлина, учитывая их индивидуальные способности, оставила некоторых из них и распределила по различным управленческим сферам. Так она решила проблему с кадрами для последующего управления Серафины. Хотя Марлина внешне прикладывала значительные усилия, чтобы найти одного или двух человек, соответствующих стандартам Серафины, на самом деле она учитывала только две вещи: преданность Серафине и способности. Хотя под контролем Марлины их преданность начала смещаться в её сторону, она была готова отбросить любого неквалифицированного в любой момент. Это не мешало ей извлекать из них последнюю пользу — прежде всего для текущего момента. Она заставила их внедриться в самую лояльную фракцию Серафины, чтобы предотвратить любые сюрпризы. Это была сложная задача, но при достаточном количестве людей для успеха требовался лишь один, и Ада стал этим успехом. В отчаянном взгляде Клиффа Марлина спокойно произнесла: — Позвольте мне рассказать, какова ваша судьба. — Ваши товарищи давно контролируются экстраординарными существами, их память стёрта, их первоначальная миссия забыта, и они были интегрированы в этот бунт. — И то же самое касается вас, мистер Клифф. Когда вы в следующий раз откроете глаза, вы будете организатором этого бунта. Не в силах терпеть зверства членов банды, вы вступите с ними в физический конфликт, а затем... Девушка слегка наклонила пистолет, указывая на оторванную руку на земле: — Вам сломает руку бандит, вооружённый некачественным огнестрельным оружием, что подстрекнёт массы и спровоцирует давно назревающее напряжение, в конечном итоге разжигая этот бунт. Она вздохнула: — Я не справилась со своей обязанностью по надзору, и я виновата. Но, к счастью... жители Нижнего района объединились как один, одолели членов банды, которые угнетали их так долго, и вышли победителями. Больше не злясь, Марлина убрала пистолет в кобуру и спокойно сказала: — На этом история заканчивается. Осознав, что его использовали по полной, Клифф, размышляя о том, как Серафину продолжат обманывать и манипулировать ею, и как он станет лишь пешкой в её игре, не мог не взвыть в отчаянии: — Почему... Маргарет! Почему ты это делаешь? У всех были такие большие надежды на Мисс Фенрир, на новую жизнь, так почему же... — Довольно, заберите его, мистер Кук, — скомандовала Марлина, повернувшись и садясь, слегка махнув рукой. Экстраординарное существо, которое бездельничало на краю трибуны, зевнуло и почесало голову, прежде чем неспешно подойти к Клиффу, вырубить его и остановить кровотечение, прежде чем поднять его. — Мы продолжим, как вы проинструктировали, мисс Маргарет? Экстраординарное существо, посланное по приказу Инотеи, спросило дружелюбно. Хотя он был озадачен абсурдностью задачи, его забавляло зрелище, и он был полон решимости усердно выполнять приказы босса. — Да, спасибо, — ответила Марлина. — Ах, это пустяки, — сказало экстраординарное существо, прижимая руку к голове Клиффа, небрежно манипулируя воспоминаниями смертного. — Это хобби Лорда Фауста? Или он хочет преподать урок этому самодовольному Злому Волку, поэтому он заставил вас, мисс Маргарет... — Мистер Кук, — голос девушки был очень мягким, — пожалуйста, воздержитесь от вопросов, которые не следует задавать. Экстраординарное существо съёжилось, неловко рассмеявшись: — Ах, ха-ха... извините, я сказал лишнее. Э-э, я закончил с ним, теперь пойду разберусь с остальными из группы. — Спасибо. Сзади не донеслось ни звука, что означало, что экстраординарное существо ушло. Вглядываясь в Нижний район, где в разных районах вспыхивали бунты, Марлина внезапно пробормотала про себя: — Я дала вам шанс. Клифф был хорошим человеком, и большинство тех, кого он организовал, также были порядочными людьми. Марлина не хотела, чтобы эти хорошие люди погибли напрасно, поэтому, если бы Клифф решил отступить, она бы просто стёрла им память, а не отправляла на передовую бунта. Но этот старик... он был слишком упрям. — Надежда... Пока Марлина продолжала наблюдать за всё более хаотичными бунтами, она продолжала бормотать это слово, не позволяя кровопролитию и страданиям проникнуть в её взгляд. ---------- Том 3 Глава 642 Надежда — великая сила. Марлина стала той, кто она есть, благодаря надежде, которую Ансель подарил ей на Территории Красного Мороза, — надежде, более важной, чем всё остальное. Стала ли Сери, сама того не ведая… тоже той, кто может дарить надежду другим? Марлина тихо вспомнила манеры и дух своей сестры. Она должна была признать, что Серафина быстро выросла после того, как покинула Анселя, но по меркам того, чтобы дарить надежду другим… она была ещё очень далека от этого. Она даже не знала, когда и что делать, умея лишь безрассудно бросаться вперёд. Могло ли это… действительно принести надежду другим? Рано или поздно она потерпит крах, и надежда, которую она несла, разлетится на куски. Ты не знала, что действительно правильно, и не видела подлинной надежды, поэтому тебя и пленила кажущаяся блестящей, но в конечном итоге пустая и призрачная надежда Сери. При мысли об этом глаза Марлины похолодели. Слово, которое произнёс Клифф, заставило её эмоции выйти из-под контроля. «Мерзавка…» Если бы политику можно было безукоризненно проводить в жизнь, как только она была издана; если бы каждый приказ можно было непоколебимо исполнять в тот же миг, когда он был отдан; если бы все взаимодействовали друг с другом с чистой искренностью; если бы простое произнесение хороших слов могло действительно сделать всё лучше… Если бы достаточно сильное желание могло сделать всё идеальным, если бы этот мир был красочной сказкой, если бы доброта и ожидания могли воплотить все эти фантазии в жизнь — Разве мистеру Анселю было бы так тяжело? После медленного выдоха выражение лица Марлины вернулось к безразличию. По сравнению с Серафиной и Равенной она была слабой и бессильной. Она остро осознавала, что её способности и ценность ничтожны по сравнению с этими двумя девушками. Она знала, что помощь, которую она могла предложить Анселю, не стоила и мимолётной идеи в голове Равенны; её вклад мерк по сравнению со спонтанными ударами Серафины. И всё же Марлина верила: как бы мала ни была её помощь, если она могла дать Анселю почувствовать, что его понимают — пусть даже самую малость, — это того стоило. С этой мыслью она успокоилась и продолжила следить за развитием бунта. Ей нужно было тщательно контролировать каждый аспект беспорядков, чтобы импульсивные авантюристы не вызвали хаос. Тем временем она не заметила, как её тень… внезапно исказилась. В следующее мгновение из темноты вырвался чернильно-чёрный ворон, взмахивая крыльями. От звука Марлина немедленно повернула голову и увидела, как ворон неспешно опустился на перила трибуны. — Лорд Кроу, — произнесла Марлина после короткого молчания. — Не ожидала, что вы решите навестить меня лично. — В последнее время ты довольно активна, — спокойно ответил Кроу. — Используя фальшивую личность Майло и сеть Легиона Свиста, ты эффективно связалась с шестью крупными гильдиями авантюристов, расширяя свою сеть, опираясь на Крепость Раздора. — Ты прекратила расширение, как только создала стабильный фундамент, решив вместо этого укрепить эту информационную сеть — редкая точность в суждениях. — Тем временем тебе удалось поднять такой значительный шум в Нижнем районе. Кроу наконец перевёл взгляд на Марлину. — Оценка Нерилии довольно точна — твои навыки… похвальны. Марлина ответила на похвалу Кроу простой улыбкой. — Благодарю за признание, лорд Кроу. — Итак, ты придёшь в Шейдуэлл? — … Внезапное приглашение застало Марлину врасплох, в её глазах мелькнуло замешательство. — Ещё одно… приглашение? — Это странно? — Кроу слегка склонил голову. — Похоже, ты чётко понимаешь себя и знаешь, что твои способности лишь достаточны… Признавать свои границы непросто, и в этом отношении ты заслуживаешь похвалы. На прямые слова лидера Шейдуэлла девушка ответила улыбкой. Такая прямота была тем, чего она никогда не встречала в Саду. Райн, как лидер, создавал впечатление загадочного и опасного человека, резко контрастирующее с его очаровательной и элегантной внешностью. Кроу же, напротив, был полной противоположностью. Несмотря на свой мрачный, тёмный облик, его прямолинейный характер неожиданно успокаивал. — В таком случае, почему вы приглашаете меня присоединиться к Шейдуэллу? — спросила Марлина. — Быть «достаточно хорошей» означает, что ты подходишь. При должном обучении ты могла бы стать ключевым членом. Шейдуэлл не так строг, как Сад; у нас нет менталитета «только элита». — Более того… — Кроу пристально посмотрел Марлине в глаза, — в тебе есть нечто уникальное. — О? Во мне? Марлина сделала невинное выражение лица, её глаза заблестели. — Я и не знала, что во мне есть что-то особенное. — Если ты присоединишься к Шейдуэллу, я, возможно, подумаю о том, чтобы рассказать тебе, — ответил Кроу. Девушка ярко улыбнулась. — Если вы расскажете мне сначала, я, возможно, действительно подумаю о присоединении к Шейдуэллу. После короткого противостояния Кроу покачал головой. — Забудь. Нерилия также упоминала, что у тебя необычайные амбиции и упрямство… Я не спешу. Ты не являешься необходимой для Шейдуэлла. Услышав это, Марлина внезапно почувствовала дурное предчувствие. Если Кроу, лидер Шейдуэлла, проделал весь этот путь только ради того, чтобы сказать эти несколько слов, это не могло быть просто так. Он действительно хотел завербовать её, но также был готов к неудаче и не ушёл бы с пустыми руками. Значит, он оставит что-то, чтобы укрепить моё желание присоединиться к Шейдуэллу? Конечно же, в следующее мгновение Кроу заговорил: — Знаешь, почему я пришёл повидаться с тобой лично? И почему именно сейчас? — … Улыбка Марлины исчезла, она медленно выдохнула, её чистый, юный голос теперь звучал твёрдо. — У меня неприятности, верно? — спросила она. Кроу снова повернулся к Марлине, казалось, немного удивлённый тем, как быстро она всё поняла. Затем он кивнул. — Хотя я не знаю, какова твоя цель в создании этого шума, я должен сообщить тебе… Мисс Серафина, которую ты заманила в пятнадцати километрах от Крепости Раздора, уже возвращается. Когда зрачки Марлины внезапно сузились до предела, тело ворона превратилось в тени и рассеялось без следа: — Это всё, что я хотел сказать. Ты умна; ты должна знать, что делать дальше. Заканчивай дела быстро. Что бы ты ни планировала, не зли мисс Серафину и не устраивай беспорядок. Хозяин будет недоволен. Прежде чем окончательно исчезнуть, Кроу оставил краткий комментарий о плане Марлины: — Твой план, хоть и грубый, был довольно тщательным и детальным во многих аспектах. Вероятно, он бы удался при нормальных обстоятельствах, но, к сожалению… — Похоже, удача сегодня не на твоей стороне. ---------- Том 3 Глава 643 В пустошах, в пятнадцати километрах от Крепости Раздора, приютился небольшой городок. Благодаря горнодобывающим работам, развернутым Крепостью Раздора неподалеку, городок неплохо развился. Впрочем, Серафину мало заботил уровень жизни. Ровно в пять утра девушка открыла глаза. Поскольку ночь прошла без сражений с Анселем, девушка-волчица всегда просыпалась рано. Быстро умывшись и переодевшись, она распахнула окно, ступила на карниз и легко прыгнула, взмыв в небо, словно орлица. Высокая, стройная Серафина потянулась с выражением восторга на лице. Несколькими прыжками она оставила спящий городок позади. Причина, по которой Марлина отправила её сюда, была проста. В бескрайней глуши Серафина могла высвобождать свою силу без ограничений. А удаленность от Крепости Раздора означала, что её не будут отвлекать проблемы Нижнего района. Безоговорочно доверяя Марлине, Серафина не имела возражений против такого плана и с радостью отправилась в городок тренироваться. Марлина всё устроила идеально. Она позаботилась обо всём городке, и местные жители знали, как вести себя с этим сверхъестественным существом. По логике, Серафина должна была проводить весь день снаружи, возвращаясь в город только ради еды и сна. Но Марлина слишком хорошо знала свою сестру. Как только Серафина оказывалась рядом, она, несомненно, первым делом проверяла, нет ли поблизости нарушителей спокойствия. Чтобы избежать неприятностей, Марлина заранее навела здесь порядок. Однако Марлина — не Ансель. Несмотря на всю её дальновидность, лишь Ансель мог по-настоящему выйти за пределы шахматной доски жизни. — Ха! Над бескрайней равниной разнеслись взрывы: багрово-черная волчья тень, подобно демоническому божеству, обрушивала когти с яростью шторма. Серафина наносила удары руками и ногами, поднимая порывы ветра, которые вспахивали твердую землю и оставляли видимые волны в воздухе. — Хм… что-то не так. Её атаки замедлились, брови слегка нахмурились. «Контролировать Черныша таким образом… не то. Может, стоит сосредоточиться на управлении им?» Девушка перестала бить, скрестила руки на груди и задумалась. Багрово-черная волчья тень за её спиной, словно «выраставшая» из плеч, опустила когти и склонила голову, будто задремала. — Как же мне двигаться дальше… — рассеянно пробормотала Серафина. У неё не было ни четкого направления, ни навыков самоанализа. Проще говоря, вундеркинд Серафина Марлоу, одновременно владевшая силами Главы силы и Главы ветра, никогда не задумывалась о том, «как» стать сильнее. Для неё рост силы был инстинктом и ощущением… Пока она чувствовала это, все проблемы решались сами собой. К несчастью, с тех пор как она заключила пакт с Анселем, желанное ощущение так и не приходило. Сколько бы она ни тренировалась, как бы яростно ни махала кулаками и ногами, прорыв оставался недосягаемым. Казалось, она уперлась в тупик со всех сторон. — Угх… Не найдя решения, Серафина яростно взъерошила волосы и плюхнулась на землю, разочарованно бормоча: — Если я предстану перед Анселем с таким уровнем мастерства, он точно разочаруется. Несмотря на то, что она могла без труда побеждать противников четвертой ступени, обладая силой третьей, Серафина оставалась недовольна своими способностями. «Если я проецирую истинную форму Гидрала в свое тело, то не могу долго её поддерживать… а если преобразую в Черныша, то не знаю, как его интегрировать. Может, если бы он был больше… но я не могу долго удерживать это состояние… угх!» Девушка, никогда не задумывавшаяся о том, как стать сильнее, сидела на земле, поджав ноги, и бормотала что-то себе под нос, ковыряя камни. Позади неё волчья тень извивалась, то превращаясь в корчащуюся Гидру, то принимая облик массивного, угрожающего зверя. Серафина попыталась подумать, не нашла ответов и решила сдаться. — Видимо, так сильнее не стать… Она встала, отряхнула пыль с одежды и вздохнула, не желая с этим мириться. — Ладно, просто поработаю над своим состоянием пару дней. Может, когда буду сражаться с Анселем, это чувство придет. Несмотря на недовольство своим нынешним состоянием, Серафина быстро отбросила разочарование и снова с головой ушла в тренировки. Однако на этот раз, едва начав, она внезапно остановилась и повернула голову в сторону города. — …Почему здесь боевая аура? Хм, к счастью, не в самом городе. Брови Серафины слегка нахмурились, а затем расслабились; на лице расплылась дикая, возбужденная улыбка. — Наконец-то шанс выпустить пар. Просто бить воздух — это скучно. Не знаю, кто ты и почему решил сразиться здесь, но… — …такая идеальная груша для битья, я с радостью приму! *** Костяной Клинок, сбежавший из темницы Крепости Раздора, отчаянно бежал. После того как Инотея схватила и заточила его, он пережил период невообразимого отчаяния. И всё же, в конце концов, Костяной Клинок выстоял. Несмотря на разнообразные косвенные пытки, прямое промывание мозгов и сканирование души, Костяной Клинок не сломался. Он так и не раскрыл свою истинную личность или планы Революционной армии, держась до самого конца. Среди бесконечной боли и бессонных ночей он уловил мимолетный момент небрежности стражи и использовал свою духовную сущность, чтобы вырваться из темницы. Изначально Костяной Клинок не планировал воссоединяться с товарищами после побега. Он опасался, что это может быть ловушка, расставленная Майло, и был отчасти готов умереть. Его побег был нужен лишь для того, чтобы лучше скрыть товарищей и попытаться собрать полезные сведения в замке лорда, которые он планировал передать Революционной армии особым секретным способом. Любопытно, что по неизвестным причинам в замке лорда было не так много сверхъестественных существ. Костяной Клинок с молниеносной скоростью ворвался в кабинет Майло, нашел кое-какую полезную информацию, а затем попытался выбраться из города. Именно в этот момент его, наконец, начали преследовать. ---------- Том 3 Глава 644 Осознав, что жизнь поможет лучше отвлечь внимание, Костяной Клинок отбросил мысли о мученической смерти. Преследуемый двумя экстраординарными существами третьей ступени, он сражался и бежал, пока наконец не добрался до пустоши в десяти километрах от Крепости Раздора. К этому моменту он был на пределе. — Чего же ты не бежишь дальше? Колдун в мантии взмахнул посохом, и огненный шар приземлился прямо перед Костяным Клинком — насмешливый жест. Он задрал подбородок и ухмыльнулся: — Мы планировали подольше насладиться тем, как ты барахтаешься, словно бродячий пёс. Ха-ха-ха. — Эй, хочешь пару зелий на дорожку? — издевательски бросил другой авантюрист. — Пытать калеку — совсем не весело. С десятью отрезанными пальцами, выколотым глазом, полностью срезанным носом и в изодранном плаще, пропитанном кровью, Костяной Клинок, чьё тело было сплошь покрыто ранами, тяжело дышал, едва держась на ногах. По правде говоря, добраться так далеко было чудом из чудес. Тот драгоценный момент внезапного убийства стражников, почти не охраняемый путь к кабинету Майло, а теперь — преследование лишь двумя индивидами, которые словно играли с ним… Костяной Клинок считал, что ему очень повезло. Сведения, полученные в кабинете Майло, уже были переданы другим членам Революционной армии в Крепости Раздора тайными путями. Единственное, о чём он жалел сейчас, — после смерти он больше не сможет отвлекать Инотею и не принесёт пользы. Тем не менее, Костяной Клинок не собирался покорно принимать смерть. — Прошу прощения за то, что так затянулось, — прохрипел он голосом, который едва можно было узнать, и, спотыкаясь, призвал свою силу. Из его суставов медленно выдвинулись блестящие костяные лезвия. Костяной Клинок всё ещё помнил, как тот юноша был раздавлен в кашу когтями Инотеи. Он также вспоминал наивные, но сильные слова, которые произнёс юнец после вступления в Революционную армию. Размышляя об этом сейчас, он почувствовал ещё одно сожаление… что позволил такому юному и доброму человеку погибнуть. В этом мире добросердечные люди становились редкостью. Юный, добрый человек, чей пыл никогда не угасал, был ценнее любого тайного сокровища. — Красный Ястреб, мы… встретимся в новом мире… Прошептал Костяной Клинок, используя своё тело как последнее оружие, и бросился на двух экстраординарных существ, продолжавших насмехаться над ним, зная, что его конец наступит в следующее мгновение. И так оно и случилось. Сверху, словно метеор, рухнула фигура. К тому времени, как два экстраординарных существа почувствовали ужасающее давление сверху, было уже поздно. Бум! Даже самые разрушительные классические заклинания огненного взрыва не могли произвести такого преувеличенного эффекта, с пылью, взметнувшейся к небесам. Костяного Клинка отбросило ударной волной, он пролетел не менее десяти метров, прежде чем потерял сознание. — А, уже один готов? Из облака пыли донёсся удивлённый женский голос. — Как это могло… О, он и так был полукалекой. Эй, вы двое, шутите? Столько шума из-за калеки. Бах! Топнув ногой, Серафина мгновенно разогнала пыль. Она размяла запястье, направляясь к двум экстраординарным существам, чьи лица становились всё мрачнее. — Что ж, ха-ха… Разве это не Мисс Фенрир? Какое совпадение! Из-за постоянных предупреждений Майло и Инотеи экстраординарные существа Крепости Раздора вбили имя «Злого Волка» из Нижнего района в свои головы, зная, что она — неприятность, которую лучше не провоцировать. Поэтому, когда появилась Серафина, они сразу узнали её. Колдун выдавил пару сухих смешков, а затем попытался использовать авторитет Легиона Свиста, чтобы подавить её: — Этого парня недавно схватила Инотея, он подозревается в мятеже. Мы здесь, чтобы задержать его. — Кто он такой и зачем вы здесь — кого это волнует? Серафина приподняла бровь, указывая большим пальцем на небольшой городок в паре километров отсюда. — Я сейчас живу там. Если бы я не заметила, вы собирались снести это место? — Нет, нет… мы бы не посмели, — колдун поспешно выдавил улыбку. — Мы заберём его прямо сейчас. Мы немедленно уйдём. Говоря это, он двинул посохом, поднимая Костяного Клинка в воздух, готовясь унести его. — Уйдёте? Кто сказал, что вы можете уйти? Костяной Клинок, которого только что подняли на несколько сантиметров над землёй, был резко брошен обратно. Лицо колдуна застыло — отчасти из-за явного пренебрежения Серафины, отчасти из-за того, что… он понятия не имел, как она разорвала поток эфира, сведя на нет его заклинание. — Мне сейчас нужны две боксёрские груши, — волчья улыбка на лице Серафины стала шире, а волосы затрепетали на ветру. — Сначала примите пару ударов от меня. На самом деле, выживание даже после одного удара считалось бы успехом. Серафина, учитывая, что они ещё не успели повредить город, нанесла только один удар, сохранив им жизни. Наблюдая, как двое слабаков в панике бегут, Серафина поджала губы, разочарованная отсутствием достойного противника. Она перевела взгляд на Костяного Клинка, едва цеплявшегося за жизнь, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Без сомнения, в представлении Серафины Революционная армия была синонимом мерзавцев. Однако правители Крепости Раздора были мерзавцами из числа худших мерзавцев. Хотя Революционная армия прибегала к сомнительным методам и их мотивы могли быть не совсем чистыми, по крайней мере, они объективно помогали простым людям. В отличие от них, мерзавцы из Крепости Раздора были теми, кто загонял гражданских в шахты… Серафина в конечном итоге сведёт с ними счёты. Поэтому, по сравнению с ними, Серафина не возражала против спасения члена Революционной армии. Конечно, дело было не только в этом. — Раз уж тебя схватили и так пытали… Серафина присела рядом с Костяным Клинком, потирая руки. — Ты ведь знаешь немало секретов об этих ублюдках, верно? Может, я смогу это использовать! Серафина никогда не упускала возможности создать лучшие перспективы для Нижнего района. Если у этого члена Революционной армии была ценная информация, это могло принести значительную выгоду Нижнему району. Не раздумывая, она влила зелье в горло Костяного Клинка и небрежно отбросила пустой флакон, ожидая, пока он очнётся. Прошли минуты, его раны почти затянулись, но он всё ещё не открывал глаз. Теряя терпение, юная девушка подняла руку и влепила Костяному Клинку пощёчину. — Эй, проснись! Пора просыпаться! Ах… какая морока! Пощёчина мгновенно вывела Костяного Клинка из бессознательного состояния. Хотя он был всё ещё несколько ошеломлён, он, по крайней мере, пришёл в себя. Когда его зрение постепенно сфокусировалось, перед ним появилось поразительно красивое лицо. ---------- Том 3 Глава 645 — Ты… ты… — с трудом выговорил он, — ты… Фенрир? Почему этот Злой Волк здесь? — Почему это ты задаёшь вопросы первым? Это у меня к тебе вопросы. Серафина, недовольная расспросами Костяного Клинка, отрезала: — Ты из Революционной армии, верно? Костяной Клинок на мгновение остолбенел, не зная, как ответить. Прежде чем он успел среагировать, Серафина продолжила: — Я спасла тебе жизнь, так что лучше немедленно отплати мне — скажи, есть ли какие-то… какие-то лазейки в Крепости Раздора, особенно в Нижнем районе. — …Лазейки, Нижний район? Костяной Клинок ответил с трудом, морщась от действия зелья. — Ты вообще мужчина? Чего так боишься боли? Серафина пренебрежительно скрестила руки на груди. — Быстрее отвечай на мой вопрос. Есть ли лазейки в Нижнем районе? Костяной Клинок на мгновение задумался, прежде чем внезапно осознал: — Ты имеешь в виду формацию коллапса, которую Майло установил по всему Нижнему району? Лазейка, Нижний район… учитывая характер этой Фенрир, если и нужно было искать связь, то это был единственный вариант. И действительно, услышав это, глаза Серафины загорелись от возбуждения. — Да, да, именно это! С ней можно что-то сделать? — …Да, можно. В его кабинете есть центральное магическое кристаллическое ядро, которое управляет формацией. Уничтожь его, и формация коллапса будет нейтрализована. Костяной Клинок тихо выдохнул, его взгляд становился всё более неоднозначным, пока он наблюдал за ликующим выражением лица Серафины. Серафина, однако, не обратила внимания на эти тонкости. Она сжала кулаки, подавляя волнение, и произнесла: — Правда? Ты знаешь, каковы последствия обмана? Это хуже смерти! Красно-черная тень волка позади неё зарычала — символическая угроза. — Ты задала вопрос; верить мне или нет — решать тебе. С огромным трудом Костяной Клинок приподнялся и посмотрел в сторону Крепости Раздора, прошептав: — Раз ты говоришь, что это покрывает мой долг… я пойду. — Уйдёшь? — Серафина с любопытством посмотрела на его состояние, в котором он, казалось, вот-вот рухнет. — Ты хочешь вернуться? Найти врача? Не боишься, что тебя поймают? Я не буду рядом, чтобы спасти тебя. — Некоторые вещи кто-то должен сделать. Костяной Клинок пошатываясь двинулся вперёд, его неловкая походка была одновременно жалкой и смешной. — Я ещё не мёртв, — пробормотал он, — так что моя миссия не окончена. Но сделав всего несколько шагов, он внезапно остановился. — Фенрир. Костяной Клинок повернулся к Серафине, спросив хриплым, почти неслышным голосом: — Ты ведь хочешь помочь людям Нижнего района, освободить их от контроля Майло, не так ли? — Конечно, — ответила Серафина как нечто само собой разумеющееся. — Зачем бы я иначе стояла в стороне и смотрела, как они страдают в этом проклятом месте? Она скривила губы в лёгкой усмешке, гордо вскинув подбородок. — Как ты и сказал, некоторые вещи кто-то должен сделать — раз уж вы, так называемые члены Революционной армии, которые утверждают, что хотят изменить Империю, этого не делаете, то сделаю я. — … Слова Серафины задели Костяного Клинка за живое, разожгя его презрение. Он уставился своим единственным уцелевшим глазом на гордую Серафину, и её уверенная манера поведения вызвала на его лице усмешку. — Ты поистине благородна… Фенрир. Ты хоть понимаешь, сколько хаоса и конфликтов породило твоё так называемое милосердие? — Что? — Серафина приподняла бровь. — У вас, революционеров, хватает наглости меня критиковать? — Наше видение куда возвышеннее твоего близорукого милосердия! Презрение в её тоне разожгло ярость Костяного Клинка. — Кому ты на самом деле помогла? Чего ты достигла? Ты поддерживаешь мимолётный порядок, чтобы потешить своё собственное мелкое тщеславие и чувство праведности, самодовольно восхваляя собственное величие и доброту… это отвратительно! — Тебе плевать, что с ними будет после того, как ты уйдёшь; ты даже не возглавишь их! Серафина несколько секунд смотрела на Костяного Клинка, а затем, совершенно озадаченная, ответила: — Ты сумасшедший? — … Прежде чем Костяной Клинок успел парировать, Серафина продолжила: — Зачем мне делать то, чего я не понимаю, и создавать проблемы для других? Я не умею вести за собой людей, поэтому, конечно, это нужно оставить тем, кто умеет. — Ты… Костяной Клинок был ошеломлён. Никогда ещё он не слышал, чтобы кто-то так нагло оправдывал отсутствие навыков, но при этом он не мог найти изъяна в логике Серафины. У неё действительно не было никакого желания власти, даже следа. — И почему это, когда я совершаю добрые дела, я злодейка, а когда вы думаете о жертвовании мирными жителями, это считается благородством? Серафина посмотрела на Костяного Клинка, как на сумасшедшего. — Иди спроси любого простолюдина, поддерживают ли они тебя или меня. Костяной Клинок лишился дара речи, или, возможно, это была не немота, а неспособность выстроить связный аргумент против логики Серафины, словно его рассудок покинул его. — Ты говоришь, что мной движет тщеславие… это правда, помогать им и получать благодарность — это приятно. Я не собираюсь это скрывать. Потому что это делает меня счастливой, я хочу продолжать им помогать. Получать благодарность и похвалу за добрые дела — это естественно. Даже не вступая в бой, Серафина уже была в полной силе: — А вы, со своими разговорами о «великих целях» и о том, что «жертвы необходимы»… Она сделала паузу, а затем сердито показала Костяному Клинку средний палец: — Вы, эгоистичные ублюдки, — вот кем движут иллюзии! Какие великие цели? Какое светлое будущее? Какое отношение всё это имеет к простолюдинам? — Они голодают, они умирают от болезней, их угнетают до такой степени, что они не могут поднять головы. Завтра они могут стать трупами. — А теперь ты говоришь мне, что давать им еду и воду, убивать их угнетателей — это неправильно, это самолюбование, что помогать им жить с достоинством — это тщеславие. Вы позволяете им продолжать жить в нищете, наблюдая, как они умирают, утверждая, что это ради какого-то высшего идеала, ради их будущего… — Иди к чёрту! Ты хоть раз спрашивал их, хотят ли они этого твоего «благородного дела»? Выйдя из бескрайних снежных равнин, из нищих деревень, лично испытав угнетение, которое терпели самые смиренные обитатели этой земли, убеждённость и решимость Серафины Марлоу всегда были непоколебимыми и чистыми. С горящими глазами она выплёвывала слова, словно удары молота, разбивая обвинения Костяного Клинка. — Они просто хотят жить хорошо! — Так что, если кто-то мешает им жить хорошо, я позабочусь о том, чтобы они сами не жили! Всё просто! Холодно фыркнув, она отвернулась, не желая тратить ни слова больше на этого самодовольного человека. Она всё больше презирала Революционную армию, эту претенциозную, высокомерную организацию… они были ничем по сравнению с Анселем! Так раздражает, почему она вообще сравнивает их с Анселем… они того не стоят! Кипя от ярости, Мисс Волк пинала камни, слишком раздражённая, чтобы даже тренироваться. Но она не успела уйти далеко, как позади неё внезапно раздался слабый голос Костяного Клинка. — Фенрир… Фенрир! — Заткнись! — Серафина раздражённо обернулась. — Говори быстрее или проваливай! — Ты… Слова Костяного Клинка дрогнули. — То, что ты сказала, не лишено смысла. Надеюсь, ты понимаешь… мы никогда не пренебрегаем простолюдинами. В любое время мы ставим их на первое место, если только… это не является совершенно неизбежным. — Ха! Любой план, требующий жертвовать слабейшими, — это просто мусор. Серафина ответила с презрением: — В этом нет никакой заслуги! — Можешь ли ты гарантировать, что всё никогда не скатится к наихудшему сценарию? — Костяной Клинок пристально посмотрел в глаза Серафине. — Можешь ли ты быть настолько уверена, что всегда сможешь справиться с любой ситуацией, полной выбора, всегда сможешь применить оптимальное решение? — …Хмф, может, я и не смогу, но кто-то определённо сможет! Серафина гордо подняла голову. — По сравнению с ним, вы все могли бы совершить коллективное самоубийство! Костяной Клинок долго смотрел на неё, а затем слегка покачал головой. — Я действительно был неправ. Твоя убеждённость подлинна, Фенрир. Но ты… всё ещё наивна. Затем он болезненно дважды кашлянул и собрал силы, чтобы крикнуть: — Когда я сбежал, я заметил, что в Нижнем районе, похоже, начинаются беспорядки… Я не знаю, почему ты, утверждающая, что защищаешь это место, находишься здесь, но, судя по твоей реакции… это не было намеренно. — …Что? Слова Костяного Клинка разрушили гордость, которая только что проступила на лице Серафины. Она вскрикнула в неверии, её голос резко взлетел: — Что ты только что сказал? Беспорядки!? — Возвращайся скорее, — сказал Костяной Клинок. — У тебя ещё есть время выполнить своё обещание. — … На руках и шее Серафины вздулись вены, а багрово-чёрная тень волка позади неё, казалось, ожила, источая ауру, почти неотличимую от настоящего монстра. — Надеюсь… ты говоришь правду. Серафина процедила слова сквозь зубы, а затем немедленно рванула в сторону Крепости Раздора. Беспорядки… как могли начаться беспорядки? Раз там Марли, как такое могло случиться! Может быть… может, с Марли что-то случилось? Невозможно, я не верю в это… кто, кто же — Кто это сделал! ---------- Том 3 Глава 646 — Борьба за лидерство в рейтинге очков идёт не на жизнь, а на смерть, и, похоже, у Дезолейта, занимающего вторую строчку, есть все шансы вырваться в топ… Трансляция Турнира отбора в Крепости Раздора проецировалась на вертикальный экран в центре Нижнего района, демонстрируя жителям мощь и славу экстраординарных существ. Однако сегодня никто не обращал внимания на ослепительные поединки. Волны ярости и безумия захлестнули гражданских, ввергая их в самую примитивную и жестокую борьбу. — Почему мне кажется… — экстраординарное существо, опираясь на перила, с интересом наблюдало за хаосом внизу, — что это куда интереснее, чем турнир? — Это? Интересно? Едва ли. Его напарник, жуя закуски, невнятно пробормотал: — Если бы Майло не запрещал нам собирать их для боёв со зверями, я бы показал тебе, что такое настоящее веселье. — О… забыл, что ты из фракции Бладдаста, Гуль. Слышал, он довольно мерзкий тип, относится к людям как к грязи. — Привыкаешь. Хотя он не такой щедрый, как Азурголд, но особо не вмешивается. Честно говоря, я до сих пор не привык к правилам легиона. — Ха-ха, но босс довольно неплох… Я давно хотел присоединиться к нему на поле боя, но когда я записывался, места уже были заняты. — Кто не хотел? Теперь мы застряли здесь с Майло и этой львицей Инотеей… просто бесит. Пока двое лениво болтали, толпа внизу снова столкнулась. Человек в первых рядах, с налитыми кровью глазами и железным прутом в руках, размозжил шею члену вражеской банды. Безрассудные головорезы отступали шаг за шагом, заставляя экстраординарное существо удивлённо присвистнуть: — У них есть смелость, убивают как безумцы. Никогда не видел их такими свирепыми, когда заглядывал в Нижний район. — Наверное, дело в численности. Если они до сих пор не осмеливаются сопротивляться, то заслуживают того, чтобы их растоптали эти подонки. Но ты прав, наблюдать за этим довольно захватывающе. — Верно? Это как смотреть… ну, бой зверей. Если одна сторона безжизненна и лишена духа, смотреть не на что. — Истинная правда… Как думаешь, Маргарет устроила это, чтобы развлечь Фауста? У нашего легендарного лорда такие извращённые вкусы? — Кто знает, может, она хочет поиграть сама… подожди, мой телекристалл звонит. Авантюрист лениво вытащил кристалл из кармана и ответил на вызов: — Алло, это я, хм… временная работа? Какая временная работа… Улыбка на его лице медленно угасла, сменившись мрачным выражением. — Ты серьёзно? Хочешь, чтобы мы выступили против этого Злого Волка? Разве не говорят, что она может свернуть голову Мяснику одной рукой? Ты отправляешь нас на верную смерть? — …Просто показаться? После ещё нескольких фраз авантюрист яростно плюнул на землю внизу и отключил связь. — В чём дело, Бердкетчер? — поинтересовался Гуль. Бердкетчер закатил глаза: — Ещё один новый приказ от прихвостня нашего легендарного лорда. Что нам остаётся, кроме как подчиниться? *** Бердкетчер больше не мог закатывать глаза. Багрово-чёрная волчья тень, казалось, стала ещё больше и швырнула его едва дышащее тело на землю. Серафина шаг за шагом приближалась к всё более обезумевшему Гулю. Её бесстрастное лицо, казалось, излучало всю жажду убийства через демоническую тень за спиной. — Где Маргарет? — потребовала она. Волчья тень за её спиной, казалось, вторила её словам, накладывающиеся друг на друга голоса отдавались эхом, словно из самой бездны, ещё сильнее сокрушая волю Гуля. — Я… я не знаю, я не знаю! — заикаясь, отступал он в ужасе, его дрожащие руки едва могли сжать оружие. — Я просто выполнял приказы… выполнял приказы перехватить тебя. Я не знаю… Бум! Когти демонического волка схватили авантюриста, а затем с жестокой простотой впечатали его в землю. Среди глухого стука и хруста костей он присоединился к своему напарнику. Серафина молча стояла, глядя на величественную крепость, твёрдо стоявшую на земле, но не двигалась вперёд. — Дуг, Маргарет действительно схватили? Девушка повернулась к тяжелораненому мужчине, прятавшемуся недалеко за её спиной, стараясь смягчить тон. — Кха, кха, кха… Мужчина непрерывно кашлял, его лицо исказилось от боли и тревоги. — Да… Мисс Фенрир, группа экстраординарных существ внезапно забрала Мисс Маргарет! Вы должны спасти её! — … Не так давно, как раз когда Серафина собиралась ворваться в Крепость Раздора, этот тяжелораненый мужчина выехал из города верхом. Серафина, естественно, узнала Дуга. Он был одним из первых людей, которых она спасла от головорезов в Нижнем районе, и с тех пор он помогал ей. Они встречались много раз. Поэтому, увидев Дуга, встревоженная Серафина немедленно расспросила о ситуации в Нижнем районе. Она не ожидала… что Революционная армия не солгала ей; в Нижнем районе действительно вспыхнул масштабный бунт. Учитывая срочность, Серафина не стала расспрашивать Дуга о причинах беспорядков. Она планировала ворваться прямо в Крепость Раздора и как можно быстрее подавить бунт. Но Дуг быстро сообщил вторую новость, которая заставила Серафину едва не рухнуть. Марлину схватили. Группа таинственных авантюристов захватила Марлину, и никто не знал, куда они направились. — Мисс Маргарет — слуга Лорда Фауста… Хотя неясно, почему Лорд Фауст не появился, если с Мисс Маргарет что-то случится, Лорд Фауст обязательно придёт за вами! — Более того… Мисс Маргарет так много нам помогла. Мы не знаем, как отплатить за её доброту. Мисс Фенрир, пожалуйста, вы должны спасти её! Дуг, прекрасно осознавая ужасные последствия исчезновения Маргарет, в отчаянии бежал из Нижнего города, надеясь найти Серафину в городе. К счастью, он столкнулся с ней прямо за пределами Крепости Раздора. И как только Дуг закончил говорить, внезапно появились два авантюриста, подтвердившие его слова. Они открыто заявили: «Наша цель — Фауст, не стойте у нас на пути», что разожгло ярость Серафины до предела, и она оставила их едва живыми. — Мисс Фенрир! Видя, что Серафина всё ещё смотрит на Крепость Раздора, не двигаясь с места, Дуг тревожно поторопил её: — Вы можете придумать способ спасти Мисс Маргарет? — …Могу, — ответила Серафина низким голосом, её выражение лица было глубоко противоречивым. — Я уловила на них слабый запах Маргарет. Он едва уловим, но его можно отследить. «Глава ветра» позволяла смутно уловить местоположение Марлины, но это было очень, очень далеко отсюда. ---------- Том 3 Глава 647 — Это замечательно! Даг, переполненный радостью, сумел улыбнуться, несмотря на боль, исказившую его лицо. Его стойкая и мужественная натура идеально соответствовала тому, какой Серафина запомнила его. — Пожалуйста, поторопитесь найти мисс Маргарет. Верните её в целости! Серафина сжала кулаки, явно желая направиться к Крепости Раздора, но не могла сделать ни шагу вперёд. Опустив голову, она хриплым голосом спросила: — А как же вы? А бунт... — Мы справимся... кх-кх! Даг ударил себя в грудь, его приступ кашля перемежался смехом. — Вы ведь не сможете защищать нас вечно, верно, мисс Фенрир? — Это наша битва! «Они должны верить в собственные силы». Слова сестры эхом отозвались в ушах Серафины, когда волчица молча отвела взгляд от Крепости Раздора и посмотрела на Дага с серьёзностью: — Тогда всё зависит от вас. Берегите себя, во что бы то ни стало... не разбрасывайтесь жизнями, поняли? — Поняли, мисс Фенрир, и вы тоже. Серафина слегка склонила голову, повернулась в нужном направлении и выдохнула, словно горячий пар. Подавленная жестокость и ярость вспыхнули в её тёмно-красных глазах. — Вы... обречены. Её шёпот, похожий на рычание зверя, пронёсся по ветру, а сама она исчезла со звуковым ударом, оставив лишь мимолётный след багрового и белого. Даг, непрерывно кашляя, вскочил на коня и с восхищением воскликнул: — Мисс Фенрир... такая сильная. Она наверняка станет легендой, как лорд Фауст в будущем. Но до тех пор... я должен сделать всё, что в моих силах, ради неё! Мужчина со шрамами издал рёв, пришпоривая коня и направляясь обратно к Крепости Раздора. Его выражение лица и взгляд были такими живыми. Будь то его желание защитить Нижний район или надежда на то, что Серафина быстро спасёт Марлину, — всё это было искренним и шло от чистого сердца. Хотя изначально он был одним из немногих ярых последователей Серафины, собранных Клиффом, чтобы разоблачить заговор Марлины. *** Спустя несколько минут на земле появилась темнокожая женщина. — И... Инотея... Птицелов, едва дыша, протянул к ней руку: — Зелье... быстрее, если промедлишь хоть минуту, мы все умрём. Согласно приказу, они должны были притвориться, что противостоят той злой волчице, а затем немедленно бежать, но кто же знал... что этот монстр едва не убил их при первой же встрече! Не едва, она пощадила их жизни... хотя и неясно почему, по крайней мере, они выжили. Теперь им нужно было потребовать больше компенсации от этой женщины, Инотеи. Чёрт возьми... женщины действительно менее надёжны, чем босс! Думая об этом, Птицелов ожидал целебного зелья Инотеи. Но прошла секунда, две секунды... десятки секунд, а женщина всё ещё стояла неподвижно. Птицелов, почувствовав растущее беспокойство, отчаянно выжал остатки своего эфира, его голос охрип: — Инотея... что ты... Хруст! Инотея раздавила его горло ногой, затем небрежно подошла к всё ещё лежащему без сознания Упырю и размозжила ему голову. — У вас действительно куча проблем... но в этот раз я сочту это возвращением долга. Женщина усмехнулась, скривив губы. — Умрёт ли эта идиотка-волчица или доверенное лицо Брайса Палмера — всё хорошо... в идеале, пусть обе стороны погибнут вместе — мне меньше хлопот. Этот проклятый слуга, который необъяснимым образом каждый день находил для неё кучу работы и командовал ею от имени Фауста, наконец-то сделал для неё что-то полезное сегодня. Фауст убивал людей в Крепости Раздора, бесцеремонно издеваясь над Инотеей, и, несмотря на это вопиющее оскорбление, Брайс Палмер не вернулся в Крепость Раздора немедленно и не прислал никаких вестей. Такое поведение... вызвало значительные волнения в Легионе Свиста. Поползли слухи, что Брайс Палмер намерен бросить и Крепость Раздора, и Инотею. Авантюристы, которые не отправились на поле боя вместе с Брайсом Палмером, но были склонны поддерживать его, начали проявлять беспокойство. На фоне этой суматохи Инотея, теперь решившая встать на сторону Фауста, готовилась к грандиозной чистке, но не решалась предпринимать какие-либо крупные шаги без подходящего случая. Маргарет Брант создала для неё эту возможность. Под предлогом проверки Фенрир она организовала всё так, чтобы все люди, подлежащие чистке, стали частью этой миссии, а затем просто ждала, пока они умрут. Хотя это и затронуло высококлассную боевую мощь Легиона Свиста, это была самая законная просьба, которую Маргарет выдвигала за последнее время, — ведь приглашение Фауста к Фенрир было широко известно. Как её слуге, было разумно со стороны Маргарет проверить Фенрир перед битвой. Это было выгодно всем. Рядовые члены думали, что это незначительная задача, в то время как высокопоставленные видели в этом шанс выслужиться перед Фаустом и с меньшей вероятностью отказывались. Инотея не знала, откуда у Маргарет взялась уверенность в том, что Фенрир сможет убить всех этих людей, но умрут ли они или Фенрир — для неё это было сплошной выгодой. Что касается Маргарет... она оставалась верна Фаусту. Всё остальное, вероятно, её не волновало. *** — Значит, Ржавчина и Белая Стрела тоже замолчали? Мужчина, играющий с коротким ножом, слегка нахмурился. — Эта злая волчица действительно настолько проблемная? Его звали Мович Ор, по прозвищу Охотник. Хотя оно звучало довольно обычно, он был невидимым высокопоставленным членом Легиона Свиста, известным лишь немногим внутри группы и почти неизвестным посторонним. Он оставался в Крепости Раздора, чтобы следить за амбициозной Инотеей, гарантируя, что она не создаст никаких проблем, пока Брайс Палмер в отъезде. Хотя она и не устраивала никаких крупных беспорядков... её безрассудное использование ресурсов и рабочей силы гильдии для помощи последователю Фауста уже сильно разозлило Охотника. — Охотник, может быть, эта львица Инотея тайно... Авантюрист рядом с Охотником сделал жест перерезания горла, но Охотник покачал головой. — У неё не хватит смелости открыто бросить мне вызов. Если бы хоть один человек погиб от её руки... она бы не дожила до рассвета. Затем он взглянул на девушку, сидящую на камне неподалёку, и внезапно улыбнулся. — Так почему бы не рассмотреть наше предложение, мисс Маргарет? Он подбросил кинжал. — По сравнению с той безмозглой женщиной, если вам нужен соратник, наш босс куда более подходящая и достойная кандидатура, не так ли? Было неясно, какова ситуация с Брайсом Палмером, раз Охотник думал, что он будет сотрудничать с Фаустом, который едва не превратил его жену в фарш. ---------- Том 3 Глава 648 Глава 46 — Я не могу представлять волю мистера Фауста. Мисс Маргарет, «заложница», ответила спокойно: — Если вам нужна эта квалификация, вы должны заслужить её сами. — Хех, разве мы не пытаемся прямо сейчас? — Охотник приподнял бровь. — Испытываем стойкость этой волчицы от имени лорда Фауста. Если она сможет сравниться только со мной, то нет нужды беспокоить лорда Фауста. Лицо Марлины оставалось бесстрастным, но её чувства уже давно не были так взбудоражены. Всего через десять минут после получения разведданных от Кроу о том, что Серафина возвращается в Крепость Раздора, Марлина разработала план, как снова отвлечь её. Он был прост, эффективен и вряд ли вызвал бы подозрения… а также увеличивал её контроль над крепостью после событий, достигая пределов того, чего она могла добиться. Задача Охотника заключалась в оценке Серафины. Если Серафина не будет им ровней, Марлина сможет использовать имя Анселя, чтобы помешать им навредить ей. Таким образом, в любом случае Серафина не пострадает, максимум — её задержит Охотник. Пока Серафина задержана, бунт в Нижнем районе можно будет подавить. Марлину беспокоило не то, что Серафина обнаружит, что это она спровоцировала бунт… а то, что Серафина лично его прекратит, сделав все её усилия тщетными. Те смертные, что могли бы вырвать возможность независимости через кровь и битву, в конечном итоге оказывались под защитой сверхъестественных существ в решающий момент. Самоуважение и достоинство, которые они могли бы обрести, рушились, словно костяшки домино… Это определённо было не то, что хотел видеть Ансель. Следовательно, это было не то, что хотела видеть Марлина. Достаточно было задержать Серафину до подавления бунта. Перед уходом Марлина приказала каждому подразделению действовать как можно быстрее. Она знала, что как только она уйдёт, авантюристы, лишенные точечного контроля, несомненно, столкнутся с различными неудачами. И всё же это было пределом того, чего могла достичь Марлина. Сейчас она могла лишь стараться задержать Серафину и молиться о благосклонности судьбы. — Она здесь. Охотник, до этого сохранявший небрежный вид, внезапно заговорил: — Скоро… нет, слишком скоро. Такая скорость несколько ненормальна для третьей ступени… Хм, чтобы привлечь взгляд этой легендарной фигуры, она должна обладать какими-то достоинствами. Он встал и взглянул на Марлину: — Дайте мне десять минут, мисс Маргарет. Десять минут, и я пойму, обладает ли она квалификацией, чтобы встретиться с клинком лорда Фауста на арене. — …Удачи. Марлина опустила взгляд, ответив тихо. Чтобы продлить задержку, она намеренно позволила Охотнику увести её далеко от Крепости Раздора. Хотя было неясно, как долго Охотник сможет продержаться, поездки туда и обратно… должно было хватить, чтобы задержать её до конца бунта. Дальше будут последствия. Мистер Ансель и мисс Равенна должны вернуться через два-три дня; дела в Имперской столице не закончатся так быстро… И всё же, ради безопасности и предотвращения непредвиденных событий, подобных сегодняшнему, было разумно подготовиться заранее. Мисс Равенну будет не так легко обмануть, как Сери; дело с тревогой нуждалось в объяснении, а затем… *** БУМ! Громоподобный рёв, словно сама земля раскалывалась, грубо прервал размышления Марлины. Девушка напряжённо подняла взгляд и посмотрела вдаль. Самым заметным зрелищем была поднимающаяся пыль, а затем земля… земля трескалась, распространяясь в её сторону! Поле битвы находилось как минимум в нескольких сотнях метров, но трещины были видны даже здесь. Кто? Кто высвободил такую ужасающую силу?! Инстинктивно Марлина встала, нервно глядя вдаль, а затем… её выражение застыло. Она увидела высокую, знакомую фигуру, красно-черная тень волка позади которой, казалось, была способна поглотить небеса и землю, а её белоснежные волосы были испачканы багрянцем. Не прошло и… двух минут! — Марли… Марли! Фигура, приближающаяся к ней, подобно демоническому божеству, утратила всю свою внушительную ауру в тот момент, когда позвала сестру по имени. Словно давно потерянный щенок, возвращающийся домой, девушка рванула к Марлине, замедлившись лишь в последний момент, чтобы мягко врезаться в её объятия. — Ты в порядке? Они что-нибудь с тобой сделали? Ты испугалась? Это всё моя вина… Это всё моя вина, что я не осталась в Крепости Раздора, это всё моя вина… Свирепая волчица, теперь покрытая пятнами крови, продолжала извиняться голосом, дрожащим от рыданий. Она крепко прижимала к себе Марлину, словно боясь снова потерять её. — Что бы я делала, если бы с тобой что-то случилось? Как бы я объяснила маме и папе, Анселю… — … После короткого молчания Марлина нежно погладила сестру по окровавленным волосам и тихо сказала: — Всё хорошо, всё хорошо… Они хотели использовать меня, чтобы выманить мистера Анселя. Они не причинили мне вреда, так что не волнуйся. Для Серафины требовалось иное объяснение. Легион Свиста, особенно после чистки, был критически важен для Марлины как основа её разведывательной сети на Западе. Она не могла позволить Серафине питать к ним сильную вражду, иначе, если Серафина решит начать с ними битву, это создаст проблемы. Обняв Марлину ещё немного, Серафина шмыгнула носом и медленно отпустила её, тихо сказав: — Я больше не отойду от тебя ни на шаг, Марли, если только с тобой не будет Анселя. Иначе я никуда не пойду. — Даже на территории Гидрала? Тогда я не смогу нормально работать. Марлина рассмеялась, нежно ущипнув Серафину за покрасневший нос: — Не волнуйся так сильно, я в порядке. Мисс Равенна даже дала мне защитное оружие. Смотри… Она вытащила из кармана алхимический пистолет: — Он очень мощный. Мисс Равенна сказала, что он может убить даже экстраординарного существа третьей ступени одним выстрелом, если нажать на курок. — Всего лишь третья ступень… Это не особо полезно. Тот парень, что забрал тебя, был четвёртой ступени. Серафина пробормотала: — Но та малышка довольно милая… Я поблагодарю её при следующей встрече. Марлина, глядя на профиль Серафины, внезапно сказала: — Даже если он был четвёртой ступени… ты расправилась с ним в одно мгновение, не так ли? — Хм? Не совсем в одно мгновение. Серафина почесала затылок: — Сначала он угрожал мне тобой, и я не была уверена. Но когда я использовала силу Главы ветра, чтобы почувствовать, что рядом с тобой никого нет, я начала действовать. — … — выражение лица Марлины слегка напряглось. — Значит… это могло быть быстрее? — В настоящем бою это заняло бы около десяти секунд. Волчица надула губы: — Если бы я использовала всю свою силу, приложила всю мощь, это заняло бы меньше секунды — точно так же, как сейчас. Один удар, и я превратила его в кашу. ---------- Том 3 Глава 649 Улицы окрасились в тёмно-багровый цвет. Словно кто-то опрокинул бесчисленные вёдра краски, хаотично залив дороги и дома огромными, неровными пятнами. И если бы эта засохшая тёмно-красная масса была краской, то кистями… могли служить лишь разбросанные повсюду обрубки конечностей. Ансель стоял на краю улицы, глядя вниз, на Нижний район, превратившийся в настоящий ад. Он понятия не имел, какие именно планы и приготовления сделала Марлина, но было ясно одно: её план вышел из-под контроля. При всём её характере, Марлина никогда не ошибалась в суждениях. Она бы ни за что не допустила, чтобы спровоцированный ею бунт зашёл так далеко. Равенна с холодным выражением лица боролась с желанием броситься вперёд и оказать помощь раненым, энергично растирая виски. — Что бы здесь ни происходило… если я призову сверхъестественных существ из Легиона Свиста, чтобы они помогли, не помешает ли это твоим планам? Равенна не была уверена, какой образ Ансель хотел создать для Фауста. Прямой призыв сверхъестественных существ для лечения раненых определённо повлиял бы на то, как другие воспринимают Фауста. Поэтому, несмотря на сильное желание помочь, она сначала решила узнать мнение Анселя. — Если это создаст хоть какие-то неудобства, — она сделала паузу, — я найду способ всё уладить. Ансель покачал головой. — Судя по всему, бунт закончился некоторое время назад. Раненых, требующих немедленной помощи, здесь нет. Равенна взглянула на улицу, усеянную засохшими пятнами крови. Слова Анселя немного успокоили её, но возмущение и подозрения никуда не делись. Что могло произойти… чтобы превратить Нижний район в такое кровавое побоище? — Пойдём, — тихо сказал Ансель. — Нам нужно самим увидеть, что здесь случилось. Когда они спустились, улицы оказались почти пустынными, усеянными лишь расчленёнными конечностями, трупами и разнообразным окровавленным «оружием» — кухонные ножи, дубинки, любой твёрдый предмет, способный причинить вред, был пущен в ход, что свидетельствовало о безумии вспыхнувшего насилия. Неподалёку Ансель заметил несколько круглых предметов, висящих на проводах. Это были… человеческие головы. Привязанные пеньковыми верёвками, они раскачивались на ветру. Застывшее на мертвенно-бледных лицах выражение ужаса в момент смерти выглядело пугающе. У Равенны слегка дёрнулся глаз. — Если мне не изменяет память, ещё два дня назад это был бедный и мрачный Нижний район, а не джунгли, оккупированные первобытным племенем. Вывешивание голов… это был протест? Или демонстрация трофеев? В любом случае, подобные жестокие и дикие действия не должны были появиться в этом гибнущем месте. — Мирные жители почти не пострадали. Ансель внезапно заговорил. — Многие прячутся в соседних домах; ты ведь чувствуешь их, Венна? Равенна огляделась. Хотя большинство окружающих домов были сильно повреждены, лёгкое использование восприятия подтвердило: как и сказал Ансель, многие люди действительно прятались внутри. — И, — тихо добавил юный Гидрал, — они не прячутся. Пока Равенна стояла в замешательстве, дверь дома в нескольких метрах от них внезапно распахнулась изнутри. Несколько мужчин в рваной одежде с несколькими свежими, уже затянувшимися ранами выбежали наружу, неся мешки. По грохочущим звукам было ясно, что мешки наполнены ценностями. Равенна, приподняв брови, уже собиралась схватить их, но Ансель поднял руку, останавливая её. — Это мирные жители, — кратко пояснил Ансель, встретив озадаченный взгляд учёной. — Мирные жители… Равенна, стоявшая рядом с Анселем, на мгновение опешила. Затем она снова просканировала местность своим восприятием, и выражение её лица стало сложным. Она осознала аномалию — эта часть Нижнего района была лучшей, почти сравнимой с Верхним. Люди, жившие здесь, несомненно, были влиятельными и состоятельными личностями, так почему же так много людей… ютилось в таком месте? Воздержавшись от вмешательства, Ансель и Равенна наблюдали, как мужчины поспешно скрылись. Когда Ансель перевёл взгляд на нижние уровни, он услышал, как Равенна произнесла со сложной интонацией: — Они не прячутся; они мародёрствуют. — Масштабный бунт охватил весь Нижний район. Ансель пожал плечами. — Похоже, никого не пощадили, даже этот район, прилегающий к Верхнему. Или, вернее… возможно, именно здесь бунт был наиболее жестоким. Вглядываясь дальше вниз, Ансель заметил, что, хотя сцена внизу всё ещё была мрачной, она была куда менее ужасающей, чем здесь, где обрубки конечностей и пятна крови были повсюду. У входа в Нижний район… это, очевидно, было место самых ожесточённых боёв, конечная точка бунта. — Как и ожидалось… Он повернулся к головам, висящим на проводах. — Самые влиятельные жители этого района, должно быть, среди них. Равенна была ошеломлена на три-четыре секунды, прежде чем недоверчиво спросила: — Ты хочешь сказать, что мирные жители Нижнего района перебили почти всех богатых и влиятельных людей здесь? Как это возможно? Откуда у них взялись способности и сплочённость… Они получили их благодаря манипуляциям Марлины. Ансель тихо вздохнул. Он уже мог смутно восстановить ход и финал бунта. Начав с самых низов, по замыслу Марлины, бушующая толпа постепенно сметала всё на своём пути, двигаясь к верхней части Нижнего района… Она, должно быть, внедрила множество манипулируемых мирных жителей среди сопротивляющегося населения или напрямую задействовала сверхъестественных существ, чтобы дать им мужество и силу для борьбы с членами банд. Но из-за внезапного возвращения Серафины Марлине пришлось использовать себя в качестве приманки, чтобы увести её, потеряв контроль над всем планом, и тогда ситуация окончательно вышла из-под контроля. Сверхъестественные существа из Легиона Свиста никогда не могли по-настоящему подчиняться Марлине. После того как она отсутствовала так долго, они, несомненно, проигнорировали план и превратили бунт… в игру. Наблюдающие авантюристы, вероятно, поступили так же. Если он не ошибался, они должны были заблокировать выходы из Нижнего района, заперев мирных жителей, чьи умы были охвачены импульсами насилия, и членов банд, которых подавляли по пути, вынудив их вступить в финальную гладиаторскую битву, из-за чего окрестности и выглядели как адская сцена. Марлина не вернулась… чтобы сдержать Сери. Как она могла заставить кого-то с таким характером, как у Сери, удержаться от возвращения, чтобы подавить бунт? Но как бы то ни было, текущая ситуация — худшая из возможных для тебя, Марлина. Дьявол взглянул на свою глубоко обеспокоенную подругу и мягко потёр браслет на запястье. ---------- Том 3 Глава 650 Если бы потери от беспорядков удерживались в определенных рамках, Венна не была бы так подозрительна, а ты бы легко справился с Сери. Но теперь, при такой мрачной картине… Венна, доверившая тебе сигнал тревоги, не оставит это просто так, а Сери, не способная смириться с такими жертвами, не позволит легко обвести себя вокруг пальца. Ты бы не совершил такой ошибки. Единственная причина, по которой всё стало непоправимым, — это непредвиденная случайность. Случайность… При этой мысли глаза Анселя слегка сузились. Он ждал следующего хода Судьбы, медленно выводя его из меняющихся деталей вокруг. Он не ожидал, что то, чего он ждал от Судьбы, окажется… Марлиной. Опять этот метод? Ты действительно никогда не устанешь. Начиная с Серафины, с попытки приручить Равенну, всё всегда было так — не через какое-то грандиозное событие, чтобы ввергнуть Анселя в безвозвратную бездну отчаяния, а через влияние на мысли окружающих, чтобы воздействовать на основные убеждения Анселя. Очень тонкий метод, совершенно не вяжущийся с грандиозным и величественным стилем, очень мелочная тактика. Очевидно, цель Анселя — приручить четырех героинь, превратив их в послушных псов, сделать их последними клинками против Судьбы, но хотя они уже на полпути… Ансель вовсе не изменил личности этих двух девушек, кроме как запечатлев самые важные метки в их сердцах. Теперь даже наметилась слабая тенденция к обратному влиянию. В недавних мыслях Венны, вероятно, тоже есть твоё вмешательство, но если она хочет измениться, она действительно потянет меня за собой… Хех, так разумно, как всегда. — Это действительно… слишком странно. Равенна не удержалась и взяла Анселя за руку, инстинктивно сжав её крепче, всё ещё не понимая сути подобных интриг и заговоров. — Ансель, почему? Почему произошли такие непостижимые беспорядки? Что делает Марлина? И что делает эта глупая собака? Марлина, Марлина. В этот раз ты выбрала Марлину, не так ли? Думаешь, сможешь повлиять на меня через Марлину? Честно говоря, после примера с Равенной, Ансель никак не мог подумать, что Судьба снова тратит усилия впустую. В Имперском городе он верил, что на него никогда не смогут повлиять мысли и суждения Равенны, но Судьба использовала идеальную ловушку, расставленную три года назад, чтобы заставить его отказаться от оптимального решения, которое он долго планировал для борьбы с Судьбой. Поэтому теперь он не стал бы легкомысленно думать, что Марлина не сможет проникнуть в его сердце, но вопрос в том… может ли Судьба действительно это сделать? С любой точки зрения, Марлину нельзя сравнить с Равенной. Засада, расставленная на три года, удалась, потому что отвечала чрезвычайно строгим условиям. В этом мире не могло быть другой такой женщины, как Равенна, которая заперла бы себя в бесконечной тьме на три года ради призрачной возможности. Если бы сердце Анселя из Гидрала было похоже на отель, позволяющий женщинам приходить и уходить, оставляя свои следы, он был бы занят управлением гармоничным гаремом, а не ежедневными размышлениями о том, как бороться с Судьбой. Но как бы то ни было, раз Судьба, возможно, расставила ловушку в Марлине, Ансель, наученный опытом Равенны, не совершит ту же ошибку снова. — Марлина и Сери… — Ансель сделал паузу, его голос был мягким. — У них, вероятно, есть свои соображения. Тон Равенны был холодным и жёстким: — Я не могу придумать никаких соображений, которые позволили бы им допустить, чтобы Нижний район… стал таким. — Давай подождём их на станции Сери. Ансель не стал давать много объяснений насчёт Марлины, лишь мягко похлопал Равенну по плечу. — Или ты планируешь сначала помочь тем гражданским? Чтобы успокоить ужасно расстроенную госпожу учёную, Ансель взглянул на окружающие дома, отпустив небольшую шутку. Даже сквозь стены Равенна чувствовала, как гражданские внутри роскошных домов грабят всё подряд, даже сражаясь друг с другом. — Вот почему я сказала… — внезапно произнесла она. — Им нужен достойный лидер. По-видимому, поняв чуть больше, Равенна повернулась к Анселю: — Я не знаю, почему произошли эти беспорядки, но если это была битва за устранение тех монополистов и угнетателей, то проблемы нет. Долго страдав от преследований Института Эфира, Равенна, ненавидевшая этот застойный мир, была вполне вправе так говорить. — Но сейчас они слишком уродливы, слишком презренны, слишком… глупы и слепы. Миниатюрная женщина тихо пробормотала: — Если бы ты вёл их, Ансель, всё не закончилось бы так. — …Ты никогда не забываешь возложить на меня какие-то странные ожидания, не так ли? — Ансель потрепал Равенну по голове. — Кто позволил тебе быть Анселем? — Равенна посмотрела на своего друга, её всегда напряжённое и суровое выражение лица значительно смягчилось, когда она увидела его нежное лицо и убедилась, что он всегда рядом с ней. — Величайший Гидрал в мире, верно? Она была так уверена в способностях Анселя, точно так же, как та волчица, которая даже в одиночестве тосковала по Анселю. Они обе твёрдо верили, что Ансель обладает силой изменить всё. Столкнувшись с таким доверием, юный Гидрал после короткого молчания лишь улыбнулся и ничего не ответил. Что-то другое…? Если бы это был я, исход действительно не был бы таким трагичным, как сейчас, но если бы не было случайностей, Марлина тоже могла бы справиться. Венна, сможешь ли ты принять цену изменения всего этого… сейчас? *** Марлина знала, что ситуация достигла худшей точки. На самом деле, вчера она предлагала Серафине вернуться в Крепость Раздора, чтобы предотвратить любые внезапные изменения в Нижнем районе. Она сделала это не ради Нижнего района, а чтобы план не вышел из-под контроля, доведённый до края этими безрассудными авантюристами. Однако решимость Серафины застала Марлину врасплох. — Если я вернусь, я не смогу удержаться от подавления беспорядков. Я не могу просто смотреть, как они истекают кровью и умирают, и ничего не делать. Поэтому Серафина, решив уважать «волю» гражданских Нижнего района, продержалась почти день и ночь, прежде чем вернуться в Крепость Раздора. То, что Серафина осталась, означало, что Марлина тоже не могла уйти, потому что Серафина, давно признавшая свою эгоистичность и жадность, никогда бы не позволила Марлине войти в опасную зону беспорядков. Таким образом, в это время мисс Маргарет Гретхен Мюллер, свободно управлявшая Легионом Свиста, потеряла контроль над беспорядками. То, что должно было закончиться за день, растянулось почти на сутки. Когда она вошла в Нижний район, ужасающая картина перед ней перехватила дыхание Марлины. Она быстро пришла к тому же выводу, что и Ансель — гражданские, вдохновлённые её приготовлениями, раздавили всех членов банд и прорвались к самому входу в Нижний район. Резня на поле боя была, по сути, зрелищем, созданным экстраординарными существами для собственного развлечения после наблюдения за битвой зверей. Но прийти к выводу было бесполезно; Марлина теперь ничего не могла изменить. Она могла лишь надеяться… что Серафина сможет оставаться как можно более спокойной. Затем произошло второе неожиданное событие — Серафина действительно была очень спокойна. Она наблюдала за брызгами крови на улицах, отрубленными конечностями, разбросанным оружием, головами, висящими на проводах, и молча шла вперёд. Она была настолько спокойна, что даже радостные крики «Лорд Фенрир вернулся!» не изменили выражения её лица. Даже увидев тела многих верных последователей, служивших под её началом, Серафина лишь остановилась, долго и тихо глядя на трупы, прежде чем уйти без единого слова. Не было ни гневного рёва, ни неконтролируемых криков, только молчаливое продвижение. Когда она приблизилась к входу на станцию, волчица наконец заговорила, её голос был хриплым. — Значит, такова цена, Марли. — Если бы я была здесь, никто бы не умер, никто бы не пострадал. ---------- Том 3 Глава 651 Таким образом, за прошедшее время мисс Маргарет Гретхен Мюллер, свободно управлявшая Легионом Свиста, утратила контроль над беспорядками. То, что должно было закончиться за день, растянулось почти на сутки. Когда она вошла в Нижний район, ужасающая картина заставила Марлину затаить дыхание. Она быстро пришла к тому же выводу, что и Ансель: гражданские, воодушевленные её планами, разгромили всех бандитов и прорвались к самому входу в Нижний район. Кровавое поле боя, по сути, стало зрелищем, устроенным экстраординарными существами ради забавы, словно после просмотра звериных боёв. Но выводы были бесполезны; Марлина уже ничего не могла изменить. Она могла лишь надеяться, что Серафина сохранит хладнокровие. Затем произошло второе неожиданное событие — Серафина действительно была очень спокойна. Она созерцала забрызганные кровью улицы, оторванные конечности, разбросанное оружие, головы, подвешенные на проводах, и молча шла вперёд. Она была настолько спокойна, что даже радостные крики «Лорд Фенрир вернулся!» не изменили выражения её лица. Даже увидев тела многих преданных последователей, служивших под её началом, Серафина лишь замерла, долго и безмолвно глядя на трупы, прежде чем уйти, не проронив ни слова. Не было ни яростных криков, ни неконтролируемых воплей, лишь безмолвное движение вперёд. Когда она приблизилась к входу на станцию, волчица наконец заговорила, её голос был хриплым. — Итак, вот какова цена, Марли. — Если бы я была здесь, никто бы не погиб, никто бы не пострадал. Марлина смотрела на профиль своей сестры, чьё некогда очаровательное и дикое лицо теперь выражало эмоции, которые Марлина не могла легко расшифровать. После минутного колебания она тихо сказала: — Они погибли со своими убеждениями, Сери. Войдя в Крепость Раздора, она должна была принять свою новую личность, но всё же продолжала разговаривать с Серафиной как с сестрой. — Я знаю, поэтому я не очень злюсь. Это было бы оскорблением их решимости. Серафина крепко сжала кулаки. — Мне просто… немного грустно, вот и всё. Даже сейчас она верила, что те, кто сражался за неё, приняли достойную смерть. Марлина, которая всё спланировала и беспомощно наблюдала, как ситуация выходит из-под контроля, могла лишь хранить молчание. Она должна была чувствовать раскаяние, быть подавленной виной перед лицом чистой праведности и доверия своей сестры. Но, к её собственному изумлению, она ничего не чувствовала. Даже с объективной точки зрения Марлина могла признать, что её действия были ужасно неверными, но она не испытывала вины. Ни перед Серафиной, ни перед павшими гражданскими. Она чувствовала лишь сожаление — сожаление о том, что не смогла сделать лучше. Это странное ощущение начало порождать панику в душе Марлины. Прежде чем паника успела овладеть ею, холодный голос прервал её мысли. — Марлина Марлоу. Перед станцией фигура миниатюрной ученой появилась перед Серафиной и Марлиной. — Можешь объяснить, почему Нижний район стал таким всего через два дня после того, как мы с Анселем уехали? Куда ты дела сигнал тревоги, который я тебе дала? — Коротышка, не будь так строга к Марлине с самого начала. Что она могла поделать с Нижним районом? Её похитили! Серафина ответила, решительно защищая Марлину от допроса. — И вообще, что это за сигнал тревоги? — добавила она. Равенна медленно перевела взгляд на Серафину, её голос стал холоднее. — Я ещё даже не начала с тобой, глупая собака. Зная, что будешь сражаться с Анселем, ты бросила всё остальное? Ты утверждала, что защитишь жителей Нижнего района. Это ты называешь защитой? — Я не сильна в таких вещах; вполне естественно оставить всё на Марлину, разве нет? Хочешь, чтобы я всё испортила ещё больше? Серафина фыркнула. — Тогда у тебя был бы ещё один повод обвинить меня, верно? Услышав слова Серафины, Равенна заметно опешила, уловив самую важную часть её заявления. — Ты только что сказала, — женщина медленно прищурилась, — что доверила всё Марлине. — Да, а что я ещё могла сделать? — Ха. Равенна холодно рассмеялась. — Ты понимаешь, что после того, как ты передала ей всё управление, Нижний район стал ещё более хаотичным? Серафина тоже была ошеломлена, но, придя в себя, её первой реакцией было не допрашивать Марлину, а сердито противостоять Равенне. — Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что Марлина ответственна за этот беспорядок в Нижнем районе? — Я ничего не говорила, — ответила Равенна с бесстрастным выражением лица, указывая на пятна крови у входа на станцию. — Факты говорят сами за себя. Прежде чем Серафина успела взорваться от гнева, Равенна перевела свой холодный, острый взгляд на Марлину. — Ты должна нам объясниться, Марлина. Мне, своей сестре и Анселю. Наконец показалась фигура Анселя из Гидрала, и при виде его Серафина немедленно схватила его за руку, одновременно разъярённая и обиженная. — Ансель! Пусть коротышка говорит что хочет обо мне, но я не позволю ей так отзываться о Марли! Как она смеет? Марли так много здесь сделала, почти не спала. Как она может… — Марли, не бойся. Мы с Анселем тебя поддержим. Марли, Марли… Видя, как её сестра опустила голову в молчании, Серафина начала чувствовать, что что-то не так. — Скажи, скажи что-нибудь, Марли. Серафина отпустила руку Анселя и энергично потрясла Марлину за плечи. — Не бойся её. Ты не можешь позволить ей клеветать на тебя, Марли! Я потерпела неудачу и доставила большие неприятности мистеру Анселю. Согласно заранее определенному исходу — если есть ошибка, то она только моя, и не имеет никакого отношения к мистеру Анселю. Серафина и Равенна не должны обнаружить даже малейшего намека на то, что у мистера Анселя было хоть какое-то намерение манипулировать гражданскими Нижнего района. К счастью, эта ошибка всё ещё имеет свою последнюю ценность. Пока продолжались всё более неистовые расспросы Серафины, сердце Марлины оставалось спокойным. Она была готова с самого начала, готова нести последствия своего провала. Таким образом, юная девушка подняла голову, готовая говорить. — Я… Она встретилась с этими глазами цвета морской волны. Эти глаза передавали ей: — Я не привык, чтобы другие несли бремя моих неудач. ---------- Том 3 Глава 652 — Эй! Готово! Колоссальная тень за спиной Серафины подняла последний огромный обломок руин и швырнула его в глубокую яму. Толпа вокруг неё разразилась аплодисментами и ликованием. — Вы потрясающий, Лорд Фенрир! Высокая девушка изо всех сил старалась сдержать выражение чрезмерной гордости. Чтобы казаться спокойной и собранной, она слегка кашлянула, упёрла одну руку в бок, а пугающе огромная тень волка за её спиной дёрнула массивными когтями, способными схватить взрослого человека. — Ладно, ладно, не толпитесь. Мне пора двигаться дальше. Все, возвращайтесь к своим делам! До истечения срока, который Фауст дал Фенриру, оставался всего один день. Приглашение, привлекшее внимание многих сверхъестественных существ из Западных земель, было уже на пороге. Будь то Фауст, способный раздавить опытных сверхъестественных существ четвёртой ступени, таких как Инотея, или Фенрир, которая, несмотря на кажущуюся глупость, обладала экстраординарным потенциалом и загадочным прошлым, казалось, возникшим из ниоткуда… Благодаря определённым махинациям их репутации разгорались ярко, словно расплавленное железо в кузне. Одни зрители с нетерпением ждали причудливой битвы, в то время как многие другие наблюдали, ожидая повторного появления Фауста. Однако Серафина, которая давно готовилась к этому грандиозному зрелищу, теперь бегала по Нижнему району, помогая горожанам восстанавливать постройки, не проявляя ни капли того напряжения и сосредоточенности, которые она демонстрировала, тренируясь день и ночь. Поприветствовав горожан, она была готова направиться к следующему месту, засунув руки в карманы. Как раз когда она слегка согнула колени, готовясь прыгнуть на десятки метров к верхней улице, она скосила взгляд на край уличных перил. Девушка огляделась, принюхалась к воздуху и, убедившись, что никто не смотрит, слегка кашлянула и вальяжной походкой направилась к пустым перилам. Притворившись, что опирается на них и вглядываясь в тёмную яму внизу, она понизила голос: — Просто смотришь? Почему бы не протянуть руку помощи? Равенна, сидевшая на перилах, слегка нахмурилась: — Отойди подальше. Не выдавай меня. Перестань создавать проблемы Анселю. — Хм, — фыркнула Серафина, указывая на свой нос. — Я тебя чую. — Сомневаюсь, что твой нос настолько хорош. — Ха, если тебя обнаружат, можно я скажу, что это потому, что твои навыки скрытности никуда не годятся? Волчица усмехнулась, бросая вызов учёной леди. — Глупая собака… — Равенна медленно прищурилась. — Тебе помочь поджать хвост, прежде чем Ансель отчитает тебя завтра? Серафина медленно повернула голову, одарив её насмешливой улыбкой: — Я бы не отказалась хорошенько шлёпнуть тебя по заднице; по крайней мере, она стала бы пышнее, чем сейчас. Две девушки, казалось, враждовавшие с самой первой встречи, смотрели друг другу в глаза, словно были рождены врагами. Это напряжённое противостояние длилось около полуминуты, прежде чем Равенна первой сдалась. Она холодно фыркнула, отвела взгляд и безразлично произнесла: — Пока личность Фауста, за которой скрывается Ансель, не подтверждена окончательно, я не могу действовать опрометчиво… Частое появление алхимических предметов, выходящих за рамки общепринятого понимания, выдаст его. Прежде чем Серафина успела парировать, Равенна протянула руку вперёд. Бесчисленные железисто-серые частицы, незаметные для смертных и не обнаруживаемые даже сверхъестественными существами, распространились во все стороны. Эти частицы помогали жителям Нижнего района в их труде, облегчая расчистку хаотичных улиц и разбитых руин. Даже простые задачи по подъёму тяжестей стали эффективнее. — Это всё, что я могу сделать, — тихо сказала Равенна. Серафина, осознав, что Равенна всё это время тихо помогала, была шокирована собственной невнимательностью и слегка смущена своими предыдущими словами. Она неловко почесала затылок, проглотив саркастическое замечание, которое чуть было не сорвалось с языка. Однако, не в силах оставить это просто так, она парировала: — Разве ты не должна… использовать только те странные штуковины? Почему ты делаешь это сама? — Разве ты сама когда-то не была бесполезной идиоткой, которая только и делала, что создавала проблемы Анселю? — Равенна взглянула на Серафину. — Люди меняются, и я тоже. — Дедушка возлагал все свои надежды на Универсальную эфирную печь, потому что верил, что сверхъестественные существа никогда добровольно не пожертвуют своей силой ради смертных. Она посмотрела вверх на Нижний район, построенный внутри шахты, и пробормотала: — Ансель хочет, чтобы я проложила свой собственный путь. Если бы мне пришлось начинать сначала, я бы выбрала любую силу, которая могла бы принести пользу. — А что касается того, чтобы наткнуться на стену… это проблема будущего. И я верю, что с Анселем даже самое невозможное может стать возможным. Серафина остолбенела на две секунды. Последние остатки враждебности и упрямства исчезли с её лица, и она проворчала: — Хм, после того как тебя воспитал Ансель, ты… ты вполне приличный человек. — Не считай меня такой же, как ты. У меня нет твоей странной одержимости справедливостью. Равенна не приняла символический жест примирения Серафины. Её голос оставался холодным: — Я стремлюсь превратить силу сверхъестественного в нечто, пригодное для использования смертными, чтобы разрушить застой этого мёртвого мира. Я не преследую равенство и справедливость так фанатично, как ты, и не уклоняюсь от необходимых жертв. Серафина моргнула и склонила голову набок, некоторое время наблюдая за Равенной, прежде чем разразиться смехом. — В конце концов, ты просто хочешь сделать жизнь всех людей лучше. — Я же сказала, я принципиально другая… — Да, да, я знаю. Ансель говорил, что ты любишь упрямиться, и он не ошибся. Весёлое выражение лица девушки-волка было довольно милым, хотя некоторым оно просто напрашивалось на взбучку. Брови Равенны взлетели вверх: — Ты… — К тому же, у меня нет никакой… э-э, что вообще значит «одержимость справедливостью»? Всё не так преувеличено. Серафина развернулась, опираясь на перила с непринуждённым видом: — У меня нет никаких великих идей. Я просто не выношу, когда людей обижают. Можно сказать, что я делаю это просто чтобы самой чувствовать себя лучше, и это не будет ошибкой. Её слова удивили Равенну. В глазах учёной эта глупая собака никогда не была способна на такие глубокие мысли. — Это не похоже на то, что ты могла бы сказать, — инстинктивно произнесла Равенна. — Люди меняются, — усмехнулась Серафина, возвращая слова Равенны. — И я тоже. ---------- Том 3 Глава 653 По мере того как они обсуждали эти темы, напряжение между ними тихо растворилось — не из-за чего-то столь поверхностного и хрупкого, как «ради Анселя», а благодаря более глубокому взаимному признанию. — Ладно, с меня хватит разговоров. Если я продолжу так болтать сама с собой, меня точно заметят, — Серафина лениво потянулась, полная энергии. — Оставляю этот участок на тебя. Я направляюсь в верхний район. Увидимся. Равенна собиралась кивнуть в ответ, но, взглянув на окружающие руины и людей, сбрасывающих тела в яму, она заколебалась. Как раз когда Серафина собралась отправиться в верхний район, Равенна внезапно заговорила — её тон был необычно серьёзным, почти так, словно она… предлагала что-то важное? — Серафина, подожди. Равенна редко обращалась к Серафине, не называя её глупой собакой. После короткой паузы она произнесла низким, серьёзным голосом: — Ты можешь принять объяснение Марлины? — … Весёлая улыбка на лице Серафины застыла. Когда дело касалось Марлины, её упрямый и неприятный нрав всегда брал верх. Девушка выглядела заметно расстроенной, даже слегка сердитой. — Что ты хочешь сказать? — парировала она. — Ансель принял слова Марли… и я сама поймала того революционера. Как тут могут быть проблемы? Что касается хаоса и беспорядков в Нижнем районе, объяснение Марлины сводилось к тому, что… за этим стояла Революционная армия. Она утверждала, что Революционная армия, движимая определёнными мотивами, намеренно нарушила порядок в Нижнем районе. Не желая втягивать Серафину, она намеревалась справиться с этим в одиночку. Несмотря на её усилия контролировать хаос, результаты были минимальными. Вопрос с системой сигнализации возник из-за опасения, что Революционная армия немедленно демонтирует её после установки. Изначально они планировали устанавливать её незаметно, постепенно, но беспорядки вспыхнули неожиданно. Более того, побег Костяного Клинка ещё больше подтверждал это утверждение. Как выразилась Серафина: «У этого парня всё ещё осталась капля совести». Однако в этом объяснении оставалось много сомнений. Например, если они знали, что Революционная армия создаёт проблемы, почему не обратились за помощью к Легиону Свиста, вместо того чтобы избегать Серафину? Почему Революционная армия осмелилась действовать, зная, что Серафина находится в Нижнем районе? Марлина ответила на эти вопросы на удивление тонкими доводами. — Не обратилась за помощью к Легиону Свиста, потому что не хотела, чтобы они всё контролировали. Помощь жителям Нижнего района и стабилизация порядка нужны для того, чтобы они стали самостоятельными, а не для того, чтобы сделать их более зависимыми от даров сверхъестественных существ. — Что касается Революционной армии… возможно, у них есть более глубокая цель. Революционер, с которым столкнулась мисс Серафина, возможно, выполнял особую миссию. Первое, хотя и несколько несовершенное, было понятно, учитывая гордость Марлины как смертной. Ранее она разрабатывала планы, учитывающие волю жителей. Второе, хотя и было полностью умозрительным, не было лишено смысла. Равенна сомневалась, что беспорядки были такими простыми, но ответы Марлины были безупречны. Спокойная девушка, стоявшая там и отвечавшая с лёгкостью, вызывала у неё неуловимое чувство сложности. Это чувство, пусть и слабое, Равенна испытывала только при столкновении с Анселем. Марлина, несмотря на редкость и тонкость этого ощущения, необъяснимым образом начала слабо излучать ту же ауру. Равенна глубоко выдохнула, стараясь сохранить рациональный тон и эмоции, и с предельной серьёзностью обратилась к Серафине: — Следы срежиссированного хаоса в этом бунте слишком очевидны. Посмотри на окружающие улицы; обычные драки не могли нанести такой ущерб зданиям. Те члены банд скрывали несколько низкоуровневых сверхъестественных существ и имели при себе низкокачественное эфирное огнестрельное оружие и взрывчатку. — Ответь мне, Серафина, ты думаешь, что онемевшие жители Нижнего района могли противостоять этим вещам, не сломавшись, и вместо этого полностью уничтожить противников? — …Что тут невозможного? После короткого молчания Серафина, слегка опустив голову, пробормотала: — В Городе Красного Мороза все гражданские лица осмелились угрожать Анселю. — Это другое, они… Слова Равенны внезапно оборвались. Инстинктивно она почувствовала, что между гражданскими лицами Красного Ястреба и жителями Крепости Раздора есть фундаментальная разница, но не смогла сразу сформулировать её. Поэтому ей пришлось неохотно сменить подход: — Разве ты не находишь многое в её объяснении слишком подозрительным? Почему её схватили сразу после твоего возвращения? Почему вдруг появилась сила, чтобы испытать Анселя? Является ли хаос в Нижнем районе шансом для того революционера сбежать, или она просто воспользовалась случаем, чтобы придумать это оправдание? — Я знаю, тебе трудно принять, что Марлина могла сделать такое. Именно по этой причине тебе следует копнуть глубже и раскрыть причину её злонамеренных действий. Мы не можем позволить ей продолжать идти по этому пути ошибок… — Довольно. Взгляд Серафины стал ледяным, когда она посмотрела на Равенну: — Ты просто подозреваешь Марли. Поскольку ты сомневаешься в ней, ничто из того, что она говорит, не убедит тебя в обратном. Нет смысла продолжать этот разговор. Равенна слегка нахмурилась: — Если ты так это видишь, то мне больше нечего сказать. Я верила, что ты значительно выросла за это время, поэтому хотела обсудить с тобой правду об этом бунте. Но если ты считаешь, что обсуждать нечего… тогда береги себя. Её фигура растворилась в частицах и исчезла без следа. Серафина, после ухода Равенны, медленно сжала кулаки, тихо прошептав имя своей сестры: — Марли… Не обманывай меня. *** В кабинете Марлины Ансель сидел за столом, где она обычно проводила бесчисленные часы каждый день, просматривая разложенные перед ним документы. — Ты уже связалась с Инотеей, чтобы списать детали этого бунта на Революционную армию? — спросил Ансель, не поднимая головы. — Да, — ответила Марлина, слегка склонив голову. — Мисс Равенна… она не полностью поверила моему объяснению. Юный Гидрал улыбнулся: — Хотя она не может сравниться с Сери в интуиции, она, на самом деле, острее в этом отношении. Я научил её кое-чему, и она многому научилась сама. Естественно, что она не отступит так просто. — Доработка оправдания Революционной армии… непросто учесть все детали и сомнения — сколько времени это заняло? ---------- Том 3 Глава 654 Юный Гидрал улыбнулся. — Хотя она и не сравнится с Сери в интуиции, в этом плане она куда острее. Я кое-чему её научил, но многому она научилась сама. Естественно, она так просто не отступит. — Оттачивание оправданий Революционной армии… нелегко учесть все детали и сомнения. Сколько времени это заняло? — Около полудня. — Неплохо, — одобрительно произнёс Ансель. — Использовать того революционера, сбежавшего из темницы, чтобы привязать к себе Сери, которая безоговорочно тебе доверяет… это был мастерский ход. Хотя его слова были полны похвалы, тело Марлины слегка дрогнуло. — Мистер Ансель… — с трудом выговорила она. — Простите, что я так обманула мисс Серафину. Глаза Анселя почти незаметно сузились. — Тебе не нужно извиняться передо мной, Марлина. — Ах… — осознав свою ошибку, Марлина быстро поправилась, склонив голову ещё ниже. — Если в будущем представится возможность… я во всём признаюсь мисс Серафине. Услышав это, Ансель отвёл свой многозначительный взгляд и усмехнулся. — Я имел в виду, что это, по сути… мой замысел. Ты не сделала ничего плохого, просто не довела дело до совершенства. На самом деле, даже нельзя сказать, что ты справилась недостаточно хорошо. Подобные совпадения вне твоего контроля. Если бы всё зависело от Марлины, не было бы такого трагического исхода, как не было бы и жертв. К несчастью, революционер сбежал из темницы в самый неподходящий момент, избежал поимки, успешно покинул Крепость Раздора и как раз столкнулся с Серафиной. Это было, действительно… неизбежно. Слова Анселя слегка осветили глаза Марлины, а её голос стал мягким, как хлопок. — Но перед тем как вы с мисс Равенной ушли, вы хотели, чтобы я держала Нижний район под контролем. Юный блондин подпёр подбородок рукой, улыбаясь Марлине. — И ты всё равно решилась на это? — Прошу простить мою самонадеянность. В этот момент Марлина не чувствовала страха; скорее, её охватило чувство невероятного умиротворения. Она на мгновение тихо встретилась взглядом с его глазами цвета морской волны, прежде чем быстро отвести взор, а её голос прозвучал застенчиво и тихо. — Я упрямо верила, что вам, Ансель, это нужно. Даже если бы я провалилась, я была уверена, что смогу помешать мисс Равенне и мисс Серафине связать это с вами, поэтому и пошла на риск. — Хватит говорить так, будто ты ставишь на себе крест, — сказал Ансель, похлопав её по плечу. — Ты самая важная сестра для Сери. Она не захотела бы принять такой ответ. Мягкая улыбка на лице Марлины на мгновение застыла. — Я… я постараюсь, мистер Ансель… — Ах да, и ещё кое-что. Ансель поднял голову и ущипнул Марлину за подбородок, заставляя её посмотреть ему в глаза. — Для меня ты уже зрелая и способная помощница. Нет нужды в таком самопожертвовании. Если возникнет проблема, с которой ты не справишься, я не буду против, если ты положишься на меня. — Ах… я… Несмотря на то, что она бесчисленное количество раз оставалась наедине с Анселем и даже служила ему в различных делах, Марлина всё равно чувствовала себя в этой ситуации влюблённой девушкой, совершенно сбитой с толку. Она прикусила губу, пытаясь подавить румянец на щеках. Её мягкий, мелодичный голос напоминал нежное блеяние оленёнка. — Хорошо, мистер Ансель. Если смогу, я буду полагаться на вас. Ансель посмотрел в глаза Марлины, которые, казалось, были подёрнуты туманной сентиментальностью, и внезапно спросил: — Марлина, ты знаешь, почему я постепенно передаю тебе эти обязанности? Марлина не позволила личным чувствам слишком сильно затуманить её суждения. Она быстро очнулась от своих сладких грёз и задумалась над вопросом Анселя. «Мистер Ансель заставил меня понять болезнь этого мира, абсурдное искажение между смертными и сверхъестественными существами, даже позволил мне лично попытаться исправить это. Почему?» «Неужели потому, что я чувствую стремление Анселя? Нет, не в этом дело. Ансель не позволил бы мне сделать это только потому, что ценил бы это. Возможно, его это даже не волнует». — В древней Династии Покорителей Неба смертные были не более чем рабами, игрушками и даже… скотом для сверхъестественных существ, — Ансель осторожно закрыл блокнот Марлины и тихо произнёс: — Империя, основанная первым императором, изменила это положение, сделав смертных гражданами империи. Пусть в конечном итоге они оставались лишь инструментами для услады императора, это было заметным улучшением по сравнению с вопиющим и жестоким господством Династии Покорителей Неба. По крайней мере, империя даровала большинству смертных человеческое достоинство и возможность реализовать свою жизненную ценность. — Теперь, когда империя находится на грани краха, я размышляю о том, как создать систему, которая пойдёт ещё дальше… Ансель размышлял об этом последние три года, как раз после того, как случайное откровение Равенны заставило его осознать, что цель судьбы — свергнуть империю и создать новый мир. Это осознание и направило его на этот путь. Именно здесь пролегла трещина в его отношениях с Равенной — борьба против дьявола судьбы, отрицание всего, чего ожидала судьба, и естественное неприятие перемен, которые стремилась продвигать Равенна. Он стремился создать лучшую, но уж точно не ту империю, которую желала судьба, способную простоять тысячелетия как опровержение этого высшего существования. «Лучшая» империя была не обязательна, но она была нужна, чтобы избежать появления новых героев. По сути, это всё ещё была борьба между Анселем и судьбой, не имеющая отношения к структуре мира и общества. — Но это трудно. Даже без слов Анселя Марлина понимала, что он имеет в виду, и знала, что он скажет дальше. Она не до конца понимала, против чего борется Ансель, но даже так эта монументальная задача противостояния миру чудесным образом идеально совпадала с борьбой против судьбы. Девушка слегка сжала кулаки, стараясь сохранить голос ровным. — Вы в этом одиноки, у вас нет ни опыта предшественников, на который можно опереться, ни помощи в этом деле… Мисс Равенна и мисс Серафина — они… — У них есть свои принципы и убеждения, — с мягкой улыбкой ответил Ансель, не обеспокоенный этим фактом, а скорее радостно принимающий его. — Если бы они подчинялись мне беспрекословно, они не были бы Сери и Равенной. ---------- Том 3 Глава 655 Хотя у Анселя было множество возможностей сделать их абсолютно послушными, в конечном итоге он решил этого не делать. — Принципы и… убеждения, — тихо повторила Марлина. — Хе-хе, я не говорю, что тебе их недостаёт, Марлина. Просто твоя отправная точка иная, — поддразнил её Ансель, отчего щёки Марлины слегка зарделись. — Я… я не думала, что вы говорите о недостатке принципов. Я понимаю, что вы имеете в виду, Ансель. «Мои принципы и убеждения — это вы…» — Точно так же, как и ты, такой же смертный. — …Э? Ансель посмотрел в окно кабинета на суетящихся жителей нижнего города, занятых восстановительными работами, и вздохнул. — Что на самом деле является помощью для смертных? — Юный Гидрал, казалось, спрашивал Марлину, но в то же время вёл диалог с самим собой. — Стремление возвысить их существование, достоинство и ценность, пренебрегая их реальной повседневной жизнью — это форма высокомерия высшего порядка? Или же это тщательная забота, сродни уходу за питомцем, когда их лелеют на руках — вот истинное высокомерие? Кто может сказать наверняка? — А если попытаться объединить и то, и другое, как достичь между ними баланса? Ансель посмотрел на ошеломлённую Марлину: — Ты права, Марлина, это очень сложная задача. По сей день мне трудно увидеть путь вперёд. Вот почему мне нужен кто-то, кто смотрит с другой перспективы, кто достаточно умён и способен идти в ногу с моим видением, чтобы привнести новые мысли. Смертная, мудрая, прочитавшая знания, которые Ансель принёс из того мира, глубоко понимающая борьбу и боль смертных, способная сопереживать им. За эти три года Ансель убедился, что Марлина — лучший кандидат. — Потому что я могу… сопереживать простому народу, поэтому я — избранная? — тихо прошептала Марлина. — Именно, и теперь кажется, что моя идея… едва ступает на путь, который не так уж плох, — Ансель покачал головой. — Но продолжать его очень трудно. Затем он снова улыбнулся: — Но то, что ты здесь, делает всё намного лучше, Марлина. Твои ответы всегда совпадают с выбором, который я хочу сделать. Надеюсь, это не просто твой талант, а то, что ты идёшь по верному пути вместе со мной. — Да, я буду, мистер Ансель, — Марлина низко поклонилась. — Я не разочарую… ваших ожиданий. Она никогда не чувствовала, что её маскировка может быть настолько совершенной. Оглядываясь назад, Марлина осознала одну вещь. Она никогда по-настоящему не сопереживала простому народу; она просто… не заботилась о том, какой жизнью будет жить народ в будущем. Её волновало лишь то, нужно ли это Анселю, ничего более. Она всегда могла сделать правильный выбор не потому, что они с Анселем были на верном пути, а потому, что знала лучше кого бы то ни было, в чём Ансель действительно нуждается. «Мистер Ансель, вы возложили на меня неоправданные ожидания». Осознав это, Марлина захотела немедленно открыть Анселю свою истинную сущность. Однако, когда она подумала о Равенне, Серафине, их стремлениях, их ожиданиях от Анселя и о том, чего хотел сам Ансель, Марлина не смогла произнести эти слова. «Но действительно ли я… ошибаюсь?» *** Звёздные участники турнира отбора проживают в самом роскошном отеле верхнего района, а все расходы покрывает Легион Свиста. Пока авантюристы пируют день и ночь, один особо загадочный участник, отказавшийся от участия в любых внеклассных мероприятиях, остаётся в своей комнате, вынашивая грандиозные планы. В таблице лидеров он известен как Дезолейт, но на самом деле он — Аридхилл, союзник революционной армии, высоко ценимый Костяным Клинком и Красным Ястребом, прямой подчинённый Оделии и лучший экстраординарный боец четвёртой ступени, обладающий потенциалом достичь пятой в течение двадцати лет. — Завтра Фауст сразится с Фенриром, — Аридхилл, казалось, медитировал, но на самом деле использовал тайные искусства для связи с другими революционерами. — Это наша лучшая возможность. — …Но Аридхилл, теперь, когда Бладдаст и Фирманент прекратили военные действия, действительно ли нам нужно продолжать… это? Намерение революционной армии проникнуть в Крепость Раздора и посеять хаос заключалось в том, чтобы оттеснить неистовствующие легионы наёмников на поле боя. Однако из-за вопроса о регенте война прекратилась, и у них не было причин создавать дальнейшие проблемы — они могли сбежать давным-давно. — Оделию сейчас преследуют объединённые силы Фирманента и Бладдаста, — голос Аридхилла был холодным и решительным. — Она фактически сбежала на территорию герцога Виверна, поэтому мы должны занять Крепость Раздора от её имени, привлечь внимание и выиграть ей время. — …Понимаю. Хорошо, что именно нам нужно сделать завтра? — Я использую запретные заклинания и тайные зелья, чтобы попытаться победить Фауста. Многие глаза в Западных землях прикованы к этому месту; пока мы создадим достаточно шума, мы сможем привлечь их внимание — никто не подумает, что экстраординарный боец четвёртой ступени может победить Фауста. Они определённо поверят, что беззаконная разбойница Оделия снова разбушевалась во владениях герцога Азурголда. — Что касается вас, делайте всё возможное, чтобы саботировать турнир отбора, пока вы можете… Кто здесь! Аридхилл внезапно открыл глаза и потянулся к окну, которое мгновенно разлетелось вдребезги, но он схватил пустоту. — Аридхилл… Аридхилл? Что случилось? Аридхилл не ответил. Его мощное тело раздулось от стальных мышц, излучая ауру, твёрдую, как гора. — Не дури; хочешь, чтобы нас обнаружили? Как только он собрался сделать ход, в комнате раздался мелодичный, но слегка дикий женский голос. Незваная гостья появилась дерзко: — Ты наверняка много раз расследовал моё дело; ты не можешь не знать, кто я, верно? — Ты… Увидев её, подозрения Аридхилла усилились: — Как ты здесь оказалась, как ты могла… Как ты могла ускользнуть от моих чувств? Гостья, не желая тратить слова впустую, перешла сразу к делу: — Изначально я просто хотела обсудить с тобой дела, но не ожидала… что ты планируешь такой крупный ход. — Идеально, у меня тоже есть очень важное дело. Как насчёт… Волчица ухмыльнулась, её острые клыки холодно блеснули в лунном свете. — Давай сотрудничать? ---------- Том 3 Глава 656 Турнир отбора в Крепости Раздора, где участники ранжировались по очкам, достиг стадии шестнадцати финалистов на арене. После долгого ожидания и шумихи Крепость Раздора вновь наводнили чужаки, и было ясно: этот турнир достиг небывалого накала. Разумеется, проницательные люди прекрасно понимали, какая доля этого ажиотажа вызвана присутствием Фауста, который по неизвестным причинам оставался в Крепости Раздора. Кое-кто даже начал подозревать, что этот «настоящий» Фауст — лишь трюк, срежиссированный алчным герцогом Азурголдом. Ставки достигли пика: заключались пари на то, осмелится ли кто-нибудь бросить вызов Фаусту, примет ли он его, как долго продлится бой… ходили даже слухи о ставках на то, не сразится ли Фауст с самим герцогом Азурголдом. Кроме того, ещё один предмет жарких споров был связан с персоной, не имеющей отношения к Фаусту: Злой Волк… Фенрир. Фауст пригласил её, поставив условие: она должна стать «последней выжившей на арене». Это означало, что Фенрир, печально известная своими проделками и играми со смертными, должна была ворваться на поле боя как незваный гость, победить всех противников и заслужить право встретиться с Фаустом. Этот избитый сюжетный ход — преодоление бесчисленных препятствий ради встречи с королём — заставлял многих верить, что всё это было заранее спланировано герцогом Азурголдом. Как бы то ни было, сегодня в Крепости Раздора было далеко не спокойно. *** «Как оживлённо…» Серафина присела на крыше высокого здания, глядя на шумную арену вдали. В минуты безделья она любила слушать истории Анселя или рассматривать картинки в книгах. Она представляла, как эффектно застынет на крыше, её плащ будет развеваться на ветру, а затем она совершит прыжок на арену, прервав выход участников, быстро вырубит их и холодно бросит: «Следующий». Хотя она тщательно продумала свой выход, Серафина больше не горела желанием красоваться. Теперь она подпёрла лицо рукой, опираясь на бедро, а другая рука безвольно лежала на ноге — вылитый уличный бездельник, которому нечем заняться. «Вчера прибыло столько сверхъестественных существ, но никто из них даже не обратил внимания на бунты в Нижнем районе». В её тёмно-красных глазах, отражавших толпу, не было привычного гнева или обиды. Девушка, которая раньше открыто выражала своё недовольство, вопрошая: «Почему вы не помогаете им?», «Почему вы просто смотрите?», «Вы ничем не лучше», — теперь поняла, что возлагать надежды на большинство сверхъестественных существ бессмысленно. Даже Революционная армия, которая провозглашала освобождение простого народа и свержение империи, совершала действия, которые она находила невыносимыми. Это лишь укрепило её веру в необходимость своего существования и правильность выбранного пути. Кто-то должен был спасти тех, кто был совершенно бессилен; если никто другой не станет этого делать, она возьмёт это на себя. «Ожидать от них чего-то… бессмысленно». Серафина покачала головой, в её глазах мелькнуло презрение. «Если бы они хотя бы перестали быть просто сторонними наблюдателями, это уже было бы неплохо». Ликование на арене внезапно стало оглушительным — это означало, что участники вот-вот выйдут на бой. Тем временем Серафина всё ещё сидела, склонив голову, погружённая в мысли о Нижнем районе. Революционная армия… чего именно они хотели добиться? Их готовность жертвовать жизнями не была притворной. Костяной Клинок явно пытался сбежать из Крепости Раздора, но всё равно хотел пробраться обратно, чтобы помочь товарищам, — это доказывало, что среди них действительно были… настоящие воины. Раньше Серафина думала, что те, кто высокопарно рассуждал о «необходимости», просто болтают, потому что сами не пострадали. Когда же эти люди сами становились «необходимой жертвой», они наверняка показали бы своё истинное, уродливое лицо. Хотя в большинстве случаев так оно и было, это не отменяло существования тех, кто без колебаний видел себя добровольной жертвой — точно так же, как она сама, которая была далека от нормальности. Почему ради достижения чего-то должны страдать другие? Почему одни должны умереть, чтобы другие жили? Как вообще можно рационально оправдать такую логику? По сей день Серафина не могла принять эти тревожные идеологии и логику, но неприятие не означало, что она не могла их понять. Здесь не было глубокой причины; это была просто… необходимость. Она дошла до этой черты, чувствуя тревогу из-за таких неизбежных необходимостей. Она спросила себя: если ей придётся сделать выбор, как она поступит? В предопределённом будущем Император Небесного Волка решил лично убить единственного родственника, совершившего чудовищные преступления. Если бы это была я сейчас, смогла бы я принять такое же решение, как та, будущая я? Смогла бы я проявить решимость убить Марли? Нет, нет, нет… не то, совсем не то. По крайней мере, нынешняя я никогда не окажусь в такой ситуации. Серафина сильно ударила себя по лицу, чтобы отогнать ужасные мысли. «У той меня не осталось ничего, но у нынешней есть Ансель!» Образ и голос её возлюбленного всплыли в памяти. Одно лишь упоминание Анселя наполняло её силой, независимо от ситуации. Не знать, как выбрать, не знать, как изменить текущее положение… это неважно! Может, я и не справлюсь, но Ансель определённо сможет. Он сделает это лучше всех! Даже если… даже если у Анселя бывают моменты беспомощности, даже если борьба с судьбой всегда даётся ему нелегко, со мной, Марли и… ну, даже если посчитать ту коротышку, и с появлением новых людей в будущем, Ансель определённо станет тем, кто сможет победить саму судьбу, героем среди героев! — Турнир отбора в Крепости Раздора, битва на арене, первый матч! Готовы? Начали! Высокий голос диктора прервал мысли Серафины. — О, начинается? Девушка медленно встала, неспешно потягиваясь. Её грациозная фигура была скрыта под стильным плащом, но мощь, бурлившая внутри, не могла быть спрятана под простой одеждой. — М-м-м… — она прикрыла глаза, и из её носа вырвался ленивый, томный стон. — Отложу эти путаные мысли на потом; Ансель всё ещё ждёт меня. На мгновение показав свою девичью сторону ради возлюбленного, Серафина Марлоу открыла глаза, превращаясь в зверя, готового к пиршеству. Она отбросила все отвлекающие факторы и вернулась к своей первобытной сущности. Беспокойный король зверей, долгое время запертый за прочными барьерами, жаждал яростной битвы и возможности дальнейшего прогресса. — Начали! Грохот! ---------- Том 3 Глава 657 Грохот звукового удара заглушил ликование и крики толпы. Больше половины зрителей на арене обернулись на источник звука, лишь чтобы увидеть волну воздуха, рассекаемую звуковым барьером. Затем с небес спустилась охотница. Как только участники ступили на сцену, а судья объявил начало матча, высокая девушка-волк встала в центре арены, которую она легко разрушила своим приземлением. Её лицо под маской было полно высокомерного вызова. — Поторапливайтесь, — она слегка приподняла подбородок, даже не взглянув на участников по обе стороны от неё. — На этой сцене может стоять только один. Уйдёте сами или мне помочь? Толпа молчала несколько секунд, а затем взорвалась громовым ликованием. — Ха-ха-ха! Хороша! Задай им жару! Волк, я поставил на твою победу! — Не зря её выбрал Фауст; у неё есть характер! Участники пришли в себя после шока. Один из них усмехнулся: — Значит, ты и есть Фенрир… та, кого лично назвал Фауст? Он окинул Серафину взглядом, и его презрение лишь возросло. — Не смеши меня. Знай своё место; сейчас не твоё время выходить на сцену. Уверенность этого авантюриста была не беспочвенной. Согласно сценарию, он должен был стать «тёмной лошадкой», пробиться в четвёрку финалистов, сорвав куш с большого количества осторожных ставок, а затем, перед самым выбыванием, сделать ставку ва-банк. Иными словами, он не должен был проиграть до выхода в полуфинал. Имея за спиной поддержку герцога Азурголда, этот авантюрист не чувствовал страха. Если эта волчица попытается нарушить план, герцог наверняка вмешается, и как бы свирепа Фенрир ни была, её усмирят. — Ещё есть время уйти. Не вздумай… В тот же миг его мозг перестал функционировать. Несмотря на свои сверхъестественные способности, он всё ещё подчинялся биологическим инстинктам, которые полностью захватили его тело. Когда массивный багрово-черный демонический волк возник за спиной девушки и мгновенно обрушился на арену, авантюрист был уже парализован. Абсолютная, чистая дикость и свирепость, абсолютная, пылающая жадность и жажда… Один лишь вид этого демонического волка и подавляющая, чистая аура зверя, которую он излучал, разрушили рассудок авантюриста. Это была уже не битва, а безжалостная охота. В тот краткий миг, когда зрачки авантюриста дрогнули, чудовищный коготь зверя уже заслонил ему обзор. В своей последней осознанной мысли авантюрист понял: Фенрир тоже была актрисой. Её роль была значительнее его; неужели она здесь, чтобы затмить всех? Бах! Зрители не услышали ничего, кроме обманчиво простого глухого удара. Два авантюриста, входящие в число лучших сверхъестественных существ третьей ступени, были раздавлены, словно птенцы, тенью волка за спиной Фенрир и вбиты в землю, едва дыша. Серафина отпустила двух никчёмных противников, её первоначальное возбуждение быстро угасло. Как скучно. Она надеялась на разминку перед матчем с Анселем, но неужели это лучшее, что они могли предложить? Игнорируя возобновившиеся восторженные крики на арене, она с нетерпением произнесла: — Нападайте все сразу. Я не против, если вы тратите время, но я против того, чтобы вы… были такими смехотворно слабыми. Никто не ответил. Было неясно, гадают ли они, является ли это частью сценария, или им просто не хватает смелости выйти вперёд. Это лишь сильнее раздражало Серафину. Она надеялась погрузиться в достаточно яростную битву, чтобы стряхнуть с себя внутреннее смятение и тревоги, но было невыносимо не найти достойного противника, пока зверь внутри неё рычал. Подождите, подходящий… противник. Волчица, которая только что выглядела брезгливо, медленно расплылась в жадной улыбке. Она почти забыла о соглашении, которое заключила с теми идиотами-революционерами. *** — Она наконец здесь. На вершине трибун герцог Азурголд, который до этого притворялся, что проявляет живой интерес, наконец почувствовал подлинное волнение. Сам он всё ещё находился в Имперской столице, яростно споря с другими герцогами о выборе регента. Как идеальный делец, герцог Азурголд, в точности как предсказывал Ансель, энергично выступал за проведение оценки регента в регионах, разорённых войной Бладдаста и Фирманента. Это предложение, естественно, получило единогласную поддержку от четырёх герцогов Запада и столь же единогласное противодействие от трёх герцогов Восточного порта. Два герцога Юга сохраняли двусмысленную позицию, по сути говоря: «Как скажет лорд Гидрал, так и будет». На первый взгляд, это казалось преимуществом Запада четыре к трём. Однако внутренне Западные земли были далеки от единства, скорее напоминая раздробленную сущность, и их сплочённость не могла сравниться с таковой у Восточного порта. Таким образом, ситуация зашла в тупик. Поскольку предложение исходило от герцога Азурголда, у Запада всё ещё был шанс перетянуть на свою сторону двух других герцогов, поскольку различные фракции были заперты в борьбе за интересы без видимого решения. Несмотря на это, герцог Азурголд всё же нашёл время, чтобы с серьёзным вниманием посмотреть этот отборочный турнир. Фенрир, Фауст… Черты, проявившиеся за этот период, уже довольно ясно указывали в определённом направлении. Фенрир была прямолинейным берсерком с высокими боевыми навыками, но простым умом. Загадочный же Фауст, напротив, имел смертного слугу, необычайно искусного в различных делах, и мог производить некоторые своеобразные, нетрадиционные творения из алхимической мастерской. Любой, кто проводил тщательное расследование, мог связать этих личностей с определённой значимой фигурой и его окружением. Честно говоря, герцогу Азурголду приходила в голову мысль: что, если Фауст на самом деле — это замаскированный Гидрал? Или, скорее… что, если Фауст и есть Гидрал? Однако многочисленные совпадения были слишком… удобными. Настолько удобными, что казалось, будто кто-то намеренно заставляет их ассоциировать Фауста с Гидралом. Герцог Азурголд полагал, что если бы тот Гидрал действительно желал скрыть свою личность, он не оставил бы столько улик. Разведданные от Кнелла также подтверждали, что этот Фауст — подделка. Как бы то ни было, сегодняшняя битва должна была выявить первые зацепки. Будь то происхождение Фауста или этой злой волчицы, мог ли герцог Азурголд, как сверхъестественное существо пятой ступени, стоящий на вершине мира, действительно не разглядеть даже малейшего намёка? Мгновенное убийство двух сверхъестественных существ третьей ступени на уровне третьей ступени… это действительно имело некоторое сходство с тем бессмертным берсерком. Ха-ха, если тебя намеренно создали похожим на него, то твоя сила не должна разочаровать… Как ты справишься со сверхъестественным существом четвёртой ступени? Как раз когда герцог Азурголд собирался подать сигнал своему подчинённому — сверхъестественному существу четвёртой ступени — выйти и противостоять Серафине, взгляд, устремлённый снизу с арены, остановил его поднятую руку. — Эй, ты, герцог Азурголд, верно? — Девушка со скрещенными руками ухмыльнулась. — Поразмыслив, кажется, ты действительно самый подходящий противник. — Иди сюда. Демонический волк за её спиной поманил когтем. — Сразись со мной. Арена погрузилась в мёртвую тишину. Снаружи действительно существовал тотализатор на тему «Фауст бросает вызов герцогу Азурголду», но даже самые изобретательные букмекеры и игроки не могли предсказать «Фенрир бросает вызов герцогу Азурголду». Герцог Азурголд был ошеломлён, а затем через несколько секунд разразился громким смехом. Вот оно что, полностью воплощая образ того неистового зверя, похоже, вдохновитель этого приложил немало усилий. Неужели они не подумали, как закончить это, когда я вмешаюсь? И заставить Фауста прийти на помощь? Если вам так нравится играть, будет нехорошо, если я вас разоблачу. Разве не было бы полезно добавить ещё одного человека с ложным направлением? Таким образом, этот герцог, которому бросило вызов сверхъестественное существо третьей ступени, не только не имел намерения преследовать эту тему, но даже не хотел сражаться. — Я не участник, мисс Фенрир, и вы тоже. Он сказал с добродушной улыбкой: — Я предлагаю вернуть сцену участникам. Что думаете? — Значит, — девушка на сцене слегка наклонила голову, — ты не хочешь сражаться со мной? — Вы можете… — Извините. Прежде чем герцог Азурголд успел закончить фразу, фигура Серафины уже появилась перед ним. Багрово-черная тень волка за её спиной, казалось, поглотила само солнце, окутав герцога Азурголда полной тьмой. — Это была не просьба. Давно потерянный голод и жестокость наконец проявились на лице волка. — Это было… Волчья тень за её спиной взревела, обращаясь к небесам, её когти, способные легко разрушать высокоуровневые заклинания, казалось, высвободили багрово-черную молнию, намереваясь разорвать дух герцога Азурголда. — …Объявление! ---------- Том 3 Глава 658 Громоподобный рёв, который не смогли заглушить даже заклинания звукоизоляции, заставил Марлину инстинктивно взглянуть в окно, прежде чем она поспешно отвернулась. — Полагаю, — сказала она, вновь сосредоточив пристальный взгляд на Анселе, сидевшем напротив, — что после искоренения банд, если не ввести строгий контроль, Нижний район придёт в ещё больший упадок. — Изобилие бесхозного богатства, растущие амбиции и почти рухнувший порядок… Человеческие желания и стремления разгораются вновь, но без должного руководства и сдерживания они лишь приведут к разрушению. С глубоким вздохом девушка посетовала: — Это моя вина. Если бы я лучше справилась с процессом, не допустила эскалации ситуации и сохранила баланс между их дикостью и трусостью, нам не пришлось бы сейчас выполнять столько работы. — Каков был твой первоначальный план на случай последствий? — спросил Ансель с мягкой улыбкой. — Оставить часть членов банд, которые полностью присягнули мне, чтобы стабилизировать привычный тёмный порядок Нижнего района. Они могли бы служить постоянно восполняемым кормом, постепенно скармливаемым простолюдинам, позволяя им продолжать борьбу, поддерживать свой гнев, свою ненависть и эту с таким трудом обретённую жизненную силу. Тон Марлины был мягким, но ясным и методичным. — При необходимости я могла бы взрастить их сама. — Исходя из этого, я постепенно улучшала бы благосостояние района. Пусть простолюдины вкусят сладость сопротивления, в то время как остатки банд будут время от времени нарушать их победу, разжигая глубокие, непримиримые конфликты, ведущие к новой волне противостояния. — Таким образом, они поймут важность независимой борьбы и вкусят высшую красоту личной независимости. После этих слов выражение лица Марлины стало напряжённым. — Мистер Ансель, это приемлемо? — Хм… Ансель слегка постучал пальцами по столу. — Значит, ты всё ещё намерена постоянно контролировать Нижний район, верно? — Да… Мои способности ограничены. Чтобы не допустить случайностей, я могу использовать только этот неуклюжий метод. Ансель усмехнулся. — Пока ты имеешь дело со смертными, это нормально — они не могут и, возможно, не станут сопротивляться. Но когда твои замыслы затрагивают высший уровень, тебе следует отказаться от этой привычки контролировать каждую деталь. — Чем больше ты думаешь и делаешь, тем легче ошибиться. Ты должна найти критический рычаг, который сможет сдвинуть всё, и управлять всеми делами именно через него… Понимаешь? Марлина энергично кивнула. — Понимаю, мистер Ансель. — Хорошо. Ансель нежно погладил Марлину по голове, его голос звучал тепло. — У тебя впереди много времени, а Западные земли — бесценное горнило для тебя. Не трать его впустую. — Да, мистер Ансель! Лицо Марлины просияло от радости, когда она кивнула в ответ, и тут вдалеке раздался ещё один мощный грохот. — Битва мисс Серафины уже… началась? Она невольно взглянула в окно. — Учитывая её характер, она не просто победит противников на арене; она может бросить вызов более сильным личностям, возможно, даже самому герцогу Азурголду… Не стоит ли вам проверить лично, мистер Ансель? — Ты недооцениваешь её, Марлина. Ансель усмехнулся. — В этом нет необходимости. Этот герцог Азурголд даже не является истинным аватаром; он занят другими герцогами и не может позволить себе отвлечься. В крайнем случае… он может притвориться, что позволяет Сери получить преимущество, а затем объявить ничью. — Вот как? Мисс Серафина поистине удивительна, — тихо пробормотала Марлина, глядя в окно. — Она обладает… такой невероятной силой. Ансель тоже посмотрел в окно. Естественно, он видел битву гораздо яснее, чем Марлина, и его улыбка была полна искренней гордости и радости. — В конце концов, она Серафина. Единственная и неповторимая Серафина. — … Марлина отвела взгляд от окна и посмотрела на профиль Анселя. Через мгновение она внезапно произнесла: — Однако не менее впечатляет то, что вы, мистер Ансель, всё это предвидели. — Хм? — Ансель слегка приподнял бровь. — Что ты имеешь в виду… предвидел? — Мисс Серафина, конечно. Марлина казалась озадаченной. — Вы, должно быть, предвидели, что она в конечном итоге будет использовать свою силу без ограничений, из-за чего ей будет трудно оставаться в тени. Поэтому вы намеренно сделали так, чтобы образ Фауста был тесно связан с вами. — Таким образом, даже если кто-то свяжет Фенрира с мисс Серафиной, а Фауста с вами, они подумают: «Как Гидрал мог допустить такой недосмотр?» — и заподозрят, что здесь кроется нечто большее, верно? Эти слова заставили юного Гидрала на мгновение замолчать. Затем он не смог сдержать мягкого смеха. Это был смех беспомощности, но с оттенком искреннего спокойствия и привязанности. — Нет, я не заглядывал так далеко, Марли. Ансель, улыбаясь, покачал головой, и мягкость в его глазах была неоспорима. — Ты слишком много думаешь. Я просто никогда не намеревался контролировать Сери. — Это… это правда? Марлина была немного сбита с толку, а затем встревожилась. — Но в таком случае, ваша личность, Фауст… Вам следует наложить некоторые ограничения на мисс Серафину! — Почему я должен ограничивать её? — возразил Ансель. — Это её путь, а я просто случайно встретился с ней. Почему я должен ограничивать действия Сери ради чего-то совершенно ненужного? Как это может быть… ненужным? Марлине было трудно это вынести, её голос стал настойчивым. — Вы потратили столько сил и раздумий на создание личности Фауста. Как это может быть ненужным! — Что ж… возможно, это действительно моя неточность, — Ансель слегка кивнул. — Не стоит говорить, что это ненужно. Скорее, какой бы переполох ни устроила Сери, я смогу адекватно к нему подготовиться. — Разве это не будет слишком хлопотно? Вы всегда избегали ситуаций, в которых вероятны неожиданные инциденты. Юноша с золотыми волосами и добрыми глазами просто улыбнулся и ответил: — Разве это может быть хлопотно? Разве это может быть хлопотно? Если это ради неё, даже если это означает внесение временных корректировок в заранее спланированные стратегии, даже если это может привести к сложным проблемам в будущем — это не имеет значения. Если это ради Серафины, то это, несомненно, того стоит. Без лишних объяснений Марлина поняла смысл слов Анселя. После нескольких секунд молчания на её лице тоже появилась улыбка. — Да, для мистера Анселя… это определённо не было бы хлопотно. Под этой улыбкой скрывалась невысказанная печаль. Но оправдывает ли это то, что они доставляют вам неприятности? ---------- Том 3 Глава 659 Что на самом деле представляют собой битвы высокоуровневых сверхъестественных существ? На этот вопрос нет однозначного ответа. Под абсолютным владычеством Императрицы открытые фронтальные столкновения между высокоуровневыми сверхъестественными существами — редкость. Как следствие, большинство из них не обладают должным мастерством в подобных сражениях. Лишь те, кто пробивался с нижних ступеней через реки крови, или те, кто прошёл обширную подготовку в этой области, обладают существенным боевым опытом. Процесс становления сверхъестественным существом вселяет в них неутолимое желание возвышения и трансформации, и силы, которые они извлекают из мириад элементов мира, по большей части служат именно этой цели. Судя по разрушительной мощи эфирного огнестрельного оружия Равенны, можно сделать вывод, что империя под верховной волей Императрицы на протяжении тысячелетий остаётся в основном стабильной. Сверхъестественное существо пятой ступени, овладевшее элементами, направленными на разрушение, способно уничтожить огромный город одним хорошо подготовленным ударом. Однако то, как это выглядит в реальном бою, — совсем другое дело. Поэтому даже в противостоянии между третьей и пятой ступенями Ансель нисколько не беспокоится о безопасности Серафины. И дело не только в том, что сущность, наблюдающая за битвой, — лишь хрупкая духовная проекция Герцога Азурголда, но и в том, что… Серафине Марлоу суждено взойти на вершину, пожирая других. Грохот! Трибуна, на которой восседал Герцог Азурголд, была мгновенно уничтожена волчьей тенью, возникшей за спиной Серафины. С непрекращающимся треском по земле разошлись массивные разломы, и вся стена арены обрушилась под испуганные крики зрителей! — …Побег? Волк, парящий в воздухе, медленно повернул голову к слегка нахмурившемуся Герцогу Азурголду и презрительно усмехнулся. — Пятая ступень, а ты даже не смеешь принять удар? Герцог Азурголд действительно не осмелился, ибо почувствовал: если его заденут массивные когти демонического волка за спиной Серафины, эта относительно слабая духовная проекция… будет уничтожена на месте. С этой Фенрир что-то не так… Пока невыразимая тяжесть давила на разум Герцога, угрожающая демоническая фигура снова бросилась на него. — Тогда продолжай… бежать! Дикий смех Серафины эхом разнёсся по небу, и багрово-чёрный демонический волк за её спиной поднял лапу, высвобождая неистовый шторм. Если бы не защитные барьеры вокруг трибун, зрители внизу не смогли бы даже открыть глаза. Первой реакцией Герцога Азурголда по-прежнему было бегство. Его форма мгновенно растворилась в небытии, идеально уклонившись от жестокого натиска. Однако прежде чем он успел перейти в контратаку, мысли Герцога внезапно замерли. Его эфирное тело, уже ставшее бестелесным, было насильно возвращено в материальное состояние. Изящный, тонкий кулак, оставляющий за собой след из искажённого воздуха, который визжал от невероятной скорости и мощи, нёсся прямо к черепу Герцога Азурголда. Грохот! Раздался оглушительный взрыв! Атмосфера арены взорвалась водоворотом энергии, высвобожденная сила хлынула наружу, обрушиваясь на защитные барьеры вокруг трибун. Щиты зловеще замерцали, покрываясь тревожными трещинами. Тем не менее Герцог Азурголд остался стоять на месте, его лицо теперь было лишено всякого выражения. Серафина, нанёсшая удар, отлетела назад, её ноги прочертили борозды по барьеру, который она едва не разрушила. — Значит, ты можешь это выдержать, да? Серафина, вернувшись в зависшее положение, размяла плечо и широко ухмыльнулась. — А вот это уже становится интересным. Говоря это, она спрятала руку, которой нанесла удар, за спину, открыв её лишь тогда, когда окровавленные костяшки пальцев регенерировали до своего первоначального безупречного состояния. Вступая в бой, Серафина обычно обрушивала на врага непрерывный шквал атак, не останавливаясь для пустой болтовни, пока противник не падал. Однако её недавний удар заставил её призадуматься — хотя её экстраординарные способности к исцелению можно было объяснить, способность стать полностью невосприимчивой к урону после регенерации была силой, уникальной для неё одной во всей империи. Хотя внешне Серафина вела себя безрассудно, она всегда осторожно скрывала свою истинную личность. На Западе, кишащем воинами, она чувствовала себя как дома, но на более высоких уровнях Серафина совершала подвиги, выходящие за рамки чьего-либо воображения. Багрово-чёрный туман, медленно выдыхаемый демоническим волком за её спиной, словно зверем, был её шедевром. Однако предыдущие противники редко заставляли её раскрыть весь свой потенциал, и со временем Серафина почти забыла, насколько необычной была её духовная сущность. Учитывая эти условия, я не могу получить травму… Если моя истинная личность и должна быть раскрыта, то только во время боя с Анселем. Этот парень… недостоин. Глаза Серафины сузились, когда она остановилась, чтобы пересмотреть свою стратегию. Багрово-чёрный волчий силуэт за её спиной становился всё более отчётливым, его тёмно-красные глаза источали тревожное кровавое сияние, а массивная фигура слегка колыхалась. Если я не могу одолеть даже такую слабую иллюзию, какое право я имею бросать вызов Анселю?! Она не была настолько одержима битвой, чтобы верить, что её способности третьей ступени могут сравниться с противником пятой ступени; разрыв в их мастерстве владения трансцендентным элементом был огромен. Её дерзость проистекала из того, что она почувствовала: Герцог Азурголд не присутствовал здесь лично, что придало ей смелости бросить этот вызов. Наша девочка-волчица была поистине умна! А теперь, её следующий ход… Демонический волк за её спиной внезапно запрокинул голову и издал протяжный вой. Ранее проявлявшийся как полупрозрачный образ за спиной Серафины, теперь он рассеялся на бесчисленные багрово-чёрные потоки энергии. Растворившись за её спиной, он мгновенно переформировался перед ней. Девушка, скрестив руки на груди, оставалась неподвижной, излучая презрение. — Ты кажешься довольно слабым. Пожалуй, нам стоит изменить ход этой дуэли. Массивный оборотень, теперь отделившийся от Серафины, взметнул огромные волны багрово-чёрной энергии. Этот зловещий прилив грозил поглотить небо, и, что ещё более поразительно, даже малейший контакт с невидимыми барьерами, защищающими зрителей, заставлял их мгновенно трескаться, вызывая крики и панику среди публики. — …Разрезание, прекращение, нет… пожирание? Герцог Азурголд наблюдал за приближающейся багрово-чёрной бурей, напоминающей стаю голодных волков, и пришёл к выводу. Предыдущее прерывание его эфирной трансформации было вызвано именно этой силой. Эта Фенрир обладала способностью «пожирать» эфирные вибрации! Сотворение заклинаний, по сути, заключается в выводе эфира по определённым шаблонам. Эти шаблоны и возникающие в результате эфирные вибрации обычно мимолётны и почти незаметны; в противном случае воины уже давно бы доминировали над колдунами. Если оставить в стороне сложность улавливания этих вибраций, то акт их насильственного разрыва был сродни проглатыванию горсти взрывчатки… Как, чёрт возьми, она провернула такой трюк? Более того, было общеизвестно, что воины полагаются исключительно на свои физические тела для передвижения. Заклинание левитации, освоенное колдунами на второй ступени, было доступно воинам лишь на четвёртой или даже пятой ступени. И всё же эта Фенрир не только летала, но и, казалось, управляла чем-то, напоминающим призванную сущность — то, что воины не должны быть способны сотворить или контролировать. Воины, которые выстраивают эфирную циркуляцию внутри своего тела, не могут легко манипулировать атмосферным эфиром, как колдуны. Попытка освоить и то, и другое обычно приводит к одному из двух исходов: фатальному внутреннему эфирному дисбалансу или потере контроля над внешним манипулированием эфиром. Как она могла, будучи всего лишь на третьей ступени… достичь этого так безупречно? Не было ли чрезмерной расточительностью использовать кого-то с таким феноменальным талантом в качестве простой приманки? Или, может быть… ---------- Том 3 Глава 660 Раздался оглушительный рёв! От приближающегося воя демонического волка герцог Азурголд нахмурился ещё сильнее, но мгновенное недовольство тут же сменилось уверенной, спокойной улыбкой, предназначенной для зрителей внизу. В его руке материализовался посох из чистого орихалка. Одним лишь движением запястья герцог призвал слои массивных кристаллических блоков, чтобы заключить в них эфирные когти, готовые разорвать его бесплотную форму. Прежде чем они успели достичь его, когти врезались в толстую железную стену. Раздался тот же глухой удар, что и раньше, — герцог использовал эту технику, чтобы отразить предыдущую атаку Серафины. Однако, в отличие от мгновенно рассеявшейся стены, эта зависла в воздухе. Причина была проста: началось представление, и всё должно было быть идеально отрепетировано. Намо Азурголд, сверхъестественное существо пятой ступени и один из величайших алхимиков мира, владел элементом [Трансформации]. Эта способность поглощать эфирные вибрации была абсолютным проклятием для его иллюзорной духовной формы. Если бы дуэль продолжилась, победа была далеко не гарантирована. И хотя герцог не слишком заботился о своей репутации, он не мог допустить поражения от рук сверхъестественного существа третьей ступени, которая лишь сегодня обрела известность. Сжигая остатки эфира, он прикинул, что у него осталось около тридцати секунд. Неважно. Если надавить сильнее, Фауст наверняка объявится. Он не будет стоять в стороне, пока Фенрир гибнет. В таком случае ничья его вполне устроит. С этой мыслью вечно улыбающийся герцог Азурголд высвободил шокирующую волну эфира. Столкнувшись с багрово-черным туманом, несущимся на него, словно стая волков, он спокойно взмахнул посохом. Над его головой собралось огромное облако драгоценных камней. Одним лёгким движением посоха вперёд он отправил бесчисленные ослепительные драгоценности, излучавшие невероятное сияние, навстречу огромному багрово-чёрному потоку, словно метеоритный дождь. Грохот следовал за грохотом. Взрывы сотрясали эфирный поток. Странная, пожирающая эфир сила была не просто отброшена… нет, она была нейтрализована. — У вас есть последний шанс извиниться, мисс Фенрир, — с улыбкой произнёс герцог Азурголд. — Отступите и извинитесь сейчас, и я, возможно, закрою глаза на это нарушение, учитывая ваш исключительный талант. Прежде чем полностью исчерпать силу этой иллюзорной формы, он должен был сохранять невозмутимость, чтобы не показаться отчаявшимся в глазах наблюдателей. Кристаллы на руке демонического волка разлетелись вдребезги. С воем существо мелькнуло и материализовалось за спиной герцога Азурголда, его острые как бритва когти потянулись к голове, но лишь высекли каскад ослепительных искр. — Знаете ли вы, какое вещество в этом мире самое твёрдое, мисс Фенрир? — с величайшим спокойствием поинтересовался герцог, когда за его головой материализовался блок из орихалка, отразив атаку волка. — Это орихалк, небесный лазурный металл, который вы видите перед собой — сама суть моего титула. Такое театральное описание своих способностей посреди битвы никогда не переставало завораживать публику. Зрители внизу, придя в себя, приветствовали воздушную дуэль. Казалось, авантюристы, подобно мотылькам, летящим на огонь, слетались на всё, что было хоть сколько-нибудь интригующим. — Это моё творение — материал, который только я и Лорд Фламель можем производить независимо. Для меня он давно перестал быть просто веществом. Возможности, которые он мне даёт, безграничны… как вы сейчас и наблюдаете. Прошло десять секунд, а сила иллюзорной формы ещё не достигла своего пика. Тем не менее, защищаться от натиска волка стало проще простого. Как бы багрово-чёрная тень ни металась, атакуя с разных сторон в одно мгновение, призванные герцогом железные стены перехватывали каждый удар на долю секунды раньше. Готовясь испепелить эту эфемерную форму, герцог Азурголд медленно направил посох на Серафину. Десятки сфер из орихалка, сверкающих ослепительным сиянием, окружили арену, излучая ослепительный бледно-лазурный свет. — Я всегда верил, что деньги могут решить все проблемы, — герцог произнёс свои слова с профессионализмом актёра, готовясь довести это зрелище до финала. — Но есть принцип ещё более фундаментальный, мисс Фенрир, и вам стоит его запомнить. Ослепительное лазурное сияние сжалось до предела, превратившись в нить, почти невидимую невооружённым глазом. Однако сосредоточенная в ней мощь, казалось, была способна стереть с лица земли саму Крепость Раздора. — Сила — это высший судья всего сущего. Довольный своим выступлением, герцог улыбнулся, когда сжатый орихалк стал эпицентром потенциального разрушения. Он наблюдал, как тонкое кольцо бледно-лазурного света медленно окружает Серафину, зная, что любое её движение приведёт к сожалениям о безрассудных действиях. Столкнувшись с такой бедой, Фауст должен вмешаться сейчас, подсчитал он. К тому времени, как он появится… эта иллюзорная форма будет полностью истощена. Идеальный расчёт. Однако воображение и реальность часто расходятся. Фенрир, запертая в этом ужасающем лазурном сиянии, не проявляла ни малейшего беспокойства. Напротив, выражение её лица было… озаренным. «Сила — высший судья… всего сущего». Да… ведь так оно и есть, не правда ли? Эта мысль промелькнула в сознании Серафины. Герцогу Азурголду показалось странным, что Фауст до сих пор не вмешался. Эта иллюзорная форма была на грани истощения, и если бы не необходимость сохранять фасад для лже-Фауста и способствовать будущим переговорам, он бы без колебаний уничтожил Фенрир. Если он не действует сейчас, то… — …А, неважно, — внезапно вздохнула запертая девушка. — Сейчас не время об этом думать. Она подняла голову на герцога, и на её лице расплылась жестокая, игривая улыбка, мгновенно вселившая в него предчувствие беды. Почти одновременно герцог без колебаний взорвал бледно-лазурный ореол, окружавший Серафину. Высвободившаяся чистая энергия в первую же секунду разрушила защитные барьеры арены. Некоторые несчастные зрители, оказавшиеся ближе всего к взрыву, были мгновенно испарены, не оставив даже следа. Если бы герцог не сжал радиус взрыва до предела, половина Крепости Раздора была бы уничтожена. И наоборот… Фенрир никак не могла пережить этот максимально концентрированный, разрушительно мощный взрыв. Но почему Фауст не… Зрачки герцога сузились до булавочных уколов, когда в его сознании возник этот вопрос. Глухой звук! Раздался звук из-за его спины, не привычный удар отражённого спектрального волка, а громоподобный треск, словно что-то собирались раздавить! Рокировка?! Столь неожиданный ход! Но даже если ты сумела подобраться близко, это бесполезно. Я всё ещё могу… — Ты ведь не думаешь… Насмешливый, презрительный голос раздался над головой герцога, когда он приготовился запустить вторую волну взрывов. — …что сможешь бежать быстрее меня? Её рука уже лежала на макушке герцога. Иллюзорная форма достигла своего предела, как раз в самый слабый момент после сжигания всего эфира. Она… рассчитала это идеально? Было ли это простым совпадением, или она просчитала всё с такой точностью? Нет, не совпадение. С самого начала она обладала скоростью, превосходящей способности восприятия этого фантома. Она ждала самого подходящего момента. С самого начала… Когда всё его тело было прижато вниз рукой, лежащей на голове, а его форма растворялась в спектральном тумане, прежде чем окончательно исчезнуть, последней мыслью, промелькнувшей в сознании герцога Азурголда, было: «Фенрир, что ты за монстр?» Бум! Оглушительный взрыв сотряс арену, разбив её магическую защиту и превратив в руины. Ужасающая ударная волна, словно решившая уничтожить герцога Азурголда одним ударом, вызвала дрожь в половине Крепости Раздора. — Как и ожидалось, просто иллюзорная подделка, — раздался вздох из облака пыли. — Почему всегда так… Вроде сильный, а на деле не такой уж мощный. И без истинного боевого духа. — Ну, полагаю, на этом всё. Р-Р-Р-Ё-В!!! Волчий вой пронзил небеса, мгновенно разогнав огромное облако пыли. Стоя в кратере посреди руин, Серафина огляделась, почесывая шею. — Я теперь последняя, кто остался на арене? — О… Похоже, самой арены больше нет. Зрители, чудом избежавшие смерти, с трудом выползали из-под обломков, в ужасе глядя на человекоподобного монстра перед ними. Они наблюдали, как она медленно обнажает пугающую улыбку… словно готовая сожрать всех присутствующих живьём. — Я так долго этого ждала, — пробормотала волчица. — Я больше не та глупая, проблемная идиотка. Нет лучшего способа показать вам это, верно? Её лицо начало заливаться краской, она никогда раньше не чувствовала такой безграничной силы, бурлящей в её теле. Серафине отчаянно хотелось выкрикнуть его имя, но она сдержалась. Скрывая ту любовь, которую мог услышать только он, в самой глубине своего сердца, волчица запрокинула голову и взвыла от восторга: — Сразимся насмерть!!! В следующее мгновение вспышка угольно-чёрного света пронеслась перед глазами всех присутствующих. БУМ!!! Крепость Раздора раскололась пополам. ---------- Том 3 Глава 661 Фауст — самый загадочный легендарный авантюрист с тех пор, как Западные земли стали убежищем для искателей опасных приключений. Убийство драконов, противостояние герцогам, одиночные битвы с несколькими сверхъестественными существами пятой ступени среди руин Династии Покорителей Неба… Его подвиги не счесть, но никто не может по-настоящему постичь суть этого человека. В отличие от ненасытной жажды богатства герцога Азурголда или склонности герцога Бладдаста к жестоким удовольствиям; лишённый непоколебимой веры герцога Фирманента и лишённый жажды власти и авторитета герцога Виверна. Он странствует по Западным землям, словно простой прохожий, небрежно оставляя за собой легенды. На протяжении всего пути Фауст не проявлял желания ни к богатству, ни к влиянию, ни к могуществу — вообще ни к каким мирским благам. Это делает его самым необычным, самым непостижимым из авантюристов. Как и сейчас, когда никто не может понять, почему столь грозное существо снизошло до детских игр в Крепости Раздора. Черноволосый юноша, только что нанёсший сокрушительный удар, теперь парил в небесах, опустив кончик меча. Клинок, способный без усилий рассечь даже несокрушимую плоть драконов, излучал обсидиановое сияние, грозившее поглотить само солнце. Под этим смертоносным лезвием колоссальная трещина рассекла Крепость Раздора — этот единственный удар стал его ответом на экстатический вой Фенрира. — Смертный бой? Ты смеешь считать себя достойной? Когда небесный всплеск энергии постепенно рассеялся, багрово-чёрные потоки распространились во все стороны по арене, превращённой в руины. Бессмертная стая волков собралась вновь. Выжившая хозяйка стаи смотрела вверх на легендарную фигуру в небе, более ослепительную, чем само солнце. Её щёки пылали от неконтролируемого возбуждения и дикой радости, скрывая бледность лица. Рукав её левой руки исчез — точнее, исчезла вся левая рука. Бледная, обнажённая конечность, что была видна сейчас, только что регенерировала; предыдущая была уничтожена недавним ударом. Будь её реакция хоть на долю секунды медленнее, атака Фауста разрубила бы её пополам. И всё же, несмотря на скорость реакции и быстроту Мисс Волк — способную превзойти тень герцога Азурголда, — она не уклонилась от удара полностью, пожертвовав левой рукой. Но эта цена мало что значила для Серафины. Рваные раны, проколы, расчленение… Подобные травмы давно стали для неё обычным делом. Хотя в последнее время она редко встречала противников, способных ранить её, Серафина никогда не позволяла своему телу пребывать в состоянии покоя во время своих добровольных тренировок. «С такой духовной сущностью было бы расточительством не получить ни единой раны». Логика Мисс Волк характерно прямолинейна. Волчица, постепенно сбрасывающая свою юношескую форму, погладила свою только что регенерировавшую левую руку, её глаза вспыхнули интенсивным, обжигающим пламенем. Ансель был… серьёзен. Он был по-настоящему серьёзен! Он больше не видел во мне ребёнка, незрелую, глупую девчонку! Равнодушный взгляд сверху не вызвал у Серафины ни малейшего беспокойства. Даже перед лицом того безжалостного удара, который мог уничтожить её в одно мгновение, она всё ещё испытывала беспрецедентную, бурлящую страсть. — Рёв! Багрово-чёрный демонический волк яростно взвыл, бросаясь в небо, его форма была окутана бесконечными потоками алого и эбенового. Пламя его вытянутого хвоста, экстравагантно напоминающее огненный след, поднимающийся от земли, свидетельствовало о его немыслимой скорости! Повторяя безжалостный удар Фауста, который едва не лишил Серафину жизни, волк теперь устремился вперёд с необузданной жаждой крови и диким намерением, целясь прямо в сердце Фауста. В этом яростном броске пылкая, неистовая любовь девушки была обнажена без остатка — — Ансель! Я попытаюсь убить тебя сейчас! Если бы эта необузданная скорость была применена против тени герцога Азурголда ранее, она, вероятно, уничтожила бы его в одно мгновение. Только осторожный подход Серафины, скрывавшей свою личность, дал чрезмерно расчётливому герцогу шанс проявить себя. Но теперь осторожность была ни к чему. Сдерживаться перед Анселем из-за таких пустяков… это было бы оскорблением для него! Когти волка собрали бурлящее багрово-чёрное дыхание, поглощая и разрушая все окружающие эфирные волны. Любой маг ниже пятой ступени, попавший в это полностью разорванное пространство, мог лишь ожидать своей кончины. Если этот удар разорвёт плоть, позволяя тёмной энергии проникнуть внутрь, стая волков будет пировать, не оставляя воинам ниже пятой ступени иного выбора, кроме смерти. Коснуться тела Анселя, разорвать его кожу, наполнить его кровь и плоть своей сущностью… Пожирать его, кусочек за кусочком, целиком! Если будет слишком больно, я позволю тебе укусить меня в ответ сегодня вечером, Ансель. А пока просто позволь мне сделать один укус, всего один маленький укус! Движимая этим пылким, маниакальным желанием, форма демонического волка ещё больше раздулась. Его смертоносные когти были всего в нескольких дюймах от груди Фауста, но, не удовлетворившись этим, зверь одновременно открыл свою кроваво-красную пасть, его ровные клыки были готовы сомкнуться на его черепе. Но как Фауст мог оказаться той ложной иллюзией, неспособной среагировать даже после явного предупреждения Серафины? В тот миг, когда форма демонического волка устремилась в небо, достигая его, его указательный палец уже поднялся. К тому времени, как этот гротескный зверь взмахнул когтями и открыл свою кровавую пасть, этот палец уже мягко коснулся эфеса его клинка. И так был вызван шторм. Это не был простой удар, разрубивший Инотею на тысячу кусков. Бесчисленные лезвия вырвались из обсидианового цепного клинка, танцуя в неистовом вихре со скоростью, незаметной даже для самых элитных воинов. Они прочертили бесчисленные чёрные полосы света вокруг Фауста, каждое лезвие поднимало яростно интенсивные потоки. Когда десятки, даже сотни лезвий вращались и резали на высокой скорости вокруг Фауста, это сформировало видимую круговую ударную волну с Фаустом в эпицентре, постоянно расширяющуюся наружу, поднимая прилив всепоглощающей ярости! Всё, абсолютно всё было превращено в ничто под этим всеразрушающим штормом. Стая волков, способная пожирать эфирные волны, даже не успела открыть пасти, став лишь жертвенными агнцами. Демонический волк, осмелившийся восстать против него, вместе со своей бесконечной багрово-чёрной аурой… был изорван в небытие! Но это разрушительное кромсание на этом не закончилось. Аннигилирующий шторм продвигался безжалостно, перетирая остатки арены на земле в пыль. Чудесным образом, однако, ни один зритель, не успевший сбежать с руин, не пострадал. Эта кажущаяся неизбирательной абсолютная разрушительность, но при этом находящаяся под полным контролем даже в мельчайших деталях — какая поразительно тонкая техника! Шторм лезвий обрушился на Серафину, его скорость казалась презрительной, дразнящей её. Осмелишься ли ты противостоять мне? Или сбежишь, как побитая собака, поджав хвост? Смерть или жизнь — выбор за тобой. Серафина прекрасно знала, что если её поглотит этот шторм, она будет уничтожена менее чем за секунду, не оставив даже лужи крови, чтобы отметить её уход. ---------- Том 3 Глава 662 Но как она могла… сбежать? Чтобы довести эту бойню до конца, Серафина, подумай хорошенько: что сделал бы Ансель? Где кроется ключ к тому, чтобы пронзить этот водоворот? Этот меч, этот клинок на цепи… Впечатление от Глейпнира у Серафины было неизгладимым. В самом начале проекта по укрощению на территории Красного Мороза Ансель использовал его, чтобы с нежной точностью обвить её тело; ощущение того, как холодное, опасное лезвие скользит по её коже, было незабываемым, превращаясь в своего рода тонкую эротическую игру между ней и Анселем. Желание разрасталось, наслаиваясь само на себя. Серафине стало трудно контролировать свои эмоции; жажда насилия и кровавых фантазий бесконечно подпитывали жгучие, неистовые чувства в её волчьем сердце, но вместо того, чтобы затуманить разум, это принесло небывалую ясность. Всесокрушающий шторм уже обрушивался на Серафину, но она оставалась неподвижной, не сводя глаз с легендарной фигуры, парящей в воздухе и вызвавшей это разрушение. По какой-то причине уголки её губ внезапно слегка приподнялись. Нашла… ключ! А-у-у-у-у!!! Призрак демонического волка вновь возник за спиной Серафины, его вой был полон нескрываемой ярости и нежелания сдаваться. Волчьи глаза, мерцающие багровым светом, излучали чистую, свирепую дикость. Хотя мгновение назад он казался уничтоженным, под контролем Серафины он взметнул бурлящие потоки багрово-чёрной энергии, ведя волчью стаю в новую атаку на шторм, сотканный из лезвий! Багрово-чёрный прилив, который, казалось, вот-вот поглотит небо, в мгновение ока был разорван в клочья, едва столкнувшись с барьером из лезвий, словно обрывки бумаги, брошенные в шредер. Но на лице Серафины не было и тени разочарования. Даже когда расширяющийся шторм оказался менее чем в шаге от неё, а её лицо уже было изрезано глубокими ранами от неистового потока, в её выражении читался лишь чистейший восторг. — Вот… оно! В облаке обжигающего воздуха фигура Серафины исчезла с места, появившись… прямо внутри шторма! Это был тот самый манёвр смены позиций, который мгновение назад так ловко переиграл Герцога Азурголда! Фауст, парящий в воздухе, слегка нахмурился: — Бессмысленная грубая сила и глупость… Хм? Мгновенный распад демонического волка означал, что он не мог просуществовать в этом шторме даже тысячную долю секунды. Серафина использовала его как трамплин, чтобы оказаться здесь, но даже с её невероятной способностью к регенерации, как долго она сможет продержаться? Ответ был очевиден: прежде чем регенерация успеет подействовать, её разрежет на куски, превратив в пыль. Но сейчас… багровые вспышки, мелькающие в шторме, — разве это не её кровь? В непрерывно расширяющемся вихре необъяснимым образом то тут, то там порхали алые брызги, лишь для того, чтобы быть разорванными в ничто штормом. Неужели неистовый волк-зверь… не погиб в этом водовороте? Возможность. Никакие другие запутанные мысли не затуманивали разум Серафины; она сосредоточилась исключительно на том, чтобы ухватиться за этот шанс, один на миллион. Этот всё разрывающий шторм был не заклинанием, а лишь бесподобным лезвием Глейпнира, шедевром величайшего алхимика в мире, танцующим в неистовом безумии. А значит… то, что мгновенно разорвало тень демонического волка, было не самим штормом, а лезвиями, которые его породили! Неспособность выдержать режущую кромку лезвий не означала, что она не может вынести этот шторм. Каким бы ужасающим он ни казался, он всё ещё мог быть ей под силу. Даже если это был лишь призрачный шанс, он стоил того, чтобы без колебаний нырнуть в этот водоворот, граничащий с верной смертью. Внутри этой области шторма конечное число лезвий никак не могло занимать каждый дюйм пространства. Если она сможет выдержать режущую силу шторма, то среди десятков или сотен неистово танцующих лезвий она сможет найти безопасный просвет или даже… пока её не окружат и не изрежут сразу несколько лезвий, она сможет перемещаться внутри этого шторма! Это был лишь вопрос того, чтобы уловить траектории лезвий, столь быстрых, что они, казалось, были способны разрезать само пространство, а затем найти бреши, существующие среди сотен этих клинков. Она сможет! Дыхание, потоки, просветы, слабости… Серафина довела силу Главы ветра до предела. Даже при том, что потоки сейчас были максимально хаотичными, эта Глава ветра, словно рождённая специально для неё, всё ещё могла находить мимолётные бреши в этой отчаянной ситуации! Быстрее, ещё быстрее, ещё быстрее! Серафина металась и уворачивалась сквозь шторм, её скорость возрастала с каждой секундой. Её движения стали почти неотличимы от телепортации, слишком быстрые для человеческого глаза, оставляя после себя лишь разлетающиеся брызги свежей крови. Если бы время замерло, можно было бы увидеть жуткую «человеческую форму», на которой не осталось ни клочка неповреждённой кожи: плоть, сухожилия и даже кости были полностью обнажены перед яростными ветрами. Она не могла выдержать шторм, создаваемый лезвиями, лишь избегала мгновенной смерти. Но… избежать немедленной гибели было достаточно! Невероятная приспособляемость и бессмертие Короля Зверей, способные выдержать даже всепожирающее пламя — пусть и ненадолго, под полной защитой Фламеля, — были чудом, которого Серафина действительно достигла. Этот жалкий шторм, если только он не убьёт её мгновенно, вскоре окажется неэффективным. Даже эти обсидиановые лезвия, достаточно грозные, чтобы бросить вызов существам пятой ступени, перестанут причинять ей вред после нескольких ударов! Но Серафина никогда не помышляла об уклонении. С того момента, как она обнаружила свою духовную сущность, она ни разу не задумывалась о том, чтобы использовать эту почти жульническую силу, дабы измотать противников до полной неуязвимости, а затем победить их без риска для себя. Истинные звери не прячутся по углам, адаптируясь к урону из страха перед болью и смертью. С самого начала предназначением волка была чистейшая, предельная хищность — готовность рискнуть даже самой жизнью! Она должна, непременно должна… вырвать кусок из горла Анселя, даже ценой собственной жизни! Это не было обычным состоянием ума Серафины — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Но в этот момент бессмертный зверь в глубинах её души взревел от возбуждения, и Серафина, войдя с ним в гармонию, почувствовала, как он давит на железные стены и клетку, которые так долго её сдерживали. ---------- Том 3 Глава 663 В самом деле… размышления о пустяках никогда не помогут ей совершить прорыв. Только бой, только резня! Ансель… — Ансель! Она маниакально хохотала посреди бури, а её разорванные голосовые связки срастались с пугающей скоростью. Забыв о миссии, о долге, обо всех мыслях о том, чтобы не нарушить планы Анселя, Серафина Марлоу никогда ещё не чувствовала себя такой свободной, такой просветлённой и такой… могущественной! Точка приземления, траектория, путь — единственный маршрут сквозь сотни кружащихся клинков, чтобы добраться до Анселя, мимолётный шанс один на десять миллионов. «Я… ухватилась за него!» «Я ухватилась!» Она выжала из своего тела последние капли эфира, нет… не просто выжала, а перерасходовала, жадно пожирая саму себя, свою плоть, превращая её в ещё более мощную силу. Беспрецедентный всплеск багрово-чёрной энергии вырвался из её истерзанного тела — настолько чистый, что его не разорвало в клочья бурей! Эта мимолётная багрово-чёрная волна превратилась в стаю ненасытно голодных волков, беспорядочно и неистово грызущих окружающие эфирные колебания. И пусть это вызвало лишь малейшее возмущение, неспособное по-настоящему поколебать легендарную мощь, зверь, сражающийся за свою жизнь, ставит на кон всё, чтобы тот, кого она любит — глубоко, беззаветно, больше всего на свете, — стал свидетелем её роста, её силы! «Ради тебя… любовь моя… мой Ансель… я определённо смогу всё!» — Ансель! Смотри на меня, я иду — Бах! Под аккомпанемент глухого раската грома фигуру, с ног до головы залитую кровью, выбросило из эпицентра бури. Ужасающей силы ударная волна отбросила её на несколько сотен метров, прочертив глубокую борозду, ставшую свидетельством жестокости и насилия этого удара. Серафина, с переломанными конечностями, полностью раздробленным позвоночником и осколками черепа, вонзившимися в мозг, балансировала на грани потери сознания. Она знала: удар Анселя мог оборвать её жизнь, если бы он того захотел — вне всяких сомнений. Но эта «битва» никогда не задумывалась как настоящий бой не на жизнь, а на смерть, лишь как испытание Анселя. А значит… всё кончено. Это был её предел. Борясь с небытием, Серафина прокручивала в голове недавнюю сцену. Она выложилась на пределе, призвав Главу ветра, доведя свою силу до зенита, найдя тот эфемерный путь сквозь бурю, чтобы добраться до Анселя. С решимостью превратить даже свою плоть в эфир, с силой, высвобожденной перед лицом неминуемой смерти, и с подавляющим всплеском пылкой любви и страсти, она достигла своего самого совершенного, самого экстремального, неповторимого пикового состояния, устремившись к Анселю. Она верила, что преуспеет — достаточно было лишь поднять руку или открыть рот, чтобы вырвать из него кусок плоти. Но… этому не суждено было сбыться. Когда она достигла Анселя, его рука уже была поднята и прижата к её лицу. Сквозь его пальцы Серафина мельком увидела выражение лица и взгляд Анселя. Больше не скрываясь под личиной Фауста, лицо и глаза Анселя были по-настоящему его собственными — Анселя из Гидрала. Серафина увидела в них нежность и ободрение. «Отличная работа, Сери», — казалось, говорили они. Затем из ладони Анселя вырвалась непреодолимая сила. Если бы Ансель пожелал, этот единственный удар стёр бы её в порошок. «Конечно… Как я могла забыть?» Это лишь оружие Анселя. Разве Ансель когда-нибудь по-настоящему выкладывался? Он просто управлял своим оружием. Разве он когда-нибудь применял свою собственную силу? Пока сознание ускользало, тело Серафины медленно свернулось калачиком. Её мышцы и кости постепенно срастались, но раздробленный позвоночник должен был помешать такому движению. И всё же ей это удалось. Хотя это было порождено определённой эмоцией, дело было не в какой-то несгибаемой воле. Скорее, это было бесконечное… разочарование, охватившее сердце Серафины. «Разочарование, разочарование, разочарование…» «Почему я до сих пор не достигла четвёртой ступени?» «Почему даже сейчас я могу выдержать лишь один удар Анселя?» Достичь таких высот с телом третьей ступени — подвиг, который барды могли бы воспевать веками, — в сердце Серафины Марлоу был совершенно неприемлем, был колоссальным позором. — Я не… упаду… Из её горла вырвался искажённый звук, в то время как раздробленный позвоночник насильно срастался, а тело продолжало выгибаться! «Всё это время, все эти усилия… Я должна доказать Анселю… что теперь могу помочь ему, что не каждое испытание должно быть его единственным бременем!» «Это не конец, ещё нет —» РЁВ!!! Сотрясающий небеса рёв окончательно рассеял последние мысли Серафины, с таким трудом собранные ею из последних сил. Это был рёв высшего хищника. — Крик дракона. — Как нельзя вовремя. Находясь на грани небытия, услышав эти слова, Серафина заставила себя открыть глаза. Она увидела, как Ансель накинул на неё одежду, прежде чем сделать шаг вперёд, его взгляд был устремлён в небо. «Небо… что там?» — Герцог Виверн, хм… Ты действительно так боишься того, кем я был три года назад, как утверждал Кроу? Хотя испытание Серафины, несомненно, было важным, обладая информацией Кроу, Ансель прекрасно знал, что станет главным событием сегодняшнего дня. Огромный дракон ледяного синего цвета спустился с небес, его безэмоциональные голубые вертикальные зрачки окинули взглядом хрупкие формы жизни внизу, зафиксировавшись на своей цели. — Очень хорошо. Юный Гидрал медленно выдохнул: — Сери, в некотором роде, заставила мою кровь закипеть. РЁВ!!! Колоссальный дракон, теперь нависший над Крепостью Раздора, расправил крылья, заслонив небо, и снова издал свой вызов Анселю. — Тогда пусть имя Фауста снова — Ансель, уже собиравшийся объявить о начале битвы, внезапно замер. Ибо он почувствовал, как что-то пробуждается позади него. «Разочарование, разочарование, разочарование…» «Я ещё не закончила. Эта битва, эта борьба не может закончиться так.» «Ты, проклятая рептилия, ящерица, ты смеешь осквернять моего Анселя, смеешь… портить мою охоту?!» — Мой… Волк, чья воля должна была быть рассеяна рёвом дракона, необъяснимым образом поднялся на ноги, пошатываясь! Она подняла голову, встречаясь с этими огромными голубыми вертикальными зрачками. Её тёмно-красные глаза… тоже исказились в вертикальные щели. Глаза змеи! — Ансель… мой… Казалось, всякий разум и человечность были стёрты из этих змеиных глаз, что означало, что сознание Серафины действительно погрузилось в сон. А значит, то, что теперь управляло её телом, могло быть лишь… Зверем внутри. — Любовь моя, моя… добыча. «Моя добыча!» ---------- Том 3 Глава 664 Я до смерти боюсь голода. Когда я была маленькой, отец был лучшим охотником в нашей деревне. Он делал всё, чтобы мы были сыты. Марли и мама всегда отдавали мне своё мясо. Стыдно признаться, но… даже тогда я никогда не чувствовала сытости. Ни разу. Позже отец тяжело заболел. Он больше не мог охотиться. Нам пришлось жить на крошечный заработок мамы. Лекарства для отца стоили целое состояние. Нам и так было трудно набить животы, а тут мы стали голодать постоянно. Голод — это невыносимая боль. Желудок пуст, но внутри словно поселился монстр. Он скребётся и рвёт всё когтями. А самое страшное? Даже когда ты что-то съедаешь, монстр не успокаивается. Он лишь злится и скребётся ещё сильнее. И вот, когда мне было… ну, семь или восемь, наверное? Не помню точно. Но примерно в то время я отправилась на свою первую охоту. Это был раненый волк, почти мёртвый. Я увидела его в лесу. Живот вспорот, кишки наружу. Я подумала, что он сдох, и попыталась оттащить тушу. Но стоило мне подойти ближе, как он вскочил! Сбил меня с ног. Его окровавленные клыки едва не впились мне в горло! К счастью, я успела упереться обеими руками в его пасть, не давая сомкнуть челюсти. Даже умирающий волк должен был оказаться слишком сильным для маленькой меня. Было так больно, и я так испугалась… Я должна была умереть. Но я не умерла. Вместо того чтобы просто держать его челюсти, я разорвала ему пасть! Монстр в моём животе проснулся. «Я не могу здесь умереть. Я не стану той, кого съедят». Когда я притащила волка обратно, вся деревня была в шоке. Мама чуть в обморок не упала. Я почти ничего не чувствовала, но всё думала… какой же этот волк был живучий. Даже умирая, он пытался сделать последний укус. Мои раны зажили быстро. К сожалению, продать волка не удалось. Отец сказал, что хорошая добыча должна быть целой, чтобы выручить за неё приличные деньги. В тот вечер наша семья впервые за долгое время устроила большой мясной ужин. Впервые я почувствовала себя сытой. Но это чувство продлилось недолго. Позже отец начал учить меня охотиться. Я схватывала всё на лету, словно была рождена для этого. Вскоре я стала лучшим охотником в деревне. Я была быстрее, зорче и… сильнее всех дядек-охотников. Лес Темных Вод огромен. Большинство охотников, даже из Города Темных Вод, охотятся только на окраинах. Но когда мне было 8 или 9 лет, я уже могла заходить в самую чащу. Добыча оттуда стоила больших денег. Я охотилась. Марли и отец относили добычу в город на продажу. Несколько лет мы жили очень хорошо. Я могла прокормить всю семью в одиночку. Все говорили, что я удивительная. Тогда я очень гордилась собой. Но сейчас… я не думаю, что я такая уж особенная. Когда я впервые побежала в лес на охоту, я совсем не думала о своей семье. Я просто больше не хотела чувствовать голод. Позже… может, прошло года два или три? За это время, благодаря моим навыкам, мы не всегда были сыты, но больше не голодали. И всё же, даже когда еды было вдоволь, мне всегда хотелось съесть больше. И не для того, чтобы набить живот. Я не знаю, что именно пыталась заполнить. Когда мне было 12, я встретила учителя Полонию в Лесу Темных Вод. Она сказала, что мой талант не должен пропадать здесь. Спросила, не хочу ли я поехать учиться в какую-то башню. Конечно, я не хотела. А как же мама, отец и Марли? Но учитель Ниа долго разговаривала с мамой и отцом. В конце концов, они решили отправить меня учиться, чтобы я стала настоящим сверхъестественным существом. Учитель Ниа не просила денег, но мама и отец отдали ей все свои сбережения, оставив себе лишь самую малость. Позже учитель Ниа сказала мне, что не возьмёт эти деньги. Она сохранит их для меня до окончания первого курса. Она надеялась, что я буду усердно учиться. Ещё она сказала, что мама и отец подумывали отдать меня в услужение какому-нибудь лорду навечно. Но они беспокоились о моём характере и других проблемах. Поэтому позволили мне охотиться в деревне. Она сказала, чтобы я их не винила. Как я могла их винить? Они были так правы. Да я и сама не хотела быть служанкой. Так учитель Ниа забрала меня в эту… как её… башню. Сказала, что защитит меня и мне не о чем беспокоиться. Если я буду прилежно учиться и стану сильнее, то буду лучшей. Я и стала лучшей. Учитель Ниа каждый день радовалась, рассказывая, как я побила этот рекорд, тот рекорд. Но я не была счастлива. Все здесь такие раздражающие. Ансель говорит, что это потому, что я была слишком высокого мнения о себе. Он говорит, что я смотрела на всех свысока и отвергала любую доброту, которую они пытались мне показать. Но… было ли это на самом деле так? Хоть кто-то из них по-настоящему заботился обо мне, о девочке из далёкой деревни? Мне тогда было всего двенадцать. Я ничего не знала и была такой глупой. Во всей школе я, наверное, была самой лёгкой добычей для обмана и манипуляций. Так что, были ли люди добры ко мне или злы — всё ощущалось одинаково. Но есть и другая, более важная причина. Я нашла то чувство голода, которое пряталось где-то глубоко внутри меня. Я хотела стать сильнее. Я хотела больше силы. И поскольку я хотела стать сильнее, и продолжала становиться сильнее, я больше не могла терпеть этих людей. Если я сильнее их, почему меня должно волновать, что они думают? Я должна стать… ещё сильнее! *** Серафина, охваченная безумием, вскинула голову и взревела. Спектральный демонический волк за её спиной раздулся до предела, достигнув пятиметровой высоты, даже будучи лишь наполовину проявленным. Его облик становился всё более отчётливым, а безграничная багрово-чёрная аура, обвивавшая свирепое волчье тело, превращалась в жутких чёрных змей. В кровавом сиянии его огромные зрачки, подобно зрачкам Серафины, превратились в вертикальные щели, как у змеи! Демонический волк, вторя яростному вою Серафины, сцепил когти за спиной. Багрово-чёрная аура, накрывшая руины арены, словно огромное озеро, закружилась и устремилась к кончикам его когтей. Ледяной синий дракон, до этого игнорировавший Серафину, наконец, кажется, заметил нечто странное в крошечном существе под ним — чистую, дикую свирепость… Провокационную жадность, словно исходящую от совсем другого зверя. Хрусть! Хрусть! Хрусть! Когти демонического волка, окутанные убийственной аурой, столкнулись с чешуёй ледяного синего дракона, но, казалось, не смогли пробить эту защиту, более прочную, чем железные стены. Огромные вертикальные зрачки могущественнейшего существа континента блеснули нескрываемым презрением. Оно было готово уделить мгновение внимания этому насекомому внизу, но теперь это казалось бессмысленным. Однако, как только дракон собрался с силами, готовясь обрушить ярость на врага, лёгкий укол боли внезапно остановил энергию, скапливающуюся в его горле. За этим последовала агония, которой он не испытывал целую вечность! Возбуждённый вой демонического волка слился с яростным рёвом дракона. Убийственная аура, непрерывно пожирающая и грызущая эфир, каким-то образом сумела прокусить врождённую сверхъестественную защиту дракона… дар, превосходящий даже защитные заклинания колдунов четвёртой ступени! В тот миг, когда стая волков разорвала брешь, когти, наполненные чудовищной жаждой убийства, тяжело ударили по чешуе, мгновенно покрыв её сетью тонких трещин. Эти разломы позволили убийственной ауре Серафины проникнуть внутрь, стремительно разъедая защитную силу чешуи и позволяя этим диким, жестоким когтям расширять трещины до бесконечности, пока они не пронзили плоть! Когти, полностью пробив чешую, глубоко вонзились в тело дракона. Медленно, но решительно они рванули наружу, оставляя кровавую борозду на теле могучего зверя! Серафина, чьи тёмно-красные змеиные глаза светились безграничной жадностью, была наполовину залита легендарной драконьей кровью. Она даже не попыталась стереть обжигающе горячую жидкость, и это дикое выражение лица придавало ей чарующий вид. Похожая на волка Серафина, теперь напоминающая демоническую чародейку, издала дикий вой, вонзая кулак в кровавую борозду, разорванную демоническим волком. Без колебаний она влила всю свою багрово-чёрную убийственную ауру и бесконечную стаю волков, окружавшую её, прямо в тело дракона! Разрушение нескольких чешуек мало что значило для дракона, и даже рана, нанесённая демоническим волком, была лишь пустяковой царапиной. Однако пробить чешую дракона телом третьей ступени, без алхимических инструментов, оружия, предварительной подготовки или засады высокоуровневых магов, было чудом, которое заинтересовало бы даже императрицу. Но Серафина была далека от удовлетворения. Её целью было убить… полностью уничтожить этого зверя, посмевшего осквернить её охоту за высшей любовью! «Пожирай… пожирай больше, поглощай ещё!» ---------- Том 3 Глава 665 Разум Серафины был кристально ясен. Она без остатка предавалась жадности и амбициям, терзавшим её сердце. Тело дракона, пульсирующее бесконечными потоками эфира высокой чистоты и плоти, стало для неё идеальной пищей. Это было не просто насыщение; важнее было то, что она использовала свою стаю волков, чтобы разорвать или даже уничтожить внутреннюю эфирную циркуляцию дракона, превращая его в добычу для своих клыков и когтей. Однако Серафина, охваченная возбуждением, растущим желанием и жаждой крови, попала в старую ловушку. — Как она могла поверить, что дракон — вершина сверхъестественных существ, достигшая пятой ступени, абсолютный монстр, недосягаемый для небожественных видов — может быть повержен лишь безумной яростью и самоуверенностью? — Р-р-ах! Густой, резкий звук вырвался из горла ледяного синего дракона. В следующее мгновение жестокое и свирепое выражение лица Серафины мгновенно застыло. И Глава ветра, и её врождённые сверхъестественные инстинкты отчаянно кричали о необходимости отступить, но когда ревущие звуковые волны пронеслись во всех направлениях, поднимая бурю, её тело уже было сковано. Колоссальное существо с размахом крыльев более сотни метров опустило голову. Его тёмно-золотые вертикальные зрачки вспыхнули раздражением и яростью от того, что его грызёт какое-то насекомое. Серафина, мгновенно обездвиженная, почувствовала, как стая волков, непрерывно терзавшая тело дракона, постепенно… стирается в ничто. Проникнуть сквозь естественную эфирную мембрану дракона было уже немыслимым чудом, но надеяться нарушить его внутреннюю эфирную циркуляцию с помощью жадной, кровожадной стаи волков было чистым безумием. Это существо существовало ещё до начала человеческой истории, правя континентом сотни тысяч, если не миллионы лет. Его эволюция на протяжении эонов привела его к непревзойдённому совершенству. Внутренняя эфирная циркуляция дракона, непостижимая для человеческих воинов даже после целой жизни изучения, была лишь врождённым даром. Этот дар, отточенный веками испытаний и совершенствования, достиг почти полной неуязвимости на пике пятой ступени. Убийство дракона пятой ступени требовало колоссальных ресурсов, представляя собой охоту и битву, способную потрясти основы мира. Даже «Пожирание Короля Зверей», даже сила, способная в будущем бросить вызов Королю Драконов, не могли пробить эту драконью гору на пике третьей ступени. А усмирение Серафины? Усмирение этого муравья третьей ступени, чья разрушительная мощь, хоть и была поразительной, в конечном счёте имела свои пределы — какой вызов это могло представлять? В вертикальных зрачках ледяного синего дракона отразилось крошечное существо, которое он удерживал. Через мгновение ярость в его глазах угасла. Никто не станет тратить эмоции на муравья. Когда гнев от того, что его грызли, утих, осталось лишь безразличие. Он даже не потрудился вызвать ударную волну, способную сокрушать горные вершины и разрушать города. Вместо этого он просто поднял коготь, который опустился, словно рушащиеся небеса, на обездвиженную Серафину. Лучший способ справиться с насекомым, естественно, — раздавить его. Серафина подняла голову, глядя на массивный коготь, готовый раздавить её заживо. В её, казалось бы, бездумных, безумных тёмно-красных змеиных глазах мелькнул огонёк. *** Сегодня я осознала нечто важное. Проблема с этими мерзкими людьми не в них самих, а в том, что стоит за ними. Взрослые дела куда сложнее, чем кажутся. Например, если я слишком сильно помогаю обычным людям, они могут начать слишком на меня полагаться. А если я буду искать для работы только хороших людей, то могу упустить тех, кто действительно способен добиваться результатов. Но если я буду слишком привередлива, то в итоге останусь совсем одна, без помощи. В мире так много не очень хороших людей, и лишь немногие — достойные. Даже те, кто хорош и упорно трудится, чтобы достичь вершины, имеют свои желания. Большинство людей делают что-то не просто из доброты. Империя похожа на большую вонючую мусорную корзину, но без неё многим пришлось бы очень туго… Я знала об этом. Ансель научил меня всему этому. Но значит ли это, что я была неправа? Должна ли я была просто молчать и пресмыкаться перед этими мерзкими людьми? Была ли я неправа, помогая другим, когда они нуждались? Была ли я неправа, пытаясь найти добрых и честных людей для управления городом? Была ли я глупа, думая, что всё будет хорошо, если я просто попытаюсь помочь? Я что… просто глупая, заносчивая девчонка, которая не может повзрослеть и проснуться от своих сказочных грёз? Нет, это не так! Я ненавижу этих больших мерзавцев, которые думают, что они лучше всех. Я не хочу, чтобы люди жили так тяжело. Я не думаю, что мои идеи ошибочны. Я совершила только одну ошибку. Я просто ещё недостаточно сильна. Моей мощи недостаточно. Я съела недостаточно… того, что нужно. Если я буду достаточно сильна, значит, я права. Вот и всё. Ансель прав, но все его упрёки имеют значение только потому, что я ещё не достигла нужной силы. Если бы я была невероятно сильна, даже Ансель не смог бы найти во мне изъян. Если бы я была достаточно сильна, я бы не позволила этой глупой ящерице испортить мой бой с Анселем. Я могла бы показать Анселю, что я уже… уже… Жажда силы дико разрасталась в душе Серафины Марлоу, зверь, слившийся с её внутренним «я», непрерывно выл. И всё же, столкнувшись со призраком смерти вновь, даже в этом состоянии предельного звериного безумия, когда её стремление к силе достигло зенита… врата четвёртой ступени оставались упрямо запертыми. Ансель не мог понять причину, как и сама Серафина. Почему? Порог силы был достигнут, её желание превзошло все пределы, а мастерство владения звериными элементами вышло за рамки ограничений её ступени. Она уже овладела дыханием кровожадного пожирания — навыком, который должен быть доступен только на четвёртой ступени, — управляя стаями волков, которые сметали всё на своём пути и пожирали эфир. Это доказывало, что её понимание элементов было безупречным. Что именно… сдерживало её, не давая продвинуться ни на шаг? Ансель… Что бы сделал Ансель в такой ситуации? Если бы это был Ансель, он бы наверняка уже нашёл ответ. Он, несомненно, уже знает его, но скрывает, чтобы позволить мне прорваться самостоятельно. Он всегда считает, что я справилась достаточно хорошо, но мне никогда не кажется, что этого достаточно. Если бы я действительно справилась достаточно хорошо, если бы я была достаточно хороша, многих вещей бы не… Если бы это был Ансель, если бы это был Ансель, он бы… …Почему, Ансель? Когда коготь дракона был готов раздавить её, как ничтожного муравья, эта мысль внезапно всплыла в сознании волчицы. Почему в этот момент моё желание всё ещё связано с… Анселем? В конце концов, я просто хочу стать сильнее. ---------- Том 3 Глава 666 Ансель смотрел на Серафину, которая больше не могла пошевелиться, и тихо вздохнул. Даже сейчас Серафине не удалось преодолеть этот барьер. Он начал задаваться вопросом, не вмешалась ли сама судьба… хотя подобное казалось невозможным. Но было столь же немыслимо, что Серафина не прорвалась на четвёртую ступень, несмотря на два последовательных случая колоссального давления и пребывание в оптимальном состоянии. В предопределённом будущем, хотя жизнь Императора Небесного Волка была пропитана кровью и печалью, её путь к трансцендентности был гладким, если не считать изгнания из Башни Мороза. При преодолении границ она не сталкивалась с трудностями, даже с малейшими препятствиями. Четвёртая ступень, и даже пятая, дались ей естественно, так же легко, как дыхание. Император Небесного Волка, проложивший путь резни к вершине, отбросил все оковы после того, как оборвал жизнь своей обременённой грехами сестры. С чистейшим и непоколебимым убеждением он взошёл на высочайшие эшелоны. Так что же отличало того Императора Небесного Волка от нынешней Серафины? В чём же разница?.. В чём? Зрачки Анселя слегка дрогнули. Неужели разница в том, что семья Серафины выжила, избавив её от агонии потери всего и необходимости убить сестру собственными руками? Нет, самое значительное различие заключалось… в нём самом. Тем, кто изменил Серафину Марлоу, был не кто иной, как Ансель из Гидрала. «Как я мог… забыть такую важную деталь?» Понимание элементов, сила мощи, интенсивность желания — всё это было необходимыми условиями для того, чтобы обычное сверхъестественное существо продвинулось с третьей на четвёртую ступень. Но это касалось лишь рядовых трансцендентов. Для тех, кто обладал высшим талантом, чьи способности превосходили возможности масс, для гениев и вундеркиндов, рождающихся раз в десятилетия или столетия, некоторые барьеры были самоналоженными. Какой путь выбрать дальше, достаточно ли твёрда внутренняя решимость, каким существом хочется стать… Эти самокопания не были обязательными, но каждый яркий, трансцендентный талант неизбежно предавался подобным размышлениям. Это не было связано с ограничениями системы трансцендентности, это касалось только их самих. Император Небесного Волка был достаточно чист; его чистота проистекала из того, что ему больше нечего было терять, из ясного понимания своих желаний. Эти два фактора гарантировали, что его сердце оставалось непоколебимым и ясным, а удары — решительными и мощными. Но Серафина… действительно ли она понимала свои действия и желания? Она пережила слишком мало, но жаждала слишком многого. Перемены, к которым она стремилась, были невероятно сложными, но её собственная жизнь до сих пор текла гладко. Ансель из Гидрала лишил её этой решительности, этой… чистоты. Иными словами, если Серафина достигнет просветления, её величайшим врагом станет… Я? Потому что я — презираемый демон, а она — предназначенная героиня. — Ансель! Встревоженный крик Равенны вернул его к реальности. — Ты не собираешься вмешаться? Серафину вот-вот раздавит этот проклятый ящер! — … Серафина… ты осознала это? В своём нынешнем зверином состоянии ты должна остро чувствовать эту аномалию. Я слишком глубоко повлиял на твою жизнь. Если ты хочешь идти дальше, если желаешь прорваться на четвёртую ступень, ты должна сделать выбор. Ансель не ожидал, что скрытая опасность его решения ответить на пылкую любовь Серафины проявится так скоро. «Зверей нельзя приручить. Прирученный зверь — это уже не зверь, а скот». Серафина однажды ответила Анселю именно так. Королю Зверей было суждено ступить на путь, превосходящий всё остальное. В тот день абсолютное господство Серафины над своей звериной природой подавило всё, приведя Анселя к сокрушительному поражению и решению, которое казалось ему самым абсурдным. И всё же даже сейчас Ансель не испытывал сожалений. Спасение Серафины сейчас могло прервать этот процесс, но Ансель никогда не смог бы заставить себя сделать это. — Подожди ещё немного, — пробормотал Ансель, пристально глядя на обездвиженного, пленённого волка. — Просто… подожди ещё немного. Если бы он собирался вмешаться сейчас, он бы вообще не выбрал поцеловать Серафину в самом начале. Даже перед лицом звериного неистовства, даже против жадности и желаний, подавляющих человечность, он верил в слова, которые она ему поклялась хранить. Он отказывался верить, что судьба может заставить её обернуться против него. — Даже не зная истинной сути Серафины, полагая, что она полностью поглощена своей звериной природой, Ансель всё ещё верил… в ту нерушимую клятву. *** Всё не так. Почему в этот решающий момент я всё ещё думаю об Анселе, всё ещё размышляю о делах, связанных с ним, пытаясь решить проблемы согласно его образу мышления? Теперь я понимаю. Я… слишком сильно забочусь об Анселе. С тех пор как влюбилась в него, полюбила его, я советовалась с ним обо всём, всегда учитывая его мнение, словно не могла жить или продолжать путь без него. Я слепо следовала указаниям Анселя, никогда не задаваясь вопросами о причинах, всегда веря, что Ансель прав, что он вечно безупречен. Поэтому я ничего не делала, ни о чём не думала, просто подчиняясь словам Анселя. Словно кукла, управляемая Анселем, словно… украшение, висящее на нём. Но я… не кукла и не украшение. Ансель никогда не видел во мне таковой, так разве я не должна ещё сильнее отвергать подобную участь? Я хочу стать сверхъестественным существом четвёртой ступени, стать сильнее, изменить этот мир. Всё это было ради моей собственной жадности, ради моих собственных желаний. Это ради меня, и только ради меня самой. В тот миг Серафине показалось, что в её оцепенении что-то разбилось. Затем тёмно-красная аура, совершенно отличная от предыдущей багрово-чёрной энергии, устремилась в небо. Даже из городов в десятках километров от Крепости Раздора можно было увидеть тёмно-красный столп энергии, словно соединяющий землю с небесами. Более чистая, более экстремальная, более совершенная аура бойни вырвалась из подавленного, истощённого тела Серафины. В следующее мгновение когти ледяного дракона опустились вниз. Среди оглушительного рёва Равенна инстинктивно вцепилась в руку Анселя. Мисс Ученая прошептала: — С ней ведь всё будет в порядке, правда? — Она… — Ансель замолчал. В отличие от предыдущей хаотичной ауры бойни, эта тёмно-красная энергия не содержала ни следа Гидрала, ни Бездны. Это была сила, принадлежащая только самой Серафине. Юноша улыбнулся: — С ней всё хорошо. Она справляется отлично. — Она преуспела. Пока он говорил, Серафина, которая должна была быть раздавлена когтями ледяного дракона, появилась в воздухе. Ансель наблюдал за парящей Серафиной с безмятежным выражением лица. Даже в этот момент, когда сущность Серафины, казалось, разрывала связи с Гидралом, сердце Анселя оставалось непоколебимым. Даже если это был выбор зверя, он всё равно… — Ансель! Серафина, парящая в воздухе, внезапно обернулась и прямо выкрикнула имя Анселя. Если бы не помощь Анселя через Равенну, скрывшую все любопытные взгляды и уши в округе, оставив лишь эфирные колебания, крик Серафины вызвал бы ещё одну серьёзную проблему. Но Анселя поразило не то, что Серафина выкрикнула его имя, а её… ликующий вид. Не просто ликующий, но исполненный уверенности и… гордости, которых она никогда раньше не проявляла. Разве так выглядит… зверь? С самого начала, делала ли Серафина выбор, руководствуясь своей человеческой натурой, никогда по-настоящему не будучи… Нет… Разве с самого начала между человеческой натурой Серафины и её звериной природой не было разделения или противоречия? В этот миг Ансель наконец постиг истину. Если решение Серафины было продиктовано не звериным импульсом, а ею самой в полной мере, тогда… Голос, казалось, прошептал Серафине, не прямо в её сознании, а как естественная мысль: «Ансель — словно оковы, и только освободившись от его ограничений, ты сможешь достичь истинной свободы и безграничного потенциала». «Так что теперь, сделай свой окончательный выбор, Серафина». «Даже если ты не можешь разорвать связь между Гидралом и главой пакта, даже если ты не можешь отсечь свои чувства к нему, ты больше не должна быть подавлена или связана им. Ты должна сделать это, ты должна разорвать… своё подчинение ему». ---------- Том 3 Глава 667 Долго глядя на Анселя, Серафина наконец заговорила: — Ансель! Я ведь знаю, что ты творил много дурного — и в прошлом, и… даже сейчас. Эксплуатировал и приносил в жертву невинных, использовал грязные схемы, чтобы контролировать, принуждать и обманывать бедных людей — таких, как я, как Равенна. — После Территории Красного Мороза ты совершил немало подобных ужасных вещей у меня за спиной. Ты думал, я не знаю, но я догадывалась. Ансель опешил, но затем на его лице промелькнуло облегчение вперемешку с печалью. Он мягко покачал головой: — Прости, что скрывал от тебя некоторые вещи, Серафина. Он не ожидал, что Серафина заговорит об этом, а раз уж она начала… это означало, что она хочет полностью раскрыть конфликты между ними — те, что никогда не происходили на самом деле, но всё же существовали. Это также означало, что она сделала выбор. — А… как ты меня сейчас назвал? Серафина вздрогнула, одновременно ударив ногой в массивную голову ледяного дракона, впечатав ошарашенного зверя в землю. — … Пока Ансель пребывал в замешательстве, Серафина уже топала ногами в воздухе, раздражённо воскликнув: — Ты должен звать меня Сери, забыл что ли?! — Я… Слова застряли у Анселя в горле. Серафина, казалось, в этот момент что-то осознала. Она несколько секунд смотрела в его синие, как море, глаза, а потом расхохоталась прямо в воздухе, не в силах сдержать счастье. — Ансель… пфф, ты что, правда думал, что я не хочу оставаться на твоей стороне? — А… я должен злиться на такое недоверие, но почему ты сейчас кажешься мне таким милым, Ансель? Равенна лишь дёрнула веком, услышав это, но, понимая, что это момент Серафины, предпочла промолчать. Когда смех стих, Серафина посмотрела на своего возлюбленного с огромной нежностью: — Ансель, как ты мог подумать, что я тебя брошу? — Я знаю, у тебя нет выбора. В своём стремлении бросить вызов судьбе Ансель не мог тратить энергию на другие заботы. Разве стал бы он по доброй воле творить такое, будь у него иной путь? Конечно, он страдал, хотя никогда этого не показывал. Он наверняка верил, что демонстрировать боль и мучения после содеянного было бы лицемерно, подло и отвратительно. Ансель, воспитанный с такой любовью и заботой родителями вроде сестры Энн и мистера Фламеля, понимавший, как устроены другие миры, должен был желать улучшения этого мира больше, чем кто-либо другой. Он всегда понимал, как изменить этот мир к лучшему, — вот почему я должна подчиняться ему. — Но это неправильно. Ведь прежде чем он сможет наладить этот мир, Ансель должен сначала преодолеть судьбу, иначе он не сможет думать о подобных вещах. Я, которая вечно возлагала надежды на Анселя, которая всегда верила, что он примет лучшие решения, которая всегда думала, что он никогда не ошибётся, — я эгоистична и недальновидна. — Поэтому ждать твоих распоряжений и схем — ошибка. — Как я могу ожидать, что ты, у которого так мало выбора, будешь потакать моим желаниям? — Более того… Она развернулась к только что поднявшемуся разъярённому дракону и громко рассмеялась: — Это не я, это не… та Серафина, которую ты выбрал! — Зах! Горло ледяного дракона снова издало короткий гортанный звук. Он намеревался применить прежнюю тактику: полностью подчинить эту необъяснимо усилившуюся мошку и уничтожить её максимально эффективно. Однако воздушные потоки, поднятые этим рёвом и несущие огромное количество эфира, были мгновенно уничтожены бурлящей, турбулентной тёмно-красной аурой! — Моя роль не должна сводиться к тому, чтобы просто стоять за твоей спиной, слепо следуя твоим приказам и исполняя решения, к которым тебя принудили. Если бы я была достаточно сильна, я бы не доставляла столько хлопот учителю, и мой голос звучал бы во всей академии. Если бы я была сильна, Ансель не допустил бы столько смертей на Территории Красного Мороза, ведь я не была бы в его власти. Если бы я была сильна, я могла бы спасти больше людей в этом путешествии. Если бы я могла в мгновение ока перебить всех кукловодов Крепости Раздора, мной бы не манипулировали, и Марли не… Если бы я была сильна, как Императрица, если бы у меня хватило сил повелевать всей империей… Если бы я могла дать Анселю выбор — Всё изменилось бы. — Неправильно всё время ждать приказов Анселя, надеяться на планы Анселя, думая, что всё будет хорошо, если Ансель позаботится об этом. — Да, сама по себе я могу наломать дров. Могу совершить ошибки, сделать что-то не так или даже навлечь беду. Но что, если… я стану по-настоящему сильной? Достаточно ли моей силы четвёртой ступени, чтобы сразиться с драконом пятой ступени? Если недостаточно — Тень Гидрала полностью проявилась за её спиной! В этот момент Серафина, не пытаясь ничего скрыть, высвободила ауру абиссального зверя, ошеломив всех сверхъестественных существ пятой ступени, пытавшихся наблюдать за полем боя. Почувствовав присутствие Гидрала, девяносто процентов наблюдателей пятой ступени мгновенно отступили, прекратив слежку и стерев все следы своего присутствия. Ледяной дракон, стоявший перед Серафиной, замер, превратившись в статую. Серафина повернулась к дико танцующему девятиголовому змею за спиной, и на её лице расцвела улыбка: — А теперь попробуем ту технику, о которой я размышляла. Прямое вливание силы проекции Гидрала в тело привело бы к тому, что она взорвалась бы; Серафина давно это проверила. Поглощение волчьей тени не обладало мощью, способной соперничать с проекцией Гидрала. Что, если вместо поглощения использовать более эффективный метод… наслоения? Этот чистый тёмно-красный цвет снова окрасился в абиссально-чёрный, сливаясь воедино без колебаний и сопротивления, в идеальной гармонии. Одновременно с этим волчья тень вновь возникла из проекции Гидрала. Однако на этот раз она не существовала независимо и не выла на небеса, а превратилась в ещё более эфирную тень, постепенно… окутывая Серафину! Достигнув четвёртой ступени, её мастерство владения элементами и силой мгновенно возросло, и гений, рождающийся раз в тысячелетие, тут же открыл новую технику. Серафина теперь казалась облачённой в багрово-чёрную волчью магическую броню. Свирепая голова волка стала её шлемом, острые как бритва когти превратились в оружие — кулачные клинки. Её конечности и торс были полностью покрыты багрово-чёрными потоками энергии — не обычными эфирными потоками, а силой проекции Гидрала, доведённой Серафиной до предела! Никто не мог постичь тех ужасающих высот, которых достигла Серафина Марлоу, когда сила Короля Зверей наслоилась на проекцию Гидрала, будучи дополнительно усиленной её продвинутым состоянием Главы силы! — Так что, Ансель! Серафина излила свою чистую, абсолютную любовь: — Я никогда не чувствовала себя скованной или ограниченной тобой. Без твоей помощи… я была бы уничтожена давным-давно! Разорвать подчинение Анселю? Вернуть свободу? Нелепость. Что и требовалось разорвать… так это её зависимость от Анселя! — Я просто больше не хочу быть глупой девчонкой, способной лишь следовать твоим словам. Тебе больше не нужно заставлять себя, не нужно делать то, чего ты не хочешь, и не нужно приносить никаких вынужденных жертв. Серафина в волчьем обличье бросилась на дракона, чей дух уже был сломлен аурой Гидрала. Её форма внезапно выросла, и ещё раз — нет, это багрово-чёрная волчья тень, окутывающая её, расширялась под её контролем! В одно мгновение она почти сравнялась с размерами дракона. Колоссальный магический волк полоснул обоими когтями, разрывая пасть дракона. Среди испуганных воплей зверя она силой раздвинула его челюсти, безжалостно толкая их до предела, а затем… Мерзкий хруст —! Голова дракона была жестоко разорвана надвое! Среди проливного кровавого дождя волк стоял высоко в небесах, громко смеясь. Она смотрела ввысь, её глаза были полны высокомерия и презрения. «Эй, глупая Судьба! Это всё, на что ты способна? Ты правда думаешь, что можешь испортить мои отношения с Анселем?» «Как ты смеешь… смотреть свысока на мои чувства к Анселю!» «Я изменю этот мир, стану сильнейшей, помогу Анселю и побью тебя, мерзавка… Я сделаю всё это!» «Я заберу всё, я получу всё, потому что я стану абсолютной. Я стану… силой, ещё более абсолютной, чем ты!» Когда она оглянулась на Анселя, её лицо, всё ещё сохранявшее следы девичьего очарования, теперь несло на себе безошибочную печать верховного правителя. Хотя жизненный путь её резко изменился, просвещённый Король Зверей бесстрашно ступила на свой путь доминирования. Однако смысл этого доминирования изменился полностью. — Не позволяй мне больше зависеть от тебя. Отныне ты тоже можеться положиться на меня. Это было истинное желание Серафины, когда она принимала этот вызов — источник её отчаянной потребности доказать свою силу Анселю. — Если судьба не даёт тебе выбора, — Правительница, меняющая мир, Король Зверей Гидрала, протянула руку юноше с лучезарной улыбкой: — То я дам его тебе, Ансель! ---------- Том 3 Глава 668 На опустошённом поле боя Серафина, совершенно обессиленная, лениво прикорнула на коленях Анселя, ища отдыха. Грандиозный подвиг — разорвать дракона на части, едва достигнув четвёртой ступени, — несомненно, скоро прогремит по всей империи. Однако, по собственному признанию Серафины, расколоть череп великого ящера надвое было не так-то просто. Сочетание высшего владычества Гидрала над абиссальными зверями и состояния, достигнутого ценой исчерпания каждой капли эфира, позволило Серафине жестоко разорвать драконий череп. И если мощь первого против звериных сущностей не нуждается в пояснениях, то второе… как намекнула Серафина, было для неё опасным и трудноуправляемым состоянием, чреватым риском быть поглощённой бушующей силой, если не обращаться с ней с величайшей осторожностью. Слияние убийственной сущности Короля Зверей и мощи Гидрала — особенно Анселя, самого особенного из Гидралов, — давало эффекты, одновременно невероятно мощные и таящие в себе огромные скрытые угрозы. Как только Серафина доведёт мастерство владения этим состоянием до совершенства, противостояние с существами пятой ступени, будучи на четвёртой, вполне может стать осуществимой перспективой. — Разумеется, это лишь возможность, — терпеливо заметил Ансель, ласково перебирая пряди волос Серафины. — Твой боевой арсенал всё ещё недостаточен. Не становись безрассудной только потому, что обладаешь такой силой, поняла? — Да-да, я поняла. Ансель, ты сейчас звучишь как бабуля, — парировала Серафина. Устроившись на плече Анселя, Равенна наблюдала за томным поведением Серафины, слегка прищурившись: — Твоя дерзость значительно возросла, глупая псина. Ты осознаёшь, сколько проблем навлекла на Анселя своей грандиозной демонстрацией? — Проблем? Каких ещё проблем? Серафина потёрлась щекой о бедро Анселя, не выказывая ни капли раскаяния. Напротив, она заявила с необузданным высокомерием: — Всякого, кто посмеет побеспокоить Анселя, я устраню СОБСТВЕННОРУЧНО. Глаз Мисс Учёной заметно дёрнулся. — Можно подумать, ты уже достигла пятой ступени. — Пятая ступень? Разве это необходимо? Моей нынешней силы достаточно, — ответила Серафина. Освободившись от прежней зависимости от Анселя, она вернула себе высокомерие и браваду, которые он когда-то считал глупыми. Хотя она всё ещё лежала на коленях Анселя, она больше не напоминала послушного щенка, а была настоящим волком — диким и свирепым. Серафина подняла ноющую, обессиленную руку к небесам, медленно сжимая кулак. Багровые нити убийственного намерения обвились вокруг её конечности, источая ауру пугающей угрозы. «…» Равенна молчала, чувствуя угрожающую силу, исходящую от Серафины. Сила, пожирающая убийственный эфир… если её ещё больше отточить, не сможет ли она соперничать с всепоглощающим пламенем Истока Флеймфист, возвращающим всё к первозданному состоянию? — Будь я на пятой ступени, — оскалилась волчица, и улыбка её была острой и опасной, — вся империя плясала бы под нашу с Анселем дудку! — …Как и подобает избранному палачу судьбы, — признала Равенна, её слова всё ещё были колкими, но признавали грубую силу Серафины. — В этом отношении ты весьма компетентна, глупая псина. Серафина отмахнулась от этого комментария. — Сила — это всё, что имеет значение. В конце концов, разве все эти заговоры и интриги — не результат неспособности просто одолеть врагов? Она медленно выдохнула, и на её усталом лице появилось суровое выражение. — Пока мы можем дать понять всем этим ублюдкам, какова цена неповиновения Анселю и мне, пока мы можем держать их в узде… любые средства хороши против таких отбросов. Насилие, несомненно, самый эффективный и прямой путь. Однако властный вид быстро исчез с лица юной девушки. Она обвила руками шею Анселя, озорно ухмыляясь. — Я слишком много думала раньше, постоянно размышляла о том и сём… Но это на самом деле излишне. Если когда-нибудь возникнет проблема — Серафина напрягла кулак, вызывающе вскинув подбородок. — Мы позволим им говорить за нас! Равенна, раздражённая внезапным логическим скачком Серафины к мысли «если я непобедима, ничто не встанет у меня на пути», повернулась к Анселю. — Каков твой следующий шаг? Ты разработал стратегию, чтобы справиться с хаосом, который учинила Серафина? Ансель, ласково поглаживая Серафину по щеке, погрузился в раздумья. Целью Серафины, когда она пришла сюда, было найти катализатор для прорыва на четвёртую ступень. Теперь, когда она достигла своей цели, ей не было нужды оставаться в Западных землях. Отправить Серафину прямиком на территорию Гидрала, несомненно, было бы оптимальным выбором. Это упростило бы решение данного дела и предотвратило бы влияние Серафины на последующие планы. Однако… Учитывая её нынешнее состояние, она вряд ли будет столь покладистой. Ансель заглянул в глаза Серафине, и она пристально посмотрела в ответ. Внезапно она озорно ухмыльнулась, протянув руку, чтобы игриво ущипнуть его за щеку. Некогда послушная и покорная Серафина, которая вела себя как очаровательный щенок рядом с Анселем, постепенно раскрывала свою более агрессивную сторону. …Что ж, пусть будет так. Сери больше не была беспомощной девушкой, не способной справиться ни с одним вызовом. Её нынешняя сила, хотя ещё и недостаточная, чтобы подкрепить абсолютность её слов, обрела значительный вес. Когда Ансель приготовился наметить свои дальнейшие планы, глаза Серафины внезапно расширились, и она резко села прямо. — Ах! Я чуть не забыла кое-что важное! Она устремила взгляд на Анселя, её тёмно-красные глаза светились гордостью и уверенностью: — Ансель, Ансель, я вчера сделала кое-что действительно впечатляющее. Знаешь, что именно? *** Действительно ли всё закончилось? Марлина, прислонившись к оконной раме, распахнула створку и устремила взгляд вверх, на верхний район, где постепенно рассеивался дым. Она видела это — тень того чудовищного волка, возвышающегося над городом и разрывающего на части колоссального дракона. Марлина почувствовала дезориентацию; она всегда была уверена в талантах и способностях Серафины, но только сейчас по-настоящему осознала пугающий масштаб силы своей сестры. Это был… врождённый дар, поистине достойный вложений господина Анселя. Слегка опустив взгляд, Марлина наблюдала за охваченными паникой горожанами на улицах внизу, потрясёнными частыми подземными толчками. Она тихо вздохнула. Несмотря на то, что она морально подготовилась, несмотря на то, что неоднократно признавала пропасть между собой и Серафиной, столкнувшись с этим подавляющим талантом, Марлина не могла подавить прилив зависти, поднимающийся в её сердце. Она искренне жаждала этой способности, чтобы внести более существенный вклад в дело господина Анселя. — Если бы только Сери могла быть более внимательной к господину Анселю, — пробормотала Марлина. — Хотя она стала гораздо более вдумчивой, чем раньше, господин Ансель всё ещё идёт на чрезмерные уступки ради неё. Если бы Серафина могла всем сердцем посвятить себя делу господина Анселя, вместо того чтобы упрямо цепляться за свои наивные идеалы, сколько проблем можно было бы избавить господина Анселя? И всё же Марлина знала, что это невозможно. Если бы Серафина отказалась от этих убеждений, она перестала бы быть собой. Юная девушка склонила голову, прислонившись к стене. Она открыла свой блокнот, рассеянно просматривая записи. — Более того, господин Ансель легко справился бы и с одной Сери, но если добавить… За фразой «господин Ансель по своей сути добр и мягок» следовал небольшой закрашенный чёрным участок, скрывающий то, что было написано изначально. — …добавить к этому мисс Равенну, — прошептала Марлина, — всё становится… проблематично. В отсутствие леди Аннелизы и господина Фламеля Сери и мисс Равенна обладают наиболее значительным влиянием на господина Анселя. Однако природа этого влияния… По правде говоря, Марлине не следовало переходить границы. У неё не было полномочий судить, является ли влияние Серафины и Равенны на Анселя полезным или пагубным. Подобные размышления могли быть сочтены самонадеянными. Но Марлина никогда не считала себя самонадеянной. Это была самая глубокая, самая тщательно оберегаемая амбиция этой вечно кроткой и сдержанной девушки, никогда не открываемая ни одной другой душе. Прислонившись к окну, она смотрела на улицы внизу, бормоча про себя и тщательно записывая свои мысли лаконичным языком в блокнот. — Личность Сери, скорее всего, будет раскрыта. Если господин Ансель намерен продолжать действовать в Западных землях как Фауст, он должен дистанцироваться от Сери. Самым прямым подходом было бы отправить её обратно во владения Гидрала, что также предотвратило бы создание ею дальнейших осложнений для господина Анселя. — Господин Ансель, вероятно, выберет этот путь действий, а что касается Сери… Перо Марлины на мгновение замерло, прежде чем продолжить: — Сери глубоко зависит от господина Анселя. Она не станет подвергать сомнению причины его приказов, веря, что он всегда прав. Так что, даже если это может причинить ей некоторое огорчение… она, скорее всего, подчинится указаниям господина Анселя без возражений. — Однако это означает, что работа «Сада» по прикрытию Сери завершится, что предоставит последнюю… и лучшую возможность извлечь выгоду из… леди Райн. Юная девушка нежно потёрла бровь пером, в её глазах блеснуло вдохновение. — Крепость Раздора — крупный город, сейчас там самый разгар турнира отбора. Бесчисленные свидетели наблюдали за силой Сери. «Сад» никак не сможет справиться с последствиями силами всего двух-трёх человек, но я могу контролировать фальшивых Майло и Инотею. — Цену… можно установить повыше, — разум Марлины работал с холодными расчётами. — Заигрывания со стороны Шейдуэлла также можно использовать для оказания давления, но не чрезмерно. Леди Райн останется моей номинальной начальницей в обозримом будущем. — Но если я смогу использовать Крепость Раздора как отправную точку, используя влияние Фауста, чтобы распространиться наружу и сплести новую сеть, даже если она не сможет соперничать с Шейдуэллом, я смогу сделать гораздо больше для господина Анселя. По мнению Марлины, Анселю суждено в конечном итоге объединить Империю. Западные земли, царство хаоса, нуждались в ком-то, кто твёрдо контролировал бы теневой серый порядок из-за кулис. Этим человеком не обязательно должна быть она, но он должен существовать. — Никто не смеет… препятствовать продвижению господина Анселя. Марлина медленно закрыла блокнот, в её глазах на мгновение мелькнул холодный мрак. Она вернулась к своему столу, заперла блокнот в ящик и приготовилась возобновить работу после этого короткого отдыха. ---------- Том 3 Глава 669 Порядок в Нижнем районе требовал немедленного восстановления. Согласно плану, ранее представленному Анселю, было жизненно необходимо в кратчайшие сроки взрастить определённые теневые фракции, чтобы обуздать безудержную жадность, расцветающую в сердцах простого люда. Чем дольше Марлина следовала за Анселем, тем лучше понимала хаотичную природу масс. Они не были теми чистыми невинными созданиями, какими их видела Серафина. Хотя их, возможно, и стоило пожалеть, это не означало, что они добродетельны. Их злоба могла проявляться с несравненной жестокостью и низостью, не зная границ. Впрочем, винить их в этом было нельзя; скорее, это был продукт их развращённой и мрачной среды. Эти ничем не примечательные обыватели могли, при наличии правильного катализатора, превратиться в самую гнусную толпу. Марлину не заботила природа масс. Она лишь понимала, что управление таким населением — десятками, сотнями миллионов, даже миллиардами глупых обывателей — это невероятно сложная задача, не оставляющая места для идеалистических фантазий. Ни Равенна, ни Серафина не стали бы размышлять об этом. Но есть и те, кто задумается, и не только я. Я позабочусь о том, чтобы больше людей… — Алло? Слышно? Раз, раз? Знакомый голос внезапно раздался из-за окна. Марлина замерла в недоумении и выглянула наружу. — А, кажется, работает. Кхм! Приветствую, жители Крепости Раздора — особенно те, что в Нижнем районе. Смелый, дерзкий женский голос эхом разнёсся по всей Крепости Раздора: — Есть кое-что, о чём я должна вам рассказать. По неизвестной причине в сердце Марлины зародилось зловещее предчувствие. Она поспешила к окну и обнаружила, что центральный экран в Нижнем районе, транслировавший турнир отбора, теперь показывал фигуру. Она небрежно сидела в богато украшенном кресле, подавшись вперёд, положив руки на бёдра и сцепив пальцы. Её тёмно-красные глаза излучали опасную ауру, от которой инстинктивно хотелось отвести взгляд. Она напоминала проголодавшегося зверя. «Неужели это… кабинет в мэрии Крепости Раздора? Почему Сери там? Почему… она сейчас в своей истинной форме? О чём она думает?» По мере того как множились вопросы, росло и беспокойство Марлины. Она бессознательно сжала кулаки, не отрывая взгляда от сестры на проекции. — О… вы, возможно, гадаете, кто я такая, — высокая девушка на экране почесала свои короткие белоснежные волосы. — Раньше вы называли меня Фенрир… О, точно, это я велела вам так меня называть. Но в любом случае, это не моё настоящее имя. Она сменила позу, откинувшись в кресле, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой. Слегка приподнятый подбородок, естественное ощущение превосходства… Марлина почувствовала беспрецедентное чувство чуждости. — Меня зовут Серафина Марлоу. Неважно, если вы никогда не слышали этого имени. Всё, что вам нужно запомнить, — я Глава силы и Глава ветра Анселя из Гидрала. Полчаса назад я достигла четвёртой ступени и, между прочим, разорвала голову дракона пятой ступени надвое. Этого должно быть достаточно. Она не стала гордо подчёркивать свой статус главы пакта Гидрала в конце, а упомянула об этом вскользь, небрежно ссылаясь на свой недавний поразительный подвиг. — Я говорю с вами сейчас, чтобы объявить кое-что, — Серафина на изображении сжала подлокотники и медленно поднялась, разминая шею, пока говорила: — Эта территория больше не принадлежит нынешнему парню… Эй, бросьте его сюда. С глухим стуком фигура, корчащаяся от боли, была брошена к ногам Серафины. Девушка поставила ногу ему на голову, её выражение лица было бесстрастным, пока она медленно давила. — Видите его лицо? Я поверну его… Вот так, теперь вы должны видеть. Раз вы его видите, то должны узнать этого подонка по имени Майло. Взгляд Марлины постепенно стал пустым. На проекции Серафина, скрестив руки и поставив ногу на голову Майло, продолжила: — Этот ублюдок обращался с обывателями Нижнего района как с игрушками и скотом. Я очень зла, поэтому… Хруст. На изображении Серафина решительно раздавила голову Майло под ногой. — Поэтому… он должен умереть. Её ледяной, стальной взгляд, казалось, пронзил экран, превратившись в тяжёлый молот, ударивший каждого зрителя. — Некоторые интересовались, почему я помогала обывателям. Теперь я назову причину: я просто ненавижу мусор, который может попирать их, когда ему вздумется. Всё так просто. Высокомерие Серафины было неприкрытым: — Поэтому отныне тот, кто возьмёт на себя управление этой территорией, тот, кто будет отвечать за поддержание её работы, должен оказывать обывателям Нижнего района уважение, которого они заслуживают и требуют. Вы должны позволить им жить как настоящим людям. Если вы не можете этого сделать, тогда… Эй, разве там не было ещё одного? Как… БАХ! Изображение внезапно сильно затряслось. Раздался оглушительный рёв и хриплые вопли. Девушка на проекции на мгновение выглядела озадаченной, затем покачала головой, потирая виски: — Бесполезные… Неважно, я сама с этим разберусь. Она шагнула вперёд, её фигура исчезла из виду, но быстро вернулась, на этот раз волоча полуживого человека со сломанными конечностями, похожего на дохлую собаку. — В противном случае, — Серафина подняла едва дышащего человека, ткнув его окровавленным лицом прямо в записывающее устройство, и ухмыльнулась, обнажив острые клыки. — В противном случае, это станет вашей судьбой. — О, я, возможно, была немного грубовата. Вы могли не узнать, кто это. Она сейчас самая грозная в городе, эм… Ино… Ино-как-её-там? Имя довольно трудно выговорить. В любом случае, она самая сильная, это всё, что имеет значение. Одним движением запястья она быстро свернула Инотее шею, отбросив труп, как мусор, и небрежно заметила: — Так что, если думаете, что можете бросить мне вызов, — милости прошу, попробуйте. Затем девушка встала и лениво потянулась: — Не думаю, что осталось ещё что сказать. Надеюсь, следующая группа людей, управляющая этим доменом, запомнит то, что я только что сказала, и ещё… Багрово-чёрная аура медленно материализовалась вокруг неё, магическая волчья броня снова украсила её тело. Хотя реального увеличения силы не произошло, даже через проекцию можно было почувствовать это абсолютное, чистое… жестокое намерение убивать. — Вы можете тайно угнетать их бесчисленное количество раз, — голос волка стал несколько накладываться, словно эхо из бездны. Эти глаза, кружащиеся в тёмно-красном свете, были подобны испепеляющему душу пламени, излучающему непреодолимую интенсивность и доминирование. — Но мне достаточно поймать вас один раз, и этого будет достаточно. Впоследствии записывающее устройство, по-видимому, было кем-то подобрано. Экран больше не показывал фигуру девушки, а вместо этого… трупы Инотеи и Майло. Эти двое, известные во всех Западных землях и стоящие выше всех остальных в Крепости Раздора, были без усилий вырезаны, как только что вылупившиеся цыплята, их тела теперь были выставлены на всеобщее обозрение. Стук. В этот момент бесчисленное множество людей, лица которых лишились красок, рухнули на землю. Возможно, это было недоумение, возможно, шок, возможно, страх… Причины их падения могли различаться, но Марлина, несомненно, была среди них уникальна. Её отчаяние в этот миг было глубже, чем у кого-либо другого. Беловолосая девушка смотрела на два трупа на экране, которые, казалось, насмехались над её кропотливыми планами, её невежеством и её тщетными усилиями. Её губы стали пепельными, а прилив крови заставил зрение затуманиться, скрывая всё вокруг. Марлина отчаянно желала, чтобы всё это было лишь сном. И всё же, будь то конвульсии сердца или боль в ладонях, всё говорило ей, что только что произошедшее было однозначно реальным. Она ломала голову, думая без остановки. Всё, на что она надеялась, всё, к чему она стремилась, было полностью разрушено. Разрушено руками самого важного человека в её жизни. ---------- Том 3 Глава 670 — Мисс Марлоу, — прохрипел Аридхилл в офисе, пропитанном запахом крови. — Есть ли… что-то ещё, что вам нужно? — Хм? О, нет, это всё, — Серафина пренебрежительно махнула рукой. — Я не буду вмешиваться в ваши будущие действия, даже если вы захотите захватить этот город. Просто не будьте настолько глупы, чтобы закончить, как те двое на полу. Она кивнула подбородком в сторону трупов. — Я больше не задержусь в Крепости Раздора. Что бы вы ни решили делать — это ваше дело. С этими словами она направилась к выходу. Аридхилл инстинктивно взглянул на своих товарищей; все они получили серьёзные ранения в битве с Инотеей. И всё же эта высокая, юная девушка расправилась с прославленным экстраординарным существом четвёртой ступени Крепости Раздора так же легко, как раздавила бы беспомощного цыплёнка. Серафина Марлоу, бессмертный монстр, несущий силу двух глав пакта… Разве ещё недавно она не была всего лишь экстраординарным существом третьей ступени? Как она внезапно стала способна разорвать дракона пятой ступени? Мир сошёл с ума? Элитный воин Революционной армии с величайшим почтением смотрел на удаляющуюся фигуру Серафины. После короткого колебания он окликнул: — Мисс Марлоу, пожалуйста, подождите! Серафина остановилась, обернувшись с явным нетерпением. — Говори быстрее, если есть что сказать. — Не хотели бы вы… — Аридхилл глубоко вздохнул, — сотрудничать с нами? Под слегка удивлённым взглядом Серафины он продолжил серьёзно: — Ваши идеалы и решимость достойны восхищения, они неожиданно совпадают с нашими… — Да что с тобой не так? — Серафина резко перебила его. — Считать меня одной из вас? Какое оскорбление. Стоя в дверном проёме, она смотрела сверху вниз на избитых воинов Революционной армии, её выражение лица было безразличным: — Я не уважаю вас и мне плевать на ваши проклятые заумные теории. В этом мире лишь один человек достоин моей силы. Или, может быть… — юная девушка слегка склонила голову, насмешливо ухмыляясь, — вы хотите сравнить себя с ним? Аридхилл замолчал. Ансель из Гидрала, самый уникальный Гидрал, единственный дворянин, чей «подвиг» превратил всех шпионов Революционной армии на территории Гидрала в перебежчиков. Увидев самый ослепительный свет, любое другое пламя или сияние меркло в её глазах. И всё же он должен был попытаться. Если бы они могли завербовать Марлоу, её сила… Аридхилл, всё ещё не желая сдаваться, громко окликнул: — Пожалуйста, доверьтесь нам! Я знаю, у вас сложилось плохое впечатление о Революционной армии, но мы в Западных землях, и Оделия, она… Серафина ушла, не ответив ему. Мужчина, глядящий в окно, проглотил невысказанные слова, которые растворились в вздохе. — Аридхилл. Жалкая фигура с выколотым глазом и сломанными конечностями, прислонившись к шкафу, тяжело хрипела: — Кажется, наш план провалился. Это был Костяной Клинок, который заманил Серафину в Крепость Раздора раньше времени и предоставил ей важную информацию. Он каким-то чудом пережил недавний хаос. — Действительно… Мы намеревались занять Крепость Раздора от имени Оделии, отвлекая внимание, чтобы позволить ей безопасно сбежать от преследования Фирманента и Бладдаста. Выражение лица Аридхилла стало горьким. — Но грандиозное зрелище мисс Марлоу поглотило всё внимание. У этого плана теперь явно нет шансов на успех. Мы можем только надеяться, что она благополучно сбежит на территорию герцога Виверна. — Что дальше? — тихо спросил другой член Революционной армии, перевязывая свои раны. — Мы отступим? Если мы уйдём сейчас, мы должны успеть. Даже настоящий герцог Азурголд может побояться беспокоить главу пакта Гидрала. Вряд ли он приедет в Крепость Раздора. Аридхилл посмотрел на два трупа на полу и после долгой паузы медленно сказал: — Вы все идите вперёд. Я останусь и попробую убедить её ещё раз. — Аридхилл, это слишком опасно, — нахмурился Костяной Клинок. — Этот монстр… Она абсолютный индивидуалист. Если ты будешь упорно ей перечить, ты станешь третьим трупом, лежащим здесь. Аридхилл парировал: — До её неожиданного появления разве наш план не состоял в том, чтобы умереть в любом случае? — …Это другое. По крайней мере, у первоначального плана была ценность. Ты никак не сможешь убедить её… — Мы не узнаем, пока не попробуем. Как он говорил, Аридхилл вспомнил недавнюю демонстрацию несгибаемой воли Серафины. Если бы только… их северные братья обнаружили её раньше, если бы только они нашли её до Гидрала и завербовали. Разве всё не было бы иначе? *** — Ансель! Некогда свирепая и беспощадная волчица мгновенно преобразилась, виляя воображаемым хвостом с огромной гордостью. Она весело ухмыльнулась: — Как моё выступление? — Ну… — Ансель задумался, потирая подбородок. — Хочешь честную критику? — Конечно! — Серафина вцепилась в его руку. — Не дразни меня. Юный Гидрал улыбнулся. — Недостаточная речь, но отличное устрашение. Хотя твои реплики и подача были несколько несовершенны, выброс убийственного намерения был безупречен. Даже если другие аспекты хромали, фактор устрашения был неоспоримо мощным. — Хе-хе, этого достаточно. Серафина просияла невинной улыбкой, её суженные глаза сверкнули кроваво-красным блеском. — Пока они боятся, пока они понимают последствия угнетения гражданских и неповиновения мне, этого достаточно. Равенна, раздражённо наложив заклинания сокрытия на Серафину и Анселя, внезапно материализовалась и взяла Анселя под другую руку. Она усмехнулась: — С твоим неприкрытым тираническим поведением, как ты смеешь критиковать Императрицу? — Ты сравниваешь меня с этой сумасшедшей!? — Серафина уставилась на Равенну. — Ищешь неприятностей? — Разве не ты создаёшь неприятности для Анселя? После этого представления, как другие будут воспринимать его? Убивать лидеров на чужой территории по своему желанию, затем объявлять это своим доменом, приходить и уходить, когда вздумается, убивать кого хочешь. Равенна выговаривала каждое слово: — Не будь чрезмерно своенравна, Серафина. — Ха, чрезмерно своенравна? В прошлом Серафина могла бы почувствовать вину под таким допросом, но теперь она лишь насмешливо фыркнула. — Я уже говорила — кто посмеет побеспокоить Анселя, я покажу им, что такое настоящие неприятности. Равенна хотела сказать больше, но поняла, что нынешняя Серафина обладает силой, чтобы подкрепить свои слова делом. Хотя глубоко укоренившихся экстраординарных существ пятой ступени было бы не так легко убить, как драконов пятой ступени, и Серафина могла не сравниться с ними в более сложных сценариях, её уникальные способности могли компенсировать почти все существующие слабости. Её сила адаптации превращала её в бессмертного монстра в затяжных битвах, практически невозможного победить без мгновенной смерти. Единственным решением были бы различные методы запечатывания. Однако после её трансформации, её поглощающее дыхание могло разъедать и разрушать эфирные волны, способное уничтожить большинство заклинаний, доменов и магических формаций… Было неясно, какой уровень заклинания запечатывания или изгнания мог бы подавить силу Серафины, и кто рискнул бы жизнью, чтобы выяснить это, прежде чем это будет подтверждено? ---------- Том 3 Глава 671 Будучи всего лишь сверхъестественным существом четвёртой ступени, она источала ауру доминирования, способную подавить всю империю. Столь беспрецедентное и немыслимое явление не имело аналогов не только в имперских летописях, но и во всей человеческой истории. Равенна, недовольная дерзким поведением Серафины, намеревалась высказать новые возражения, когда Ансель, стоя между двумя женщинами, вмешался: — Капризы Сери не имеют значения. Семья Гидрал, безусловно, обладает такими привилегиями. Если сравнить с прошлыми событиями — не заглядывая слишком далеко назад, а лишь вспоминая подвиги моего отца и Лоуренса, — их действия по своей дерзости значительно превосходили нынешние поступки Серафины, однако никто не смел высказывать возражений. Действительно, нынешняя «праведная кара» Серафины меркла по сравнению с произволом других глав пакта, сводясь к сущим пустякам. Хотя Равенна понимала этот довод, она всё же выразила своё недовольство тихим фырканьем: — Ты продолжаешь потакать ей. — Я и тебе потакал множество раз, Венна, и, несомненно, продолжу это делать, — невозмутимо ответил Ансель на несколько капризную жалобу своей подруги, слегка усмехнувшись. — Это вполне естественно, не находишь? Серафина показала Равенне язык: — Я вовсе не нахожу это естественным. Анселю не нужно потакать ей. Если ей всё равно, можешь отныне потакать только мне. Говоря это, она беззвучно прошептала Равенне ещё несколько слов. Упёртая... ослица. В тот же миг Ансель почувствовал, как хватка Равенны на его руке усилилась как минимум на восемьдесят процентов. Вслед за этим мисс Равенна, начав с «глупой псины» и сосредоточившись на вопросах интеллекта, обрушила на Серафину бесстрастную тираду длиной не менее сотни слов, одновременно ошеломив и успешно приведя ту в ярость. Пока девушки препирались по пути, Ансель не мог сдержать веселья. Их ссора была не только по-своему забавной, но и неразумная трансформация Серафины предоставила Анселю более широкий спектр стратегий и методов для маневрирования на шахматной доске судьбы. Хотя ценой этого было то, что автономное сознание этой «боевой колесницы» становилось всё сильнее, Ансель никогда по-настоящему не рассматривал Серафину как простую пешку. Нынешний эгоцентризм Серафины заметно отличался от её будущей истинной тирании. Хотя её внутренняя природа оставалась неизменной, внешнее проявление было кардинально иным, и этого было достаточно. Независимо от своего индивидуализма, Серафина никогда не оставит Анселя… Или, возможно, это означало, что она сама того не осознавая, начала считать Анселя своей собственностью? При этой мысли на губах юного Гидрала заиграла тонкая улыбка. Любовь — сложная сущность; чтобы её страстное пламя горело вечно, требуются взаимные усилия. Если бы его привязанность к Серафине была лишь сродни отношению к любимому питомцу, как долго могло бы продлиться такое чувство? Несомненно, оно померкло бы в сравнении с этой пылкой страстью взаимного обладания и укрощения. Касалось, его Серафина трогала его сердце глубже, чем когда-либо прежде. Когда трио прибыло в своё убежище в Нижнем районе, Серафина поначалу жаждала искупаться в обожании и почтении масс. Однако, не желая рисковать близостью к «Фаусту», она без колебаний предпочла интимную близость с Анселем публичному признанию, оставаясь в тени, пока они не достигли своей базы. — Ох… сегодняшний день был по-настоящему утомительным, — заявила Серафина, плюхнувшись на диван в гостиной. Она выхватила со стола бутылку сока, откусила крышку и залпом осушила содержимое. — А-ах~ Девушка глубоко выдохнула, небрежно закинув ногу на ногу. — Тот дурак даже в свой предсмертный час не мог представить, что я узнаю от Революционной армии, как уничтожить формацию коллапса в Нижнем районе. Теперь, когда эта угроза не висит надо мной, я сама решу, когда им умирать! Сделка Серафины с Революционной армией была проста: они желали захватить Крепость Раздора, а она согласилась посеять хаос повсюду, даже втянув в это элитные силы крепости, что облегчило бы армии быструю победу. В обмен Революционная армия должна была нейтрализовать заклинание коллапса в Нижнем районе, предоставив Серафине полную свободу для её жестоких выходок. Революционная армия с честью выполнила свою часть сделки. Однако на стороне Серафины возникла небольшая заминка. Слава действительно была достигнута, но прославилась именно Серафина Марлоу, убийца драконов. Революционные силы едва ли запечатлелись в сознании общественности. Равенна, примостившись на коленях Анселя, вяло перелистывала книгу, заметив, не поднимая глаз: — Вероятно, ты потратила всю мудрость, которую накопишь за следующие пять, нет, десять лет, на эту схему. Серафина не обиделась; её редкая вылазка в область стратегического мышления увенчалась большим успехом, и она была довольна в любом случае. Лишь Ансель, обнимавший Равенну, хранил молчание. Его улыбка скрывала задумчивость, понятную лишь ему самому. Революционная армия, удобно сливающая информацию… Пока эти мысли занимали разум Анселя, его взгляд скользнул в сторону… кабинета. — Ах! Точно. Серафина, которая уже собиралась лениво растянуться на диване, внезапно вскочила, воскликнув: — Я чуть не забыла кое-что… Ансель, подожди меня минутку, хорошо? Взгляд Анселя на мгновение дрогнул, но он мягко ответил: — Куда ты собралась? — Ну, хе-хе… — Серафина опустила голову, смущённо взъерошив волосы. — Я хочу рассказать Марли обо всех впечатляющих вещах, которые я сегодня сделала! Равенна закатила глаза: — Сущий ребёнок. — Не твоё дело! В любом случае… Ансель, не ищи меня, ладно? Будет неловко, если ты увидишь! — Девушка хихикнула, спрятав руки за спину, и шаг за шагом попятилась из гостиной. — Я ушла, скоро вернусь! Она толкнула дверь, коротко помахала Анселю и исчезла в мгновение ока. Через две секунды после ухода Серафины Равенна резко захлопнула книгу с глухим стуком. — Мне подслушать для тебя? — спросила она ни с того ни с сего. — …Что ты имеешь в виду, подслушать для меня? — Ты можешь обмануть её, но неужели ты думал, что сможешь обмануть меня? Лицо Равенны выражало полное презрение. — Ты с таким же успехом мог прошептать мне на ухо: «Я немного волнуюсь». — Хм… — Ансель потёр щеку. — Это было так очевидно? Равенна сменила позу, прижавшись ухом к груди Анселя. Она протянула: — По крайней мере, для меня — да. — Итак, хочешь, чтобы я это сделала? — …Нет, давай не будем, — Ансель покачал головой, в его глазах промелькнуло мимолётное сострадание. — В конце концов, это дело между сёстрами. *** Не постучавшись, Серафина ворвалась в дверь с оглушительным грохотом. — Ага, Марли! Я вернулась! И я стала суперсильной! Ты, должно быть, видела это! Серафина ликовала, кружа вокруг Марлины, сидевшей за своим столом. — Отныне тебе больше не нужно заниматься этими делами. Ты можешь вернуться к приключениям с Анселем! Прости, что беспокоила тебя последние несколько дней. — Прости, что беспокоила… Марлина тихо прошептала эти слова, и на её лице медленно появилась улыбка, словно она надела маску. — Нет ничего… за что стоило бы извиняться, мисс Серафина. — Ох, почему ты снова называешь меня так… Неважно, мне всё равно. Хм… Это последние приготовления, которые ты делаешь перед уходом, Марли? Не поднимая глаз, Марлина тихо ответила: — Да, мисс Серафина. Перед тем как покинуть Нижний район, я надеюсь внести свой посильный вклад. — О, понятно… Сказав это, Серафина внезапно протянула руку и выхватила все бумаги из-под пера Марлины. Без всякого предупреждения или просьбы она завладела планировочными документами Марлины и начала медленно их изучать. — …Как и ожидалось, я ничего в этом не понимаю, как ни смотри. Профессиональные дела, полагаю, следует оставить профессионалам. После мгновения, казалось бы, бессмысленного изучения, Серафина вернула толстую папку с документами Марлине. Однако, когда та молча протянула руку, чтобы забрать свои вещи, она обнаружила, что сила, удерживающая документы с другой стороны, осталась непоколебимой. — … Марлина медленно подняла голову, встретившись взглядом с сестрой. Теми холодными, хищными глазами. — Итак, Марли, скажи мне, — спросила Серафина сестру самым спокойным голосом, на который была способна: — Раз уж ты так много понимаешь, почему тебе пришлось стать причиной смерти стольких людей? ---------- Том 3 Глава 672 Марлина подняла взгляд, устремив его на свою сестру. Выражение лица Марлины оставалось невозмутимым, а голос — удивительно спокойным: — Мисс Серафина, к чему эти странные слова? Серафина долго смотрела на Марлину, прежде чем тихо ответить: — Марли, ты всегда была умнее меня. Намного умнее. Неужели ты думаешь, что сможешь обмануть меня даже сейчас? — Инотея погибла от моей руки, — продолжила она, разжимая пальцы и позволяя Марлине забрать документы. В её тёмно-красных глазах промелькнуло разочарование. — Знаешь, что она сказала перед смертью? — Она сказала, — взгляд волчицы стал острым, как лезвие, — что работает на Фауста, и что всякий, кто посмеет пойти против неё, должен дважды подумать. — Те, кто цепляется за жизнь, готовы сказать что угодно, — ответила Марлина, слегка склонив голову и продолжая писать. — Ты правда веришь в этот бред, мисс Серафина? Серафина промолчала. Глядя на совершенно спокойную Марлину, словно ничего не произошло, она почувствовала, как на душе скребёт нескрываемая печаль. — …Марлина, — медленно произнесла она, опираясь рукой о край стола. Голос её звучал устало и меланхолично. — Я больше не ребёнок. Я просто хочу получить ответы. И не хочу, чтобы ты продолжала меня так обманывать. Даже если причина окажется той, которую я не смогу принять… я всё равно хочу знать правду. Но Марлина, продолжая механически писать, никак не отреагировала. Без тени эмоций она ответила: — Но мне действительно нечего сказать, мисс Серафина. Серафина отступила, её губы слегка дрогнули. На прекрасном лице появилась вынужденная, уродливая улыбка. — Мне выложить все доказательства, чтобы ты наконец сказала правду? Она глубоко вздохнула, пытаясь скрыть чувства за маской холодного безразличия, примерить на себя роль судьи. Но как бы она ни старалась, уязвимость и печаль в её глазах невозможно было скрыть. — Ты утверждала, что это Революционная армия устроила хаос в Нижнем районе, чтобы освободить своих товарищей, — продолжала она. — Но они всё отрицают. Сказали, что из-за моего присутствия давно прекратили там все операции. Марлина едва успела открыть рот, как Серафина холодно перебила её: — Хочешь сказать, это лишь их версия? Хорошо… тогда ответь мне, Марлина, а как насчёт группы, которая похитила тебя? Это действительно был трюк, чтобы проверить Фауста? Почему именно в тот день, когда Ансель уехал в столицу? Почему именно тогда, когда я планировала вернуться, чтобы подавить бунты? Хочешь, чтобы я поверила в такое совпадение? Марлина замолчала, перестав отвечать. Однако Серафина была далека от завершения. Её голос повысился, тон становился всё более взволнованным, она была на грани того, чтобы потерять контроль. — Знаешь, я ведь никого из них не убила. Хотела посмотреть, что с ними будет. Как только я ушла, кто-то сразу заставил их замолчать… Но те, кто это сделал, упустили одну важную деталь. Она насмешливо указала на свой нос. — У меня исключительное чутьё. И, Марлина, ты даже не представляешь, насколько эффективно моё обоняние. Я почувствовала остаточные эфирные потоки на Даге. Он обычный человек — как он мог излучать эфирные волны? Единственное объяснение… кто-то наложил на него заклинание. С того момента Серафина начала сомневаться в предполагаемом похищении. Намеренно оставив выживших, она уловила запах «похитителей» Марлины на Инотее. В своём целенаправленном поиске истины она без труда вытянула из неё ответ. Всё это было делом рук Марлины. Она намеренно позволила бандам Нижнего района бесчинствовать, постоянно разжигая конфликты, провоцируя столкновения. Даже ход самих конфликтов был под её контролем. Когда и где происходили инциденты, в каких зонах должны были быть столкновения, кто должен был погибнуть — всё было предопределено её холодными, мрачными словами. — Марлина… в тот день я провела с тобой всё время, всё ещё цепляясь за иллюзию, что у тебя были какие-то глубокие намерения. Я знала, что не могу сравниться с тобой или Анселем в таких делах. Я верила, что твои действия и планы наверняка имеют глубокий смысл, поэтому не вмешивалась. Не смела. — И что в итоге? Бах! Она ударила ладонями по столу и взревела: — В итоге ты толкнула бесчисленное множество людей на бойню, разрушила столько семей! Я просто хочу получить от тебя ответы, а ты продолжаешь мне лгать! Клифф, Даг, Ор, Далат… они были хорошими людьми, редкими душами в этом проклятом мире. Но из-за твоего непонятного, чёрт возьми, плана они почти все мертвы! Пальцы девушки впились в стол, оставляя глубокие борозды. По кабинету разнёсся тревожный треск дерева. — Я обещала им… обещала, что их жизнь станет лучше, — пробормотала Серафина, и её гневный голос стал хрупким и печальным. Столкнувшись с таким эмоциональным взрывом со стороны самого близкого человека, Марлина Марлоу даже не подняла головы. Она просто продолжала свои тщательные расчёты, говоря спокойным тоном: — Ты сильно выросла, мисс Серафина. И сердцем, и разумом. Мистеру Анселю было бы приятно это узнать. — Марлина! Кулак Серафины обрушился на документы Марлины. Будь он хоть на долю секунды быстрее или точнее, он превратил бы руку Марлины в кашу. — Я спрашиваю тебя: зачем ты это сделала?! Марлина долго смотрела на кулак, который едва не раздробил ей руку. Она тихо вздохнула и наконец подняла взгляд на Серафину. — Прежде чем ответить на этот вопрос, я должна кое-что прояснить, мисс Серафина. Раз уж Серафина зашла так далеко, притворяться не было смысла. Девушка встретила яростный и полный скорби взгляд сестры без тени раскаяния или отступления. — Если бы ты не вернулась, никто бы не пострадал. В моём плане никто не должен был быть принесён в жертву. Хотя это снизило бы эффективность, я всё равно всё спланировала именно так. Твоё внезапное появление заставило всё выйти из-под контроля, — сухо констатировала Марлина. Серафина горько рассмеялась в своём крайнем гневе: — Ты хочешь сказать, что это моя вина? Ты планировала отправить всех на поле боя, утверждая, что никто не пострадает, а теперь перекладываешь вину на меня? Марлина… ты сошла с ума! ---------- Том 3 Глава 673 — Я просто констатирую факты. Если не хочешь их слышать, мисс Серафина, что ж, пусть будет так, — ответила Марлина, не меняя тона. — Согласно первоначальному плану, после этого бунта бандитские элементы в нижнем районе столкнулись бы с суровыми последствиями. Гражданские обрели бы уверенность и мужество в этой борьбе. В долгосрочной перспективе это был, несомненно, лучший выбор. — Лучший выбор… лучший выбор? Серафина, теряя контроль над эмоциями, начала громко смеяться. Она указала в окно на всё ещё хаотичные улицы и воскликнула: — Скажи мне, как это может быть лучшим выбором, когда столько людей остались без крова, столько потеряли близких, столько вынуждены воровать и мародёрствовать?! — Я уже говорила, это потому, что ты, мисс Серафина, заставила план выйти из-под контроля… — Твоего проклятого плана вообще не должно было существовать! Серафина взревела, её гнев достиг пика. — Твоим долгом было сделать всё возможное, чтобы обеспечить им лучшую жизнь, чтобы они могли жить счастливо и мирно. А не заставлять их сталкиваться с тем, с чем они не должны, ради какого-то туманного понятия уверенности и мужества… Чёрт возьми, Марлина! Что даёт тебе право решать, что им нужно? Что даёт тебе право принимать за них решения? Кем ты их считаешь? И кем ты возомнила себя… Императрицей? Богом?! — Потому что это именно то, что им нужно, мисс Серафина, — взгляд Марлины стал холоднее. — Это необходимые условия, чтобы стать личностью, чтобы оставаться человеком. Условия жизни сверхъестественных существ могут измениться в любой момент, но самоощущение человека… сколько шансов начать всё сначала? Они должны жить с достоинством. Они могут быть смиренными, они могут быть слабыми, но они никогда не должны воспринимать это смирение и слабость как нечто неизбежное, не рассматривая возможность перемен. — Опять это… вечно одно и то же! Опасная аура, исходящая от Серафины, уже превосходила всё, что мог выдержать обычный человек. Эфир, слегка вышедший из-под контроля из-за её бурных эмоций, рассеивался вокруг. Багровые потоки хаотично проносились по кабинету, вспыхивая, словно электрические дуги. Но через несколько секунд после того, как появилась эта яростная аура, Серафина замолчала. Они с Марлиной уже много раз спорили на эту тему. Тогда они не смогли прийти к консенсусу, и сейчас… найти общий язык было так же невозможно. — …Значит, это твоя причина позволять бандитам угнетать их, причина того, что погибло столько людей, а ты остаёшься невозмутимой? Серафина больше не чувствовала сильного гнева. Она ощущала лишь глубокую усталость и… онемение. — Это ведь тоже цель Анселя, верно? Если это он, со всеми его знаниями и уникальными стремлениями в этой области, отличными от большинства людей, это имело бы смысл. Её истощение и онемение проистекали из этого осознания. Если бы Марлина действовала по собственной инициативе, гнев Серафины не утих бы так легко. Но Серафина слишком хорошо знала свою сестру — Марлина никогда бы не пошла против воли Анселя, а тем более не стала бы действовать так своевольно, без правил. Всё, что произошло в нижнем районе, должно было произойти с молчаливого одобрения Анселя. Осознание этого причинило Серафине боль, хотя и менее острую, чем раньше, из-за смены её взглядов. Однако следующие слова Марлины заставили зрачки Серафины резко сузиться. — Почему ты решила, что мистер Ансель был в это вовлечен, мисс Серафина? — Что… ты сказала? — Разве это так трудно понять? — Марлина слегка наклонила голову. — Всё в нижнем районе было моим единоличным решением, принятым без ведома мистера Анселя. У него много обязанностей, и он не стал бы тратить здесь энергию. Самое главное, он доверяет мне… так же, как и ты. — Мар-ли-на! Серафина врезалась в стол, схватив Марлину за воротник прямо через него, едва не опрокинув всю мебель. — Почему?! — прорычала она сестре. — Почему ты должна преследовать свою проклятую независимость и достоинство? Почему, когда все могли жить мирно, ты должна толкать их в бездну?! Почему? Потому что мистеру Анселю это нужно. Для Марлины ответ был прост. Но она никогда не могла этого сказать. Она не позволила бы Серафине связать эти события с Анселем. — Потому что это моё стремление, — голос Марлины оставался неизменным. — Потому что я не могу терпеть такую жизнь, точно так же, как ты, мисс Серафина, не можешь терпеть злодеяния. Жить каждый день на милости других, существовать исключительно благодаря доброте сверхъестественных, будучи раздавленной во всех аспектах — от ценности и личности до самого существования. Не иметь смысла в жизни, продолжая едва выживать только потому, что сверхъестественным ты нужен как питательная среда или игрушка, чтобы скоротать время и развлечься. Поэтому я не хочу, чтобы кто-то ещё испытал это чувство. Я не хочу, чтобы они были глупыми псами, выпрашивающими подачки у ног сверхъестественных. Мисс Серафина, я слышала твои слова. Честно говоря, они на тебя не похожи, но, учитывая множество неожиданных событий, неудивительно, что ты звучишь иначе. Я хочу сказать тебе, что твои мысли пришли в крайне суровое состояние. Я считаю, что путь, по которому ты теперь хочешь идти, ничем не отличается от пути Императрицы. Вы обе держите обычных людей как домашних животных, ты просто немного мягче Императрицы. — Твоё… собственное стремление. Хе… Ха-ха-ха-ха! Твоё собственное стремление! — Серафина медленно начала смеяться, болезненным, самоироничным смехом, от которого становилось не по себе. Без приказов или требований Анселя это было просто личным стремлением Марлины. Когда её смех стих, выражение лица Серафины постепенно стало спокойным. Она не стала опровергать слова Марлины, а вместо этого облокотилась на стол, глядя на неё сверху вниз: — Тогда с этого момента тебе не нужно ничего делать, и не нужно о многом думать. Её голос стал совершенно безразличным и холодным: — Какие бы схемы ты ни замышляла, сколько бы людей ты ни планировала причинить вред ради своих личных желаний, тебе больше нет нужды это делать. Потому что я решу все проблемы. — …Не создавай проблем мистеру Анселю, мисс Серафина. Многие вещи нельзя решить одной лишь силой… — Нет ничего, что нельзя было бы решить силой, — перебила её Серафина. — Если её недостаточно, это лишь означает, что силы мало. Марлина слегка прищурилась: — Ты всё ещё тешишь себя этой странной фантазией? Можно ли решить вопросы человеческих сердец и природы насилием? Тысячелетнее проклятие этого континента, непреодолимая пропасть между сверхъестественными и обычными людьми — можно ли решить это силой? — Почему нет? — парировала Серафина. — Пока Ансель и я можем подняться над всем, сокрушая всё абсолютной, непревзойдённой мощью, как бы сложно ни было человеческое сердце, оно будет вынуждено подчиниться нам. Если мы действительно станем такими же сильными, как Императрица… Ансель и я сможем не только дать простым людям хорошую жизнь, но и легко воплотить в жизнь те вещи, которые, по твоим словам, невозможны. Серафина говорила медленно и размеренно: — Потому что я достаточно сильна, и я буду продолжать становиться сильнее. Пальцы Марлины, лежавшие на столе, слегка задрожали. Она наблюдала, как Серафина взяла тщательно подготовленный план, даже не взглянув на него, прежде чем смять весь журнал в бесформенный комок, изуродовав его до неузнаваемости. — Марлина, твои схемы и уловки с этого момента не имеют никакой ценности. Потому что по сравнению с твоим сложным и хаотичным путём, по сравнению с твоими действиями, основанными на личных желаниях, я… бесконечно сильнее тебя! Обычно бесстрастное лицо Марлины наконец изменилось. Она пристально посмотрела на Серафину: — Ты понятия не имеешь, что нужно для правильного управления регионом… — Верно, не имею, но мне и не нужно знать. Я заставлю тех, кто нуждается в моём управлении, понять, с какими последствиями они столкнутся, если не смогут управлять хорошо. Я подарю им… незабываемое воспоминание. То, что не можешь сделать ты, могу я. О том, что можешь придумать ты, мне не нужно следовать твоему подходу. А в том, чего можешь достичь ты, я почти наверняка преуспею. Я могу создавать более совершенные короткие пути с помощью собственной силы… Ты должна понять одну вещь, Марлина. Серафина небрежно бросила смятый, почти разорванный план на пол, её голос был наполнен убийственной аурой, которая, казалось, переполняла экран. — Я намного сильнее тебя, Марлина. Всё, что ты просчитала изо всех сил, — ничто передо мной. Анселю ты вовсе не нужна. Сказав это, она посмотрела на Марлину, чьё дыхание заметно участилось, и усмехнулась: — Перестань держаться рядом с Анселем. Ты для него лишь обуза, от которой нет никакой пользы. — Серафина! Как ты можешь, как я могу… Когда-то это была самая подходящая оценка для Серафины, но теперь она возложила её на голову Марлины. Эти слова внезапно привели в ярость обычно спокойную Марлину. Серафина на мгновение остолбенела, затем покачала головой и, бросив последний взгляд на сестру, больше ничего не сказала и молча повернулась, чтобы уйти. Всё, что нужно было сказать, было сказано. Теперь Серафина… не хотела оставаться с Марлиной ни на мгновение дольше. После того как Серафина ушла, Марлина молча опустилась на колени, пытаясь собрать разорванные остатки плана. Казалось, она никак не реагировала, но дрожь её рук, когда она собирала обрывки, невозможно было скрыть. Сила. Серафина жестоко разрушила все замыслы самым силовым методом. Как мог кто-то, достаточно уверенный, чтобы говорить о доминировании над всем миром вместе с Анселем, не обладать способностью уничтожить все схемы и махинации собственной силой? Абсолютная уверенность, непревзойдённая острота и… соответствующая мощь. В этом мире сила говорит громче всего. Вся эта логика и теория в конечном итоге не могут конкурировать с грубой мощью. Но… у Марлины тоже был шанс. Когда-то у неё была отличная возможность получить квалификацию, чтобы стать сверхъестественным существом. Стать такой, как Серафина, было абсолютно невозможно, но превращение этой силы в актив могло принести неизмеримое улучшение. Однако Серафина уничтожила эту возможность. — Она хвасталась перед Марлиной важностью силы, но сама лично уничтожила надежду Марлины на её получение. Руки Марлины дрожали, когда она собирала свой план по кусочкам, крепко сжимая то, что Серафина назвала бессмысленным. Неужели я действительно бесполезна для мистера Анселя? Нет, невозможно. Я должна быть полезна мистеру Анселю. Всё как сказала Серафина, то, что я могу сделать сейчас… слишком мало. Сила… сила. Я должна, должна стать сверхъестественным существом, чего бы это ни стоило, я должна… Когда Марлина подумала об этом, медленно поднимая голову, её дыхание перехватило. Потому что она увидела чёрного как смоль ворона, сидящего на подоконнике. Его глубокие глаза, казалось, говорили: Ты должна знать, какой выбор сделать правильно. *** По правде говоря, ни идеологические споры, ни разрушение её шанса обрести силу на самом деле не заставили Марлину потерять контроль над эмоциями. Единственное, что заставило её потерять самообладание, что наполнило её гневом и паникой, была на самом деле всего одна фраза — «Анселю ты больше не нужна». *** ---------- Том 3 Глава 674 В имперской столице, в поместье Гидрал. Ансель лениво опустил чашку с чаем. — Итак, критерии оценки окончательно утверждены? — Именно так. После долгих обсуждений мы наконец пришли к консенсусу, — кивнул с улыбкой Герцог Азурголд. — Война, развязанная Герцогом Фирманентом и Герцогом Бладдастом, затронула пятьдесят девять доминионов. Если исключить семнадцать полностью разрушенных, у нас остаётся сорок два разорённых региона и миллионы перемещённых лиц, требующих управления. Это, несомненно, идеальное испытание, чтобы оценить, кто из них более способен управлять империей вместо Её Величества. После настойчивых переговоров Герцога Азурголда было наконец принято решение относительно процесса выбора регента. Три союзных герцога из Восточного порта в конечном итоге согласились провести оценку в Западных землях, хотя и с рядом строгих условий. Например, они потребовали разрешения на размещение дополнительного персонала для контроля за ходом оценки в соответствующих областях — прозрачная попытка внедрить своих агентов в оплот соперника. Однако для западных герцогов это было относительно несущественно. В конце концов, те регионы и так были лишены какого-либо значимого порядка, а территории, вероятно, кишели тайными агентами различных фракций. Добавление ещё нескольких посторонних лиц мало что меняло, поскольку Восточный порт никогда не смог бы по-настоящему распространить своё влияние на Западные земли. Тем не менее, процесс шёл далеко не гладко. Восточный порт согласился лишь под давлением всё более выгодных предложений со стороны Герцога Азурголда. Притворяясь незаинтересованным в имперских делах, Ансель поинтересовался, словно не ведая о совещаниях герцогов: — В таком случае, когда начинается оценка? — Мы предоставили Герцогу Хранителю Пламени и Лорд Сьюэллен две недели на подготовку. После этого они отправятся в доминионы Бладдаста и Фирманента соответственно, для периода оценки, который продлится от шести месяцев до года. — Понимаю… — Ансель лениво откинулся на спинку стула, слегка кивнув. Хотя его выражение лица оставалось бесстрастным, внутренне он находил ситуацию довольно забавной. «Если цель — оценить управленческие способности, то столь длительный срок оценки действительно разумен. Однако вряд ли герцоги всерьёз намерены выбрать регента таким образом», — размышлял Ансель. «Это лишь буфер, позволяющий списать возможные ошибки. Если Эфесандер и Эвора будут хранить молчание полгода или даже год, это, скорее всего, будет означать их кончину. В таком случае легитимность любого выбранного регента может быть поставлена под сомнение». Однако этот расклад не нёс Анселю никаких неудобств. Чем дольше продлится этот период, тем больше у Серафины потенциала для развития. В конце концов, у неё всё ещё оставался подарок Фламеля на день рождения… Сигил, способный защитить её от Императрицы на десять секунд, также содержащий координаты некоего лабиринта. Как утверждал Фламель, если Серафина достигнет четвёртой ступени, путешествие туда может дать возможность возвыситься до пятой. Тем не менее, учитывая прецедент длительного застоя на четвёртой ступени, Ансель не мог быть уверен, что Серафина не столкнётся с подобными препятствиями до достижения пятой. Более того, при его ограниченных ресурсах было неразумно отправлять Серафину в путь в настоящее время. Как минимум, ему нужно было заполучить ещё двух глав пакта или успешно приручить третью героиню, прежде чем рассматривать путешествие Серафины в лабиринт в погоне за возвышением до пятой ступени. — С этим вопрос о регентстве, похоже, сдвинулся с мёртвой точки, — Ансель поднялся, его тон был беззаботным. — Пришло время мне покинуть имперскую столицу. — Вы уезжаете? — Герцог Азурголд выглядел искренне удивлённым. — Возвращаетесь на территорию Гидрала? Юный Гидрал ответил с оттенком веселья: — Естественно. Куда же мне ещё отправиться? — Ах, я не это имел в виду, Лорд Гидрал, — герцог слегка склонил голову. — Просто… вы действительно намерены бездействовать? — Гидрал никогда не вмешивается в имперские дела, — ответил Ансель с любезной улыбкой. Внутренне Герцог Азурголд усмехнулся. Этот юный Гидрал всё больше походил на человека, который разыгрывал спектакль с самого детства, и теперь обман стал его второй натурой, приносящей удовольствие от самого процесса. Внешне, однако, он сохранял почтительное поведение, настаивая: — Но я пришёл именно за вашей помощью. Что касается оценки регентства… остаётся один важный нерешённый вопрос, Лорд Гидрал. — О? — Ансель слегка приподнял бровь. — Какой вопрос может быть настолько неразрешимым, что высокопоставленные лица нашей империи не могут его решить? Герцог Азурголд поднял взгляд, отвечая почтительным тоном: — Поскольку это оценка, в конечном итоге требуется оценщик. Вы должны понимать, что мы… возможно, не придём к консенсусу между собой. Таким образом, нам нужен кто-то с высочайшим престижем, способностями и квалификацией, чтобы рассмотреть и оценить достижения кандидатов — экзаменатор, если хотите. Улыбка герцога-купца излучала теплоту и искренность: — На мой взгляд, нет никого более подходящего для этой роли, чем вы, Лорд Гидрал, превративший владения Гидрала в настоящий рай на земле. Взаимная выгода была бизнес-принципом Герцога Азурголда. Только когда процветают все, могут появиться возможности для больших приобретений в будущем. Он никогда не колебался, отвечая взаимностью, когда представлялись подходящие возможности. Должность экзаменатора была наградой, которую он обеспечил для Анселя — в конце концов, Герцог Азурголд, мельком увидев истинную натуру этого юного лорда, был первым, кто не поверил в предполагаемую незаинтересованность Гидрала в имперских делах. Более того, он уже подумывал об инвестициях в Анселя из-за недавних событий, особенно после потрясших империю новостей, которые недавно распространились. Герцог опасался, что может опоздать, упустив эту инвестиционную возможность. Если Гидрал примет должность экзаменатора, это будет означать… будущее сотрудничество возможно. Мой дорогой Лорд Гидрал, пожалуйста, не принимайте никаких странных решений в этот решающий момент. — Вот как… Ансель немного подумал, затем обречённо вздохнул. — Вы правы. Взгляды герцогов на управление территориями сильно различаются, что действительно затрудняет достижение консенсуса. Хотя я и не горю желанием вмешиваться, учитывая обстоятельства… Юноша продолжил с явной неохотой: — Полагаю, мне придётся взять на себя эту дополнительную ответственность. — Это замечательная новость! Хотя Герцог Азурголд про себя счёл наигранную неохоту Анселя несколько чрезмерной, он был в восторге от такого успешного исхода. Наблюдая за видимым удовольствием герцога, Ансель сохранял маску смирения, внутренне наслаждаясь моментом. — Ему следовало бы поблагодарить меня. План по расширению влияния с Западных земель на всю империю теперь должен был постепенно воплощаться в жизнь. Этот самопровозглашённый умный герцог-купец невольно заложил всю основу для Анселя, прокладывая путь вперёд, не вызывая подозрений. ---------- Том 3 Глава 675 Впрочем, спешить с этим не стоит. Пробуждение Серафины потребовало тщательного пересмотра многих неотложных планов Анселя. Она по-настоящему выросла в своей роли грозной главы пакта. Герцог Азурголд, по-видимому, не желая завершать беседу и стремясь укрепить отношения с Анселем, затронул иную тему: — Кстати говоря, мисс Марлоу… она поистине чудо. Он изумлённо покачал головой, и в его тоне слышалось искреннее восхищение: — Убить дракона пятой ступени, обладая силой четвёртой, полагаясь лишь на врождённые способности и без какой-либо внешней помощи — это беспрецедентный подвиг доблести. — Мне следовало предвидеть это, — продолжил он. — Мы все должны были ожидать подобных достижений от мисс Марлоу после того, как она продемонстрировала способность выдерживать мощь двух глав пакта. Эта расточительная похвала, хоть и казалась искренней, несомненно, раздула бы эго Серафины до невыносимых пределов, будь она здесь. Однако ответ Анселя оказался ещё более дерзким, чем могла бы позволить себе сама Серафина. — Это лишь её отправная точка, — небрежно заметил юный Гидрал. — Она достигнет ещё больших высот. — Естественно, — одобрительно кивнул герцог Азурголд, а затем искусно направил разговор в русло, имевшее решающее значение для него и других западных герцогов. — Кстати, победа мисс Марлоу также связана с одной личностью. Вы в курсе, лорд Гидрал? Ансель, уже готовый уйти, невозмутимо оперся на трость: — О ком вы? О герцоге Виверне, который пригнал дракона к Крепости Раздора, или…? Сердце герцога Азурголда пропустило удар. Он лишь недавно узнал об участии Виверна. Откуда Гидрал уже знает? Как кто-то в Западных землях может обладать более мощной разведывательной сетью, чем он сам? Сколько же секретов… скрывал этот юный Гидрал? Эти мысли на мгновение промелькнули в голове герцога. Он слегка поклонился, говоря с величайшим почтением: — Я имел в виду… легендарного авантюриста, Фауста. Ансель улыбнулся, видя его намерения насквозь: — Вы хотите получить от меня информацию о нём? — Да, в конце концов, сведения, которыми вы ранее поделились о Фаусте, оказались весьма полезны для меня. Политический ландшафт Западных земель был одновременно хаотичен и прозрачен — хотя регион и был вовлечён в четырёхсторонний конфликт, Бладдаст и Фирманент являлись заклятыми врагами, в то время как Виверн и Азурголд погрязли в собственных распрях. Вражда последних в основном проистекала из делового соперничества. Хотя на Западе редко случаются крупномасштабные войны, стычки происходят часто. Трения и даже нападения между территориями — обычное дело, а авантюристы, выступающие в роли могущественных наёмников, пожинают щедрые плоды. Будучи выдающимся «авантюристом-торговцем», герцог Азурголд, естественно, извлекал из этого немалую выгоду. И наоборот, герцог Виверн, предлагающий услуги по аренде драконов, стал главным деловым противником герцога Азурголда. Более того, среди четырёх западных герцогов Виверн, будучи самым амбициозным, постоянно стремился установить порядок, в котором он сам был бы эталоном. Герцог Азурголд, однако, терпеть не мог порядок, понимая: при прочном фундаменте большая турбулентность приносит большую добычу — мудрость, доступная даже рыбакам. Три года назад легендарный авантюрист Фауст вступил в бой с герцогом Виверном. Хотя исход остаётся неизвестным, Азурголд по тайным каналам узнал, что после той встречи Виверн, по-видимому, остался с серьёзной психологической травмой. Хотя это может звучать нелепо, факт остаётся фактом: герцог, находящийся на вершине имперской власти, получивший психологические шрамы от рук авантюриста, — это действительно довольно озадачивает. Поэтому, когда Ансель предоставил сведения о «возвращении Фауста, сияющего, словно солнце», герцог Азурголд незамедлительно организовал появление множества подражателей Фауста на Западе. Его намерение было простым: досадить герцогу Виверну, не только заставив того тратить ресурсы на фальшивых Фаустов, но и запутать следы к моменту появления настоящего. Единственная проблема заключалась в том, что… Похоже, объявился настоящий Фауст. Изначально он полагал, что Фауст в Крепости Раздора — лишь убедительный самозванец. Однако после того, как этот «самозванец» одним ударом расколол Крепость Раздора надвое, герцог Азурголд был вынужден переоценить ситуацию с предельной серьёзностью. Во время турнира этот Фауст мог посеять беспрецедентный хаос. Какими бы грозными ни были авантюристы пятой ступени в Западных землях, в конечном счёте они подчиняются герцогам. Фауст же — единственный авантюрист, который ни во что не ставит власть любого герцога, — настоящая легенда. Столь нестабильный элемент должен быть нейтрализован как можно скорее. — Именно по этой причине существование Фауста необходимо. Ансель размышлял молча, наблюдая за почтительным поведением герцога Азурголда. Затем он одарил купца улыбкой и произнёс: — Тот человек — не настоящий Фауст. — Истинный Фауст… Юноша слегка постучал тростью: — …куда грознее этого самозванца. *** — Значит, ты иногда превращаешься в Фауста? На территории Гидрала Серафина кружила вокруг черноволосого юноши, периодически принюхиваясь. — Ну… — задумчиво протянула она, потирая подбородок. — Это действительно похоже во всех аспектах — аура, внешность, даже запах. Однако я думаю, что эти экстраординарные существа пятой ступени всё же могут почувствовать что-то неладное. — Я принимаю этот облик только тогда, когда Ансель не может появиться лично, — Равенна вернулась в свой истинный облик, её тон был бесстрастным. — Соображения Анселя куда более всесторонни, чем твои. Он никогда не позволил бы мне в одиночку противостоять экстраординарным существам пятой ступени. Серафина надулась: — Это было просто предложение. Чего такая злая? — Я просто иллюстрирую непреодолимую пропасть между тобой и Анселем — сродни интеллектуальному разрыву между двумя разными видами. — Это вы с Анселем разные виды! Две девушки, оставаясь без присмотра Анселя, неизменно начинали ссориться в течение пяти минут — хотя его присутствие едва ли улучшало ситуацию, он мог быстро их успокоить. Когда их спор утих, Равенна, переводя дыхание, на мгновение замолчала, прежде чем неловко сменить тему: — Хотя твоя философия «сила есть право» примитивна и абсурдна, я… признаю её. — …А? Кому нужно твоё признание? Не переоценивай свою значимость, Равенна. — Это не связано с твоими способностями. Я признаю твою решимость спасти Анселя с помощью силы, — продолжила Равенна, на удивление терпеливо. — Хоть это и грубый подход, но он действенный. Я почувствовала, как Ансель явно заколебался из-за твоих слов. — Желание избавить Анселя от необходимости принимать холодные, безжалостные решения, когда нет иного выбора… в этом наши стремления совпадают, не так ли? — спокойно произнесла учёная. ---------- Том 3 Глава 676 Услышав это, враждебность Серафины заметно поутихла. Она проворчала: — Полагаю, это недалеко от истины. Хм… Ты говоришь, что равнодушна к жертвам, но сама не так уж отличаешься от меня, Равенна. — Я не совсем равнодушна; я просто выработала более рациональные и чёткие стандарты и границы. Что касается различий… Разве ты сама не притворяешься, что доверяешь Марлине, хотя на самом деле… Слова Равенны затихли, когда она заметила, как выражение лица Серафины внезапно застыло. Она виновато отвела взгляд: — Прости, я не то сказала. Пожалуйста, не принимай близко к сердцу. — … Серафина почесала затылок и небрежно рассмеялась: — О чём ты? Ты не сказала ничего плохого. Не будь такой чувствительной, Равенна. Я вовсе не… Дверь рядом с ними внезапно открылась, прервав её на полуслове. — А, Ансель! Ты наконец закончил! Серафина тут же прекратила разговор и бросилась в объятия Анселя, как только тот открыл дверь. Юный Гидрал со вздохом погладил её по голове: — В следующий раз, не могла бы ты обнимать меня немного нежнее? Дай мне шанс подготовиться, ладно? Прежде чем он успел что-либо разглядеть, он почувствовал сильный толчок в живот, словно в него врезался шумный крупный пёс. Серафина лишь глупо хихикнула, ничего не ответив. Несмотря на задатки тирана, она вела себя скорее как глупый щенок — прямое доказательство глубокого влияния Анселя. — О чём вы так долго спорили? — поинтересовалась Серафина, ожидавшая у двери садового кабинета. — Просто некоторые корректировки и приготовления к будущим делам. Тебе не о чем беспокоиться, Сери. — Ха-ха, ты прав. Я, наверное, всё равно ничего бы не поняла, даже если бы ты объяснил, Ансель. — Если бы ты только могла сохранять такую самокритичность постоянно, — вставила Равенна. — А если бы ты только могла всё время молчать, Равенна! В мгновение ока они снова начали препираться по пустякам. Ансель покачал головой с улыбкой, уводя девушек из здания, планируя вернуться в поместье, чтобы отдохнуть день. После завтрашнего дня их путешествие на Запад вступит в новую главу. По его расчётам… те врата к той Загадке, наполненные интенсивными элементами огня, должны были скоро открыться. — Ансель, Ансель, неужели я правда не могу остаться рядом с тобой? — жалобно спросила Серафина, цепляясь за его руку. Равенна усмехнулась: — Ты просто хочешь, чтобы все узнали, что Фауст — это Ансель, не так ли? — Я просто считаю, что маскировка Анселя бессмысленна… Если ты хочешь с кем-то разобраться, Ансель, я могу просто убить их за тебя, — буднично заявила Серафина. — Нет нужды во всех этих сложностях. — …Ты жестокая дикарка. Ты безнадёжна, — вздохнула учёная, потирая лоб. В дальнейших планах Анселя Серафина определённо не могла его сопровождать, но Мисс Волк всё ещё пыталась его переубедить, не проявляя признаков того, что готова сдаться, постоянно льнула к Анселю и выпрашивала разрешение. — О, да ладно! Я говорю, если твоя личность раскроется, так тому и быть. Это только добавит тебе славы, Ансель. «Гидрал — тот самый легендарный авантюрист трёхлетней давности» и всё такое… К тому же, разве это не значит, что ты разгромил Герцога Виверна, когда тебе было всего тринадцать? Разве это не делает тебя супер-внуши… Слова Серафины внезапно оборвались. Потому что она увидела фигуру, приближавшуюся к ним издалека с сумкой на плече. — Доброе утро, мистер Ансель, мисс Равенна, мисс Серафина, — поздоровалась беловолосая девушка, поклонившись троице, придерживая ремешок сумки. Губы Серафины беззвучно дрогнули, в конце концов она отвела взгляд. Равенна некоторое время наблюдала за Серафиной, ничего не говоря. Только Ансель мягко ответил: — Доброе утро, Марлина. Ты направляешься на работу? — Да, — просияла девушка. — Хотя моё время на территории Гидрала ограничено, работой нельзя пренебрегать ни на мгновение. — Если бы только у всех был такой уровень самоотдачи… — задумчиво произнёс Ансель, похлопав её по голове. — Что ж, постарайся, Марлина. — Да! — Щёки этой обычной, но чистой девушки вспыхнули, улыбка стала ещё сияющей. — Я вас не разочарую! Её оживлённое выражение лица говорило о том, что она никогда не сталкивалась с неудачами или трудностями. Затем они разошлись. *** — …Ансель. Хриплым голосом, опустив голову, спросила Серафина: — Тот инцидент в Нижнем районе, в Нижнем районе Крепости Раздора… это ты попросил… Марли сделать это? — … — Равенна слегка сузила глаза, храня молчание. После короткой паузы Ансель тихо вздохнул: — Прости, Сери. Я не ожидал, что Марлина… — …Нет, всё в порядке. Теперь я понимаю. Серафина крепче вцепилась в руку Анселя, прошептав: — Это не твоя вина. Это не твоя вина. Затем, голосом, который, возможно, был не слышен даже ей самой, она пробормотала: — И… не Марлина виновата. Это потому, что я… была недостаточно сильна. — Я никогда не позволю этому случиться во второй раз. Ансель просто гладил Серафину по волосам, храня молчание. Он мог бы взять эту вину на себя ради Марлины. Хотя он ни разу прямо не приказывал Марлине преобразовывать Нижний район таким образом, он всегда молчаливо одобрял её действия. И всё же Ансель… позволил Марлине нести это бремя греха и зла в глазах Серафины в одиночку. Потому что он проверял, он наблюдал. Наблюдал за изменениями Марлины. Узнав, что судьба может использовать Марлину как свой следующий ход, в голове Анселя немедленно возник ужасно жестокий и порочный план. — Ансель знал лучше, чем кто-либо, что он может заинтересоваться кем угодно или даже развить чувства к кому угодно, за исключением тех, кто полностью терял себя в нём, желая отказаться от собственной личности. Таким образом, самый простой и эффективный метод предотвратить влияние Марлины на себя стал очевиден. Нужно было сделать эту девушку тем человеком, который был ему меньше всего нужен. Поэтому, вернувшись в Крепость Раздора, он продолжал поощрять Марлину делать эти вещи, поддерживать её, одобрять её, дарить ей… заботу и помощь. Ансель будет продолжать делать это, упорствуя до тех пор, пока Марлина Марлоу полностью не станет тем типом человека, о котором он заботится меньше всего. Как же подло… Ансель. Юный Гидрал поднял голову, слегка прищурившись от яркого солнечного света. Он никогда особо не любил солнце, совсем не любил. Позади него обычная девушка шла к офисному зданию, но она не вошла через главный вход. Вместо этого она направилась в глубину тени здания, которая, казалось, оставалась неизменной независимо от времени суток. Подойдя к самой глубине, она остановилась и оглянулась. Трое фигур уже ушли далеко, виднелись лишь их расплывчатые силуэты. В этот момент, казалось, кто-то тоже обернулся, глядя на неё. Был ли это мистер Ансель, или… Сери? Солнце слепило слишком сильно; она не могла разглядеть. Девушка по имени Марлина наконец сдалась. Она повернулась и пошла в, казалось бы, вечно неизменную тьму. ---------- Том 3 Глава 677 — Это… сущий ад. Серафина сверлила взглядом изможденных беженцев, сгрудившихся у полуразрушенных стен, и в её глазах полыхало яростное пламя гнева. Неподалеку Равенна, примостившаяся на плече Анселя, пробормотала: — Я же говорила, что приводить её сюда — плохая идея. Ученая вздохнула, бросив взгляд на невероятно мрачное выражение лица Серафины. — Её нынешний нрав кажется тебе совершенно непредсказуемым, Ансель. Ансель, шедший по разрушенному городу в своем облике Гидрала, посмотрел на спину Серафины и мягко покачал головой: — Именно поэтому мне и нужно было привести её сюда. Равенна замолчала, погрузившись в раздумья. — Чтобы избежать новой встречи с ней, пока ты в образе Фауста? Увидев эту сцену, твой глупый щенок наверняка задержится в этом районе на какое-то время. Логично. Ансель улыбнулся: — Я просто выполняю свою роль судьи и экзаменатора. Серафина будет эффективно контролировать усилия Сьюэллен и Дианы по восстановлению. Глаз Равенны дернулся: — Ты уверен, что она будет должным образом присматривать за этими двумя, а не начнет грабить склады с продовольствием у богатых купцов и авантюристов, чтобы раздавать еду направо и налево, или похищать врачей для лечения беженцев? Возможно, из-за собственного прошлого периода одержимости, ученая всё еще питала глубокие предубеждения против Серафины. Юный Гидрал покачал головой, направляясь к возвышенности в городе. — Ты забыла о её нынешнем образе мыслей? Сери знает, что не может справиться с этими вещами должным образом, поэтому, как бы срочно это ни было, она не станет напрямую помогать беженцам. Равенна вспомнила слова Серафины: «Вы можете угнетать их сколько угодно, но мне достаточно поймать вас лишь раз». Она действительно не понимала правильных методов улучшения положения простолюдинов и знала, что безрассудные действия приведут лишь к худшим последствиям. После своего роста она сохраняла ясность ума. Не в силах справиться с этим самостоятельно, она позволяла тем, кто понимал суть дела, заниматься им, а если они не делали этого должным образом — она заставляла их платить. Просто, решительно и довольно властно, но по-своему эффективно. Эта девушка всегда находила нестандартные, но, казалось бы, рабочие решения. Погрузившись в раздумья, Равенна осознала, что, в отличие от Серафины, которая нашла свой путь, она сама до сих пор не определилась, что делать дальше. Серафина могла использовать других для достижения своих целей, но Равенна могла лишь довериться Анселю, чтобы тот использовал её таланты для перемен. Но полагаться только на Анселя… Пока Равенна была глубоко погружена в мысли, Ансель подошел к большой палатке. Не успел он войти, как кто-то приподнял полог. Показалась девушка в безупречно белых доспехах, благородная и в то же время полная жизни, словно ирис. — Лорд Гидрал. Сьюэллен Флеймфист грациозно поклонилась Анселю, в её голосе слышалось раскаяние: — Приношу свои искренние извинения за то, что не поприветствовала вас сразу по прибытии. — Подобные пустяки не должны вас беспокоить, — ответил Ансель с мягкой улыбкой. — Я просто пришел проверить ваши приготовления перед моим скорым визитом к Герцогине Диане. — Конечно. Пожалуйста, входите и располагайтесь. Ансель кивнул в знак согласия. Равенна, сидевшая на его плече, быстро уловила ситуацию и любезно предложила: — Я откланяюсь, Ансель. Дальше я вас не сопровожу. Её фигура рассеялась на железисто-серые частицы, исчезнув без следа. Ансель, бросив мимолетный взгляд на свое теперь пустующее плечо, перевел взгляд на Сьюэллен, его поведение едва заметно изменилось. Дыхание юной принцессы участилось, когда она приподняла полог палатки для Анселя, её глаза были опущены в знак почтения: — Пожалуйста, входите, Лорд Гидрал. Сьюэллен была одна в большой палатке, и когда она опустила полог и вошла внутрь, чистота и одухотворенность её облика мгновенно исчезли без следа. Она ловко сняла доспехи, оставшись лишь в белом слитном белье с высоким вырезом и полупрозрачных белоснежных колготках. Ансель сел прямо на главное кресло в палатке, подперев щеки рукой и глядя на Сьюэллен, которая в своем облачении выглядела вызывающе, лишь чувствуя забаву: — Неужели я выгляжу в твоих глазах таким нетерпеливым, Сьюэллен? — Конечно, нет, хозяин. Юная девушка сладко и добродушно улыбнулась и подошла к Анселю, опустившись на колени, словно кошка, её мягкий голос был полон щекочущих соблазнов: — Вам всё равно, но я должна всегда помнить, кто я такая и насколько я ничтожна. — Как я могу быть достойна… проявлять ложную скромность перед вами? Стоя на коленях, Сьюэллен сохраняла эту крайне соблазнительную позу: её округлые ягодицы были лишь наполовину прикрыты высокими трусиками, белоснежная, лоснящаяся спина была полностью открыта, а иссиня-черная метка Девятиголового Демонического Змея, почти полностью покрывавшая её спину, добавляла демонического очарования. Ансель смотрел на Сьюэллен со смесью раздумий и легкого сожаления. Хотя её восхождение к власти было фундаментально подкреплено загадочными силами, скрытыми в бесконечных лабиринтах, её способность очаровывать Эфесандер и выдерживать враждебность Эворы демонстрировала замечательное мастерство и… упорство. Возможно, у любого, кто связан с родословной Флеймфист, не всё в порядке с головой, но достичь таких высот и передать такую искренность было непростым делом. Многие давно бы пали под чарами этого обольстительного ириса, пропитанного тонким ядом. Увы, попытки добиться расположения Анселя такими методами были тщетны. Помимо непреднамеренного подкрепления её собственного процесса приручения, это не имело ровным счетом никакого смысла. — Итак… ты пытаешься меня убедить. Ансель приподнял подбородок Сьюэллен своим скипетром: — Твоя натура настолько развратна и низменна? Её высочество, известная в имперской столице как благородная и чистая, ясная и прекрасная, в этот момент прямо облизала кончик скипетра Анселя, в то время как её глаза были устремлены вверх, а мягкий и цепкий взгляд полз вверх, словно шелковые нити, обвивающие трость. Она забывчиво и опьяненно пробормотала: — Перед вами Сьюэллен именно такая… развратная и низменная… Щелчок. Ансель слегка щелкнул пальцами, и палатка внезапно озарилась светом. Нет, это не палатка озарилась, а палатка внезапно… исчезла. Сьюэллен, которая только что облизывала его скипетр и постоянно строила глазки, яростно задрожала, увидев стражников у края палатки. Она мгновенно топнула ногой, подсознательно прикрыв грудь обеими руками, а её десять нежных пальцев ног, обтянутых полупрозрачными белыми шелковыми колготками, с силой сжались. Её лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым. — Это всего лишь односторонняя прозрачность. Ансель тихо рассмеялся, отводя скипетр от руки Сьюэллен, защищавшей грудь, а из его небесно-голубых глаз исходила агрессия. ---------- Том 3 Глава 678 — В чём дело, неужели мисс Сьюэллен, по натуре своей похотливая и низменная, чувствует себя неловко из-за этой маленькой интрижки? Будь на её месте Эвора, и дай Ансель хоть малейший повод, она бы уже давно оседлала его, не говоря уже о том, что Ансель намеренно сделал палатку прозрачной с одной стороны. Она могла бы даже поджечь палатку, если бы возбудилась. Сьюэллен обладала изрядной долей безжалостности и решимости, смешанной с непоколебимым безумием, но во всём остальном она бледнела на фоне чистоты целей Эворы. По сути, эта юная принцесса была совершенно непригодна для трона, не обладая даже качествами, необходимыми для правления в качестве тирана-деспота. Сила, которая в конечном итоге позволила ей обуздать мощь Флеймфист, сделала это… в знак признания этой фундаментальной натуры? Ансель отвёл взгляд от Сьюэллен, не испытывая к юной принцессе ни малейшего интереса. Её отчаянная борьба в тяжёлых обстоятельствах и разум, искажённый грандиозными амбициями, не вызывали в нём ничего. Его единственной заботой оставалась степень помощи, которую она могла оказать во время этой западной экспедиции. — Содержание твоего предложения… весьма презентабельно, — заметил Ансель, небрежно просматривая политику реконструкции, подготовленную Сьюэллен. Он приподнял бровь: — Похоже, ты заручилась поддержкой герцогов Восточного порта. — И в самом деле, ничто не ускользнёт от вашего проницательного взора, — ответила Сьюэллен, восстановив самообладание. Хотя она всё ещё стояла на коленях, она воздержалась от своих прежних попыток соблазнительно вилять бёдрами, вместо этого сев ровно и заговорив более искренним тоном: — Герцог Сапфир, представляющий Восточный порт, пообещал всестороннюю поддержку. Эти планы были доставлены их представителями некоторое время назад. Восточный порт был самым упорядоченным регионом империи, уступая лишь процветающему Югу. Фактически, если исключить владения Гидрала на Юге, Восточный порт превосходил даже этот регион по своему безупречному порядку. Сапфир, Триумф и Грёзы… это были истинные аристократические дома, возникшие после восшествия на престол второго императора и сохранявшие свою родословную более девяти веков. Восточный порт контролировал единственный морской путь, который проходил в обход опасных вод Затерянного моря, соединяясь с дальней стороной континента. Это, в сочетании с обильными ресурсами самого Затерянного моря, приводило к минимальным конфликтам между тремя герцогами. В конце концов, корень всех человеческих раздоров кроется в неравномерном распределении ресурсов. Однако, будь то развитие морских путей или исследование Затерянного моря, ресурсы были далеко не в дефиците… Действительно, один герцогский дом едва ли мог справиться со всем этим. Таким образом, за эти девять веков они наладили исключительно тесные связи, сделав Восточный порт более упорядоченным, чем любая другая имперская территория. Создать столь разумный план реконструкции за столь короткое время было подвигом, который мог совершить только административный орган Восточного порта. — Всё это возможно исключительно благодаря вашей доброте. Сьюэллен посмотрела на Анселя, на этот раз без всякого кокетства, излучая то, что казалось искренним, абсолютным смирением и уважением. Ансель намекнул ей, что может обеспечить её положение в королевском дворце, если пожелает. Однако он также заявил, что не окажет никакой прямой помощи, оставив Сьюэллен в состоянии постоянной тревоги во время её пребывания с Дианой. Только теперь Сьюэллен наконец поняла, как Ансель мог возвести её на трон… не предоставляя никакой явной помощи. Используя ситуацию с регентством, он выставил и Сьюэллен, и Диану на всеобщее обозрение. Из этих двоих Сьюэллен, с её отсутствием фундамента и ресурсов, представляла собой наиболее податливый вариант. Выбор регента никогда на самом деле не был проверкой способностей кандидатов, особенно если учесть молчаливое согласие великих герцогов выжидать, пока они ждут новостей об Эфесандер и Эворе. У Сьюэллен не было ничего, а Диана, запертая в имперской столице Эфесандер с грошами в кармане, казалась в глазах других великих герцогов столь же обделённой. Даже экстраординарные способности Дианы как существа пятой ступени… были скорее обузой, делая её непригодной в качестве марионетки. И всё же Сьюэллен, у которой за душой ничего не было, внезапно обнаружила, что обладает огромной властью. — В настоящее время фракция Восточного порта пообещала свою полную поддержку. Герцоги Магус Примус и Арборос также проявили интерес. Я ещё не слышала ничего от Герцога Азурголда; он, вероятно, всё ещё наблюдает за ситуацией. Сьюэллен докладывала спокойно, её сдержанное поведение резко контрастировало с провокационным нарядом, придавая ей ещё более пленительное очарование. Ансель, изучив планы, предоставленные Восточным портом, хранил молчание. В целом, если Сьюэллен сможет успешно их реализовать, они будут хорошо соответствовать его потребностям и интересам. Однако мысль о том, что некая склонная к катастрофам леди перевернёт всё с ног на голову, заставила его покачать головой, одновременно раздражённо и с усмешкой. Мягкого толчка судьбы было бы достаточно для Серафины, ставшей теперь силой, с которой нужно считаться, чтобы посеять хаос на этой шахматной доске. И всё же Ансель никогда не считал Серафину обузой. Без неё он, возможно, уже встал бы на путь саморазрушения. Поэтому он не станет мешать Серафине следовать своей властной воле и преследовать свои желания. Как он однажды сказал Марлине, он не возражал против осложнений, которые приносила Серафина, ибо они редко доставляли ему реальные неприятности. Планам Сьюэллен суждено было быть разрушенными, но то же самое ждало и планы Дианы. Серафина не проявит милосердия, предпочитая действие словам. Её участие, несомненно, превратит это грандиозное усилие по «реконструкции», якобы поддерживаемое всеми великими герцогами империи, в зрелище эпических масштабов. — Что ж, Сьюэллен, то, что ты сможешь получить, и сколько ты сможешь приобрести, зависит исключительно от твоих собственных способностей, — заметил Ансель, поднимаясь и готовясь выйти из палатки. Он взглянул на Сьюэллен, всё ещё покорно стоявшую на коленях: — Не надейся на какую-либо дополнительную помощь с моей стороны. — Да, Мастер, — Сьюэллен низко склонила голову. — Я больше не буду вас обременять. После долгого молчания Сьюэллен медленно подняла голову, убедившись в уходе Анселя, прежде чем глубоко выдохнуть. Юная девушка опустила взгляд, созерцая свой плоский, напряжённый живот, бессознательно поглаживая его. «Почему… он не проявляет ко мне никакого интереса?» Пробормотала Сьюэллен, озадаченная и недовольная. Услышав многочисленные рассказы об интимных взаимодействиях Анселя с Эворой, это пренебрежение было особенно трудно для неё принять. Это выходило за рамки простых опасений о личной выгоде, превращаясь в необъяснимую… одержимость. Её разум рисовал образ палатки, внезапно ставшей прозрачной, с Анселем, готовым овладеть ею в любой момент. Её тело непроизвольно дрожало при этой мысли. Хотя Сьюэллен легко обращалась к Анселю «Мастер», она никогда по-настоящему не намеревалась служить ему в этом качестве. И всё же, под его небрежным безразличием и чистым презрением, сложные эмоции шевелились… в её сердце. *** Вскоре после выхода из палатки к Анселю присоединилась Равенна, которая осматривала окрестности. — Твоя глупая собака взбесилась, — заметила она по возвращении. — Она нашла среди беженцев кучку смутьянов, переломала им конечности и замуровала живьём в городские стены. Она тираничнее любого тирана. — Ответственные чиновники тут же начали раздавать сегодняшние пайки из страха… Её жестокая логика кажется пугающе эффективной, — задумчиво произнесла Равенна, а затем внезапно улыбнулась. — Но всё это благодаря твоим приготовлениям, Ансель. — …О? — Ансель слегка наклонил голову. — Каким приготовлениям? — Ты всегда прикидываешься дурачком в таких вещах, — Равенна нежно ущипнула Анселя за щеку. — Почему ты как ребёнок, которому нужна явная похвала, чтобы быть удовлетворённым? — Оставить Серафину здесь нужно было не только для того, чтобы предотвратить вмешательство судьбы. Что более важно… она действительно может помочь этим перемещённым беженцам, не так ли? Глаза Равенны блеснули: — В то время как усилия Сьюэллен и Дианы по реконструкции — по большей части показуха, у Серафины есть сила… заставить их сделать это реальностью. Сотни тысяч беженцев могут получить от этого пользу. Мисс Мудрец, смягчившись в лице, прислонилась к щеке Анселя, нежно ласкаясь к нему: — Ты действительно принял так много близко к сердцу. Ансель не ответил, лишь погладил Равенну по голове, что, казалось, ещё больше успокоило её. Однако её слова оставили его в смятении. Он вовсе не задумывался об этих последствиях. Мысль о том, что больше беженцев могут быть спасены благодаря присутствию Серафины, никогда не приходила в голову Анселю из Гидрала. Он просто проводил холодные расчёты, решив, что оставить Серафину там — наиболее подходящий вариант. ---------- Том 3 Глава 679 С наступлением ночи Ансель поднялся на полуразрушенные крепостные стены, чья поверхность всё ещё была обезображена обширными, пятнистыми следами крови. Серафина сидела на городской стене, скрестив ноги, и смотрела на редкие звёзды, усыпавшие небосвод. Мисс Волк давно перестала следить за причёской; её некогда достигавшие плеч волосы теперь спадали ниже. Не заботясь о внешнем виде, её белоснежные пряди торчали в разные стороны, напоминая самую густую волчью гриву. Бакенбарды тоже заметно отросли. Ледяной, воющий ветер отбрасывал её белые пряди за уши. В процессе стремительного взросления большая часть её девичьей наивности незаметно улетучилась. Для большинства наблюдателей её профиль теперь излучал внушающую трепет и даже пугающую торжественность и величие. Взгляд этих тёмно-алых глаз был таким, что обычные смертные не могли его выдержать. Однако, стоило ему посмотреть на определённого человека, как этот хищный, ледяной взор мгновенно таял. — Ансель! — воскликнула Серафина, повернув голову, как только почувствовала его приближение. Она помахала рукой, выдавив неестественную улыбку, словно пытаясь развеять его беспокойство. — Ты пришёл найти меня. Одетый в повседневную одежду, а не в свой привычный элегантный чёрный костюм, Ансель улыбнулся и сел рядом с Серафиной. — Когда кто-то пропускает ужин и не ложится спать в обычное время, я, естественно, прихожу проверить, — заметил Ансель, ласково погладив Серафину по голове. — Скрывать от меня свои беды — совсем на тебя не похоже, Сери. — … — Серафина вздохнула, прислонившись лицом к Анселю с оттенком усталости. Она, казалось, стала выше, вероятно, достигнув уже 184 сантиметров. И без того внушительно высокая, если она вырастет ещё больше, Анселю пришлось бы запрокидывать голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ансель… — Девушка тихо сжала его руку. Из-за её пропорций её ладонь полностью накрыла его, мягкое, нежное прикосновение окутало ладонь Анселя. Несмотря на то, что она казалась более доминирующей фигурой, она уязвимо искала поддержки у Анселя. — Этот мир становится хуже с каждым местом, где я бываю, — пробормотала Серафина. — Я когда-то думала, что моя жизнь была достаточно жалкой — на меня смотрели свысока, я часто голодала, со мной обращались как с дикой собакой из сельской местности. Но теперь я понимаю… мне невероятно повезло. — Жители нижнего района Крепости Раздора… они такие, как описывала Марли. Они едва ли живут как люди, просто игрушки, запертые в ямах сверхъестественными существами. То заклинание коллапса… если бы она не получила решение от Костяного Клинка, если бы не сотрудничала с Революционной армией, чтобы тайно демонтировать его во время битвы, Серафина не могла бы представить, как долго она была бы заперта в нижнем районе, как долго эти мирные жители продолжали бы существовать как простые игрушки. — Я думала, что гражданским в нижнем районе пришлось несладко, но эта война… Серафина опустила взгляд вниз, где беженцы из разных регионов жались друг к другу у подножия разрушающихся стен. Счастливчики сооружали временные палатки из рваной ткани, чтобы укрыться от холодного ветра. Менее удачливые жались друг к другу ради тепла, дрожа в ночном воздухе. Не в силах вынести этого зрелища, она молча опустила глаза. Война казалась Серафине далёким понятием, как и большинству имперских граждан. Но с исчезновением того абсолютного существа с трона, когда не осталось никого, кто мог бы принудить к всеобщему подчинению, хаос постепенно обнажил свои клыки перед империей. И всё это началось… с самых низов. Серафина крепче сжала руку Анселя. После долгого молчания она хрипло спросила: — Ансель, на Севере тоже идут бои, не так ли? Ансель мягко успокоил её: — Твои односельчане были доставлены на территорию Гидрала. Постарайся не слишком беспокоиться. Зная, что её тревоги выходят за рамки этого, он добавил: — Многие вещи находятся вне моего контроля. Размышления о них сейчас принесут тебе лишь ненужные страдания. Юный Гидрал избегал прямого ответа на вопрос Серафины. Северный конфликт был войной в самом истинном смысле этого слова, а не бессмысленной, абсурдной стычкой между Бладдастом и Фирманентом, рождённой из личных обид. После того, как Серая Башня и Железный Клинок совместно объявили о независимости, их союз необъяснимым образом распался. Теперь оба боролись за единоличное господство над Севером, каждый стремясь полностью уничтожить другого. Будучи родиной Революционной армии и самым грозным регионом, «Новый Мир» был вынужден выйти из тени, чтобы защитить невинных гражданских от ужасов войны. Шесть из одиннадцати командиров пятой ступени были размещены на Севере, создав трёхсторонний тупик. Даже смерти сверхъестественных существ стали обычным делом, не говоря уже о гражданских. Это были темы, не предназначенные для ушей Серафины. У Анселя были более важные приготовления на Севере, связанные с весьма уникальным Герцогом Серой Башни — *Не задумывался ли ты о том, чтобы спасти Север от грани разрушения войной?* Этот вопрос непрошено возник в сознании Анселя, но голос… казалось, он исходил одновременно и от Равенны, и от Серафины. Юный Гидрал внезапно замолчал, но Серафина, столь же погружённая в свои мысли, не заметила этой странности. Не желая принимать его утешение, она покачала головой и сказала: — Я не буду слишком много думать об этом, Ансель. Я давно знаю, что могу справиться только с тем, что прямо передо мной. — Мне просто… немного грустно. Серафина, готовая встать на путь господства, подчиняющего все существа, всё ещё была, несмотря на свою решимость, всего лишь шестнадцатилетней девушкой. Она никогда не испытывала по-настоящему глубоких страданий или печали, которые могли бы стать катализатором прозрения. Она жаждала стать достаточно сильной, но жестокость мира оставляла её в недоумении и унынии. К счастью, в этом мире оставалось одно место, где она могла свободно выразить свою уязвимость. — Ансель… я скоро могу сделать много вещей, которые будут вне твоего контроля, — прошептала Серафина, обнимая Анселя за талию. — Ты возненавидишь меня? — Если бы я возненавидел тебя, привёз бы я тебя сюда? — парировал Ансель с улыбкой, его рука неоднократно гладила белые волосы Серафины, словно успокаивая большую собаку. Высокая девушка обмякла, постепенно положив голову на колени Анселя. Закрыв глаза, она ответила с абсолютным доверием: — Я знаю, Ансель не будет. Только Ансель не станет. Только Ансель… Её голос постепенно затих, ибо Серафина всегда верила, что, кроме Анселя, был ещё один человек, который никогда не обвинит её, который, несомненно, поймёт её. Но этот человек изменился, превратившись в незнакомца, которого Серафина больше не узнавала. Юный Гидрал молча положил руку на лицо Серафины, тепло от его ладони на мгновение вызвало колебание в его сердце. Смягчение потенциальных рисков, которые могла создать Марлина, вытесняя её из его жизни, также означало… разрыв связи между Марлиной и Серафиной. Если сердце той обычной девушки действительно не хранило ничего, кроме него самого, Серафина никогда не примет такую Марлину. *Ради Сери, если бы я остановился сейчас, возможно, ещё был бы шанс наладить их отношения. Стоит ли мне…?* Эта мысль, однако, была мимолётной. Тот момент колебания остался лишь тем, чем был — моментом. — Ансель. — Хм? — Хотя я боюсь, что тебе это не понравится, я всё же хочу сказать это ещё раз. — Что ты хочешь сказать? ---------- Том 3 Глава 680 Серафина перевела взгляд на Анселя, её тёмно-алые глаза отражали сияние звёзд. Но решимость в её радужках светилась ярче небесных огней. — Тебе больше не нужно совершать зло, которого ты на самом деле не хочешь, — прошептала она, нежно поглаживая его по щеке. — Я не буду настаивать, чтобы ты следовал моим советам, но если я могу хоть чем-то помочь тебе не совершать дурных поступков, то не мучай себя и свою совесть. Просто используй меня. — Пообещай мне, пообещай, — умоляла послушная волчица, обнимая Анселя за шею и тычась носом в его щеку. Её голос, одновременно нежный и решительный, прошептал ему на ухо: — Пообещай полагаться на меня, доверять мне. Обещаешь? Она моргнула, и на её лице засияла довольная, радостная улыбка. — Я верю, что, привезя меня сюда, Ансель, ты хочешь, чтобы я усердно присматривала за этими ребятами и помогала несчастным беженцам отстраивать их дома. Будь уверен, я тебя не разочарую! Рука Анселя, гладившая Серафину по щеке, едва заметно замерла. В ответ на её слова он лишь мягко улыбнулся — улыбка, которая была одновременно и ответом, и молчанием. — Ах, как же замечательно высказаться! Понежившись в объятиях Анселя ещё мгновение, Серафина выпрямилась, лениво потянулась и игриво поцеловала его в губы. — Всегда лучше говорить с тобой прямо, Ансель! Терпеть не могу сдерживаться… как та коротышка, хе-хе. Ансель дразняще ткнул её в щеку. — Равенна теперь вовсе не отшельница. Она бы сильно рассердилась, услышав, как ты о ней говоришь. — Пусть сердится… Не то чтобы она могла мне что-то сделать, — небрежно заметила Серафина. — Может, на третьей ступени я ей и в подмётки не годилась, но теперь… хмф, она мне не соперница, ни в постели, ни вне её. С чего ей бросать мне вызов? При этих словах щёки Мисс Волк слегка покраснели. Она придвинулась ближе к уху Анселя и прошептала: — Ансель, Ансель… Она сегодня снова со мной поссорилась. Я хочу отомстить. Давай помучаем её вместе? Ансель приподнял бровь. — Если ты настаиваешь на таком пути, знай: если Равенна попросит, я соглашусь поиздеваться и над тобой. — Ха, она? — фыркнула Серафина. — Посмотрим ещё, кто кого помучает. Однако, осознав «непристойность» своих слов, Серафина снова покраснела. Юная тиранша, оказавшись на мягкой кровати, как бы свирепо она ни держалась, неизменно оказывалась кроткой, ухаживая за хвостом змея. — Кхм, кхм! Что ж, пойду поищу чего-нибудь поесть. Я не ужинала и немного проголодалась. Я пошла, Ансель! Краснощёкая дева слегка кашлянула, в последний раз поцеловала Анселя в щеку и выпрыгнула из его объятий. Несколько быстрых прыжков — и её фигура растворилась в ночи. *** Вскоре после этого рядом с Анселем сгустились железисто-серые частицы, материализуясь в миниатюрную и очаровательную учёную. — Закончил миловаться со своим щенком? — безэмоционально заметила она, забираясь Анселю на колени и устраиваясь на месте, которое только что освободила Серафина. Её брови слегка нахмурились. — …Всё ещё такая тёплая. Хотя её слова часто были язвительными, Равенна всегда заботливо оставляла Анселю пространство. Быть в объятиях ставшей крупнее Серафины или держать миниатюрную Равенну — любой из этих опытов мог вызвать ревность. Ансель, которому выпала честь наслаждаться обоими, положил подбородок на макушку Равенны и с улыбкой спросил: — Ты сегодня осмотрела окрестности. Что думаешь? — Совершенно ужасно, — лаконично ответила Равенна, вторя оценке Серафины. — И беженцы, нуждающиеся в помощи, и районы, требующие восстановления, — всё это создаёт огромные трудности… Если только наша Юная принцесса не обладает способностью и решимостью направить большинство экстраординарных существ на восстановительные работы, это будет невероятно сложно. Более того… Более того, даже если экстраординарных существ можно было бы мобилизовать для восстановления, действительно ли они справятся с задачей эффективно? Равенна сомневалась. В этом вопросе она могла лишь быть благодарна за присутствие Серафины, хотя Серафина не могла быть вездесущей. — Война… — произнесла женщина сложным тоном, — это то, чего никогда не должно существовать. Лицезрев жестокость войны воочию, она испытывала к таким сценам ещё большее отвращение, чем Серафина. Несомненно, её эфирное огнестрельное оружие сыграло значительную роль в конфликте между Фирманентом и Бладдастом. — Ансель, — внезапно заговорила обнимаемая им Равенна, — я, вероятно, не буду теперь постоянно сопровождать тебя. Ансель не удивился. — Ты хочешь внести свой вклад в восстановление, не так ли? — …У меня просто есть несколько новых идей для реализации. К тому же Башня Вавилона получила значительные инвестиции в домене Гидрала без какой-либо отдачи. Пора нам предоставить ощутимые результаты. Если определённое оборудование покажет себя здесь успешно, то в землях Гидрала… Равенна, начавшая с ряда убедительных доводов, постепенно замолчала под знающим взглядом Анселя. Наконец, она в досаде слегка ударила его. — На что ты смотришь? Я… я действительно хочу помочь с восстановлением, но это лишь попутно… Ладно, это моя главная цель. Доволен теперь? Ансель подавил смешок, нежно ущипнув Равенну за щеку, которую она раздражённо отмахнула. — Тебе всё ещё нужно научиться быть более откровенной, Венна. — Я всегда откровенна! — громко воскликнула Равенна, а затем добавила более мягким тоном: — Прости, Ансель, что не могу всегда быть рядом с тобой. — Ты выставляешь меня каким-то жалким бедолагой, который развалится без женщины рядом, — от души рассмеялся юный Гидрал. — Я никогда не собирался держать вас всех привязанными к себе вечно. Помнишь, что я тебе говорил, Венна? — Да, — в фиолетовых глазах Равенны отразилась нежность, видимая только Анселю. — Жить ради себя, верно? — Видишь? Ты всё прекрасно понимаешь, — Ансель зарылся лицом в волосы Равенны, его голос был мягким. — Продолжай прокладывать свой собственный путь. Если когда-нибудь собьёшься с него, всегда можешь прийти ко мне. Равенна схватила Анселя за запястье, где она носила своё «ядро». Она вздохнула — отчасти с покорностью, отчасти с облегчением. — В этом плане я всё ещё сильно отстаю от этой глупой собаки. — Открытость и ясность Сери врождённые. Никто не может этому подражать, так же как никто не может достичь твоего уровня, Равенна. — Не исключай себя, — Равенна нежно прислонилась к груди Анселя. — Мне будет очень одиноко. — О? Правда? Раньше ты никогда такой не была. — Иди к чёрту! — Ха-ха-ха! Этот момент близости с Равенной принёс иное тепло и радость. Ансель порой чувствовал, что Мисс Учёная, хотя и была на пять лет старше Серафины и гораздо более отстранённой по характеру, на самом деле была значительно более милой, чем его щенок. ---------- Руины Покорителей Неба Город Красной Долины, поселение на границе территории Бладдаста. Жестокая битва между Герцогом Бладдастом и Герцогом Фирманентом выжгла границы их владений. Недавние разведданные из Шейдуэлла указывали на то, что здесь бушевала ожесточённая война. Теперь, когда обе стороны отступили, остались лишь безжизненная пустошь да пустой город. Однако с приближением открытия Врат Загадки в этот район хлынули авантюристы. Грядущее появление Врат предвещали мощные знамения — колоссальные эфирные колебания и всплеск огненной элементальной энергии, — что привлекло к месту множество авторитетных гильдий авантюристов. Из-за своеобразия Герцога Бладдаста и Герцога Фирманента в их владениях никогда не было много гильдий авантюристов, а недавняя война и вовсе проредила их ряды. В результате, согласно Пакту Нулевых Исследователей, ни одна гильдия не имела приоритетных прав на исследование, что спровоцировало борьбу за доступ. Наплыв людей вдохнул новую жизнь в Город Красной Долины, который во время войны лишился почти четверти своих построек и лежал в запустении, усеянный трупами. — Черт возьми, неужели никто не удосужился здесь прибраться? — проворчали авантюристы верхом на гигантских орлах, приземляясь на городские стены. Оглядев усеянные трупами руины внизу и опустошенный городской пейзаж, один из них повернулся к спутникам: — Мы правда должны здесь ночевать? — Просто найди место для сна и терпи… Мы переживали условия и похуже в Загадке. — Можешь прибраться, если хочешь, но я бы не советовал трогать тела. Здесь двое некромантов из группы Вальроны, а это — их заклинательные компоненты. — Вальрона? Этот тип, ни человек, ни призрак, тоже прислал своих людей? — Ты видел, насколько экстремален элемент огня? Он буквально достигает небес. Ходят слухи, что это может быть проявление Руин Покорителей Неба. Конечно, они пришлют людей. Авантюристы шумно спустились со стен в разрушенный город. Неподалеку черноволосый юноша коротко наблюдал за ними, прежде чем снова устремить взгляд на окрашенный багрянцем горизонт. «Руины Покорителей Неба…» Будучи первой великой династией в человеческой истории, основанной Прародителем Флеймфист, большая часть знаний о Династии Покорителей Неба была утрачена во времени или намеренно стерта последующими императорами. Даже Гидралы не могли легко раскрыть её тайны; основание империи и падение Династии Покорителей Неба были запретными темами для клана Пожирателей Пламени. Современное понимание Династии Покорителей Неба было по большей части умозрительным. Существование её руин… определялось в основном подавляющим изобилием элементов огня, хотя это не всегда было надежным индикатором. Несмотря на эту неопределенность, авантюристы жадно стекались к месту, привлеченные даже малейшей возможностью открытия. Из-за своеобразного «застоя» экстраординарного, с его присущими верхними пределами, современные заклинания и артефакты не обязательно превосходили древние. Извлечение полезных реликвий из руин Династии Покорителей Неба сделало бы экспедицию стоящей, даже если Эвора останется неуловимой. Ансель прислонился к городской стене, тихо размышляя: «Увы, никто из четверки не полагается на подобные артефакты». Среди четверки Император Небесного Волка, полагавшийся исключительно на собственную грозную мощь, и искательница революционных истин, естественно, чурались силы ушедшей династии. Две оставшиеся также воздерживались от использования божественной силы, которая доминировала на этой земле тысячелетиями; их способности и таланты были однозначно подлинными и чистыми. Если бы хоть одна из их сил проистекала из какой-то случайной встречи, Ансель давно бы аннулировал их козыри. К сожалению, судьба не предоставила ему такой возможности. Борьба на шахматной доске становилась все более очевидной. По мере того как влияние Анселя становилось все более непреодолимым, возможности судьбы по разумному размещению фигур таяли. Он больше не был тем ребенком шестилетней давности, которым легко манипулировала судьба, заставляя невольно стать причиной гибели матери. Дай ему еще два-три года, и Ансель был уверен, что сможет стать равным противником самой судьбе. Однако этот процесс был обречен на трудности. — Как ты сделаешь свой ход? — задался вопросом юный Гидрал, вглядываясь вдаль. Яростный, обжигающий эфир материализовался в виде осязаемых волн перед его глазами. Время прибытия Врат Загадки было ему кристально ясно, и пока другие авантюристы строили планы на права исследования, Ансель уже был готов полностью перевернуть мир внутри Врат. Выбор регента ослепил герцогов амбициями. Пока кандидат не был выбран, Анселю не стоило опасаться объединенного нападения на него. Поскольку все внимание герцогов было приковано к Западным землям, шансы Эворы на выживание после появления были фактически сведены к нулю. Ансель временно подорвал позиции всех герцогов, расставив их на своей собственной шахматной доске. Если судьба попытается нарушить эту игру, ей придется либо вернуть герцогов, либо развернуть фигуры из-за пределов доски… — Та самая теневая сила, что организовала смерть его матери и возвела Сьюэллен на трон. Глаза Анселя слегка сузились, в них промелькнул мимолетный отблеск бездны. Поимка этой неуловимой сущности была обязательной, не только ради мести, но и чтобы раскрыть… дальнейшие способы разрушить замысел судьбы. Юноша отвел взгляд, готовясь спуститься со стены. По его расчетам, Врата откроются завтра в полдень, показав, воспользуется ли судьба этой возможностью сделать свой ход или выждет время. Однако он едва успел сделать два шага, как рука с обнаженными костями внезапно ухватилась за край стены у его ног. — Фау…ст… — прохрипел снизу неестественный голос. Медленно труп с остатками плоти и неполным скелетом взобрался на стену, обращаясь к Анселю: — Я принес… приветствия… от Валь…роны. Черноволосый юноша, не делая попыток скрыть свою внешность или ауру, слегка нахмурился. — Это ваш способ здороваться? — Моя истинная форма… еще более неприглядна… чем этот сосуд. Прости… меня, — извинился некромант из Вороньего гнезда через труп. — Она намеревалась… прийти сама… но отказалась ступать… на территорию Бладдаста. — Это требует её личного внимания? — Руины Покорителей Неба… весьма вероятно, — объяснил труп. — Элемент огня… необычайно активен. Ни одни Врата… за последнее десятилетие… не были столь интенсивны. — Естественно, иначе Шейдуэлл не сделал бы это место приоритетным. ---------- Том 3 Глава 682 Этих врат не существовало в оригинальной временной линии. Несомненно, это было возмущение, вызванное неуловимой Эворой. Усилила ли она элемент огня в той части Загадки, или же само место, будучи Руинами Покорителей Неба, вызывало элементальный хаос — это стоило расследования. Если удача улыбнется им и он захватит раненую, скрывающуюся Эвору, её нужно будет немедленно устранить. В противном случае, будет достаточно найти улики, как и прежде. В худшем же случае… разграбление Руин Покорителей Неба было бы приемлемым вариантом. Ансель наблюдал за шатающимся трупом, казалось, готовым вот-вот развалиться. — Ты пришел с её посланием, ища сотрудничества? — Нет. Вальрона предупредила меня… не сотрудничать с тобой… иначе я умру… ужасной смертью. Ответ трупа был искренним: — Я лишь надеюсь… учитывая твое знакомство… с Вальроной… что любые конфликты… останутся в рамках приличий. — По крайней мере… я сдамся. С этими словами труп рассыпался в груду гниющей плоти. Шум на вершине стены привлек внимание, и всё больше людей узнавали в суровом юноше того, кто недавно наделал шума в Крепости Раздора — «самого «фаустовского» Фауста». Хотя его подвиги меркли по сравнению с достижением Серафины, в одиночку одолевшей дракона пятой ступени, будучи на четвертой, раскол Крепости Раздора надвое всё ещё был примечателен. Подкрепленные именем Фауста, подвиги Анселя широко разошлись. — Этот труп… им управлял некромант Вальроны, верно? — Фауст знаком с людьми Вальроны? — Похоже на то. Я слышал, как люди Вальроны говорили, что Фауст связан с самой Вальроной. — О? Значит, он настоящий? Ансель проигнорировал бормотание авантюристов. Он намеревался телепортироваться прямо к своей палатке за пределами города, поскольку смертоносная атмосфера внутри была куда хуже, чем снаружи. Однако, увидев разбросанные повсюду трупы и обломки, юный Гидрал внезапно остановился. В этом городе должны были остаться живые люди. — Не нынешние авантюристы, а выжившие в войне. В Городе Красной Долины, пограничном городке в домене Герцога Бладдаста, жители были хорошо обучены самосохранению. В большинстве домов были подвалы или безопасные комнаты. Те, кто искал убежища немедленно, могли пережить бедствие. Хотя в девяноста девяти процентах случаев они, вероятно, погибли от ударных волн битв сверхъестественных существ, это не удержало Анселя от выполнения простой задачи в пределах его возможностей. Ничего, ничего, ничего… А, один внизу. Его разум быстро просканировал Город Красной Долины, обнаружив слабый жизненный признак под ближайшими руинами. Невидимая сила расчистила метры обломков. Под изумленными взглядами авантюристов Ансель спокойно подошел к руинам, подняв руку, чтобы левитировать едва живую, растрепанную фигуру из ямы. Ансель наложил на выжившего исцеляющие и очищающие заклинания, позволяя мальчику плыть за ним, пока он продолжал поиски. Этот поступок естественным образом вызвал дискуссию среди авантюристов, которые были готовы к бою, но сбиты с толку внезапным появлением полевого медика — того, кто, вероятно, был способен уничтожить большинство присутствующих. — Что делает Фауст? Спасает людей? — А что еще? Собирает свежие компоненты для заклинаний? — Это возможно. — Чепуха. Исцеляющие заклинания, которые он творит, стоят дороже, чем эти бедолаги. — Разве он не был известен тем, что помогал в Крепости Раздора? — Я слышал, три года назад он был ужасающим, едва ли человеком. — Наверное, ему просто скучно, и он ищет, чем заняться. Это озарение вдохновило многих авантюристов, особенно тех, кто намеревался плыть по течению. — Логично… Я тоже поищу выживших. Может, найду красавицу, которую можно спасти. — Дурак, столько времени пробыть погребенным — любая красавица теперь скелет. Лучше используй изменение плоти, а не исцеление. — Ты не понимаешь. Веселье в том, чтобы выхаживать их… Праздные авантюристы рассеялись по всему Городу Красной Долины, воспринимая охоту за выжившими как новое развлечение. Однако юный Гидрал уже нашел всех выживших, и ему потребовались считанные минуты, чтобы откопать их. В относительно чистом месте Ансель сидел на большом камне, молча наблюдая за шестью людьми внизу — встревоженными, с пустыми глазами или дрожащими. В городе остались только эти шестеро: двое мужчин, четыре женщины, включая четырех детей, подростка и взрослолого человека средних лет. Пережить эту войну сделало их необычайно удачливыми, однако по-настоящему счастливые люди никогда бы не столкнулись с таким конфликтом. Поистине прискорбная ситуация. Причина, по которой Ансель спас их, была проста — ему нужно было оценить собственное состояние души. Юный Гидрал давно осознал, что две его любимые девушки оказывают на него глубокое положительное влияние. Ансель не уклонялся от оправдания их ожиданий, но он не позволил бы этим стремлениям сделать его нерешительным или робким. Столкнувшись с недоумением, он искал решение. Ансель отказывался откладывать решение сердечных вопросов до тех пор, пока они не станут неизбежными — если только он сам не оставался в неведении об их существовании. В этот раз Ансель остро осознал надежды Серафины и Равенны на него, а также инстинктивные выборы, которые он сделал в ответ. Однако… Ансель не воспринимал это как значительную дилемму. В конце концов, выполняя поручения простых людей в Крепости Раздора, он искренне испытывал чувство легкости и радости. Это означало, что в глубине души он склонялся к стремлениям своих двух девушек… Ведь они не были из тех, кто капризно навязывает свое видение другим; если бы они не почувствовали эту склонность в Анселе, они не поднимали бы эту тему так часто. «Я знаю, Ансель хочет помочь им». Действительно, пока это не мешало его состязанию с судьбой, Ансель никогда не был скуп на благодеяния и не возражал против улучшения жизни подавляющего большинства. Теперь он перешел от молчаливого принятия к активному стремлению. Доброта… В сознании Анселя настойчиво всплывали мягкие слова и облик Аннелизы. При одном упоминании этого слова он мог думать только о своей матери. «Постарайся быть менее злобным и расчетливым, Ансель. Как сказала Сери… Теперь, когда у тебя больше свободы, пришло время делать лучший выбор». Если не ради чего-то другого, сделай это ради Сери и Венны, ради матери. ---------- Том 3 Глава 683 Ансель стоял на багровой равнине, глядя на солнце, поднимающееся над горизонтом. Шестерых выживших, найденных вчера, предстояло отправить в домен Вальроны — задачу, на которую с готовностью вызвалось «Воронье гнездо». Однако это переселение пришлось бы отложить до тех пор, пока ситуация с Загадкой Нулевого Царства не стабилизируется. Телепортационный узел в Городе Красной Долины был полностью уничтожен, из-за чего авантюристам приходилось добираться сюда пешком. Отвлекать людей для обратного пути или тратить драгоценные телепортационные артефакты только ради перевозки кучки смертных было непрактично. Бросать спасённых — не в стиле Анселя. Эти шестеро были предназначены для домена Вальроны, где, по крайней мере, его влияние обеспечило бы им сносное будущее. Так что им придётся переждать несколько дней в этом разрушенном городе. Будь он сейчас Гидралом, Ансель, возможно, потратил бы время на этих выживших — успокоил бы их дух, проанализировал бы их характеры и устроил бы им наилучшее будущее. Но такие действия не подобали Фаусту. Поэтому он просто заключил их в защитный барьер, обеспечил достаточным количеством провизии и удалился, чтобы дожидаться открытия портала Загадки. Легендарный авантюрист, слегка скучая, наблюдал за восходящим солнцем. Свет зари окутывал его бледным золотистым сиянием, однако аура, которую он излучал, пугающе диссонировала с этой тёплой картиной. Раздался оглушительный грохот — ! Громоподобный взрыв донёсся издалека, заставив Анселя приподнять бровь. — Битва уже началась? Вслед за этим раскатистым ударом Ансель различил на горизонте массу чёрных точек — сборище, напоминающее людской прилив… Нет, прилив трупов. Некроманты из «Вороньего гнезда» перешли в наступление. Борьба между различными гильдиями авантюристов за право первопроходца в Загадки Нулевого Царства была обычным делом в Западных землях. Этот принцип распространялся не только на порталы Загадок, но и на различные руины, тайные сокровищницы и находки Нулевых Исследователей. В оптимистичном ключе это был способ урегулировать споры о распределении ресурсов до начала исследования, предотвращая конфликты во время экспедиции. В реальности же… это служило удобным предлогом для грабежа и монополизации. Вальрона специально отправил некроманта пятой ступени — тип, почти бесполезный в исследовании Загадок, но служащий исключительно силовым инструментом гильдии. Город Красной Долины, недавно переживший череду сражений, был идеальной сценой для некроманта. Если не случится непредвиденных обстоятельств, Вальрона, похоже, был готов заявить свои права на первопроходство. Конечно, это при условии… что не произойдёт ничего неожиданного. — Фернандо, отступи. Глубокий, хриплый голос раздался изнутри армии трупов, насчитывающей не менее четырёх тысяч особей. — Здесь, вы, Пожиратели, сколько бы вы ни прислали, вам со мной не тягаться. Перед огромным легионом нежити колоссальный бронированный гигант ростом в четыре метра медленно опустил чудовищный боевой молот. Рот под шлемом искривился в ухмылке, напоминающей оскал давно голодавшего зверя: — Как мы узнаем, не попробовав? Позади него трое магов одновременно ударили посохами о землю. Всплеск эфира, невероятно мощный, но при этом филигранно контролируемый, превратился в спектральное сияние различных оттенков, пропитывающее форму гиганта. Защита чешуи дракона, Молниеносная скорость, Натиск титана, Воспламенение крови, Всё или ничего… В общей сложности тринадцать статусных заклинаний наложились друг на друга, усиливая Фернандо. Специализированная техника заставила эти заклинания резонировать, многократно увеличивая их мощь. Бронированный гигант взревел, его тело раздулось до ошеломляющих семи метров. Его боевой молот вырос до размеров небольшого здания. Злобно ухмыляясь, он бросился в легион оживших трупов. Один лишь порыв ветра от взмаха его молота разрывал нежить на куски. Он двигался подобно буре, расчищая всё в радиусе пятидесяти метров, превращая в пыль даже твёрдую землю под ногами. В считанные мгновения он был готов уничтожить всю армию нежити, безжалостно сметая всё на своём пути. Однако некромант, скрывавшийся среди мертвецов, бесстрастно произнёс: — Я предупреждал тебя. Его легион уничтожался со скоростью сотни в секунду. Хотя трупы постоянно пополняли поле боя, некромант не выказывал ни малейших признаков паники. Фернандо, упиваясь азартом лёгкого разрушения в центре армии, становился всё более неистовым. Он взревел от ярости: — Грейвлайт! Трусливая, нелюдская тварь! Выходи! Никто не ответил ему. Или, вернее… серый торнадо, внезапно закружившийся над землёй, был достаточным ответом. Мир, и даже многие сверхъестественные существа, часто недооценивали некромантов, полагая, что их сила проистекает из более сильной нежити. Но при ближайшем рассмотрении эта мысль была абсурдно смехотворной — нет ничего глупее, чем возлагать надежды на мертвецов. Источником силы некроманта могла быть только… сама смерть. Дистиллированная эссенция смерти, извлечённая из призванных трупов. В конце концов, эти тела были для них лишь сырьём, а вовсе не истинным источником их мощи. Бесконечная серая эссенция смерти собиралась с пугающей скоростью, формируя видимый циклон. Фернандо оказался в самом его центре. Это был не природный шторм; в его сердце не было спокойного «глаза». Тяжёлая броня Фернандо излучала бледное голубоватое свечение, отчасти смягчая коррозию серой эссенции смерти. Однако она не могла полностью предотвратить проникновение силы смерти в его плоть. Части его массивного тела под бронёй начали приобретать гнилостный сине-серый оттенок, подобный разложению. Его кровеносные сосуды, по которым ещё недавно текла раскалённая кровь, начали сморщиваться вместе с мышцами. Каждый порыв воздуха в этом шторме смерти был смертоноснее любого клинка, разъедая плоть жертв без необходимости резать или пронзать. Имея в своём распоряжении десятки, а то и сотни тысяч чистых эссенций смерти на этом поле боя, неудивительно, что Грейвлайт был так уверен в себе. Управляя штормом смерти, чтобы поймать в ловушку и уничтожить Фернандо, Грейвлайт снова заговорил: — А теперь отступи. Мы всё ещё можем договориться… насчёт исследования. — Сдохни… ты… ублюдок! Фернандо взревел. Яростные звуковые волны разорвали на куски ближайших авантюристов низкого ранга, и даже в далёком Городе Красной Долины ощущался удар его рёва. Защитный барьер, установленный Анселем, даже на мгновение замерцал. Не в силах вырваться из шторма, Фернандо поднял боевой молот высоко над головой, выгнув спину до предела. Борясь с коррозией эссенции смерти, он насильно направил свою кровяную энергию, наполнив всё тело мощью. Его хрупкие кровеносные сосуды мгновенно лопнули. Кровь хлынула из лицевых отверстий обезумевшего человека, но ужасающая мощь уже сконцентрировалась в его молоте размером со здание. И тогда… он обрушился вниз! В этот миг всё, казалось, замерло. ---------- Том 3 Глава 684 Глава 51 Чистая физическая мощь воина пятой ступени обрушилась на незыблемую землю с безудержной яростью, породив ударную волну, превосходящую по своей разрушительности любой шторм. Эта катаклическая сила сокрушила смертоносные миазмы, сковывавшие его, и вызвала появление бесчисленных трещин, змеящихся на сотни, если не тысячи метров, едва не достигнув окраин Города Красной Долины. Земля раскололась с такой драматической интенсивностью, что последовавший за этим грохот, подобный рушащимся горам, казался лишь шёпотом по сравнению с первоначальным ударом. Один-единственный удар молота Фернандо превратил почти две тысячи метров ландшафта в огромный кратер, усеянный каменными обломками. — Ха… ха… Фернандо сплюнул кровавую слюну, тяжело дыша. Опасаясь возможных контратак и оппортунистов, он сдерживал свою полную мощь, но даже в таком состоянии его силы были далеки от предела. — Черт возьми… — прорычал мужчина, снимая наруч и с ненавистью глядя на свою атрофирующуюся, словно изуродованную конечность. — Проклятый некромант, какая морока. Если это не откроет реликвию династии, то всё было впустую. — Если ты знал, зачем тратил время? Голос Грейвлайта внезапно раздался из глубин кратера. Выражение лица Фернандо изменилось, он крепче сжал свой боевой молот. — Ты, мерзкая полуживая тварь… У тебя ещё остались силы? — Как и у тебя, Фернандо. Однако… Хотя удар молота Фернандо уничтожил почти все трупы на поле боя и наполнил его мощными антимагическими свойствами, теоретически не давая Грейвлайту поглощать эссенцию смерти по своему желанию, бесконечный поток миазмов всё ещё устремлялся в небо. Он постепенно очерчивал призрачную фигуру высотой добрую сотню метров, облачённую в плащ! Грейвлайт, накопивший достаточно эссенции смерти ещё до атаки Фернандо, медленно произнёс: — Увы, моей оставшейся силы хватит, чтобы превзойти твою. В руках призрака материализовалась коса, по меньшей мере вдвое превышающая длину его стометровой формы. Её ужасающий облик был отчетливо виден даже из Города Красной Долины. Парящая в воздухе тень смерти высоко подняла свою косу, в то время как всё ещё невидимый Грейвлайт проговорил хриплым, бесстрастным голосом: — В третий раз, и в последний. Если бы эта коса опустилась, она, вероятно, мгновенно унесла бы жизни двух третей населения крупного города. *** Фернандо посмотрел на колоссальную косу и на мгновение замолчал, прежде чем постепенно уменьшиться до трёх метров в высоту. Грейвлайт, в свою очередь, прекратил атаку на его тело, великодушно отозвав эссенцию смерти. Авантюристы, особенно их уровня, разделяли негласное понимание многих вещей. Например, если их не связывала непримиримая кровная вражда, они избегали применения смертоносной силы в большинстве конфликтов, особенно во время исследований и приключений. Грейвлайт, как грозный боец, обладал значительным преимуществом в специфических ситуациях, подобных нынешней. Однако, войдя в загадочные зоны, он оказался бы во власти воинов. И наоборот, хотя методы воинов могли показаться несколько ограниченными в этой плоскости, их адаптивность ярко проявилась бы в хаотичном царстве загадок. Ради будущих экспедиций не было нужды сеять вражду здесь. Фернандо молча удалился, повернувшись в сторону Города Красной Долины. Его уход был молчаливым признанием превосходства Грейвлайта в данный момент и уступкой прав на первичное исследование этой зоны загадок «Гнезду Вороны». «Глаттон», гильдия высшего уровня, стоящая в одном ряду с «Гнездом Вороны», «Легионом Свиста» и «Палачами», отступила. Их уход практически решил исход этого противостояния. Вдалеке авантюристы «Гнезда Вороны» уже ликовали, хотя Грейвлайт оставался бдительным: колоссальный призрачный силуэт в плаще и его ещё более огромная коса всё ещё зависали в воздухе. Если его догадка была верна, то эта легендарная фигура должна была сейчас… — Фауст! Это Фауст? Восклицания зрителей ответили на невысказанный вопрос Грейвлайта. Спускаясь сверху, приближался темноволосый авантюрист, чей образ теперь глубоко врезался в память людей. Три года назад Фауст никогда не показывал своего истинного лица, его облик был вечно окутан тьмой. Единственной отличительной чертой был ужасающе чёрный клинок у него на поясе. Никто не знал, почему Фауст внезапно вернулся и почему он больше не скрывался. Но после того, как все стали свидетелями разрубленной надвое Крепости Раздора, никто не сомневался в силе Фауста. — Это царство загадок, — властно заявил он, глядя сверху вниз на хорошо спрятавшегося Грейвлайта, которого не смог обнаружить даже Фернандо, — моё. Неподалёку Фернандо, находившийся в процессе восстановления сил, издал саркастический смешок. Авантюристы разразились хором восклицаний, большинству из которых ситуация показалась забавной. — Неужели Фауст действительно собирается столкнуться с Грейвлайтом? — Разве он не должен был быть близок с Вальроной? — Грейвлайт — главный силовик Вальроны, и это его выгодная территория. Это будет настоящее зрелище! Пока авантюристы наслаждались потенциальным хаосом, едва заметная дрожь в массивной призрачной форме выдавала истинные чувства Грейвлайта. Перед его отъездом Вальрона, лидер «Гнезда Вороны», бесчисленное количество раз настоятельно предупреждал его — никогда не провоцировать Фауста. Независимо от того, выглядел ли он мрачным или весёлым, жестоким или миролюбивым, им следовало избегать любого конфликта с ним. По возможности, им следовало вообще избегать любого взаимодействия. Грейвлайт всё ещё помнил многозначительные слова своего лидера: «Это для твоего же блага». До сих пор он следовал инструкциям Вальроны, не проявляя неуважения к Анселю. Однако Грейвлайт считал, что отказываться от прав на первое исследование из страха было бы абсурдно. Поэтому он лишь повторил свои предыдущие слова Анселю: — Будем надеяться, на этом всё и закончится. Затем, в знак уважения, Грейвлайт без колебаний оживил призрачную форму в небе. Используя силу бесчисленных чистых эссенций смерти с поля боя, он направил удар прямо в шею Фауста, пытаясь пожинать его жизнь с помощью самой беспристрастной силы — самой смерти! Ансель спокойно положил руку на рукоять меча у себя на поясе. По правде говоря, он не был обязан придерживаться так называемого кодекса авантюристов. Если бы он пожелал разграбить сокровища внутри портала загадок, он мог бы сделать это безнаказанно, используя либо свою личность Гидрала, либо грозную силу Фауста. И всё же он решил соблюдать правила, установленные авантюристами. Это решение проистекало не только из его привычки следовать правилам, но и потому, что… бесчисленные авантюристы Западных земель были потенциально ценными пешками, чьё использование уже было учтено в грандиозном замысле Анселя. Единственная сложность заключалась в том, что Ансель не намеренно скрывал свою силу в этом путешествии. Столкнувшись с таким ветераном-некромантом и силовиком гильдии высшего уровня, как Грейвлайт, было неизбежно, что он, возможно, не сможет полностью сдержаться. Если он не сможет контролировать свою силу, это потенциально может осложнить тщательно созданный образ Фауста. Какой метод был бы лучшим, чтобы уничтожить эту призрачную форму? Стоит ли разрубить её надвое одним ударом меча, или, возможно… Пока Ансель размышлял, как победить Грейвлайта так, чтобы это выглядело стильно и не слишком шокирующе, выражение его лица внезапно изменилось. Одновременно с этим не только лицо Анселя… претерпело изменения. Изменился и портал, который должен был открыться сегодня в полдень, спустя семь или восемь часов. Все взгляды, ранее прикованные к Фаусту, теперь устремились в небо, к «порталу», который напоминал второе, свирепое солнце. Он… открылся. В следующее мгновение окрашенный в цвет крови небосвод низверг на землю море огня. ---------- Разлом — Портал в Загадку Нулевого Царства… открылся в обратную сторону?! Ансель вгляделся в небо, где в разломе полыхало багровое пламя, подобное второму яростному солнцу. Бесконечный ад низвергался водопадом, море огня вырывалось из разлома. В считанные мгновения кровавое зарево накрыло землю, растекаясь во все стороны, словно обезумевшее стадо зверей! — Это Пламя Истока!!! Раздался полный ужаса вопль. Это имя, символ сущности Флеймфист и божественной мощи, заставило наблюдавших авантюристов в панике броситься наутёк, страшась даже случайного прикосновения искр. Кроваво-красное пламя, способное испепелить всё и не гаснущее, пока не сведёт материю к её первоосновам, несло верную смерть при малейшем контакте. …И всё же, оно меркло по сравнению с истинным Пламенем Истока. Зависнув в воздухе, Ансель с первого взгляда определил мощь этой силы. С момента основания Династии Покорителей Неба Гидралы сопровождали клан Флеймфист на протяжении десятков тысяч лет. Сила Пламени Истока была впечатана в родословную абиссальных порождений. И хотя зрелище было впечатляющим, это бушующее море огня было далеко от истинного Пламени Истока. Сила, которой обладала лишь нынешняя императрица, не могла проявиться где-то ещё в этом мире. Однако не это было главным. Если в Загадке Нулевого Царства действительно хранилось наследие Династии Покорителей Неба, существование разрушительного огня, подобного Пламени Истока, не было бы удивительным. Вопрос был в другом… почему это безграничное, яростное пламя изливалось изнутри портала? Первичный материальный план, родина четырех божественных рас, главенствовал над обширной Загадкой Нулевого Царства. До сих пор все естественно возникающие порталы — случайные или предопределенные, опасные или стабильные — неизменно были односторонними. Лишь существа из первичного материального плана могли пересекать эти порталы, попадая в Загадку; никогда прежде сущности или явления из Загадки Нулевого Царства не проникали в первичный материальный план. Разве что этот портал был открыт искусственно. На нынешнем континенте число сверхъестественных существ, способных постичь пространственные элементы настолько, чтобы открыть портал в Загадку Нулевого Царства, не превышало пяти. Из них лишь одна имела связи с Флеймфист. — Эвора… Глаза Анселя слегка сузились. Под иллюзорным обликом его истинные глаза цвета морской волны отражали кровавое пламя. Если это действительно была Эвора, зачем идти на такие крайности, насильно открывая портал в Загадку, вместо того чтобы вернуться прямо в первичный материальный план? Если она искала место для восстановления сил, зачем поднимать такой шум, который неминуемо потрясет империю? Вторжение сущностей из Загадки Нулевого Царства в первичный материальный план могло не волновать обычных сверхъестественных существ, которые в большинстве своем рассматривали Загадку как неисчерпаемую сокровищницу к своим услугам. Однако высшие эшелоны сверхъестественных существ прекрасно понимали катастрофические последствия, если это станет обычным явлением. Но если не Эвора, то что спровоцировало этот шокирующий поворот событий? Та таинственная сила, скрывающаяся в тенях? В исходной временной линии они почти не проявляли себя. Насколько было известно Анселю, их единственными действиями были убийство Аннелизы и возведение Сьюэллен на трон. Какой мотив мог быть у них для такого поступка? — И правда… ты бы не упустила такой возможности, — тихо выдохнул Ансель. К его удивлению, он начал подниматься к порталу в небе, летя навстречу низвергающемуся морю гибельного огня, в то время как все остальные авантюристы в панике бежали. «Завладеть моим вниманием с помощью важнейшей информации, склонить мои суждения, используя асимметричные данные… банально, но эффективно, не так ли?» Подбрасывая Анселю множество проблем, Она вынуждала его столкнуться с бесконечным циклом неопределенности и непроверяемых гипотез. Из-за дефицита информации решение одной проблемы порождало лишь новую, и все они были взаимосвязаны, но не складывались в связную цепь доказательств. Один неверный шаг мог привести к непоправимым последствиям. По ту сторону портала Ансель не мог понять, было ли это естественной аномалией или кто-то открыл его насильно. Если искусственно, он не мог определить, дело ли это рук Эворы или той тайной силы, не говоря уже о том, чтобы проанализировать их мотивы и цели. Обладая жизненно важной информацией, но будучи не в силах извлечь больше критических данных, дальнейшие размышления лишь завели бы его в неразрешимый лабиринт. Но отказаться от раздумий и действий означало бы упустить возможность, которую Судьба наверняка не оставила бы без внимания. Её контратака последовала незамедлительно. И всё же, пока Ансель летел навстречу морю пламени, он не испытывал ни обиды, ни тревоги. Его дыхание было даже горячее, чем окружающий воздух. Достигнув высоты портала, Ансель, казалось, пронзил взглядом бесконечный поток кровавого пламени, хотя всё ещё не мог разглядеть, что скрывалось за ним. Однако он не почувствовал ни разочарования, ни даже тени страха. — Быстрая… это точно, — пробормотал юный Гидрал. Столь быстрый и яростный ответ, вероятно, самый близкий к неразумному, на который Она была способна, означал… что махинации Анселя ударили в самое сердце Судьбы. Точно так же, как три года назад Она заложила основу для того, чтобы Равенна разрушила планы Анселя по поглощению Фламеля и воцарению в империи… Судьба никогда не позволила бы сущности, знающей будущее, обладать абсолютной верховной властью. Она вмешалась однажды, но Ансель решительно ответил спором о регентстве, обеспечив себе целый год для роста… мимолетный миг для сверхъестественных существ, но решающий для Анселя, чтобы изменить всё. Яростная контратака Судьбы доказывала это. — Если бы Анселю позволили развиваться беспрепятственно, чаши весов победы могли бы действительно склониться в его пользу. Поэтому Она породила этот неожиданный поворот событий, одновременно непредсказуемый и прослеживаемый… Непредвиденное развитие событий, которое наверняка нарушит стабильный прогресс Анселя. Та великая сущность, восседающая над миром, вновь великодушно открыла Анселю свои намерения, безмолвно ожидая его ответа. Станет ли он действовать опрометчиво, обладая крайне ограниченной информацией, потенциально усугубляя свои ошибки, или будет стоять в стороне и наблюдать, как Она… спокойно делает свои последовательные ходы? С самого начала своего плана по приручению Серафины и до сих пор, несмотря на оплошности и частые неудачи, Ансель неуклонно становился сильнее. Он редко сталкивался с такими моментами нерешительности — ибо никогда не позволял себе оказаться в подобных затруднительных положениях. Он даже находил время для неспешных путешествий по западным землям, просто ожидая разведданных из Шейдуэлла. Теперь Ансель вновь ощутил чувство неизбежного отчаяния. Этот матч… станет самой несправедливой из всех изначально несправедливых игр. Исходя из этого, Судьба должна была подготовиться, когда Ансель объединился с Эворой, чтобы попытаться убить Эфесандер. В конце концов, первый инстинкт Эфесандер убить собственную дочь, когда она погибала, был ненормальным — лишь последовательным для её характера, неудивительным, но странным. Если это было сделано, чтобы вынудить Эвору инстинктивно использовать манипуляцию для побега, в результате чего она потеряла контроль под испепеляющим воздействием Пламени Истока, дрейфуя по бесконечной Загадке Нулевого Царства в ожидании момента для решающего хода… Нет, не «если» — это был факт. Пока Ансель строил планы на будущее, Она давно подготовила Свои контрмеры. ---------- Том 3 Глава 686 Столкнувшись с этим внезапным поворотом событий, Ансель улыбнулся ещё шире — улыбкой, которую Серафина или Равенна видели редко… Тревожная, зловещая, нечеловеческая ухмылка. Ансель ликовал. Если Судьба дошла до этого, значит, Она разыграла свои главные козыри, не считая протагониста. Сила, скрытая в загадках, вероятно, была движима Судьбой, оставляя след, по которому можно идти. Более того, извращённую радость Анселю доставляло… ощущение того, что он постепенно загоняет Судьбу в угол, заставляя Её отказаться от своего возвышенного безразличия и рациональности. Дело было не в том, чтобы контролировать всё, а в том, чтобы заставить Её контратаковать под натиском Анселя. Это прямое противостояние… заставляло сердце Анселя, ставшее таким спокойным в эти мирные, даже нежные дни, бешено колотиться. Он ненавидел Судьбу, постоянно жаждая превзойти, победить и уничтожить Её. И над этим желанием возникла тяга, неведомая даже Серафине, Равенне или самому Анселю. Ансель сжал цепной клинок на поясе, медленно приближаясь к порталу. Поскольку «Глава ветра» принадлежала Серафине, Анселю не хватало критически важных навыков разведки. Всё, что находилось за порталом, было непредсказуемым, эфирные волны — совершенно иными. Не войдя внутрь, нельзя было получить никакой информации. Кровавое пламя было теперь на расстоянии вытянутой руки, портал напоминал яростное солнце, до которого было рукой подать. Для нынешнего Анселя кратковременное противостояние этому пламени не составляло проблемы. Итак… стоит ли ему войти? Если эта серьёзная информационная асимметрия сохранится, последующие ходы Судьбы, несомненно, поставят Анселя в затруднительное положение, подобное нынешнему, заставляя бороться с последствиями. Риск был необходим. Юный Гидрал медленно выдохнул. Призывать Равенну сейчас было бы неразумно, а хотя с Эворой нужно было разобраться, время раскрывать себя ещё не пришло. У него оставались другие варианты. — …Никогда не думал, что снова воспользуюсь этим методом, — тихо усмехнулся он, медленно закрывая лицо рукой. В следующее мгновение снизошла Бездна. Все бегущие авантюристы мгновенно ощутили эссенцию мира, источник сверхъестественного, существование, охватывающее все элементы, эквивалентное информационному потоку мира… она снизошла. Даже на одно мгновение они почувствовали эту сводящую с ума, ужасающую силу. Все ошеломлённо уставились на черноволосого юношу в небе. Его фигура каким-то образом превратилась в… неописуемую чёрную субстанцию, извивающуюся и танцующую, словно неровная тень. Эта чернота прямо погрузилась в неутихающее море огня, врезавшись в портал, к которому никто другой не смел приблиться! Пространство, материя, порядок… Войдя в портал, Ансель почувствовал, насколько ужасающим было кровавое пламя, хлынувшее с той стороны. Хотя до Пламени Истока было далеко, оно всё ещё могло испепелить многие элементы и концепции. Он достиг другой стороны, но… неужели здесь было только это море огня, состоящее из ложного Пламени Истока? Ансель, пребывая в своём странном состоянии, успешно прорвался сквозь ложное море Пламени Истока, но не почувствовал никакого другого присутствия. По крайней мере, в предыдущем магматическом мире были вулканы; здесь же было лишь бесконечное море огня? Нет, источник этой силы… Рассчитав время, Ансель стремительно пересёк море огня. Всепоглощающее кровавое пламя гасло при контакте с чёрной субстанцией, окружающей его, словно нейтрализуясь. Но хотя кровавое пламя было бесконечным, чёрная субстанция, казалось, вытекающая из тела Анселя, не могла восстанавливаться. Однако Ансель нашёл свою цель. Среди этого обширного, бесконечного чистого разрушения было единственное, едва заметное эфирное колебание. — …Дворец. В море огня Ансель увидел полуразрушенный дворец. Его взгляд мгновенно застыл. Это действительно была реликвия Династии Покорителей Неба. При обычных обстоятельствах авантюристы могли бы здесь озолотиться. Но случилось непредвиденное. Она… была здесь. — Э-В-О-Р-А. Да, в конце дворца, на ветхом троне, Ансель увидел… Эвору, наполовину обугленную, наполовину состоящую из кровавого пламени и костей, деформированную и гротескную. Эта аномалия… действительно была вызвана ею. Она выжила, потому что, по направляемому Судьбой совпадению, нашла важное сокровище Династии Покорителей Неба? На разрушенном троне Эвора, казалось, пребывала в глубоком сне. Веки на её уцелевшей половине лица внезапно дважды дёрнулись. Получив важную информацию, у Анселя не было причин оставаться, да и не мог он больше медлить. Бесконечное кровавое пламя… было ненормальным. Хотя оно было несравнимо с Пламенем Истока и недостаточно сильно, чтобы уничтожить всё, что ниже уровня бога, само количество было слишком причудливым. Тяжело раненая Эвора никак не могла разжечь такое огромное Пирующее пламя. Но сейчас было не время размышлять об этом. Чёрная фигура медленно поблекла, а затем «оттекла» обратно к входу в портал. Не вернулась, а перемоталась, словно запись в обратном порядке, без усилий пройдя сквозь портал обратно в исходную плоскость, на то место, где он парил. По возвращении на его теле осталось мало чёрной субстанции. Остатки быстро рассеялись… словно испарились в воздухе, или, возможно, впитались прямо в тело Анселя. Юный Гидрал сохранял прежнюю позу, рука у лба. Его обычно синие, как море, глаза были сильно запятнаны чёрным. Цвет Бездны, казалось, был готов поглотить глаза Анселя, но был насильно подавлен. Пока он тяжело дышал, чернота наконец отступила, шаг за шагом. Тем временем в разрушенном дворце жалкая человеческая форма наконец открыла свой единственный уцелевший глаз. Этот глубокий красный зрачок, казалось, уловил следы остатков чёрной фигуры, содержа в себе две резко противоположные эмоции — ярость и экстаз. — Ансель… Ансель! Она хрипло взревела, но никто не ответил в разрушенном дворце и бесконечном море огня. Затем веко женщины медленно опустилось, не подчиняясь ей. Едва очнувшись от сна, чтобы снова потерять сознание, она пробормотала с предельной свирепостью и ненавистью: — Убить его… должна… убить их всех! Ансель, вернувшийся из портала, не знал, что упустил шанс пообщаться с Эворой. Даже если бы он знал, ему было бы всё равно. Он тщательно рассчитал всё, не только чтобы предотвратить испепеление Пирующим пламенем, но и чтобы защититься от ловушек Судьбы, избегая сценариев, когда портал мог закрыться сразу после его входа, заперев его навсегда. Юноша парил в воздухе, погружённый в свои мысли. Его рискованный прыжок через портал подтвердил — Судьба дала Эворе шанс выжить, позволив ей наткнуться на руины Династии Покорителей Неба, пока она дрейфовала в царстве замешательства. Она продлила свою жизнь неизвестными средствами, хотя цена казалась… суровой. Почему она открыла портал и каково происхождение бесконечного кровавого пламени, оставалось загадкой. Всё же это было гораздо лучше, чем полное неведение. Ансель тихо выдохнул, в его синих, как море, глазах всё ещё проскакивали всполохи зловещей черноты. Он повернулся, готовясь вернуться в Город Красной Долины и определить свой следующий шаг на основе разведданных из Шейдуэлла. Но когда он посмотрел вниз, его выражение лица слегка застыло. Кровавое пламя… поглотило всю землю под его ногами, а вдалеке был поглощён и Город Красной Долины. …Ужасно. Ансель внезапно осознал кое-что. В несколько мгновений он оказался над Городом Красной Долины, его взгляд был прикован к определённому месту. Там он установил защитный барьер. Теперь там оставалось лишь бурлящее кровавое пламя. Те шестеро счастливчиков в конечном итоге не смогли избежать косы смерти. Ансель молча оглядел море огня внизу. Он не винил людей Вальроны; ожидать, что они спасут простых людей, едва успев спасти себя… это значило переоценивать моральные стандарты авантюристов. В конце концов, Ансель не отдавал им прямого приказа. Но он должен был отреагировать. В тот момент, когда море огня хлынуло с неба, он должен был осознать это и сказать людям Вальроны забрать тех гражданских с собой, когда они бежали. Если бы он просто сказал это… у них мог бы быть шанс выжить. Но Ансель этого не сделал. В то время его разум был поглощён игрой в шахматы с Судьбой. Он был так доволен, даже воодушевлён тем, что заставил Судьбу раскрыть один из её козырей, что полностью упустил из виду тех простых людей. Теперь… особого сожаления не было. Если бы это были Серафина или Равенна, они, вероятно, почувствовали бы сожаление, но Ансель — нет. Если бы ему пришлось выразить хоть какую-то мысль, в голове юного Гидрала промелькнула одна идея: — Если бы только Марлина была здесь. Если бы это была она, мне не пришлось бы задумываться об этих вещах. ---------- Том 3 Глава 687 Всепожирающее кровавое пламя не утихало. Ансель, зависший в воздухе, слегка нахмурился и обернулся. На земле не осталось ничего, кроме Флеймфистов, казалось, вознамерившихся уничтожить всё живое. Это место находилось в сотнях километров от портала, но всего за одну ночь бесконечное кровавое пламя распространилось на такое расстояние. Более того, оно продвигалось не в одном направлении, а… одновременно во все стороны. — Такой масштаб… Эвора не могла этого добиться, да и не существует реликвии, способной усилить её мощь до такой степени, — пробормотал Ансель. — Её жалкое состояние на троне едва ли говорит о какой-либо самостоятельности. Теоретически, это должно быть кровавое пламя под контролем Эворы… И хотя оно не шло ни в какое сравнение с Пламенем Истока, оно уже вышло за рамки разумного. Дело рук той неизвестной силы? Неужели Эвора уже столкнулась с ними? — Лорд Гидрал! Далёкий оклик прервал размышления Анселя. Он обернулся и увидел Герцога Азурголда, облачённого в роскошные дворянские одежды и с посохом в руке, летящего к нему. Вдали можно было разглядеть две неясные фигуры. Похоже, Герцог Азурголд взял на себя инициативу первым выразить почтение. Ансель, сцепив руки за спиной, спокойно поинтересовался: — Вы пришли к какому-то выводу в своих обсуждениях? — К сожалению, мы всё ещё в неведении, — Герцог Азурголд покачал головой, заметно нервничая. — Поэтому мы надеялись, что вы поделитесь своими соображениями… Юный Гидрал слегка кивнул: — Хорошо, давайте продолжим. В мгновение ока он исчез с глаз Герцога Азурголда. Тот, на мгновение опешив, поправил свой церемониальный головной убор и с тоской вздохнул: — Самородок с несравненными талантами… Дары Гидрала поистине завидны. Мужчина взмахнул посохом, заставив окружающее пространство пойти рябью. Его фигура постепенно растворилась, исчезнув в воздухе. Преодолев сотни миль в одно мгновение, Ансель материализовался на месте открытия портала, фактически появившись перед… собравшимися герцогами. — Лорд Гидрал. Герцоги, парящие в воздухе, поклонились Анселю, их взгляды были полны самых разных чувств. Возрождение силы Флеймфистов было достаточно, чтобы встревожить герцогов, вынудив их бросить все дела и поспешить на место, чтобы лично оценить ситуацию. Когда портал открылся, самый быстрый из них, Герцог Виверн, прибыл в течение часа, в то время как самый медлительный, Герцог Триумфа, добрался до места за три часа. Эта разница во времени прибытия была обусловлена исключительно скоростью передачи информации. Портал закрылся ещё до прибытия Герцога Виверна, пробыв открытым около получаса. Ансель просто изменил свою внешность, представившись Гидралом, и уже успел побеседовать с герцогами до этого момента. Над морем пламени могущественнейшие существа, способные без труда свергать империи, хранили молчание перед лицом этого надвигающегося опустошения. Герцоги прибывали один за другим, но до сих пор никто из них не собрал никакой полезной информации. Вернее, никто не осмеливался копать слишком глубоко. Столетия накопленного семейного наследия, бесчисленные ресурсы, разграбленные с их территорий, и сверхъестественные силы, построенные на этих фундаментах… всё это стало лишь растопкой перед пламенем, которое, казалось, вознамерилось уничтожить мир. Это были те самые люди, которые, когда Эфесандер и Эвора теоретически должны были погибнуть, лишь робко осмелились выбрать двух наиболее подходящих кандидатов на пост регента. Как они могли бросить вызов этой великой силе, доминировавшей над человечеством тысячелетиями? Поэтому все они устремили свои пристальные взгляды на Анселя из Гидрала, ибо герцоги были уверены, как никто другой, что этот юный Гидрал… меньше всех желает возвращения Флеймфистов. Хотя внешне говорилось, что Гидрал всегда был на стороне Флеймфистов, и его битва против Императрицы была не предательством прошлых обещаний, а лишь тем, что Эфесандер больше не была достойна пламени и, следовательно, не была квалифицированной императрицей — активное возвращение Пламенем Истока силы Эфесандер после десятков тысяч лет тихого горения было лучшим тому доказательством. Но как бы хорошо Ансель ни создавал свой образ, одно было ясно: если бы Эфесандер не погибла… то Ансель уж точно бы не выжил. Тиранической Императрице — или, вернее, бывшей Императрице — было бы наплевать на квалификации или причины. Если бы она действительно сохранила жизнь под пламенем Истока и вернулась, первым, кто столкнулся бы с божественным гневом, был бы неверный змей, восставший против монарха. Ансель, конечно, знал, о чём они думают. Он долго смотрел на то место, где закрылся портал, а затем внезапно сказал с улыбкой: — Полагаю, уважаемые герцоги слишком встревожены. Он произнёс небрежно: — Это пламя ни в каком аспекте не может сравниться с Пламенем Истока. Манипулируя трансцендентными элементами по своему желанию, Гидрал зажёг на кончиках пальцев странное тёмно-синее пламя. Он слегка щёлкнул пальцами, и огненный шар упал в море кровавого пламени внизу. Этот тёмно-синий огонёк продержался две-три секунды, прежде чем рассеяться без следа. — Оно не может мгновенно поглотить даже пламя чуть более высокого качества. По сути, это просто мощный огонь, в лучшем случае обладающий некоторыми характеристиками Пламени Истока. — Даже если вы боитесь, что оно действительно исходит от той неудачницы. Сцепив руки за спиной и добродушно улыбаясь, Ансель произнёс слова, от которых сердца герцогов пропустили удар: — Обладая лишь таким пламенем, та, кто была лишена силы Пламенем Истока, не представляет угрозы, не так ли? Слова «неудачница» заставили замолчать любого герцога, не смевшего ответить, но когда шок утих, они заметно расслабились благодаря небрежным словам Анселя. Действительно… если сила, которой обладала Эфесандер, была лишь такого масштаба, она больше не была Императрицей, способной превзойти всё. Герцоги не стали бы легко раскрывать свои эмоции, но они не могли ускользнуть от проницательности Анселя. Выражение лица юного Гидрала стало ещё более спокойным и уверенным, его присутствие излучало магию, которая подсознательно внушала доверие в самый подходящий момент. — За порталом загадки должна находиться необычайная реликвия династии, — тихо сказал он. — Как далеко Династия Покорителей Неба заходила в Загадку Нулевого Царства за десятки тысяч лет, никто не знает. Неудивительно, если остатки силы Флеймфистов сохранились в руинах. ---------- Том 3 Глава 688 Династия Покорителей Неба правила невообразимо долго, что ускользало даже от внимания самых почтенных историков Империи. Консервативные оценки отводили её истории не менее десяти тысяч лет. Само её существование, оправдывая название, стремилось покорить даже высочайшие небеса, распространяя славу королевского рода Флеймфист на все миры за пределами этого плана. Однако нетрансцендентные существа не могли выжить в Нулевом Царстве. Даже сверхъестественные существа не могли долго задерживаться в любой его части из-за нестабильных элементальных всплесков, необычных эфирных волн и различных экологических ограничений. Стремление Династии Покорителей Неба заключалось не в «колонизации» бесконечного Нулевого Царства, а лишь в том, чтобы оставить свой след в каждой его части. Оставляя после себя мистические сокровища, божественные артефакты и возводя храмы, они стремились запечатлеть наследие единственного божества, которое управляло всем сущим посредством человеческой «мудрости». Масштаб божественных чудес, созданных Династией Покорителей Неба в Нулевом Царстве, оставался неизвестным даже Гидралу. Единственное, что было достоверно известно: теоретически, там не должно было существовать никаких живых существ. Более слабые сверхъестественные существа не могли выжить в Нулевом Царстве, а те, кто был достаточно силён, но не имел поддержки, в конечном итоге уничтожались Королём Драконов, который ревностно патрулировал эти земли. Таким образом, Ансель не мог постичь, какая сила могла скрываться в Нулевом Царстве, оставаясь незамеченной Королями Драконов. Если они не были полностью скрыты в Нулевом Царстве, а возвращались в этот план, как они могли не оставить даже следа? Если только они не достигли шестой ступени, это казалось невозможным… При этой мысли сам Ансель ощутил абсурдность предположения. Если бы в Нулевом Царстве существовал пятый божественный вид, всё на этом континенте было бы совершенно иначе. Он отбросил хаотичные мысли, сосредоточившись на обращении к герцогам. Судьба никогда не скрывала своих ходов, но способность распознать Её планы и замыслы зависела исключительно от возможностей человека. Ансель пережил бесчисленные поражения, прежде чем получил шанс противостоять Ей напрямую, и поэтому понимал лучше, чем любое существо в этом мире, куда падает Её взор и куда он обратится в следующий раз. — Если подумать… возможно, дело не только в руинах династии, — произнёс юный Гидрал, медленно спускаясь с воздуха. К изумлению герцогов, он приземлился прямо на море огня. — Полагаю, герцогам также стоит вспомнить одну особу. Он тихо усмехнулся, наклонившись и проведя рукой по всепоглощающему кровавому пламени. Алчные Флеймфисты вскарабкались на кончики пальцев юноши, словно пожирая самую свежую, самую восхитительную плоть, дерзко распространяясь по его руке в одно мгновение, казалось, готовые поглотить и испепелить его целиком. Однако юный Гидрал лишь слегка взмахнул рукой, и кровавое пламя, так пугавшее герцогов, рассеялось, словно его стряхнули, исчезнув в воздухе. Герцоги могли лишь ощутить мимолётную, но непостижимо глубокую ауру бездны, исходящую от Анселя, к которой они не отнеслись слишком серьёзно, учитывая, что бездна была домом Гидрала. Больше их беспокоила сила, способная так легко рассеять Флеймфистов простым взмахом руки. Ансель из Гидрала был известен во всей Империи как «наименее похожий на Гидрала Гидрал». Его мягкие и обходительные манеры, добрый и щедрый нрав, сочувствие к простым людям и выдающаяся благородная стать делали так, что любому, кто общался с ним, было трудно затаить недобрые чувства… всё это были избитые темы. В вопросах, не связанных с политическим положением Гидрала, а касающихся исключительно его силы, сверхъестественные существа чаще восхваляли его… всемогущество. Рождённый в глубинах бездны, Гидрал обладал трансцендентными элементами, выходящими за рамки воображения сверхъестественных существ. После прохождения процесса рационализации Флеймфиста, чтобы сохранить ясность ума, Гидрал избирательно принимал лишь несколько элементов в качестве краеугольного камня своего роста, элементов, неразрывно связанных с их самоопределённой духовной сущностью. Необъяснимая духовная сущность Фламеля [Творец] предопределила его путь [Творения]. Однако сверхъестественные существа по всей империи оставались в неведении относительно духовной сущности Анселя из Гидрала, не говоря уже о пути, который он выбрал. Единственное, что было достоверно: он казался… всеведущим. Это всеведение подразумевало, что Ансель повелевает непостижимым количеством элементов. Однако даже с таким невероятным даром Гидрал не должен был обладать силой, позволяющей без усилий рассеять Флеймфист до достижения своей полной формы. Ему не хватало ни «количества», которое Фламель даровал для мгновенного достижения шестой ступени, ни «качества», поддерживаемого достаточным количеством глав пакта. Как он… совершил это? Или, возможно, он мог обладать такой силой всего с тремя главами пакта? Разве это… вообще возможно? По мере того как поведение герцогов постепенно менялось, Герцог Азурголд первым обрел самообладание, плавно вставив: — О ком говорит Лорд Гидрал? Юный Гидрал, казалось, не замечая мыслей герцогов, ответил небрежным тоном: — Естественно, я говорю о Её Высочестве Эворе, которая стала жертвой предательства этой неудачницы и чья судьба остаётся неопределённой. — … Выражения лиц герцогов стали ещё более напряжёнными, превзойдя их реакцию на то, что Ансель назвал Эфесандер неудачницей. Казалось, они боялись выживания Эворы больше, чем возвращения Императрицы. В конце концов, по сравнению с тем, чтобы быть испепелённой самим пламенем истока и лишиться своей силы, шансы Эворы на выживание были явно выше. Если ей удалось выжить, то как единственной наследнице, способной унаследовать силу Флеймфист, её восхождение на трон по возвращении в основной план было бы неизбежным. — Её духовная сущность — манипуляция пространством. Если это была она, то вскрытие такого обширного портала в Нулевое Царство не должно удивлять, не так ли? — Ха-ха-ха, но если бы она обладала такой способностью, она должна была вернуться на континент давным-давно, не так ли? Ансель с улыбкой смотрел на герцогов, в то время как некоторые, менее способные скрывать свои эмоции, уже выглядели мрачно. Он, казалось, не осознавая, насколько тревожны его слова, небрежно прогуливался по морю кровавого пламени, его поведение было беззаботным: — Если подумать, хотя качество пламени ничем не примечательно, его количество… поистине поразительно. — Возможно, эта реликвия — место захоронения потомка Флеймфист из современной династии? Недостойного стать монархом, но всё же сохранившего частицу силы Флеймфист; или, может быть, правитель династии оставил пламя истока в своей гробнице, которое со временем деградировало до обычного огня Флеймфист по мере передачи силы. — Как бы то ни было… реликвия, хранящая такую огромную силу, будь то гробница или сокровищница, — это не то, что может открыть обычный человек. Стоя на море пламени внизу, Ансель смотрел вверх на герцогов, парящих в воздухе. Однако его насмешливый и пренебрежительный тон заставлял его казаться смотрящим на них свысока… насмехающимся над слабостью герцогов. — Кто знает, возможно, Её Высочество Эвора… превратила несчастье в благословение внутри Нулевого Царства. ---------- Том 3 Глава 689 Герцог Виверн вернулся в свою резиденцию. Он стоял в главном зале поместья семьи Виверн, чья история насчитывала семь столетий, и его взгляд был прикован к портрету, украшавшему вход на просторную лестницу. Слава семьи Виверн началась семьсот лет назад с предка, который, вопреки всей человеческой истории… заключил пакт с драконами. Этот договор гарантировал, что в каждом поколении рода Виверн будет рождаться человек, отмеченный знаком, дарующим власть повелевать драконами и частично воплощать их характеристики, а также предлагающим защиту от драконьих нападений во время Драконьего Бедствия — подобно наследию Флеймфист. Цена, заплаченная первым Герцогом Виверном, оставалась тайной, известной лишь Императрице и Гидралу. Тем не менее, она даровала ему мощь, позволившую доминировать в Западных землях, благодаря чему наследие его семьи просуществовало более семи столетий и дожило до наших дней. — Ансель… из Гидрала, — пробормотал Клемент, не сводя глаз с портрета предка. Хотя Клемент сохранял спокойный и достойный вид, он чувствовал скрытое равнодушие и презрение… исходящие из самой сути этого юного монстра. Казалось, он был совершенно равнодушен к последствиям возрождения Флеймфист в мире смертных, или, возможно, даже осознавая их, он не считал это никакой угрозой. Поразительно… он не питал ни малейшего уважения ни к Эворе, ни к Эфесандер. Гидрал и Флеймфист, несомненно, были равны, и ни один из божественных видов не мог подавить другой. Однако суть проблемы заключалась в нынешнем отсутствии так называемых божественных видов. Пренебрежение Гидрала к герцогам было несущественным, но его игнорирование как Императрицы, так и наследницы престола было ненормальным. — У него было всего три главы пакта, или, строго говоря, только две. Клемент был уверен, что юный Гидрал не был невеждой; напротив, под этой высокомерностью скрывалась беспрецедентная уверенность в собственных силах. Сила Гидрала проистекала из полноты его глав пакта. Мало того, что наделение других своими изначальными «главами» даровало ему независимую, грозную боевую мощь, что ещё важнее, это позволяло ему извлекать обратную связь от глав пакта через связь, преодолевающую границы жизни и смерти. Глава силы, обладая ужасающей физической мощью и способностью манипулировать проекцией тела Гидрала, брал на себя ответственность за получение урона вместо Гидрала… Хотя это и не было обязательным, Гидрал обычно активировал эту функцию. Одновременно часть физической силы Главы силы передавалась самому Гидралу. Грубая сила Главы ветра была незначительной, а что касается оставшейся главы пакта… Равенна Циглер, без поддержки достаточно обширных элементов, никогда не смогла бы создать силу, известную как Бог из машины. Таким образом, она, вероятно, была Главой бездны Гидрала. В задачу Главы бездны входила организация сложных элементов Гидрала, выходящих далеко за рамки человеческого понимания, и она могла, в некоторой степени, вызывать когнитивные способности и понимание этих элементов Гидралом — даже если сама лично не знала их, достигая уровня мастерства Гидрала. Обратная связь от Главы бездны была проще; с Главой бездны, отвечающей за организацию, гибкое применение элементов Гидралом естественным образом совершило квантовый скачок в улучшении. Но могло ли это действительно поднять мощь Гидрала на такую высоту всего за год, возведя его на ступень, где даже Флеймфист… считались незначительными? В центре пустынного главного зала Клемент пристально смотрел на дракона, изображённого на портрете. Сквозь тонкую вуаль краски те тёмно-золотые вертикальные зрачки, казалось, были живыми и с безошибочной ясностью передавали презрительное отношение дракона ко всему сущему. «…» Безмолвно мужчина опустил взгляд, созерцая ромбовидные чешуйки на своём запястье с задумчивым видом. — У него есть ещё более глубокие замыслы… — пробормотал Клемент, которого Герцог Азурголд окрестил «чистым амбициозником». — Бездна… бездна, Фауст… — Не это ли твоя заранее расставленная фигура в Западных землях, Гидрал? Глубокое отвращение и трепет промелькнули в его глазах, но были быстро подавлены. Битва трёхлетней давности оставалась пожизненным позором и табу Клемента. Он не только не позволял другим говорить об этом, но и сам не осмеливался возвращаться к тем воспоминаниям — воспоминаниям о собственной никчёмности, ужасе, дрожи и… отчаянии. После долгого молчания Клемент развернулся и зашагал к выходу из поместья. — Гектор, — позвал он слугу, — приготовь подарок высочайшего класса и немедленно отправь его в домен Гидрала. Слуга, молча стоявший у входа в поместье, чья фигура была полностью покрыта обсидиановой чешуёй, а из поясницы росли мясистые крылья, низко поклонился: — Слушаюсь, милорд. Я всё устрою немедленно. На данном этапе внимание следовало сосредоточить на вопросе Регента. Если Эфесандер и Эвора действительно погибнут, идеи, почерпнутые из этого противостояния, несомненно, окажутся бесценными в будущих соперничествах. За исключением Герцога Азурголда, три герцога Западных земель временно отложили свои обиды, объединившись в поддержке Дианы… Хотя их первоначальной целью была милая, легко манипулируемая Сьюэллен, быстрые действия Восточного порта сорвали их планы. Тем не менее, это мало что значило. Эта борьба за место Регента, внешне являвшаяся проверкой управленческих способностей двух отпрысков Флеймфист, по сути, была тайным состязанием между герцогами. Победа не была обязательной; Герцог Виверн никогда не стремился удовлетворить свои амбиции через простое управление марионетками. Получение достаточного количества разведданных и даже козырей от Восточного порта во время этой конфронтации обеспечило бы преимущество в будущих, более важных сражениях. В этот момент бросить вызов Гидралу, который презирал даже Императрицу, было бы совершенно глупым выбором — Шаги Клемента внезапно замедлились. Внезапная мысль промелькнула в его сознании: Был ли это действительно такой уж глупый выбор? Если сила Гидрала действительно достигла таких непостижимых высот, если он действительно обладал такой грозной силой всего с тремя главами пакта, что даже возвращение клана Флеймфист не обеспокоило его, позволив ему беспрепятственно расти… Хрупкое равновесие между герцогами и Гидралом держалось на трёх источниках: во-первых, на тщательно созданном, безупречном публичном имидже Анселя; во-вторых, на его неоспоримой способности без усилий заменить по крайней мере половину герцогов; и, наконец… на предположении, что он никак не может стать значительно сильнее. Не имея наследуемой силы, будучи не в состоянии поглотить Фламеля, неспособный достичь шестой ступени… и, скорее всего, не желая восходить на шестую ступень, чтобы избежать запутывания в проклятой родословной и проклятии Гидрала, он никогда не будет обладать абсолютной мощью Императрицы. Но что, если этот монстр нашёл новый путь? Путь, который мог бы разрушить наследие божественного вида и даже освободить его от божественного проклятия… Что тогда? Ужасающая мысль внезапно вспыхнула в сознании мужчины. У него всё ещё были… другие главы пакта! Не только его собственная сила, но и эта катастрофическая Марлоу, способная разорвать дракона пятой ступени с силой четвёртой ступени, и эта механически помешанная Циглер, обладающая экстраординарным талантом в алхимии и колдовстве… По мере того как сила Гидрала непрерывно росла, по мере того как число его глав пакта постепенно увеличивалось, даже если он не мог воссоздать абсолютную мощь божественного вида, что с того? Когда придёт это время, осмелится ли кто-нибудь в Империи бросить вызов его воле? — Фауст… да, этот Фауст, вероятно, глава пакта, которую он выбрал давным-давно! Эта абиссальная сила, выходящая далеко за рамки человеческого контроля… Глава душ или Глава тьмы! Возможно, он подготовился гораздо раньше. — …Как я мог забыть этот ключевой момент? Как я мог быть настолько слеп? Вспышка озарения в его сознании мгновенно привела Герцога Виверна к дальнейшим осознаниям. Он вспомнил дело Регента, организованное и срежиссированное Анселем, его внешне нормальную, но странно непреклонную позицию во дворце Флеймфист, и, наконец, его недавнее высокомерие по отношению к клану Флеймфист, очевидно пренебрежительное… Марионетка, одурманенная собственными мыслями, пробормотала: — Он блефует, он… выигрывает время! В то время как знать Империи была вовлечена в открытую и тайную борьбу за позицию Регента, соперничая за верховную власть, Гидрал, который спровоцировал это дело, уже отстранился. С совершенно безобидным и, казалось бы, лишённым желаний видом он наблюдал за их абсурдными конфликтами с насмешкой, в то же время тайно накапливая собственную силу… пока не обрёл силу, которая, пусть и не была сравнима с божественным видом, тем не менее была достаточной, чтобы доминировать в Империи! — Гектор! Клемент внезапно рявкнул. Слуга, который ушёл готовить подарок, вернулся, спрашивая с тревогой и замешательством: — Что случилось, милорд? Герцог Виверн медленно выдохнул, а затем произнёс суровым тоном: — Отмени подарок для домена Гидрала. Вместо этого отправь его… Он внезапно издал холодный смешок, и его обычные глаза, казалось, на мгновение исказились в драконьи вертикальные зрачки. — Отправь его Эдварду Сапфиру, Герцогу Сапфиру. — Сообщи ему, что есть дело гораздо более важное, чем спор о Регенте. Мы должны переговорить как можно скорее. Хотя Гектор был озадачен, он никогда не ставил под сомнение решение своего господина. Он немедленно почтительно поклонился и снова удалился. Клемент осознал колоссальную ошибку, и он был безмерно благодарен за это осознание. Ансель из Гидрала безупречно позиционировал себя. Он проецировал образ свирепости, с которой нельзя шутить, подкреплённый подавляющей мощью, которая удерживала от любых опрометчивых действий. В то же время его неспособность достичь шестой ступени и десятилетия культивирования доброжелательного имиджа создали персону, которая казалась безобидной, если её не тревожить. Этот монстр… никогда не мог быть по-настоящему безобидным. Любая мысль о том, чтобы рассматривать его как такового, верить, что его нынешняя сила ограничена, или даже идея привлечь его для противовеса другим герцогам, была полным безумием. Более того, если Эвора всё ещё жива, это могло означать только одно… Эфесандер обречена! Таким образом, даже в самом оптимистичном сценарии, даже если Гидрал не организовал интриги, которые вообразил Клемент, ему абсолютно нельзя было позволить развиваться беспрепятственно! Следующим, с кем нужно разобраться, должен стать сам Гидрал! Только сейчас, только в этот момент — Было самое подходящее время, чтобы погасить исходящую от него угрозу! С этим осознанием Герцог Виверн насильно подавил желание связаться с другими герцогами. Ансель не должен был узнать о его смертоносных намерениях, чтобы этот красноречивый монстр каким-то образом не вывернул ситуацию под неожиданным углом. Он должен был ждать слабости Гидрала, ждать идеальной возможности. По крайней мере, ему нужно было заручиться поддержкой шести или более герцогов, прежде чем он сможет — — Милорд, милорд! Происходит нечто ужасное!! Испуганный вопль пронзил воздух снаружи, заставив Герцога Виверна слегка нахмуриться. Его управление подчинёнными было строгим, он никогда не допускал такого недостойного поведения. Как раз когда он собирался отчитать нарушителя, полудракон с коричневой чешуёй ворвался через главную дверь, крича: — Небо… небо! ---------- Пожар — Ты со всем там разобралась, верно? Ансель отпил из бокала с кристальным ликёром, мягко улыбаясь Сьюэллен, которая стояла перед ним на коленях. — Да, я отправила людей встречать беженцев, — ответила Сьюэллен. Теперь она была одета безупречно и элегантно, без тени прежнего кокетства. Её тон был подчёркнуто уважительным: — Все выжившие, кто спасся из пекла, доставлены в безопасное место. — Хм... Оказать помощь мирным жителям сразу, как только стало известно о ситуации — хорошо. Это очко в твою пользу. Ансель слегка кивнул. От этих слов глаза Сьюэллен ярко блеснули. Девушка подавила эгоистичные порывы и радость, возникшую вовсе не от самого факта спасения, склонила голову и произнесла: — Обеспечение безопасности подданных Империи — наш долг. Сьюэллен, казалось, поняла, как нужно взаимодействовать с Анселем — он не презирал эгоизм или лицемерие, но его волновало то, что должно быть сделано и сказано в нужный момент. Иными словами... его заботила лишь определённая «правильность». Клясться в верности было необязательно, как и быть абсолютно честной. Важно было лишь отвечать за свои слова, ибо этот юный Гидрал в мгновение ока видел истину, скрытую за её речами. Теперь, как кандидат в регенты, она, естественно, сосредоточилась на защите простого народа. Маленькая демонстрация остроумия девушки заслужила одобрение юного Гидрала, а значит, и награду. Ансель подпёр подбородок рукой и, слегка улыбнувшись, проактивно спросил: — Я знаю, у тебя есть вопросы. Давай, спрашивай. У Сьюэллен перехватило дыхание. Она невольно сжала кулаки и после короткого молчания спросила сухим голосом: — Пиршественное пламя... чьё... чьё оно может быть? — Не Эфесандер, — Ансель внимательно следил за выражением лица Сьюэллен. — Скорее всего... оно связано с Эворой. Вспышка ненависти и страха, промелькнувшая на лице девушки, была для Анселя весьма примечательным зрелищем. Психологическая тень, которую Эвора отбросила на Сьюэллен, была несомненно глубокой. Она явно предпочла бы возвращение Эфесандер, даже если бы это означало пожизненную невозможность претендовать на трон, чем выживание Эворы. Заметив взгляд Анселя, Сьюэллен подняла лицо, выдавив улыбку: — Но раз его удалось погасить... значит, даже если это она, её сила значительно ослабла, верно? — Поправлю тебя — его не погасили, — Ансель слегка приподнял бровь. — Оно просто исчерпало всё, что могло гореть. После их встречи все герцоги и Ансель, естественно, не могли стоять в стороне и наблюдать, как распространяется Пиршественное пламя. По оценке Анселя, хотя пламя и не поглотило бы всю империю, если бы его оставили без присмотра, оно могло легко опустошить десятки тысяч квадратных километров. Поэтому трое герцогов, жаждущих проявить себя, буквально вырезали из земли почти десять тысяч квадратных километров территории, охваченной кровавым пламенем, позволяя ему сжечь всё топливо в воздухе, пока не осталось ничего, что можно было бы поглотить, тем самым «погасив» великий пожар. Это косвенно доказывало две вещи: во-первых, пламя не контролировалось кем-то намеренно, а во-вторых, оно действительно не шло ни в какое сравнение с Пламенем Истока. В конце концов, если бы это было истинное Пиршественное пламя, оно никогда бы не перестало гореть только из-за отсутствия физического «топлива» для потребления. Бесконечный эфир или даже элементы... всё могло послужить ему пищей. — Понимаю. Но даже если бы вы не вмешались, у герцогов был способ решить эту проблему, верно? Сьюэллен, теперь более спокойная, говорила, пытаясь выровнять дыхание. Она нацепила невинную улыбку, произнося жестокие слова: — Это значит, что даже если это сестра, герцоги могут её убить, так? — Можно интерпретировать это и так, — Ансель улыбнулся, впитывая извращённое желание в сердце Сьюэллен. Возможно, он сам не жаждал смерти Эворы так сильно, как Сьюэллен. Эвора... Юный Гидрал слегка прищурился и сделал ещё один глоток своего напитка. Судьба теперь действовала на нескольких фронтах. Он сменил имя и внешность, чтобы искать следы Эворы на Западных землях, потому что не мог раскрыть своё намерение найти и убить её. Если бы эта слабость была раскрыта и использована судьбой, его положение стало бы катастрофическим. Но теперь судьба вынуждала Анселя говорить о существовании Эворы, или, скорее... даже если бы Ансель промолчал, герцоги догадались бы, что Эвора не мертва. Действительно, вся ситуация с реликвиями изначально выглядела довольно шатко. Хотя Ансель видел Эвору спящей в каких-то странных руинах, кто бы поверил, что одна реликвия может породить такое изобилие Пиршественного пламени? Но это было не главное. В конце концов, благодаря его расчётам, всё внимание герцогов было сосредоточено на Западных землях. С Анселем в качестве их «подстраховки», если бы они обнаружили Эвору, они бы ни за что не подумали о том, чтобы приветствовать возвращение кронпринцессы. Напротив, их мысли были бы заняты тем, как немедленно избавиться от неё. Это была одна из предварительных подготовок Анселя, не только для того, чтобы все герцоги могли почти одновременно определить местонахождение Эворы, но и для того, чтобы предотвратить подобный ход судьбы — заставить герцогов испугаться внезапного появления Эворы и тайно переправить её обратно в имперскую столицу для крещения Пламенем Истока. — Какими бы некомпетентными ни были герцоги, они никак не могли почувствовать угрозу от полумёртвой Эворы, когда всё внимание было приковано к Западу. Поэтому... фокус сместился на проблемы, вызванные силой Пиршественного пламени. Если Эвора не была мертва, это означало, что огонь Эфесандер не убил её, подразумевая неминуемую гибель Эфесандер. Под преднамеренным руководством судьбы герцоги неизбежно осознали бы в какой-то момент: если Императрица действительно мертва, ни Эворе, ни Гидралу нельзя позволить жить. А если это было не пламя Эворы, а Эфесандер, то для Анселя это было бы ещё фатальнее. Герцоги, несомненно, на 100% встали бы на сторону Эфесандер. Поэтому в тот момент Ансель заранее заявил, что это не должно быть пламя Императрицы, направив мысли герцогов к возможности того, что Эвора всё ещё жива — что, вероятно, и так было правдой. В этой ситуации единственной проблемой, с которой столкнулся Ансель, было... как справиться с руководством судьбы, как противостоять этому новому затруднительному положению, которое разрушило идеальную возможность развития, которую он так старательно пытался стабилизировать. — ...Хех. Ансель коснулся браслета Уробороса на запястье и внезапно тихо усмехнулся, сбив Сьюэллен с толку, хотя она не осмелилась ничего сказать. Изначально он не планировал выступать против герцогов так быстро... Падение герцога означало бы масштабные потрясения, и если бы Ансель проявил хоть малейший намёк на причастность, все герцоги немедленно обратили бы своё оружие против него. Но теперь, когда и без того хрупкий баланс оказался под угрозой, у Анселя, естественно, осталось лишь два выбора. Либо найти способ установить новый баланс, либо... Схватка не на жизнь, а на смерть. Однако нынешний Гидрал был уже не тем, что прежде. Будь то неуклонно прогрессирующая Равенна, управляющая «Богом из машины», или трансформированная Серафина, вновь ступившая на путь гегемона... они оба обладали силой, чтобы по-настоящему выйти на сцену. Его уверенная манера поведения была не просто блефом. «Если бы к моим рядам присоединился ещё один глава пакта, мои шансы на успех существенно возросли бы. Возможно, пришло время выбирать между Райн и Кроу...» После минутного раздумья Ансель отбросил эту мысль. Каждая позиция главы пакта была бесценна, зарезервирована только для тех, кто мог обеспечить абсолютную мощь в его борьбе против судьбы, а не просто поспешно выбранные временные меры для решения текущих проблем. [Молча... демонтировать герцогов одного за другим, с предельной поспешностью] [И ни при каких обстоятельствах они не должны заподозрить мою причастность] [Ещё не обнаруженный Фауст, продолжающаяся борьба за власть между регентами... всё это по-прежнему работает в рамках, выгодных мне] Ансель мягко постучал по столу, и на его лице заиграла улыбка, наполнившая Сьюэллен необъяснимым чувством тревоги. — Ну что ж... — пробормотал он. — Начнём с герцога Фирманента... Хм? Кроу? ...Что? Прежде чем Сьюэллен успела обдумать смысл слов Анселя, на его плече материализовался угольно-чёрный ворон. — Мой лорд, — раздался глубокий голос Кроу, в котором необычно прозвучали нотки шока. — Прошу прощения за прерывание, но... есть дело чрезвычайной важности, на которое я должен обратить ваше внимание. Глаза Анселя слегка сузились. — Что произошло на Западных землях? Герцоги замышляют против меня? Герцог Виверн или Сапфир? Или Магус Примус стал беспокойным? — ...Нет, ничего из этого, — Кроу покачал головой и под проницательным взглядом Анселя раскрыл немыслимую правду, погрузившую все Западные земли в хаос: — Шестнадцать секунд назад на Западных землях одновременно открылись тридцать два портала Загадки. Сейчас их уже тридцать четыре... тридцать пять. — И все эти порталы... извергают Пиршественное пламя. Даже Кроу, который долго служил Анселю и пережил бесчисленные бури, с трудом сохранял самообладание. — Такими темпами... Запад будет превращён в пепел в течение трёх дней. А если порталы продолжат открываться, то в течение тридцати дней... — Империя перестанет существовать. На этот раз судьба не стала вежливо ждать, пока Ансель сделает свой ход, прежде чем ответить. Вместо этого она подожгла... всё! — Л-лорд, — Сьюэллен, чьё сердце было искажено смесью отвращения и ужаса от одного лишь описания Кроу, не могла не посмотреть на Анселя снова. — Что это может... Её слова застряли в горле, когда она вновь увидела улыбку Анселя. На этот раз она была более выраженной, чем его прежнее едва заметное выражение — зловещая ухмылка, которая, казалось, пленила Сьюэллен жутким магнетизмом. В этой ситуации, когда шахматная доска была практически разбита... Его улыбка излучала невыразимую смесь ненависти, ярости, желания и... предвкушения. ---------- Том 3 Глава 691 — Ансель! Крик Серафины эхом отозвался вдали, стоило Анселю отдернуть полог палатки. Её длинные белые волосы развевались на бегу, словно грива волка во время охоты, источая опасную, манящую дикость. Через мгновение Серафина уже стояла рядом с Анселем, её лицо выражало крайнюю тревогу. Она указала на окрашенный в багровые тона небосвод и воскликнула: — Что это? Может быть… это как-то связано с той императрицей… э-э, мертвой императрицей? Вопреки обыкновению, Ансель не стал отвечать сразу, не сводя глаз с далекого горизонта. Небо было разорвано насильно. Сцена в точности повторяла предыдущий портал — небесное пламя багрового цвета низвергалось из разлома в мироздании. Этот катаклизм, которого стремились избежать даже экстраординарные существа, обрушился на землю, испепеляя всё на своем пути. Вдали виднелись и другие, более обширные разломы, окрашивая всё небо над Западными землями в жуткий кровавый цвет. Несмотря на предупреждение Кроу, Ансель на мгновение лишился дара речи от увиденного. — Пирующее пламя… Равенна возникла рядом с Анселем; её обычно бесстрастное лицо выражало небывалую серьезность. — Это не поддается никакому разумному объяснению, — пробормотала она, а затем повернулась к Анселю, её фиалковые глаза светились тревогой и торжественностью. — Ансель, может ли это быть Её махинацией? — …Её? Серафина быстро уловила суть, и в её голосе зазвучало недоверие: — Это что, Судь… Девушка инстинктивно прикрыла рот рукой, оглянулась по сторонам и, принюхавшись, понизила голос до шепота: — Это Судьба? Это Она творит такое безумие? — Но это нелогично, — Равенна поспешила опровергнуть собственное подозрение. — Вне зависимости от обстоятельств, доводить всё до такой крайности… Это совершенно выходит за рамки «разумного». Она пробормотала с недоверием: — Такое чувство, будто Она в порыве раздражения перевернула шахматную доску. Это не может быть Её рук дело, к тому же… Равенна запнулась, и её взгляд, устремленный на Анселя, стал еще более тревожным. Если это еще можно было счесть «разумным», если существовали какие-то неизвестные секреты, которые Судьба могла использовать, с этим можно было справиться. Но если Судьба действительно отбросила Свой давний принцип «разумности» — тогда шансы Анселя на победу… Ансель чувствовал глубокую обеспокоенность своей подруги. Юный Гидрал улыбнулся и, мягко погладив Равенну по голове, успокаивающе произнес: — Не бойся, Она не отступится от Своих принципов. — В прошлом было немало ключевых моментов, когда Она могла уничтожить меня напрямую, но воздержалась. Если бы Она действительно отбросила это высокомерие… не было бы такого грандиозного представления. Он шутливо указал на себя: — Она могла бы просто заставить Короля Драконов появиться и поглотить меня одним махом. — …И правда, в этом есть смысл. Равенна слегка выдохнула, её напряжение спало. Тем временем Серафина, сбитая с толку их загадочным обменом репликами, заволновалась еще сильнее. — Так что же происходит на самом деле? Как ситуация могла обостриться… до такой степени? Ансель спокойно объяснил Равенне и Серафине суть дела с загадочной силой. Под их изумленными взглядами он пояснил: — Значит, дело не в том, что Она применила неразумную тактику, а в том, что Она выложила козырь, о котором я даже не подозревал. Это не Судьба капризно крушила и сжигала шахматную доску, а Ансель потерял свое главное преимущество в этой равной игре против Судьбы — предвидение. — Я давно готовился к такому сценарию, — мягко успокоил Ансель встревоженных девушек. — Воспоминания, которые можно было использовать, и так заканчивались. Даже без этого хода Судьбы мне суждено было впредь противостоять Ей в неведении. Видя разочарование и негодование Серафины, которая закусила губу, юноша погладил её слегка растрепанные белые волосы, и его голос стал нежным: — Давай посчитаем это тренировкой. — Эта «тренировка» кажется чрезмерно суровой, — глубоко вздохнула Равенна. Однако, видя спокойствие Анселя и то, что он, по-видимому, контролирует ситуацию, она воздержалась от дальнейшего негатива. Вернув себе обычное хладнокровие, она произнесла свои привычные надежные слова: — Если тебе понадобится моя помощь, не стесняйся просить, договорились? — А, и мне тоже! Нет, подожди! Столько всего нужно сделать! Становящаяся всё более уверенной в себе Серафина проявила гораздо больше инициативы. Она настойчиво схватила Анселя за руку: — Ансель, Ансель! Давай поспешим спасать людей! На лице Анселя на мгновение отразилось замешательство: — …Спасать людей? — Да, этот огонь… я чувствую его опасность даже на таком расстоянии. Он неумолимо льется с неба, он убьет бесчисленное множество жизней! Мы должны… Серафина, всегда внимательная к Анселю, интуитивно почувствовала перемену в поведении своего возлюбленного. Она замолчала, осторожно прощупывая почву: — …Или, может быть, ты уже планируешь противостоять Судьбе? Я тебе нужна? Равенна тоже посмотрела на Анселя с едва уловимой надеждой. Она была готова в любой момент предложить Анселю свою силу, но также хотела, чтобы он помог тем, кто не заслуживал смерти в этой безжалостной катастрофе. И она, и Серафина знали, что Ансель хранил в себе эту теплую надежду, хотя неумолимое давление Судьбы почти не оставляло места для таких забот. Но теперь обстоятельства изменились. Механический бог, ненадолго скрестивший клинки с императрицей, и Мисс Бедствие, разорвавшая дракона пятой ступени, будучи еще на четвертой, одновременно сжали руки Анселя, молча, но решительно предлагая ему свою силу. Ощутив два разных тепла в своих ладонях, Ансель после минутного молчания ответил легким смешком: — Всё в порядке. Защищать мирных жителей, насколько это в наших силах, действительно важно. В противном случае Западные земли ждет небывалое опустошение. Это должно стать неотъемлемой частью моей борьбы против Неё. — Прежде чем действовать, нам стоит хотя бы выяснить природу этой ситуации, не так ли? — Ура! Серафина обняла Анселя, её улыбка сияла. — Я знала, что Ансель их не бросит! — Я могу составить карту местности, используя свою систему данных на основе разведданных из Шейдуэлла, — тут же добавила Равенна. — Мы быстро определим, где помощь нужнее всего. — О, а ты всё-таки довольно полезна, Равенна! — …Хмф, теперь ты вспомнила мое имя? Пока Серафина и Равенна обменивались колкостями, что свидетельствовало об их успокоившихся эмоциях, Ансель, всё еще окруженный ими, продолжал смотреть в небо, слегка прищурив глаза. — Только в этот раз, — внезапно произнес он, — я не пойду с вами. — …А? Серафина, которая уже собиралась ущипнуть Равенну, замерла. Она спросила, несколько сбитая с толку: — Почему? Это потому, что Ансель собирается… — К тому месту трудно подобраться и тебе, и Равенне, а Кроу — тем более. В глазах Анселя промелькнула тьма, но голос остался мягким: — Так что я пойду один. Вы двое должны сосредоточиться на помощи мирным жителям. Сьюэллен окажет посильную помощь. Серафина хотела сказать больше, но Равенна дернула её за рукав, слегка покачав головой. Волчица, теперь смотрящая на мир новыми глазами, казалось, не хотела смириться с тем, что не может помочь Анселю. Но после молчаливого, настойчивого предостережения Равенны она отступила. Она с силой потерлась о плечо Анселя и сказала с покорной уверенностью: — Если Ансель говорит, что должен идти один… я не буду спорить. Я уверена, с Анселем всё будет в порядке! Девушка отпустила самого важного человека в своей жизни и повернулась в сторону разорванного неба. Даже когда пылающий кровавый огонь отразился в её темно-красных глазах, он не смог затмить более яркий свет ярости внутри — чистой ярости по отношению к зачинщику всего этого, к Судьбе, которая неоднократно подвергала Анселя опасности. — Ну что ж… я пошла, Ансель! Серафина глубоко вздохнула, обернувшись, чтобы в последний раз взглянуть на Анселя, на её лице сияла уверенная и решительная улыбка: — Хоть я и не такая быстрая, как Равенна, если ты позовешь меня, я обязательно приду! Ансель мягко кивнул, улыбаясь. Ободренная, Серафина почувствовала, как сила разливается по всему её телу. Она помахала Анселю, сжала кулаки и позволила энергии наполнить себя. С оглушительным грохотом она мгновенно исчезла, направляясь к самым опасным зонам. Зловещее присутствие Пирующего пламени постоянно окружало Серафину. Она чувствовала вездесущую угрозу, хотя большая её часть оставалась вдалеке. Она мчалась навстречу ближайшей опасности, надеясь спасти как можно больше жизней. — Ты довольно быстрая, — раздался холодный голос рядом с ухом Серафины. Миниатюрная Равенна появилась у неё на плече, уверенно усевшись. — Мне что, ждать, пока они сгорят заживо? — парировала Серафина, бросив взгляд на Равенну. — Эй, коротышка, почему ты не дала мне сказать Анселю больше? А вдруг мы могли бы ему помочь? ---------- Оковы Равенна уже привыкла к тому, что Серафина называла её «коротышкой» — это прозвище стало почти таким же привычным, как и её собственное имя. В ответ Равенна часто величала Серафину «глупой псиной». У них было полное взаимопонимание. После долгого молчания миниатюрная ученая заговорила, и в её голосе прозвучали сложные нотки: — Твоя интуиция всегда была поразительно острой. Ты ведь тоже это почувствовала… С Анселем что-то не так, верно? Серафина промолчала, но её секундная заминка стала для Равенны лучшим подтверждением. Она, несомненно, тоже это заметила. Атмосфера между ними внезапно стала тяжелой от невысказанных тревог. Будь то глубокое понимание Анселя со стороны Равенны или острая интуиция Серафины — обе отчетливо ощущали едва уловимые перемены в поведении Анселя. Эта проницательность объяснялась не только их личными талантами; в большей степени это происходило потому, что Ансель был готов ослабить свои эмоциональные барьеры в их присутствии. Если бы он сохранял свою обычную настороженность, даже глубокие познания Равенны и острые инстинкты Серафины могли бы не уловить тончайших изменений в его душе. «В конце концов, если он смог обмануть собственную мать в нежном десятилетнем возрасте, как две юные девушки могут надеяться разглядеть, что скрывается за его фасадом сейчас?» — Я лишь… допускаю такую возможность, — решилась Равенна, нарушая гнетущую тишину. — Может быть, мы неправильно поняли Анселя? Возможно, он не так уж стремится стать тем спасителем, каким мы его себе представляем… — Невозможно! — яростно перебила Серафина. — Ты хочешь сказать, что Ансель… злодей, Равенна? — …Твои розовые очки затуманивают суждения, Серафина. Ожидая защитной реакции, Равенна воздержалась от язвительного тона. Вместо этого она произнесла предостережение с серьезностью и искренностью. — Я признаю, какое огромное влияние он на тебя оказал, но если ты не можешь принять все его поступки целиком, то лишь тешишь себя фантазиями о том, кем является Ансель. — Наш долг — поддерживать Анселя… а не обманывать себя, веря, что он никогда не совершал зла. Равенна понимала: если не прояснить этот важный момент, Серафина неизбежно окажется в непримиримом конфликте с Анселем. К её удивлению, ответ Серафины на мгновение лишил её дара речи. — Кто сказал тебе, что я себя обманываю? — недоуменно спросила бегущая Серафина. — Ты забыла, что я говорила во время своего вознесения? Серафина открыто признавала бесчисленные злодеяния Анселя, совершенные под давлением судьбы, и понимала, что он продолжает идти по этому пути и сейчас. Она никогда не уклонялась от того, чтобы взглянуть в лицо грехам Анселя. Именно поэтому она так жаждала, чтобы Ансель полагался на неё, и именно поэтому была полна решимости разорвать оковы судьбы и предложить Анселю более широкий выбор. — Если ты это понимаешь, — серьезно произнесла Равенна, — то что не так с моим предыдущим утверждением? — Помнится, однажды ты верила, что в глубине души Ансель хочет стать лучше, — парировала Серафина, уходя от прямого ответа. — Почему ты изменила свое мнение? — Дело в его колеблющейся решимости — помни, никто, кроме Анселя, не может вырваться из хватки судьбы, — голос Равенны стал заметно холоднее. — Как бы я ни старалась не мешать борьбе Анселя против судьбы, невозможно постоянно защищаться от вечно меняющихся течений собственных мыслей… То же самое касается и тебя, не так ли? Серафина замедлила бег; её ослабевшее внимание к помощи гражданским свидетельствовало о глубоком потрясении, отозвавшемся в её душе. — Ты хочешь сказать… — пробормотала она, и в её словах сквозило недоверие, — что судьба уже начала манипулировать нами против Анселя? Когда это началось? — Она присутствует всегда, — ответила Равенна, и её лицо помрачнело. — Я пыталась проанализировать ход собственных мыслей, но не смогла выявить никаких аномальных или навязанных концепций. Тем не менее, я предположила, что судьба может принуждать нас верить в изначальную доброту Анселя, заставляя питать к нему подобные ожидания. — А Ансель, глубоко заботясь о нас, может не захотеть обмануть наше доверие и ожидания. Таким образом, он может постепенно погрузиться в трясину, которую мы невольно создали. В таком случае, мы… — Невозможно, — перебила Серафина, качая головой. — Я отказываюсь это принимать. — Это вопрос не веры! — голос Равенны стал напряженным. — Только у Анселя есть опыт борьбы с судьбой. Мы совершенно не способны отличить, какие из наших мыслей — результат козней судьбы! Серафина замолчала, продолжая свой неустанный бег. Её вид выдавал глубокую задумчивость, но в то же время… нежелание признавать последствия. Не в силах выносить гнетущую тишину, Равенна повысила голос: — Серафина! Ты… — Равенна, — мягко перебила Серафина. — Я недооценила тебя. Размышления о таких сложных вещах, должно быть, невероятно изматывают. — Ты… — тон Равенны дрогнул, а затем вспыхнул раздражением. — Сейчас не время обсуждать мое состояние. Если ты действительно хочешь поговорить о трудностях, то мои раздумья — ничто по сравнению с бременем Анселя. Если ты действительно чувствуешь себя обязанной мне, то всерьез обдумай то, что я только что сказала! — Я не упрямлюсь и не говорю ерунды… Ты обычно такая рассудительная, но сейчас кажешься совершенно безумной, даже больше, чем я. Серафина потерла виски и вздохнула: — Если мы уже знаем о влиянии судьбы, зачем зацикливаться на этом дальше? Как ты можешь быть уверена, что твое нынешнее состояние чрезмерных раздумий и замешательства — не цель самой судьбы? — Я… — Равенна лишилась дара речи, ошеломленная проницательным замечанием Серафины. — Когда я говорю, что верю в Анселя, это не потому, что я забыла о его прошлых поступках, и не потому, что ослеплена любовью, — продолжила Серафина, проявляя нехарактерное для неё терпение в объяснениях. — Ансель в своей основе именно такой человек… Ты ведь тоже видела его воспоминания, не так ли? — в голосе девушки звучала смесь уверенности и восхищения. — Он действительно хочет изменить этот мир к лучшему. Он желает перемен больше, чем кто-либо другой. Ты хоть раз видела, чтобы он проявлял хоть каплю усталости, постепенно преображая территорию Гидрала? — Если бы не эта проклятая судьба… — висок Серафины заметно пульсировал, а в глазах полыхала нескрываемая ярость, — Империя не была бы сейчас в таком жалком состоянии! Прошло несколько мгновений, прежде чем она подавила убийственное намерение, клокотавшее внутри, а затем продолжила: — К тому же, и сестра Энн, и мистер Фламель надеются, что Ансель сможет стать добрым человеком. — Он никогда не хотел быть злодеем; это сила судьбы не оставила ему выбора. — Поэтому, — Серафина повернулась к Равенне, её выражение лица было непоколебимым, — теперь наша очередь усердно трудиться, чтобы позволить Анселю стать тем, кем он когда-то хотел быть. Однако это заявление вернуло разговор к исходной точке: Серафина так и не ответила на первоначальное беспокойство Равенны. Хотя она решительно выразила свою готовность помогать Анселю, она не могла объяснить источник нерешительности и неуверенности… которые они обе уловили в его сердце. В конечном счете, Равенне оставалось лишь смиренно вздохнуть, решив промолчать. Она прекрасно знала об ожиданиях Аннелизы относительно Анселя, но также отчетливо помнила и другое её высказывание — те самые слова, которые заставили Равенну усомниться в собственных мыслительных процессах. «Пусть мои желания не станут твоим бременем, твоими оковами, твоей тюрьмой». Именно эти слова нежная, великодушная мать передала своему ребенку. Леди Аннелиза не желала становиться оковами для Анселя. Равенна задумалась: может ли мое видение стать обузой для Анселя? Каким человеком… Ансель на самом деле хочет стать? ---------- Лабиринт Ансель не отправлял Равенну и Серафину прочь намеренно, как и не отказывался помогать им в спасении гражданских из небесного пекла. Правда заключалась в том, что для них двоих это бедствие было действительно непреодолимым. — Даже сам Ансель не смог бы потушить подобное пирующее пламя. Паря в небесах, Гидрал вглядывался в далекий багровый разлом, который выглядел так, словно его разорвали силой. Это зрелище погрузило Анселя в глубокие раздумья. «Учитывая мастерство Эворы в управлении пространством, её методы не должны быть столь грубыми и неотесанными». Его взгляд скользнул дальше, и на самом краю поля зрения он различил еще одну рваную трещину, словно растерзанную каким-то зверем — еще одни врата в еще одну Загадку. Столь насильственный разрыв пространственных барьеров не вязался ни со способностями Эворы, ни с её эстетикой. И всё же, подвиг одновременного открытия тридцати пяти — нет, уже тридцати шести — порталов в этом мире был настолько немыслим, что совершить его могла лишь она. В мгновение ока Ансель оказался перед разломом. Обжигающая волна жара, способная выжечь дыхательные пути и внутренности, ударила в него. Однако, вместо того чтобы вздрогнуть от этой неистовой температуры, Ансель лишь удивился. — Эта интенсивность… Юноша протянул руку к багровому пирующему пламени, на сей раз без упреждающего щита абиссального дыхания, который он использовал ранее, чтобы запугать герцогов. Алчное кровавое пламя мгновенно поглотило руку Анселя, но стоило загадочной черной субстанции покрыть её, как огонь, веками доминировавший над человечеством, был тут же уничтожен. — И никакой защиты не нужно, чтобы легко подавить его… Интенсивность значительно ниже, чем раньше. Это казалось вполне логичным проявлением козней Судьбы. При такой интенсивности даже обычные экстраординарные существа пятой ступени не погибли бы в этом огне; существовало множество способов справиться с ним. Однако для экстраординарных существ более низких ступеней и простых граждан… это оставалось абсолютной катастрофой. Заложив руки за спину, Ансель пробормотал: — Пойдем и посмотрим. Если он мог напрямую прорваться сквозь предыдущее бесконечное кровавое пламя и выйти невредимым, то огонь такой интенсивности не представлял для него никакой угрозы. Окутанный тонкой аурой абиссального дыхания, Гидрал проигнорировал бушующее пекло и шагнул прямо в портал. В тот момент, когда он вошел во врата Царства, выражение его лица изменилось. Ибо едва он вошел, как тут же появился снова. Из другого портала. Снаружи возвышающийся, мускулистый мужчина верхом на колоссальном драконе смотрел на него с недоумением. — Лорд Гидрал? — нерешительно осведомился Клемент, его разум был охвачен шоком и замешательством. Почему Гидрал внезапно материализовался здесь? Неужели он обнаружил… Обретя самообладание, Ансель перевел взгляд на портал Загадки Нулевого Царства, и на его губах заиграла медленная улыбка. — А вот это… интригует, — тихо усмехнулся он, прежде чем обратиться к герцогу Виверну с мягкой учтивостью. — Какая удачная встреча, лорд Виверн. — …Действительно, — герцог слегка склонил голову. — Я никак не ожидал вашего появления из этого портала. Прошу, расскажите, что именно произошло? — Я намеревался исследовать портал Царства над Тихим городом герцога Бладдаста, но, к моему удивлению… — юный Гидрал наклонил голову в сторону портала перед собой. — Я был мгновенно перемещен сюда. — Это… Выражение лица герцога застыло, озадаченное этим необъяснимым рассказом и пораженное дерзостью Анселя, рискнувшего отправиться прямиком в портал, потенциально кишащий пирующим пламенем. Он тоже исследовал и подтвердил, что это апокалиптическое жертвенное пламя, хоть и менее интенсивное, чем то, что впервые появилось в Городе Красной Долины, все еще было достаточно грозным, чтобы внушать величайшую осторожность. — Лабиринт, — спокойно заявил Ансель, заложив руки за спину. — За порталами лежит лабиринт, лабиринт самого пространства. Слово «пространство» немедленно вызвало тревогу в сознании герцога. Он пристально уставился на портал, извергающий бесконечное кровавое пламя, при этом удерживая Анселя в поле зрения. — Вы намекаете на причастность леди Эворы? — Именно, — тон Анселя оставался легким, даже насмешливым. — Я не могу представить никого другого, способного одновременно открыть тридцать шесть порталов Царства и применить столь изысканные техники, чтобы соединить миры внутри, превратив их в обширный лабиринт. — Используемый для… В этот миг ужасающая аура, присущая только Гидралу, вырвалась из высокой, прямой фигуры Анселя. Идеально контролируемый, неистовый черный туман начертал в небе колоссальную тень девятиголового змея. Это создание абсолютного разрушения, казалось, было готово поглотить даже само солнце. Несмотря на то, что ему все еще не хватало пяти голов, оно излучало незыблемое божественное величие. Ездовой зверь герцога, колоссальный дракон, немедленно потерял контроль. Его темно-золотые вертикальные зрачки наполнились ужасом, пока он неистово хлопал огромными крыльями. Это паническое, беспомощное зрелище больше напоминало ящерицу с прищемленным хвостом, чем континентального повелителя. Если бы не усилия герцога успокоить его, зверь, вероятно, рухнул бы с небес. — …Прячется, — прошептал Ансель, подняв руку и мягко опустив её. Эбеновое чудовище, восседавшее в зените, взревело, бросившись в разлом — слишком узкий для его необъятной формы. Бесконечный поток тьмы хлынул вперед, разрывая, пожирая и затмевая ослепительно-багровое пламя, безжалостно подчиняя его абсолютной силой. Юный Гидрал слегка прищурился. Внутри портала, ощутимые только для него, текли хаотичные эфирные потоки, и пространственные элементы претерпевали непрестанные, сложные трансформации. Этот, казалось бы, разумный, невидимый пространственный лабиринт — а не вечно извергающееся пирующее пламя — по-настоящему олицетворял техники, которыми владели существа на вершине экстраординарных способностей. С бесконечным пирующим пламенем в качестве внешнего слоя и лабиринтоподобной структурой в качестве внутреннего святилища, Эвора, скрытая в самом ядре, укрылась в весьма безопасной позиции. Однако Гидрал Бездны был сущностью, наиболее способной противостоять пирующему пламени. Что еще более прискорбно, Ансель ранее совершил дерзкий ход, лично отправившись в её центральную позицию. Хотя его контроль над пространственными элементами бледнел по сравнению с контролем Эворы, Ансель никогда не намеревался противостоять ей напрямую. Ансель искал лишь одного момента. Пирующее пламя неистово опаляло абиссальную ауру, окутывающую проекцию сущности Гидрала. Будучи лишь продолжением силы, она собирала недостаточно информации, и её эффект был весьма ограничен. Воля и чувства Анселя были сильно ограничены, но его целью была не разведка. Вместо этого он стремился постепенно… сокрушить и уничтожить многослойный лабиринт! ---------- Разлом Сила Анселя пронзила переплетённые, наслоенные друг на друга пространства, непостижимые для обычных сверхъестественных существ. Никто другой не смог бы так долго противостоять пожирающему пламени, проникая своей силой в глубины лабиринта, не говоря уже о том, чтобы прорвать барьеры, воздвигнутые Эворой. И всё же Ансель чувствовал, что приближается к беглянке — той самой побеждённой, что необъяснимо обезумела, обрушив бесконечное кровавое пламя на Западные земли. …Хм? На мгновение Ансель ощутил, что его неудержимая сила не столкнулась с барьером лабиринта, а прошла сквозь него, словно… её там ждали. Однако в следующее мгновение искажённый пространственными элементами путь возник вновь. Змеевидная тень, почти на треть поглощённая пламенем, едва не оказалась перенаправлена к выходу другого портала, готовая испепелить какую-нибудь случайную несчастную душу. К счастью, Ансель среагировал мгновенно, с силой пробившись сквозь намеренно искривлённый Эворой проход. В следующую секунду он столкнулся с пожирающим пламенем, которое было в сотню раз интенсивнее! — Значит, это была намеренная приманка? Не похоже на тебя, но неважно… Я поймал тебя, Эвора! Глубокий, чистый оттенок обсидиана мелькнул в морской синеве глаз Анселя. Внутри портала обожжённая пламенем спектральная змея внезапно раздулась. Её невыразимый визг пронзил барьеры мира, отозвавшись прямо в небе! Непрекращающийся поток кровавого пламени внезапно извергся из разлома, подобно великому потопу, переплетаясь с бесконечными усиками тьмы, словно само небо было ранено и источало багрово-чёрный ихор. Интенсивность этого пламени намного превосходила бесконечный ад внутри портала — нет, оно было в разы мощнее! Приблизившись к самому Пламени Истока, к пожару, который не мог бы разжечь ни один род Флеймфист. Почувствовав яростное пламя, Клемент, принявший облик своего колоссального дракона, инстинктивно отпрянул. Однако, пытаясь отступить, он почувствовал, как некая неумолимая сила захватила контроль над его телом. — Не бойся, Герцог Виверн, — улыбнулся юный Ансель из Гидрала, его голос звучал как шёлковый шёпот. — Ты должен присоединиться ко мне и стать свидетелем разворачивающихся экстраординарных событий. Первой мыслью Клемента была паранойя: «Неужели Ансель разгадал моё намерение убить его? Неужели он собирается покончить со мной здесь и сейчас?» …Нет, невозможно. Я осознал его истинные намерения, только вернувшись в поместье. Как он мог узнать? Это осознание быстро всплыло в его сознании, заставив Клемента взять себя в руки. По крайней мере… он не мог нагло убить меня средь бела дня, и не мог лишить меня жизни одним лишь жестом. Хотя эта мысль казалась абсурдной, он действительно был вне досягаемости мгновенной смерти от рук Анселя. И пока он переживёт первоначальную атаку… у герцогов будет предостаточно возможностей объединиться против Анселя… Безусловно, Ансель понимал это и не стал бы действовать опрометчиво. Эти бурные мысли исчезли так же быстро, как и появились. Клемент подчинился воле Анселя без сопротивления, готовясь встретить разлом, извергающий интенсивное кровавое пламя. Он мог лишь наблюдать за переплетением жертвенного огня и абиссальной эссенции, уничтожающих и пожирающих друг друга, скрывая всё остальное от взора. А затем… — Ан…сель. Эти два слога — или, вернее, голос, который их произнёс, — вызвали ледяную дрожь, пробежавшую по позвоночнику Клемента. Несмотря на кровавое пламя, устремлённое к ней, в тот миг он ощутил всепоглощающий, пробирающий до костей холод. — АНСЕЛЬ!!! Кровавое пламя, тёмный туман — всё было рассеяно этим полным ярости рёвом. В тот момент, сквозь проход, насильственно пробитый Анселем, Клемент увидел Эвору, скрытую в самой глубокой нише лабиринта, восседающую на полуразрушенном троне. Всё ещё окутанная кровавым пламенем, наполовину превратившаяся в выбеленные кости, она выглядела как жалкое существо. Эвора подняла руку, словно в безумии пытаясь затащить Анселя в свои владения. Но расколотый, узкий проход почти мгновенно закрылся, оставив в сознании Клемента лишь безумный, полный ненависти взгляд. Старшая принцесса Эвора… она действительно была жива. Этот гротескный облик обнажённых костей и эти глаза, казалось, лишённые всякого разума, вызвали дрожь во всём существе Клемента. Ансель устало выдохнул: — Одно лишь её обнаружение потребовало таких затрат моих сил. Откуда она черпает такую мощь? Это не поддаётся пониманию. — Воистину опасная ситуация. Эти слова вывели Клемента из первоначального шока, погрузив в более ясное, но куда более ужасающее состояние страха. Юный Гидрал повернулся к Клементу, его голос был полон серьёзности: — Если она пересечёт Загадку Нулевого Царства и вернётся на континент… Всё будет… потеряно! Старшая принцесса, более жестокая и дикая, чем её мать, теперь истерзанная пожирающим пламенем до состояния, едва ли человеческого или призрачного, по-видимому, доведённая до полного безумия — одна лишь мысль о том, что она вернёт себе трон, рисовала картину невообразимого отчаяния! Эта женщина уже погрузилась в безумие! Она обрушила пожирающее пламя прямо на Западные земли, возможно, даже стремясь испепелить всю Империю… Ей нельзя позволить вернуться, любой ценой! По сравнению с этим угрозы Гидрала… махинации Анселя… меркли и казались незначительными. — Лорд Ансель, — голос Клемента охрип. — Мы должны немедленно созвать всех герцогов… нет, всех экстраординарных существ высшей ступени! — Действительно, — ответил Ансель, прищурившись, наблюдая за кровавым пламенем, извергающимся из портала. — Империи не нужен наследник, стремящийся к её уничтожению. Похоже, наш бывший Лорд Эвора, как и её мать, доказала, что является недостойной неудачницей. Чтобы превратить врагов во временных союзников, достаточно лишь общего, более великого врага. Хотя Гидрал по приказу Императрицы должен был провести безжалостную чистку имперских дворян, страх, глубоко укоренившийся в сердцах герцогов, всё ещё отдавал предпочтение роду Флеймфист. Ибо Гидрал… не был человеком. Именно Император, то возвышенное существо, которое поистине сокрушало всех под собой, которое взирало на всё свысока и манипулировало всем, внушал глубокий, до костей пробирающий ужас герцогам — собратьям-людям, превращённым в простые игрушки или скот. В некотором смысле, род Флеймфист представлял собой истинного врага в глазах герцогов и экстраординарных существ. Однако ситуация была далеко не простой. Ансель почувствовал дрожь, исходящую от Главы силы; Серафина явно обнаружила силу, которая только что управляла проецируемой формой Гидрала, и начала тревожиться. Юный Гидрал безмолвно успокоил свою Главу силы, продвигая план, постепенно обретающий форму в его сознании. Эта контратака… была подарком Судьбы. Судьба организовала этот насильственный и маниакальный выход Эворы, который никак не мог быть простой ошибкой. Она предоставила Анселю точку опоры, чтобы переломить ситуацию, но также подразумевала, что под поверхностью скрываются более глубокие махинации. Тем не менее, это не имело значения. — Поступим так, Герцог Виверн, — Ансель сохранял самообладание, несмотря на ужасающие обстоятельства. — Поскольку я случайно оказался здесь, не соблаговолите ли вы созвать всех герцогов в ваше поместье? Будет ли это приемлемо? Герцог Виверн незамедлительно согласился: — Безусловно, Лорд Ансель. Я исполню вашу волю. — Отлично, — кивнул Ансель. — Полагаю, герцоги быстро осознают всю серьёзность ситуации и поспешат сюда… Ах, ещё кое-что. Его взгляд скользнул к земле внизу, где кровавое пламя поглотило половину города. С их высоты они не слышали ни криков, ни мольб о помощи, лишь завывающий ветер. — Твои невинные подданные нуждаются в твоей помощи, — юный Ансель указал вниз. — Безумие Эворы — не оправдание для того, чтобы мы игнорировали жизни твоих людей. Клемент на мгновение замешкался, изначально ожидая какого-то экстраординарного требования от Анселя. Эта, казалось бы, тривиальная просьба удивила его, но, учитывая личность Анселя, он счёл её не совсем выходящей за рамки его характера и согласился. Он произнёс серию странных слогов, затем с почтением повернулся к Анселю: — Великие драконы помогут им спастись от разрушительного буйства Эворы. Будьте уверены, Лорд Ансель. Независимо от обстоятельств, в этом мире Гидрал оставался единственной грозной силой, противостоящей Флеймфист. ---------- Жертвы За колоссальным круглым столом, способным вместить тридцать человек, сидели не только десять герцогов, стоявших на вершине Империи, но и девятнадцать других, которые… без преувеличения, могли претендовать на место в столь почтенной компании. Президент Ассоциации Алхимии Пабло Сельцеус в сопровождении двух других легендарных мастеров; трое самых грозных членов «Девяти Верховных» Академии Эфира; двое из семи основателей «Нулевых Исследователей»; представители «Зала Терминуса», состоящего исключительно из экстраординарных существ, прошедших через Бездну; «Путь Трансцендентности», немногочисленные, но каждый — как минимум четвёртой ступени; даже Гильдия Хроноса, печально известная по всей Империи своей смертоносной репутацией, прислала своего представителя. Более того, среди них были разбросаны одинокие экстраординарные существа, не связанные ни с одной фракцией, чьи имена произносились шёпотом, словно легенды. Из сотни с лишним экстраординарных существ пятой ступени Империи здесь собрались сливки общества, за исключением легионных командиров Революционной армии. И действительно, не только герцоги, но и другие экстраординарные существа на зените Империи — все, отобранные Анселем и спешно вызванные герцогами, — теперь сидели в безмолвном ожидании, внимая словам того, кто занимал почётное место. — Согласно списку, все приглашённые прибыли. Отлично, — объявил распорядитель встречи, чья юная внешность резко контрастировала с серьёзностью собравшихся. Сцепив пальцы, он откинулся на спинку стула, его лицо оставалось удивительно безмятежным, несмотря на весомые и неотложные обстоятельства. — Поскольку каждый из вас сумел добраться сюда из разных мест за столь короткий срок, я верю, что все присутствующие осознали всю серьёзность нашего положения. Щелчком пальцев Ансель вызвал появление светящегося экрана над столом переговоров. На нём предстало небо… залитое багрянцем. Тридцать шесть разломов, казалось, живых, медленно колыхались, каждое мгновение извергая на землю чистейшую форму аннигиляции. Сюрреалистическое зрелище кровавого пламени, хлещущего с небосвода, было сценой, которую ожидаешь увидеть лишь в хаотичной Загадке Нулевого Царства. Даже через эту проекцию экстраординарные существа лишились дара речи. В отличие от герцогов, те, кто принадлежал к независимым организациям или действовал в одиночку, редко сталкивались с мощью Флеймфист напрямую. И всё же их ужас перед Императрицей был не менее глубок. Даже не демонстрируя открыто свою силу, Императрица обладала бесчисленными способами поставить на колени любое экстраординарное существо. Задолго до того, как Эфесандер превратилась в безумного тирана, ныне съёжившегося в первородном пламени, она уже подчинила себе всю Империю, подобно тому, как это сделала до неё Эвора. Эта сила, способная испепелить всю материю, эфир, элементы — всё осязаемое и абстрактное, — отбрасывала неизбежную тень на сердца всех экстраординарных существ. Один лишь вид этой сцены возродил их давно похороненные страхи и трепет, разрушив их самообладание. Хотя они не проявляли явной реакции, Ансель без труда уловил эмоциональное смятение, охватившее большинство присутствующих — их страх был для него удачным развитием событий. Хотя отвлечение их внимания служило одной цели, Анселю искренне требовалась их непоколебимая приверженность… их предельные усилия в стремлении победить Эвору. В предопределённом будущем судьба, постигшая Эвору, когда она преследовала Эфесандер в Затерянном море, оставалась загадкой. Однако Ансель был абсолютно уверен, что судьба не позволила бы столь ключевой наследнице Флеймфист бесслевно погибнуть в тех водах. Несомненно, ей была уготована более… значимая роль. Устранение Эворы преследовало две цели: предотвратить даже малейшую возможность возвращения ею трона и разорвать один из потенциальных путей судьбы. К счастью, эта ситуация дала Анселю дополнительное преимущество — временно перенаправить злобу, которая в противном случае могла обрушиться на него, на Эвору. Более того, созывая герцогов и вызывая других элитных экстраординарных существ, Ансель вынашивал скрытый мотив глубокого значения. Глаза Гидрала едва заметно сузились, скрывая глубину его злобы. Он намеревался создать условия, которые приведут к… прямому уничтожению подавляющего большинства среди этих двадцати девяти экстраординарных существ. Самая эффективная стратегия предотвращения собственного убийства — это, естественно, превентивное устранение всех потенциальных угроз. План, который Фламель изначально задумал, но не смог осуществить из-за того, что Эфесандер в то время была жива. Борьба между Гидралом и Флеймфист выходила за рамки компетенции экстраординарных существ низших ступеней. Сбор столь грозного собрания экстраординарных существ пятой ступени был нужен не только для выработки стратегии, но и для накопления пешек — или, скорее, пушечного мяса. В нынешнем климате, где никто не желал возвращения Эворы, независимо от положения среди экстраординарных существ пятой ступени или личных склонностей, кто-то неизбежно должен был стать жертвой. Цель Анселя состояла в том, чтобы превратить этого «кого-то» в… «большинство». — С сожалением вынужден сообщить вам прискорбные новости, — Гидрал, вынашивающий жестокие и гнусные намерения, принял скорбный вид. — Бывшая Старшая принцесса Эвора впала в полное безумие. Похоже, она намерена… уничтожить Империю. — Нет, если быть точным, это не просто вероятность, а уверенность. Текущая ситуация ясно указывает на её жажду мести, её намерение полностью разрушить Империю. Поскольку Эвора была заперта в своём лабиринте и не могла дать никаких объяснений, её состояние и мысли Ансель мог описывать по своему усмотрению. Однако его слова не были полностью выдумкой. Ансель повернулся к Герцогу Виверну, сидевшему вторым справа от него, и тихо вздохнул: — Герцог Виверн, полагаю… вы были свидетелем её состояния безумия, пусть и мельком. Внезапно оказавшись в центре внимания, Герцог Виверн на мгновение заколебался, прежде чем ответить серьёзным тоном под пристальным взглядом других экстраординарных существ: — Действительно, Её Высочество — Эвора — в том состоянии… Образ той женщины, чья половина лица превратилась в кость, окутанная кровавым пламенем, с маниакальным взглядом, ярко вспыхнул в его памяти, вызвав непроизвольное подёргивание мышц лица. Даже без дальнейших уточнений, одна лишь его реакция красноречиво говорила другим экстраординарным существам о плачевном состоянии Эворы. Ансель слегка кивнул, одновременно меняя проекцию. Небо, разорванное тридцатью шестью разломами, уступило место пейзажу, охваченному бесконечным кровавым пламенем. Равнины, горы, города, поселения… всё было поглощено, разъедено и, в конечном итоге, испепелено горящим багрянцем. Вся Западная страна постепенно превращалась в бездну на земле. — Таково нынешнее состояние Запада, спустя шесть часов после открытия разломов, — заявил Ансель, сам не отрывая взгляда от кровавого инферно, изображённого на проекции. На миг, когда пожар отразился в его глазах цвета морской волны, его мысли блуждали — как там Сери и Венна? Сколько жизней им удалось спасти? ---------- Ложь Координируя действия с другими сверхъестественными существами, он успел дать указания Кроу и Райн: оказать любую возможную помощь Серафине и Равенне. Столкнувшись с силой, перед которой даже сам Ансель был вынужден временно отступить, их спасательная операция, несомненно, будет сопряжена с огромными трудностями. Эта мысль лишь на мгновение мелькнула в голове Анселя, прежде чем он вновь сосредоточился на текущей задаче. Он почти не сделал паузы, продолжая: — Вот на что способна Эвора сейчас. Представьте, если она получит признание Пламени Истока и по-настоящему овладеет этой силой… — День, когда Империя сгорит дотла, станет для нас последним. Прежде всего, Ансель должен был искоренить любые мысли о союзе с Эворой, которые могли зародиться у герцогов и других сверхъестественных существ. Он уже проделал значительную подготовительную работу для этой задачи, но судьба преподнесла ему еще более удачный момент — хотя он и задавался вопросом, когда придется платить по счетам за такую удачу. Используя их страх и реальность нынешнего безумия Эворы, Ансель стремился запечатлеть в их сознании одну мысль: «Эвора должна быть уничтожена, иначе всё пропало». Хотя задача была не из простых, она была далека от невыполнимой. В конце концов, вполне вероятно, что каждый присутствующий здесь страстно желал, чтобы род Флеймфист был пресечен. А затем… — Лорд Гидрал, — перебил таинственный силуэт, полностью закутанный в черную мантию, сидевший за круглым столом. Его голос был резким и скрежещущим. Это сверхъестественное существо было родом из Зала Терминуса, организации, члены которой путешествовали по Бездне. Они считали Путь Небес путем для слабых, полагая, что истинная трансцендентность может быть достигнута только в глубинах Бездны. Следовательно, они питали огромное почтение к клану Гидрал… который, по сути, был воплощением самой Бездны. — Эвора… должна погибнуть. Но как нам осуществить её кончину? Или, вернее, каковы были их шансы на победу против Эворы, теперь наделенной непостижимой мощью? Вопрос был критическим. Хотя все желали смерти Эворы, среди этих сверхъестественных существ с их разрозненными интересами никто не хотел быть первой жертвой. Подобно тому, как после «смерти» Императрицы логика диктовала, что самым выгодным ходом для сверхъестественных существ было бы немедленно объединиться и устранить Анселя, но в конечном итоге никто не предпринял никаких действий. В этот момент задача Анселя была ясна. Он должен был внушить… уверенность. — Я понимаю сомнения, которые могут возникнуть у вас из-за той грозной силы, которую сейчас демонстрирует Эвора. Будьте уверены, я прекрасно осознаю, что никто из присутствующих не жаждет смерти, — заявил юный Гидрал, поднимаясь со своего места. Его красивое лицо, с которого сошли последние следы мальчишеской невинности, излучало врожденную, убедительную уверенность и твердость. — Однако сначала нужно уяснить один важный момент. Если бы Эвора действительно обладала подавляющей, непреодолимой силой, разве стала бы она прятаться за лабиринтами пространственных барьеров? Ансель слегка постучал по столу, и проекция сменилась фронтальным видом разлома в Загадке Нулевого Царства. Зубчатая трещина, непрерывно извергающая кроваво-алые языки пламени, пульсировала, словно живое существо, едва заметно сжимаясь и расширяясь. Проекция не давала возможности заглянуть за порог. — Даже в своем безумии… — заметил Ансель с кривой усмешкой, — она осознает, что возвращение сюда будет означать для неё верную гибель. — И всё же, сила, способная одновременно разорвать тридцать шесть врат Загадки, в сочетании с таким количеством Пламени Истока… — Барнс Кейтанат, один из девяти верховных членов Института Эфира и Странник Фаз, вмешался в разговор. — По моим расчетам, нынешняя сила Эворы… должна была достичь порога шестой ступени. Как один из редких сверхъестественных существ, овладевших пространственными элементами до пятой ступени, его мнение имело большой вес. — Это не мимолетное открытие врат, а насильственно разорванный и поддерживаемый стабильный разлом, — мрачно заметил Барнс, не отрывая взгляда от проецируемой трещины. — Такое мастерство управления пространством… просто немыслимо. Ансель лишь понимающе улыбнулся: — Это подводит нас к следующему важному моменту. До начала этой катастрофы вы, герцоги, вместе со мной наблюдали предвестников этого бедствия, не так ли? Его взгляд обвел герцогов, чьи выражения лиц были самыми разными. Когда они закивали в ответ, он продолжил: — Врата, которые открылись тогда, из-за высокой активности элементов огня привлекли множество авантюристов. Большинство предположило, что за ними скрывается какая-то реликвия Династии Покорителей Неба внутри Загадки. Авантюристы внесли огромный вклад в наше понимание Загадок, их опыт не имеет себе равных. В этом отношении, я полагаю, мы можем доверять их суждению. — Таким образом, я сформулировал тогда гипотезу: Эвора во время своего дрейфа через Загадки… могла случайно получить дар и силу от какой-то династической реликвии. — В конце концов, — пожал плечами Гидрал, — как полноправная наследница родословной Флеймфист, способная унаследовать корону, было бы неудивительно, если бы она активировала какую-то форму наследия, не так ли? — Это предположение подтвердилось вскоре после того, как Эвора разорвала разлом, — Ансель повернулся к Герцогу Виверну, слегка приподняв подбородок. — Герцог Виверн может это подтвердить. Вместе мы видели Эвору… сидящую на ветхом троне в разрушенном дворце. — …Действительно, — согласился Герцог Виверн, чувствуя смутное несоответствие, но будучи не в силах опровергнуть слова Анселя, особенно учитывая крайне неудачное время для подобных возражений. — Лорд Гидрал силой прорвался через лабиринт, который построила Эвора. На короткое мгновение сквозь разлом я увидел Эвору, сидящую на троне. Это заявление быстро подавило слабый проблеск боевого духа, который был разожжен их общей ненавистью и страхом перед Флеймфистами. Хотя это действительно могло объяснить нынешнюю непостижимую силу Эворы, одновременно это, казалось… делало её непреодолимым противником. Однако ответом Анселя была улыбка и легкие аплодисменты. Когда он заговорил, его голос зазвучал с эхом, наполненным арканной энергией, которая мгновенно вывела сверхъестественных существ из оцепенения. — Успокойтесь, уважаемые друзья. Я еще не закончил свою речь. Как любопытно, что вы, стоящие на вершине власти, теряете способность к рациональному мышлению только из-за присутствия Флеймфистов. Эта грубая провокация, хотя и прямолинейная, оказалась на удивление эффективной для этих грозных существ, которые долгое время томились под властью Императрицы и Флеймфистов. — Лорд Виверн, — снова обратился Ансель к Клементу, — в тот мимолетный момент, помимо ощущения безумия Эворы, что еще вы восприняли? Что еще? Что еще могло быть, кроме ужаса? Герцог Виверн, естественно, не мог озвучить такие мысли. Более того, он не хотел вступать в дискуссию с наводящими вопросами Анселя, чувствуя, как тот манипулирует им, чтобы направлять мышление остальных сверхъестественных существ… Тем не менее, серьезность ситуации требовала ответа. — Опасность, ужас, неконтролируемость и… Клемент напряг мозг в поисках подходящих терминов, но прежде чем он смог продолжить, Ансель с улыбкой перебил его: — Именно. Неконтролируемость. Вы сохранили удивительное самообладание, Герцог Виверн, чтобы разглядеть нестабильность Эворы в столь короткий миг. Юный Гидрал повернулся к собранию сверхъестественных существ, его тон постепенно повышался: — Давайте рассуждать логически. Если Эвора действительно обрела наследие ушедшей династии в Загадке, достигнув зенита силы ниже шестой ступени, почему она не вернулась напрямую? Вместо этого она необъяснимым образом разорвала многочисленные разломы в мирах, маниакально высвобождая пиршество пламени, в то же время заточив себя в лабиринте. — Если ей не хватает сил, то такое катастрофическое разрушение было бы ей не под силу. И наоборот, если она действительно обладает такой мощью, зачем ей скрываться в лабиринте, в который даже я с трудом могу проникнуть? Это явное противоречие. — Но давайте не будем забывать, уважаемые все, — провозгласил Ансель, и в его руке материализовался посох, чей мягкий стук о пол отозвался глубоким, глухим звуком. — Давайте не будем забывать, что Эвора впала в безумие. — Мы не знаем, как долго она была охвачена пламенем Эфесандер в Загадках, и какую силу она использовала, чтобы пережить столь неизбежно фатальное положение. Даже если так, её психика, несомненно, была сожжена дотла — факт, который подтвердили и Герцог Виверн, и я. — Подумайте тогда о человеке на грани смерти, чья сущность истощена и разбита, чья воля полностью сломлена. Даже если им даровано то чудо, случающееся раз на миллион, — наткнуться на силу, которая могла бы спасти их от бездны забвения… Юный Гидрал слегка наклонил голову. — Обладали бы они действительно способностью обуздать такую силу? Под его тщательным руководством высшие сверхъестественные существа вновь увидели надежду посреди своего отчаяния. — Ваш намек… хех, — усмехнулось загадочное сверхъестественное существо из Гильдии Хроноса. — Как предположил Герцог Виверн — она потеряла контроль. Действительно, Эвора потеряла контроль. Это единственное объяснение идеально примиряло предыдущие противоречия. — Её безумие и потеря контроля объясняли её неистовое высвобождение бедствия на Западные земли; не будучи в состоянии должным образом обуздать свою вновь обретенную силу, она была вынуждена заточить себя в лабиринте, сохраняя свое существование, пока стремилась ассимилировать эту подавляющую мощь. Эта дедукция внесла ясность для сверхъестественных существ. Хотя некоторые сомневались в простоте рассуждений Анселя и спекулятивном характере его вспомогательной информации, никакой другой вывод не обладал таким убедительным весом. Эвора, доведенная до безумия пламенем Эфесандер во время своего дрейфа по Загадкам, чудесным образом наткнулась на реликвию Династии Покорителей Неба. Там она получила благословения и силу древнего клана Флеймфист. Однако, будучи не в состояни контролировать эту силу, она обезумела. Её последним прибежищем… было использование своего мастерства управления пространственными элементами, чтобы запечатать все пути, отчаянно пытаясь ассимилировать и подчинить эту подавляющую мощь. ---------- Жертвенный алтарь Помимо древней реликвии, невероятно мощного Пирующего пламени и загадочного состояния Эворы, Ансель оставался в стороне от истинного положения дел Старшей принцессы. Даже сведения о том, что «Эвора впала в безумие», были насильственно внедрены в сознание Герцога Виверна самим Анселем, воспользовавшимся кратковременным разрывом в лабиринте. Герцоги, которые бежали бы при одном лишь виде Пирующего пламени, охваченные страхом при взгляде на Эвору, теряли всякую способность анализировать её состояние. Их слова были лишь эхом того, что внушил им Ансель. Когда Ансель внезапно прорвался сквозь разлом, чтобы противостоять Герцогу Виверну, стратегия уже кристаллизовалась в его сознании. Пусть не безупречная и несколько примитивная, но её было достаточно. Суть этого плана сводилась к одному элементу: принуждению. — Таким образом, это наш самый подходящий момент, или, возможно, единственная возможность, — без колебаний провозгласил Ансель. — Эвора в данный момент не контролирует свою силу. Внезапные разрывы в ткани Загадки и необузданный, расточительный выброс Пирующего пламени — тому подтверждение. Единственное, что у неё осталось… это манипуляция пространственным лабиринтом ради самосохранения. — Друзья мои, обдумайте это тщательно. Мне даже не нужно упоминать о возможности того, что она овладеет этой своеобразной силой, пока заперта в лабиринте, а разломы остаются открытыми… Давайте просто предположим, что в момент просветления Эвора запечатает все бреши и отступит в недосягаемое царство внутри Загадки, постепенно ассимилируя эту силу. — Не вознесясь на шестую ступень, она остаётся свободной от посягательств Бездны. Таким образом, у неё есть время, выходящее за рамки нашего понимания — десять, возможно, двадцать лет в её распоряжении. Как только она полностью овладеет этой силой… Юный Гидрал вздохнул: — Империя может столкнуться с беспрецедентным тираном. На этот раз сверхъестественные существа были по-настоящему встревожены. Ансель искусно манипулировал их страхом перед Эворой и Флеймфистами, разжигая в них жажду убийства. Затем он повысил их предполагаемые шансы на победу, подчеркнув нынешнюю «потерю контроля» у Эворы. Наконец, представив самый ужасный исход… он принудил их действовать немедленно, лишив любой возможности для колебаний или размышлений. Так он заставил их напрямую столкнуться с Эворой, сделав далёкую смерть и разрушение осязаемой угрозой. В этот критический момент… оставалось лишь слегка подтолкнуть их. — Я уже говорил, что понимаю: вы здесь, чтобы положить конец этому бедствию, а не встретить свою погибель, — заявил Ансель, одной рукой опираясь на посох, а другую держа за спиной; его прямая осанка излучала ауру восхищения. С улыбкой он продолжил: — Ибо я уже прорвался сквозь этот разлом и успешно проник в пространственный лабиринт Эворы. Пусть лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно. — Поэтому… я первым переступлю порог, ведя вас всех из авангарда. Именно в этот момент лица всех сверхъестественных существ, включая Герцога Виверна, по-настоящему изменились. — Вы хотите сказать… — проговорило сверхъестественное существо из Зала Терминуса дрожащим голосом, — что возглавите атаку, Лорд Гидрал? — Именно так, — юноша слегка наклонил голову. — Это мой долг и, более того, обязательство Дома Гидрал. — Устранить недостойных среди родословной Флеймфист. — Если это так… — Пабло, президент Ассоциации Алхимии, поднялся со своего места и торжественно заявил: — Я поддерживаю предложение Лорда Гидрала. Действительно, только поставив себя на шахматную доску, причём в самую опасную позицию, Ансель мог заставить другие фигуры вступить в игру… Это была цена, которую он должен был заплатить. Не зная наверняка о нынешней силе Эворы, не имея гарантий лояльности других сверхъестественных существ и сталкиваясь с перспективой быть поглощённым бесконечным Пирующим пламенем, Ансель должен был разработать стратегию, чтобы не только устранить Эвору, но и организовать гибель подавляющего большинства сверхъестественных существ пятой ступени. Раз уж судьба так прямо пригласила его к битве на шахматной доске, предложив столь удобный момент, как он мог отказаться? Успех принесёт окончательное решение; оставшиеся сверхъестественные существа никогда больше не будут представлять угрозы для Анселя. Его единственными заботами тогда останутся таинственная фракция и призрачная возможность выживания Эфесандер. Фигуры судьбы будут сметены с доски одним махом. А если он потерпит неудачу… что ж, так тому и быть. Ансель всегда был готов к стратегическому отступлению. У него хватало мужества играть с судьбой, но не было глупости делать это без запасного плана. Наблюдая, как сверхъестественные существа постепенно приходят к согласию, улыбка Гидрала стала более выраженной и искренней. Если это дело удастся разрешить, у него действительно появится больше выбора, как надеялись Сери и Венна… — Я согласен с предложением Лорда Гидрала, но мы определённо должны принять защитные меры, — внезапно вмешался чей-то голос. Заговорило сверхъестественное существо — один из герцогов. Блатчер Бладдаст, один из главных зачинщиков войны в Западных землях. Ансель слегка прищурился, отвечая любезно: — Это действительно важный аспект. Однако здесь собраны самые элитные сверхъестественные существа пятой ступени Империи, нет, всего континента. Неужели мы останемся беззащитны перед Пирующим пламенем, которое, будучи огромным по объёму, значительно уступает в мощи? Увидев реакцию Анселя, Герцог Бладдаст остался весьма доволен. Этот герцог с женоподобным лицом скрестил руки на груди и заговорил с заметной уверенностью: — Лорд Гидрал говорит истину. Однако, учитывая срочность нашей ситуации… Хотя обычная алхимия, безусловно, исключена, у меня есть кое-что весьма примечательное, что, как ни странно, может сейчас пригодиться. Он встал, разведя руками. Багровая кровь собралась с кончиков его левых пальцев к правым, сливаясь в воздухе в тонкий поток… прежде чем внезапно начала трансмутировать. — Полагаю, вы все в некоторой степени знакомы с областью моих исследований, поэтому позвольте мне продемонстрировать моё последнее достижение… Эй, Клемент, позволь мне одолжить твоего слугу на мгновение? Одним взмахом руки он выбил двери конференц-зала. Слуга, стоявший на страже, был телекинетически схвачен и полетел прямо в руки Герцога Бладдаста, который крепко сжал его череп. Среди леденящих кровь криков слуги его тело начало стремительно… разжижаться, превращаясь в лужу плоти, а затем сливаясь в кровавую сферу. Наконец, под торжествующим взглядом герцога, она кристаллизовалась в кроваво-красный драгоценный камень. — …Чёрная магия, — прошипел Пабло, президент Ассоциации Алхимии. — Блатчер, ты оскверняешь саму жизнь! — Оскверняю жизнь? Герцог Бладдаст склонил голову набок. — Я всего лишь изучаю сырьё. Ты всё ещё цепляешься за эти старые понятия, Пабло. Игнорируя яростный взгляд Пабло, он с ухмылкой протянул кровавый кристалл Анселю. — Лорд Гидрал, это действительно нечто особенное… Конечно, для вас это может показаться тривиальным, но это представляет собой значительную веху на моём пути манипуляции жизнью. — …Эссенция эфира, — заметил Ансель, сузив глаза, когда принимал кристалл. — Тебе удалось извлечь эфир из смертного? — Ага! Как и ожидалось от всемогущего Гидрала! — Герцог Бладдаст стал заметно возбуждённым. — Ваш проницательный взгляд сразу обнаружил мизерное содержание эфира в этом кровавом кристалле! Когда мне впервые удалось извлечь его, я не мог спать несколько дней! Область исследований Блатчера Бладдаста была самой спорной и критикуемой среди алхимиков… биологическая алхимия. Его связывали сложные отношения с Герцогом Виверном, известным авантюристом пятой ступени, и Анселем… или, точнее, Фаустом. Битву между Фаустом и Герцогом Виверном три года назад можно было даже назвать следствием этой самой связи. — …Хватит болтовни, Блатчер, — внезапно перебил Герцог Виверн. — Какую пользу этот предмет даёт в убийстве Эворы? — Пользу? Польза заключается в защитных мерах, о которых я только что упомянул. Щелчком пальцев он превратил кровавый кристалл в тончайший, как паутина, барьер. Его глаза блестели от возбуждения, когда он пояснял: — Огромный объём Пирующего пламени просто ошеломляет. Если мы рискнём углубиться в его недра, то, скорее всего, окажемся поглощены. Лорд Гидрал прав: его сила прискорбно недостаточна. Вместо того чтобы растрачивать огромное количество эфира на прожорливый аппетит Пирующего пламени, прежде чем мы сможем расправиться с Эворой… не было бы разумнее заранее выковать щит против этого инферно? В этот момент большинство сверхъестественных существ осознали истинную природу «щита против инферно» Герцога Бладдаста. Большинство сохраняли самообладание, некоторые даже смотрели на герцога с повышенным интересом. Однако у немногих нахмурились брови, а у горстки на лицах читалась неприкрытая ярость. — Этот кровавый камень может выдерживать испепеление Пирующего пламени в течение… примерно 0,05 секунды, — размышлял Герцог Бладдаст, поглаживая подбородок. — И это благодаря превосходному качеству слуги Клемента. Для обычного человека это было бы около 0,01 секунды. — Другими словами, чтобы пройти сквозь Пирующее пламя обычным способом, потребовались бы кровавые камни, эквивалентные ста людям в секунду. Нас тридцать, значит, три тысячи. Если мы сможем устранить Эвору в течение десяти минут… Мужчина щёлкнул пальцами, и на его лице расплылась волчья ухмылка. — Хватит кровавых камней, эквивалентных 1,8 миллиона человек. Довольно экономно, не находите? — Ах, но чтобы перестраховаться, учитывая потенциал повышенного потребления во время нашей битвы с Эворой… давайте увеличим эту цифру в пять раз. Кровавых камней, эквивалентных девяти миллионам человек, хм… Блатчер Бладдаст повернулся к Клементу. — Сколько у тебя осталось, Клемент? — …Я могу предоставить максимум один миллион, — ответил Клемент, нахмурившись. — Один миллион — это слишком мало. Азурголд, у тебя их больше всего. Ты должен внести больший вклад. Недовольство Герцога Азурголда усилилось. — Это мои активы, Бладдаст. Не пойми меня неправильно. — Это ты всё понимаешь неправильно. Они всё равно обречены на испепеление, так почему бы не сделать это быстрее и позволить нам поскорее прикончить эту проклятую суку Эвору? Герцог Бладдаст, казалось, питал глубокую ненависть к Эворе. — Я могу предложить как минимум три миллиона со своей стороны. Тебе лучше не отставать от этой цифры. Затем, к всеобщему удивлению, Герцог Фирманент, давно враждовавший с Герцогом Бладдастом, заговорил без приглашения: — У меня есть… два миллиона преданных последователей, которые могут принести себя в жертву ради божественного дела. На лице Герцога Бладдаста мгновенно расцвела улыбка. — Ну, разве это не доводит нас до девяти миллионов? Он повернулся к Анселю, его выражение лица было лишено жажды крови ради убийства мирных жителей или жестокости превращения жизней в растопку. Вместо этого в нём читалось лишь… жадное предвкушение гибели Эворы. — Что скажете, Лорд Гидрал? ---------- Посланница — Ещё одну… Спаси ещё одну! Равенна! Лови! Серафина, чьё тело почти поглотило кровавое пламя, не оставив ни дюйма неповреждённой кожи, взревела изо всех сил. Она подбросила вверх маленькую дрожащую фигурку, которую прижимала к груди. Мелкие железисто-серые частицы стремительно окутали ребёнка, на вид не старше шести-семи лет, и мягко опустили на массивное парящее судно, зависшее в небе. — Серафина, ты в порядке? Тебе нужно отдохнуть. Здесь… больше не осталось выживших. Серафина, на которой не осталось живого места, молча стояла посреди ада, вглядываясь в багровое чистилище. Наконец, она кивнула Равенне и бросилась к краю огненного моря. Час спустя, у лесного озера, Серафина накинула одежду, предложенную Равенной. Она провела пальцами по своим снежно-белым волосам, теперь коротко остриженным, и пробормотала: — Интересно, мои волосы теперь выглядят ужасно? — …Тебя три или четыре часа кряду выжигало Пирующее пламя, а ты беспокоишься об этом? — Ха, полагаю, я уже привыкла, — ухмыльнулась Серафина, беззаботно плюхнувшись на берег. Она смотрела на выживших, которых они спасли и которые теперь жались друг к другу. Равенна села рядом, озадаченно изучая её. — Почему твоя духовная сущность не сработала? Теоретически, ты ведь должна полностью игнорировать Пирующее пламя? — Понятия не имею, — озадаченно почесала голову Серафина. — Этот огонь гораздо слабее, чем у Императрицы, но я не могу выработать к нему иммунитет. Может, я никогда и не могла, а это чары мистера Фламеля помогали мне? — Возможно… В конце концов, это сила божественного вида. Если бы ты могла легко обрести иммунитет, не стала бы ты сама божественным видом? — Хе-хе, если бы это было так, было бы просто замечательно! — девушка с энтузиазмом сжала кулаки. — Тогда я могла бы помочь Анселю достичь всего, что он задумал! Равенна на мгновение замолчала, её голос заметно смягчился: — По крайней мере, ты уже совершила нечто выдающееся, далеко за пределами моих возможностей. Серафина вздрогнула, странно посмотрев на Равенну: — Не надо так, Равенна. У меня от этого мурашки по коже. — … Учитывая безрассудные попытки спасения Серафины, Равенна, которая намеревалась похвалить её как следует, предпочла промолчать. Эта глупая псина действительно обладала необычайным талантом раздражать окружающих. Как, чёрт возьми, Ансель и Марлина умудрялись её терпеть? Хотя Равенна была слегка раздражена, это чувство было мимолётным. В конце концов… действия Серафины можно было назвать лишь маниакальными. Не имея возможности полностью игнорировать Пирующее пламя, она могла до некоторой степени уменьшить его мощь, позволяя кровавому пламени лишь обжигать кожу, но не пожирать плоть целиком. Серафина могла принудительно усиливать свою регенерацию, ускоряя истощение испепеляющей энергии кровавого пламени. Это гарантировало, что при спасении других части её тела, контактирующие с ними, не будут поглощены кровавым пламенем, предотвращая вред тем, кого она спасала. Хотя она и раздражала, её непоколебимую приверженность своим убеждениям нельзя было отрицать. Если бы она избавилась от этих досадных привычек, её было бы действительно трудно не полюбить. — Ах… интересно, как там Ансель, — вздохнула Серафина, обхватив колени руками. — Я почувствовала, как он всерьёз использует силу проекции Гидрала, и он столкнулся с кем-то грозным… возможно, с Эворой. Он не выходит на связь. Что нам делать? — Доверься ему, — спокойно ответила Равенна. — Поверь, что Ансель со всем справится. Это всё, что мы можем сделать. — Я знаю! Но я просто хочу помочь ему… Я хочу помочь ему и спасти больше людей… Это так расстраивает! Ах, я всё ещё недостаточно сильна! Девушка поднялась, в сердцах ударив по поверхности озера. От удара по некогда спокойной воде вверх взметнулись огромные волны. — Всё ещё… недостаточно сильна, — уныло пробормотала она, опуская руку. Равенна не нашлась что ответить: — Если ты до сих пор считаешь, что недостаточно сильна, то… Её слова внезапно оборвались, так как взгляд Серафины мгновенно стал холодным и свирепым. Обе девушки одновременно устремили внимание на место, где находились беженцы. Появился незваный гость! В считанные мгновения Серафина и Равенна оказались перед ошеломлёнными беженцами. Они настороженно вглядывались в лесную чащу. Через несколько секунд оттуда показалась стройная, угольно-чёрная фигура. — Это… здесь? Холодный, хриплый голос раздался из-под чёрной маски. Зрачки Серафины сузились до точек. Перед ними стояла девушка в длинном чёрном платье и тёмной маске. Её самой яркой чертой были иссиня-чёрные волосы, казалось, способные поглощать сам свет, и странная, похожая на крылья шаль, полностью скрывавшая левую руку. — Мисс Равенна, мисс Серафина. Стоя перед двумя ошеломлёнными и молчаливыми женщинами, девушка в чёрном присела в реверансе, приподняв юбку правой рукой. — Согласно воле мистера Анселя, я приветствую вас обеих. — Я Кроу Девятая, — тихо произнесла она. — Из Шейдуэлла. ---------- Тень Черноволосая девушка, назвавшаяся Вороной Девятой, подняла голову, спокойно глядя на двух остолбеневших девушек перед собой. Неестественным, словно насильственно искажённым, хриплым голосом она произнесла: — По указанию господина Анселя, я здесь, чтобы от вашего имени проводить беженцев в безопасное убежище. — Ты… Равенна взглянула на побледневшую Серафину, которая, казалось, лишилась дара речи, и заговорила за неё: — Ты… Марлина? — Я Ворона Девятая, под прямым командованием лидера Шейдуэлла, Лорда Ворона, — ответила черноволосая девушка, вновь представляясь вместо ответа на вопрос Равенны. — Можете называть меня Вороной Девятой или просто Девятой. Вглядываясь в девушку перед собой — столь разительно отличавшуюся от той мягкой, светловолосой особы, которую она помнила, — Равенна на мгновение лишилась дара речи. Её чувства к Марлине всегда были сложными: она признавала преданность девушки Анселю, но презирала её ошибочные, самоуверенные поступки. После событий в Крепости Раздора Марлина внезапно исчезла из окружения Анселя. Равенна спрашивала об этом Серафину, но та отвечала уклончиво. Судя по поведению Серафины, Равенна предположила, что та тоже почти не видела Марлину. Их последняя встреча состоялась после ухода из административного здания, где располагался Сад. С тех пор… Марлина словно растворилась, а Ансель никогда о ней не упоминал. Равенна никак не ожидала, что при следующей встрече Марлина… превратится в нечто подобное. Опасный облик, источающий нечеловеческую ауру, словно она была опутана зловещим проклятием. — Третья ступень… — пробормотала Равенна. — Ты стала экстраординарным существом за время своего отсутствия? Как тебе это удалось? — Это секрет Шейдуэлла, — Девятая слегка поклонилась. — Прошу прощения, но я не могу раскрыть эту информацию. Похоже, Марлина претерпела значительные изменения, как внешне, так и внутренне. Равенна намеревалась расспросить её дальше, но прежде чем она успела заговорить, Серафина внезапно сжала её запястье. — Ты говоришь, что проводишь их в убежище? Серафина, всё ещё бледная, уставилась на окутанную тенями Девятую, чеканя каждое слово: — Ты уверена, что просто не вернёшь их обратно в пекло? Столкнувшись с таким резким, почти язвительным вопросом, Девятая осталась невозмутимой. — Господин Ансель приказал мне помогать вам обеим. Если вы потребуете, чтобы я устранила их, я подчинюсь. — Ха, — дёрнулась губа Серафины. — Ансель, Ансель, Ансель… Если бы ты действительно слушалась только его слов, как было бы хорошо. Пока Равенна раздумывала, стоит ли вмешаться, чтобы отговорить Серафину от дальнейших нападок, Девятая ответила непоколебимым тоном: — Каждая секунда, которую вы тратите на разговоры со мной, потенциально обрекает ещё одного мирного жителя на гибель в огне. Вы уверены, что хотите затягивать этот диалог? — … У Серафины заметно запульсировало на виске, дыхание стало тяжёлым. Она несколько мгновений сверлила Девятую взглядом, прежде чем повернуться к Равенне, её голос был ледяным: — Пошли, Равенна. Оставим это ей. — Как только вы завершите круг спасения, я постараюсь добраться до вас и помочь с беженцами, — сказала Девятая, сохраняя глубоко уважительную, но отстранённую манеру поведения. С этими словами она зашагала к группе беженцев, которых спасли Серафина и Равенна. Серафина некоторое время смотрела на удаляющуюся фигуру Девятой. Когда та отошла на приличное расстояние, она понизила голос, обращаясь к Равенне: — Равенна, поставь на неё метку. — …Ты хочешь следить за ней? — А что ещё? Думаешь, я доверю их кому-то с криминальным прошлым? Равенна нахмурилась: — Она бы не зашла так далеко… по крайней мере, у неё нет причин. — Хм, — фыркнула Серафина. — Разве она не придумывала причины, чтобы мирные жители убивали друг друга в Крепости Раздора? Где был первый раз, там может быть и второй… И ты слишком много говоришь, Равенна. Прежде чем Равенна успела возмутиться, девушка ухмыльнулась, слегка ударив её по плечу: — С каких пор ты стала такой привередливой, как мои тётушки? Не трать время. Наложи на неё небольшое заклинание; нам нужно двигаться. После короткого молчания Равенна тихо вздохнула. Железисто-серые частицы, неотличимые от обычных эфирных колебаний, бесшумно дрейфовали в тёмные волосы Девятой. Затем Равенна уменьшилась в размерах, устроившись на плече Серафины. — Готово. Пошли. — Верно! Следующая зона должна быть… на юге. Вперёд! Кулаки Серафины встретились с новой силой. Её гибкая фигура развила невероятную скорость, прорываясь сквозь лес, словно ураган. Сидя на плече Серафины, Равенна наблюдала за Девятой, её движения и голос были кристально чёткими. — Я представляю волю нынешнего Гидрала, Лорда Анселя. Две леди, которые только что спасли вас, также являются последовательницами Лорда Гидрала… Поскольку Марлина приписала заслугу в спасении Анселю, глаз Равенны слегка дёрнулся. Её не особо волновали лавры, но нынешняя Марлина казалась ей… несколько слишком своеобразной. — Серафина, Марлина приписывает спасение Анселю. — Хм? — бегущая Серафина на мгновение замедлилась, затем ответила в недоумении: — Ну и что? Пусть забирает заслугу… или, вернее, разве это в любом случае не его заслуга? — …Вы и правда сёстры. Услышав это, выражение лица Серафины мгновенно похолодело: — Я её не знаю. Не говори ерунды. Поняв, что её слова, возможно, были слишком резкими, она перенаправила разговор, критикуя Равенну: — Что с тобой вообще происходит, Равенна? Ты раньше всегда носила это мёртвое выражение лица, а теперь любишь поболтать. Это странно. — Странно? Не думаю, — спокойно ответила Равенна, не выказывая признаков недовольства. — Это потому, что я испытала боль недопонимания и потери семьи, Серафина. Вспоминая резкие слова, которые она когда-то говорила своим родителям, холодное и даже полное ненависти отношение, которое она проявляла, и годы неуместного негодования, взгляд Равенны потускнел. — Если бы не Ансель, — тихо сказала она, — я, возможно, никогда не смогла бы встретиться с ними снова в этой жизни. — И Ансель заботится о тебе, поэтому я не хочу, чтобы ты совершала те же ошибки, что и я. — Я не совершала никаких ошибок! — громко возразила Серафина. — Это она совершила ошибки! Она… — Не спеши высказывать свою точку зрения, — перебила Равенна. — Мои мысли тогда ничем не отличались от твоих сейчас, и именно поэтому я была неправа… Даже если совсем немного, попробуй подумать, может, у твоей сестры были свои причины. Я не верю, что ты действительно хочешь разорвать с ней связи от всего сердца. На этот раз замолчала Серафина. Равенна похлопала её по плечу, её голос был мягким: — Если ты говоришь, что я изменилась, то так оно и есть. Чем дольше я провожу время с Анселем, тем дальше я ухожу от той Равенны, которой была когда-то. Равенна не отрицала свою трансформацию. На самом деле, произнося эти слова, она казалась в некотором роде счастливой. После мимолётного молчания, среди завывающих ветров, донёсся шёпот Серафины: — Действительно, я становлюсь лучше, и ты тоже… Мы обе становимся лучше рядом с Анселем. — Но почему… почему она, когда-то такая добрая и умная, теперь стала… такой ужасной? ---------- Девятая — Лорд Кроу, все беженцы размещены во временном убежище. Кроу Девятая пробормотала это, сидя на крыше святилища, не сводя глаз с кроваво-красного горизонта. [Отлично. Через пять минут Крикет примет смену. Продолжай следовать за Серафиной и Равенной, выполняя задачу по сопровождению спасённых ими беженцев до ближайшего святилища… Вот их координаты.] Голос Кроу отозвался в сознании Девятой. — Поняла. Девятая ответила бесстрастно, с грацией, присущей лишь перу, соскользнув с крыши святилища. Она окинула взглядом багряную пустошь, почти поглотившую горизонт, и приготовилась двигаться к цели. Стоило ей сделать первый шаг, как робкий детский голос заставил её остановиться. — Эм, простите, сестрица… Девятая обернулась и увидела маленькую девочку в лохмотьях, стоявшую у входа в убежище; её родители с опаской жались неподалёку. — С-спасибо, что спасли меня, маму и папу. Я видела тех двух сестёр… Невинный ребёнок, не осознававший пропасти между сверхъестественными существами и смертными, видел в своей спасительнице не недосягаемое высшее существо, а лишь впечатляющую старшую сестру. Родители девочки съёжились, разрываясь между желанием отозвать дочь и страхом оскорбить Девятую, но девочка, хоть и испуганная, храбро стояла на своём. Девятая мгновение изучала девочку, прежде чем опуститься на колени и положить руку ей на голову. — Ты благодаришь не того человека, дитя. Тебе следует благодарить Лорда Гидрала. Запомни это. Лорда Анселя из Гидрала. Она попыталась наполнить свой голос прежней теплотой и мелодичностью, но, несмотря на все усилия, он остался хриплым и скрежещущим, словно карканье ворона, предвещающего смерть, инстинктивно вызывая отвращение и ужас. Однако девочка не выказала брезгливости. Напротив, она просияла и энергично закивала: — Я запомню! Лорд Гидрал спас меня! — Хорошая девочка. Девятая осторожно убрала руку, стараясь не задеть кожу головы девочки своими острыми, как бритва, ядовито-чёрными когтями. Она бросила последний взгляд на беженцев внутри убежища, впитывая их взгляды. Благодарность, оцепенение, благоговение, страх и тревога… Они ждали её команды, ожидая, что их погонят, как скот, неспособные обрести покой иначе. После короткой паузы из-под маски Девятой донёсся хриплый голос: — Через четыре минуты прибудет другой последователь Лорда Гидрала, чтобы присматривать за вами. Отдыхайте здесь, пока пламя не подступит ближе; тогда вас проводят к следующему святилищу. Сказав это и не желая слушать предсказуемые мольбы остаться, Девятая разжижилась, превращаясь в тень, прильнувшую к земле, и стремительно исчезла. *** Прямые приказы Анселя вызвали быстрый отклик как со стороны Шейдуэлла, так и со стороны Сада. Райн направила Сад на прямое использование имени Гидрала для связи с различными лордами доменов, приказывая им открыть временные убежища для беженцев. Шейдуэлл же, не приспособленный для публичности, предоставил рабочую силу, которой было поручено сопровождать беженцев, спасённых Серафиной и Равенной, в безопасное место, обеспечивая справедливое обращение в святилищах. Было ли это указание продиктовано искренним желанием Анселя помочь несчастным гражданским, попавшим в эту беду, или лишь стремлением удовлетворить желания двух глав пакта… для большинства в Шейдуэлле и Саду оставалось неясным. Впрочем, мало кто задумывался об этом. Но Кроу Девятая размышляла над этим и без колебаний пришла к выводу, что Ансель просто потакает капризным требованиям тех двух юных девиц. Она считала, что их усилия были бы лучше потрачены на борьбу с источником кровавого пламени… Нет, не просто с источником, а на использование этого удобного момента для истребления других сверхъестественных существ. Девятая рассудила, что, объединив силы Равенны и Серафины в сочетании с полной мощью Шейдуэлла, они могли бы устранить множество фракций сверхъестественных существ за несколько часов… или даже минут. Равнодушная к чужим мнениям, Девятая понимала, что, несмотря на то, что текущая ситуация благоприятствует планам Анселя, они должны остерегаться возможности того, что другие сверхъестественные существа внезапно осознают… что Ансель может блефовать. Действительно, вернувшись во владения Гидрала и тщательно проанализировав ситуацию после инцидента в Крепости Раздора, когда приближался выбор Регента, Девятая осознала решающий факт — Ансель блефовал. Он выигрывал время для роста Серафины и Равенны. Однако это осознание ничем не помогало Анселю. И до, и после того, как она стала Кроу Девятой, она могла лишь наблюдать, как Ансель потакает тем двум… главам пакта, которые должны были быть полностью подчинены Гидралу, позволяя им действовать по прихотям, не приносящим никакой пользы Гидралу, а лишь удовлетворяющим их собственные желания. Даже сейчас… Даже с её новообретённой силой. Превратившись в тень и стремительно продвигаясь к месту нахождения Серафины и Равенны, Девятая внутренне усмехнулась с самоиронией. «Всё, чего я до сих пор могу добиться — это лишь решение проблем для этих двух леди». Девятая не питала к ним особой неприязни, лишь находила это… жалким. Только она знала истинную цену своего превращения из Марлины в Кроу Девятую, из обычной деревенской девушки, лишённой сверхъестественных качеств, в сверхъестественное существо, способное управлять тенями. От уплаты цены до пожинания плодов — Девятая находила себя жалкой. Тем не менее, она не собиралась предаваться жалости к себе. Получив то, что ей было нужно больше всего, ценой всей жизни, от которой не было пути назад, и её цель, и уплаченная цена заставляли её прикладывать все усилия, даже без проблеска надежды, чтобы взойти на ту позицию… где она могла бы по-настоящему влиять на мысли Анселя. Когда Девятая приблизилась к Серафине и остальным, готовясь ко второму заданию, голос Кроу внезапно отозвался в её сознании. [Девятая, через три секунды наш Лорд свяжется с тобой. Три, два —] […Что?] Прежде чем Девятая успела осознать своё изумление, голос того, по кому она тосковала, того, кто поддерживал её в тот период отчаяния, эхом отозвался в её сознании. [Давно не виделись, Марлина.] [Д-да, мистер Ансель. Теперь меня зовут Кроу Девятая, пожалуйста, зовите меня Девятая.] [Девятая… Понятно. Тогда буду называть тебя так. У меня есть для тебя важное задание.] Тень, скользившая по земле, мгновенно поднялась, превращаясь в угольно-чёрную девушку. Она слегка задрожала, словно тот, кто отдавал приказ, стоял прямо перед ней, и сделала реверанс пустому воздуху впереди. [Пожалуйста, позвольте мне служить вам, мистер Ансель.] Её хриплый, даже искажённый голос дрожал от экстатической радости, напоминая фанатика, получающего божественное откровение от своего личного божества. ---------- Устранение План герцога Бладдаста провалился: треть присутствующих экстраординарных существ высказалась против. Блатчер Бладдаст, приверженец биологической алхимии, был одним из самых радикальных сторонников идеи, презиравших смертных. Мысль о том, чтобы рассматривать девять миллионов жизней как простой ресурс, казалась неприемлемой даже многим экстраординарным существам пятой ступени. Однако несогласное меньшинство не могло изменить ход плана. Истинная причина краха этого жестокого замысла была лишь одна. Отказ Анселя. В тот момент, когда Ансель услышал предложение превратить девять миллионов душ в топливо, внутри него всколыхнулось непреодолимое отвращение. Его инстинктивное вето последовало незамедлительно, несмотря на неоспоримую эффективность предложения герцога Бладдаста, если смотреть на него с аморальной точки зрения. Каждая крупица сохранённой силы увеличивала их шансы на победу над Эворой, однако, чтобы не растратить эфир в процессе, требовался внешний барьер против пожирающего пламени. Хотя присутствовало не менее пяти алхимических мастеров, создание эффективных артефактов в столь сжатые сроки оказалось непрактичным, будучи ограниченным как материалами, так и методологией. И всё же, жестоко-прагматичный подход герцога Бладдаста мог обойти эти временные ограничения. Массы мирных жителей, бегущих от катаклизма, предоставляли изобилие сырья; его манера держаться намекала на относительно несложный процесс конверсии. При поддержке других экстраординарных существ пятой ступени и достаточной эффективности, трансмутация девяти миллионов человек в достаточное количество кровавых камней могла быть достигнута за полдня. Это позволило бы немедленно атаковать разлом Загадки, не дав Эворе возможности среагировать. Это соответствовало стратегии Анселя: использовать ужасающие обстоятельства, вынуждая других экстраординарных существ противостоять Эворе без времени на раздумья. Тем не менее, Ансель всё равно наложил вето на этот план. Глядя на черноволосую девушку, стоящую перед ним на коленях, Ансель тихо произнёс: — Ты, как никто другой, должна понимать мои доводы, Кроу Девятая. — Вы намерены воспользоваться этим бедствием, чтобы устранить все угрозы одним махом. Хриплый голос Девятой резонировал с ощутимым возбуждением и радостью. Она вновь с поразительной точностью угадала мысли Анселя. — Именно так, — кивнул Ансель. — Они не смогут противостоять Эворе, не понеся потерь. Пока они будут пробираться через пространственный лабиринт, я должен обеспечить разумное сокращение их численности на одну треть. Чтобы не вызвать подозрений, Ансель воздержался от прямого отказа. Вместо этого он использовал возражения других экстраординарных существ, чтобы предложить альтернативный подход: если в течение дня не появится более совершенного метода, они приступят к плану герцога Бладдаста. Предоставление дополнительного дня на раздумья несло для Анселя значительный риск. Возможность того, что кто-то из экстраординарных существ заметит несоответствия или, под влиянием судьбы, обнаружит убийственное намерение Анселя, могла привести к катастрофическому повороту событий. Тем не менее, этот план был необходим; как устранение Эворы, так и спланированная гибель других экстраординарных существ были неотъемлемыми компонентами его стратегии. …Вот и всё. — Один день… — Девятая погрузилась в раздумья, склонив голову. Внезапно её тело напряглось, когда в голове кристаллизовалась дерзкая и опасная мысль. — Вы намерены… — девушка подняла взгляд на Анселя, её тон был окрашен недоверием, — устранить герцога Бладдаста сегодня же? Чтобы аннулировать предложение герцога, оставалось лишь два пути: либо разработать более «выгодный» план, чем превращение девяти миллионов душ в топливо, либо… устранить самого автора предложения. Хотя метод герцога был неортодоксальным, если бы существовала более эффективная альтернатива, Алхимическая ассоциация во главе с Пабло уже представила бы её. Одного дня было явно недостаточно для такой задачи, что оставляло лишь один жизнеспособный вариант… Удивление Анселя от быстрой дедукции Девятой было мимолётным. Однако, учитывая её уникальную способность распознавать лишь то, что имело для него ценность, юный Гидрал улыбнулся, и его тон был пугающе спокойным, несмотря на леденящую суть слов: — Действительно, я намерен устранить Блатчера Бладдаста сегодня. Услышав подтверждение Анселя, первой заботой Девятой стала не её потенциальная роль в этом покушении, а опасность, которую оно представляло для самого Анселя. — Мистер Ансель, — её хриплый голос, полный беспокойства, донёсся из-под маски. — Самые грозные экстраординарные существа пятой ступени Империи собрались в Западных землях. Герцог Бладдаст, несомненно, окружён многочисленными равными ему по силе коллегами… Любое опрометчивое действие с вашей стороны будет сопряжено с огромным риском! Способность Шейдуэлла свободно действовать в Западных землях и создавать обширную сеть была обусловлена не всемогуществом, а присущим региону хаосом, который предоставлял возможности для эксплуатации. Однако… нынешняя ситуация была куда более шаткой. С двадцатью девятью экстраординарными существами пятой ступени, собравшимися в Западных землях и находящимися в состоянии повышенной готовности из-за катаклизма Эворы, проблемы выходили далеко за рамки сложности убийства герцога Бладдаста. Мог ли Ансель действительно гарантировать абсолютное сокрытие своей причастности к последствиям? По сравнению с этим риском, позволить герцогу принести в жертву девять миллионов жизней казалось меньшим злом… Безусловно, мистер Ансель должен быть более искушён в подобном анализе затрат и выгод, чем я. Когда эта мысль промелькнула в сознании Девятой, Ансель мягко положил руку ей на голову, нежно поглаживая. — Кроу Девятая, когда ты решила покинуть Сад и присоединиться к Шейдуэллу, я был удивлён, но уважал твой выбор, — сказал Ансель. — Твоя решимость вынести трансформацию поистине достойна восхищения. — … Губы Девятой приоткрылись, но слова не вырвались наружу. Похвала Анселя должна была наполнить её огромной радостью, но сердце было полно горечи. — Но я… я упустила эту возможность, — прошептала девушка, и её левая рука, скрытая шалью, слегка задрожала. — Я слишком посредственна, мистер Ансель. Несмотря на то, что я была последней теневой вороной, оставшейся в Шейдуэлле, я смогла достичь лишь третьей ступени, и… И возможности для дальнейшего продвижения не было. Это не было принудительно наложенным ограничением, как в случае с Водой Искупления, а скорее границами её собственных врождённых способностей. Даже с ритуалом, который поглотил огромные ресурсы двух герцогов, и использованием невероятно редких материалов, её изначально ничем не примечательный сосуд заблокировал её потенциал на этом уровне… незначительном в глазах Анселя. В то время как её сестра провозглашала своё превосходство благодаря абсолютному таланту и блеску, Кроу Девятая, несмотря на отчаянную жажду силы и непоколебимую решимость, была побеждена холодной, жестокой реальностью. Хотя её желание дальнейшего продвижения становилось всё более неистовым, эта растущая амбиция не могла подавить муку и… ненависть, которую она чувствовала к собственной посредственности. Если бы я отвечала за всё, если бы я была главой пакта мистера Анселя, я бы никогда… не оставила его встречать всё в одиночку ради спасения этих ничтожных простолюдинов. Пока эти мысли проносились в голове Кроу Девятой, нежная рука погладила её лицо, скрытое маской. — Я никогда не сомневался в суждениях Кроу, как и в собственной проницательности, Девятая, — произнёс Ансель, присев, чтобы встретиться с ней взглядом. Через прорези маски он вгляделся в глаза, казалось, поглощённые тенью. — Ты достойна этого дара, и я верю, что ты, как никто другой, понимаешь истинную природу своей ценности. Руки Девятой едва заметно задрожали. Она инстинктивно подняла руку, чтобы коснуться руки Анселя, но остановилась на полпути, позволив ей упасть. В её сознании вспыхнул ледяной взгляд сестры, вместе с теми высокомерными, жестокими, но до боли правдивыми словами. В моём нынешнем состоянии я недостойна отвечать мистеру Анселю. — Я верю, что ты не останешься в тенях навсегда, — улыбнулся Ансель, поднимаясь и протягивая руку. — Я с нетерпением жду того дня, когда ты вернёшь своё имя. Девятая медленно потянулась к руке Анселя. При контакте её пальцы инстинктивно сжались, но в конечном итоге крепко ухватились за это тепло и доверие, которые для неё олицетворяли надежду и саму жизнь. — Я сделаю это, мистер Ансель… — пробормотала девушка, погружённая в мечты, не подозревая об истинных намерениях Анселя. — Я… отдам всё ради вас. ---------- Том 3 Глава 702 Хруст! Серафина, невозмутимая, оторвала свою обожжённую руку и швырнула отсечённую конечность в наступающее кровавое пламя. Затем она подняла взгляд к небу. — Где она? — спросила девушка у Равенны, парящей наверху. — Похоже, она получила приказ от Анселя. Равенна ответила, не покидая своего насеста на импровизированном воздушном судне — примитивной парящей платформе с перилами, собранной из модифицированных парящих пушек. На борту находилась последняя группа спасённых беглецов. Интуиция и проницательность Серафины оказались бесценны: она вывела их к большой группе стариков, немощных и увечных, брошенных во время исхода. Без своевременного вмешательства Серафины и Равенны они бы погибли в этом аду. Услышав ответ Равенны, Серафина на мгновение просияла, но тут же сменила радость на подозрение. — Приказ от… Анселя? — Серафина недоверчиво уставилась на Равенну. — Ты уверена? Зачем Анселю искать её помощи, а не нашей? — Давай отойдём подальше от этого пекла, прежде чем продолжим, — поторопила Равенна, спрыгивая с платформы. Она направила судно прочь, одновременно подлетая к Серафине и призывая к отступлению. — У Анселя всегда есть свои причины. Не забивай этим голову. — Не говори мне о его причинах! Мы — те, на кого он должен полагаться! На лице Серафины читались явное волнение и тревога. — Как она вообще может помочь Анселю, если мы не можем? А что, если она… Голос Серафины сорвался на «что, если», а затем она внезапно умолкла. — Что, если она снова… из-за… Её голос затих, она не знала, как продолжить. Когда кровавое пламя лизнуло её пятки, Серафина шагнула вперёд, и возникшая ударная волна на мгновение остановила наступление огня. — Чёрт возьми! — раздражённо бросила она, зашагав вперёд, а Равенна с досадой последовала за ней. — Что ты на самом деле думаешь о Марлине? — поинтересовалась учёная. — Приказы Анселя могут быть не так уж важны. Твоя тревога говорит о том, что тебе не всё равно. — Мне нет до неё дела! Дело в Анселе — Серафина рефлекторно сверкнула глазами на Равенну, но тут же отвела взгляд. После секундного колебания она вздохнула: — Разве тебе не кажется, что ситуация с Марли… ужасна? — …Ты имеешь в виду инцидент в Крепости Раздора? — Равенна скрестила руки на груди. — С моей точки зрения, твой выговор был оправдан; объективно говоря, ты была несколько резка, даже… злобна. — С позиции смертного, в словах Марлины есть доля истины. Есть аспекты, которые мы можем не до конца осознавать. Называть её идеологию и её саму никчёмными было чрезмерно. — Ты… — глаза Серафины расширились. — Я никогда не думала, что ты способна на такие слова! — Я когда-то была такой же, поэтому понимаю, как глубоко могут ранить подобные слова, — спокойно ответила Равенна, чьё терпение к девушке-волку, очевидно, возросло. — Ты не такая, когда отчитываешь меня, — пробормотала Серафина. — Ты думаешь, мне нравится оказывать психологическую помощь теоретической сопернице? — Равенна потёрла виски. — Будь благодарна, что в моих глазах ты скорее питомец, чем соперница. Я забочусь о твоих чувствах только ради Анселя. Это язвительное замечание было куда более характерно для Равенны. Серафина заметно расслабилась и фыркнула: — Ты куда больше похожа на питомца, когда умоляешь в постели. — …Это единственная сфера, в которой ты преуспеваешь? — А если и так? Девушки на мгновение обменялись гневными взглядами, а затем разразились тихим смехом. Тревога, терзавшая их с тех пор, как Равенна предположила «вмешательство судьбы», наконец начала рассеиваться. — Будь серьёзна, — Равенна посерьёзнела. — Что ты на самом деле думаешь о Марлине? — …Тогда я была ослеплена яростью, как ты и сказала, — настроение Серафины помрачнело. — Видеть, как умирает столько друзей, после того как я обещала им лучшую жизнь… Как я могла говорить с Марли спокойно? — Любой другой был бы убит мной… нет, в лучшем случае остался бы жив при первой же встрече. — А после? Ты никогда не думала поговорить с ней спокойно? Даже если не для того, чтобы извиниться, то хотя бы чтобы прояснить, какие слова были сказаны в гневе. Логический анализ Равенны был продиктован не возросшим эмоциональным интеллектом от времени, проведённого с Анселем, а выводами, сделанными после того, как её отправили к родителям, чтобы искупить прошлый эгоизм и ошибки. Однако ответ Серафины был… неожиданным. — Я сказала, что её ситуация ужасна, — серьёзно произнесла девушка. — Мы что, вернулись к началу? Я знаю, что ты не согласна с её взглядами, но — — Нет, дело не в её взглядах. Слушай внимательно, — Серафина глубоко вздохнула, её взгляд становился всё более обеспокоенным. — Я говорю не о мнении или действиях Марли, а о… ней самой, она ужасна. — О ней самой? — Равенна озадаченно взглянула на Серафину. — Я спрашивала её тогда, поручал ли ей Ансель делать те вещи… Если бы это было так, я бы не спорила с ней. Я бы потребовала объяснений напрямую у Анселя. Когда она вспоминала их стычку, невыразимая смесь разочарования, печали и… раскаяния нахлынула на Серафину. Хотя она не считала себя виноватой, она жалела о своих резких словах в адрес Марлины. Особенно о той язвительной фразе — Анселю ты больше не нужна. — Но Марли ответила, что это была её собственная идея, не связанная с Анселем… Естественно, естественно, я потеряла контроль над собой в тот момент. Признание Марлины в том, что она действовала исключительно по личной инициативе, погрузив нижний район Крепости Раздора в хаос, стало поворотным моментом, разрушившим их разговор. Эмоции Серафины вышли из-под контроля, она не могла постичь или принять, что её сестра могла совершить подобное. — До сих пор… — Равенна нахмурилась, — это всё ещё кажется идеологической проблемой. В чём же заключается эта «ужасная ситуация», о которой ты говоришь? — Именно в этом! — Серафина пристально посмотрела на Равенну. — В том, что она признала, будто это было её личное решение! — … Равенна замолчала, переосмысливая сказанное. Вскоре она тоже осознала ключевую проблему. Стала бы Марлина Марлоу, всегда демонстрировавшая непоколебимую преданность Анселю и выполнявшая только его приказы… создавать столь масштабные, нескрываемые беспорядки, за которые она несомненно несла бы ответственность, без разрешения Анселя? Отбросив идеологии и точки зрения, учитывая только её характер… Это было попросту невозможно. — Ты тоже это поняла, не так ли? — Серафина наблюдала за тем, как на лице Равенны постепенно отражается изумление. — Я верю, что она на самом деле не хотела этого делать… или, по крайней мере, не полностью. Она просто пыталась помешать мне подумать, что это приказал Ансель, поэтому она сама взяла на себя всю ответственность. — Ты… На этот раз пришла очередь Равенны быть шокированной. — Это какой-то вывод, к которому ТЫ можешь прийти? — Что ты хочешь этим сказать? Я не дура! ---------- Оковы — …Нет, дело не в этом. — После минутного шока Равенна взяла себя в руки. — Если ты всё это понимаешь, почему ты всё ещё так злишься на неё? — Я злилась несколько дней… не задумывалась об этом. А потом, когда начала осознавать, мне стало слишком стыдно подходить к ней. К тому же, как я и сказала, её положение… ужасно. Именно в этот момент Серафина наконец объяснила, что именно она имела в виду под этим «ужасным» положением. — Проведя так много времени с Анселем, ты наверняка знаешь о его… особом влиянии, — с беспокойством произнесла девушка. — Многие из тех, кто долго оставался рядом с ним, претерпевали изменения… они… они словно переставали быть собой, их разум был поглощён лишь мыслями об Анселе. — Не думаешь ли ты, что нынешнее состояние Марли именно такое? Воспоминание об их столкновении в Крепости Раздора заставило Серафину содрогнуться от ужаса. Её гнев был вызван действиями Марлины, ввергшими жителей нижнего района в хаос, её ярость — явным равнодушием Марлины к многочисленным смертям. Но, по сути, эти проблемы можно было решить открытым, искренним разговором. Не каждая ситуация требует чёткого разделения на правых и виноватых, и не каждый конфликт требует, чтобы одна из сторон уступила. Без этого «ужасного» элемента примирение было бы неизбежно. Но теперь… ситуация кардинально изменилась. — Понимаю… — Равенна полностью уловила мысль Серафины. — Значит, когда ты говорила, что её состояние ужасно… ты имела в виду именно это? И она, и Серафина, сопровождая Анселя, не только освободились от оков прошлого и будущего, но и вырвались из предопределённого пути судьбы, становясь всё более яркими и независимыми. Марлина же… постепенно теряла своё «я». — Хм? О, да… отчасти, — Серафина почесала затылок. — Хотя я всё ещё чем-то недовольна. …Серафина не идиотка, или, возможно, не совсем идиотка. В вопросах, касающихся Марлины, интуиция Серафины была поразительно острой. Даже Равенна не сразу заметила эту проблему, поскольку игра Марлины была безупречна. Недовольство, тоска и мучительный гнев смертной… были изображены настолько убедительно, что Равенна не могла представить, будто это лишь фасад, призванный защитить Анселя. Если это было правдой лишь отчасти, и Марлина искренне желала вселить мужество и независимость в простых людей, это было бы ещё терпимо. Но если… если Марлину никогда по-настоящему не заботили мирные жители, если она никогда не беспокоилась об их благополучии и пренебрегала своими же декларируемыми понятиями о личности и достоинстве… Если всё было спланировано лишь ради достижения целей Анселя, даже разрыв связей с любимой сестрой без малейших колебаний… Тогда состояние Марлины было не просто ужасным; оно было абсолютно безнадёжным! — Но что я могу сделать? — пробормотала Серафина. — Если я скажу Марли: «Перестань быть рядом с Анселем, ты погибнешь…», послушает ли она меня? Девушка опустила взгляд: — Она пропустит это мимо ушей. Даже если я попрошу Анселя передать это, она не послушает. Нет… если Ансель скажет такие слова Марли, боюсь, Марли… она просто сломается. В моменты уединения с Серафиной Ансель иногда рассказывал о тех, кто был полностью покорён им, добровольно отказываясь от всех аспектов своего существа. Он признался Серафине, что это было следствием его духовной сущности… ценой и влиянием того, что он называл Абиссальной проповедью. Даже без намеренного использования этой силы, она постепенно заманивала людей в обсессивную бездну, сосредоточенную на нём, проповеднике. Однако это влияние было преодолимо. Многие последователи Анселя переросли эту тоску и влюблённость, и их успех зависел исключительно от силы воли. Это всегда было одним из критериев Анселя при выборе своих сторонников. Раньше Серафина презирала людей со слабой волей, но теперь, когда это проклятие пало на дорогого ей человека, её охватили… страх и трепет. Если так пойдёт и дальше, Марлина станет для Анселя самым незначительным и бесполезным существом. Она не только не сможет реализовать свои желания, но и будет небрежно отброшена Анселем в тёмный угол, обречённая провести остаток дней в одиночестве и отчаянии… если у неё вообще останутся эти дни. — Значит, твоё решение… — Равенна посмотрела на Серафину странным взглядом. — …разрушить её убеждения, прежде чем она спустится в этот ад? Заставив Марлину осознать свою недостойность служить Анселю, прежде чем она окончательно превратится в марионетку, и побудив её добровольно уйти — пусть это и причинит почти невосполнимую боль — всё же было лучше, чем её полное разрушение как личности. Поистине… безрассудная и грубая идея, лишённая рассмотрения альтернатив… Нет, при тщательном размышлении казалось, что других жизнеспособных вариантов не было. Таких людей ни слова, ни угрозы последствий не могли заставить покинуть сторону Анселя. Чтобы предотвратить её крах, было невозможно просить Анселя прекратить общение с ней… Чтобы заставить её добровольно уйти, действительно казалось, что единственный выход — принудить её отступить суровой реальностью, пока она ещё не пала окончательно. Отсюда и агрессивное, язвительное отношение, намеренное подрывание уверенности Марлины… В этот момент Равенна наконец поняла позицию Серафины — она презирала сестру не из личной идеологии или убеждений… Нет, учитывая натуру этой глупой псины, личные обиды, несомненно, играли свою роль, но её главной мотивацией было искреннее желание спасти Марлину. Однако Серафина оставалась неуверенной в нынешнем состоянии Марлины, поэтому считала своё отвратительное поведение необходимым, но с трудом поддерживала его из-за прошлых сожалений, что приводило к её колеблющемуся, рассеянному поведению. Постой. В таком случае… её просьба следить за Марлиной касалась не контроля за её работой, а наблюдения за её психологическим состоянием? Неудивительно, что она постоянно спрашивала о состоянии Марлины на протяжении всего нашего пути… Равенна внезапно почувствовала, что именно она была в неведении, в то время как Серафина всё это время была прекрасно осведомлена, просто решив не раскрывать этого. Действительно, в таких делах… никто не может по-настоящему помочь. Её собственные слова, сказанные совсем недавно, теперь подтвердились. — Она взрослела, как и Серафина. — Не пойми неправильно, я всё ещё ненавижу решение Марли; было ли это указанием Анселя или её истинным намерением, я не могу этого принять, — заявила Серафина, пиная камешек на земле, её лицо было бесстрастным. Почувствовав одобрительный подтекст во взгляде Равенны, она продолжила: — Я просто считаю, что трансформация Марли… происходит главным образом потому, что она слишком сильно заботится об Анселе, до такой степени, что больше не может чувствовать свои собственные желания. Кровь можно смыть, трупы можно похоронить, но смерти, которых никогда не должно было случиться, навсегда остаются выжженными в сердцах живых. — Даже если предположить, что Марли произнесла те слова от чистого сердца… — Серафина перевела взгляд на разлом, извергающий кровавое пламя, а затем вниз, на надвигающиеся багровые волны позади них, и заговорила спокойно: — Допустим, она действительно хотела любой ценой наделить простых людей достоинством и ценностью. — Но могут ли эти вещи обеспечить их выживание в данный момент? Она много знает, многому научилась, но именно из-за своих знаний… она стала так далека от них… Я тоже надеюсь, что обычные люди смогут жить достойно, но прежде они должны выжить, а уже потом обсуждать такие сложные концепции. — Если она действительно намерена идти по этому пути, я докажу Анселю, всему миру, кто прав. — А что, если у неё никогда не было таких мыслей? — поинтересовалась Равенна. — Тогда я непременно приведу её запутанный разум в порядок, — пробормотала Серафина, медленно сжимая кулак. — Отказаться от всего ради Анселя, чтобы в итоге быть отброшенной им… Я никогда не позволю такому будущему случиться. — Её жизнь не должна существовать только ради Анселя. Серафина знала, что больше не может позволить себе колебаться. Равенна уловила зловещую ауру, окутывающую Марлину, но восприятие Серафины было куда острее. Это была гротескная, нечеловеческая сущность. Сущность… зверя. Хотя она не знала точной цены, которую заплатила Марлина, Серафина понимала: её готовность пойти на такие жертвы ради «силы» была достаточным доказательством того, что Марлина погрузилась глубже в бездну. Сила… Неужели неустанная погоня Марли за силой — результат моего влияния? Это тоже моя вина. Независимо от того, чтобы предотвратить превращение Марли в отброшенную, бесполезную марионетку Анселя, или чтобы искупить свою прошлую ошибку, я должна разрушить убеждения Марли. Марли, я приберегу свои извинения на потом. …Если ты всё ещё будешь готова их принять. После этого разговора с Равенной настроение Серафины значительно улучшилось. Хотя эта коротышка всегда утверждает, что действует ради Анселя, на самом деле она довольно добра. Хм… загадка, почему она раньше была такой упрямой, угрожая всем, кто стоял у неё на пути. К счастью, коррекция личности от Анселя сотворила чудеса. Теперь моя очередь исправлять нынешнюю Марли! — Итак, куда дальше? Ты наверняка знаешь ближайший город доминиона, — Серафина повернулась к Равенне, готовая снова сосредоточиться на помощи беженцам. — Ближайшие города доминиона постоянно эвакуируются… даже в 500 километрах отсюда безопасность можно поддерживать лишь недолгое время, — Равенна покачала головой. — Без координации и планирования Шейдуэлла мы в одиночку не сможем должным образом разместить их… Странно. — Что странного? ---------- Оделия — Эффективность Шейдуэлла не могла быть настолько низкой, — Равенна нахмурилась. — С временным отстранением Марлины кто-то должен был немедленно занять её место. Почему никто не... В этот миг Серафина и Равенна одновременно уставились на небольшой холм вдалеке. — Кто здесь! Реакция Серафины была куда более резкой и враждебной, чем когда она обнаружила Марлину. Её тело инстинктивно перешло в боевую готовность. Аура... Если бы этот человек намеренно не выдал своё присутствие, Серафина могла бы его и не заметить. Грозный противник, появившийся так внезапно. Они здесь, чтобы устранить меня и Равенну? — Значит, у Лорда Гидрала в распоряжении были такие тайные силы... С холма донёсся грубый, глубокий и энергичный женский голос. Появилась женщина ростом около 2,3 метра, облачённая в повреждённые доспехи, обнажавшие мускулистые руки и живот. — Прошу прощения, это, по-видимому, ваш товарищ, — сказала она, приподнимая мужчину в чёрном одеянии. — Чтобы избежать обнаружения, я вырубила его превентивно. К счастью, обошлось без летального исхода. Глаза Равенны слегка сузились, железисто-серые частицы рассеялись, мгновенно подготавливая восемь парящих пушек, чьи дула излучали опасный белый свет. Серафина тем временем уже выпустила свою багрово-чёрную ауру убийства, а её всепожирающая волчья стая была готова к охоте в любой момент. — Ах, прошу прощения. Мне следовало представиться первой, — женщина от души рассмеялась. — Можете звать меня Оделия. Если это имя вам незнакомо, что ж... — Я одна из одиннадцати командиров Революционной армии, лидер Сил Опустошения. Это должно о чём-то говорить, верно? Этот командир корпуса Революционной армии, успешно нанёсший удар по тылам Герцога Бладдаста и Герцога Фирманента и вышедший из боя невредимым, демонстрировал явную добрую волю. Она вежливо бросила захваченного члена Шейдуэлла к ногам Серафины и громко заявила: — Крепость Раздора, Аридхилл и Костяной Клинок просили меня ещё раз поблагодарить вас за помощь и заботу. Крепость Раздора... Серафина нерешительно слегка разжала кулак. — Вы... лидеры тех революционеров? — В некотором роде, — Оделия уже собиралась спрыгнуть с холма, когда заметила новую вспышку настороженности Серафины. Она сохраняла безопасную дистанцию, улыбаясь и откровенно излагая свою цель: — Аридхилл постоянно хвалит вашу доблесть, призывая меня завербовать вас. — ...Что с вами не так? — Серафина лишилась дара речи. — Я занята спасением жизней. Не тратьте моё время. Изначально ожидая какого-то подвоха, она столкнулась с очередной попыткой вербовки. Разве их последнее взаимодействие не было просто сотрудничеством? Теперь у них хватило наглости вербовать её? Какая самонадеянность. — Ах, я просто упомянула об этом вскользь. Я прекрасно знаю, что наше вознаграждение меркнет по сравнению с тем, что предлагает вам Лорд Гидрал, — небрежно ответила Оделия. — Какова же тогда ваша истинная цель? — поинтересовалась Равенна, нахмурившись. — Тот, кто рискует жизнью на войне ради спасения беженцев, по всем правилам должен быть озабочен спасением тех, кого вот-вот поглотит пирующее пламя. — Верно, что естественным образом подразумевает, что у меня есть дела поважнее, которые я должна обсудить с вами, — Оделия скрестила руки на груди. — Лорд Гидрал ввёл вас в курс дела относительно недавнего собрания? Прежде чем Равенна успела вмешаться, Серафина, чьи нервы были на пределе, инстинктивно парировала, невольно выдав свою... неосведомлённость: — Какого собрания? — О, он не сказал? — женщина, более мужественная, чем большинство мужчин, погладила свой шрамированный, мозолистый подбородок. — Как... интригующе. — Продолжишь нести чушь, и я уйду, — заявила Серафина, теряя терпение. — Ха-ха-ха, прошу прощения, — усмехнулась Оделия. — Я колебалась, полагая, что две столь добросердечные души, преданные помощи гражданским, могут не захотеть услышать эту новость. Её глаза холодно блеснули, когда она продолжила: — По сути, Лорд Гидрал собрал двадцать девять самых грозных экстраординарных существ пятой ступени империи, намереваясь проникнуть в Загадку Нулевого Царства и устранить зачинщика этого бедствия — саму бывшую Старшую принцессу. — Что?! — голос Серафины дрогнул от недоверия. — Как Ансель мог не рассказать мне такую важную информацию? — ...Ты всё равно не смогла бы участвовать. Тише, дай ей договорить, — вставила Равенна. Оделия продолжила: — Чтобы поддерживать пиковую форму перед прорывом через так называемый... пространственный лабиринт, Герцог Бладдаст предложил использовать жизни девяти миллионов мирных жителей, чтобы создать барьер против пирующего пламени. На данный момент это предложение... Она пожала плечами. — На грани одобрения. В этот момент лишь рёв пламени наполнял пустынные равнины. — ...Ты действительно сумасшедшая, — через несколько секунд с абсолютной уверенностью заявила Серафина. — Ты сошла с ума, раз несёшь такую чушь. — Ансель никогда бы не санкционировал такое предложение, — холодно возразила Равенна, в резком контрасте с саркастичным тоном Серафины. — Твоя выдумка действительно смехотворна. — Действительно, Лорд Ансель выступил против этого предложения... Если бы не он, у меня не было бы времени искать вас, будучи занятой предотвращением того, как эти безумцы превращают гражданских в растопку, — заявила Оделия, глядя на Серафину и Равенну со своей возвышенности. — Время на исходе. Он смог отсрочить решение лишь на день. Без лучшей альтернативы он в конечном итоге прибегнет к этому нелепому плану. Чтобы проверить правду, почему бы не спросить его напрямую? Серафина и Равенна снова погрузились в молчание. — Что касается моей причины искать вас обеих... Ответ прост. Я намерена устранить Герцога Бладдаста. Оделия заявила это небрежно, её тон противоречил серьёзности слов. — Любой ценой я должна подготовиться к худшему, исчерпав все варианты, чтобы погасить эту возможность. Одновременно... мои мысли обратились к вам, Серафина Марлоу, прославленной [Марлоу Бедствия] империи, столь высоко ценимой Аридхиллом. Я верю, что если вы действительно такая, как он описывает, вы не смогли бы стоять в стороне, пока девять миллионов жизней выбрасывают, как мусор, в пекло. Равенна немедленно крепко схватила Серафину за запястье, предостерегая её от того, чтобы попасться на уловку. Влияние этой информации было действительно ошеломляющим, но проверить её было несложно. Если это правда, Равенна опасалась, что Серафина может потерять контроль. Попытка Революционной армии убить герцога была несущественной, но Серафина... абсолютно нет. По крайней мере, не сейчас. Даже при снисходительности Анселя к её капризам, это было совершенно неприемлемо. Равенна почувствовала, как запястье Серафины яростно пульсирует, вены вздулись. По мере того как её беспокойство росло, она внезапно услышала, как Серафина издала холодный смешок: — Ты принимаешь меня за дуру? Пытаешься подставить Анселя через меня? Мечтай дальше! — Такая неожиданная реакция, — Оделия потёрла лоб, вздыхая. — Похоже, даже Аридхилл может ошибаться. — Ты смеешь пытаться сыграть на моей совести? — презрение Серафины усилилось. — Такая неудачница, как ты, пытается манипулировать мной... Разве ты не знаешь, обычно это я играю на совести других! — ... — Равенна хранила молчание. Всякий раз, когда Серафина демонстрировала поведение, не соответствующее её интеллекту, её ум быстро проявлялся в своеобразных формах. Заметно разгневанная Серафина даже показала Оделии средний палец. — Если знаешь, что проигрываешь, проваливай! Или хочешь сразиться со мной прямо здесь? А? Оделия на мгновение замолчала, а затем усмехнулась выходке Серафины. Покачав головой, она ответила с весельем: — Леди Бедствие действительно в моём вкусе... Я начинаю понимать Аридхилла. Лорд Гидрал действительно опередил нас. Какая жалость. Что ж, — она небрежно махнула рукой. — Пожалуйста, продолжайте помогать гражданским. У меня больше нет такой роскоши, так что будьте добры, покройте и мою долю. С этими словами она исчезла без дальнейших комментариев, её закалённая в боях фигура растворилась в неизвестном направлении. Серафина и Равенна оставались напряжёнными и молчаливыми, отступая от пекла. Только убедившись в уходе Оделии, Равенна тихо выдохнула: — Удивлена, что ты раскусила её. — Я же говорила, что я не дура! — Серафина закатила глаза. — Неужели я настолько глупа, чтобы дать себя обмануть? — ...Обман здесь может быть ни при чём, — выражение лица Равенны помрачнело. — Учитывая её уверенность, скорее всего, это правда. — ... Серафина сжала кулаки, в её глазах вспыхнул яростный багровый свет, подобно волчьей стае в полном разгаре охоты. Неудержимая ярость и враждебность внутри неё придавали ей нечеловеческую, опасную ауру. Девять миллионов человек... Девять миллионов! Что за монстр мог придумать такой план? — Всё в порядке, — мягко сказала Равенна. — У Анселя должен быть план. Наверняка у него есть другой метод, или, возможно, он тайно готовит крах Герцога Бладдаста. Тот лидер Революционной армии... вполне может быть пешкой Анселя. Иначе как она могла подслушать собрание тридцати экстраординарных существ высшей ступени? Скорее всего, это намеренная схема Анселя. Выражение лица Серафины слегка смягчилось. Она разжала кулаки, хотя её тон оставался недовольным: — У Анселя всегда есть решение... но я только что поклялась не полагаться только на эту мысль. Убийство не подходит ни одной из нас. Просто так оно и есть. Несмотря на её слова, Равенна знала, что Серафина не прислушается к ним. Судя по её выражению, Равенна предположила... она, вероятно, думала, что ещё недостаточно сильна. Даже если она сможет достичь этого уровня, потребуется время. Время... Смутная возможность мелькнула в сознании Равенны, но она не ухватила ключевые элементы, как это сделала окутанная тенями Ворона номер девять. В любом случае, им следует верить в план Анселя. Чего Равенна не знала, так это того, что, хотя Ансель действительно обнаружил подслушивающую Революционную армию и намеренно позволил им продолжать, две вещи были непредвиденными. Он не ожидал внезапного, безумного предложения Герцога Бладдаста и с самого начала не планировал использовать Революционную армию в качестве пушечного мяса. Более того, он не знал, что... инцидент в Крепости Раздора заставил Революционную армию переоценить Серафину. Он не знал, что Аридхилл, объединившись с Оделией, постоянно хвалил Серафину. И он уж точно не предвидел, что Оделия, под влиянием этих факторов... преждевременно разыщет Серафину и Равенну, раскрыв информацию, которую они не должны были знать. Что касается последствий этого откровения, знал только молчаливый игрок в шахматы. ---------- Гнездо Как и опасалась Девятая, попытка устранить герцога Бладдаста без следа, пока все экстраординарные существа пятой ступени находились в состоянии повышенной готовности, оказалась делом чрезвычайно сложным. И хотя безжалостная поступь судьбы гремела, словно буря, не давая Анселю ни минуты передышки, среди хаоса он сумел уловить крупицу возможности. И на этот раз поворотной точкой должно было стать… — «Воронье… гнездо». Девятая тихо произнесла название таверны, сопровождая Анселя к её входу. «Воронье гнездо», или «Гнездо Фафнира», было одной из ведущих гильдий авантюристов Западных земель. Репутация гильдмастера Фафнира гремела повсюду. Хотя сейчас гильдия состояла в союзе с герцогом Виверном, их зависимость не была абсолютной. Нынешняя сила и статус Фафнира были дарованы не герцогом, а выкованы чистой решимостью — пройдя путь с самых низов до уровня экстраординарного существа пятой ступени. Достижения Фафнира, как в исследовании Загадок Царства, так и в подвигах на этом плане, заслуживали звания легенды. В глазах общественности самым впечатляющим недавним подвигом гильдии был захват первой главы пакта Гидрала, ныне грозной [Бедствия] Серафины, в момент её пробуждения — Фафнир опередил все фракции, герцогов и даже саму Императрицу. Оглядываясь назад, учитывая нынешнюю мощь Гидрала и скрытый потенциал Серафины, ценность этого достижения лишь возросла, приобретая всё более легендарный оттенок. Сам Фафнир был существом своеобразным. Ходили слухи о древнем ритуале, проведённом в погоне за великой силой, который привёл к гротескной трансформации. Тело, искажённое незавершённым обрядом, теперь было покрыто птичьими конечностями и перьями. За исключением маски, Фафнир не пытался скрыть свои звериные черты. Отчасти это объяснялось высоким статусом многих полудраконов во владениях герцога Виверна, а отчасти тем, что ритуал действительно даровал ему колоссальную силу… Способность повелевать тенями. — … Девятая, получившая инструктаж о своей миссии и её причинах, точно знала, что говорить и делать. И всё же, непривычно смущённая, она инстинктивно схватилась за левую руку под шалью, опустив голову в молчании. Ансель понимал её нерешительность. Направлять Марлину на этот путь… не было желанием его сердца, но того требовала необходимость. — Пойдём, Маргарет, — холодно обратился к Девятой Ансель, теперь замаскированный под черноволосого юношу Фауста. — То, что последует дальше, имеет решающее значение. Это знакомое, но в то же время чуждое обращение на мгновение дезориентировало Девятую. Вспышки недавних, обыденных, но согревающих душу воспоминаний об Анселе и его ожиданиях промелькнули в её сознании. Под маской её выражение лица, прежде омрачённое болезненным опытом, вновь смягчилось. — Да, мистер Фау… Девушка инстинктивно коснулась горла. — …Да, мистер Фауст. Хотя они вернулись к своей привычной динамике, она уже не была прежней. Юный Гидрал заметил её едва уловимый жест, его пальцы слегка дрогнули, когда в сознание закралось сомнение. Неужели она… сопротивляется? Ансель уже давно разгадал психологическое состояние Девятой. На нынешнем этапе, когда она была «готова пожертвовать всем ради Лорда Гидрала», она балансировала на грани саморазрушения и потери собственной ценности. На этой стадии другие не почувствовали бы ни капли раскаяния за свои жертвы, какими бы трагичными или тяжёлыми они ни были, если бы это приносило хоть малейшую пользу делу Анселя. Очевидно, всё было не так просто. Размышлял Ансель, толкая дверь таверны. Пока судьба грубо бросала шахматную доску в пылающий огонь, Ансель не забывал о пешках, расставленных ею рядом с ним. Влияние Серафины и Равенны на него усилилось. Если Марлина всё ещё могла поколебать его решимость… требовалось быстрое решение. В конце концов, это путешествие, скорее всего, было твоей махинацией, не так ли? — Чёрт, что за пожар? Если он продолжит разгораться, завтра придётся бежать. — Вот почему босс такой дальновидный. Никаких производств, о которых стоит беспокоиться, только эта таверна. Кого волнует, если она сгорит? — Но переезд — это всё равно хлопоты. Если Запад сгорит, куда мы денемся? А что, если вся Империя… пфф! Авантюрист, небрежно попивающий напиток и болтающий с товарищем, инстинктивно обернулся на звук открывающейся двери и тут же выплюнул содержимое рта. — Чёрт возьми! — воскликнул он. — Это же Фауст! Как только его крик затих, с другого конца зала раздался другой голос: — Чёрт! Босс здесь! Авантюристы в таверне ошеломлённо уставились на вошедших, переводя взгляд с одного на другого, не зная, на чём сосредоточиться. Сцена напоминала предыдущий визит Фауста в «Воронье гнездо». Однако на этот раз Фафнир, спускавшийся со второго этажа, утратил прежнее хладнокровие. Напротив, он выглядел… взволнованным. В тот момент, когда Фафнир показался на лестнице и встретился взглядом с Девятой, его форма растворилась в чёрную жидкость, мгновенно материализовавшись из тени, ближайшей к Анселю. Острые птичьи когти метнулись к правому запястью Девятой. — Щёлк! Ансель, не меняясь в лице, перехватил когти Фафнира на полпути. — Кажется, в моё отсутствие твои манеры поизносились, Фафнир. — Отпусти, — раздался низкий, хриплый голос Фафнира из-под маски. Искажённый, надтреснутый тембр его голоса пугающе напоминал голос Девятой. Ансель стоял на своём. Абиссальная аура, исходящая от него, подавила тени, которые ожили под воздействием неконтролируемых эмоций Фафнира. Когда два экстраординарных существа пятой ступени столкнулись, их ауры пропитали таверну. Большинство авантюристов побледнели, а бармен, питавший глубокий страх перед Фаустом, дрожа сжался под стойкой. После напряжённого противостояния Фафнир отступил: — Это не место для разговоров, — пробормотал он, поворачиваясь в сторону второго этажа, когда Ансель разжал хватку. Ансель взглянул на Марлину, стоявшую чуть позади него, едва заметно кивнул и, пересекая притихшую таверну, направился вверх по лестнице. Как только Девятая достигла второго этажа, тени поглотили комнату, запечатав дверь и окутав всю палату тьмой. — …Говори, — Фафнир зажёг свечу, обращаясь к Анселю, но не сводя глаз с Девятой. — Что это значит? — Как видишь, — ответил Ансель, присаживаясь, — я привёл кое-кого, чтобы познакомить с тобой. — Я спрашиваю тебя, что это значит! Фафнир внезапно взревел, и этот искажённый визг пробирал до костей. Окутывающие помещение тени извивались и корчились, воплощая ярость своего хозяина. — Лорд Фафнир… Пожалуйста! Девятая инстинктивно повысила голос при виде того, как Анселя отчитывают. Когда взгляд Фафнира вернулся к ней, она тихо добавила «пожалуйста». — Мистер Фауст… мой благодетель. Пожалуйста, не проявляйте к нему такого неуважения. — Ты… Фафнир произнёс это скованно, его поведение заметно успокоилось. Он посмотрел на Девятую, губы под маской дрожали, прежде чем он заставил себя сменить тон на более мягкий и ответил неуверенным «Ну что ж». Предупреждённая Анселем, Девятая понимала причину неожиданно сердечного отношения Фафнира. Это дело было неразрывно связано с герцогом Бладдастом, вундеркиндом в запретном искусстве биологической алхимии, который стремился превратить девять миллионов жизней в топливо. Оно также касалось… герцога Виверна. ---------- Ложь Полудраконы во владениях Герцога Виверна не были потомством драконов и людей. Они появились после вознесения нынешнего герцога, Клемента. Обладая интеллектом и эмпатией, превосходящими драконьи, в сочетании с талантом, далеко выходящим за рамки обычных экстраординарных существ, они стали самым грозным активом Клемента после самих колоссальных драконов. Их создание было неразрывно связано с безумным герцогом Блатчером Бладдастом, одержимым биологической алхимией. Он рассматривал своих подданных как простой материал, даже создавая банки крови, костей и органов… чтобы классифицировать их. Налет Оделии на один из крупнейших банков крови Бладдаста привел того в ярость, вынудив её подчиненных прибегнуть к отчаянным мерам и привлечь внимание самоубийственными выходками в Крепости Раздора. Полудраконы были шедевром Бладдаста, но такие творения часто требовали бесчисленных неудач. Последняя модификация перед появлением полудраконов — [Ритуал Узурпации Жизни], который скорее был успехом, чем провалом, — заключалась в слиянии ультраредкого магического зверя, известного как теневой ворон, с людьми. Единственным успешным случаем был нынешний хозяин «Вороньего гнезда», Тень Аннигиляции, Фафнир. Теперь перед ними стояла ещё одна. Да, обретённая сила Девятой проистекала из того жестокого, ужасающего… безумного ритуала, который сплавил человека и магического зверя воедино. При наличии достаточно редких материалов даже обычный человек, лишенный каких-либо экстраординарных способностей, мог быть возвышен до экстраординарного существа. Интенсивная доброжелательность Фафнира к Девятой была вызвана не тем, что он обнаружил «собрата по несчастью», а тем, что доминирующее сознание в этом теле полузверя не было человеческим. Это был жалкий теневой ворон, обладавший сильным чувством родства и считавший себя последним в своем роде. Он видел в Девятой… единственную оставшуюся родню в этом мире. Девятая украдкой взглянула на Анселя. Увидев, что он молчит, она поняла свою роль. Её слова как «сородича» будут иметь гораздо больший вес, чем слова Фауста. — Я… меня спас мистер Фауст. До встречи с ним я была в плену у герцога Бладдаста, — хриплый голос девушки звучал с врожденным недоумением. — Раньше… меня захватил герцог Бладдаст, и он… он заточил меня в контейнер. [Ты готова? Это не просто перестройка плоти. Твое сознание будет насильно удерживаться в бодрствовании до завершения ритуала.] [Да, Лорд Ворон.] — Я чувствовала… как мое тело перемалывают. Кожа, кости, мышцы, меридианы… кусочек за кусочком, сжимались, дробились, насильно спрессовывались в массу ужасающими силами со всех сторон. Даже когда мой мозг был полностью раздроблен и больше не классифицировался как живое существо, будучи лишь корчащейся массой гнилой плоти, сознание сохранялось. Это неописуемое ощущение, выходящее за рамки простой «боли», стало отчаянием, въевшимся в мою душу, захлестывающим меня каждое мгновение… каждое чертово мгновение. — Затем… — голос Девятой начал дрожать. — Затем что-то было втиснуто внутрь, оно пожирало меня, оно… становилось мной. Я чувствовала, как неописуемая субстанция жестоко разрывает мою уже раздробленную плоть. Казалось, тысячи стальных игл пронзают меня со всех сторон, их кончики взрывались сотнями зазубрин при входе в плоть, распространяясь по всему телу, пуская корни в… саму мою душу. Глухой стук. Девятая, больше не в силах стоять, рухнула на колени. Фафнир, не в силах видеть это, протянул руку, чтобы подхватить её: — Довольно, дитя. Этого достаточно, пожалуйста, не надо… Но Девятая мягко отстранила его руку. — Пожалуйста… позвольте мне продолжить. — Я должна помнить… почему я жива. Под маской Девятая выдавила натянутую улыбку, обращаясь, казалось, и к Фафниру, и… к самой себе. — Оно пожирало меня, я пожирала его… Оно заменяло части моей души, части моей раздробленной плоти. Мое тело, всё мое существо перекраивалось еще более жестоко, чем прежде. Эта реконструкция была мучительнее, чем превращение в кашу, ибо я чувствовала, как чужеродное присутствие растет внутри моей души и плоти. По мере того как оно занимало всё больше места, становилась ли я им, или… оно становилось мной? Нет… оно стало мной! Это должна быть я, только я, кто может посвятить себя без колебаний, отбросить всё лишнее, пожертвовать всем. Это не мог быть никто, кроме меня! Это Марлина Марлоу, я, эта некомпетентная посредственность, которая целиком посвящает себя мистеру Анселю. Только это, только одно это… я абсолютно не могу, не позволю заменить себя никаким другим существом! Я… поглотила его. Я преуспела. В комнате, окутанной тенями, было слышно только тяжелое дыхание Девятой. В этот момент голос Анселя наконец нарушил тишину. — Ты в курсе недавнего собрания? Фафнир, полный сочувствия, всё ещё смотрел на Девятую, казалось, желая утешить её, но не зная как. Примерно через полминуты, когда состояние Девятой постепенно улучшилось, он медленно повернулся к Анселю, его тон значительно смягчился: — Собрание высокопоставленных лиц по поводу этого бедствия? Ты присутствовал? — Нет, — «Фауст» подпер щеку рукой. — Я воспользовался этой возможностью, чтобы спасти её. Когда Фафнир собрался выразить благодарность, темноволосый юноша продолжил: — Не благодари меня пока. Давай проясним: у меня нет ни интереса, ни возможности защищать её. — …Ей не нужна твоя защита. Я сделаю это. Ансель усмехнулся: — Фафнир, если даже у меня нет уверенности в том, что я смогу её защитить, почему ты думаешь, что сможешь? Фафнир, казалось, почувствовал проблему, его голос слегка стал ниже: — Что именно происходит? Мистер Фауст вкратце проинформировал Фафнира о «Плане девяти миллионов» герцога Бладдаста, а затем спокойно заявил: — Если этот план удастся, герцог Бладдаст станет одним из главных виновников поражения Эворы, и его влияние, несомненно, значительно возрастет. — Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Несмотря на то, что она всё ещё слаба. Она не бракованный продукт, как ты. Она… более совершенна. Герцог Бладдаст не будет игнорировать её, как сделал это с тобой. Трансформация в полудракона, вершина достижений в биологической алхимии, в основном использовала материалы, предоставленные Герцогом Виверном, при технической поддержке герцога Бладдаста. Осознав, что сложность техники не так непреодолима, как считалось изначально, а лишь трудна в разработке, Герцог Виверн также понял, что герцог Бладдаст использовал эту возможность для извлечения значительных ресурсов. Вследствие этого Герцог Виверн украл технологию и прекратил сотрудничество. Этот раздор между потенциальными союзниками привел к ожесточенному расставанию. Учитывая неприглядные аспекты с обеих сторон, их нынешние отношения, хотя и не смертельные, остаются напряженными и холодными. Поскольку трансформация Фафнира была сочтена несовершенной, герцог Бладдаст не обратил на него особого внимания, что дало возможность для побега. Однако благодаря чистой воле и способностям Фафнир пробился к пятой ступени. Как только он завоевал репутацию и влияние, Герцог Виверн, чтобы насолить герцогу Бладдасту, предложил подобие защиты, позволив «Вороньему гнезду» процветать. Слова Анселя заставили Фафнира замолчать. Действительно, он чувствовал, что состояние Девятой более стабильно, чем его собственное. Хотя он был озадачен решением герцога Бладдаста возобновить проект слияния с теневым вороном… Фафнир знал, что этот безумец никогда добровольно не отпустит свою родню. Девятая, придя в себя, посмотрела на Фафнира голосом, полным истощения и печали: — Я думала, что я… последняя. — Они… мои друзья, погибли один за другим. — ?! Фафнир, на мгновение парализованный, стремительно материализовался перед Девятой, сжимая её плечи с неотложной интенсивностью: — Есть ли другие сородичи? Есть ли выжившие — — Никого не осталось, — бесстрастно заявил Ансель. — К сожалению, Фафнир, герцог Бладдаст добыл больше теневых воронов из неизвестного источника. Те вороны были, вероятно… последними в своем роде, и все они погибли. — Существо перед тобой — твоя единственная оставшаяся родня. Конечно, это была ложь. ---------- Последний сородич Во время противостояния с герцогом Виверном Ансель точно так же присвоил технологию, которую Клемент украл у герцога Бладдаста. Он поручил Фламелю доработать и улучшить её, создав процесс, бесконечно превосходящий то, что герцог Бладдаст считал совершенством. Более стабильный, эффективный и не ограниченный рамками биологической алхимии, он был нацелен на создание существ, не являющихся ни людьми, ни зверями, и даже наделял монстров подобием человеческого разума. Теневые вороны всё ещё существовали на континенте, но все они были захвачены главами пактов под руководством Фламеля и доставлены Анселю в качестве сырья. Ворон… стал вершиной этих усилий. Изначально выбор пал на Колоссальных Драконов, но, независимо от формы, те, в ком текла драконья кровь, неизменно подчинялись Королю Драконов — верность, которую даже Гидрал не мог подорвать. Поэтому Ансель никогда не рассматривал драконов в качестве кандидатов на роль Главы зверей. Он доверил этот ритуал Шейдуэллу, позволив им наделить некоторых членов организации грозной силой с помощью оставшихся теневых воронов. Однако Ворон решил использовать последнего теневого ворона на Девятой. Таким образом, Фафнир не был по-настоящему одинок; девять сородичей всё ещё существовали. Ансель изначально планировал использовать это знание, чтобы завербовать и манипулировать Фафниром, когда придёт время. Увы… теперь Фафнир будет использован в другом месте. Заявление: «Это твой последний сородич» — сокрушило саму суть Фафнира. Его сознание, не человеческое, а сознание теневого ворона, боролось с племенным инстинктом зверя, непостижимым для людей. Это осознание, теперь наполненное человеческой чувствительностью, непрестанно терзало Фафнира. Не будучи ни полностью теневым вороном, ни человеком, он основал гильдию авантюристов в поисках принадлежности, обретая давно утраченное утешение. Но теперь, столкнувшись со своим единственным оставшимся сородичем, одиночество, от которого он отказался, нахлынуло подобно приливной волне, поглотив его целиком. И всё же… теплился проблеск надежды. Даже если всего один, присутствие единственного сородича предлагало огромное утешение. Более того, ярость, выжженная в самом его костном мозге и душе, ненависть к герцогу Бладдасту, достигла своего апогея. Если бы не страх напугать Девятую, Фафнир разразился бы истерическим рёвом. Подавив ярость, Фафнир осторожно положил свою звероподобную лапу на голову Девятой, мягко поглаживая её. Не глядя на Анселя, он произнёс с мрачной искренностью: — Я в долгу перед тобой, Фауст. Назови свою цену. — Я уже говорил, я не могу защитить её, как и ты. Мистер Фауст поднялся, направляясь к выходу, словно собираясь уйти. — Так уж вышло, что вознаграждение, которое мне нужно от тебя, может решить эту проблему. — … Фафнир медленно поднял голову, словно поражённый догадкой, его тёмные глаза вглядывались сквозь прорези маски с глубокой интенсивностью. — Оделия не будет стоять в стороне. Она и другие члены Революционной армии, несомненно, попытаются убить герцога Бладдаста, хотя успех маловероятен. Однако, если… Темноволосый юноша в дверях слегка повернулся, искоса глядя на Фафнира. — Если мы с тобой объединимся, даже в присутствии другого герцога, кончина Блатчера Бладдаста будет предрешена. Оделия, единственный командир легиона в Западных землях, целая армия в одном лице, возглавляла самый малочисленный отряд Революционной армии, свободно перемещаясь по этой хаотичной земле и пережив бесчисленные битвы. Фафниру требовалось покровительство герцога Виверна не из-за неспособности сравниться с герцогом Бладдастом, а потому, что влияние герцога превосходило индивидуальные способности. Его мастерство владения теневыми элементами, несомненно, входило в тройку лучших в империи, и лишь мастера Гильдии Хроноса могли соперничать с его мастерством убийцы. Добавьте к этому… легендарного авантюриста Фауста, который три года назад сражался с герцогом Виверном на равных. Перед лицом такого состава судьба герцога Бладдаста была действительно предрешена. Что особенно важно, никто не заподозрит Гидрала, который казался совершенно не связанным с этой троицей. — Даю тебе двадцать минут, — произнёс Ансель, положив руку на дверную ручку, пока окутывающие его тени отступали сами собой. — Ни секундой больше я не задержусь. С этими словами он ушёл, оставив Фафнира и Девятую в одиночестве. Фафнир, всё ещё нежно поглаживая Девятую, словно успокаивая ребёнка, смотрел на закрытую дверь со сложным выражением лица. — Убить… эту паршивую собаку. — Фауст, ты остаёшься… совершенно неизменным. Лицо Девятой дрогнуло при этих словах. Она подняла взгляд на Фафнира, её голос был таким же нежным и безобидным, как у ягнёнка: — Фафнир, вы давно… знаете мистера Фауста? — Давно… но не слишком, — размышлял Фафнир, в его обсидиановых глазах мелькнул намёк на воспоминания. — Наши пути пересеклись три года назад, чистая случайность. — Понимаю… Был ли он тогда таким же доброжелательным, как сейчас? — Доброжелательным? — Фафнир усмехнулся. — Он далёк от таких добродетелей. Этот человек — демон, играющий с сердцами. Ты не должна обманываться. Даже если он спас тебя, никогда не позволяй себе попасть под его чары. По мере того как он говорил, поведение Фафнира становилось всё более торжественным. — Демон, — Девятая склонила голову, воплощение невинности, если бы не её хриплый голос. Для Фафнира она казалась воплощением невинности. — Как мистер Фауст может быть демоном? — Я говорю вполне буквально — он обладает силой очаровывать разум. — Доминирование, манипуляция, затягивание других в бездну, безжалостное подавление достоинства и личности… Таков масштаб его зловещей силы. Фафнир осторожно обхватил звероподобной лапой лицо Девятой, скрытое маской. — Поэтому ты должна проявлять предельную осторожность. — Вот как? — выражение лица Девятой оставалось озадаченным. — Если мистер Фауст обладает такой силой, почему… он остаётся один? Фафнир усмехнулся: — Естественно, потому что он считает тех, кого сломал, недостойными, отбрасывая их без малейших колебаний. Но Девятая слегка опустила голову, говоря тихо: — Даже так, разве мистер Фауст не должен быть способен командовать множеством людей по своему желанию, потакая любой своей прихоти? — Но на протяжении нашего пути… Девушка пробормотала, словно спрашивая и Фафнира, и саму себя: — Я никогда не видела, чтобы он использовал такую силу. — …Фафнир, мистер Фауст действительно злоупотребляет этой способностью? Фафнир на мгновение замолчал, казалось, обдумывая это с искренним вниманием. Независимо от вопросов Девятой, он отвечал с терпением. — В лабиринтах и руинах, в сражениях с другими, он наслаждался использованием этой силы для подчинения. Казалось, он… получал удовольствие от подавления достоинства и личности других. Отсюда и моя характеристика его как демона. — Однако вне боя он действительно воздерживался от злоупотребления этой силой. Более того… Теневой ворон, ни человек, ни зверь, тихо проговорил: — После его решающей битвы с герцогом Виверном, кажется, он вообще перестал использовать эту силу в бою. — Но вскоре после противостояния с герцогом Виверном он внезапно исчез. Я не уверена в подробностях. Получал удовольствие от подавления достоинства и личности других… только чтобы измениться после битвы с герцогом Виверном… Мистер Ансель, неужели… В сознании Девятой начали складываться догадки, приближая её к завершению пазла внутреннего мира Анселя, запечатлённого в её памяти. Если причина битвы с герцогом Виверном совпадает с моими подозрениями… — Фафнир, — Девятая приняла вид детского любопытства, — почему мистер Фауст вступил в бой с герцогом Виверном? ---------- Оковы судьбы Этот вопрос остаётся неразрешимой загадкой на Западе, порождая мириады домыслов, но до сих пор не имеет общепринятого ответа. — Причина... Фафнир на мгновение задумалась, внезапно бросив несколько дополнительных взглядов на Девятую, словно колеблясь, стоит ли открываться. Но, встретившись с полным ожидания взглядом Девятой, Фафнир со вздохом сдалась. — Это лишь догадки; я не могу подтвердить их истинность. — Насколько мне известно, он, по-видимому, обнаружил одно из тайных мест Герцога Виверна, где тот проводил этот ритуал, и стал свидетелем... творящихся там ужасов. Она больше ничего не добавила, но Девятая уже уловила суть. — Поэтому ты сказала... что он не изменился? Девятая, стоя на коленях и опираясь руками на ноги, произнесла это хриплым голосом, в котором сквозила печаль, понятная лишь ей одной. — Потому что мистер Фауст стремился спасти те девять миллионов душ, он предложил тебе присоединиться к убийству Герцога Бладдаста. После короткого молчания Фафнир покачала головой: — Возможно. Даже сейчас... мне трудно постичь его мысли. Возможно, он и сам их не понимает. — Когда я впервые увидела его, я почувствовала лишь... бесцельного странника. — Спасение или разрушение, надежда или отчаяние... Именно из-за этой силы, из-за этой нерешительности я называю его демоном. «Нет... это не так. Это не нерешительность, а скорее...» — Ты... влюбилась в него? Он тебе нравится? Пока Девятая инстинктивно опровергала это в своих мыслях, Фафнир внезапно задала этот вопрос. — ...Я. Девятая открыла рот, но не смогла ответить сразу. — Ты постоянно расспрашиваешь о нём... Ну, полагаю, это объяснимо, учитывая, что он спас тебя. Фафнир, по-видимому, не желая смущать Девятую, быстро сменила тему. Она усмехнулась, и хотя голос её был хриплым, в нём уловилась лёгкость: — Почему бы тебе не спросить обо мне?.. Ах, я ведь тоже не спрашивала о тебе. Я даже... не знаю твоего имени. Прости меня, дитя. Она подняла свою звероподобную когтистую лапу и сняла маску, открыв... ужасающий лик, гротескное слияние человека и ворона. — ...Тебя это пугает? — мягко спросила Фафнир. — Вовсе нет, — Девятая мило улыбнулась. — Я нахожу это очаровательным, мисс Фафнир. Она не лгала. Та часть её существа, что слилась с теневым вороном, позволяла Девятой искренне чувствовать родство с Фафнир — тепло и утешение, рождённые от встречи двух родственных душ. Это проистекало из общего страдания, общей жертвы. Девушка развязала накидку на левой руке. Под одеждой, напоминающей крыло, скрывался скрюченный звериный коготь... идентичный когтю Фафнир. Однако Фафнир не обрадовалась, увидев отражение своей сути в Девятой. Напротив, выражение её лица было исполнено муки и скорби. Это было свидетельством долгих страданий её сородича. Она предпочла бы, чтобы Девятая вовсе не была на неё похожа. — Могу я... увидеть твоё лицо? После минутного колебания Фафнир спросила очень нежно, словно боясь причинить Девятой боль. — Конечно, — без колебаний ответила Девятая, и её смех был звонким. — Если это ты, мисс Фафнир, я вовсе не против. «Лишь бы это приблизило её к Фафнир, лишь бы заставило ту довериться ей хоть немного больше — она была готова на всё». Когда девушка сняла маску, оказалось, что... её лицо изменилось гораздо меньше, чем у Фафнир, почти не неся следов звериной трансформации. Напротив, оно стало невероятно... жутким. Глаза окружал слой естественной чёрной «подводки». Её некогда невинные и очаровательные девичьи черты стали более выраженными, излучая пленительную ауру, резко отличавшуюся от ауры её сестры. Угольно-чёрные глазные яблоки, глубоко запавшие в глазницы, могли легко вызвать дрожь у любого, кто в них заглянет. Единственной звериной чертой были небольшие пучки коротких, недоразвитых чёрных перьев на висках, которые можно было скрыть маской и которые выглядели скорее как украшение. Увидев её лицо, Фафнир надолго замерла. Наконец, она внезапно протянула свою звериную лапу и крепко обняла Девятую. — Слава богу... Она прижала к себе последнюю из своего рода, и чёрные слёзы медленно потекли по её покрытому перьями лицу. — У тебя всё ещё есть шанс на счастливую жизнь... Я так... облегчена. Девятая была ошеломлена внезапным объятием. Ей следовало воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить свои чувства Фафнир, но она обнаружила, что не может пошевелиться. Нечеловеческое существо, обнимавшее её, передавало такие яркие, интенсивные чувства безмятежности, радости и решимости защитить это счастье, что они пронзили сердце Девятой, оставив её... в некотором замешательстве. Эту заботу и привязанность Девятая чувствовала только от матери. Нет... эмоции, исходящие от Фафнир, возможно, даже превосходили материнские. «Она действительно казалась способной на всё ради Девятой. Могу ли я действительно доверять ей? Даже если мы одного вида, последние из нашего рода, мы никогда не знали друг друга раньше, даже не подозревали о существовании друг друга. Как могут возникнуть такие глубокие чувства после простой встречи и обмена несколькими словами? Разумна ли такая слепая привязанность? Ах... теперь я понимаю. Она действительно разумна». Девятая нежно ответила на объятие Фафнир, уткнувшись головой в её грудь, словно ребёнок в материнские объятия. «Потому что я — доказательство. Я тоже... такое же слепое и глупое существо». После этого Фафнир и Девятая вели долгую беседу, рассказывая друг другу о приключениях Фафнир и делясь мечтами о будущем. Девятая давно была лишена такого тепла, отказавшись от счастья, которым когда-то обладала, и пожертвовав почти всем. Она никогда не могла себе представить, что... настанет день, когда кто-то, кроме него, отнесётся к ней с такой нежностью. Теневой ворон внутри неё позволил Девятой испытать мимолётное, но глубокое чувство комфорта и радости. Движимая этим обретённым утешением и блаженством, она невольно произнесла: — Как бы мне хотелось... остаться с тобой вот так, мисс Фафнир. Глаза хрупкой, беспомощной, жалкой девушки блестели от невыплаканных слёз. — Мисс Фафнир, меня снова схватят? Я... умру? Эти мерцающие слёзы полностью разрушили самообладание Фафнир. Она крепко обняла Девятую за плечи, и в её хриплом голосе звучала самая непоколебимая решимость в её жизни: — Я не позволю тебя забрать, и не позволю тебе умереть, дитя. Обещаю. — Спасибо за твою безграничную заботу, мисс Фафнир. Черноволосая девушка, которая мгновение назад купалась в тепле и счастье, опустила голову, чтобы вытереть слёзы, и на её лице не осталось ни единого выражения. «Раз ты так глубоко заботишься обо мне, я умоляю тебя: стань мечом мистера Анселя и встреть смерть вместо меня. В этом мире только мистер Ансель и я, способная исполнить его волю, имеем смысл и ценность в нашем дальнейшем существовании». *** На вершине Вороньего гнезда Фафнир материализовалась позади «Фауста». — Когда мы отправляемся? — поинтересовалась она с удивительным спокойствием. — Сейчас, немедленно, — ответил Ансель, поворачиваясь и бросая на неё взгляд. — Оделия должна скоро начать действовать. Мы не можем упустить эту возможность. Разведданные из Шейдуэлла сообщали о незначительной, несущественной заминке: Оделия пыталась подставить Серафину, но получила отпор. Хотя Серафина и Равенна узнали о Плане «Девять миллионов», Ансель счёл это управляемой проблемой. Поскольку Кроу лично следил за действиями Оделии, Ансель мог предвидеть её следующий шаг. — А как же твоя сородич? — поинтересовался мистер Фауст, до последнего сохраняя свою маскировку. Фафнир ответила бесстрастно: — Воронье гнездо — её лучшее убежище. Если ты... вернёшься живым, защити её для меня. Половина моих сокровищ принадлежит ей; остальное — твоё. Черноволосый юноша усмехнулся: — Ты не собираешься возвращаться живой? — Я не стану погибать без нужды, но та мразь... Бладдаст должен умереть, это не обсуждается. Пойдём, как ты и сказал — сейчас, немедленно. Фафнир растворилась в тени, исчезнув без следа. Ансель бросил последний взгляд в сторону покоев Девятой, прежде чем так же исчезнуть. То, с какой лёгкостью удалось манипулировать Фафнир, во многом зависело от уникального статуса Девятой как теневого ворона и её... исключительного актёрского мастерства. Фафнир, с её богатым опытом приключений и выживанием после столкновения с Герцогом Бладдастом, не была простушкой, которую легко обмануть. Ни один другой член Шейдуэлла, даже слившись с теневым вороном, не смог бы так легко склонить Фафнир к непоколебимой верности. Без Девятой, без её слияния с теневым вороном, склонить Фафнир было бы невозможно, что лишило бы это покушение важнейшего союзника и внесло бы непредсказуемые перемены. Ансель прекрасно осознавал, кто стоит за этими событиями, кто мог предвидеть результаты далеко за горизонтом... Это мог быть только возвышенный Тот, что наверху. Его цель была кристально ясна. «Взгляни, Ансель из Гидрала, узри всё, чем она пожертвовала ради тебя, всё, что она готова отдать. Посмотри на желания её сердца, на её мечты, на её безграничную любовь к тебе. Сможешь ли ты действительно найти в себе силы... бросить её в такую бездну?» «Да, смогу. Ведь я следую желаниям Марлины, по-настоящему исполняя её сокровенные мечты. Марлина, если бы это была ты, если бы ты знала, что станешь пешкой судьбы, чтобы преградить мне путь и победить меня, ты бы, несомненно... одобрила мои действия, не так ли? Раз твоя любовь ко мне так слепа, я умоляю тебя: погрузись в бездну... ради моей победы». *** Три часа, двадцать семь минут и шестнадцать секунд спустя. Бладдаст пал от руки легендарного искателя приключений Фауста. ---------- Пробуждение Герцог Бладдаст погиб, и смерть его была мучительной. Его душа была стёрта в порошок, тело разорвано в клочья — не осталось ни единого шанса на воскрешение. Восстановить ритуал извлечения жизненной эссенции по его уничтоженной душе было невозможно, а во дворце не нашлось никаких записей о церемонии. В любых других обстоятельствах освобождение мира от столь гнусного существа и искоренение его жестоких чар стало бы поводом для ликования. Однако собравшиеся здесь экстраординарные существа пятой ступени не испытывали радости. — Все ритуалы и заклинания сохранены? — спокойно поинтересовался Ансель, глядя из окна скромного деревянного дома на беженцев, заполнивших цитадель. Это поспешно организованное «покушение», несмотря на все усилия Анселя, вышло слишком грубым. Вскоре многие заметят аномалии и нестыковки. Но, к счастью, времени у них больше не было. Из теней возник угольно-чёрный ворон и тихо ответил: — Всё опечатано, мой лорд. — Превосходно. Хотя это, несомненно, тёмные искусства, Венна должна суметь создать нечто более совершенное на этой основе. — Хотя… она может взяться за подобные дела без особого энтузиазма. Юный Гидрал невольно улыбнулся, представляя, как притворное нежелание его подруги скрывает её искренний энтузиазм. Осознав, что он всё ещё способен размышлять о таких мелочах и даже находить забаву в этот напряжённый момент, Ансель инстинктивно коснулся губ. Он признал… он искал утешения и силы у этих двух девушек. Одновременное устранение Эворы и других экстраординарных существ внутри загадок бесконечного пирующего пламени… Этот план был величайшим риском для Анселя, который всегда старался избегать крайностей. И всё же, несмотря на ужасные обстоятельства, его прежнее «я» никогда бы не выдало подобных эмоций. Теперь же он ощущал зависимость. Ворон, заметив короткую задумчивость Анселя, словно что-то почувствовал. Его клюв слегка дёрнулся, но он промолчал. — …Кроу. Где сейчас Венна и Сери? — Они в пути, мой лорд. Учитывая скорость мисс Серафины, они прибудут в течение десяти минут. Ансель намеренно выбрал цитадель, ближайшую к ним. Учитывая распространение кровавого пламени, поблизости не осталось других мест для спасения. Они неизбежно придут сюда ради короткой передышки. С тех пор как открылся разлом, они вдвоём неустанно работали, сотрудничая с Шейдуэллом и «Садом», спасая бесчисленное множество мирных жителей. По крайней мере две трети беженцев в этом городе были доставлены сюда ими. — Дальше предстоит задача убедить их оставаться на месте… — Ансель с сожалением покачал головой. — Вы определённо преподнесли мне сюрприз. Хотя казалось, что это внезапное появление Оделии, на самом деле это могло быть лишь делом рук судьбы. Хотя Серафина добилась прорывного прогресса, в такой ситуации… не говоря уже о том, сможет ли она выдержать палящее кровавое пламя, один только её характер гарантировал бы ей гибель, если бы разгорелся бой. Равенна, будучи сосудом для бесчисленных Нидхёггов, была по своей природе уязвима к кровавому пламени. Чтобы «Бог из машины» сохранил себя в бесконечном море огня, потребовалось бы расходовать эфир Анселя с пугающей скоростью, что потенциально стало бы обузой. Во время противостояния с Императрицей, даже когда она вызвала бедственные пожары, способные уничтожить имперскую столицу после того, как её низвергли с божественности шестой ступени, это меркло по сравнению со зрелищем внутри разлома… Хотя отчасти это было связано с её полным безумием в тот момент и разницей в уровнях силы, этого было достаточно, чтобы продемонстрировать крайнюю опасность внутри. Хотя эти доводы были разумны, убедить их позволить ему встретиться с такой опасностью в одиночку — было совсем другое дело. Ворон слегка поклонился: — Тогда я пойду следить за другими экстраординарными существами, мой лорд. Ансель махнул рукой, продолжая смотреть в окно, и внезапно добавил, прежде чем Ворон растворился в тени: — После того как Венна и Сери уйдут, пусть Девятая придёт ко мне. — Понял. После ухода Ворона юный Гидрал продолжал смотреть на улицы, кишащие беженцами, различая мириады эмоций, запечатлённых на лицах этих несчастных душ. Облегчение от того, что пережили бедствие, боль от потери всего, отчаяние перед лицом катастрофы и некое… оцепенелое смирение. Без гнетущей власти Императрицы обычные граждане казались такими же хрупкими, как насекомые перед лицом необузданной мощи экстраординарных существ. К счастью, даже когда надвигалось разрушение, среди экстраординарных оставались те, кто был готов предложить спасение, подобно тому как некоторые противостояли нелепому плану герцога Бладдаста. Если этот день ознаменует завершение всех распрей, Анселю действительно нужно будет задуматься о будущем управлении Империей, особенно об отношениях между экстраординарными и обычными людьми… Его мысли перенеслись к беспорядкам в нижнем районе Крепости Раздора, к девушке, которая воплощала его волю, и к нему самому. Приверженность Анселя самоопределению и достоинству обычных людей проистекала из воспоминаний и знаний, которые сформировали его рост. Увидев более утончённые и благожелательные общества, он находил абсурдность этого мира невыносимой даже в юности. Что касается Марлины… могла ли она действительно достичь такого просветления всего за год? Указательный палец Анселя мягко постучал по подоконнику. Прежде чем холодно отправить Марлину в бездну, он решил переоценить эту девушку, которая в изначально предвиденном будущем стала бы Леди Вайолет. От территории Красного Мороза до имперской столицы, оттуда до территории Гидрала и, наконец, до Крепости Раздора, Марлина методично выполняла свои обязанности, усердно исполняя директивы Анселя и непрестанно впитывая знания. Казалось… это было всё. Единственная амбиция, которую она когда-либо выражала, казалась её стремлением к Анселю — желание, столь обыденное для него, что оно не заслуживало внимания. Возможно, тогда восстание в Крепости Раздора, вместо того чтобы быть бунтом Марлины как обычного человека, ознаменовало начало её… падения? Ансель допускал эту мысль и раньше, но он был склонен верить в автономию и решимость Марлины. Юная девушка, признанная как им самим, так и Шейдуэллом, не должна была так легко поддаться. Однако теперь казалось, что Марлина Марлоу в своей основе была лишь обычным человеком. Ансель тихо выдохнул, и в этом вздохе слышалась нотка сожаления. Несомненно, это было… немного разочаровывающе. Никогда прежде никто, подобный Марлине, не украшал его жизнь. Её сверхъестественная способность мгновенно улавливать его потребности, предвосхищать его решения ещё до того, как он сам приходил к ним… это был дар, который ускользал даже от Равенны, Серафины и его собственной матери. Пропасть между людьми никогда не может быть по-настоящему преодолена, и Ансель восхищался способностью Марлины подойти так близко. И всё же, при всей её уникальности, она оставалась… лишь обычной душой, неспособной превзойти бездну. *** Тем временем в одном из обычных домов, выстроившихся вдоль улиц цитадели, глаза Девятой распахнулись, пробудившись от медитации. — Как только мисс Равенна и мисс Серафина завершат свою беседу с нашим лордом, ты будешь вызвана, — объявил Ворон со своего насеста на столе в спальне, его взгляд был прикован к бездонным обсидиановым глазам Девятой. — Ты отлично справилась на этот раз. Девятая, чьё лицо не было скрыто маской, криво усмехнулась: — Можно ли расценивать это как обещание дополнительного вознаграждения? — Если пожелаешь, я могу предоставить тебе доступ к хранилищу, позволив выбрать один предмет, — Ворон расправил перья. — Естественно, это должно подождать, пока не разрешится наше нынешнее затруднительное положение. Девятая склонила голову, её пронзительный взгляд был прикован к Ворону, когда она задала неожиданный вопрос: — Лорд Кроу, что вы думаете о событиях в Крепости Раздора? — …Ты имеешь в виду свою стратегию? — Ворон встретил тревожный взгляд Девятой с невозмутимостью. — Твоя попытка реализовать видение нашего лорда, перенаправив потенциальное недовольство мисс Серафины на себя, была безупречной. Именно поэтому ты заслужила уважение моё и подавляющего большинства членов Шейдуэлла. — Нет, это не мой вопрос. Девятая медленно поднялась, её поведение было нехарактерно властным… Резкий контраст с её обычной покорностью в присутствии Анселя. — Я хочу знать, предвидели ли вы ожидания и видение мистера Анселя относительно простых людей? — Я был несколько медленнее тебя, — невозмутимо ответил Ворон, не смутившись изменившимся поведением Девятой. — К чему ты клонишь? — Насколько медленнее? Губы Девятой изогнулись в лёгкой улыбке: — После того как я уже привела свой план в действие? — … Последовавшее молчание было ощутимым, но Девятая настаивала, её обсидиановые глаза были непостижимы. — Вы были на стороне мистера Анселя дольше, чем я, и пользуетесь его доверием глубже. Даже если вы осознали его видение позже меня, разрыв не мог быть существенным. Так что… — Прежде чем я воплотила это понятие в осязаемое действие, — голос Девятой, хриплый и ледяной, прорезал воздух, — почему вы не решили воплотить план мистера Анселя самостоятельно? Ворон мог легко отговориться более неотложными делами или координацией операций Шейдуэлла, но он знал, что истинная суть вопроса Девятой заключалась в другом. — …Значит, даже у вас, мастера Шейдуэлла, не хватило такой смелости, — вздохнула Девятая, разочарование было очевидным. Затем, неожиданно, на её лице расцвела улыбка — та, которую прежняя Девятая никогда не смогла бы создать, наполненная маниакальной энергией. — Теперь я могу быть уверена, — пробормотала она, прижав руку к сердцу. — Это, действительно, моя истинная ценность. — …Я не знаю, что на тебя нашло, Девятая, — ответил Ворон, заметно встревоженный, — но твоё нынешнее состояние опасно. — Опасно? — Девятая склонила голову. — Если память мне не изменяет, лорд Кроу, вашими первыми словами при принятии меня в Шейдуэлл были… [«Шейдуэлл существует для лорда Анселя, это место сбора опасных элементов».] Разве нет? Ворон долго смотрел на Девятую, прежде чем мягко покачал головой: — Ты понимаешь, о чём я. Если ты настаиваешь на этом пути… тогда пусть удача сопутствует тебе. Когда Ворон растворился в тени, Девятая осталась невозмутимой. Она подошла к своему столу, тщательно пересматривая свои записи. Герцог Виверн, Ритуал жизни, территория Красного Мороза, Великая Холодная Волна, «Бог из машины», Цареубийство, территория Гидрала, Революция… Её блокнот вёл хронику самых значимых событий и концепций со времени зарубежных поездок Анселя, по крайней мере, по оценке Девятой. Она связала эти инциденты, тщательно аннотируя их. Теперь эта цепь событий достигла «Спасения». Безвозвратно изменившийся, бездонный взгляд девушки переместился к окну, остановившись на беженцах, поддерживающих друг друга или просто падающих на обочине дороги. Спасение… В её нечеловеческих глазах проступила скорбь столь глубокая, что даже тьма не могла её скрыть. Не за этих беженцев, а за одного единственного человека. — Простите меня, лорд Ансель. — Моё пробуждение пришло… слишком поздно. ---------- Том 3 Глава 710 Оковы (Продолжение) Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Серафина влетела в комнату и с безудержным восторгом прыгнула на Анселя. — Я знала, что Ансель что-нибудь придумает! Ты уничтожил этого жалкого герцога всего за день! Хе-хе… Равенна, закрывая за ней дверь, потёрла виски. — Нельзя ли потише? Серафина не обратила на неё никакого внимания и продолжила щебетать: — А ведь те дураки из Революционной армии думали, что смогут использовать меня, чтобы поймать тебя, Ансель! Я даже не стала тратить на них время. Эти глупцы достаточно смелы, раз считают меня идиоткой! Как они посмели! Ансель усмехнулся и ласково взъерошил волосы Серафины, вызвав у неё довольное мурлыканье, когда она потёрлась щекой о его ладонь. — Сери вовсе не идиотка, она замечательная девушка, — похвалил он, а затем перевёл тёплый взгляд на Равенну. — Конечно, это относится и к тебе, Венна. — Предпочла бы не догонять её в габаритах, — заметила Равенна, окинув взглядом всё более статную девушку-волка. — Боюсь, тебе будет не под силу с нами справиться. Серафина ответила безжалостным смехом: — Ты снова несёшь чепуху, Равенна. Её нынешнее положение — она буквально повисла на Анселе — позволяло ей прижать его голову к своей всё более пышной, бросающей вызов гравитации груди. — Как бы ты ни выросла, ты всё равно первой окажешься в постели. Не обольщайся. Мисс Ученая, не желая соревноваться с Серафиной на этом «грязном» поле боя, перевела смягчившийся взгляд на Анселя, чьё лицо было прижато к груди Серафины. — Как бы то ни было… ты сделал всё, что мог, Ансель. Хотя Серафина, несмотря на досаду из-за своей зависимости от Анселя, ни на секунду не сомневалась в его способностях, Равенна, лучше осознававшая всю тяжесть ситуации, понимала масштаб его достижения. Как и Серафина, она сокрушалась о своей неспособности помочь Анселю более непосредственно. И хотя сейчас она почувствовала облегчение, в её сердце всё ещё теплилась лёгкая меланхолия. Заметив её беспокойство, Ансель мягко похлопал Серафину, побуждая Мисс Волк слезть, и сделал лёгкий жест, подзывая Равенну. — …Я ведь не ребёнок. Несмотря на слегка недовольный вздох, Равенна послушно подошла к Анселю. — Вы обе превзошли мои ожидания, спасая столько мирных жителей, — заметил Ансель. — А… ну, это потому, что Равенна невероятно способна. Она может создавать множество инструментов одновременно, делая наше спасение очень, э-э, эффективным, — объяснила Серафина, на удивление скромно приписывая успех Равенне. Равенна взглянула на неё, ответив ровным тоном: — Я не могла пробиться сквозь пирующее пламя. Серафина проникала во все опасные зоны, бесчисленное количество раз сбрасывая кожу и плоть. Тебе стоит направить своё беспокойство на неё. — Вы двое… — Ансель с изумлением посмотрел на них. — Когда ваши отношения стали такими… мирными? В ответ Мисс Ученая и Мисс Волк одновременно ударили Анселя. Наблюдая, как девушки обменялись коротким взглядом, прежде чем отвести глаза, юный Гидрал разразился сердечным смехом, а его синие, как море, глаза засияли нежностью. Хотя прошёл всего год, он столько пережил и изменился. Даже если сейчас они не могли сражаться за него, Ансель твёрдо верил, что они — самая мощная сила, которой он обладает. — Скоро я отправлюсь, чтобы устранить Эвору, — голос Анселя был тихим, но решительным. — Это не займёт много времени, и никаких осложнений не возникнет. Поверьте мне, я быстро вернусь. Он решил не раскрывать свой план по устранению других сверхъестественных существ, зная, что Серафина и Равенна никогда не позволили бы ему уйти, если бы узнали. Его единственным опасением было то, что они могли сами догадаться об этой возможности, поскольку ему становилось всё труднее скрывать от них свои мысли. — Я знаю! — Серафина вцепилась в руку Анселя, переполненная уверенностью. — Эта женщина не ровня Анселю! Равенна осторожно взяла Анселя за руку. — По крайней мере… просто закрой эти разломы. Ставь себя превыше всего остального. Помни, что я тебе говорила — больше никаких самопожертвований ради победы над Ним, понял? — Да, без нас… ну, я знаю, что в такой ситуации от меня мало толку, — проворчала Серафина. — Без Равенны Ансель не может превратиться в ту большую железную машину, так что ты не в своей лучшей форме. Если ты просто справишься с этим пламенем, этого должно быть достаточно. Не теряй голову снова, Ансель. Ансель усмехнулся, легонько ткнув Серафину в лоб. — Это я должен говорить вам. — …Хм. О, и ещё кое-что! — Серафина фыркнула, а затем уставилась на Анселя бдительным взглядом. — Ансель… ты ведь не думал воспользоваться этой возможностью, чтобы убить всех остальных сверхъестественных существ? Это был сценарий, который Серафина интуитивно угадала, а Равенна сочла вполне вероятным ещё до их прибытия. Зная, что в этом отношении она не ровня Анселю, Равенна доверила более проницательной Серафине поднять эту тему. — Конечно, нет, — ответил Ансель с беззаботным смехом. — Речь идёт о двадцати девяти сверхъестественных существах высшего, пятого уровня. Я не настолько безрассуден, чтобы пытаться провернуть такое. Он повернулся к Серафине, и в его голосе прозвучало любопытство: — Ты правда веришь, что я настолько обезумел? — …В прошлом это не было бы удивительно, — пробормотала Серафина. — Если бы Равенна не привела тебя в чувство, ты бы зациклился на мыслях о том, чтобы сразиться с судьбой в лоб. Юный Гидрал не смог сдержать улыбку. — Неужели я был настолько экстремален? — Оглядываясь назад… конечно, был! Разве нет, Равенна? Равенна смиренно вздохнула. — Давай не будем вспоминать прошлое Анселя. Настоящее вполне неплохо. — Я не это имела в виду! Ансель, пожалуйста… пожалуйста, не принимай это близко к сердцу, хорошо? Пока Ансель утешал взволнованную Серафину, его мысли возвращались к словам девушек. Он почувствовал некоторое облегчение от того, что они его неправильно поняли. Его попытка устранить других сверхъестественных существ в Загадке не была чисто утилитарной; это был необходимый выбор для того, кто был загнан судьбой в угол. Сражаться с судьбой… Действительно ли я сейчас воздержался бы от таких действий? И всё же в тот момент, в то время, я отчётливо чувствовал такую яростную ненависть и… радость от перспективы прямого противостояния с Ним, от возможности заставить Его раскрыть свой козырь. — Итак, Ансель, ты уходишь сейчас? Слова Серафины прервали раздумья Анселя. Девушка прикусила губу, в её поведении сквозило колебание. — Я хочу кое-что сказать тебе… о Марли. Увидев её выражение лица, Ансель понял, о чём пойдёт речь. Однако он не ожидал, что Серафина уже почувствовала ненормальность Марлины; он думал, что она всё ещё погружена в свой гнев по отношению к ней. — Марли, она уже… Столкнувшись с печальным взглядом Серафины, решимость Анселя слегка пошатнулась, но в конечном итоге осталась неизменной. Вернее, это уже не было вопросом, который он мог изменить, даже если бы захотел. К этому моменту Марлина, или Девятая, была вне спасения, без возможности выбраться из бездны. Единственным остающимся вопросом было то, как глубоко в это царство она упадёт. — …Прости, Сери, — прошептал Ансель, нежно обнимая Серафину. — Я больше не могу влиять на нынешнее состояние Марлины. — Это не твоя вина, Ансель, — Серафина покачала головой, умоляюще глядя на него. — Просто на этот период… если бы ты мог избегать контактов с Марли, я найду способ. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть её. Это возможно? Несмотря на то, что она знала, что ни откровенность с Марлиной, ни дистанция от Анселя не будут эффективны, Серафина была полна решимости попытаться. Она отказывалась стоять в стороне, пока её добрая, замечательная сестра погружается в бездну утраты личности и ценности. — … Просто на… этот период? Эмоциональное влияние — это всегда постепенный процесс. Даже с махинациями судьбы Марлина не могла оказать на него значительного влияния за столь короткое время. …Или, возможно, это была косвенная попытка манипулировать Сери. Если так, ему нужно убедиться, что Сери… В то же мгновение мысли Анселя замерли. Он осознал, как естественно и плавно его разум переключился на обдумывание способов манипулирования и использования Серафины, словно это было его второй натурой. Конечно, это не было врождённым. Это был инстинкт, выкованный во время его долгой борьбы с судьбой после пробуждения, инстинкт, от которого он теперь едва ли мог избавиться. Любое дело, связанное с судьбой, запускало этот инстинктивный анализ и расчёт. Серафина спасла его из добровольной тюрьмы, позволив мыслить субъективно, не стирая его эмоций. Равенна дополнительно очистила его разум от навязчивых мыслей, гарантируя, что его жизнь больше не посвящена исключительно победе над судьбой. Но… этот инстинкт, упущенный из виду даже самим Анселем, невозможно было стереть. Без него и сопутствующей бдительности он был бы так же легко манипулируем судьбой, как тот глупый ребёнок шесть лет назад. — Я… сделаю всё возможное, чтобы держать дистанцию с Марлиной, не задевая её, — сказал Ансель, его выражение лица оставалось мягким, пока он продолжал утешать Серафину. — Не бери на себя слишком много, Сери. Кем бы ни стала Марли… это не будет твоей виной. Отвращение. Омерзение. Неприязнь. Некогда улыбающийся дьявол, который мог заявить «Гидрал никогда не лжёт», без усилий манипулируя Серафиной ловкими словами, которые действительно не были ложью, теперь чувствовал нарастающее, сильное отвращение к своим собственным словам. Действительно, кем бы ни стала Марлина — это не вина Серафины. И всё же, меньше всего права произносить такие слова имеет сам Ансель, который сознательно позволяет и даже поощряет падение Марлины, прекрасно осознавая её судьбу. Когда-то дьявол внутри него не почувствовал бы ни капли вины за такие действия. Теперь же, столкнувшись с печальной Серафиной и осознав свои собственные неизменные инстинкты, сердце Анселя было обременено… кармическим долгом. — Я понимаю, — Серафина, всё ещё обнимая Анселя, заставляет себя улыбнуться, словно пытаясь развеять его беспокойство. — Я тоже совершала ошибки… но я не буду просто винить себя. Это бессмысленно. Что мне нужно сделать, так это разбудить Марли. Она смотрит на Анселя, её тон остаётся таким же заботливым. — Пожалуйста, не вини и себя, Ансель. Ты — тот, кто не сделал ничего дурного. ---------- Обуза — Я знаю… ты презираешь эту силу и вовсе не хочешь её использовать. У тебя просто нет выбора. Так что, кем бы ни стала Марли, не вини себя. — …Хорошо, — пробормотал Ансель, опуская взгляд и поглаживая Серафину по волосам. — Я не буду себя винить. Услышав обещание Анселя, Серафина просияла невинной, сияющей улыбкой. — Я спасу Марли, не волнуйся, Ансель! Её доверие и любовь были чисты, как никогда прежде, настолько чисты, что… Ансель лишился дара речи. Возможно, скажи он хоть слово больше, он уже не смог бы скрыть правду о трансформации Марлины. Так дальше нельзя. Ему нужно, чтобы Сери и Венна ушли. Ансель чувствовал, что ему необходимо привести в порядок свои эмоции. В этом нестабильном состоянии он не был уверен, сможет ли сохранить в тайне планы внутри разлома. Однако просить их уйти внезапно было бы слишком подозрительно… Как только в голове мелькнула мысль использовать Серафину, разум Анселя снова замер. На этот раз он наконец понял, почему всегда чувствовал необъяснимую тревогу, своего рода… сопротивление концепции «спасения» и доброты, о которых говорили Серафина и Равенна. Потому что слишком часто для Анселя это были не цели… а средства. Точно так же его прежнее «я» никогда бы не заботилось о таких вещах. Для дьявола прошлых лет даже намёк на сострадание при совершении злодеяний считался бы благословением, не говоря уже об активном совершении добрых дел. Не будет преувеличением сказать, что дьявол прошлого с презрением счёл бы нынешнего Анселя… слабым. Тот дьявол, который манипулировал, играл и доминировал над всем, не имел привязанностей в сердце — только желание разрушить судьбу. Однако нынешний Ансель… имеет привязанности. Обуза, из-за которой он всё больше не выносит своего прежнего «я», а также уродство и злобу внутри своего нынешнего существа. И всё же он обнаруживает, что… у него нет выбора. — Сери, Венна. Голос юноши едва достигал шёпота. — Хотя я жажду поболтать с вами ещё, есть… бесчисленные души, ожидающие вашего спасения, не так ли? — О! — воскликнула Серафина, внезапно осознав. Её выражение стало тревожным. — Мы планировали лишь короткий отдых, прежде чем Шейдуэлл отправит нас в другое место. Я потеряла счёт времени, заболтавшись с тобой! — Сейчас уже слишком поздно, и было бы поздно, даже если бы мы ушли раньше, — спокойно заметила Равенна, не упустив возможности упрекнуть Серафину. — Ты должна избавиться от этой привычки — терять голову, когда ты рядом с Анселем. Он больше заботится о тех гражданских, чем ты. — Что… что я могу поделать? Это не та привычка, которую можно просто изменить, — проворчала Серафина, не в силах спорить. — К тому же, разве это не доказывает, как сильно Ансель заботится о них? — Я прекрасно осведомлена о врождённой доброте Анселя. Тебе не нужно повторять это снова и снова, — Равенна сузила глаза. — Если мы задержимся ещё хоть немного, мы можем упустить шанс спасти кого-то, кого ещё можно спасти. — Ах, верно. Ну что ж, Ансель, мы уходим! Серафина обняла Анселя за шею, прижавшись пылким поцелуем к его губам. — К тому времени, как ты вернёшься, я спасу ещё больше людей. Я не разочарую тебя, Ансель! Юная девушка с раскрасневшимися щеками энергично вскинула кулак, прежде чем выбежать, переполненная энергией. Равенна взглянула на удаляющуюся фигуру Серафины, затем заправила прядь волос за ухо, прежде чем нежно чмокнуть Анселя в губы. — Береги себя. Если возникнет серьёзная угроза, вызывай меня без колебаний. Ансель кивнул, и улыбка озарила обычно бесстрастные черты Равенны, прежде чем она растворилась в частицах, исчезнув без следа. Лишь спустя три или четыре минуты улыбка на лице Анселя постепенно угасла. Он нашёл корень своего эмоционального смятения и неуверенности в себе, определил источник своего замешательства, но к чему это привело? Должен ли он попытаться изменить инстинкты, отточенные для борьбы с судьбой, теперь невозможно укоренившиеся, или отказаться от двух девушек, которые стали для него так же важны, как сама жизнь? Юный Гидрал молча опустился на подоконник. Глядя на беженцев снаружи, его перспектива резко изменилась, и на его чертах заиграла самоироничная улыбка. Спасение… к чему именно он стремился, когда хотел спасти? В этот момент в дверь тихо постучали. — …Войди, — бесстрастно сказал Ансель, прислонившись головой к окну. Он прекрасно знал, кто пришёл, но обнаружил, что в голове пусто. Его единственным желанием было успокоиться перед грядущим кровопролитием. Девятая в маске вошла, остановившись на пороге, её взгляд был прикован к Анселю, сидящему у окна. Непостижимые эмоции мелькали в глубине её обсидиановых глаз. — Мистер Ансель, — её хриплый голос разнёсся по комнате, — я могу что-то для вас сделать? В комнате воцарилась тишина, длившаяся около трёх-четырёх секунд. Затем Ансель тихо произнёс: — Пока что… держись на расстоянии, Марлина. — Сейчас присутствует только Девятая, мистер Ансель, — тон Девятой остался невозмутимым после этого приказа. — Сери беспокоится о тебе, — юный Гидрал наконец повернулся к ней. — Ты умная девушка, Марлина. Ты наверняка поняла, что твоё нынешнее состояние критическое. На этот раз замолчала Девятая. Ансель, полагая, что она приняла его слова близко к сердцу, больше ничего не сказал. Он вернул взгляд на улицу, его глаза цвета морской волны отражали размытый пейзаж смертного мира. — Только что вы молчали 3,3 секунды, — голос Девятой, хотя и хриплый, всё ещё передавал чувство спокойствия и нежности, снова нарушил тишину. Она не проявляла признаков беспокойства или тревоги. Прежде чем удивлённый Ансель успел заговорить, она продолжила: — Это не похоже на вас, мистер Ансель. Вы всегда сохраняете лучшее самообладание перед другими, никогда не раскрывая таких явных аномалий. Мисс Серафина и мисс Равенна снова стали для вас обузой? Она сказала: снова. Ансель снова сфокусировал взгляд на маске Девятой, его глаза были суровыми и холодными. — Девятая, ты понимаешь, что говоришь? — Я ошибаюсь? — ответила она, не проявляя признаков страха или трепета. Вместо этого она сложила руки перед животом, напоминая о манерах, которые она когда-то пыталась продемонстрировать Анселю после своих первых уроков этикета. — Если я ошибаюсь, — продолжила она, казалось, разговаривая сама с собой, — тогда, мистер Ансель, вы чего-то от меня ожидаете? — Вы ожидаете, что я смогу распознать тоску и тревогу, досаду и меланхолию в вашем сердце? — Иначе почему вы, кто никогда не раскрывает отклонений никому, проявляете такую очевидную уязвимость только в моём присутствии? — Потому что мне всё равно, — лицо Анселя теперь было лишено выражения. — Ты потерялась в самообмане, Девятая. Твоё состояние безнадёжно. ---------- Абиссальная проповедь — Ты ведь заботишься, — сладкий смех Девятой жутко контрастировал с её хриплым голосом, создавая странный, завораживающий эффект. — Потому что ты знаешь о моем единственном таланте как смертной. Ты знаешь, в чем заключается моя единственная ценность. Делая шаг за шагом, Девятая тихо произнесла: — Мисс Серафина и мисс Равенна возлагают на тебя новые ожидания? Они благодарят тебя за спасение тех девяти миллионов человек, надеясь, что ты сможешь спасти еще больше? Девятая слегка склонила голову, на мгновение замолчав, прежде чем продолжить: — …Нет, это не так. Они верят, что ты добр, хотя ты сам себя таковым не считаешь. — Твой взгляд, — мягко сказала она, — твой сложный, озадаченный, скорбный взгляд, когда ты наблюдаешь за этими несчастными душами, открывает мне ответ. — Мне достаточно одного взгляда. — Но этот груз давит на тебя так долго. Возможно, ты только сейчас это осознал, но не стоит так себя мучить. Ах… теперь я понимаю. Девятая снова остановилась, приложив руку к сердцу, и прошептала: — Это… из-за спасения меня? — Значит, мисс Серафина распознала мою хитрость. Я думала, она продолжит погружаться в ненависть, которую я для неё создала. Она… стала замечательной молодой женщиной. Она продолжала приближаться к Анселю, чьи зрачки слегка сузились, пока он хранил молчание. В её хриплом голосе звучала нежность и теплота, совершенно не вяжущиеся с понятием «одержимость». — Мисс Серафина хочет спасти меня. Она хороший ребенок; она, несомненно, надеется, что ты не станешь воспринимать мою трансформацию как обузу. — И ты чувствуешь вину перед ней, потому что… позволяешь мне оставаться такой. Прежде чем она осознала это, она оказалась рядом с Анселем. — Теперь, когда тебя поняли, — она застенчиво улыбнулась, — тебе стало легче? — …Ты гораздо более необычна, чем я предполагал, — наконец заговорил Ансель, не сводя глаз с Девятой. Он отогнал свои прежние смятения, и теперь его голос звучал спокойно и твердо. — Марлина… нет, Девятая. Если ты обладаешь таким талантом, тебе стоит всерьез обдумать то, что я сказал ранее. — Ты теперь не хочешь бросать меня? — с улыбкой спросила Девятая. Ансель слегка прищурился: — Когда возникнет необходимость, я это сделаю. — Потому что бросить того, кто не может сохранить собственное «я» и способен лишь проникать в суть мыслей, для тебя естественно, не так ли? — мягко сказала Девятая. — Как бы я хотела, чтобы ты сохранял эту решимость, с чем бы ни столкнулся, с кем бы… ни столкнулся. — Если бы ты оставался таким же, — её голос стал несколько скорбным, — ты бы не чувствовал себя потерянным и измученным. — Девятая… Ансель сошел с подоконника, вглядываясь в угольно-черные глаза Девятой. — Ты воспринимаешь эту способность как разрешение вести себя безрассудно в моем присутствии? — Я никогда так не думала, мистер Ансель. Напротив, я пришла просить… твоего благословения. Девятая медленно опустилась на колени перед Анселем, глядя на него снизу вверх. Её выражение лица было трудно описать — оно напоминало поклонение божеству, но в нем отсутствовало то далекое восхищение и чувство отчужденности, свойственное преданному последователю; это было похоже на теплое доброжелательство, но несло в себе пыл и решимость, не подобающие простой доброте или любви. — Даже если ты готов дать мне шанс вернуться на верный путь, — тихо сказала она, — я все равно надеюсь, что ты сможешь даровать мне эту силу. — …Силу. Ансель пробормотал это, протянул руку, чтобы снять маску Девятой, и небрежно отбросил её в сторону. Затем он положил ладонь на её гладкое, изящное лицо, которое становилось всё более завораживающим и неземным. — Откуда ты получила эту информацию? Это был Шейдуэлл? — Нет, это была мисс Леклерк. …Музыкантша? В голове Анселя промелькнул образ женщины-музыканта, которую он оставил в имперской столице, мгновенно связывая воедино нужную информацию. Значит, вот оно что… Это было в тот день? Эвора передала через Марлину сообщение, предупредив, что императрица собирается действовать. В то время он был в королевском театре, используя Эулу Леклерк, которая уже пала в бездну, чтобы предупредить Равенну, ставшую Хелен. Неужели Марлина заметила эту силу ещё тогда? — Способность, которой жаждет даже Императрица, веря, что она поможет ей совершить прорыв к седьмой ступени. Девятая улыбнулась и произнесла: — Тогда, даже если я совершенно посредственна, она непременно позволит мне стать твоей силой. Суть Абиссальной проповеди заключается в том, чтобы до предела раскрыть совместимость получателя с бездной. Они найдут в бездне силу, наиболее подходящую для них самих, что, по сути, является высшим даром, способным игнорировать даже врожденный талант. — Но знаешь ли ты цену получения этой силы? Гидрал нежно сжал подбородок девушки, которая давно перестала быть человеком. — Знаю. Мисс Леклерк — лучший тому пример. Девятая моргнула: — Именно поэтому я никогда не могла решиться. Я боялась этой цены; я боялась впасть в такое жалкое состояние, как она. — А значит, теперь ты не боишься. — Да, мистер Ансель. Как… непостижимо. Что именно вызвало такую трансформацию в Девятой? Попала ли она в водоворот бездны или нет? Если нет, как она могла сделать этот запрос, зная, что её «я» будет стерто? Если да… почему её нынешнее «я» было таким ясным и спокойным? Ансель осторожно положил руку ей на голову и после минутного молчания тихо спросил: — Какова твоя причина делать это? — Потому что мистер Ансель собирается сделать грандиозную ставку, и в этой ставке ты точно не возьмешь с собой мисс Серафину и мисс Равенну, — послушно ответила Девятая. — Значит… — Анселю хотелось рассмеяться, — значит, ты хочешь использовать это тело, этот уровень силы, чтобы внести вклад в мое дело, когда предстоит столкнуться с двадцатью девятью существами пятой ступени, бесконечным Пирующим пламенем и последним потомком Флеймфист? — Это та версия меня, которую ты наделишь силой, — поправила Девятая. — Хе… Ха-ха-ха-ха… Юный Гидрал не смог сдержать смеха, смеясь над абсурдностью происходящего, смеясь над тем проблеском ожидания, что промелькнул в его мыслях. На мгновение он действительно отбросил свои прежние предположения, поверив на миг, что Марлина была особенной не только в таланте, но и в том, что она была чем-то большим, чем просто обычный человек. Но в конце концов… всё осталось по-прежнему. Все так же готова отдать свою жизнь, само свое существование. — Да будет так. Когда его смех стих, он тихо вздохнул, глядя в эти тенистые глаза. В его собственных, цвета морской волны, постепенно поднимался оттенок бездны. — Посмотри мне в глаза, Марлина. В последний раз пусть он назовет её по имени. — В бездне ищи силу, которую желаешь. И без того покрытые тенью черные глаза Марлины окрасились еще более глубокой чернотой. Её тело мгновенно напряглось, застыв, словно изваяние. Время медленно шло. По прошествии неопределенного срока её глазные яблоки внезапно двинулись, словно пробуждаясь от хаоса. — Что… это? Однако, прежде чем Ансель успел удостовериться в нынешнем ментальном состоянии Марлины, он обнаружил нечто еще более невероятное. Сила, которую Марлина захватила из этой проповеди, из бездны — сила, способная игнорировать любые границы, способности или таланты, сила, которую она больше всего желала в своем сердце — на самом деле была… — Мистер Ансель. Раздался голос, все еще немного хриплый, но уже не искаженный и не визгливый, как у банши. Это был голос, сбросивший девичьи нотки, изысканно балансирующий между невинностью и зрелостью, удивительно мелодичный и прекрасный. Эбеновая ведьма подняла голову, её улыбка сияла: — Теперь я могу стать твоей силой? ---------- Легендарный авантюрист Спустя примерно полчаса после гибели герцога Бладдаста совет собрался вновь. На лицах всех присутствующих сверхъестественных существ больше не было того спокойствия, что они демонстрировали ранее. — Итак, как именно он погиб? — поинтересовался герцог Виверн, сцепив пальцы в замок; его лицо было мрачным. — Осиус, удалось ли тебе восстановить ход событий? Осиус, лидер организации, известной как «Путь Трансцендентности», и прославленное сверхъестественное существо пятой ступени в империи, торжественно покачал головой. — К сожалению, душа герцога Бладдаста была полностью уничтожена, не оставив после себя ничего. — Действия убийцы были на редкость искусными. Мне удалось обнаружить лишь слабые остаточные колебания теневых элементов, что лишило нас других зацепок, хотя мы, возможно, сможем отследить след отсюда. Единственное, в чём можно быть уверенным, — это то, что Оделия, эта предательница, также была замешана. — Только предательница? — Тайная камера, где могли храниться записи о методике ритуала, также была уничтожена. Разве намерение не очевидно? — усмехнулось хаотичное злое сверхъестественное существо. — Кто-то решительно против того, чтобы планы герцога Бладдаста осуществились. — В этот критический момент, как только эта возможность ускользнет, нас снова будут использовать как насекомых те ублюдки, играющие с огнём! А некоторые всё ещё беспокоятся о материалах? Вы, глупцы, заслуживаете жалкого существования под тенью Флеймфистов! Это сверхъестественное существо явно полагало, что те, кто выступал против плана очистки, объединились, чтобы убить герцога Бладдаста. — Кхм, когда бросаешься оскорблениями, разумно уточнять, в чей адрес они направлены, — герцог Азурголд прочистил горло, бросив взгляд на юношу, отдыхавшего с закрытыми глазами на главном месте. Его тон был многозначительным, когда он продолжил: — Чтобы не возникло недопонимания, лорд Таррал. Сверхъестественное существо Таррал инстинктивно проследил за взглядом герцога Азурголда, и его выражение лица на мгновение застыло. Однако оно не сильно изменилось, оставаясь полным насмешки: — Юный Гидрал никогда не намеревался опровергать план герцога Бладдаста. Некоторые просто полагали, что могут предложить более совершенные методы. Итак, теперь… можете ли вы представить лучшие защитные меры, чем герцог Бладдаст? — Ещё два дня, — мрачно заявил президент Ассоциации Алхимии Пабло. — Мы сможем выковать лучшие щиты. — Два дня? — насмешливо рассмеялся Таррал. — Ты слышишь себя, Пабло Сельцеус? Почему бы не подождать, пока эта жалкая Эвора придет в сознание и сбежит? Или пока она не усвоит эту силу и не вернется, чтобы отомстить, прежде чем представлять своё «творение»? — Пирующее пламя не так легко нейтрализовать! План Блатчера Бладдаста, даже если не учитывать его стоимость, был полн ошибок! — Чушь! Его план был самым эффективным и действенным! Конференц-зал постепенно наполнялся напряжением. Сверхъестественные существа, и без того враждовавшие друг с другом, начали обмениваться обвинениями. Несмотря на грозного врага, нависшего над ними… или, возможно, именно из-за этой подавляющей угрозы в сочетании с безвременной кончиной герцога Бладдаста, давление на всех достигло своего пика, грозя взорваться от малейшей провокации. — Довольно, господа. Сейчас не время для раздоров, — Юный Гидрал мягко постучал по столу переговоров, его тон был размеренным. — И не время тратить время впустую. Когда он заговорил, обладая абсолютной властью в этом зале, все замолчали. — Давайте сначала перейдем к выводам. Герцог Бладдаст мертв, и все записи, касающиеся его ритуала, были полностью уничтожены. Следовательно, его план больше не подлежит рассмотрению, — заявил Ансель. Лицо Пабло просияло от радости. Как бывший ученик Фламеля, он знал, что Ансель никогда не поддержит столь жестокие методы. Однако остальные сверхъестественные существа были далеко не в восторге. Очевидное отсутствие спешки у Анселя начало вызывать у них тревогу. Если Эвора действительно сбежит, а затем вернется, чтобы отомстить, Ансель, о котором ходили слухи, что он связан с ней неясными узами, может остаться невредимым. Они двое, возможно, уже сотрудничающие, могут даже объединить усилия! — …Лорд Гидрал, я полагаю… Прежде чем сверхъестественное существо успело закончить, Ансель поднял руку и спокойно продолжил: — Однако план лорда Пабло также несостоятелен. — Два дня — это слишком долго. Не говоря уже о возможности того, что Эвора придет в сознание за этот период, одно лишь распространение и пожар Пирующего пламени полностью поглотят все Западные земли. Это неприемлемо для меня и для империи. На лице Анселя отразилась такая явная серьезность и торжественность. В то время, когда все обсуждали, как устранить Эвору, он всё ещё думал… об империи? Собравшиеся сверхъестественные существа выражали разные эмоции, но никто не мог счесть юного Гидрала неискренним. Его непоколебимая любовь к своему народу на протяжении последнего десятилетия была хорошо известна. Даже сейчас он распорядился, чтобы его подчиненные эвакуировали и расселили население, даже отправив своих самых важных глав пакта спасать жизни. Кто мог усомниться в его искренней преданности империи, когда он прилагал столько усилий для спасения простых людей в такое время? — Конечно… возможно, я беспокоюсь не об империи, — сказал Ансель с улыбкой, к изумлению всех присутствующих. — То, что меня волнует, — это определенный порядок, не тот, которым произвольно манипулирует какой-то тиран, а порядок, который устраивает всех. — Впрочем, это вопрос для обсуждения после устранения Эворы. Юный Гидрал не стал останавливаться на продвижении своих идеалов и мыслей в этот момент, вместо этого лишь слегка коснувшись их, четко разграничивая первостепенные и второстепенные задачи. И всё же мелькающие эмоции в глазах многочисленных сверхъестественных существ доказывали, что его кажущиеся случайными слова имели значительный вес. — План герцога Бладдаста не может быть реализован, а предложение лорда Пабло неразумно. Поскольку сейчас нельзя терять время, я, конечно, не стану отвергать эти два плана, не предложив альтернативы, оставив вас всех ждать напрасно. — Хотя это несколько опрометчиво, у меня тоже… есть метод, который поможет вам всем противостоять Пирующему пламени. Он встал с улыбкой, слегка постукивая тростью по полу левой рукой, глядя в сторону двери. — Пожалуйста, войдите, наш уважаемый легендарный авантюрист. Пока остальные сверхъестественные существа пятой ступени были на мгновение ошеломлены, зрачки герцога Виверна мгновенно сузились, а выражение лица герцога Азурголда слегка застыло. Двери конференц-зала медленно открылись, и черный сапог ступил на сияющий, роскошный пол внутри. Черная одежда, черные волосы, черный клинок. ---------- Том 3 Глава 714 Лязг! Герцог Виверн резко вскочил, издав оглушительный шум. — Лорд Ансель, — он тут же повернулся к Анселю, забыв назвать его Гидралом. Его янтарно-карие зрачки слегка исказились, принимая форму вертикальных щелей: — Этот наглец и есть тот самый «метод», о котором ты говорил? Тот самый наглец, что три года назад яростно сражался с ним, а затем исчез — Фауст. — Наглец? Фауст, стоявший у дверей конференц-зала, усмехнулся: — Кажется, ты слишком высокого мнения о себе, Клемент. — Ты возомнил себя неприкосновенным? — Фауст! — взревел Герцог Виверн. — Как ты смеешь... — Шумно, — бесстрастно произнёс черноволосый юноша, его рука уже лежала на эфесе меча. Выражения лиц других экстраординарных существ изменились. Сила Герцога Виверна была очевидна, ведь он сидел ближе всех к Анселю. Этот монстр, который три года назад был равен ему по силе, а теперь осмелился проявить неуважение в присутствии Гидрала… если бы здесь вспыхнула битва… — Довольно, Лорд Виверн, Лорд Фауст, — произнёс Ансель, и оба тут же умолкли — разумеется, из-за его мягкого тона, а вовсе не из-за танцующей на стене тени девятиголового змея. Один лишь мимолётный взгляд на тень Гидрала заставил всех присутствующих экстраординарных существ содрогнуться, ощутив леденящую ауру разрушения. — У нас общая цель: уничтожить Эвору, бедствие, угрожающее разрушить порядок империи, — взгляд Гидрала скользнул по каждому экстраординарному существу в зале, его улыбка была тёплой, когда он продолжил: — Какие бы конфликты между вами ни существовали, их следует отложить до достижения этой цели. — Это не просьба, а приказ. Эта твёрдость, исходящая от знаменитого своей мягкостью Гидрала, была несколько неожиданной. И всё же, учитывая обстоятельства, никто не счёл это странным. Все приняли лидерство Анселя как должное, за исключением одного, чья «болевая точка» была задета. Молча и медленно опустившись на место, Герцог Виверн почувствовал, как под одеждой… его кожа начала покрываться плотной чешуёй дракона. «Гидрал, ты решил больше не скрываться?» «Ты намерен взять всю империю под свой контроль после убийства Эворы?» «Фауст… у него действительно были связи с тобой, он и вправду твоя глава пакта!» «Три года назад это тоже был твой приказ — проверить меня?!» Мужчина закрыл глаза, постепенно выравнивая дыхание. Когда он открыл их снова, его лицо превратилось в маску спокойствия. То убийственное намерение, теперь скрытое в глубине его сердца, лишь на миг вспыхнуло в его янтарно-карих глазах. «Ничего, у тебя больше не будет такого шанса». Прошептал он про себя. — Легендарный авантюрист Фауст не нуждается в представлении, полагаю, — заметил Ансель, не обращая внимания на Герцога Виверна. Вместо этого он перевёл восторженный взгляд на всё ещё бесстрастного Фауста. — Ранее я упоминал о несколько опрометчивом методе противостояния Пирующему пламени. Точнее, применять этот метод буду не я, а Лорд Фауст. — Возможно, вы не в курсе, но во время первого открытия разлома, заполненного Пирующим пламенем, когда авантюристы собрались в городе Красной Долины, Лорд Фауст был там, — небрежно продолжил Ансель. — Он рискнул войти в разлом Загадки и, как видите, вернулся невредимым. Волна недоверчивого ропота прокатилась среди экстраординарных существ. Их изумление было вызвано не отсутствием опыта, а дерзостью, необходимой для того, чтобы погрузиться в разлом, кишащий Пирующим пламенем, в неизвестных условиях. Ещё более поразительным было то, как ему удалось выйти невредимым. — Лорд Фауст, — с улыбкой произнёс Гидрал, — не будете ли вы так любезны объяснить, как вам это удалось? — Этим, — кратко ответил Фауст, не давая дальнейших объяснений. Вместо этого он поднял руку, и вязкая, угольно-чёрная субстанция мгновенно окутала всю его руку. В этот момент лица собравшихся экстраординарных существ исказились в калейдоскопе эмоций. — Это… Бездна? — прошептал экстраординарное существо из Зала Терминуса, не веря своим глазам. — Такая близость к силе Бездны, и материализовать её… Он смотрел на Фауста с нескрываемым возбуждением, его голос дрожал: — Как, чёрт возьми, тебе это удалось? Игнорируя его, Фауст бесстрастно продолжил: — Эта субстанция служит щитом, обеспечивающим максимальную защиту от испепеления Пирующим пламенем. Вызов, брошенный Пирующим пламенем, заключается в его [Абсолютном растворении], которое возвращает всё сущее к истокам под видом испепеления. Чтобы противостоять этому, есть два подхода. Один — бесконечно наращивать количество, подобно жестокому плану Герцога Бладдаста использовать девять миллионов человек в качестве растопки — жестоко, но неоспоримо эффективно. Другой подход — повысить общую прочность защиты, не давая Пирующему пламени легко поглотить защитный барьер. Очевидно, что как воплощение информационного потока мира, Бездна представляет собой сущность, которую Пирующему пламени потребовалось бы больше всего усилий, чтобы испепелить. Однако теперь возникло множество вопросов — не об уничтожении Эворы, а о самом Фаусте. Как мир мог внезапно породить существо… с такой необычайно высокой близостью к Бездне, способное материализовать самую сложную силу из существующих? Теоретически, разве этот подвиг не должен быть под силу только Гидралу? В этот момент Ансель вовремя вставил слово: — Хотя я тоже могу создавать абиссальную материю, подобно Лорду Фаусту, она… не совсем подходит для защиты. В следующее мгновение весь конференц-зал — стены и пол — погрузился в угольно-чёрную трясину! Из тёмной топи появилось бесчисленное множество щупалец, извивающихся, словно живые существа. Они излучали ужасающую магическую силу, грозящую утащить саму душу в бездонные глубины Бездны, разрывая и искажая реальность, превращая всё в ничто и хаос. Экстраординарные существа были охвачены всепоглощающим ужасом. Некоторые даже инстинктивно нанесли удар по воздуху, лишь чтобы осознать, придя в себя, что эта всепоглощающая Бездна была всего лишь… иллюзией. Источник? Ничто иное, как обсидиановая субстанция, сгустившаяся на ладони Анселя. — Как вы убедились, — в тоне Анселя послышалась нотка смирения, — субстанция, которую я очистил — назовём её абиссальной материей — действительно может значительно противостоять испепелению Пирующему пламени. Однако она также будет неизбирательно подвергать вас всех абиссальной коррупции. — Если бы вас покрыла моя абиссальная материя, вы, вероятно, были бы неспособны к нормальному бою уже через несколько минут. — Абиссальная материя Лорда Фауста, однако, гораздо менее мощная, чем моя. По крайней мере, когда вы будете покрыты ею, эффект на вас не будет таким драматичным, как то, что вы только что испытали. Тем не менее… некоторая степень коррупции в конечном итоге неизбежна. Гидрал тихо вздохнул: — Это та самая «опрометчивость», о которой я говорил. Добровольное принятие абиссального покрытия Лорда Фауста гарантирует вам свободу передвижения внутри Пирующего пламени, но ценой неизбежной абиссальной коррупции. — Хотя это и непросто, я верю, что ради искоренения источника бедствия, ради того, чтобы вы все могли насладиться славой нового порядка в будущем, этот небольшой риск… Он обвёл взглядом каждого присутствующего экстраординарного существа, его глаза светились искренней серьёзностью, скрывая под собой глубочайшую злобу. — …Должен быть приемлем, не так ли? ---------- Истинная форма Сверхъестественные существа в конечном итоге приняли предложение Анселя. Собравшиеся здесь были грозными личностями, преодолевшими бесчисленные невзгоды. Их сопротивляемость Бездне была неизмерима, однако абиссальная материя, очищенная Гидралом, оказалась слишком опасной, что лишь лишний раз доказывало безвредность Фауста. К тому же у них не было выбора. Они не могли позволить себе ждать, пока алхимики вроде Пабло потратят два дня на разработку более стабильных защитных мер. Купаясь в лучах славы нового порядка, сверхъестественные существа, слишком долго находившиеся под тираническим правлением Императрицы, не желали упускать эту возможность. Под кроваво-красным небом эти существа, способные перевернуть империю с ног на голову, собрались перед разломом, из которого всё ещё извергалось кровавое пламя. Стоя впереди, Ансель взирал на эту рану в ткани мира. Вечно пылающая, неистовая аура была ему слишком хорошо знакома. Даже если бы он мог одновременно устранить Эвору и остальных сверхъестественных существ, перед Анселем всё равно стояла серьезная дилемма. «Почему Эвора внезапно появилась без всякой причины? Почему, обладая способностью разрывать разломы в этом плане, она не вернулась? Может ли быть, как я и предполагал, что некая неизвестная причина ввергла Эвору в полный хаос и безумие?» Какую роль во всём этом сыграли силы, убившие его мать и даровавшие Сьюэллен имперские полномочия? «…» Гидрал медленно выдохнул. Противостояние судьбе требовало предвидения более отдаленных обстоятельств, но сейчас было не время для подобных размышлений. Как только пыль осядет, он полностью сосредоточится на скрытом враге, затаившемся во тьме. — Господа, — он повернулся к сверхъестественным существам позади себя, одарив их спокойной улыбкой. — Я не буду больше ничего говорить, кроме как напомню вам всем: новый порядок империи… в ваших руках. Как только он закончил говорить, его высокая, элегантная фигура была окутана внезапно проявившейся черной субстанцией, растворяющей человеческий облик. Под изумленными взглядами сверхъестественных существ чудовищный зверь, всё ещё привязанный к человеческой форме и не желающий отказываться от человеческого разума, извивался и расширялся вместе с черной субстанцией… являя свой истинный облик. Чудовищное тело, превосходящее бесчисленных сверхъестественных существ, снизошло, когда врата Бездны распахнулись настежь! Его колоссальная форма отбрасывала тень на сверхъестественных существ. На вершине туловища, подобного горе, четыре из девяти голов покачивались, словно обладая индивидуальным сознанием, в то время как остальные пять, казалось, дремали, слегка склонившись и оставаясь неподвижными. С тех пор как Гидралы обрели сокровище, известное как мудрость, они редко являли свои истинные формы. Ни одно существо в этом мире не жаждало так сильно наслаждаться удовольствиями «человеческого» бытия. Лишь в крайне редких обстоятельствах они оставляли свои человеческие тела. Ансель однажды пообещал Серафине показать ей более высокие и далекие горизонты в своей истинной форме. До этого он лишь однажды превращался в безумного зверя, пытаясь спасти свою мать. Теперь же наступило третье явление истинной формы девятиголового змея. Даже без объяснений он продемонстрировал свою решимость действием. — Идемте, — глубокий голос, уже не такой мягкий и плавный, как прежде, резонировал и накладывался сам на себя, словно эхо: — Я укажу вам путь. Огромное тело змея медленно втиснулось в разлом мира. Темные потоки, плавающие на его чешуе, без усилий блокировали кровавое пламя, извергающееся из всей трещины. Когда его хвост исчез в разломе, Фауст оглянулся на ошеломленных сверхъестественных существ и молча последовал за ним. После короткого колебания эти могущественные фигуры, стоящие на вершине мира, также один за другим вошли в мир-мираж. Были ли они взволнованы «новым порядком», о котором говорил Ансель, или просто хотели как можно скорее устранить угрозу своей свободе… никто не мог сказать наверняка. *** Пока они один за другим входили в мир-мираж, двое остались снаружи разлома: Клемент Виверн и Намо Азурголд. — Намо, — Герцог Виверн посмотрел на Герцога Азурголда. — Ты принял решение? Азурголд, однако, не смотрел на него. Вместо этого он уставился на кровавое пламя, покрывающее землю, бормоча: — Все эти драгоценные золотые монеты… Как же вы капризны, Ваше Высочество, Старшая принцесса. — Намо! — Да-да, Клемент, я слушаю. — Мужчина повернулся к Герцогу Виверну, его улыбка была культурной, но не могла скрыть жадности в глазах: — Хотя я хотел бы помочь тебе, твое предложение недостаточно щедрое. Виверн нахмурился: — Разве Западных земель недостаточно? Намо указал на кровавое пламя внизу: — Ты имеешь в виду Западные земли в таком состоянии? — …Хорошо, тогда Южные территории, я могу отдать тебе и их. — Нет, — Намо покачал головой. — Я хочу… всё. Он небрежно сжал свою украшенную драгоценностями трость, слегка приподняв подбородок: — Экономика нового порядка должна контролироваться моим консорциумом. Это всё, чего я хочу. Что касается размера владений, мне на это наплевать. — … Взгляд Клемента постепенно стал ледяным. После сегодняшней первой встречи он связался со многими великими герцогами. Только Герцог Азурголд оставался двусмысленным после их разговора. Этот делец тянул до последнего… по-видимому, чтобы взвинтить цену. — Сейчас не время для торга, — холодно сказал Клемент. — Разобравшись с этими двумя угрозами, я смогу договориться с тобой на этой основе. Не испытывай мое терпение. Ты думаешь, что союз с Гидралом даст тебе лучшие условия, чем мои? Герцог Азурголд удерживал его взгляд в течение двух секунд, затем дернул уголком рта и развел руками: — Что ж, мы договоримся на этой основе, когда всё уладится. Сказав это, он полетел к разлому. Однако, прежде чем войти, он еще раз оглянулся на Клемента. — Но, Клемент… откуда у тебя такая уверенность? — От того самого Гидрала, который думает, что никто не раскрыл его истинное лицо. Клемент издал саркастический холодный смешок: — Неужели он думает, что, разобравшись с Эворой, сможет спокойно отдыхать и продолжать расти в тайне? Он и представить себе не мог, что я не дам ему такого шанса. — …Мы не дадим ему такого шанса. — Ты говоришь так, будто убедил всех… но половины должно хватить. Герцог Азурголд пожал плечами: — В конце концов, у остальных тоже нет причин помогать Гидралу. Когда Клемент приблизился к разлому, его глаза, превратившиеся в вертикальные зрачки, горели яростными амбициями. — Потому что, как бы лицемерно он ни пытался себя вести, в глубине души он всё равно остается Гидралом. Хм… В момент входа в разлом Намо Азурголд погладил себя по подбородку. «Действительно ли нет причин помогать ему?» Этот великий герцог, не питавший интереса к статусу или власти, всё еще помнил послание, которое Ансель передал ему в самом начале. Вот почему он был так же потрясен внезапным появлением Фауста на собрании. «Он вернется, подобно палящему солнцу, и станет куда сильнее, чем вы когда-либо видели». В сознании Азурголда слова Анселя звучали отчетливо. ---------- Предательство Внутри разлома миража простиралось бесконечное море пламени. Возможно, это было не столь гиперболично, а лишь иллюзией, вызванной пространственным доминированием Эворы, достигшим непостижимых высот. И всё же непрекращающееся, жгучее ощущение пожара оставалось неоспоримо реальным. Пробираясь сквозь огненную ширь, сверхъестественные существа задавались вопросом: без защиты, полагаясь лишь на собственные силы, как долго они смогут выдержать этот ад? Десять минут? Двадцать? Интенсивность значительно снизилась, превратившись в бескрайний океан Пирующего пламени. Но если бы это было чистейшее, истинное Пламя Истока… продержались бы они десять секунд? Двадцать? Или сгорели бы в одно мгновение? Подобные мысли лишь укрепляли их решимость сокрушить Эвору. Когда девятиголовый змей в авангарде с грубой силой, словно разбивая зеркала, крушил один пространственный лабиринт за другим, их сердца колотились с возрастающей яростью и пылом. Убить потомка Флеймфист — истинную наследницу с императорскими правами — было подвигом, не совершённым за всю долгую историю человечества, от пробуждения сознания, через племенные общества и королевства, к династиям и нынешней империи! Теперь они стояли на пороге осуществления этой амбиции, создания нового порядка, о котором говорил юный Гидрал, становления истинными легендами! — Мы приближаемся к ядру лабиринта, — внезапно провозгласил колоссальный змей, занимавший почти всё поле их зрения. Его накладывающиеся друг на друга голоса эхом разнеслись сквозь кровавое пламя: — Приготовьтесь и не забывайте защищать лорда Фауста. Будучи краеугольным камнем, поддерживающим их барьер, Фауст был помещён в центр группы сверхъестественных существ, генерируя материю Бездны, чтобы укрыть всех двадцати девятерых от кровавого пламени — колоссальное бремя даже для этой легендарной фигуры. Обычная отстранённость исчезла; лицо Фауста исказилось в гримасе, вены и меридианы на шее и лице пульсировали чёрным — поистине ужасающее зрелище. Абиссальные авантюристы, естественно, беспокоились о благополучии Фауста, жаждая обсудить с ним силы Бездны, как только завершится эта великая битва. Герцог Виверн, также окутанный эссенцией Бездны, слишком хорошо понимал, какие мысли занимали некоторых других. По мере того как они углублялись, сверхъестественные существа чувствовали… интенсивность огненного моря возрастала с пугающей скоростью. Их неспособность обнаружить Эвору в таких условиях порождала растущую тревогу. В уме герцога Виверна возникло тяжкое подозрение. Неужели он тоже намеревался… Внезапно девятиголовый змей, разрывающий кровавое пламя и крушащий лабиринт, резко остановился, застав сверхъестественных существ врасплох. — Друзья мои, — он медленно повернул свою колоссальную форму, затмевающую горы, и его многослойные голоса завибрировали в море пламени: — У меня опасные новости. — Лабиринт… был распутан. Ансель не интриговал и не лгал в этот момент; он действительно чувствовал, что, прорвав ещё один барьер, они окажутся у полуразрушенного дворца Эворы. И всё же возник тревожный вопрос… Он ясно чувствовал, как Эвора ранее использовала все свои силы для манипуляции пространством, так почему же она теперь отступила? Это пугающе напоминало… предыдущую встречу. Незадолго до того, как Ансель в прошлый раз разрушил пространственные барьеры, чтобы добраться до руин дворца, он почувствовал, что Эвора не оказывает сопротивления, почти приветствуя его прибытие. Хотя гибель Эворы была обязательной, эта аномалия требовала осторожности. Сверхъестественные существа осознали опасность, скрытую в словах Анселя, но в этот момент отступление было немыслимо. — Я умоляю вас всех быть полностью готовыми. Четыре яркие головы, четыре пары змеиных глаз, сверкающих обсидиановым светом, пристально смотрели на сверхъестественных существ, окутанных материей Бездны. Затем, обратившись вперёд, пять спящих голов внезапно пробудились. Все девять голов поднялись высоко, издав оглушительный рёв, сотрясший огненную ширь. Бесконечный поток тёмной энергии скопился вокруг окровавленных пастей змея. Разрушение, аннигиляция, распыление, опустошение, удар, распад… почти каждый известный элемент вреда сконцентрировался в этом массивном шаре мощи! Это была антитеза пути испепеления Пирующего пламени — чистая, непревзойдённая сила, которой мог владеть только Гидрал… способность обуздывать мириады элементов из самых глубин Бездны! Ни одно существо не могло пережить такой натиск — таков был единодушный консенсус среди присутствующих сверхъестественных существ. И всё же, несмотря на консенсус, никто не был настолько глуп, чтобы стоять в стороне, пока Гидрал накапливал такую мощь. Смертоносность атаки — одно, а попадёт ли она в цель — совсем другое. — … Пока всё внимание было приковано к растущей мощи Гидрала, никто не заметил неистового всплеска тёмной эссенции, окутывающей Фауста. Это было не только лицо; усики тьмы поглотили всю его фигуру. Видимые вены под кожей больше не несли крови, казалось, они были полностью заменены этой чёрной субстанцией. Казалось, что под его кожей извиваются крошечные эбеновые змеи. Зенит разрушения и аннигиляции достиг пика под командованием Гидрала. Даже глаза девятиголового змея мерцали неконтролируемой свирепостью и безумием. Когда шар мощи, к которому не осмеливалось приблизиться даже кровавое пламя, поднялся, подобно чёрному солнцу, из его ядра мгновенно вырвался угольно-чёрный луч! Море огня Флеймфист, способное обратить всё в ничто, поддалось этому абсолютному опустошению. Последний пространственный барьер разбился, словно хрупкий пергамент. Перед изумлёнными взорами сверхъестественных существ материализовались полуразрушенный дворец, треснувший трон и фигура на нём, окутанная кровавым планем. Этот аннигилирующий удар, сопровождаемый рёвом Гидрала, устремился, не теряя силы, к существу на троне: — Убейте её! В этот момент каждое сверхъестественное существо пришло в действие. Один отряд без колебаний бросился к Эворе на разбитом троне, призывая ужасающие силы, способные легко стереть горные хребты и уничтожить цитадели в мире смертных. Но другая группа… Они набросились прямо на Гидрала! Никто этого не ожидал, казалось, даже Ансель. Но один человек… предвидел это. Мощный удар молнии, готовый обрушиться на спину девятиголового змея, мгновенно исчез. Нет, не исчез — он был… смещён, поглощён самим пространством! — Ан… сель… Голос был пропитан ядом, ненавистью и яростью. И всё же под этим водоворотом маниакальных эмоций самым ярким было неистовое стремление,… надежда, рождённая отчаянием? — Ансель… АНСЕЛЬ! На треснувшем троне архидемон, осуждённый всеми, столкнувшись с… неминуемым уничтожением, вспыхнул истерическим светом в своих бесцветных глазах?! — СПАСИ МЕНЯ! ---------- Предательство Предательство Анселя и истеричный вопль Эворы «СПАСИ МЕНЯ!» слились в единый миг. Сверхъестественные существа, уже занесшие клинки над Эворой, замерли в полном недоумении. Даже их богатый опыт не помогал осознать столь резкую смену обстоятельств. Испепеляющее чёрное сияние поглотило Эвору на троне, вонзилось в кровавое пламя, уходя в бесконечную, неразличимую глубину. Под этим чудовищным натиском, способным без труда стереть в порошок любого ниже шестой ступени, всё, чего касался тёмный свет в полуразрушенном дворце, исчезало, словно его никогда и не было. И всё же… как ни странно, расколотый трон и сама Эвора, наполовину плоть, наполовину кость, остались невредимы. Треск. Пока сверхъестественные существа пытались осмыслить произошедшее и дивились необъяснимому выживанию Эворы, по её и без того рассыпающемуся трону внезапно побежала сеть тонких трещин. Треск, треск, треск, треск — Под непрекращающийся гул разрушения с трона осыпались ещё несколько золотых и железных осколков, но он чудом сохранял свою форму. Внешне он казался почти нетронутым, но подлокотники, спинка и сама Эвора начали излучать золотое сияние. Этот тусклый, мерцающий свет собрался вокруг запястий, лодыжек, талии и шеи Эворы, принимая безошибочные очертания… кандалов? — Ансель, спаси… — Эвора попыталась снова вскрикнуть в исступлении, но сковывавшие её путы внезапно вспыхнули золотым светом. При ближайшем рассмотрении казалось, что эти оковы не просто удерживают Эвору, а впиваются в саму её плоть, словно непрерывно… высасывая её силу? Когда золотой свет вспыхнул с новой силой, глаза Эворы мгновенно потускнели, голова безжизненно поникла, и она обмякла на троне, словно марионетка с обрезанными нитями. Нынешняя ситуация… больше не отражала былого единства целей. Девятиголовый Демонический Змей развернул своё колоссальное тело, устремив свирепый взгляд на собравшихся вдалеке сверхъестественных существ. — Друзья мои… — глубокий, многослойный голос завибрировал в кровавом пламени. — Не припомню, чтобы в наш план по устранению Эворы входила подобная последовательность событий. Герцог Виверн, поначалу озадаченный тем, что Эвора вмешалась, чтобы спасти Анселя, быстро взял себя в руки, увидев её внезапный обморок. С холодной усмешкой он парировал: — А я не припомню, чтобы Эвора молила о помощи тебя. Она умоляла спасти её, Гидрал… Ты планировал пожертвовать нами, чтобы обеспечить ей побег? Бросаться обвинениями — дело нехитрое. Несмотря на то, что герцог Виверн не понимал видимого безумия Эворы, он осознал: это слишком ценная возможность, чтобы её упустить! Первым же словом Эворы была мольба о спасении к Гидралу… Невыносимо гордая Старшая принцесса никогда бы не придумала такую тактику, чтобы посеять раздор. Её желание получить помощь Анселя было искренним, и этот факт, несомненно, был ясен остальным сверхъестественным существам. И без того имея лишь скудную поддержку, кто теперь встанет на сторону Анселя в таких обстоятельствах? — Бремя объяснений лежит не на мне, Гидрал. Тело герцога Виверна начало меняться. Из его поясницы вырвались огромные коричневые мясистые крылья, глаза превратились в драконьи зеницы, а лицо покрылось мелкой чешуёй. Его голос стал ещё глубже и резонировал сильнее: — Более того, ни ты, ни Эвора не должны существовать. Ради этого континента, ради Империи… В этом мире нет места так называемым божественным видам! Если Ансель мог принять праведную позу, то мог и он. Клемент был уверен, что его риторика весомее, чем «новый порядок» Анселя. Вернее… новый порядок без божественных видов был бы истинным новым порядком! — Понимаю… — пробормотал колоссальный Девятиголовый Демонический Змей, почти не выказывая гнева, и сжался обратно в человеческую форму. Незамеченный никем, Фауст, скрывавшийся в толпе, выглядел менее страдающим. Обсидиановая жидкость окутала статную фигуру Анселя, материализовавшись в элегантный чёрный костюм. Гидрал нежно погладил свою трость, вздыхая: — Я надеялся, что лорд Виверн не будет столь близорук. Амбиции и алчность следует преследовать после кончины Эворы. Герцог Виверн поначалу разделял это мнение. Увидев удар, который сотворил Ансель, он не сомневался, что Эвора сможет выдержать ещё один такой же, особенно если остальные сверхъестественные существа одновременно обрушат свои смертоносные атаки. Если она и выживет, то будет едва цепляться за жизнь. В тот момент его приоритетом естественным образом станет атака на Анселя в полную силу. В любом случае, если бы Эвора выжила, её первым инстинктом, несомненно, было бы устранение Анселя. Попав в клещи, Гидрал получил бы тяжелые ранения. Став свидетелями такого поворота событий, остальные сверхъестественные существа ещё меньше захотели бы встать на сторону Гидрала. Однако ситуация действительно развивалась вопреки ожиданиям: Эвора вышла невредимой из того сокрушительного удара, даже умудрившись помочь Анселю; сверхъестественные существа, готовые к атаке, замешкались в недоумении; а удар Клемента в спину был сорван вмешательством Эворы. Хотя это не нанесло значительного ущерба ни одной из сторон, обстоятельства всё же благоприятствовали Клементу. Крик Эворы о помощи, по сути, предрешил судьбу Анселя. — У тебя всё ещё есть шанс, лорд Виверн, — спокойно заявил Ансель. — Давай сначала разберемся с Эворой. Когда это бедствие минует, мы сможем уладить твои амбиции. Бах! Вместо ответа герцога раздался громоподобный рёв, когда молния ударила в фигуру Анселя. Всё существо Клемента трещало от яростной электрической энергии. Он развеял всю бездну Фауста, теперь сражаясь с пирующим пламенем с помощью собственного эфира и силы. Он понимал, что без Анселя Эвору, возможно, не убить, но сотрудничать он отказывался — проще говоря, он совершенно не доверял Анселю. Герцог Виверн полагал, что даже секунда сражения бок о бок с Анселем станет его погибелью. — Клемент! Что ты делаешь?! — в ярости воскликнул один из первых сверхъестественных существ, атаковавших Эвору. Перед Анселем материализовался щит, отразивший молнию герцога. Разлетевшиеся разряды рикошетом пронеслись сквозь море пламени, свидетельствуя о разрушительной мощи сверхъестественного существа пятой ступени высшего уровня. — …Пабло Сельцеус, ты спрашиваешь, что я делаю? Я спасаю нас всех, возвращая мир, который должен принадлежать нам. Время было на исходе. Без бездны Фауста каждая секунда в этом аду таила огромную опасность. Клемент не собирался тратить время на тех, кто всё ещё поддерживал Гидрала. — Вместе мы сможем убить его, и так же легко… мы сможем убить Эвору! ---------- Ловушка Взмахнув крыльями, Герцог Виверн превратился в молнию, устремившись к лицу Анселя. Его драконьи когти, окутанные яростным электричеством, ударили в щит перед Анселем. Одновременно с этим вперед рванулся железно-серый столп света, несущий сущность аннигиляции, подобную недавней черной смерти. Ледяная синяя стрела, казалось, преодолевающая пространство и время, возникла прямо у лба Анселя. Волна звериной энергии взревела, сам её звук разрывал души. Берсерк с огромным клинком бросился в атаку, подняв приливную волну мощи, от которой на мгновение отпрянуло даже бесконечное кровавое пламя. Ещё семеро экстраординарных существ нанесли удары по Анселю в идеальном унисоне. Всплеск эфира и чудовищной силы сотряс пространство, наполненное кровавым пламенем, создавая иллюзию, что само мироздание вот-вот рухнет. Каждое присутствующее экстраординарное существо пятой ступени было абсолютным эталоном в своём роде. Хотя между ними существовали различия, любая битва насмерть неизбежно превратилась бы в изнурительное сражение. А когда они объединились, их совокупная смертоносность многократно превысила простую сумму их индивидуальных способностей. Однако… юный Гидрал не стоял в одиночестве против этого натиска. В тот миг, когда он протянул руку, чтобы схватить стрелу, разрывающую пространство и время, с его стороны вырвался поток тёмной энергии, столкнувшись с наступающим железно-серым столпом света. Возникшая ударная волна, если бы её не подавило пирующее пламя, несомненно, стерла бы с лица земли целый горный хребет во внешнем мире! Экстраординарные существа из Зала Терминуса, те, кто стремился к Бездне, без колебаний встали на сторону Анселя. Тем временем фигуры в белых одеяниях молча подняли посохи, окутав Гидрала куполом чистого света. Когда колоссальный берсерк обрушил свой массивный клинок на голову Анселя, светящийся барьер мгновенно вспыхнул яростным электрическим сиянием, без усилий отразив атаку. Волна звериной энергии, нацеленная прямо на душу, была перехвачена и рассечена барьером света, её разрывающий душу рёв затих на полпути, став неэффективным. Множество других атак переплелись и обрушились на Анселя, неся в себе ужасающую разрушительную мощь. Однако подавляющее большинство из них было парировано и нейтрализовано, а те немногие, что прорвались, легко отклонялись защитой Анселя. Это первое столкновение длилось лишь мгновение, но лицо Герцога Виверна уже заметно помрачнело. Его молния, переплетённая с элементами аннигиляции, лишь слегка треснула щит, вызванный Пабло, прежде чем он был вынужден поспешно отступить. Этого не должно было случиться… не должно! Как так много людей могли встать на сторону Гидрала? Неужели они не понимали, что… убийство этого монстра принесло бы пользу им всем? Безумцы из Зала Терминуса, одержимые исследованием Бездны, не были сюрпризом. Но с чего бы Пабло Сельцеус рисковать жизнью ради Гидрала? Только потому, что он был учеником Фламеля? А у епископа в белых одеяниях из Святой Церкви было ещё меньше причин вмешиваться! Что могло мотивировать… этих парней? По правде говоря, тех, кто стоял на стороне Анселя, было немного. Тех, кто напрямую оказывал помощь или действовал скрытно, насчитывалось менее десяти — даже не треть от присутствующих. И всё же это число уже превысило ожидания Аурелиана. Если бы ему удалось одновременно нанести тяжелые ранения и Гидралу, и Эворе, наверняка никто не встал бы на сторону Гидрала. Даже если бы Гидрал остался невредим, большинство должно было сохранить нейтральную позицию холодного безразличия. Как почти треть могла выбрать помощь Гидралу? — Неужели это так трудно понять? — мягко усмехнулся Ансель. Он посмотрел на Герцога Виверна, у которого на висках вздулись вены, а затем на других герцогов, вступивших в бой, чьи лица выражали смесь сомнения и изумления. Его голос звучал спокойно и безмятежно: — Просто всегда находятся те, кто по-настоящему заботится о порядке. Ничего более. Западные земли сохраняли свой собственный особый порядок, где экстраординарные существа правили безраздельно, а герцоги сдерживали тех, кто стоял выше всех остальных. Хотя они наслаждались удовольствиями, которые приносили власть и могущество, они оставались в стороне от Империи, редко подвергаясь гнетущему правлению Императора. По правде говоря, эта система управления существовала тысячелетиями. Возможно, в каждом поколении находились люди, стремившиеся свергнуть существующий порядок, но уж точно не все желали создать… среду, лишённую порядка. Структура Империи была больной и абсурдной, но, несомненно, функциональной. Среди экстраординарных существ, живущих в этой структуре, некоторые жаждали разорвать все оковы и ограничения, возвысив свой вид до абсолютного господства, где сила была единственным мерилом власти. Другие, однако, не желали разрушения, а стремились исправить эту искажённую и деформированную структуру, породив на её фундаменте более совершенный новый порядок. Это стремление проистекало не только из доброжелательности, но и из различий во взглядах на общество и самого себя. Некоторые верили, что смогут захватить всё желаемое из рушащегося порядка, наслаждаясь трепетом от презрения к массам и пренебрежения ко всем. Другие предпочитали удовлетворять свои интересы с достоинством и гармонией в хорошо упорядоченном обществе, управляемом разумными правилами, не заботясь о том, что выгоду получают сразу несколько сторон… В конечном счёте, это оставалось борьбой человеческой природы. К сожалению, в этом мире, на который влияли экстраординарные существа, первых часто было больше, чем вторых. К счастью, даже меньшинство было предпочтительнее полного отсутствия. — Я не верю, что Лорд Гидрал представляет угрозу для Империи, — холодно заявил Пабло, глядя на Герцога Виверна. — Он обладает и способностью, и убеждённостью построить более совершенный новый порядок. Епископ в белых одеяниях из Святой Церкви, закрыв глаза, тихо произнёс: — Действия Лорда Гидрала говорят громче слов. Если кто-то желает избавить людей этой земли от страданий, он бесконечно превосходит тебя как выбор, Клемент Виверн. Действительно, в конечном счёте… всё сводится к действиям. Действиям, которые превосходят любые слова. Монументальное достижение превращения территории Гидрала в рай всего за несколько лет, безупречная репутация с самого детства, бесчисленные акты доброты, накопленные за столь долгий период… Кто по-настоящему думает о людях Империи? Кто искренне жаждет принести перемены в Империю? Кто обладает квалификацией и способностью выковать новый порядок? Те, кто действительно желает нового порядка, понимают эти вещи с кристальной ясностью. Иначе, разве Серафина и Равенна подчинились бы ему только из-за методов идеологической обработки Анселя? Разве смогли бы они до сих пор неустанно работать ради справедливости и добра, как делают это сейчас? … Нет, дело не только в том, что эти ребята — полные дураки. Эти… эти экстраординарные существа! Они были отобраны самим Гидралом! В этот момент, даже будучи поглощённым бесконечным кровавым пламенем, Аурелиан почувствовал, как ледяной холод пробежал по его спине. Когда Ансель вышел из разлома и осознал всю серьёзность ситуации, его приказом Герцогу Виверну было собрать всех… герцогов, а не созывать каждое экстраординарное существо высшей ступени в Империи! Список экстраординарных существ, которые впоследствии прибыли, был составлен самим Гидралом! Другими словами, он с самого начала отсеял свои цели. Это не было совпадением — он намеренно искал тех идиотов, обладающих достаточной силой, которые несомненно встанут на его сторону! — Я должен был понять это с того самого момента, как эти глупцы выступили против плана Бладдаста! Клемент Виверн наконец всё понял. Действительно, такие экстраординарные существа существовали в Империи — те, кто жаждал нового порядка и верил, что Ансель способен его установить. Но они были чрезвычайно редки. Возможно, те, кто собрался здесь по зову Анселя, представляли их всех. Если бы все экстраординарные существа Империи жаждали смерти Гидрала, они могли бы лишь молча наблюдать. Однако, когда число ограничено тридцатью, когда они заперты в столь ужасных обстоятельствах, и если учесть собственную силу Гидрала… их шансы на победу не были равны нулю. Ансель из Гидрала вовсе не упустил ситуацию из виду. С самого начала он намеревался устранить каждую угрозу для себя прямо здесь! Но это осознание пришло слишком поздно. ---------- Предательство и истина — Мне жаль, что всё пришло к этому, лорд Виверн, — мягко вздохнул юный Гидрал. — Я давал вам шанс. Я надеялся, что мы сможем немедленно разобраться с Эворой, но вас поглотили жажда и амбиции. Использование силы посреди моря пирующего пламени требовало в сотни, а то и в тысячи раз больше энергии, чем обычно. В противном случае Ансель давным-давно призвал бы Равенну, чтобы та обрушила разрушение. Зачем ещё ему понадобились бы столь сложные расчёты? Герцог Виверн был прав: первоначальный план Анселя состоял в том, чтобы заманить его — или, точнее, склонить того герцога, на которого повлияла судьба и который затаил вражду, — к попытке покушения. Ансель не мог точно знать, какого именно герцога судьба выбрала своей пешкой, хотя и мог сделать обоснованное предположение. Но эта неопределённость не влияла на его план. Он полагался на идеалы, которые постоянно внушал склонным к порядку экстраординарным существам, а также на свою демонстрацию непоколебимого стремления к новому порядку, чтобы привлечь их на свою сторону. Даже в меньшинстве силы Анселя было достаточно, чтобы преодолеть разрыв в мощи, особенно когда безумная Эвора сеяла хаос. Как только Эвора и те, кто мог выступить против него, будут побеждены или устранены, он… проведёт определённую «прополку» среди собственных союзников, оставив лишь самых необходимых. Таким образом, его первоначальная цель — «устранение подавляющего большинства экстраординарных существ высшего уровня» — была бы достигнута. Однако Эвора, по-видимому, обладала какой-то непредвиденной защитой, из-за чего убить её было невозможно. Ещё более поразительно, что она обратилась к нему за спасением. На первый взгляд, это вызвало лишь незначительные отклонения в плане, но на самом деле… стратегия Анселя была полностью изменена. Теперь, в этом адском горниле, герцог Виверн оказался неспособен изолировать Анселя, лишившись возможности организовать немедленную совместную атаку. Без божественной защиты посреди кровавого пламени их эфирные резервы быстро истощались бы при таких непомерных затратах. Чего герцог Виверн не мог понять, так это того, как они предвидели подобное? Даже если бы Ансель предвидел покушение на свою жизнь, как он мог угадать, кто нанесёт удар и когда? Герцог Виверн, будучи крайне осторожным, намеренно собрал вокруг себя фракцию, чтобы создать иллюзию единогласной поддержки. На самом деле остальные были рассредоточены, готовые начать почти смертоносное наступление. Но как союзники Анселя… не только распознали природу каждой готовящейся атаки, но и выстроили столь безупречную, точечную оборону? …Предатель. Как только это осознание снизошло на герцога Виверна, позади него взорвался лазурно-золотой драгоценный камень. — На…мо! Его растерзанная спина быстро регенерировала, но ярость Клемента было не так-то просто унять. — О, прошу прощения, дорогой Клемент. Намо из Азурголда, внезапно появившийся позади Анселя, развёл руками в притворном раскаянии. — Я обнаружил, что предпочитаю… рациональный порядок, который видит лорд Гидрал, нежели наследование королевства, управляемого невежественными грубиянами, такими как… ты. Он покачал головой, вздыхая: — Бессмысленное накопление богатства в хаотичной пустоши блекнет по сравнению с наслаждением великолепием богатств в процветающем раю. Они совершенно несравнимы. С самого начала Намо из Азурголда, будучи торговцем, никогда не рассматривал возможность союза с Клементом. Этот герцог, искренне влюблённый в богатство, желал процветания Империи больше, чем кто-либо другой. Он также понимал… Ансель, как никто другой, мог принести такое процветание. — Ибо он был монстром. В своих беседах с Анселем герцог Азурголда распознал истинную природу этого отклонения и преисполнился благоговения. Намо не заботило, было ли поведение Анселя искренним или фальшивым; его интересовали лишь способности Анселя. Ответ был очевидно утвердительным. Поэтому, не колеблясь, он предал герцога Виверна Анселю, раскрыв, кто выступает против него, что позволило Анселю подготовить соответствующую оборону. — Ты проиграл, Клемент, — Ансель посмотрел на него с жалостью. — Всё кончено. Этот конфликт завершился столь абсурдным образом. Хотя это было нелепо и смехотворно, несомненно, Гидрал — который считал себя злодеем и совершил бесчисленное множество непростительных грехов — теперь предстал в глазах тех, кто стоял за его спиной, как воплощение добродетели. Более того, именно благодаря этой «праведности» он переломил ход событий. Он напоминал героя из бардовских сказаний, который всегда поступал правильно, никогда не обманывал ожиданий окружающих и прорубал себе путь сквозь невзгоды. Когда он сталкивался с последним владыкой демонов, находясь на грани поражения, на помощь ему приходили воины, которым он когда-то помог, и отшельники, тронутые его убеждениями. Даже стража владыки демонов оборачивалась против своего господина. Молитвы бесчисленных сторонников становились его силой, и его победа… становилась неизбежной, исполнением надежд каждого. Всё это, казалось, провозглашало: добрые дела, которые ты посеял, намеренно или нет, в конечном итоге принесут плоды. И теперь это твоя награда. Ансель внезапно понял, почему люди лелеют истории о таких добрых и стойких героях, почему традиционное почитается как королевская дорога. Ибо, когда подобные события разворачиваются в собственной жизни, особенно когда осознаёшь, что корень этой победы кроется не в расчётах, а во всём том, что он искренне совершил за последнее десятилетие, Ансель… по-настоящему испытал радость, поднимающуюся из глубин его сердца. Однако это ликование быстро улетучилось. Он не считал, что сейчас время для радости, и чувствовал, что… кто-то вроде него не имеет права наслаждаться подобными вещами. Оставалось лишь разобраться с последствиями. Юный Гидрал посмотрел на Фауста в толпе, лишь чтобы обнаружить, что Фауст наблюдал за ним, по-видимому, уже довольно давно. Ансель изначально планировал использовать безумие Эворы, чтобы ввергнуть обе стороны в кровавый конфликт, что позволило бы ему устранить подавляющее большинство экстраординарных существ с минимальными усилиями. Но нынешняя ситуация… тоже была не такой уж неблагоприятной. Ибо его сторона также получила неожиданное преимущество. Герцог Виверн внезапно почувствовал острую боль в мозгу. Затем его зрачки резко сузились, тело непроизвольно содрогнулось. — Ты… Его взгляд был направлен не на Анселя, а на фигуру, скрытую в толпе… Фауста. Не только он, но и все экстраординарные существа, стоявшие рядом с герцогом Виверном, те, кого назвал герцог Азурголда, проявили схожие симптомы. Некоторые бились в конвульсиях, другие выли от безумия, непрерывно расходуя свою силу, словно обезумев. Наиболее пострадавшие в исступлении бросались на Анселя, но Гидрал небрежно отмахивался от них. Экстраординарные существа на стороне Анселя, а также те, кто оставался нейтральным, были ошеломлены таким поворотом событий. Они знали, что кто-то планировал выступить против Анселя, но не подозревали, что… Ансель давным-давно подготовил контрмеры. — Отступите пока, — мягко сказал Гидрал. — Те, кто осквернён Бездной, останутся в этом состоянии безумия ещё несколько минут. — Нескольких минут… должно хватить. Ансель и оставшиеся экстраординарные существа быстро отступили. Они осторожно осматривали абиссальную эссенцию, покрывающую их тела, и абиссальную ауру внутри, одновременно бросая взгляды на Фауста, чьё лицо казалось напряжённым. Это внезапное безумие, несомненно, было связано с Фаустом, но оставался вопрос… Как ему удалось осквернить более дюжины экстраординарных существ пятой ступени высшего уровня без их ведома? Неужели действительно существует владелец Бездны, столь же могущественный, как Гидрал? Со смешанными чувствами оставшиеся экстраординарные существа наблюдали, как их необъяснимо осквернённые собратья неистовствовали, безрассудно расходуя свою силу. В этих обстоятельствах им действительно потребовалось бы всего несколько минут, чтобы исчерпать свои эфирные резервы и быть поглощёнными пирующим пламенем, не оставив после себя даже пепла. — Жаль, — Ансель покачал головой, наблюдая издалека. — Мы потеряли по меньшей мере половину силы, необходимой для убийства Эворы. — Вы давали им шансы, лорд Гидрал, — пожал плечами герцог Азурголда. — Два, если быть точным. — Мы могли бы попытаться направить их к… Эворе, — пробормотал Фауст, чьё лицо временами искажали клочья тьмы. — Не упускайте эту возможность. — … — Ансель слегка приподнял бровь. Он сам намеревался предложить это, но, чтобы сохранить свой нынешний образ, было бы неуместно озвучивать столь холодно-прагматичную идею. Он размышлял, как лучше это сформулировать, когда «Фауст» заговорил от его имени. Нынешняя опасная персона Фауста как нельзя лучше подходила для подобных заявлений. Через несколько секунд добровольцы вызвались попытаться направить их и быстро преуспели. Некогда видимые золотые кандалы почти исчезли, став почти незаметными. Однако, когда направляемые, обезумевшие экстраординарные существа начали свои атаки, тонкая тёмно-золотая сущность внезапно вытянулась из спинки трона, мгновенно пронзив их. Осквернённое существо отчаянно боролось с ожившим тёмно-золотым отростком, но в своём состоянии, отравленном Бездной, они лишь тратили эфирную энергию, приближая собственную гибель. Их тело, казалось, «прилипало» к тёмно-золотому придатку, словно поглощаемое, прежде чем исчезнуть без следа. — Что… это такое? — Пабло, мастер-алхимик, не мог идентифицировать это причудливое творение. Он неуверенно пробормотал: — Это не похоже на алхимическую конструкцию… Неужели это нечто, выкованное с помощью секретных методов Династии Покорителей Неба? — Трон, способный сковать потомка Флеймфист… Нет, это не трон. Это клетка, тюрьма для заточения потомков Флеймфист. Кто мог создать нечто подобное? Тюрьма… Ансель посмотрел на бессознательную Эвору, наблюдая её жалкое состояние — наполовину скелет, наполовину плоть. Его глаза слегка сузились. Неужели это действительно тюрьма? В последний раз, когда он видел Эвору, её должно было поглощать больше пламени, её состояние было ещё более плачевным, а чистота пирующего пламени должна была быть выше. Состояние Эворы постепенно улучшалось, но она всё ещё молила его о помощи. — Возможно, её не заточили, — тихо сказал Ансель. — Её… высасывают! Действительно, её высасывали! Это объясняло кажущееся бесконечным кровавое пламя — это было не пламя Эворы, а… Эфесандер! Пламя Эфесандер, поглощавшее Эвору, никогда не гасло, никогда не прекращалось, в то время как этот странный трон непрерывно извлекал пирующее пламя из тела Эворы. Благодаря этому циклу, после неизвестного периода времени в Загадках Царства, он накопил почти бесконечное количество пирующего пламени, пусть и разведённого по силе! Это объясняло улучшение состояния Эворы: от первоначального полного поглощения до нынешнего, когда по крайней мере половина её тела оставалась нетронутой. Но мольба Эворы о помощи указывала на то, что этот трон не решал проблему поглощающего её Пирующего пламени, а скорее доставлял ей ещё больше неприятностей. Не нуждаясь в дополнительной информации, Ансель уже догадался… в чём заключалась эта проблема. Таинственная сила, наделяющая Сьюэллен имперскими качествами, и то, что из Эворы что-то высасывали… Нужен ли был ещё какой-то комментарий к тому истеричному крику о помощи? Если её вскоре не спасти… Эвора Флеймфист превратится не более чем в бесполезную оболочку. ---------- Пятый вид Итак, Эвора, превратившаяся в бесполезную оболочку… Среди моря пламени взгляд Анселя сузился, когда он заметил золотые цепи, прорастающие из спинки трона. Поняв, что Лорд Эвора не получил какое-то чудесное благословение, а стал пленником, чью силу высасывают, Ансель осознал: план придётся менять. — Лорд Эвора не мог здесь погибнуть. В то время как другие, возможно, предпочли бы видеть Лорда Эвору мёртвым, для Анселя он был единственным, кто обладал сведениями об этой загадочной силе. Эти знания могли оказаться бесценными в его будущих интригах против судьбы. Однако цена… Гидрал погрузился в раздумья, наблюдая за тем, как экстраординарные существа направляются к трону. Как убедить союзников не убивать Лорда Эвору? Стоит ли просто сообщить им, что некогда гордый Старший принц больше не представляет угрозы? Если так, то как подтвердить подобное заявление? Доверятся ли эти закалённые в боях люди двусмысленным «догадкам» Анселя? Недавняя мольба Лорда Эворы о помощи не поколебала их, потому что решимость Анселя казалась искренней. Он великодушно предложил им шанс, при условии, что они смогут убить Лорда Эвору, даже предупредив их о возможном предательстве. Именно эта решимость покончить со старым порядком сплотила этих экстраординарных существ вокруг Анселя, жаждущих нового режима. Пощада Лорда Эворы обесценила бы позицию Анселя, уравняв его с отчаянным криком глупого Старшего принца. Он превратился бы в… Злого Гидрала, не оставляющего в живых никого. Анселя мало заботило собственное положение. Устранить оставшуюся половину, если они действительно жаждут смерти Лорда Эворы, не составило бы труда. Они оставались в неведении относительно ужасающего мастерства Фауста в управлении Бездной, точно так же, как не знали о пределах Гидрала в манипулировании ею, особенно учитывая его чудовищную Абиссальную проповедь. Ансель мог легко применить ту же тактику снова. Хотя теперь они могли быть осторожнее, этого хватило бы, чтобы сделать большинство из них неуправляемыми. Впоследствии перебить осквернённых, обезумевших экстраординарных существ для него не составило бы труда. Если бы Ансель сам взялся за клинок, вопрос о том, кому жить, а кому умереть, отпал бы сам собой. Чтобы укротить оставшихся двух протагонистов, он не мог позволить себе даже малейшей вероятности раскрытия своей истинной натуры. Выбор стоял перед ним: либо разразиться внезапным насилием, истребив их всех, либо попытаться убедить, сыграв на непредсказуемой природе человеческих сердец… Потенциальные выгоды от могущественных, склонных к порядку экстраординарных существ пятой ступени были неизмеримы. …В конце концов, Анселю всё ещё предстояло столкнуться с врагами, а последствия этой катастрофы потребовали бы стабилизирующих фигур. Столкнувшись с бескрайними просторами империи, Ансель не мог надеяться контролировать всё, как могла Императрица, ибо даже сама Императрица, будучи не полностью вовлечённой, не могла поддерживать абсолютный контроль. Дьявол прошлого никогда бы не колебался в таких вопросах, но нынешний Ансель чувствовал… что если все должны погибнуть здесь, это будет слишком большая трата. — …Истощение, говорите? Белоризый епископ Даск созерцал разбитый трон, бормоча: — Действительно, похоже, что наш бывший Лорд находится в состоянии истощения сил. В Святой Церкви, за исключением Папы и Святой, никто не обладал более высоким статусом, чем бело- и черноризые епископы. Даск, пятый белоризый епископ, лично засвидетельствовавший почтение императрице, пользовался огромной известностью по всей империи. — В таком случае… Лорд Гидрал, — он повернулся к Анселю, — что вы намерены делать после того, как их зондирование завершится? Все взгляды были прикованы к Анселю в ожидании его решения, ибо время не было роскошью, которой они обладали. После недавнего переворота почти все скрытно наблюдали за Фаустом. Плачевное состояние легендарной фигуры говорило о многом — хотя с момента входа в разлом прошло едва десять минут, он уже был близок к своему пределу. — …Я размышляю, — тихо произнёс Ансель после короткой паутины молчания, — стоит ли пощадить жизнь Лорда Эворы. В тот момент, когда эти слова сорвались с его губ, каждое присутствующее экстраординарное существо, особенно те, кто сохранял нейтралитет, заметно напряглось. Они стояли на грани, готовые развеять абиссальную материю, покрывающую их тела, каждый собирал достаточно силы, чтобы либо нанести удар, либо бежать. Пабло, первым вставший на сторону Анселя, с мрачным выражением лица спокойно поинтересовался: — Лорд Гидрал, не могли бы вы пояснить свои доводы? — Потому что я считаю, что нечто, способное истощить потомка Флеймфист с имперскими качествами… Ансель воздержался от прямого упоминания таинственной силы, временно списав проблему на сам трон. — …гораздо опаснее и, возможно, ценнее… чем полумёртвый Лорд Эвора. Он повернулся к настороженным экстраординарным существам, искренне спрашивая: — Разве вы не любопытствуете, что пришлось пережить Лорду Эворе, какова природа этой реликвии и трона, который заточил его? Что, если после убийства Лорда Эворы… это станет совершенно другой проблемой? — Итак, предложение Лорда Гидрала заключается в том, — бесстрастно произнесло одно экстраординарное существо, — чтобы мы не только воздержались от его убийства, но и спасли его? — Именно так, чтобы извлечь из него информацию, — прямо кивнул Ансель. — После получения ответов его казнь можно будет устроить в любое удобное для нас время. — Я считаю, что сейчас самое подходящее время покончить с ним, — заявило другое экстраординарное существо. — Если опасность кроется в этой реликвии и троне, мы должны уничтожить их вместе с Лордом Эворой. Предыдущий удар Лорда Гидрала уже нанёс видимые повреждения. Несомненно, нашей объединённой мощью мы сможем полностью аннигилировать и Лорда Эвору, и эту конструкцию. На данном этапе, если бы Ансель продолжал настаивать на сохранении жизни Лорда Эворы, его истинные мотивы стали бы прозрачными, независимо от его риторики. Тем не менее, Ансель глубоко вздохнул, готовясь к последней попытке. — В таком случае, позвольте мне говорить прямо — я считаю, что сила, заточившая и высасывающая мощь Лорда Эворы, — это не трон и не реликвия, а некая сущность или фракция, скрывающаяся в бесконечной Загадке Царства. Он никогда не намеревался ничего скрывать; его первоначальная сдержанность проистекала из знания, что столь нелепое заявление лишь породит новые подозрения среди экстраординарных существ. Скрытая сила или могущественная личность внутри Загадки Царства? Способная подчинить Лорда Эвору, невосприимчивая к всепоглощающему пирующему пламени, насильственно извлекающая его силу? После короткого молчания по морю пламени разнёсся резкий смешок. — Лорд Гидрал, почему бы просто не сказать… что в Загадке Царства может скрываться пятый божественный вид? ---------- Истинная форма Идея о том, что сам трон является проблемой, казалась натянутой, но в ней хотя бы прослеживалась логика: это реликт Династии Покорителей Неба, неразрывно связанный с Флеймфистами. Существование инструмента, способного высасывать силу потомка Флеймфист, хоть и казалось неправдоподобным, не было чем-то невозможным. Но утверждение Анселя о «таинственной силе или личности» выглядело совершенно беспочвенным. Пабло, с противоречивым выражением лица, продолжал защищать Анселя, его тон был предельно серьёзен: — Лорд Гидрал, если вы действительно боитесь, что такая сила существует, мы могли бы попытаться выманить их, убив Эвору. Уверен, они не позволят ей погибнуть, прежде чем полностью извлекут силу Флеймфист. Он предлагал Анселю путь к отступлению — неявно призывая его отказаться от попыток сохранить жизнь Эворе. Без преувеличения, каждое присутствующее здесь сверхъестественное существо понимало, что может погибнуть в этом аду. Их никто не принуждал — они сами шагнули в опасность, чтобы убить Эвору и положить конец господству Флеймфистов. Ради… нового порядка. Они не могли — и не хотели — идти на компромисс. Наблюдая за тем, как взгляды сверхъестественных существ становятся всё холоднее, Ансель медленно опустил глаза. С того момента, как он начал их убеждать, он был готов к провалу. Он знал, что это не лучший выбор, но всё равно попытался. Истинно сострадательные сверхъестественные существа, те, кто искренне заботился об империи и её народе, встречались слишком редко. Они не должны были умереть здесь, в этой схватке между ним и судьбой. Но выбор был неизбежен. Когда Ансель открыл глаза, его морские синие радужки поглотила чернильная тьма. — Рассредоточиться! Сверхъестественные существа, чья бдительность и так была на пределе, среагировали почти мгновенно. Лишь немногие, сохранившие непоколебимую веру в Анселя и верившие, что он действительно сможет улучшить империю, остались на местах. На их лицах читалась смесь недоумения, горечи и разочарования. — Эвора должна жить. Козырь судьбы, убийца его матери… Ансель должен был найти их. Эвора… должна была жить! Голос Гидрала эхом разнёсся среди бесконечного кровавого пламени, пока он в одно мгновение концентрировал огромную силу в ладони. Сверхъестественные существа, настороженные предыдущими словами Анселя, думали, что легко смогут отразить эту атаку. Но они совершили ту же ошибку, что и группа герцога Виверна. Подобно тому, как герцог не ожидал их союза с Анселем, эти существа не ожидали… что Фауст в этот момент будет непоколебимо стоять на стороне Гидрала. И они его недооценили. В одно мгновение контрмеры и планы, разработанные этими закалёнными в боях сверхъестественными существами, были разорваны внезапно усилившейся абиссальной эрозией. Несмотря на осторожность и бдительность, они не смогли противостоять абиссальной эрозии, высвобожденной Фаустом. — Потому что это была не совсем сила «Фауста», а… сила самого Гидрала! С самого начала, пока Фауст предоставлял защитную абиссальную материю, чтобы укрыть их от Пирующего пламени, сама сила и сложный контроль над ней исходили исключительно от Анселя. Иными словами… нынешний «Фауст» ничем не отличался от проводника, через которого Ансель тайно манипулировал абиссальной силой, чтобы воздействовать на сверхъестественных существ. Как и группа герцога Виверна до них, эти люди поддались чистому безумию. Хотя это длилось всего несколько минут, этого было достаточно, чтобы обеспечить их гибель от поглощающего Пирующего пламени. Затем Ансель медленно перевёл взгляд на оставшихся пятерых. Эти пятеро были первыми, кто помог Анселю в контратаке, и теми, кто не выказал немедленной враждебности ранее. Анселю следовало разобраться и с ними. Эти невероятно могущественные сверхъестественные существа, если решат скрыться, могут стать для него труднодостижимой целью после того, как он покинет это место. Их знание истинной природы Анселя могло создать ненужные препятствия в его будущих планах по укрощению двух других протагонистов. — Мистер Ансель… — «Фауст», приблизившийся к Гидралу, наконец сбросил маскировку. Девушка с завораживающим лицом и чёрными перьями, растущими на висках, заговорила с трудом: — Вы… всё ещё собираетесь дать им шанс? Наконец освободившись от необходимости поддерживать абиссальную материю для стольких людей, Девятая почувствовала себя немного лучше, но её физическая форма понесла необратимый урон. На её белоснежной шее проступили змеевидные чёрные узоры — не то чтобы уродливые, но далёкие от красоты, вызывающие чувство… ужаса. — Лорд Гидрал, — Пабло посмотрел на Анселя с горьким выражением лица. — Чего именно… вы хотите? Как ученик Фламеля, он бесчисленное количество раз видел юного Анселя. Он искренне верил, что Ансель — тот, кто сможет изменить империю. Но теперь его обращение сменилось с «Ансель» на «Лорд Гидрал», а праведный, добрый ребёнок, которого он когда-то знал, казалось, исчез. — Я не лгал, Пабло, — мягко ответил Ансель. — Выживание Эворы критически важно для меня. Внутри Нулевого Царства действительно есть другая сила. Я должен… получить от Эворы то, что мне нужно. — Перемены всё равно наступят, и новый порядок, которого вы все так жаждете, обязательно придёт. Я могу гарантировать вам, что Эвора… не появится в империи. — Я также надеюсь, что вы пообещаете мне никому не рассказывать о том, что произошло здесь сегодня. Девятая, стоявшая позади Анселя, молча отвела взгляд от его профиля. …Вот оно что, мистер Ансель. Белоризный епископ Даск покачал головой: — Похоже, у нас нет другого выбора. Были ли слова Анселя правдой, выполнит ли он своё обещание — имело ли это значение? Это больше не имело значения. Существование Фауста и Девятой было достаточным доказательством того, что… Ансель всё просчитал с самого начала. Они помогут Анселю не потому, что приняли его риторику, а потому, что верили: один лишь Ансель действительно может быть неспособен разорвать оковы Эворы, а значит, ему нужна их помощь. Они пойдут на компромисс не потому, что увидели скрытые трудности Анселя, а потому, что в противном случае их ждала лишь участь пепла в огне. Значит… крик Эворы о помощи был настоящим. Значит, Ансель действительно пришёл спасти Эвору. Выжившие сверхъестественные существа, даже Пабло, больше не доверяли Анселю. В их глазах факты были установлены. Ансель знал, о чём они думают, но это не имело значения. Пока они могли хранить секрет, пока истинное лицо Анселя Гидрала оставалось скрытым, этого было достаточно. …Даже если они стали пешками судьбы, «ненужные препятствия» были лишь ненужными, а не главной проблемой. — Тогда начнём. Форма Анселя снова исказилась и расширилась, превращаясь в его истинный облик девятиголового змея: — После спасения Эворы я щедро вознагражу вас всех за ваши усилия. Чёрное солнце, наполненное бесконечной энергией смерти, сжалось вновь. Луч света, уничтожающий даже Пирующее пламя, ударил прямо в трон под Эворой. Оставшиеся сверхъестественные существа молча направили свой эфир, выпуская одно за другим разрушительно мощные заклинания. Вскоре золотой металл трона быстро раскололся, отслоился и осыпался. Золотой свет, сковывающий Эвору, становился всё ярче, принимая более чёткую форму. Когда фасад трона рухнул, выражения лиц сверхъестественных существ… стали всё более ужасающими. Потому что они увидели, чем на самом деле была эта «золотая полоса» — та, что внезапно выдвинулась из спинки трона, способная истощить сверхъестественное существо до такой степени, что оно исчезло бы за считанные секунды. Это был полноценный… позвоночник! Скрытый внутри спинки этого сломанного трона был всё ещё движущийся позвоночник! И если спинка была позвоночником, то весь этот трон… ---------- Залог — Что… это такое? — прошептал кто-то в ужасе, почти полностью разрушив реликвию и содрав почти всю внешнюю оболочку трона. Ведь Эвора была заточена не на троне, а внутри… скелета! Целый скелет, излучающий бледно-золотой свет, резко контрастирующий с кроваво-красным оттенком пирующего пламени. Золотой позвоночник, который внезапно вытянулся и поглотил других экстраординарных существ, теперь вонзался в спинной мозг Эворы, непрерывно высасывая её силу, как и говорил Ансель. — Призыватель… прилива… Пока все были потрясены личностью этого скелета, Ансель сразу заметил проблему куда серьезнее. Его восприятие проникло в череп, обнаружив там свернувшегося мертвого «червя». Хотя он был явно мертв, он продолжал испускать бесчисленные тонкие золотые нити, расходящиеся от затылка и обвивающие позвоночник. Нетрудно было представить: если бы этот скелет был жив, этот «червь» вонзил бы свои мириады усиков в позвоночник, живя как паразит! — Глядя на это, полагаю, теперь вы должны поверить некоторым моим словам, — мягко сказал Ансель. — Возможно… нам стоит подумать о том, чтобы переместить Эвору вместе с этим трупом… Внезапно Эвора, которая была словно сломанная марионетка, дернулась. В то же время бесконечное море огня, до этого тихо горевшее, разразилось яростной бурей, вздымаясь волнами, в десятки и сотни раз опаснее, чем прежде! Что еще страшнее, всё пространство — Загадка Нулевого Царства, содержащая этот дворец — начало яростно искажаться с отчаянной флуктуацией. Если они не отступят немедленно, то рискуют навсегда затеряться в Загадке, испытав то же отчаяние, что и Эвора! — Быстрее… спаси… меня, — Эвора, содрогаясь в конвульсиях, выдавила отчаянные слова сквозь стиснутые зубы. — Я не могу… больше… держаться. Не может держаться… за окружающее пространство? Конечно — те тридцать шесть разломов, драматически разорвавших основной план, не были попыткой Эворы разрушить всё, и она не теряла контроль. Это был её призыв о помощи, выпущенный, пока она ещё могла управлять своей силой! Не колеблясь, Ансель бросился к Эворе, скованной скелетом. Он призвал останки нескольких экстраординарных существ, не полностью испепеленных, и швырнул их в золотой скелет. Золотой позвоночник, ранее впившийся в позвоночник Эворы, мгновенно отпрянул, дико извиваясь в кровавом пламени. В мгновение ока он пронзил этих существ, поглощая их с ужасающей скоростью, а затем с неослабевающей силой бросился на Анселя! Глейпнир превратился в черный клинок, столкнувшись с позвоночником. Среди пронзительного визга зрачки Анселя вспыхнули черным, и хаотичная, неистовая аура бездны хлынула наружу, материализуясь и обвиваясь, словно неизлечимая болезнь, замораживая позвоночник в воздухе. Сила бездны — это не то, что можно просто так поглотить по своему желанию. Ансель воспользовался возможностью мгновенно появиться перед Эворой, спросив без выражения: — Кто тебя захватил? Кто они? — Спаси… меня! Хотя её руки были прикованы к подлокотникам, Эвора всё ещё крепко сжимала запястье Анселя, её лицо исказилось, как у демона. Даже в таких ужасных обстоятельствах в её тоне не было мольбы, только безумие и ненависть. — Сначала… спаси меня! — Времени нет, дура! Голос Анселя внезапно повысился. Черный луч света ударил по скелетным оковам, сдерживающим руки Эворы, едва создав трещину, далекую от того, чтобы сломать её путы. — Скажи мне, кто они такие? Что они такое? Какими силами обладают? — Флеймфист… Император… Покорителей Неба… Прерывисто произнесла Эвора. Тем временем золотой позвоночник каким-то образом переварил высококонцентрированную субстанцию бездны, созданную Анселем, и снова бросился на него! Но Ансель даже не обернулся, всё ещё пристально глядя на Эвору: — Ты явно можешь сказать больше… Что ты скрываешь!? — Хе… хе-хе, — едва сохранившая человеческий облик Эвора искривила уголок своего полуцелого лица. — Ты сказал, что времени не осталось… верно… времени… не осталось. Позади Анселя золотой позвоночник был туго обвит десятками змееподобных субстанций бездны. Черные отметины на шее Девятой распространились вверх, покрыв почти половину её левого лица, извиваясь и корчась, словно живое существо… даже угрожая пробраться в глазницу, в мозг. И всё же она не выказала колебаний. Пока Ансель не собирался уходить, она тоже не остановится. — Ан…сель! Эвора внезапно подалась вперед, взревев изо всех сил: — Это… залог! Если хочешь… узнать… ответ, приходи… спаси меня снова! В одно мгновение пространство, казалось, подверглось десяткам или сотням тысяч разделений, скручиваний, разрушений, реконструкций и скачков… Золотой скелет перед глазами Анселя, вместе с Эворой, заточенной внутри, исчезли. — … Гидрал обернулся. Позади него постоянно сужался разлом в Загадку Нулевого Царства, готовый закрыться. Прежде чем полностью потерять контроль, Эвора отправила его обратно в исходную точку. А в ушах Анселя всё ещё отдавались последние безумные слова Эворы: — Я создам ещё один шанс, я не умру здесь. — …Мистер Ансель. Рядом с Анселем раздался крайне слабый голос. Пошатываясь и бледная, Девятая невольно упала в объятия Анселя. — Всё… закончилось? — пробормотала она, казалось, будучи на грани обморока. — …Да, всё кончено. Ансель инстинктивно подхватил её, казалось бы, невесомое тело. Бросив последний взгляд в глубины кровавого пламени, он мягко сказал: — Отличная работа, Марлина. Девятая бессознательно схватилась за воротник Анселя, закрыла глаза и покачала головой: — Ты всё ещё не понял одного. Я не выполнила свою задачу хорошо. Прости меня. — Ты справилась очень хорошо. Без тебя… ничего этого было бы невозможно. Ансель вышел из разлома Загадки Нулевого Царства, вернувшись в основной план. Держа Девятую, он посмотрел вниз на землю и заметил, что бушующее, бесконечное кровавое пламя… течет вспять! По мере того как тридцать шесть разломов постепенно закрывались, пламя втекало обратно в них! Но у Анселя не было сил сосредоточиться на этих вопросах сейчас. Эвора, золотой скелет, паразитируемый Призывателем Прилива, всё ещё неизвестные таинственные силы… ему предстояло столкнуться со многими проблемами. После короткого молчания Ансель снова заговорил: — Ты действительно весьма примечательна… Он не закончил фразу, поняв, что Девятая уже погрузилась в глубокий сон. Благодаря силе, которую Девятая извлекла из Бездны, Ансель знал, что она не в смертельной опасности, но её состояние всё ещё было тяжелым. Глядя на её лицо — более жуткое и завораживающее с половиной, покрытой черными отметинами, но с улыбкой детского мира и невинности, пока она спала в его объятиях — Ансель бессознательно протянул руку, чтобы коснуться щеки Девятой. Она была очень холодной, словно лишенной температуры. Даже Ансель не ожидал, что в этой авантюре, где Серафина и Равенна едва могли помочь… Решающим фактором станет женщина, о которой он меньше всего заботился, которую больше всего презирал… та, кто могла даже отказаться от самой себя. Марлина Марлоу не пробудила свою духовную сущность, чтобы достичь великих высот, и не преодолела пределы, чтобы возвысить свои экстраординарные таланты. Сила, которую она нашла в Бездне, та, которой она больше всего жаждала и желала… ничего не сделала для усиления её собственной мощи. Эта сила заключалась в том, что — сколько бы силы Ансель ни вливал в неё, или какого бы рода эта сила ни была, она могла выдержать её идеально, без каких-либо побочных эффектов, словно она была внешней проекцией Анселя. В то же время она могла напрямую принимать на себя любые негативные эффекты для Анселя, включая существенный урон и коррозию Бездны. Наконец, она могла передавать всю полученную силу обратно Анселю, без потерь, без ограничений, на 100%, позволяя Анселю использовать её силу так же легко и естественно, как свою собственную. Да, это была Марлина, это было сердечное видение Девятой, это было всё, чего она жаждала, дар, который она нашла в Бездне. — Стать несравненным, идеальным инструментом, существующим исключительно для Анселя. ---------- Истинная форма То, что поначалу казалось Анселю самой неотложной проблемой, разрешилось с неожиданной лёгкостью. Из тринадцати герцогов Империи трое были устранены из-за восстания Железного Клинка и Серой Башни на Севере, а также геноцида Люминариса на Юге. Оставшиеся десять вошли в Нулевое Царство, где девять из них, ведомые герцогом Виверном, были либо сожжены заживо Пирующим пламенем, либо поглощены и переварены позвоночником золотого скелета. Герцог Азурголд поначалу выжил, но в последний момент не прошёл проверку Анселя на «искреннюю заботу о гражданах Империи» и потому не избежал смерти. С этим… фундамент Империи, правители её обширных территорий, были полностью уничтожены, оставив лишь двух номинально существующих мятежников. Сильнейшие представители высших сверхъестественных организаций также погибли. Теперь, даже если бы оставшиеся сверхъестественные существа попытались объединиться для покушения на Анселя, они больше не представляли бы угрозы. Ради собственного спокойствия Ансель мог без спешки выслеживать оставшихся сверхъестественных существ пятой ступени одного за другим, устраняя их без исключения. Хотя Империю ждал беспрецедентный хаос — семьи герцогов и их силы распадались, безлидерные организации вышли из-под контроля, а сверхъестественные существа грызлись, словно гиены, за власть и наживу… всё это не имело значения. Ансель стал тем «абсолютом», в котором нуждался. В его первоначальном плане этой абсолютной власти нужно было достичь, форсировав смерть Фламеля и вознесясь на шестую ступень. Решимость Равенны сорвала этот план, лишив Анселя шанса открыто править Империей и вынудив его прибегать к различным маскировкам и уловкам, действуя с величайшей осторожностью. Но кто мог представить, что истинная власть над Империей по иронии судьбы попадёт в его руки столь абсурдным образом? И с такой… поразительной лёгкостью. В роскошной комнате Ансель сидел у огромной мягкой кровати, способной вместить больше дюжины человек, и молча наблюдал за спящей Девятой со сложным выражением лица. Битва в огненном море Нулевого Царства… Нет, это даже нельзя было назвать битвой. Скорее, односторонним разгромом. Условия, необходимые для такого доминирования, были недостижимы даже при самом тщательном планировании; пожалуй, это было бесконечно сложнее, чем восхождение Анселя на шестую ступень. Во-первых, требовалась возможность собрать всех сверхъестественных существ высшей ступени и по-настоящему мотивировать их рискнуть жизнью — а таких поводов в мире оставалось всего два: убийство принцессы Эворы или убийство императрицы Эфесандер, которая, как было подтверждено, лишилась божественной силы. Эвора, захваченная таинственной силой и не желавшая погибать, создала для Анселя эту возможность. Ансель воспользовался этим шансом, чтобы собрать немногих оставшихся сверхъестественных существ пятой ступени, которые искренне заботились об Империи и её гражданах и обладали выдающейся силой, чтобы противостоять другой фракции, ведомой судьбой к убийственным намерениям в его адрес. Однако до того момента исход был неясен. С точки зрения чистой боевой мощи, сторона Анселя была даже в невыгодном положении. Если бы оставшиеся нейтральные сверхъестественные существа почувствовали затруднительное положение Анселя, его ситуация значительно ухудшилась бы. В первоначальном плане предполагалось, что Эвора контратакует; её можно было использовать, но она также атаковала бы Анселя. Таким образом, в глазах Анселя… это была игра с высокими ставками. Однако возникли два решающих фактора. Бесконечное Пирующее пламя, извлечённое из Эворы, создало среду беспрецедентной опасности, требующую огромной стойкости ещё до начала штурма Эворы, и экспоненциально увеличивающее риск во время боя… И всё же у Анселя было врождённое, оптимальное решение для противостояния Пирующему пламени, что значительно повышало его шансы на победу. Опираясь на этот фундамент, проявился истинный козырь — тот, которого даже Ансель не предвидел, — в облике соблазнительной юной девушки перед ним, чью левую щеку украшали замысловатые чёрные узоры. Она была сосудом, способным идеально принять его силу, и марионеткой, которая могла взять на себя побочные эффекты. Использование абиссальной материи для развращения сверхъестественных существ было задачей не то чтобы невыполнимо сложной, но и не обманчиво простой. Хотя постоянное пребывание в абиссальной материи, способной противостоять Пирующему пламени, неизбежно влекло влияние Бездны, суть заключалась в том, что сверхъестественные существа, которым было поручено победить Эвору, являлись лучшими специалистами своей эпохи. У них было достаточно сил, чтобы противостоять этой порче — при условии, что её интенсивность соответствовала их ожиданиям. Если бы Ансель предложил использовать абиссальную материю для помощи в сопротивлении Пирующему пламени, сверхъестественные существа, уже вынашивавшие планы предательства, усилили бы бдительность до предела, не оставив ни малейшего шанса даже намёку на абиссальную ауру проникнуть в их души. Но… что, если это был Фауст, существо пятой ступени, подобное им самим, которое, несмотря на талант к манипуляции Бездной, никогда не могло надеяться сравниться с Гидралом? Хотя герцог Виверн уже предположил, что Фауст — глава пакта Анселя, и быстро развеял абиссальную материю, цеплявшуюся за него, он не мог постичь, что Фауст — не глава пакта Гидрала, а нечто гораздо более немыслимое в некотором смысле. В конце концов, даже главу пакта нельзя было приравнять к самому Анселю. Пока они придерживались таких мыслей, ослабляя бдительность хотя бы на миг перед абиссальной материей, которой манипулировал Фауст, и если их восприятие Анселя и Фауста хоть немного расходилось, этого было достаточно для Анселя — или, точнее, для Фауста, владеющего силой Анселя, — чтобы проникнуть в души сверхъестественных существ… с помощью незаметной порчи, рождённой из этого несоответствия. Этот коварный процесс, накапливавшийся с каждым мгновением, пусть и бесконечно малый, был достаточен, чтобы сделать их неуправляемыми на несколько минут в момент детонации. В обычных обстоятельствах эти несколько минут могли не стать фатальными; потеря контроля означала неистовство, но не обязательно уязвимость. Однако посреди бесконечного моря Пирующего пламени… такая безрассудная трата эфира была равносильна самоубийству. Схождение этих мириад точных факторов привело к этой лёгкой, почти нелепой победе. Если бы не было инферно Пирующего пламени, если бы больше людей встало на сторону герцога Виверна, не оставив фракции Анселя времени на оборону, если бы Эвора с самого начала не прибегла к этому акту самосохранения, если бы Девятая не искала силу в Бездне с решимостью отбросить даже саму себя, преследуя чистый идеал стать инструментом Анселя… Тогда все исходы оставались бы неопределёнными. Независимо от победы или поражения, даже если бы Анселю удалось получить это преимущество, он, несомненно, заплатил бы огромную цену. ---------- Том 3 Глава 724 Абиссальная проповедь Абиссальная проповедь... Первым, кто её принял, был сам Ансель. Чтобы вернуть жизнь матери из того предопределённого будущего, в десятилетнем возрасте Ансель провёл проповедь на самом себе, заключив с Бездной сделку в обмен на ужасающую силу, способную в мгновение ока сокрушить пятерых экстраординарных существ пятой ступени... нет, даже пятьдесят или пятьсот — с той же лёгкостью. Аннелиза Делиан, обладавшая могучей душой, пожертвовала всем своим существом, чтобы устранить негативные последствия проповеди Анселя — почти необратимую абиссальную коррупцию. С тех пор Ансель редко прибегал к проповеди, не желая вновь испытывать то... кромешное отчаяние. Без Девятой Ансель был бы вынужден вытащить этот нежеланный козырь, позволив абиссальным отросткам ещё глубже проникнуть в его душу. В этот раз... некому было бы пожертвовать собственной душой, чтобы нейтрализовать коррупцию. На самом деле, внутри Загадки Девятая уже взяла на себя все негативные последствия для Анселя, включая абиссальную коррупцию, что и объясняло её нынешний сон. Девятая могла без труда вынести эту мощь, но владеть ею и нести её бремя — разные вещи. Поддерживая огромные объёмы абиссальной материи и одновременно точно коррумпируя души других экстраординарных существ... Бездна никогда не была щедра, взимая плату даже со своих самых близких сущностей. В процессе Ансель и Девятая оба страдали от абиссальной коррупции. Хотя Девятая могла вынести её за Анселя, её сосредоточенность на служении, а не на самосовершенствовании, оставила её обычной и хрупкой. Даже ничтожная доля, взятая на себя ради Анселя, приводила к тяжёлой коррупции, проявляющейся внешне. Ансель нежно положил руку ей на лоб. Девушка, которую, казалось, Бездна терзала даже во сне, постепенно расслабилась. — ...Ты была готова к тому, что тебя отбросят, без всякого сожаления? Девятая была первым существом, готовым пожертвовать собой ради Анселя, с которым он не знал, как поступить. Ансель отвергал всех подобных людей, но помощь Девятой была неоценима. Эта заслуга, наряду с влиянием Серафины, заставила Анселя задуматься о том, чтобы сделать исключение и не избавляться от Девятой. Однако нынешнее состояние Девятой... — ...Мистер Ансель? В комнате раздался слабый голос. Девятая, о которой заботился Ансель, медленно открыла глаза, и её пугающе чёрные зрачки устремились на лицо, находившееся так близко к её собственному. Ансель тихо произнёс: — Может, тебе стоит ещё отдохнуть? Девятая мягко покачала головой, нежно улыбаясь: — Достаточно. ...Она не выглядела ни коррумпированной Бездной до состояния безумия, ни фанатично преданной Анселю до потери собственного «я». — Марлина... — Теперь я Девятая, мистер Ансель, — напомнила она. Столь ясное самосознание и непоколебимая верность удовлетворили бы любого господина, но Ансель не почувствовал радости. Если бы в ней было больше самостоятельности, больше амбиций... если бы хоть часть того, к чему стремилась Девятая, не была связана с ним, Ансель был бы искренне рад. Но почему... она уже была за гранью спасения? — Хорошо, Девятая, — спокойно сказал Ансель после короткого молчания, убирая руку. — В этот раз твоя помощь, твой вклад, намного превзошли все ожидания. — Поэтому я постараюсь исполнить все твои нужды. Не стесняйся обращаться с любыми просьбами. — Вот как... Девятая слегка склонила голову, моргая: — Я хочу ваше кольцо. — ... Столь прямолинейная просьба на мгновение ошеломила Анселя, но даже обретя самообладание, он остался безмолвен. Девятая обладала уникальной силой. Её единственное существование как экстраординарного существа заключалось в том, чтобы быть инструментом Анселя. Если использовать её умело, она могла оказаться удивительно эффективной во множестве ситуаций. Тем не менее, у неё не было квалификации, чтобы стать главой пакта, по той же причине, что и раньше — она была просто... слишком обычной. В своём стремлении стать идеальным инструментом Анселя она не смогла получить от Бездны силу, необходимую для преодоления своей посредственности. Если бы Девятая действительно питала такие амбиции и решимость, Ансель бы действительно рассмотрел её кандидатуру на пост главы пакта. И наоборот, если бы Девятая преуспела в этом начинании... она не смогла бы внести столь значительный вклад в дело Анселя во время кампании против Эворы. Этот парадокс был прискорбен и вызывал задумчивое молчание. Тишина продлилась всего несколько секунд, прежде чем Девятая тихо усмехнулась: — Просто шутка. Пожалуйста, не берите в голову, мистер Ансель. — ...Тогда чего ты желаешь на самом деле? Ансель почувствовал, как внутри него закипает необъяснимое раздражение. Если бы Девятая не была готова пожертвовать даже чувством собственного «я», он мог бы проявить к ней больше заботы и признания. Если бы она проявила ту отталкивающую одержимость в этот момент, он мог бы холодно отстраниться. Но почему, когда самым страстным стремлением Девятой было стать инструментом Анселя, она могла проявлять такое самообладание и невозмутимость? — Чего я желаю... Девятая ответила приглушённым тоном, отводя взгляд от Анселя к огромному окну от пола до потолка рядом с ними, словно созерцая далёкую перспективу. — Полагаю, просто прожить немного дольше. Она произнесла эти слова, намекающие на неминуемую гибель, голосом, наполненным нежностью и безмятежностью. — Это было не просто предположение, а суровая реальность. Ансель, наблюдая за её щекой — гладкой и белой, как снег, — тихо вздохнул: — Значит, ты тоже это почувствовала? — Именно. Девятая сжала свой изящный, ослабевший кулак: — Моя душа... в клочьях. Эта моя хрупкая душа не может выдержать бремя вашего проклятия. Прошу прощения, мистер Ансель. — Ты уже сделала достаточно... — Недостаточно. Девятая повернула голову, встречаясь с взглядом Анселя. Та, что никогда не осмеливалась проявить ни малейшего неуважения к Анселю, теперь смело перебила его слова. — Если я не могу достичь того, что удалось мисс Серафине и мисс Равенне, значит, этого недостаточно. Её решимость была достойна восхищения, но в этом мире... кто мог по-настоящему сравниться с будущими героями? Во всех отношениях Девятой суждено было не дотянуть до их уровня. Преследовать их как свою цель означало бы получить лишь... отчаяние. Ансель чувствовал, что должен был быть тронут убеждённостью Девятой, но испытал лишь лёгкую меланхолию. Девятая удерживала взгляд Анселя едва ли две секунды, прежде чем снова улыбнуться, резко сменив тему удивительно лёгким тоном: — Сколько мне осталось, мистер Ансель? — Учитывая нынешнюю скорость коррупции, у тебя есть... года два-три. — Два-три года... Девятая снова повернулась к виду за окном, тихо бормоча: — Это слишком мало. — Если бы ты стала главой пакта, — вздохнул Ансель, словно компенсируя своё прежнее молчание по этому вопросу, — твоего оставшегося времени было бы меньше года, возможно... даже не полгода. Девятая беззаботно улыбнулась: — Поэтому я и хочу прожить дольше, мистер Ансель. Это та награда, которую я ищу. Не поцелуй и не объятие — те абсурдные просьбы, которые мог бы сделать человек, по-настоящему влюблённый в Анселя, — а просто... желание прожить дольше. Ансель наблюдал за Девятой, глядящей вдаль, не в силах постичь её мысли. После минутного колебания он протянул руку, мягко накрыв её ладонь своей: — Хорошо, я обещаю тебе. Что касается коррупции Бездны, Святая Церковь... Слова Анселя замерли, когда Девятая вытянула руку из-под его ладони. Этот тонкий жест, полный понимания и осознания границ, наполнил Анселя глубокой печалью. Марлина... неужели ты действительно должна обречь себя на роль простого инструмента? Были ли амбиции, которые я когда-то уловил в твоих глазах, лишь моим заблуждением? Куда исчезло твоё прежнее стремление к развитию? — ...У Святой Церкви есть методы, чтобы справиться с этим, — тихо закончил Ансель, поднимаясь, чтобы уйти. По правде говоря, у него было много вопросов, которые он хотел задать — о чём на самом деле думала Девятая, чего она хотела добиться от него, почему её личность претерпела такие радикальные изменения... Но теперь казалось, что эти вопросы потеряли свою актуальность. Девятая достигла конца выбранного ею пути. Даже если она стремилась стать главой пакта, вероятно, это было лишь в надежде стать более эффективным инструментом, не более того. ---------- Том 3 Глава 725 Она больше не была… той застенчивой, скромной, прилежной и амбициозной Марлиной. Она превратила цель своей жизни в служение Анселю, отказавшись от более яркого и светлого будущего со всеми его бесчисленными возможностями. «Если бы я не повлияла на Марлину, пытаясь приручить Сери, избежала бы она этой судьбы?» Когда Ансель попросил Девятую «хорошо отдохнуть» и ушёл, в нём шевельнулось давно забытое чувство — мимолётное сожаление. После ухода Анселя Девятая продолжала смотреть в окно от пола до потолка на далёкие горы и земли. Выжженная земля, разорённая пламенем возмездия, казалась безжизненной, словно мёртвая. — Отсюда видно гораздо больше, чем из часовой башни, — тихо пробормотала девушка, которая в глазах Анселя отказалась от всего. Она закрыла глаза, вспоминая день, определивший её путь. Сад, Шейдуэлл, разные выборы, разные дороги. Тогда она решила не пытать до смерти предателя-дворянина и его семью, выбрав более мягкий подход, чтобы объявить о судьбе предателей. Девятая верила, что это был бы выбор Анселя, ведь он никогда не предавался бессмысленной жестокости. Она должна была согласиться с решением Анселя, поэтому отправилась в Сад — место, которое, казалось, подходило ей. Лишь в тот момент, когда Кроу раскрыл причину существования и цель Шейдуэлла, она поняла, что на самом деле не принадлежит Саду. Теперь Девятая яснее понимала, что Шейдуэлл… тоже не для неё. Она должна просто быть собой, ведь только будучи верной себе, она могла исполнить свои самые сокровенные желания и осознать свою ценность. — Подавление восстаний, поддержание порядка… мистер Ансель будет занят довольно долго, — с тоской вздохнула Девятая. — Ни мисс Серафина, ни мисс Равенна не смогут оказать ему должной поддержки в этом деле. — Хотя это отличная возможность приблизиться к этой позиции… Она подняла руку к потолку, глядя на свои тонкие, бледные пальцы, и прошептала: — Если это потребует вовлечения мистера Анселя в трудности, то это кольцо того не стоит. — Даже если осталось всего два или три года, — девушка, чья левая щека была украшена чёрными узорами, улыбнулась с завораживающим безумием, свидетельствующим о глубоком влиянии Бездны. — Мне не хватает… этого единственного шанса. Точно так же, даже если бы у неё оставался всего год или полгода жизни, Девятая не колеблясь ухватилась бы за кольцо, если бы представилась возможность. Ибо она была уверена — она знала наверняка, что в эти короткие последние мгновения сможет реализовать свою ценность и миссию. Она была уверена, что справится с этим лучше, чем кто-либо другой. — После отдыха… я сначала вырву контроль над Шейдуэллом у лорда Ворона. Произнеся столь дерзкие слова с полным спокойствием, Девятая закрыла глаза, готовясь к короткому отдыху. Однако мгновение спустя дверь комнаты тихо открылась. Высокая, стройная фигура на цыпочках вошла внутрь, бесшумно приближаясь к кровати, чтобы взглянуть на, казалось бы, спящую Девятую. — Марли… — в спальне раздался скорбный шёпот. — Почему ты… Ох! На полуслове скорбь сменилась ужасом, когда Девятая, которая, казалось, спала, внезапно открыла глаза. — Здравствуй, мисс Серафина, — мягко спросила она. — Тебе что-то нужно? — Ма-Ма-Марли! Я не хотела тебя беспокоить! — Ты меня не побеспокоила. Я просто давала глазам отдохнуть, а не спала — и, пожалуйста, зови меня теперь Девятой. — П-правда? Серафина слегка расслабилась, затем присела на край кровати, потянувшись, чтобы коснуться руки Девятой, но та снова уклонилась. Действие Девятой опечалило Серафину. Её пальцы дрогнули, и она тихо произнесла: — Прости меня, Марли. — В моей памяти нет ничего, за что тебе нужно извиняться передо мной. — Не будь такой, Марли! В прошлый раз… в Крепости Раздора… я была слишком зла. Я не подумала о твоих чувствах. Серафина, изменившая мнение после убеждений Равенны, больше не сидела, а прислонилась к кровати, выглядя такой жалкой, как щенок, совершивший проступок: — У тебя… у тебя должны быть свои причины. Я не могу их понять или поддержать, но я не должна была называть твою решимость бесполезной. Прости меня, Марли. Девятая покачала головой, ответив лёгким смешком: — Я не злюсь из-за этого, мисс Серафина. — Как ты можешь не злиться! Выражение лица Серафины внезапно стало тревожным: — Если ты не злишься, разве это не значит… разве это не значит… — …Что мне всё равно, верно? Девятая спокойно дала ответ, который причинил боль и даже опустошил Серафину. — Всё равно… Юная девушка смотрела на свою сестру, чьи глаза были угольно-чёрными, а лицо покрыто тёмными узорами. От внешности до выражения, от манер до ауры — она не могла найти и следа того знакомого человека, которого знала когда-то. — Марлина! — внезапно вскочила волчица, сердито выкрикнув: — Как тебе может быть всё равно! Они все живые… — То, чему ты научилась у меня, — твёрдо прервала Девятая слова Серафины, но её тон оставался терпеливым, — ко мне неприменимо. — Ты… — Если ты пытаешься спровоцировать мои эмоции, вызвать мысли о противостоянии с тобой, боюсь, ты будешь разочарована. Её выражение было не столько спокойным, сколько… безразличным. Глухой стук — волчица, способная разорвать гигантских драконов, теперь стояла на дрожащих ногах и рухнула на пол. — Как ты можешь… быть равнодушной? — пробормотала она, потерянная и подавленная. — Как ты могла стать… человеком, которого Ансель выбросит? Девушка дрожащими руками потянулась, насильно схватив Девятую за руку. Она больше не сдерживала гнев, который Девятая раскусила ранее, а умоляла от всего сердца: — Марли… это не настоящая ты. На тебя повлияла сила Анселя. Пожалуйста, хотя бы ради себя, хорошо? Не становись таким человеком. Ансель бросит тебя. Ты только замучаешь себя так. Ты… ты сломаешься! Я не хочу, чтобы ты стала такой… я не хочу… не хочу… Волчица, решившая идти по пути тирана, теперь скулила. Она крепко держала Девятую за руку, отказываясь отпускать. Её лоб прижался к тыльной стороне ладони Девятой, пока слёзы катились по щекам. — Я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо, Марли… Я больше не буду тебе перечить, я не буду тебя злить. Пожалуйста, не становись такой, хорошо? Я умоляю тебя, пожалуйста, не надо… — Мисс Серафина, не могла бы ты отпустить? Девятая произнесла жесточайшие слова самым нежным голосом. — Нет! — закричала Серафина с глазами, полными слёз. — Я не позволю Марли стать такой. Я не… Её слова внезапно оборвались. Потому что она встретилась с этими угольно-чёрными глазами, лишёнными всякого тепла, без следа мягкости, наполненными лишь чистым… презрением. — Правда… хватит. Голос Девятой больше не был нежным. Он звучал так безразлично и жёстко, как непробиваемая железная стена. — Просто дай мне немного пространства для отдыха. Перестань быть эгоисткой, ладно, мисс Серафина? Она посмотрела в дрожащие тёмно-красные глаза Серафины: — Даже ничегонеделание было бы более осмысленным, чем выслушивание твоего одностороннего эмоционального взрыва здесь. — Марли, я… — Слушай внимательно, мисс Серафина. Девятая сказала без выражения: — Моя судьба не зависит от тебя. Нужен ли я мистеру Анселю или нет — это всегда было решать только мистеру Анселю. Мне не нужна твоя жалость, и мне не нужны твои самонадеянные попытки спасти меня. Мой путь — верный. Напротив, это ты постоянно истощаешь привязанность и терпимость мистера Анселя, но никогда… По мере того как она продолжала, чёрные узоры на лице Девятой, казалось, оживали, извиваясь вместе с её всё более гневным тоном и свирепым выражением. — Никогда… по-настоящему не помогала мистеру Анселю… Поскольку выражение лица Серафины становилось всё бледнее, Девятая, казалось, осознала потерю контроля и замолчала. Она бессознательно коснулась своей левой щеки, чувствуя острую боль, которая казалась физиологической, но на самом деле… это было физическое проявление того, что её душа всё больше разрушалась и дробилась. Почувствовав эту ауру, эту сущность, которая плотно обвивала Девятую и грозила разорвать её на части, Серафина замолчала и медленно вытерла слёзы. — Как и ожидалось… одни лишь слова совершенно бесполезны. Прошептала она тихо, медленно сжимая кулаки. — Я действительно переоценила себя. Следы слёз всё ещё оставались в глазах девушки, но её эмоции были уже не просто печалью. В них было нечто большее… непоколебимая решимость. — Я спасу тебя, Марли. Серафина наклонилась, насильно обхватив лицо Девятой, и сказала, выделяя каждое слово: — Какой бы метод я ни использовала, самонадеянный он или нет, как бы сильно ты в итоге меня ни возненавидела… я обязательно вытащу тебя из бездны. У тебя должна быть более счастливая жизнь. Нет, не должна… ты обязана. Глядя на лицо так близко к своему, Девятая оставалась бесстрастной. После короткого молчания Серафина выдавила улыбку и отпустила её лицо, её голос охрип: — Извини, что побеспокоила твой отдых. Я уйду. Она повернулась, но не смогла удержаться, чтобы не оглянуться на Девятую, лежащую на кровати, словно желая выжечь этот образ её нынешнего состояния в своём сердце. Затем она направилась к двери с непоколебимой решимостью. Когда она толкнула дверь, голос Девятой внезапно донёсся из-за её спины. — В качестве извинения за беспокойство, ответь на один вопрос, мисс Серафина. Девятая смотрела на спину Серафины, говоря безразлично: — Ты знаешь, что вы все… сделали мистера Анселя слабым? — …Что? Увидев озадаченное выражение лица девушки, когда та обернулась, Девятая уже получила свой ответ. Она покачала головой, холодно сказав: — Ничего. Пожалуйста, уходи. Мне нужно отдохнуть. — … Серафина глубоко посмотрела на Девятую, затем стиснула зубы и покинула спальню. Просторная, роскошная спальня снова осталась только с Девятой. — Какая… высокомерность. Спустя неизвестное количество времени она издала тихий, далёкий вздох. — Разве я когда-нибудь умоляла кого-то о спасении? ---------- Предвестие В строгом кабинете Ансель закончил работу над последним документом, лежавшим на столе, и устало помассировал виски. Прошло три дня с той битвы, в которой была повержена Эвора, и последствия уничтожения герцога и других лидеров экстраординарных организаций начали проявляться. Все эти три дня Ансель неустанно сотрудничал с «Садом», без отдыха работая над реорганизацией дел в различных имперских территориях. Но даже при всех их непрекращающихся усилиях удалось завершить лишь две трети намеченного. Из-за влияния судьбы Ансель был крайне осторожен при вербовке последователей и укреплении своей базы, сохраняя внутренний круг настолько малым, чтобы иметь возможность осуществлять абсолютный контроль над каждым членом. В результате, когда дело дошло до вопросов, охватывающих всю империю, даже он почувствовал, что его силы на исходе. «Если бы речь шла лишь о формальном управлении, позволяющем простолюдинам сводить концы с концами, он не был бы так раздосадован. Но Ансель был неспособен на столь поверхностное правление». Те, кого можно было склонить на свою сторону, использовать или превратить в марионеток, и те, кого следовало искоренить… Хотя внешне у Анселя не осталось врагов, хаос, последовавший за исчезновением лидеров экстраординарных существ, несомненно, создавал серьёзные проблемы. Хотя по сути всё сводилось к запугиванию и убеждению, перед лицом столь обширной империи, бесчисленных семей и организаций, Ансель — ещё не достигший шестой ступени и не способный внушать страх одним лишь своим именем — понимал, что впереди его ждёт долгий путь. Взгляд Гидрала медленно переместился на конверт, лежащий на столе. В нём содержались сводки с северного фронта, доставляемые дважды в день Шейдуэллом, который затаился в том регионе. Эта договорённость начала действовать лишь три дня назад. С завершением дел на западе Шейдуэлл наконец смог отправить людей на север. Раньше Ансель никого не держал в тех холодных землях, поскольку в этом не было необходимости, или, вернее сказать… это было преждевременно. Ансель уже ознакомился с содержанием отчёта. Революционная армия одержала ещё одну значительную победу. Поскольку «Железный Клинок» и «Серая Башня» отказались объединить усилия, «Новый Мир» стремительно продвигался на севере, захватив уже почти половину территории. Для Анселя ни «Новый Мир», ни «Железный Клинок» с «Серой Башней» больше не имели значения. Экстраординарные существа севера, даже объединившись, не могли противостоять «Богу из машины». Если дать Серафине время на развитие, ей, возможно, даже не придётся достигать пятой ступени; если она глубже овладеет своими силами, то, вероятно, сможет беспрепятственно пронестись по северу. Поэтому внимание Анселя было сосредоточено не на последствиях победы или поражения в этой войне, а на прогрессе в одном конкретном деле. В исходной временной линии Серафина к этому моменту всё ещё скиталась бы, а Равенна в одиночку странствовала по миру из-за краха Башни Вавилона. Местонахождение Святой Церкви, обременённой великим грехом, оставалось бы неизвестным, а герой, которому суждено было совершить революцию, только начал бы восходить к славе. Ансель ускорил ход событий, и если судьба желала ответить, ей, несомненно, пришлось бы также ускорить развитие определённых процессов. «Эфирная маскировка Полонии, которой суждено было превратиться в Великое Искусство Безмолвия через три года, могла бы обойти этот четырёхлетний интервал, если бы судьба намеренно ускорила её развитие», — размышлял Ансель, подперев подбородок рукой и задумчиво вертя в пальцах конверт. «В таком случае прибытие Святой Церкви… вероятно, тоже будет ускорено». Что касается Святой Церкви, хотя знания Анселя не были исчерпывающими, он остро осознавал самые важные аспекты — святая, церковь, герой, Революционная армия… Их схождение было ключевым фактором в конечном свержении империи и установлении нового порядка. До этого момента должен был развернуться один глубоко значимый… «сюжет». Живой интерес Анселя к северному конфликту проистекал из ожидания того, что этот сюжет произойдёт преждевременно, ведомый махинациями судьбы. Возможность одновременно захватить и святую, и героя во время этого сюжета была бы идеальной, но достаточно было бы заполучить хотя бы одну из них. На данном этапе подчинение главных героев было уже не способом получить рычаг давления на судьбу, а лишь мерой предосторожности — лишить их возможности стать главами пакта было не так важно; достаточно было уничтожить их потенциал стать героинями. Что касается перемены в его сердце, то помимо инициативы, которой теперь обладал Ансель, в игру вступал более важный фактор. «Он больше не мог позволить кому-либо ещё проникнуть в своё святая святых; Серафины и Равенны было уже более чем достаточно, чтобы влиять на его мысли и решения». Любое новое лицо, даже одно-единственное, значительно увеличило бы вероятность того, что судьба нарушит его равновесие — или, возможно… оно уже было существенно нарушено. Осознавая собственную трансформацию, Ансель впервые почувствовал себя беспомощным перед лицом этих перемен. Он не мог ни бросить Серафину и Равенну, ни отказаться от своей ненависти к судьбе. Единственным выходом было принять их влияние на себя и, опираясь на этот фундамент… продолжить свою борьбу. Этот путь обещал быть куда более трудным, чем прежде, подбрасывая ему препятствия и ограничения, с которыми он никогда не должен был столкнуться. И всё же это не имело значения. Ансель верил, что в конечном итоге они помогут ему преодолеть эти барьеры; если не сейчас, то он наберётся терпения и будет ждать, пока они вырастут. А если судьба откажет им во времени, он вырвет его для них силой. «Пришло время установить контакт с церковью…» Пробормотал Ансель, на мгновение подавляя вихрь мыслей в голове. Он медленно выдохнул и вновь погрузился в работу. Вмешательство Святой Церкви стало для Анселя необходимостью — будь то для разрешения затруднительного положения Марлины, для укрепления контроля над империей или для того, чтобы сориентироваться в грядущем решающем сюжете. Он не испытывал опасений, что Святая Церковь может обернуться против него, ибо был прекрасно осведомлён об истинной природе, скрывающейся под маской божественного поклонения. …Однако нельзя было исключать вероятность того, что судьба уже оказала некоторое влияние на церковь. Две главы пакта Фламеля, необъяснимо задержавшиеся на другом конце континента, служили тому подтверждением. В исходной временной линии они не оставались с церковью так долго и даже исчезли без следа. Хотя Ансель теперь занимал положение огромной власти, он не мог позволить себе ни мгновения самоуспокоенности в своей непрекращающейся шахматной партии против судьбы. Сформулировав в уме план предстоящих задач, Ансель взял перо и начал наносить пропитанные эфиром слова на редкий, особый свиток. Эта рутина, вероятно, должна была продлиться ещё долго. И хотя она была монотонной, Ансель не испытывал к такому образу жизни отвращения. Хотя бдительность оставалась необходимой, ему больше не нужно было постоянно выстраивать стратегии против судьбы на каждом шагу. Положение Гидрала больше не было столь шатким, как прежде. Тук-тук. Внезапный стук в дверь кабинета прервал кропотливую работу Анселя. Даже через закрытую дверь Ансель почувствовал, кто пришёл. С лёгким удивлением он приподнял бровь. — Войдите, — отозвался он. В ответ на приглашение Анселя в кабинет медленно въехало инвалидное кресло. — Прошу прощения за неожиданный визит, лорд Ансель, — произнесла черноволосая девушка в кресле, одарив его мягкой улыбкой. — Надеюсь, я не помешала? ---------- Том 3 Глава 727 [Пятый вид] Из-за абиссальной эрозии тело Девятой охватила неизлечимая слабость. Если она не черпала силу у Анселя, то, по всей видимости… в обозримом будущем была обречена на инвалидное кресло. Хотя сила, которую Ансель мог даровать Девятой, стоила ему определённых затрат — всё, что он отдавал, он терял безвозвратно, — он был не прочь поделиться малым, чтобы обеспечить ей нормальную подвижность. Для него это была ничтожная жертва. Однако Девятая неизменно отказывалась. Она говорила: «Даже миллионная доля вашей силы, мистер Ансель, послужит великой цели, если останется у вас, а не будет отдана мне». Девятая заимствовала силу Анселя лишь в крайнем случае; в остальное время она отказывалась принять даже крупицу, считая это расточительством. Подобное чрезмерное самоуничижение лишало Анселя дара речи, вынуждая уступать её желаниям. Несмотря на то, что Ансель неоднократно убеждался, что Девятая стала его величайшим разочарованием, последние три дня он нет-нет да и ловил себя на мысли: а не скрывается ли за этим какой-то тайный умысел? В глубине души он всё ещё отказывался верить, что девушка, которую он когда-то признал, могла пасть так низко. Но стоило этой мысли промелькнуть в голове, как Ансель мог лишь посмеяться над собой. Разве не он, в своём прошлом воплощении дьявола, был истинным творцом нынешнего состояния Марлины? Разве не его нынешнее демоническое «я» намеренно подтолкнуло её в бездну? В свете этого его чувства сожаления и жалости казались лицемерными и смехотворными. — Что касается недавней ситуации в империи и её будущих перспектив, — тихо произнесла хрупкая девушка в инвалидном кресле, — у меня есть некоторые соображения. Уделите мне минуту, чтобы выслушать их? Ансель отложил перо и долго смотрел в угольно-чёрные глаза Девятой, прежде чем слегка кивнуть. — Говори. — Вам, возможно, не стоит утруждать себя всей империей, мистер Ансель, — начала Девятая, сложив руки на коленях; голос её по-прежнему звучал мягко. — В Южных землях ваша власть абсолютна. И знать, и сверхъестественные организации относятся к вам с великим почтением. Это наименее вероятный регион для серьёзных потрясений, так что его пока можно оставить в покое. — Восточный порт с его тысячелетним наследием трёх великих герцогских семей давно выстроил отлаженную систему. Он не погрузится в чрезмерный хаос лишь из-за отсутствия глав семейств. Их междоусобицы останутся в разумных пределах, и этот конфликт… на самом деле облегчит ваш будущий контроль над регионом. — Таким образом, вам нужно лишь позволить им и дальше занимать этот прибрежный континент, дать понять, что вы не намерены вмешиваться, и наблюдать за их взаимной борьбой. — Учитывая эти обстоятельства, основное внимание следует уделить Западным землям. Кончики пальцев Девятой соприкоснулись, и в этот момент она ничем не напоминала себя прежнюю, считавшую себя лишь инструментом, что привело Анселя в замешательство. В её некогда мягких чёрных глазах теперь вспыхнул отчётливо эгоцентричный блеск — своего рода безумие, схожее с властной натурой Серафины, но в корне отличное от него. Всякий раз, видя Девятую такой, Ансель не мог не задаться вопросом: действительно ли она поддалась влиянию Проповеди, полностью потеряв себя в фанатичном стремлении к нему? — Что ты предлагаешь? — тон Анселя невольно стал серьёзнее. Губы Девятой изогнулись в лёгкой улыбке. Если бы прежняя она носила такое выражение, оно излучало бы застенчивую, очаровательную девичью прелесть. Но теперь эта слабая улыбка несла в себе иную красоту… туманную и опасную. — Убивать, — ответила она, продолжая улыбаться. — Все права авантюристов на исследования должны выдаваться вами. Все авантюристы должны придерживаться свода законов. Все авантюристы должны осознать, что их эра необузданной свободы и безнаказанности подошла к концу. — Для тех, кто ослушается, не будет иного наказания. Чёрные отметины на левой щеке Девятой едва заметно дёрнулись, но голос оставался невероятно мягким, когда она произносила эти холодные, жестокие слова: — Только смерть. Ансель долго смотрел на Девятую, прежде чем внезапно усмехнуться. — Если мы это сделаем, Западные земли могут утонуть в крови. — Именно в этом и заключается их ценность, — мягко ответила Девятая. — Приобретение союзников требует времени, устрашение требует примеров, а авантюристы Запада — идеальные примеры. Группа безродных оппортунистов без принципов, действующих безрассудно и эгоистично, подобно гиенам. Их ценность заключалась в том, чтобы показать всем в империи: воле Анселя из Гидрала нельзя противиться. Угольно-чёрные глаза Девятой, казалось, безмолвно передавали это послание, когда она смотрела на Анселя. Она мило улыбнулась: — Вы просто направляете их на верный путь, не так ли? Те, кто отказывается следовать вашему праведному пути — мятежники. Резня мятежников — это не массовое убийство, это оправданная казнь. Роли, казалось, поменялись. Девятая больше не была той чистой девушкой, сбитой с толку дьявольским искушением, а скорее… самим воплощением дьявола. Она говорила мягко и сладко, тонко искушая Анселя совершать злодеяния. — Разница между резнёй и казнью заключается не в цели, а в масштабах. Разве мог настоящий Дьявол из прошлого так легко поддаться искушению? Ансель ответил спокойно, глядя на кажущуюся хрупкой Девятую: — Убийство — это не цель, а средство. Не путай их, Девятая. — Да, я запомню это, мистер Ансель, — ответила Девятая, покорно опустив взгляд. Её план был действительно верен и полностью соответствовал важной задаче, которую Ансель собирался реализовать. Западные земли уже находились в состоянии почти полной анархии: четыре великих герцога враждовали между собой, позволяя авантюристам и сверхъестественным существам действовать безнаказанно. После их смерти эти гиены, едва ли затронутые имперским порядком, погрузили бы Запад в хаос. Одно слово Девятой — «убивать» — лаконично пронзило суть дела. Анселю действительно нужны были жертвенные агнцы, чтобы быстро утвердить свою власть, а эти авантюристы вряд ли подчинились бы добровольно. Большинство из них не представляли особой ценности… их единственной пользой, возможно, был вклад во время драконьих бедствий. Но даже во время конфликтов великих герцогов они справлялись с драконьими бедствиями, рассматривая их как грандиозную охоту. Как только Ансель возьмёт под полный контроль Западные земли и восстановит порядок, борьба с драконьими бедствиями станет естественной и лёгкой. Чтобы Запад возродился, его нужно было разрушить и отстроить заново. А чтобы разрушить и отстроить… кровопролитие было действительно необходимо. — Девятая. Анселя больше не удивляла способность Девятой столь точно формулировать его собственные мысли. Он задал ей вопрос, на который уже получал много ответов, но к которому всё ещё испытывал некоторое любопытство: — Что касается этого предложения, есть ли у тебя хоть малейшее сочувствие к простым жителям Запада? ---------- Том 3 Глава 728 В то время Ансель полагал, что Девятая, разделяя взгляды обычных людей, глубже всех проникнется их страданиями в этом искажённом мире. Он надеялся, что она будет размышлять, учиться и искать способы исправить это искажение. Ансель хотел, чтобы она продвинулась дальше на этом пути, чтобы стремилась не только к нему, но и обрела великие убеждения и идеалы. Но теперь казалось, что его действия стали началом падения Девятой. Ансель много раз размышлял об этом, но всё ещё не мог понять… почему Девятая, которая явно чувствовала боль и отчаяние от этого искажения, отказалась от своего гнева, присущего простому человеку? Столкнувшись с вопросом Анселя, Девятая ответила прямо: — Нет. — Даже немного? — Нет, — улыбнулась Девятая. — Если называть причину, помимо предыдущих, есть ещё одна. Она сделала паузу, её голос стал более зрелым и слегка хриплым — уже не неприятным, а всё более завораживающим. — Потому что вы думаете о простолюдинах Запада. — … — Даже если мы всё ещё не можем найти способ, чтобы они жили с достоинством и ценностью, по крайней мере, они не должны страдать от бесконечного угнетения и издевательств. Девятая вгляделась в эти глаза цвета морской волны, тихо произнося: — Должно быть, именно так вы и думаете. Даже сейчас вы сохраняете такую мягкость к простолюдинам, которые не должны быть вашей ответственностью. Ансель мог лишь хранить молчание. Он поступил правильно, из осторожности перед лицом судьбы поставив Девятую в положение наименьшей значимости для себя. Как бы полезна она ни была, он не мог позволить себе развить к ней хоть какие-то чувства. И действительно, всякий раз, когда он видел Девятую, всякий раз, когда думал о её готовности стать лишь инструментом, Ансель не мог вызвать в себе даже тени нежности. И всё же он раз за разом ловил себя на желании, чтобы Девятая опровергла это… — Мистер Ансель, — внезапно произнесла Девятая. — Отныне вам больше не нужно задавать мне подобные вопросы. Она слегка склонила голову, её улыбка была нежной и прекрасной: — Вы ведь уже знаете ответ. «Она снова знает, о чём я думаю». — …Понимаю, — спокойно ответил Ансель. — У тебя есть что-то ещё? — Хм… У меня есть ещё пара предложений. Например, вместо того чтобы использовать различные интриги для привлечения потенциальных союзников-экстраординаров, почему бы просто не использовать вашу проповедь для промывки мозгов… Слова Девятой оборвались, когда она почувствовала, как взгляд Анселя в одно мгновение стал ледяным. — Прошу прощения за свою нескромность, мистер Ансель, — девушка слегка опустила голову. — Пожалуйста, простите мою самонадеянность. Ансель не стал говорить, сделает он так, как предложила Девятая, или нет. Вместо этого, посмотрев на неё несколько секунд, он сменил тему. — Помимо этого, есть что-то ещё, чего ты хочешь, не так ли? Он откинулся на спинку кресла, слегка приподняв подбородок. — Ты хочешь лично осуществить план для Западных земель. Губы Девятой медленно изогнулись в улыбке. — Вы позволите мисс Серафине или мисс Равенне осуществить этот план? Бровь Гидрала слегка приподнялась. — Ты думаешь, они слишком слабы, чтобы справиться с этими выродками? — Да, — Девятая дала на удивление дерзкий ответ. — Мисс Серафина и мисс Равенна действительно слабы, но не потому, что не могут справиться с авантюристами. А потому, что они… не могут вынести рисков и последствий расправы над авантюристами. Без Анселя как долго Серафина была бы связана Мило, использующим простолюдинов нижнего города? Даже сейчас, на четвёртой ступени, Серафина была далека от своего представления об «абсолютной силе», то же самое касалось и Равенны. У безжалостных гиен было бесчисленное множество способов ограничить их. — Я справлюсь лучше них, лучше любого другого, мистер Ансель. Изначально Ансель планировал поручить это задание Шейдуэллу, но никто из Шейдуэлла не предложил бы этот план Анселю активно, не говоря уже о том, чтобы так уверенно и высокомерно заявить, что они справятся лучше всех. В долгосрочной перспективе Анселю, возможно, даже не нужно было тратить усилия в определённых областях, потому что кто-то мог взять дела на себя — кто-то, кто точно знал, чего он хочет и почему он не воплотил свои мысли в реальность. — Хорошо, — Ансель слегка кивнул. — Тогда я оставлю это дело тебе, Девятая. Я дам тебе двадцать процентов своей силы. Этого достаточно? — Десяти процентов достаточно, мистер Ансель. — …Ты уверена? — Ансель слегка нахмурился. — С ними не так-то просто справиться. В Западных землях всё ещё оставалось немало авантюристов пятой ступени. Хотя их пятая ступень была намного ниже, чем у тех тридцати, они всё же были на пятой ступени, и с ними было нелегко разделаться. — Я буду сражаться не одна, мистер Ансель, — улыбнулась Девятая. — Члены Шейдуэлла окажут поддержку, не так ли? Для Анселя это утверждение несло ещё один совершенно ясный смысл. Ансель слегка прищурился. Что касается верности, хотя все его подчинённые были чрезвычайно преданы, Девятая, несомненно, была самой преданной из них. Что касается способностей, Девятая также претерпела полную трансформацию. А что касается силы… для Девятой, которая могла заимствовать силу у него, сила больше не была самой большой проблемой, а скорее наименее важной частью. — Если сможешь заставить Кроу признать тебя, — спокойно сказал Гидрал после короткого раздумья, — тогда бери. Забрать Шейдуэлл из рук Кроу. — Благодарю за ваше одобрение, мистер Ансель. Крайне хрупкая девушка упёрлась в подлокотники инвалидного кресла, с трудом поднимаясь. Она сделала реверанс перед Анселем, прежде чем медленно сесть обратно. — Однако, прежде чем я откланяюсь, могу я задать вам вопрос, мистер Ансель? — Вопрос, который очень долго меня беспокоил. — Спрашивай, — ответил Ансель. Внезапно улыбка Девятой исчезла. Её завораживающее лицо теперь выражало холод и суровость, а в чёрных глазах бурлила безграничная свирепость и безумие. Этот слегка хриплый голос казался шёпотом из преисподней: — Где ваш враг? — Тот враг, о котором я не знаю, тот, что шаг за шагом теснит вас, заставляя принимать столько решений, заставляя вас… стать тем, кто вы есть сейчас. Где он? Это та сила, о которой вы упоминали, разговаривая с Эворой в Загадке? …Она узнала? Как она могла это обнаружить? Равенна обнаружила секрет Анселя, потому что Ансель действительно открывал ей своё сердце в то время, и именно судьба подтолкнула события к тому, что она поняла: Ансель может быть подавлен какой-то могущественной сущностью. Но как насчёт Девятой? Она столкнулась с более зрелым, более цельным и безупречным Анселем, и у неё не было никакой помощи. Как она могла почувствовать такого «врага», и с каких пор она его обнаружила? Может быть… это снова вмешательство судьбы? Долго глядя на Девятую, которая, казалось, была на грани потери контроля, Ансель слегка покачал головой: — Это не то, что тебе следует знать сейчас, Девятая. Он не собирался избегать вопроса, но и не собирался позволять Девятой узнать этот секрет. — …Вы правы, мистер Ансель. Девятая быстро успокоилась, слегка опустив голову: — Спасибо, что согласились ответить на мой вопрос. Тогда я откланяюсь. После того как Девятая покинула кабинет, Ансель, откинувшись на спинку кресла, начал озадаченно бормотать себе под нос. — Такая обычная девушка… стоит ли она стольких усилий и заботы? Стоило ли идти на такие ухищрения, чтобы возвысить положение Марлины? Может ли быть, что судьба считает, что влияние, которое она окажет на него, превзойдёт влияние Серафины и Равенны? Должен ли я быть благодарен за то, что она добровольно стала инструментом? *** Инвалидное кресло Девятой медленно двигалось вперёд. Сложив руки, она выглядела нежнее любой благородной дамы — если не обращать внимания на её леденящие душу чёрные глаза и чёрные отметины, покрывающие левую сторону лица. Убедить Кроу не было для неё проблемой. Взять под контроль Шейдуэлл теперь казалось Девятой невероятно простой задачей. Между уровнем её осознания и их уровнем лежала непреодолимая пропасть. …Точно так же, как существовал фундаментальный разрыв между её прежним «я» и ими. Теперь оставалось сделать только одно. Девятая надела маску, скрывая незнакомую, маниакальную улыбпу, появившуюся на её лице. Судить неверных, охотиться на мятежников. ---------- Истинная форма В пространстве, казалось, сотканном из одних лишь теней, раздался зрелый, хриплый, но мелодичный женский голос: — Отныне я буду возглавлять вас в зачистке западных авантюристов. — …Кажется, ты забегаешь вперёд, Девятая. Лик Нерилии постепенно проступил из темноты. — Хотя ты и обеспечила нам эту важнейшую миссию, это не даёт тебе права командовать нами. — Неужели? — Девушка в инвалидном кресле слегка склонила голову, улыбаясь тем, кто стоял перед ней. — Что скажете, лорд Кроу? — Твои пылающие амбиции слишком очевидны, Девятая, — бесстрастный голос Кроу донёсся из самого сердца теневого царства. — Хотя твой талант и способности общепризнаны, ты ещё не доказала свою состоятельность. Услышав ответ Кроу, Девятая вздохнула с оттенком разочарования: — Как прискорбно. Я думала, что после нашего последнего разговора ты осознаешь пропасть между нами. Это нелепое заявление повергло остальных членов Шейдуэлла в оцепенение; они не знали, как реагировать. Неужели пропасть между Кроу и… Девятой? Неужели разум Девятой был отравлен Бездной, из-за чего она оговорилась? — Лорд Кроу, вы помните слова, которые укрепили мою решимость присоединиться к Шейдуэллу, когда вы привели меня сюда? Навязчивый голос эхом разнёсся по бескрайней тьме: — Простого подчинения недостаточно. Некоторые дела требуют более безжалостных методов, однако Ансель часто воздерживается от подобного. Если в том нет крайней необходимости, он обычно выбирает более мягкие меры. Это вопрос не выгоды, а отражение его натуры. Что касается степени этой «необходимости», Ансель никогда не раскрывает её другим. В таких случаях у его подчинённых остаётся лишь два пути. Первый — скрупулёзно исполнять инструкции Анселя до последней буквы. Второй, разумеется, — попытаться найти оптимальное решение, которого Ансель не требует, но которое, несомненно, существует, при этом продолжая выполнять его приказы. В этом и заключается различие между Шейдуэллом и Садом. Во время испытания у часовой башни предложение Сада заключалось в том, чтобы пощадить семью предателя, позволив ему умереть с достоинством после признания в преступлениях. В то время Девятая считала, что таков стиль Анселя, что и побудило её присоединиться к Саду в стремлении следовать за ним. А что же Шейдуэлл? Их подход заключался в том, чтобы казнить всю семью предателя. Более того, они стремились причинить предателю невыносимые страдания перед смертью, гарантируя, что он заплатит достаточно высокую цену за свои прегрешения. Было ли это более удачным решением? Безусловно. Ни один дворянин не проявил бы того «милосердия», которое показал Ансель, столкнувшись с предательством. Наказание для предателей должно быть достаточно жестоким, чтобы служить сдерживающим фактором, выжигая последствия предательства в умах всех, кто мог бы о нём помыслить. Для Анселя это был пустяк, и ему не требовались подобные методы, чтобы предотвратить предательство. Но для Шейдуэлла это был долг, который они обязаны были исполнить. Они были группой опасных личностей, собравшихся ради Анселя. Их долгом было не слепое подчинение и не удовлетворительный компромисс, а холодное, кровавое… совершенство. Не каждое дело требовало такого подхода, но всегда находились вопросы, которые этого требовали. Именно по этой причине Шейдуэлл — не просто инструмент. Их главная философия гласит: «Лорд Ансель тоже может ошибаться». Чтобы компенсировать эти ошибки, нужно обладать глубоким пониманием Анселя и мощным субъективным восприятием мирских дел. Только тогда можно распознать те нюансы, которые Ансель не учёл, но которые могли бы улучшить результат. Каждый член Шейдуэлла помогает Анселю, опираясь на собственное мировоззрение и проницательность, внося выверенные изменения и уточнения в его решения по собственной воле. Это сложнейшая задача. Чрезмерная осторожность часто приводит к ничтожным изменениям, в то время как самоуправство ведёт к опрометчивым решениям, противоречащим приказам Анселя, что влечёт за собой более тяжкие последствия. Однако отбор членов Шейдуэлла Анселем даже строже, чем в Саду. До сих пор ни один член Шейдуэлла не ухудшил ситуацию, думая: «Я считаю, что так будет лучше». Шейдуэлл под предводительством Кроу никогда не ошибался и верно исполнял то, что они считали своим трудным, но славным долгом. Поэтому его престиж — это не то, что Девятая, недавнее пополнение, может легко оспорить. Тем не менее, Девятая никогда не собиралась убеждать остальных членов Шейдуэлла. Её целью всегда было победить одного лишь Кроу. — Лорд Кроу, вы действительно верите, что сможете превзойти меня? Улыбка девушки, скрытая тенями, излучала жуткую ауру. — Делами, а не словами, — бесстрастно ответил Кроу. — Когда ты заслужишь достаточно доверия лорда Анселя, тогда мы вернёмся к этому разговору. — Вы правы, дела говорят громче слов. В этот момент все в теневом царстве почувствовали на себе взгляд Девятой. Несмотря на то, что она сидела в инвалидном кресле, её глаза были полны высокомерного презрения, с которым она смотрела на всех них сверху вниз. — Итак, позвольте мне спросить вас ещё раз: в Крепости Раздора, почему вы, кто якобы мог достичь большего, чем я, не исполнили невысказанные желания мистера Анселя? Было ли это нехваткой времени, нехваткой энергии или… Все члены Шейдуэлла, уставившиеся на Девятую, казалось, видели преувеличенную, маниакальную ухмылку под её чёрной маской. — …нехваткой мужества даже сравнить себя со мной? В Крепости Раздора инструкции Анселя Марлине сводились лишь к тому, чтобы помочь Серафине и решить проблемы Нижнего района, превратив его в гармоничное место, о котором мечтала Серафина. Ансель даже колебался из-за позиции Равенны, подумывая отказаться от действий, которые принесли бы больше потрясений в Нижний район. Если простолюдины желали стабильности, пусть будет так. Но в итоге Девятая решила погрузить весь Нижний район в кровавую арену. Она не просто изменила или подправила приказы Анселя; она полностью их перевернула. Более того, эти приказы касались Серафины, о которой Ансель заботился больше всего. Девятая задала этот вопрос Кроу — вопрос, на который он ранее ответил молчанием, не в силах найти ответ. — Если бы мы поменялись ролями, хватило бы у вас мужества принять то же решение, что и я? — Ты пытаешься перечеркнуть годы моих верных решений одним безрассудным поступком? Голос Кроу, обычно хриплый, стал непривычно серьёзным. — Ты веришь, что твоё самоуправство всегда будет верным? Девятая замолчала на несколько секунд. Затем внезапно она тихо хихикнула. — …Хе. — Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха! Смешок перерос в обескураживающий, презрительный и необузданный хохот. — В этом, лорд Кроу, и заключается пропасть между нами, — заявила Девятая. — Пока вы всё ещё размышляете, верны ли такие действия, не окажут ли они негативного влияния на планы мистера Анселя, не противоречат ли они истинным намерениям мистера Анселя… Дикий смех внезапно оборвался. Слова Девятой, переполненные уверенностью в себе и высокомерием, пугающе напоминали слова одной юной девушки… которая встала на путь верховенства. — …Я уже совершила то, что действительно нужно мистеру Анселю. — …Ты сошла с ума, Девятая, — Кроу покачал головой. — Ты хочешь сказать, что тебе не нужно оценивать ситуацию или размышлять о добре и зле? Что ты считаешь себя вечно правой? ---------- Том 3 Глава 730 — Я сошла с ума? — Девятая повторила эти слова. — Я сошла с ума? В этот момент каждый член Шейдуэлла, находившийся в тени, ощутил леденящий взгляд, от которого по спине пробежал холодок. Словно безумный демон выбрался из глубин ада, из бесконечной бездны. Даже Кроу почувствовал лёгкое беспокойство. Однако взгляд исчез так же быстро, как и появился. — ...Тогда считайте меня безумной, если хотите, лорд Кроу, — тихо пробормотала она. — Я предпочту быть безумной, предпочту быть неправой, ведь если это так... мистеру Анселю не пришлось бы так страдать. — С Девятой покончено. Все члены Шейдуэлла пришли к единодушному выводу. Абиссальная коррупция, переплетённая с её одержимостью Анселем, разрушила её рассудок. Хотя было странно, что раньше она казалась такой здравомыслящей, теперь она, несомненно, несла бред. Кроу задумался на мгновение. Он понял, что психическое состояние Девятой оставалось стабильным, пока она служила Анселю, и она действительно обладала... решительностью, с которой он не мог сравниться. Однако это требовало сдержанности, чтобы не привести к бессмысленным разрушениям и хаосу. — Я могу доверить тебе командование этой миссией, — сказал Кроу после короткого раздумья, удивив остальных членов Шейдуэлла. — Но если ты совершишь хоть одну ошибку, ты больше не будешь членом Шейдуэлла. Твою судьбу решит лорд Ансель. Девятая слегка склонила голову. — Вы покровительствуете мне, пытаясь успокоить мои эмоции? — она тихо усмехнулась. — Это не имеет значения, если вы честно передадите полномочия. — Это только для этой миссии, — уточнил Кроу. — Одного раза достаточно, — безразлично ответила девушка. — Шейдуэлл больше не вернётся в ваши руки. В следующий раз, когда мы встретимся, я больше не буду называть вас «лордом». Её инвалидное кресло медленно отъехало назад, постепенно исчезая в угольно-чёрных тенях. — Пожалуйста, все, наблюдайте внимательно... — тёмная ведьма улыбнулась. — ...разницу между вами и мной. С этими словами она по своей воле покинула собрание. — ...Кроу, — Найленд глубоко нахмурился. — Ты серьёзно хочешь доверить ей командование этой миссией? Это не простая задача. Подавление всех экстраординарных существ на Западе... это потребует огромных усилий. — Если она так уверена, пусть справляется, — ответил Кроу. — Это не уверенность, Кроу. Она сошла с ума, — неодобрительно сказал другой член Шейдуэлла. — В конце концов она совершит грубую ошибку из-за своего самодовольства. Думаю, лучше исключить её из Шейдуэлла как можно скорее, пока она не навлекла неприятности на лорда Анселя с нашей поддержкой. — Просто наблюдайте, — Кроу спокойно расправил крылья. — Как я и сказал, даже одна ошибка — и ей здесь больше не будет места. — Какая морока... — проворчал кто-то. — Неужели она была настолько посредственной, что Бездна полностью разрушила её разум? Жаль так бездарно тратить последнего теневого ворона. Пока Кроу слушал жалобы своих подчинённых, его разум был заполнен предыдущими словами Девятой, её незабываемым тоном. Хотя он решил, что Девятая находится на грани саморазрушения, Кроу всё ещё терзали сомнения. ...Действительно ли это было безумие, заставившее её сказать те вещи? *** — Ансель! Серафина ворвалась в кабинет Анселя без стука. Столкнувшись с привилегированной Серафиной, Ансель не проявил гнева. Напротив, он улыбнулся, отложил ручку и немедленно сосредоточил на ней всё своё внимание. — В чём дело, Сери? Ты выглядишь... очень счастливой. — Я просто... фух... ха... — Серафина тяжело дышала, уперев руки в бока, её тон был предельно серьёзным. — Я нашла способ решить проблему Марли! — Вот как? — Ансель приподнял бровь, заинтригованный. — Давай послушаем. — Разве проблема Марли не в том, что она совсем не заботится о себе? — волчица быстро подошла к столу Анселя, оперлась на него и пристально посмотрела на него. — Неважно, слишком сильно она тебя любит или нет! Я тоже тебя очень люблю, люблю тебя больше всех, и со мной всё в порядке, правда? — Так что... я придумала! Держать Анселя подальше от Марли бесполезно. Разубеждать её или ругать тоже не сработает. Что действительно сработает, так это заставить Марли осознать, какой она удивительный человек! Глаза Серафины сияли, её восхищение и зависимость были почти осязаемы. Она искренне верила, что её сестра далеко не обычный, некомпетентный смертный. Для неё Марли — невероятный человек! — Мы найдём всех, кому помогла Марли, всех, кто получил пользу от её доброты. От деревни до территории Красного Мороза, до Имперской столицы, до территории Гидрала, даже до Крепости Раздора... Марли помогла стольким людям, принесла лучшую жизнь стольким. Девушка медленно сжала кулаки, прикусив губу, её тон был полон недовольства. — Она могла бы сделать гораздо больше, помочь стольким людям. Она могла бы жить более счастливой, более осмысленной жизнью. Как она могла... существовать лишь для того, чтобы быть инструментом Анселя? Ансель смотрел в её тёмно-красные глаза, тронутый эмоциями, бурлящими внутри них. Рост Серафины был очевиден. Даже несмотря на то, что её мышление возвращалось на путь превосходства, она была гораздо более тонкой и человечной, чем Император Небесного Волка. ...К сожалению, это не сработает. Если бы влияние Абиссальной проповеди можно было так легко устранить, она не была бы достойна того, чтобы быть духовной сущностью Анселя. — Я впечатлён тем, что Сери смогла придумать такой хороший план, — сказал Ансель, протягивая руку, чтобы погладить Серафину по голове. Хотя он знал, что план не увенчается успехом, у него не было намерения отвергать его. Он надеялся, что Серафина почувствует, что действительно сделала всё возможное, чтобы спасти Марлину в процессе, понимая, что она выложилась на полную, чтобы она не несла в себе слишком много сожалений или бремени. — Ах... на самом деле, я подумала об этом из-за тебя, Ансель, — ухмыльнулась Серафина. — Все любят тебя, а значит, ты добр ко всем. Я помню, что многим нравилась и Марли, так что она должна быть таким же человеком. Серафина не заметила тонкого изменения в выражении лица Анселя при её первой фразе. Она решительно сжала руку Анселя. — Ансель! — в ярких глазах Серафины читались и сильная решимость, и глубокая надежда. — Помоги мне! Давай вернём прежнюю Марли! После короткого молчания на лице Анселя расплылась мягкая улыбка. — Хорошо, давай вернём прежнюю Марлину. Но в следующее мгновение выражение его лица резко изменилось. — ...Ансель? — обеспокоенно спросила Серафина. — Что случилось? Ты выглядишь ужасно. — Ты действительно... не дашь мне отдохнуть ни на минуту, не так ли? — Ансель глубоко вздохнул, затем посмотрел на Серафину, его голос был серьёзен. — Прости, Сери. Нам придётся отложить дело Марлины на потом. Видя всё более серьёзное выражение лица Анселя, Серафина поняла всю серьёзность ситуации, но стала ещё больше сбита с толку. — Это Эвора снова возвращается? Или кто-то достаточно суицидален, чтобы доставить тебе неприятности? Не может же быть, что сразу после того, как прогнали одну Эвору, сама Императрица идёт, верно? Ансель покачал головой, бросив холодный взгляд в окно. Ему казалось, что он видит ураганы, надвигающиеся с далёкого горизонта, затмевающие солнце, господствующие над небом и землёй. Следуя приказу Короля Зверей, стоящего на вершине мира, на мир смертных обрушилась кровавая и жестокая охота. — Это Драконье бедствие. ---------- Драконье бедствие Герцог Азурголд впервые отправил свою жену навестить Анселя из-за Драконьего бедствия на Западе. Тогда это был лишь знак, предлог для Великого герцога попытаться установить связь с Анселем. Но теперь это предзнаменование стало реальностью. Выражение лица Анселя изменилось, потому что Девятая внезапно забрала почти сорок процентов его чистого эфира. Она… только что столкнулась с вторгшимися драконами. Территории герцога Виверна и Бладдаста находились ближе всего к горам Небесного Пути, а План «Чистка авантюристов» Девятой начался именно с владений Бладдаста. Даже если они появились рядом с горами Небесного Пути только сейчас, драконы, обезумевшие от охотничьего инстинкта Короля Драконов, могли в мгновение ока опустошить все Западные земли. Они могли даже… прорваться через Запад и атаковать другие части Империи. Поскольку все Великие герцоги Запада погибли от рук Анселя, внезапное Драконье бедствие в разгар Плана «Чистка авантюристов» Девятой явно сулило ещё большие неприятности. Но если бы это было обычное Драконье бедствие, оно было бы лишь досадной помехой. Ансель был уверен, что Девятая справится; конечно, он учитывал возможность Драконьего бедствия. Хотя им не хватало двадцати девяти лучших сверхъестественных существ пятой ступени, когда Драконье бедствие требовало группы элитных бойцов? Великие герцоги даже препятствовали проникновению сверхъестественных существ из других фракций на Запад, чтобы не дать чужакам присвоить выгоды этого бедствия. Пока Ансель позволял, на Запад хлынуло бы множество сверхъестественных существ, нуждающихся в различных материалах и стремящихся к наживе. Справиться с Драконьим бедствием должно было быть даже проще, чем раньше. Более того… был сам Ансель. Со своим «Богом из машины» он мог легко раздавить любого дракона, уступающего Королю Драконов. Отсутствие высокоуровневой боевой мощи он мог компенсировать в одиночку. — Но это было бы верно, если бы Драконье бедствие было обычным, случившимся после того, как Ансель разобрался с различными проблемами и стабилизировал Империю, ничем не отличаясь от прошлого. Недавнее давление судьбы, уже не тонкое, а подобное яростному потоку, было слишком знакомо Анселю. Драконье бедствие, разразившееся в столь критический момент, не могло быть обычным. А раз оно не было обычным, им нужно было быстро устранить любые неприятности, которые могли возникнуть из-за этой аномалии. — Сери, — Ансель посмотрел на обеспокоенную Серафину рядом с собой и с улыбкой спросил: — Хочешь поехать со мной? — …Поехать? Прежде чем Ансель успел ответить, на его плече материализовалась Равенна. Учёная взглянула на озадаченную Серафину: — Ансель собирается прокатить тебя с ветерком. Ансель слегка щёлкнул Мин Флор по лбу. Под её недовольным взглядом он улыбнулся Серафине: — Как насчёт того, чтобы снова стать убийцей драконов? *** — Драконы… Сидя в инвалидном кресле, Девятая склонила голову, глядя на гигантского алого дракона, стоявшего в самой высокой точке территории и высоко поднявшего голову в рёве. Она тихо вздохнула: — Рождённые сильными, способные получать способности и таланты, превосходящие всё, без каких-либо усилий. Как завидно. — Девятая, пора идти! Не в силах смириться с тем, что Кроу доверил Девятой столь важную задачу, Нерилия добровольно вызвалась стать её помощницей. Она не была недовольна тем, что подчиняется этой девушке, которая ещё недавно была простой смертной. Она лишь хотела держать эту теперь психически нестабильную особу под контролем, чтобы та не натворила лишних бед. Неожиданно неприятности начались вскоре после начала миссии — и внезапно напавший гигантский дракон, и Девятая, бормочущая что-то себе под нос, наблюдая за ним, были проблемой. Этот гигантский дракон пятой ступени был не тем, с чем они могли справиться, и новость о начале Драконьего бедствия следовало немедленно сообщить Анселю. Нетерпеливая Нерилия собиралась силой забрать Девятую и отступить, её рука уже сжимала воротник Девятой. Однако в следующую секунду тело Нерилии внезапно застыло. Она почувствовала… мощь, возникшую из ниоткуда внутри тела Девятой, подобную приливной волне! Бесконечные тени протянулись из-под кресла Девятой вперёд, с молниеносной скоростью покрывая землю и здания, окрашивая всё в поле её зрения в угольно-чёрный цвет. Тени стремительно взобрались на здание, где гигантский дракон извергал интенсивное драконье дыхание, и бесчисленные огромные призрачные когти вырвались из атакующих теней, яростно впиваясь в дракона, источающего жажду убийства. — Р-р-р-а-а-а!! Призрачные когти, роящиеся, словно стая гиен, крепко вцепились в плоть дракона. Материализованные тени плотно сковали его огромное тело. Острые, угольно-чёрные теневые когти даже слегка пробили чешую дракона, вонзившись прямо в его стальные мышцы! — Сейчас не время отступать, Нерилия. Девятая, позаимствовавшая силу у Анселя, медленно встала. Её казавшееся хрупким и слабым тело воспарило в воздух, и она бросила равнодушный взгляд сверху вниз на ошеломлённую Нерилию. — Наша миссия только началась… Возьми кристалл изображения, найди ракурс, будто ты прячешься, и начни запись. Затем ведьма в угольно-чёрном длинном платье спокойно встретила гневный взгляд дракона. В этих тёмно-золотых вертикальных зрачках с кровавым оттенком она прочла раздражение и… голод. Драконы проносились по человеческому миру под влиянием безумия Короля Драконов. Они пришли, чтобы выпустить этот вечный, бесконечный охотничий голод. Любой сильный противник был их лучшей добычей и пищей. — Ако! Древний, таинственный, глубокий слог вырвался из его горла. Сила, известная как драконий язык, рассеяла все теневые когти, которыми Девятая окутала его, этим рёвом. Угольно-чёрные гигантские когти, которые крепко сковывали его тело, оставили несколько кровавых следов, но эти раны на глазах быстро заживали. В вертикальных зрачках дракона читались и гнев от полученных травм, и голод от охоты на сильного противника. Он взмахнул крыльями и взлетел в небо, издав ужасающий рёв, который был слышен на десятки километров. Звуковые волны, которые он поднял, были подобны невидимым приливным волнам, пронёсшимся по всей территории. В непрерывном грохоте улицы были вырваны с корнем, дома превратились в пыль, а бедные невинные смертные рассыпались кровавым туманом. Он заявлял своим сородичам, чтобы они не вмешивались в его охоту. Девятая отозвала тени, которые полностью окутали её, посмотрела на свою изящную ладонь и задумчиво пробормотала: — Одного эфира действительно недостаточно. Она не решилась полностью заимствовать силу Анселя. Наученная горьким опытом, Девятая теперь была крайне осторожна, используя ту силу Бездны, которой мог идеально владеть только Гидрал. Пока она могла получить это кольцо, она не возражала, если её продолжительность жизни сократится ещё немного, но до этого она должна была убедиться, что эрозия Бездны не усугубится. Поэтому Девятая позаимствовала лишь 40% эфира Анселя для манипуляции тенями, и результат… был не очень впечатляющим. Сила Гидрала исходила из их абсолютного мастерства над элементами. Для Гидрала призыв элементов, в которых они специализировались, был почти тем же, что заставить эту часть мира подчиниться их воле. С неполным заимствованием силы Анселя Девятая всё ещё оставалась посредственной Девятой. Бесчисленные теневые когти снова поднялись из земли, устремляясь в небо, обвиваясь вокруг тела дракона, словно демоны из ада, крепко связывая его широкие мясистые крылья. В тёмно-золотых вертикальных зрачках красного дракона промелькнуло высокомерное презрение. Он снова открыл пасть, собираясь издать ещё один рёв, наполненный особой силой. Но когда звук уже формировался в его горле, таинственный драконий язык превратился… в пронзительный визг. — Р-р-р-а-а-а!!! Теневые когти, которые раньше были рассеяны его рёвом, в лучшем случае царапая чешую и слегка проникая в тело, теперь с чистой силой ломали его кости. Острые кончики пронзили тело гигантского дракона, словно разрывая тонкую бумагу, изувечив его крылья. Чёрные глаза Девятой в этот момент, казалось, были покрыты ещё одним слоем тени. *Если недостаточно, просто возьми больше.* На этот раз Девятая позаимствовала у Анселя немного познаний и понимания элемента тени. В одно мгновение, в сочетании с 40% эфира Анселя, она, которая раньше могла лишь просто сдерживать дракона, немедленно нанесла значительный урон. *Мистер Ансель… поистине замечателен.* Девятая восхищалась талантом Анселя, задаваясь вопросом, было ли что-то, чего Ансель не мог сделать. Если бы битва продолжилась, Девятая была уверена, что смогла бы убить этого дракона в одиночку. Однако, нанеся дракону столь тяжёлые увечья, Девятая не продолжила. Она почти сразу вернула это абиссальное знание. Девушка бессознательно коснулась маски на своём лице. В тот момент, когда она получила доступ к этому пониманию элемента тени, она почувствовала пульс Бездны. Жжение кожи и боль в плоти подсказали Девятой, что даже за эти короткие секунды её хрупкая душа подверглась дальнейшей эрозии, пусть и незначительной. Этот грозный дракон не стоил её усилий, и Девятая никогда не собиралась убивать его в одиночку. В конце концов, убийство дракона не было её главной целью. Её целью была чистка авантюристов. Девятая никогда не была сторонницей верховенства силы. Скорее, чем такой концепции, она придерживалась философии… оптимального использования. — Внемлите, все авантюристы в этих владениях, — провозгласила она. Когда заимствованная сила отступила, теневые когти, которые связывали и терзали дракона, мгновенно потеряли свою прежнюю мощь. Рёв дракона снова рассеял их, но с искалеченными крыльями, которые ещё не восстановились, он мог лишь в ярости рухнуть с неба. — Я значительно ослабила его силу. Тот, кто сможет отсечь его голову, получит половину добычи. ---------- Том 3 Глава 732 Черная ведьма, парящая в вышине, смотрела вниз на дракона, который с трудом поднимался на ноги. Легким движением руки она вновь вызвала бесконечные тени, которые превратились в острые, как бритва, лезвия, вонзившиеся прямо в раны зверя. Хотя казалось, что она нанесла дракону тысячу порезов, на деле это почти не возымело эффекта. Регенерация монстра шла с пугающей скоростью. Несмотря на то, что дракон выглядел тяжело раненным, а Девятая, казалось, полностью доминировала в бою, ни один авантюрист не осмелился воспользоваться моментом. Они были слишком осторожны. Подобно гиенам, авантюристы мастерски оценивали ситуацию и риски. Они прекрасно понимали, что этот израненный на вид дракон способен испепелить их дотла одним лишь дыханием. И разве могла Девятая не знать о натуре этих авантюристов? После дюжины секунд тщетных попыток нанести дракону более серьезный урон, Девятая тихо вздохнула. Она не считала, что обманывает авантюристов; скорее, она предлагала им шанс, продиктованный их собственной алчностью. Раз никто не пожелал воспользоваться этой возможностью, у неё не оставалось иного выбора, кроме как отозвать её. — А теперь все авантюристы, независимо от ступени, немедленно атакуйте этого дракона. Хриплый голос ведьмы вновь разнесся по всему городу. Однако на этот раз в её словах сквозила лишь ледяная отстраненность. — Это не просьба. Это приказ. — Именем Лорда Гидрала. Это заявление не только ошеломило скрывающихся авантюристов, выжидавших удобного момента, но и повергло в шок Нерилию и других членов Шейдуэлла. — Девятая! — в ярости воскликнула Нерилия. — Что ты такое говоришь? Как ты смеешь так безрассудно использовать имя Лорда Анселя… м-м-м! Осязаемые тени вонзились прямо в рот Нерилии, заставив её замолчать. — Не заставляй меня разочаровываться в тебе, Нерилия, — Девятая бросила взгляд на скованную девушку. — Не выставляй себя такой глупой… Позже потребуется немало усилий, чтобы подкорректировать записи. Как же это утомительно. После этого Девятая перестала обращать внимание на дракона, вместо этого еще больше расширяя подконтрольные ей тени. Все больше скрывающихся авантюристов обнаруживали под своими ногами чернильную тьму. Прежде чем они успели отреагировать в полном ужасе, черные когти обвились вокруг них, с ледяной жестокостью вонзаясь в плоть и медленно нанося глубокие раны. — Либо вступите в бой с драконом… Девятая смотрела вниз на тени, которые теперь покрывали почти четверть домена, словно осматривая свои владения. Она подняла руку, медленно сжимая пальцы. Бесчисленные авантюристы, разбросанные по домену и скованные черными когтями в тени, почувствовали, как их тела и кости постепенно сжимаются и ломаются. Внутренние органы были на грани разрыва под этим чудовищным давлением. — Либо умрите здесь и сейчас. Вслед за этим Девятая отпустила теневые когти, удерживавшие авантюристов. Почти мгновенно подавляющее большинство освободившихся авантюристов бросились в безумное бегство, совершенно игнорируя слова Девятой. Однако, как бы они ни бежали, они не могли скрыться от собственных теней. Из теней беглецов вырвались бесчисленные руки, которые либо пронзали их тела, либо сворачивали шеи, либо дробили черепа — расправляясь с ними с предельной решительностью и эффективностью. — Роввен! Багровый дракон взревел, в значительной степени оправившись от предыдущих ран. Он пришел в еще большую ярость, по-видимому, не из-за разрушительной атаки Девятой, а из-за того, что она не продолжила достаточно жестокие нападения — словно насмехаясь над его мощью. Вместо того чтобы взмыть в небо, пасть дракона раскрылась до невероятных размеров. Багровый эфир стремительно сгустился в сферу, потрескивающую от молний, нацеленную на неподвижную Девятую в небе. Само существование этого концентрированного шара мгновенно плавило всё в округе. Но Девятая не удостоила дракона даже взглядом, методично продолжая свою… бойню. — Проклятая ведьма!! Отчаявшийся авантюрист взревел, бросаясь в атаку на Девятую. Но как только он поднял свой длинный меч, прежде чем успел высвободить энергетический клинок, из его тени вырвались бесчисленные руки, разорвав его на части. — Как любопытно: у тебя хватает смелости напасть на меня, но не хватает доблести противостоять дракону, — тихо пробормотала Девятая. — Поистине, неисправимая стая… гиен. Она наконец перевела взгляд на колоссального дракона. К этому моменту раскаленная энергетическая сфера достигла своего пика. Дракон пятой ступени, с которым столкнулась Серафина, мог уничтожить далекую горную вершину одним энергетическим лучом. Накопленная мощь этого дракона могла без труда превратить весь домен в глубокий кратер. Однако Девятая не жалела о том, что не убила дракона сразу. Он не стоил таких усилий. В конце концов, убийство дракона не было её главной целью — она пришла, чтобы помочь Анселю установить новый порядок на Западе. Более того, Девятая знала, что он приближается. Совсем скоро. Она посмотрела в темно-золотые вертикальные зрачки дракона, и в её глазах не было той торжественности, которую можно было бы ожидать при встрече с грозным противником. Лишь жалость. Эта жалость мгновенно разожгла ярость и без того обезумевшего дракона. ГРОХОТ! Действительно, она вспыхнула. Иссиня-черный луч энергии, источник которого был невидим в далеком небе, уничтожил дракона настолько основательно, что не осталось даже пылинки. Этот ужасающий черный свет, безграничный и бесконечный, диаметром не менее нескольких десятков метров, сровнял с землей более половины всего домена. Он устремился к горизонту, прорезая в земле бездну непостижимой глубины. Девятая пощадила несколько удачливых душ, чтобы они стали свидетелями этой сцены, напоминающей апокалиптический суд. Девушка медленно спустилась с небес, вернувшись в свое инвалидное кресло и отказавшись от заимствованной силы. Она знала, что её задача в этом домене выполнена. Через мгновение в небе над разрушенным доменом материализовался «Бог из машины». Его стальные крылья, распахнутые за спиной, выдыхали лазурное пламя. Змеиная пасть на груди все еще излучала слабый ореол разрушения. Эта богоподобная фигура, казалось, властвовала над всем сущим, дополняя собой уничтожающий удар, который только что стер всё с лица земли. Авантюристы, чудом избежавшие бойни Девятой, опустились на колени, словно перед божественным явлением. Девятая, теперь снова сидящая в своем кресле, подперла подбородок рукой. Глядя на экстраординарное существо неподалеку, чье лицо выражало смесь ужаса и фанатизма, она небрежно спросила: — Ты всё записала? — … Нерилия, которую ранее удерживали, не ответила. Она действительно выполнила приказы Девятой и теперь понимала её намерения. Суть плана по зачистке авантюристов заключалась в том, чтобы использовать их как жертвенных агнцев, позволяя Анселю утвердить незыблемый авторитет и величие. Первое было средством, второе — целью. Пока мир признавал силу и неоспоримость Анселя, не имело особого значения, были ли авантюристы убиты за нарушение правил или за неспособность сразиться с драконом. На самом деле, последнее казалось более оправданным. По сравнению с каким-то запутанным сводом правил, аргумент о том, что они «съежились в попытке спастись, вместо того чтобы защитить мирных жителей во время Драконьего бедствия», выглядел куда более праведным. …Неужели эта безумица моментально переработала весь план в тот самый миг, когда разразилось Драконье бедствие, даже не помышляя об отступлении или перегруппировке? Нерилия вспомнила, с какой решимостью Девятая использовала имя Анселя, чтобы заставить авантюристов выступить против дракона. Удушающая… уверенность. Будь то принятие решений от имени Анселя или лишение жизней других. ---------- Том 3 Глава 733 — Ансель! Ты обещал, что этот — мой! Крошечная фигурка, стоявшая на плече «Бога из машины», колотила по его величественной голове. — Как ты мог просто взять и разнести его?! — Прекрати колотить, — раздался недовольный голос Равенны, прежде чем Ансель успел ответить. — А то сброшу. — Пф, я и сама слезу, не надо меня сбрасывать... Я чую поблизости много драконов. Вам с Анселем не нужно меня выпроваживать, моя охота начинается здесь. Серафина фыркнула и спрыгнула с высоты в сотни метров, ещё сильнее кроша и без того изувеченную мостовую. Она небрежно отряхнула одежду. Уже собираясь поднять взгляд и сказать Анселю, чтобы он не волновался — она и сама справится, — Серафина краем глаза заметила фигуру в инвалидном кресле посреди оседающей пыли. Губы Серафины слегка приоткрылись, но она промолчала. Девятая, впрочем, не обратила на Серафину никакого внимания. Вместо этого она смотрела вверх, на железного демона, более величественного, чем любой король, пытаясь приподняться из инвалидного кресла, чтобы сделать реверанс. Её почтение напоминало молитву верующего своему божеству, но при этом она излучала элегантность примадонны, готовой выйти на сцену, источая спокойствие и… уверенность. — С авантюристами Крепости Раздора покончено, мистер Ансель. Фигура Анселя появилась на плече «Бога из машины». Он окинул взглядом разрушенные владения внизу, заметив нескольких выживших авантюристов, дрожащих среди руин. Их выражения лиц, в которых смешались ужас и благоговение, дали ему понять, что именно сделала Девятая. Полы его чёрного плаща развевались на ветру, пока Гидрал вглядывался в далёкие горы, похожие на лестницу в небеса. — Убийство драконов во время Драконьего бедствия — действительно долг авантюриста, — рассеянно произнёс он, не отрывая взгляда от горизонта. — Но заставлять их противостоять дракону пятой ступени… это, пожалуй, перебор, Девятая. — Я была излишне усердна, мистер Ансель, — Девятая приняла «критику» Анселя с предельной покорностью. — Пожалуйста, накажите меня, как сочтёте нужным. — Обсудим это после окончания Драконьего бедствия. Ансель отвёл взгляд от горизонта и снова посмотрел вниз, на хрупкую девушку в инвалидном кресле, которая смотрела на него снизу вверх. …Неужели ей действительно всё равно? Столкнувшись с драконом, вторгшимся прямо в город, большинство авантюристов, если они не были совсем уж порочными и хаотичными, предпочли бы увести зверя прочь. Драконы, движимые жаждой охоты Короля Зверей и абиссальной коррупцией, не были полностью лишены контроля. Они искали осмысленных разрушений, жаждали битв с сильными противниками и охоты на качественную добычу. Поэтому, если бы сильнейший авантюрист в домене немедленно покинул город, дракон, скорее всего, последовал бы за ним. Авантюристы воспринимали простых людей как игрушки, собственность и ресурсы. Именно поэтому они не потерпели бы стаю бешеных псов, без разбора уничтожающих то, что считали своим. Хотя авантюристы не были рождены из добродетели или благожелательности, в подавляющем большинстве случаев они не желали видеть, как их владения, предназначенные для гедонистических удовольствий, стираются с лица земли. Девятая, несомненно, понимала этот принцип. И всё же она не стала уводить дракона. Вместо этого она вступила в бой прямо в городе против этого чудовища, чей рёв мог превратить всё население в кровавый туман. Недавний взрыв был произведён лишь после того, как Равенна подтвердила отсутствие живых душ в городе… или, вернее, сама Равенна в порыве ярости уничтожила дракона одним выстрелом, даже не заставив Анселя пошевелить пальцем. Даже будучи вынужденной действовать в черте города, Девятая могла легко призвать большую силу, чтобы мгновенно повергнуть дракона, но она предпочла этого не делать. Выполнение задач, полезных для Анселя, имело для неё первостепенное значение. Таким образом, её не заботили ни жизни мирных жителей, ни жизни авантюристов. Она искала лишь одного… результата, который требовался Анселю. — Однако впредь мы не должны позволять авантюристам гибнуть понапрасну. Что ещё мог сказать на это Ансель? Авантюристы, которых Девятая намеренно оставила в живых, несомненно, разнесут весть об этой беспрецедентной, ужасающей силе… Нет, учитывая натуру Девятой, она, скорее всего, позаботилась о том, чтобы событие было задокументировано. Отныне ему достаточно лишь изобразить толику беспокойства об авантюристах, чтобы оставаться в стороне от ситуации. Если грамотно воспользоваться этим Драконьим бедствием, оно действительно окажется куда эффективнее, чем вялые попытки установить новый порядок в Западных землях. Поскольку судьба больше не двигала свои фигуры с колебаниями, контратака Анселя должна была быть столь же решительной. Продемонстрировав подавляющую мощь в этой катастрофе, а затем позволив проблемным авантюристам массово гибнуть на полях сражений с драконами, он мог временно подавить хаос в Западных землях, не тратя сил на создание системы, едва способной стабилизировать отношения между экстраординарными существами и смертными. Это позволило бы Анселю сосредоточить энергию на более важных делах. Цена, однако… заключалась в затягивании Драконьего бедствия, которое в противном случае могло бы закончиться быстро, что привело бы к гибели многих, кому не обязательно было умирать в этой катастрофе. Если не подходить к вопросу с чисто утилитарной точки зрения, а просто бороться с Драконьим бедствием, Ансель мог бы спасти гораздо больше жизней. «Я обещал Венне, что больше не буду жертвовать всем ради победы над судьбой». В этом не было острой необходимости. Если бы речь шла лишь о восстановлении порядка в Западных землях, такие радикальные меры могли и не потребоваться… Я мог бы позволить себе подождать. Ансель, который когда-то отказывался дать судьбе хоть малейшую возможность вмешаться, не заметил, сколько раз внутренне успокаивал себя фразой: «Я могу позволить себе подождать». Теперь он чувствовал лишь отвратительное лицемерие. Несмотря на то, что он всё ещё холодно взвешивал жизни и оценивал их ценность, всё ещё думал о выгоде даже во время катастрофы, совершенно не сравнимый с Серафиной и Равенной, которые искренне заботились о жертвах, он принимал решения, прикрытые праведностью. Он не знал, как долго эта ненависть к самому себе будет сопровождать его; возможно, лишь исполнив своё заветное желание… он обретёт освобождение. Гидрал, стоявший в небесной выси, слегка опустил взгляд. Мелькнувшая в его лазурных глазах усталость была заметна лишь тем, кто с самого начала внимательно наблюдал за ним. — Девятая, — снова заговорил Ансель, изначально намеревавшийся уйти и лично перехватить грозного дракона пятой ступени. — Я планирую призвать экстраординарных существ со всей империи, чтобы они помогли в этом Драконьем бедствии. Ты и Райн займётесь координацией и организацией. — … — Девятая погрузилась в необъяснимое молчание, не ответив Анселю. Глядя на её угольно-чёрную маску, Ансель знал, что Девятая, несомненно, обдумывает действия, диаметрально противоположные его решению. — В этот раз, — тон Анселя слегка похолодел, — воздержись от излишних действий. С этими словами его фигура исчезла с плеча «Бога из машины». Стальной полубог превратился в полосу чёрного света; пока драконы начинали свою охоту, истинный охотник начинал свою бойню. Девятая, сидя в инвалидном кресле, наблюдала, как чёрный свет исчезает за горизонтом, а её сцепленные пальцы слегка постукивали, словно она была погружена в раздумья. Неподалёку Серафина, полная решимости вытащить Девятую из бездны, также наблюдала за ней. С момента встречи с Марлиной Серафина не произнесла ни слова, что было нехарактерно для её натуры. Однако Серафина понимала, что нынешняя Марлина — уже не та сестра, которую она знала. Пока она не сможет спасти её из этой самоуничижительной бездны, слова не имели смысла. Серафина отбросила лишние мысли. Как только Драконье бедствие закончится, она сможет начать свой план по спасению Марлины. А пока… её единственной целью была охота на драконов! Бросив последний взгляд на свою знакомую, но чужую сестру, она развернулась и ушла. Всё это время Девятая не удостоила Серафину даже мимолётным взглядом. — Лорд Ворон, — внезапно усмехнулась Девятая. — Мистер Ансель не поручал вам задачу координации экстраординарных существ. Из теней руин донёсся хриплый голос Кроу: — Действительно, я не подхожу для таких дел. Вы с Райн — самый подходящий вариант. Не зарывайся. Я предупреждал тебя, твоя самонадеянность в конце концов доставит неприятности лорду Анселю. — Он прекрасно осведомлён, поэтому и отдал недавний приказ. — Воздержись от… излишних действий. Помни об этом, Девятая. Теневой ворон, так и не показавшись, замолчал, по-видимому, отправляясь на другие задания. После короткой паузы Девятая тихо рассмеялась: — Излишние действия, хм… Что на самом деле можно считать излишним? Мистер Ансель, несмотря на то, что вы обдумываете всё тщательнее, чем кто-либо другой, вы совершаете действия, излишние для ваших интересов, обнажая свои истинные желания. Я должна была бы выразить искренние поздравления и радость, если бы только… Если бы только вы не страдали из-за этого, я бы не стала размышлять о том, что вы считаете излишним. — Свяжись с леди Райн, Нерилия. Учитывая этот прямой приказ мистера Анселя, мы должны выполнить его в кратчайшие сроки. — …Поняла. Постой, куда ты направляешься? — Хм… Найти амбициозную душу, в чём-то более удачливую, чем я, а в чём-то — менее. Загадочные слова Девятой были произнесены небрежно. — Она не должна возражать против того, чтобы оказать мне небольшую услугу. Взгляд Нерилии мгновенно стал ледяным. — Ты всё ещё намерена действовать излишне? — Просто делаю то, что должна… Ах, чуть не забыла. Мне также понадобится доступ к архивам Шейдуэлла. Инвалидное кресло медленно двинулось вперёд, везя неприметную, хрупкую девушку через руины, усеянные трупами и кровью. Та, что когда-то гналась за солнцем, теперь всё чаще предпочитала оставаться в тени. ---------- Том 3 Глава 734 В тот самый день империю захлестнула бурная волна. Лорд Гидрал нынешней эпохи пролил свет на происхождение Пирующего пламени, которое недавно наводнило Западные земли из Загадки Нулевого Царства. Лорд Эвора случайно наткнулся на реликт Династии Покорителей Неба во время своих странствий по Загадке. Не сумев обуздать его силу, он погрузился в полное безумие. В этом исступлении Лорд Эвора обрушил на Запад бесконечный поток Пирующего пламени. Чтобы подавить эту катастрофу, Лорд Гидрал, объединившись со всеми герцогами империи и самыми прославленными экстраординарными существами, проник в Загадку. Им удалось победить обезумевшую Эвору, тем самым спася Западные земли. Однако цена оказалась тяжкой. Лишь горстка выживших выбралась из Загадки. Все герцоги и подавляющее большинство элитных экстраординарных существ либо погибли в крестовом походе против Эворы, либо затерялись в загадочном царстве, так и не вернувшись. По правде говоря, выживших экстраординарных существ не слишком заботила достоверность известия о кончине Эворы. В любых других обстоятельствах эти существа ликовали бы от подобных новостей. Однако сейчас они оставались невозмутимы. Ведь все они подтвердили гибель своих начальников, подобно тем экстраординарным существам, которые решили сразить Эвору и видели перед собой новый порядок. Их главной, по сути, единственной целью должен был стать захват освободившихся властных полномочий. Дворянские дома герцогов должны были погрязнуть в явной и тайной борьбе за право престолонаследия. Организации экстраординарных существ, лишившиеся руководства, должны были готовиться к внутренним перестановкам… или, по крайней мере, так должно было быть. Действительно, так оно и должно было быть. Однако ожидаемый хаос, вызванный смертью герцогов и потерей руководства, так и не наступил. Ибо Ансель предоставил им безупречную возможность перенаправить свои конфликты. В завершение своего провозглашения, потрясшего империю, Лорд Гидрал торжественно заявил, что Западные земли должны вновь подготовиться к противостоянию Драконьему бедствию. Со смертью четырёх западных герцогов устоявшаяся система предотвращения Драконьего бедствия пришла в расстройство и могла оказаться неэффективной. Поэтому он призвал экстраординарных существ со всех уголков империи поспешить на помощь Западу. Он поклялся, что ни одно экстраординарное существо, внесшее вклад в благо империи и её граждан, не останется без вознаграждения. Ансель из Гидрала поклялся именем Гидрала, что не будет претендовать ни на какие богатства, полученные от драконов, убитых в этом Драконьем бедствии, и не позволит амбициозным личностям совершать столь низкие поступки. Вся добыча от убийства драконов будет принадлежать исключительно убийцам. Ансель из Гидрала гарантировал, что никто, под каким бы нелепым предлогом, не сможет претендовать на долю. Это заявление немедленно подавило любую склонность к внутренней междоусобице среди экстраординарных существ. Создание союзов и победа над противниками требуют силы и ресурсов. Даже стремление к вакантным властным полномочиям — это, в конечном счёте, поиск силы и ресурсов. Кто теперь стал бы растрачивать столь беспрецедентную возможность на бесплодные внутренние конфликты? Если бы Драконье бедствие было действительно непреодолимой, чистой катастрофой, как могли бы Западные земли по-прежнему похвастаться наибольшим числом герцогов? Они бы давно превратились в суровую, пустынную землю, подобную Северной территории, где осталось всего два герцога. Драконы, будь то для алхимии, ковки, заклинаний или порабощения — это и врождённо могущественные существа, превосходящие всех остальных, и самые желанные первичные материалы в мире экстраординарного. С каждым Драконьим бедствием Западные земли действительно несут тяжкие потери. Однако герцоги и могущественные экстраординарные существа пожинают обильную прибыль. Они предпочли бы обречь своих подданных на бедствие, чем упустить эту прибыльную возможность. В течение двух часов после провозглашения Анселя три тысячи семьсот двадцать шесть экстраординарных существ хлынули в Западные земли. Через три дня после официального начала Драконьего бедствия почти половина экстраординарных существ империи собралась в Западных землях. — …Это гораздо проще, чем ожидалось. Ансель задумался, нахмурившись, сидя на туше дракона и баюкая Равенну в своих объятиях. — Разве лёгкость — это не благословение? Равенна, закрыв глаза и прислонившись к плечу Анселя, выглядела измождённой. Частые трансформации в «Бога из машины» означали постоянные манипуляции и упорядочивание элементов, удерживаемых Гидралом. Теперь поддержание «Бога из машины» даже в течение десяти-пятнадцати минут наносило Равенне необратимый урон душе, и каждая дополнительная секунда экспоненциально увеличивала её бремя. Проповедь, которую Ансель произнёс для самого себя в десятилетнем возрасте, сделала его близость к Бездне непревзойдённой среди всех Гидралов. В сочетании с последующими проповедями Равенна, как Глава бездны, несла бремя, большее, чем кто-либо из её предшественников. За последние пять дней появилось семь драконов пятой ступени. Шесть были убиты Анселем и Равенной, а последний пал от рук Серафины и других экстраординарных существ пятой ступени. Прозвище Марлоу Бедствия стало ещё более прославленным после той битвы с драконом, и никто больше не сомневался в её доблести. Однако цена была высока — Серафина сейчас лежала под присмотром лекарей, едва избежав смерти. Тот дракон пятой ступени намного превосходил тех, что были ведомы герцогом Виверном, будучи явным образцом своего вида. Если бы Серафина не рискнула жизнью, превратившись в демонического волка и вырвав ему весь позвоночник, экстраординарные существа, участвовавшие в той охоте, могли бы погибнуть все до единого. Хотя Серафина очнулась, переполненная восторгом от новых идей, Ансель приковал её к постели, не желая позволять ей дальше участвовать в этой великой охоте, где границы между хищником и добычей размылись. — Это не позволило бы этому Драконьему бедствию пройти так легко, вот что меня беспокоит, — объяснил Ансель. Хотя пришествие Драконьего бедствия было предсказано, его время, столь близкое к его расправе над всеми герцогами, несомненно, имело глубокое значение в великой канве судьбы. Равенна долго смотрела на профиль Анселя, прежде чем тихо спросить: — Ансель, может быть, ты… возлагаешь на себя слишком большое давление? Ансель замолчал, застигнутый врасплох. Прежде чем он успел ответить, миниатюрная женщина нежно погладила его по лицу, её выражение лица было смесью беспокойства и сочувствия. — Ты уже сделал всё, что в твоих силах, будь то забота о нас или помощь другим… Ты отдал всего себя, — прошептала она. ---------- Том 3 Глава 735 — В таких обстоятельствах, всё ещё размышлять о том, как бросить вызов судьбе… Сможешь ли ты вынести подобное бремя? Я беспокоюсь за тебя, Ансель, потому что в последнее время ты кажешься… Равенна на мгновение запнулась, а затем тихо вздохнула: — Ты кажешься… измученным, но отказываешься довериться нам. Высказав это, Равенна, казалось, обрела решимость. Она повернулась к Анселю, вглядываясь в его морские синие глаза, которые, казалось, утратили свою ясность, становясь всё более бездонными. — Ты говорил, что мы должны вместе учиться жить ради самих себя. Теперь я учусь двигаться вперёд вместе с тобой, но ты словно чем-то скован. Равенна размышляла о времени, проведённом с Анселем, от их дней в Крепости Раздора до настоящего момента. Она вспоминала, как он притворялся Фаустом, неспешно выполняя разрозненные поручения для простолюдинов, и сравнивала это с его нынешним состоянием — угрюмой меланхолией, когда он редко делился с ними своими мыслями. Некоторое время Равенну терзали сомнения: действительно ли Ансель желал того спасения и благодеяния, которые они видели, или же желания её и Серафины принудили его, не позволив сделать выбор, верный его собственному сердцу? Однако это казалось противоречивым. На протяжении всего их пути Равенна ясно видела, как Ансель пытается измениться. Доброта, которую он проявлял, не могла быть лишь уступкой их желаниям. И всё же, как заметила Равенна, он, казалось,… всё больше и больше мучился. Помимо козней судьбы, Равенна не могла найти иного объяснения. — Я… я не хочу, чтобы ты просто отпустил всё, Ансель. У меня нет такого намерения. Хотя Равенна чувствовала, в каком положении оказался Ансель, её неспособность помочь ему наполняла её глубокой тоской. Женщина переплела свои пальцы с пальцами Анселя, крепко сжимая их, и прислонилась к его плечу. Опустив глаза, она прошептала: — Просто… даже если совсем немного, постарайся не позволять Его существованию так терзать тебя. Можешь сделать это ради меня? Ансель почувствовал мягкое, нежное прикосновение к своей ладони, и на мимолётное мгновение… он возжаждал одиночества. Дело было не в том, что слова Равенны раздражали его, и он не считал, что она ошибается. Напротив… именно потому, что он не питал к ней неприязни, именно потому, что она была права, он жаждал хоть немного побыть одному. «Мне нужно не утешение, Венна. Я хочу, чтобы ты подталкивала меня вперёд, поддерживала… в этой бесконечной борьбе с Ним». Ансель хотел произнести эти слова, но, увидев лицо Равенны, измождённое недавними охотами, предпочёл промолчать. Он боялся не того, что она не поддержит его, а того, что она испытает ненужное чувство вины. Если бы он высказал всё как есть, Равенна, вероятно, сочла бы себя обузой — мысль, которую Ансель не мог вынести. Их глубокое понимание друг друга стало бременем само по себе, не позволяя им произносить слова, которые могли бы причинить боль другому. — …Я постараюсь, — пошёл он на компромисс. С момента встречи с Серафиной он шёл на компромиссы слишком часто. Что значил ещё один раз? Снова, ещё одна уступка. Будь то Серафина, которая стремилась стать сильнее ради Анселя, или Равенна, которая понимала его и хотела, чтобы он перестал возлагать на себя чрезмерное давление… никто из них не намеревался принуждать Анселя к решению. Они просто желали ему лучшего. И Ансель раз за разом демонстрировал готовность меняться. Никто не был виноват; просто… такова была реальность их положения. Ансель получил право и возможность жить более счастливой жизнью, но это неизбежно означало потерю чего-то другого — того, от чего он был так же не готов отказаться. В борьбе против судьбы, чтобы выйти победителем, нужно использовать любые средства, исчерпать все ресурсы. Таким образом, чтобы стать собой, чтобы жить больше ради себя, нужно постепенно отказаться от возможности и шанса покорить судьбу. Возможно, отказ от этой крупицы надежды не был критическим, но судьба, несомненно, воспользовалась бы этим. Ансель не находил это несправедливым, просто… разочаровывающим и лицемерным. Равенна убедила его оставить эту безумную одержимость, но она не могла изменить инстинкты, отточенные шестью годами страданий и мучений. Он мог прекратить своё неистовое состояние, но… это было невозможно, он никогда по-настоящему не отпустит. Несмотря на согласие Анселя, Равенна долго смотрела на него, прежде чем тихо произнести: — За столь короткое время мы перебили множество драконов пятой ступени, включая немало могущественных видов. Вряд ли в ближайшее время мы увидим разгул высокоранговых драконидов. Западные земли теперь кишат экстраординарными существами, способными справиться с обычными драконидами… Раз уж нам удалось пережить Драконье бедствие таким образом, это положительный исход. Постарайся не зацикливаться на этом слишком сильно, Ансель. — …Возможно, — Ансель улыбнулся, мягко погладив Равенну по голове. — В таком случае, давай вернёмся и отдохнём. Нужно проведать Сери; она, должно быть, извелась, столько времени просидев взаперти. Юный Гидрал принял предложение учёной. Он не мог жадно обладать всем сразу. Выбрав Серафину и Равенну, даже если он не мог оставить свою борьбу с судьбой, он должен был… идти на уступки. Иначе он боялся, что однажды, глядя на этих двух девушек, он может испытать чувства, которые никогда не должны были возникнуть. В своих прошлых испытаниях Ансель из Гидрала уже потерял слишком много. Он предпочёл бы подавить бушующую в сердце ненависть, чем рискнуть потерять что-то ещё. Ансель посмотрел на далёкое солнце, осознавая, что он действительно изменился, но не так, как надеялся. Он не стал более решительным и могущественным; вместо этого он стал более… лживым и слабым. Такова ли была цена того, чтобы не уничтожать их, не подавлять их, а вместо этого идти на компромисс? Как же горько-сладко это было на самом деле. *** — Значит, после разговора с Анселем ты всё ещё неспокойна? Со своей больничной койки Серафина, забинтованная с ног до головы, откусила кусочек фрукта и пренебрежительно заметила: — Ты слишком много думаешь. Не о чем тут особо беспокоиться. — Будь серьёзнее, Серафина, — выражение лица Равенны было мрачным. — Ансель может нести бремя и давление, которые мы не в силах постичь. После нашего разговора его настроение не улучшилось. Это было больше похоже на… на… Учёная потёрла лоб, вздыхая: — Компромисс. Серафина, жуя фрукт, закатила глаза: — Ты настаиваешь на том, чтобы давить на Анселя вопросами. Он так добр к тебе; что ему оставалось делать, кроме как пойти на компромисс? — Он мог бы довериться мне! — воскликнула Равенна. — Он и мне не доверился, — парировала Серафина. Равенна усмехнулась, раздражённая: — И при этом ты ни капли не обеспокоена? — А какой толк от беспокойства? Если бы я могла постичь мысли Анселя, Город Красного Мороза не потерял бы столько жизней. ---------- Том 3 Глава 736 Когда речь заходила об Анселе, Серафина, обычно самая тревожная из них, сохраняла самообладание, которому Равенна могла лишь позавидовать. Она повернулась к окну и тихо произнесла: — Не думаешь ли ты, что, учитывая, под каким давлением находится Ансель, наши расспросы лишь добавят ему тревог? Она вспомнила свою сестру, Марлину, и слова, которые Ансель часто ей говорил. «Не хвали чрезмерно таланты и удачу Марлины в её присутствии, не завидуй ей, не обременяй её излишними надеждами и давлением...» Хотя Серафина заучила каждое наставление, она не привыкла скрывать свои мысли перед Марлиной и часто невольно произносила подобные вещи. Марлина никогда не сердилась, просто улыбалась и переводила тему. Серафине казалось, что характер Марлины... очень похож на характер Анселя. Нет, она не всегда была такой; это произошло после того, как она последовала за Анселем, и у неё естественным образом развились черты, подобные его собственным. Та же мягкость, то же спокойствие, та же безмятежность, то же... умение скрывать истинные чувства. Равенна поняла, к чему клонит Серафина, но пробормотала: — Но если мы будем молчать, станет только хуже. — Я знаю. Разве не я обычно спрашиваю обо всём напрямую? Разве я не должна понимать это лучше тебя? Серафина приподняла бровь, сменила позу, садясь прямо, и лениво потянулась. После того как Марлина холодно отвергла её, отношение Серафины, казалось, изменилось. Она больше не была такой нетерпеливой и взвинченной, не впадала в ярость и замешательство. Наблюдая за ней, Равенна тоже немного успокоилась. Она присела на край кровати, погрузившись в раздумья, а затем опустила взгляд и заговорила: — В конечном счёте, я всё ещё боюсь одного и того же вопроса... Серафина, не стали ли наши мысли и стремления клеткой, мешающей Анселю двигаться вперёд? — Ах, правда... Сколько раз ты уже спрашивала меня об этом? Ты ждёшь другого ответа? — Серафина почесала затылок. — Ансель не злодей. Как он может не хотеть стать лучше? — Дело не в желаниях Анселя. Я внезапно осознала нечто более важное. Равенна подняла голову, пристально глядя в глаза Серафине: — Само ожидание того, что «ты станешь лучше»... в какой-то мере может быть для Анселя бременем и проклятием. Серафина была озадачена, не в силах понять смысл слов Равенны. Как простое желание самосовершенствования может быть бременем, независимо от мыслей Анселя? Равенна терпеливо пояснила: — Я хочу сказать не то, что Ансель не желает становиться лучше, а то, что наши ожидания могут причинять ему страдания. Даже если он жаждет вырваться из своего прошлого, множество факторов могут сделать его... неспособным на это, вопреки его желаниям. — ... — Серафина на мгновение задумалась, а затем пробормотала: — Ты говоришь о судьбе? — Судьба — главный фактор, хотя могут быть замешаны и другие элементы. Тем не менее... Ансель может оказаться в опасном положении из-за наших ожиданий. — Хотя это лишь догадки, и Ансель никогда не выказывал признаков борьбы, всё же... — Равенна вздохнула. — Что, если это действительно так? Если это правда, как мы можем ему помочь? Серафина медленно сжала и разжала кулак; её, казалось бы, хрупкая рука напряглась, обнажив рельефные мышцы, и постепенно натянула бинты. — Эти сложные материи, о которых ты говоришь... я тоже не могу их понять, — с поразительным спокойствием заявила девушка. — Я знаю лишь то, что не позволю Анселю вернуться к прежнему себе. Она повернулась к Равенне, чеканя каждое слово: — Ты хочешь увидеть, как он снова станет тем человеком? Тем, кто приносил в жертву невинные жизни и попирал их доверие и само существование ради достижения своих целей? Хотя ему не нравились подобные действия, он совершал непростительные грехи, чтобы бороться с этой судьбой... Я не позволю Анселю снова совершить такие ошибки и не допущу, чтобы он упал в бездну из-за отсутствия выбора. Я уже говорила: если судьба не даёт ему выбора, я дам его. — ... Равенна и Серафина долго смотрели друг на друга, прежде чем первая усмехнулась и покачала головой. — Я думала, ты сильно изменилась, но ты всё ещё прибегаешь к решению проблем кулаками. — Не делай вид, будто у меня вместо мозгов одни кулаки, — недовольно проворчала Серафина. — Я довольно умна, Ансель сам так говорит! Этот разговор с Серафиной, как и многие предыдущие, сосредоточенные вокруг Анселя, не привёл к полезным выводам. Серафина прошла путь от первоначальных сомнений в себе, вызванных Равенной, к непоколебимой решимости и напористости, в то время как Равенна всё больше погружалась в сомнения и досаду. Казалось, единственное, в чём они были единодушны — это в своём стремлении помогать Анселю всеми силами. — О, ещё кое-что, — заговорщически прошептала Серафина, наклоняясь к Равенне. — Не могла бы ты замолвить за меня словечко перед Анселем? Скажи ему, что я больше ни за что не буду гоняться за драконами пятой ступени, я буду вести себя хорошо! К тому же, если я буду рядом, эффективность противостояния Драконьему бедствию значительно возрастёт, не так ли? У Равенны дёрнулся уголок губ: — Тебе лучше самой передать такие заверения Анселю. Посмотрим, поверит ли он тебе. — К тому же, сейчас не должно появляться много драконов пятой ступени. Мы с Анселем уже уби... Выражение лица Равенны внезапно застыло. — ...Что случилось? Что... Серафина, заметив перемену в лице Равенны, тут же почувствовала, что произошло нечто ужасное. Её прежнее спокойствие постепенно сменилось тревогой. — Экстраординарные существа не смогли остановить драконов, и те опустошили город? Или они перессорились из-за добычи? Только не говори, что с Анселем что-то случилось! Равенна, приди в себя! Говори! Равенна глубоко вздохнула, положив руку на плечо Серафины с невиданной доселе серьёзностью: — Не убегай. Не ищи Анселя. Это его прямой приказ — ты не должна приходить! — Что за чушь ты несёшь? — голос Серафины резко повысился. — Что случилось с Анселем... Прежде чем её яростный вопрос был завершён, фигура Равенны рассыпалась на частицы, исчезнув без следа. В следующее мгновение учёная материализовалась рядом с Анселем в каком-то неизвестном, возвышенном месте. — Ансель, то, что ты только что сказал, правда... Она проследила за его взглядом и лишилась дара речи. Ибо она увидела облака, застилающие небо. Нет, не облака, а... орду драконов! Поднимаясь с дальней стороны гор Небесного Пути, полностью поглощая весь горизонт, рой драконов был настолько огромен, что его границы терялись во тьме, а масштаб не поддавался осмыслению! И всё же это была лишь одна причина её немоты. Почувствовав присутствие позади себя, одновременно обжигающее, как небесный огонь, и леденящее, как бездна, Равенна скованно обернулась. На противоположном от орды драконов краю извивалась и пульсировала массивная кроваво-красная трещина. Хотя она ещё не открылась, края разлома колыхались, угрожая разойтись. Никто не мог постичь, какие ужасы могут появиться из-за него. — Оно пришло, — шёпот Анселя достиг ушей Равенны. — Ансель, что это... — ...Равенна, — прежде чем она успела расспросить о происходящем, заговорил Ансель. — Боюсь, я принял много неверных решений. Её сердце пропустило удар. Равенна повернулась к своему единственному другу и возлюбленному, но не нашла и следа его обычного самообладания и уверенности, которые помогали ему преодолевать бесчисленные испытания. В этих глазах цвета морской волны она прочла лишь... глубокое сожаление. — Я ошибся в своём выборе? Ансель из Гидрала, который раз за разом отступал перед судьбой, спросил её и самого себя. ---------- Том 3 Глава 737 Ансель лучше других понимал, в чём заключается самый ужасающий аспект судьбы. Мир порождает бесконечное множество возможностей с каждым мгновением. Судьба следует логике вещей, но может отклониться от одного разумного исхода, чтобы создать другой, не менее правдоподобный. Когда накапливаются бесчисленные рациональные вероятности, необходимые судьбе, она гарантирует, что всё развернётся логично, одновременно подчиняя всё своей воле. В своей борьбе против судьбы Ансель не мог надеяться овладеть рациональностью всех вещей, как это делала она. Его единственной, наиболее эффективной стратегией было сузить рациональность вовлечённых элементов до одной-единственной, абсолютно выгодной и непоколебимой нити. Чтобы успешно подчинить Серафину, он должен был устранить все другие возможности, которые могли бы поколебать её — убрать Марлину, её семью, друзей, всё, от чего она зависела, оставив в её жизни лишь себя. Чтобы успешно подчинить Равенну, он должен был разбить её идеалы, уничтожить её самоощущение, лишить того немногого, что оставалось в её искалеченной жизни, вынудив её отныне жить только ради своего «отца». Метод подчинения был, по сути, одним и тем же: свести бесчисленные влиятельные возможности к тем, которые Ансель мог контролировать. Таким образом, если Ансель хотел избежать манипуляций судьбы, он должен был ограничить собственную рациональность сферой, полностью подвластной его контролю. Не подверженный влиянию ненужных материй, свободный от излишних ограничений, способный игнорировать все общественные правила, как писаные, так и неписаные. Иными словами, стать чистейшим злодеем, не связанным ни законом, ни моралью. Только тогда судьба не смогла бы использовать другие элементы, чтобы вмешаться в дела Анселя, ибо в его сознании не было ничего «обязательного», кроме победы над судьбой. Благоговение перед смертью, раскаяние в грехах, сострадание к страданиям… отбросив всё это, он гарантировал, что никакая потеря жизни, никакая мольба извне, никакая ответственность, которую он должен был нести, не смогут повлиять на него. Именно постепенно учась воплощать в себе такое абсолютное зло, Ансель шаг за шагом возвращал себе свободу из тисков судьбы. Теперь же он больше не мог так поступать. Ожидания Серафины и Равенны заставляли его раз за разом отступать. От первоначального отказа от безумных жертв ради победы над судьбой, к последующему игнорированию мелких помех в своих планах, к молчаливому принятию действий, не вполне соответствующих его истинным намерениям, и теперь… к активному выбору отказа от оптимального решения в противостоянии судьбе. Ансель из Гидрала теперь действительно заботился о других, искренне хотел их спасти, чувствовал раскаяние в своих грехах, и из-за этого раскаяния его прежнее желание противостоять судьбе казалось ему лицемерным. Он стал тем, на кого надеялись его мать, его отец, те, кто любил его, и те, кого любил он сам. Из некогда бескровного, не знающего слёз демона и монстра он вернул себе многое из того, что отбросил в своём стремлении победить судьбу. Но судьба не стала бы аплодировать его преображению. Она лишь бесстрастно разрывала самую фатальную брешь в этой рациональности, которую Ансель больше не мог контролировать. — Ансель… — Равенна почувствовала настроение Анселя, и в её душе поднялось зловещее предчувствие. — Почему ты так думаешь? Как ты мог ошибиться… — Мне следовало понять это раньше, — безэмоционально пробормотал Гидрал. — Охота Короля Зверей всегда была беспристрастной. Он презирает лично разорять континент, довольствуясь тем, что позволяет своим сородичам утолить этот голод. Беспристрастность означает не раздавливание слабого, но… призыв силы, соразмерной сильному, когда он сталкивается с ним. …Соразмерная сила. В этот момент Равенна мгновенно поняла, что имел в виду Ансель. — Ты хочешь сказать… — обычно собранная учёная не могла сдержать эмоций, бессознательно хватаясь за руку Анселя. — Из-за множества экстраординарных существ, охотящихся на драконов, и того, что мы убили несколько драконов пятой ступени за столь короткое время… мы, напротив, навлекли… великое драконье бедствие? Ансель не ответил, но его молчание было красноречивее слов. Привлечение авантюристов из различных имперских владений для участия в этой охоте, личный контроль над всем происходящим, немедленный призыв «Бога из машины» для уничтожения любого могущественного вида драконов, способного вызвать катастрофическое бедствие — всё это делалось для того, чтобы минимизировать ущерб, который драконье бедствие нанесло бы Западным землям, чтобы защитить невинных, которые и так слишком много страдали на этой земле. Равенне следовало бы сказать что-то вроде: «Всё в порядке, даже так мы сможем это преодолеть», но она не могла произнести эти слова. Мировой разлом за её спиной, источающий ауру интенсивности и безумия, заставил её осознать, что это было нечто гораздо большее, чем просто привлечение великого драконьего бедствия. Ансель давно рассказал им о событиях в Загадке Нулевого Царства, без утайки поведав Равенне и Серафине о трансформации Эворы и скрытых таинственных силах. Таким образом, Равенна теперь понимала, что «шанс на пересоздание», о котором говорила Эвора, возможно, уже близок. — В тот самый момент, когда Ансель абсолютно не мог отстраниться, пока этот бесконечный драконий прилив хлынул с другого конца неба. «Это», о чём только что упомянул Ансель, могло относиться только к Судьбе. В тот миг, когда он обнаружил это шокирующее развитие событий, он понял, что Судьба вернула себе инициативу. В вопросах, касающихся Равенны и Серафины, у Судьбы почти не оставалось выбора, поскольку Ансель ограничил рациональность до предела, и она могла влиять на него лишь через само их существование. Она была шаг за шагом загнана в положение, где не было альтернатив, дважды едва не проиграв. Но на этот раз Судьба вернула себе то удушающее самообладание. Как долго могла продлиться возможность, созданная Эворой? Несомненно, даже если она не была мимолётной, она точно не продлится до тех пор, пока Ансель не справится с драконьим бедствием. Усилия и время, необходимые для того, чтобы вырвать Эвору из рук той таинственной силы, оставались неизвестными. За это время опустошение, причинённое подавляющей драконьей ордой, стало ещё большей неизвестностью. Что, если драконье бедствие будет продолжаться бесконечно? Что, если тот разлом откроется, пока Ансель будет скован битвой с драконами высшего уровня? Что, если к тому времени Равенна будет истощена и не сможет поддерживать «Бога из машины»? Мог ли он бросить Равенну и мирных жителей, чтобы искать Эвору? В этом раунде Судьба вернула себе своё высокое, непреклонное положение. Выбирай, Гидрал. — Между бесчисленными мирными жителями Западных земель, о которых ты заботишься из-за своей обретённой доброты, и информацией, которая нужна тебе из-за ненависти, от которой ты не желаешь отказываться. Потеряешь ли ты этот шанс победить меня? Или позволишь драконьей орде пожрать совесть, которую ты обрёл вновь? Или, вернее… Есть ли у тебя теперь выбор? Есть ли у тебя теперь выбор, после стольких уступок? ---------- Том 3 Глава 738 Ансель посмотрел на девушку, крепко сжимавшую его руку. На её лице читались тревога, беспокойство и досада, каких он прежде не видел. Инстинктивно он поднял руку, чтобы мягко разгладить её нахмуренные брови, и тихо произнёс: — Всё в порядке. У меня есть план. На самом деле никакого плана у него не было. Сейчас он нуждался в помощи больше, чем кто-либо другой, но инстинктивно выбрал первым делом успокоить девушку рядом с собой. Если бы Ансель из Гидрала не был таким человеком, если бы он оставался таким же жестоким, как прежде, разве мог бы он совершить подобное? Разве мог бы он… оказаться в такой ловушке? «Сери и Венна… они не смирятся, если я брошу Западные земли. Они попытаются помочь мне решить обе проблемы сразу, но я не могу им позволить». Ни Серафина, ни Равенна не были настолько эгоистичны, чтобы позволить Анселю защищать мирных жителей Западного королевства, отказавшись от захвата Эворы. Они рискнули бы всем, чтобы помочь Анселю решить обе задачи разом, даже ценой собственных жизней. В конце концов, они уже не раз ставили на кон свои жизни ради него. Ещё раз, дважды, бесчисленное множество раз — пока это было необходимо, они не колебались ни секунды. — …И правда, всё в порядке, Ансель, — прошептала Равенна, как он и ожидал. В её изысканных фиалковых глазах вспыхнула почти маниакальная решимость. — Я помогу тебе разрешить эту дилемму. Эвора… какая бы сила её ни удерживала, нам нужно лишь быстро её спасти, верно? Она подняла взгляд, встречаясь с глазами Анселя, и её обычно холодное лицо смягчилось в безмятежной, нежной улыбке. — Не бойся. Будь то победа над Судьбой или спасение, которого ты так жаждешь, я… я добуду для тебя всё, чего ты желаешь. Доверься мне, Ансель. Родство Анселя с Бездной в сочетании с его мастерством владения бесчисленными элементами после Проповеди делало верхний предел силы «Бога из машины» пугающе высоким. Единственным «но» была… способность Равенны выдерживать абиссальную коррозию. Никто не мог постичь ярости надвигающегося драконьего бедствия или препятствий на пути к спасению Эворы. И всё же… раз уж Судьба выстроила эту сцену, чтобы Ансель вышел победителем, придётся заплатить цену. Он мог бы избежать всего этого. Если бы он последовал плану Девятой, позволив драконьему бедствию распространяться бесконтрольно, оставив местных авантюристов Западных земель сражаться самим, позволив этой земле страдать, как и прежде, вместо того чтобы привлекать множество экстраординарных существ для охоты на драконов и поспешно убивать высокоуровневых особей самому… он не спровоцировал бы ещё более колоссальное бедствие и не оказался бы в этой безвыходной ситуации. Ему следовало предвидеть это. Даже без прецедентов, останься он прежним дьяволом, он наверняка почувствовал бы ловушку Судьбы, исходя из своего изменившегося мышления, и догадался бы о скрытой природе драконьего бедствия. …Как могли драконы, бродившие по этому континенту сотни тысяч лет, не прорваться даже в Западные земли, если бы действительно намеревались устроить бедствие? Такая катастрофа затронула бы, как минимум, всю Империю. Они обладали способностью к куда более ужасающим разрушениям, но высокомерие Короля Драконов не уменьшилось даже под воздействием абиссальной коррозии. Только по-настоящему грозная добыча могла призвать ещё более опасные орды драконов. Ансель из Гидрала должен был осознать эту очевидную истину. Но в то время его мысли были заняты защитой мирных жителей Западного королевства. В то время он уступил Судьбе. От пренебрежения к безобидным уступкам, от терпимых неудобств к несущественным компромиссам, и теперь… к прямому подчинению Судьбе без колебаний. Так он проиграл, столь неизбежно. Он добровольно надел оковы, вновь став пленником Судьбы. Недовольство Анселя заключалось не в том, что его снова загнали в угол, лишив выбора, а в том, почему он уступил так легко. Так легко, без гнева, так спокойно… он уступил. Это было из-за Сери и Венны? Из-за них? Если бы с самого начала я не решил принять… — …Ансель? Равенна почувствовала, как рука, державшая её, внезапно сжалась, почти до боли. После короткого молчания Ансель снова улыбнулся, нежно погладив руку Равенны. — Прости, я сказал странную вещь. — Но ты… — Не забивай голову, Венна, — перебил Ансель, глядя ей в глаза с предельной серьёзностью. — И не задумывай ничего столь же безрассудного и непродуманного, как в прошлый раз. Я не позволю. — Выход всегда есть… — пробормотал он. — Разве мы не победили Императрицу? Эта мелочь не сможет нас одолеть. Сейчас было не время сдаваться. Даже без выбора… он мог победить. Нет… он должен победить. Если в этот раз Ансель упустит шанс победить Судьбу из-за этой уступки, как он сможет противостоять бесчисленным потенциальным уступкам в будущем? Как он сможет смотреть в глаза Серафине и Равенне, которые вынуждали его продолжать уступать? *** Впоследствии Ансель в срочном порядке созвал могущественных авантюристов, действующих в Западных землях, и вкратце обрисовал им ситуацию. Относительно «более опасного драконьего бедствия», о котором говорил Ансель, большинство не выказало страха. Напротив, они воодушевились ещё больше. С «Богом из машины», справляющимся с высокоуровневыми драконами, экстраординарные существа, наводнившие Западные земли, предавались безудержному веселью. Они не беспокоились о неудачах во время охоты, учитывая их подавляющее численное превосходство. Драконы третьей и четвёртой ступени не были им ровней. Дело было не в том, что драконам не хватало силы, а в том, что ни одно существо, какой бы мощью оно ни обладало, не могло выжить в таком непропорциональном окружении. Если бы они не убивали драконов достаточно быстро, было бы невозможно спровоцировать второе, более опасное драконье бедствие за столь короткий срок. Почувствовав вкус успеха и собрав богатый урожай драконьих материалов, эти экстраординарные существа рассматривали вторую волну как ещё большую возможность. Встреча вскоре завершилась. Ансель быстро отпустил экстраординарных существ, мечтавших о новой наживе, и остался один в конференц-зале. — Драконье бедствие, Эвора… В просторном, пустом зале молодой человек на главном месте сидел, сложив пальцы «домиком», с закрытыми глазами, погружённый в раздумья. «Наиболее вероятный сценарий: пока я сдерживаю драконье бедствие, внезапно открывается этот разлом. Эвора не сможет долго удерживать позицию, потребуется моё немедленное вмешательство. В этот момент, идеально для Неё, я буду совершенно истощён. Венна не сможет поддерживать "Бога из машины". Заставлять её продолжать, имея силы лишь на спасение Эворы, было бы… Этого нельзя допустить». Он подпёр лоб рукой, бормоча: — Но без опоры на «Бога из машины», чтобы прорваться в состоянии истощения и спасти Эвору, мне пришлось бы… Гидрал посмотрел на свою ладонь, кончики пальцев слегка подрагивали. Та незабываемая боль и отчаяние нахлынули вновь. — Должен быть другой путь. Сейчас нужна чистая сила, что-то, что увеличит мою грубую мощь. ---------- Том 3 Глава 739 Если только он не оказывался в безвыходном положении, Ансель не желал снова прибегать к этой силе… Гамбит Судьбы в конечном счёте сводился к тому, чтобы ограничить нынешние возможности Анселя. Ансель был способен помочь Западным землям пережить Драконье бедствие и, при отсутствии непредвиденных обстоятельств, обладал силой спасти Эвору от той таинственной угрозы. Но, как ни досадно… он не мог добиться обоих результатов одновременно. Несмотря на мощь, «Бог из машины» имел существенные ограничения — Ансель не мог использовать эту силу бездумно. Нынешняя Равенна не могла поддерживать её долго. Учитывая интенсивность надвигающегося Драконьего бедствия… даже при использовании «Бога из машины» приоритет защиты Западных земель неизбежно вверг бы его и Равенну в изнурительную битву. Если бы Ансель сейчас обладал силой, позволяющей без труда смести всех драконов, он бы не оказался в таком положении… Или, вернее, когда Ансель по-настоящему достигнет такой силы, в замешательстве окажется Судьба, а не он. Серафина ещё не достигла того уровня, чтобы властвовать над миром. Её участие в Драконьем бедствии сейчас… привело бы лишь к саморазрушению. Ансель слишком хорошо знал, что сделает Серафина, остро осознавая его нынешнее затруднительное положение. И сейчас он не мог наколдовать из воздуха достаточно мощную силу — не просто пятой ступени, а подавляюще сильную. По крайней мере, наравне с теми тридцатью экстраординарными существами, которые могли легко угрожать Анселю и с которыми он не смог бы справиться, если бы сошлись бесчисленные случайности. …Оглядываясь назад, понимаешь, что и это было ловушкой. Останься в живых хотя бы половина из тех тридцати, Ансель не оказался бы в такой дилемме. Этот холодный, выверенный расчёт был знаком Анселю. Он давно перестал испытывать жгучую ненависть или сожаление из-за того, что не распознал проблемы раньше. Но теперь… возникли незваные мысли. Как тогда, когда он инстинктивно спросил Равенну, увидев одновременно застилающий небо поток драконов и багровый разлом: «Много ли я совершил ошибок?» Но Ансель не мог по-настоящему назвать это «ошибкой». Если это и была ошибка, то она несомненно означала отказ от перемен, отказ от… Серафины и Равенны. Отказ от того, что, возможно, действительно шло от сердца, но от чего ему пришлось отказаться. От того, что он наконец получил шанс вернуть и что не мог снова бездумно отбросить. «…Сейчас не время размышлять о подобных вещах». Откинувшись на спинку кресла, Ансель тихо вздохнул. «Даже если бы я мог напрямую призвать достаточно мощное экстраординарное существо пятой ступени, это не изменило бы ход битвы. Похоже, мне остаётся только…» Тук-тук-тук. По какой-то причине кто-то стучал в дверь конференц-зала. «…» Ансель ожидал увидеть встревоженную Серафину, но, подняв взгляд, понял, что ошибся. — Войдите. Зачем ей… понадобилось искать меня в такое время? Ансель почувствовал лёгкое замешательство, наблюдая, как хрупкая девушка в инвалидном кресле медленно въезжает в комнату. — Мистер Ансель, прошу прощения. Надеюсь, я не беспокою вас. — На самом деле беспокоите. Хотя Ансель не давил на Девятую, его выражение лица не было особенно мягким. Прямо сейчас он просто хотел в одиночестве обдумать, как выиграть эту почти невозможную партию. Он не хотел общаться даже с Равенной или Серафиной, не говоря уже о Девятой. Раньше Девятая, услышав такие слова, тревожно извинилась бы и ушла. Но теперь она лишь тихо усмехнулась и произнесла нежным голосом: — Тогда я должна исправить свою ошибку, мистер Ансель. Ансель не собирался позволять ей много говорить. Если Серафина и Равенна не могли помочь ему с этой проблемой, то Девятая — тем более… Какой бы особенной и уникальной она ни была, сейчас она вряд ли могла быть чем-то полезна Анселю. Сейчас Анселю был нужен не сосуд, а решающая сила. Однако… из-за чрезвычайно особенного «таланта» Девятой Ансель решил выслушать, что она думает. Он не был уверен, хочет ли получить от Девятой дельный совет или просто… подтверждение своим мыслям. — Пожалуйста, отдайте мне кольцо, символизирующее Главу Пожирания. Затем она произнесла эти ошеломляющие слова. Ансель долго смотрел на улыбающуюся Девятую, а затем слегка наклонил голову: — Ты понимаешь, что говоришь, Девятая? — Понимаю, мистер Ансель. Девятая говорила тихо: — Я знаю, в чём заключается ваша самая большая дилемма прямо сейчас. Я понимаю, что именно мешает вам сделать выбор, и знаю, как по-настоящему помочь вам. — Значит, ты просишь у меня силу главы пакта? — Не прошу, мистер Ансель, — ответила Девятая с предельной серьёзностью. — Речь о том, чтобы передать её наиболее подходящему владельцу именно тогда, когда вам больше всего нужна эта сила. В этот момент Ансель мог бы попросить Девятую уйти. Любой другой решил бы, что она сошла с ума, несёт бред или одержима безумным желанием. В любом случае, не стоило продолжать слушать этот вздор. Но, увидев совершенно серьёзный взгляд Девятой и услышав, как она особо выделила «Главу Пожирания», Ансель внезапно допустил одну возможность… — Ты полагаешь… что достойна владеть им? — Ансель из Гидрала впился взглядом в угольно-чёрные глаза Девятой. — Но осознаёшь ли ты, что появление ещё одной Главы Пожирания никак не поможет нам в нынешней ситуации? — Вы ошибаетесь, мистер Ансель, — ответила Девятая, глядя на него издалека. Голос её звучал мягко: — Вы получите не просто ещё одну Главу Пожирания, а меня — ту, кто действительно может предложить вам силу. Её слова были витиеватыми, наполненными необъяснимым смыслом. — Ты хочешь сказать, что сила, которую ты предлагаешь, способна разрушить наш нынешний тупик? Ансель усмехнулся, словно насмехаясь над наивностью Девятой, но его выражение лица и глаза… не выдавали подобной насмешки. В глубине этих морских синих глаз, недавно затуманенных замешательством и усталостью, вспыхнул огонёк тьмы — греховный огонь, давно угасший. — Я могу, мистер Ансель, — спокойно заявила Девятая, положив руки на колени. — И только я обладаю этой способностью. — Мистер Ансель, потому что… Когда её инвалидное кресло продвинулось вперёд, воздух у входа в конференц-зал прорезал тревожный голос: — Ансель! Я не могу оставаться здесь одна! Я должна помочь… Услышав голос позади, Девятая слегка склонила голову и тихо вздохнула: — Как жаль, мистер Ансель. Мне нужно сказать вам ещё очень многое. Если позволите, я вернусь позже… Я уверена, что смогу убедить вас. — А пока я удаляюсь. ---------- Том 3 Глава 740 С этими словами она без усилий приказала извивающимся теням на полу развернуть её инвалидное кресло, медленно направляясь к выходу из конференц-зала. Проезжая мимо слегка напряжённой девушки, она словно прошла сквозь воздух. В длинном коридоре Девятая не могла не задуматься: что бы мисс Серафина… сказала мистеру Анселю? Несомненно, она бы сначала тревожно выразила свои чувства, невольно обнажая глубину своей паники и беспокойства: — Ансель… столько драконов, и Эвора… ты намерен противостоять им в одиночку? Это слишком опасно. Я… я так за тебя волнуюсь. Пожалуйста, не сражайся один! Я могу помочь тебе! Теперь я способна помочь! Затем, несмотря на то, что именно он был самым обременённым и страдающим, мистер Ансель всё равно постарался бы успокоить её, призывая не взваливать на себя лишний груз и отказывая мисс Серафине в просьбе присоединиться к битве: — Всё в порядке, Сери. Я найду решение. А что до тебя… передовая слишком опасна. Твоя духовная сущность уникальна; ты станешь желанной целью для многих кланов драконов. Не забивай голову; ты и так в последнее время выкладывалась сверх меры. После этого… они бы доверили друг другу свои сокровенные чувства, ища утешения и силы, хотя этот обмен был обречён остаться односторонним: — Но я… я почти не была полезна Анселю. Это случалось столько раз, как я могла… — Прекрати нести чепуху. Кто осмелился нанести удар Императрице в прошлый раз? Как ты могла подумать, что не была мне полезна? Для мистера Анселя утешение от других стало недостижимым. Мисс Серафина… лишь получала безусловное утешение и нежность от мистера Анселя: — Но… но даже так, Ансель, ты правда… Будучи не в силах помочь в этот решающий момент, но при этом продолжая истощать энергию мистера Анселя… как эгоистично, мисс Серафина. Мисс Равенна, вероятно, разделяет подобный настрой. В конечном счёте, разговор завершился бы мягкими заверениями мистера Анселя, не принеся никаких результатов, никаких планов, ничего не решив, оставив лишь двух эгоцентричных девушек вновь погрузиться в циклы самопотакания и неуверенности в себе: — Я в порядке, — сказал бы мистер Ансель… всё ещё оставаясь в ловушке своего мучительного положения. Но всё в порядке, мистер Ансель. Хотя моё пробуждение наступило поздно, ещё не слишком поздно. Я не стану претендовать на твою привязанность; я лишь хочу идти рядом с тобой, даже если это приведёт нас в бездну. *** — Значит… я правда не могу пойти? — Серафина, устроившись на коленях Анселя, умоляла с глубочайшей тоской. — Даже если я просто убью несколько драконов третьей или четвёртой ступени, это поможет облегчить ношу Анселя. — Ты правда будешь придерживаться этого? — немедленно парировала Равенна. — Если бы ты была такой послушной, ты бы не потеряла жизнь в прошлый раз. — …Я понимаю. Я останусь на месте и не буду создавать Анселю проблем. Хотя внутренне она сопротивлялась, Серафина понимала своё нынешнее состояние — способная на блеск на поле боя, но столь же уязвимая — и не хотела обременять Анселя. — То же самое касается и тебя, Венна, — Ансель мягко взъерошил волосы Равенны. — Я не позволю тебе насильно манипулировать множеством элементов, чтобы усилить мощь «Бога из машины». Когда ты достигнешь предела, я отключу его, договорились? Равенна была столь же неохотно готова принять указание Анселя, но поскольку именно Ансель поставлял эфир для «Бога из машины», тот не мог существовать долго без него. Если Ансель уже решил придерживаться этого курса, она была бессильна что-либо изменить. Тем не менее Равенна сурово подчеркнула: — Ты должен убедиться, что у тебя есть средства противостоять Эворе или ордам драконов. Иначе я лучше… — Не нужно никаких «иначе», Венна, — юный Гидрал легко усмехнулся. — Я же сказал, у меня есть план. Обе девушки долго и пристально изучали его, не в силах заметить никаких признаков неладного, но и не получив особого успокоения. Им оставалось лишь замолчать, каждая погрузилась в свои мысли. Спустя некоторое время, словно желая сменить настроение, Серафина перевела разговор: — Я видела Марли ранее… Ансель, что она тебе сказала? — Она сказала… — Ансель сделал короткую паузу, не раскрывая слов Девятой, но уклончиво ответил: — Как и вы обе, она хочет помочь мне всем, чем может. Равенна, лучше настроенная на общую ситуацию, была осведомлена о текущей работе Девятой: — Она сейчас курирует развёртывание большинства экстраординарных существ в Западных землях, верно? Одно это невероятно помогает Анселю. Я припоминаю, она также работала с юной принцессой над созданием нескольких временных городов-доменов для экстраординарных существ… довольно впечатляюще. Серафина прижалась лицом к голове Анселя, мечтательно пробормотав: — Если бы только чувства Марли к Анселю были… нормальными. Насколько лучше было бы. Ансель промолчал, мягко поглаживая короткие белоснежные волосы Серафины. Равенна больше ничего не сказала, примостившись на подлокотнике кресла, прислонившись к Анселю с закрытыми глазами, тихо отдыхая. Ансель, мягко обнимая обеих девушек, наконец почувствовал некое подобие спокойствия. Если бы он мог забыть о том, как спасти Эвору, если бы мог перестать изматывать себя мыслями о том, как бросить вызов судьбе, возможно… он мог бы бесконечно наслаждаться этим миром. Всё вокруг словно говорило Анселю: «Смотри, у тебя теперь новая жизнь, и скоро ты будешь обладать непобедимой силой. Зачем спешить? Зачем позволять этому потоку ненависти ослеплять тебя? Почему бы не отпустить, почему бы не… сделать шаг назад?» Таким образом, они бы не так сильно беспокоились о тебе, не страдали бы от твоей боли, верно? — …Ансель? — Ансель? В этот момент, почувствовав перемену в эмоциях Анселя, Серафина и Равенна почти одновременно посмотрели на него, произнося его имя с разными интонациями. После короткого молчания Ансель улыбнулся и покачал головой: — Ничего, вы обе слишком чувствительны… Так, как есть, — хорошо. «Так, как есть… хорошо». Отпустить? Бывший дьявол, в чьей душе ярость против судьбы пылала в тысячу раз сильнее, чем пламя сожжения, дьявол, выползший из глубин ада — в его размышлениях о судьбе слова «отпустить» никогда не могли появиться. Даже сейчас он, безусловно, не мог отпустить, но по сравнению с прошлым эти слова начали всплывать в его сознании. …Так настанет ли день, когда он всерьёз задумается над этими словами; настанет ли… день, когда он примет их? Нет. — Сказал себе Ансель с бесстрастным выражением лица. — Никогда. ---------- Том 3 Глава 741 — Оливер, сколько ты наварил в этот раз? — спросил авантюрист, взмахнув огромным топором и отсекая когти колоссального дракона на пропитанной кровью земле. Он обратился к своему временному спутнику: — Слышал, ты ни на минуту не присел с тех пор, как прибыл на Запад. Ты что, в отчаянии? — Чушь. Такая возможность выпадает раз в жизни, — отрезал авантюрист, прислонившись к валуну и осушая зелье. Его вид был поразительно бодрым, что никак не вязалось с тем, что он без устали сражался почти четыре дня. — Ты хоть понимаешь, сколько сверхъестественных существ хлынуло на Запад?! Это же почти половина империи! В каждой охоте участвует не меньше сорока-пятидесяти рыл, и каждый лидер — не ниже четвёртой ступени. До тебя доходит, что это значит? Даже если ты просто примажешься к толпе, риск минимален! Мы убиваем драконов, ради всего святого — даже объедки с этого стола — настоящий пир! Он оживлённо жестикулировал посохом, продолжая: — Да, мы всего лишь разгребаем последствия, но что с того? Шишки, которые нас ведут, щедрее, чем ты думаешь… Кому-то не хватает материалов, кому-то магических кристаллов, а кто-то даже жаждет декоративных трофеев! Если прозеваешь хоть пару минут, очередной несчастный дракон испустит дух — и чистое золото утечёт у тебя из-под носа! — Не говоря уже о начальстве… Ты в курсе, до каких заоблачных цен те проклятые тщеславные богатеи-купцы взвинтили стоимость драконьих трофеев с тех пор, как Лорд Гидрал позволил сверхъестественным существам войти на Запад? — Э-э… Логично было бы предположить, что раз столько драконов передохло, цены должны были упасть? — Ты полный профан. Сколько сверхъестественных существ сейчас грызётся за одну драконью тушу? Эти некогда бесценные вещи внезапно стали дефицитом — все помешались, никто не хочет уступать даже когтя! На декоративные цели почти ничего не остаётся. — Справедливо. Слышал, в Содоме за целую драконью тушу просят немыслимые деньги. — Содом? Ты про тот временный город, что основала эта мерзавка из Флеймфист, Сьюэллен? Забудь — это место кишит мошенниками! — Но сейчас это крупнейший рынок драконьей торговли в империи. Куда ещё податься? — Сомневаешься в моих словах? Кто-то из моей прошлой группы жаловался, что купил там материалы на аукционе, но так их и не получил! Если бы эта сука не работала на Лорда Гидрала… её бы уже вздернули! Пока авантюристы расчленяли труп дракона, они без тени смущения называли некогда почитаемого потомка Флеймфист «мерзавкой» и «сукой», ведя себя так беззаботно, словно были на увеселительной прогулке. Реальность разворачивалась в точности так, как он описывал… Когда половина сверхъестественных существ империи хлынула на Запад, роль драконов стремительно сменилась с охотников на добычу. Их статус владык континента давно стал пережитком прошлого, и не только из-за существования императора среди людей, способного соперничать с Королём Драконов на шестой ступени. Что ещё важнее, сила и потенциал человечества непрерывно эволюционировали, превосходя этих зверей, которые прозябали в горах Небесного Пути, занимая самые богатые эфиром регионы континента, но так и не продвинувшись в развитии. По сути, даже если не брать в расчёт божественные виды с обеих сторон, случись борьба не на жизнь, а на смерть между драконами и человечеством, драконы неизбежно потерпели бы поражение. Их отношение к Флеймфист было неудивительным, учитывая, что Лорд Гидрал лично признался в убийстве Эворы, единственной личности, обладавшей имперскими правами. Что же до самой Императрицы? Подавляющее большинство сверхъестественных существ придерживалось крайне оптимистичного мнения — та старая безумица была обречена. С мощью шестой ступени, готовой исчезнуть из мира, имя Флеймфист рухнуло с вершины почитания в пыль под ногами каждого. — Такими темпами… — авантюрист задумчиво причмокнул губами. — Похоже, этих драконов истребят максимум за неделю. Какая жалость. — И правда, если бы только это драконье бедствие могло продлиться хоть немного дольше… Авантюрист, отдыхавший на валуне и глядевший на горизонт, внезапно… застыл, а его слова оборвались. Край неба почернел. Хотя безграничный эфир, казалось, выворачивающий мир наизнанку, всё ещё оставался где-то там, за горизонтом, хлынувший поток эфира уже был прямо у них на пороге, словно небеса рушились. — Чёрт возьми… — пробормотал авантюрист, ошеломлённо глядя вдаль. — Что… это такое? Все присутствующие авантюристы — те, кто отдыхал, те, кто разделывал туши, и те, кто просто коротал время — тупо уставились на тень, постепенно поглощавшую небо. Их прежняя беззаботность и «тоска» по драконьему бедствию исчезли без следа. Когда возможность сама плывёт в руки, любой может стать доблестным воином, с жаром марширующим на поле боя. Но когда неотвратимое разрушение обрушивается безжалостно, любой может превратиться в жалкого дезертира. Драконы не чувствовали стыда, становясь добычей. Напротив, эта смена статуса ввергла их вид в невиданный голод и безумие. Пока они стояли, оцепенелые от шока при виде открывшейся картины, в десятках километров от них внезапно вспыхнул свет. Затем яростно ударила белая волна энергии. Всё на пути этого луча исчезло в мгновение ока, словно снег, брошенный в раскалённую печь, — будто этого никогда и не существовало. Земля, почва, пыль, воздух, эфир… этот удар, казалось, пронзивший весь континент, уничтожил всё на своём пути, провозгласив миру, что охота, охватившая человечество, вот-вот обрушится на них, и бывшие владыки вернулись! Этот луч… пролетел всего в десятках метров от их группы. Даже на таком расстоянии все почувствовали, как их кожа мгновенно сгорела до некроза. Те, кто был чуть ближе к лучу, рухнули на месте, оставив после себя лишь наполовину обугленные трупы, безмолвно свидетельствующие об этом великом ужасе. Но те, кто потерял сознание от шока, и представить не могли… что ещё больший ужас не только вот-вот обрушится, но и пришёл вовсе не со стороны драконьего потока, поглотившего горизонт. Глядя на орду драконов, они внезапно осознали… стало темно. Нет, не темно — иссиня-чёрный луч, словно в ответ на тот белый свет, поглотил весь дневной свет, освещавший землю. В тот миг даже солнце померкло! — … Авантюристы не могли описать звук, ударивший по ушам, ибо те, кто ещё оставался в сознании, обнаружили, что их барабанные перепонки уже лопнули. Они лишь видели, как чёрная энергетическая пушка, способная затмить даже солнце, прорезала небеса, ударив с тыла в другой конец небосвода — тот самый конец, что был скрыт бесконечным драконьим потоком. Впоследствии, в том бесконечном драконьем потоке, что затмил весь небосклон… появилась видимая брешь. Брешь, различимая невооружённым глазом даже с расстояния в сотни километров. — Здесь будет линия фронта второй волны драконьего бедствия. Глубокий голос раздался над головами авантюристов. Хотя они временно потеряли слух, этот равнодушный, но величественный голос эхом отозвался в их сознании. — Приготовьтесь. Не смейте разбегаться, как трусы. Все сверхъестественные существа подняли головы, и в их глазах отразился… холодный, стальной отблеск, исходящий от стального демона. Казалось, он обращался не только к ним, но и ко всем сверхъестественным существам в округе, ставшим свидетелями приближающегося драконьего потока. Коротко бросив эти слова, горная фигура стального демона устремилась к верхним слоям облаков. Его крылья, пылающие эфирным синим пламенем, оставили в небе ослепительный след, когда он рухнул к далёкому горизонту, словно метеор из бедственного огня. ---------- Том 3 Глава 742 — Ансель, неужели эти экстраординарные существа действительно вступят в битву? — прошептала Равенна. — Нет, — без колебаний ответил Ансель. — Ими движет лишь выгода, а не спасение. Судьба Западных земель их не волнует. Если риск превысит потенциальную прибыль, они несомненно бросят всё и сбегут. Те, у кого нет здесь интересов… они, без сомнения, поджав хвосты, уберутся восвояси. — …Ты говорил об этом на прошлом совете? — Достаточно убедить тех, кто достиг пятой ступени. А с драконами низших ступеней… пусть разбираются местные авантюристы и те немногие, кто решил остаться. Ансель прищурился, глядя на бесконечную орду драконов вдалеке. — Их число пугает, но это единственное, что в них действительно страшно… Откуда у расы драконов столько особей? По меньшей мере восемьдесят процентов этого прилива — подвиды. Они должны выстоять. Равенна, сидя в объятиях Анселя, положила руку на его ладонь. Её голос звучал решительно: — Тогда нам… нужно делать то же, что и раньше. Стальной змей, сплетаясь с «Богом из машины», превратился в колоссальный клинок, способный рассечь небеса. Стальной демон, изрыгая лазурное пламя, в одиночку устремился к орде драконов, застилавшей небо. Чем ближе они подлетали, тем яснее становилось… насколько же ужасающе масштабно это Драконье бедствие! Не менее десяти драконов пятой ступени, среди них — несколько невероятно могущественных, древних особей неизвестного возраста. Любой из них мог бы опустошить всю империю. Без Императрицы цена победы над одним таким была бы невообразимой. В любом другом Драконьем бедствии эти драконы были бы абсолютными чудовищами, с которыми почти невозможно справиться. Но в этот раз… они появились все разом! — Пятнадцать минут, Равенна, — спокойно сказал Ансель. — Через пятнадцать минут мы отступаем. — …Нет, Ансель. Равенна ответила тихо: — Мы можем продлить до двадцати. Это не проблема, поверь мне. Ансель на мгновение замолчал, а затем серьёзно произнёс: — Мы не собирались убивать высокоуровневых драконов. Этот вылет — лишь разведка боем, чтобы оценить уровень угрозы. Нет нужды… Поскольку «Бога из машины» нельзя было поддерживать долго, каждая битва длилась всего десять-пятнадцать минут, после чего Ансель проактивно отступал, позволяя Равенне отдохнуть полдня перед следующим ударом. Иными словами, «Бог из машины» мог быть задействован лишь дважды в день, что уже было пределом возможностей Равенны. — Но нужда возникнет, не так ли, Ансель? Равенна подняла голову, прямо глядя ему в глаза. — Даже пять минут могут дать тебе возможность решить другую проблему. — Ты больше не выдержишь… — Я выдержу, Ансель. Не забывай… ты обещал мне. Хрупкая девушка крепко сжала его руку, её шёпот был непоколебим. — Ты должен использовать меня, когда это необходимо. Сейчас — именно такой момент. Пока Серафина и Равенна ещё не нашли решения их затруднительного положения, обе пришли к выводу, что их долг — выполнять всё, что требуется Анселю, с предельной отдачей. Раз Анселю нужна была сила, способная одновременно сражаться с ордой драконов и защищать Запад, а также достаточная для спасения Эворы, Равенна предоставит её. Как бы тяжело это ни было, чего бы это ни стоило. — …Хорошо. Ансель, чувствуя тепло и силу, передающиеся через его руку, больше ничего не сказал. В этот раз Ансель и Равенна вместе ворвались в драконий прилив, подтвердив присутствие двенадцати драконов пятой ступени и трёх древних видов в этом бедствии. Столкнувшись с натиском этих двенадцати гигантов, они не только сумели тяжело ранить одного, но и избежали повреждений. Двадцать минут… ни секундой больше. *** На следующий день, отдохнув, Равенна снова вступила в бой вместе с Анселем. К тому времени Ансель собрал множество могущественных экстраординарных существ пятой ступени и мотивировал остальных. Они столкнулись с расой драконов на бескрайних равнинах, где смерть распространялась бесконечно. В этот раз «Бог из машины» столкнулся с осадой восьми колоссальных драконов, нанеся значительный урон трём высокоуровневым чудовищам. На девятнадцатой минуте и двадцати шести секундах Ансель принудительно отозвал «Бога из машины». На третий день, когда Драконье бедствие не утихало, собранные экстраординарные существа начали проявлять страх, который предвидел Ансель. Некоторые начали бросать бой и пытаться бежать. Как только эта тенденция началась, число дезертиров стало расти. Чтобы поддержать моральный дух, Равенна трижды за день принудительно активировала «Бога из машины», общая продолжительность превысила пятьдесят минут. Это позволило Анселю успешно обезглавить древнего дракона, значительно подняв боевой дух и временно предотвратив массовое дезертирство. Однако цена была высока… До тех пор, пока Ансель не появился на поле боя на четвёртый день, Равенна не ответила ему ни разу. К четвёртому дню более половины из двенадцати чудовищ были тяжело ранены, что значительно снизило давление на Западные земли в плане высокоуровневой боевой мощи. Однако состояние Равенны значительно ухудшилось. Её речь стала бессвязной, мысли — вялыми, и у неё даже случались моменты ментальной дезориентации. Поэтому Ансель наконец решил запретить Равенне принудительно усиливать работу «Бога из машины». И всё же… эта изнурительная битва была далека от завершения. *** После оглушительного рёва огромная голова дракона соскользнула с шеи, рухнув с высоты тысячи метров на землю, усеянную трупами и кровью. Вокруг «Бога из машины» плясали мерцающие точки света. Непрерывно стреляющие парящие пушки освещали небо непрерывной цепью светящихся взрывов, которые тут же гасились дыханием драконов разных оттенков. На земле маги у якорных точек размахивали посохами. Свет и тьма, яростный огонь и кусачий мороз, бури и молнии… бушующие энергии переплетались и сливались, сопровождаемые боевыми кличами воинов, создавая, казалось, бесконечный гул по всей земле. Чтобы не спровоцировать третье Драконье бедствие или не затягивать это бедствие бесконечно, Ансель воздерживался от прямого убийства высокоуровневых драконов в каждой битве. Вместо этого он стремился вывести их из строя до такой степени, чтобы они не могли сражаться. Следовательно, поддержание «Бога из машины» потребляло гораздо больше энергии, чем обычно. Драконы, движимые безумной волей Короля Драконов и собственным ненасытным голодом, не были благородными воинами. Напротив, столкнувшись с такой грозной добычей, как «Бог из машины», они даже отказались от своего сильного желания охотиться в одиночку. Каждый раз, когда появлялся Ансель, ему приходилось противостоять как минимум четырём-пяти драконам пятой ступени одновременно — все они были древними существами, которых в предыдущих бедствиях герцоги Западных земель сочли бы абсолютными противниками. Их битвы могли происходить только на высоте тысяч метров; в противном случае они были бы неотличимы от самого разрушения. Даже так, отголоски их столкновений легко поднимали воющие ураганы и разрывали твёрдую землю. Простые колебания эфира мгновенно разрушали заклинания, сплетённые экстраординарными существами ниже четвёртой ступени. — Уже… всё? — Отличная работа, Венна. Ансель посмотрел на тяжело раненых чудовищ, чьи белые кости виднелись сквозь бесчисленные порезы и ожоги, когда они улетали прочь. Он успокоил измождённую Равенну: — После этой великой битвы высокоуровневым драконам потребуется много времени на восстановление. В горах Небесного Пути, скорее всего, не осталось драконов, способных сражаться с нами на таком уровне. — Это… правда? — отозвалась Равенна, слегка ошеломлённая. ---------- Том 3 Глава 743 Хотя драконы доминировали на континенте с незапамятных времён, их звериная природа была такова: чем сильнее они становились, тем ближе подходили к безумию, что в конечном итоге вело к самоуничтожению. Несмотря на их древний фундамент, число высших существ в их расе оставалось относительно постоянным. Можно было без преувеличения сказать: если они продолжат сражаться так и дальше, а Равенна выдержит, Ансель мог бы даже… привлечь внимание Короля Драконов. Но Равенна достигла предела. — Но… этот разлом… ещё не… Прежде чем она успела закончить, забрызганный кровью стальной бог из машины, возвышавшийся в небесах… внезапно распался! — Венна! — Кха… я в порядке, всё хорошо. Не волнуйся, Ансель. Нидхёгг воссоздал хрупкую форму Равенны, но оболочка, которую обычно никто не мог отличить от настоящего человека, теперь была нестабильна. — Мне просто нужно немного отдохнуть… одного мгновения будет достаточно. Прижавшись к Анселю, Равенна глубоко нахмурилась. Несмотря на успокаивающие слова, её лицо выдавало мучительную борьбу с неумолимой эрозией. Будучи одной из глав пакта Гидрала, наиболее подверженной абиссальной коррозии, вдобавок к нестабильности души из-за воплощения Нидхёгга и недавнего ожесточённого боя, Равенна явно достигла своего предела. По мере того как тяжелораненые драконы-титаны отступали, низшие ящеры внизу начали рассеиваться. Однако значительное их число, охваченное жаждой крови, продолжало сражаться с экстраординарными существами. Поэтому радостных возгласов по поводу этой временной передышки от орд чудовищ не последовало. — Разлом… — Равенна вцепилась в одежду Анселя, её голос охрип от духовной эрозии и истощения. — Он открылся? Прижимая к себе хрупкую Равенну, Ансель пробормотал: — Отбрось эти мысли. Нет нужды поддерживать форму ради меня. Отдыхай. — Но ты… — Равенна! — тон Анселя стал резким. — Когда ты стала такой глупой? Если хочешь помочь — сосредоточься на стабилизации. Я знаю лучше тебя… когда нужно призывать твою силу! У меня есть и другие методы, не забывай об этом! Равенна посмотрела на профиль Анселя, затем опустила глаза, прошептав: — Прости меня, Ансель. Я говорила… эгоистично. Она не обиделась на тон Анселя; напротив, только сейчас осознала, как сильно он ненавидит видеть её в таком состоянии. «Неужели моё сознание стало настолько затуманенным, что я не смогла заметить даже этого?» Губы Анселя слегка дрогнули, когда он погладил Равенну по щеке, а другой рукой крепко сжал кулак. — …Это я должен просить прощения, Равенна. Эти последние дни… ты столько вынесла. Я… Его слова оборвались, когда форма Равенны растворилась, погружая её в неконтролируемый, короткий сон. Только так она могла надеяться исцелить абиссальную эрозию и повреждения своей души. Битву теперь можно было доверить другим экстраординарным существам. Хотя присутствие Анселя, несомненно, стало бы грозным подспорьем, даже без бога из машины он не желал сражаться. Его единственным желанием было обеспечить Равенне достаточно спокойную обстановку для отдыха. *** Вскоре Ансель материализовался в своём временном жилище в Западных землях. Усевшись в мягкое кресло, он нежно погладил браслет Уробороса на запястье, опустив взгляд в глубоком раздумье. Из той, что была готова пожертвовать всем ради идеалов своего деда, в нынешнее состояние, когда она не могла поддерживать телесную форму даже во время отдыха, — Равенна уже отдала слишком много. С того рокового момента, когда она разрушила свою физическую оболочку и погрузила душу в бездну в отчаянной попытке, и до сих пор, когда она ускоряла собственную коррозию, чтобы помочь Анселю, — чем ещё она могла пожертвовать? …Если случится новое драконье бедствие, если разлом окажется на грани открытия, какой путь ему выбрать? Сражаться с драконами, войти в разлом или… бросить всё? Действительно ли состояние Равенны позволяло ей продолжать этот беспощадный бой? Пока Ансель погружался в эту мучительную дилемму, дверь комнаты внезапно распахнулась. — Ансель… Ансель! Голос, полный восторга и возбуждения, раздался, когда дверь отлетела в сторону. — Я нашла способ! Я нашла решение! Любое решение должно было стать поводом для праздника, но Ансель не смог выдавить из себя ни капли радости. Зрелище перед ним — Серафина, покрытая ранами и кровью, с оторванными руками — лишило его всякого счастья. — Сери… я чётко сказал тебе не входить на поле боя драконьего бедствия, — Ансель изо всех сил старался сохранить голос ровным. — Я просил тебя не идти. — Ах, ну… я просто не смогла удержаться, но обещаю, что знала, когда отступить. Я не увлеклась, правда! Серафина попыталась пожать плечами, словно собираясь почесать голову, но оторванные руки сделали это невозможным. Её необъяснимая способность к исцелению действительно работала, однако казавшаяся бодрой Серафина была на грани истощения — её регенерация требовала своей цены. …Раны такой тяжести означали, что она снова чудом избежала смерти на поле боя против драконов. — К тому же, я нашла способ помочь тебе, Ансель, так что всё в порядке… — Ты не понимаешь, что могла погибнуть? Ты даже не использовала силу проекции основного тела Гидрала... Ты пыталась покончить с собой, Серафина?! Вечно мягкий, тёплый юноша, напоминавший солнце и весенний бриз, внезапно взревел без предупреждения: — Ты не понимаешь, что я не всегда могу быть рядом, чтобы помочь тебе? Ты не знаешь, что Судьба может решить оборвать твою жизнь в любой момент… Она убьёт тебя! Она… заберёт тебя у меня. Ансель, неконтролируемо поднявшийся с кресла, встретился взглядом с полными паники глазами Серафины и почувствовал, как все силы покинули его, и он рухнул обратно в сиденье. Закрыв лицо рукой, он тихо пробормотал: — …Прости, Сери. Я не хотел тебя винить. У меня есть другие методы. Я просто… я просто не хочу… «Никогда не отступать — вот цена». Обладать и жизнью, больше не окутанной тьмой, и силой, способной сокрушить судьбу… Как ты, Ансель, смеешь жадно требовать и то, и другое? Ты, как никто другой, понимаешь, что самые значимые цели требуют равноценной жертвы. Если ты не желаешь платить, ты неизбежно возместишь ущерб, когда меньше всего будешь этого ожидать. — Ансель… Серафина смотрела на него, ссутулившегося в кресле, с лицом, скрытым за ладонью. Несмотря на привычку к боли, она никогда не чувствовала, чтобы её сердце болело так сильно. За исключением того момента абсолютного отчаяния в десять лет, она никогда не видела Анселя таким подавленным, таким беспомощным. Тяжёлое положение, терзавшее Анселя, которое они с Равенной обсуждали бесчисленное количество раз, было реально — и гораздо серьёзнее, чем они могли себе представить. Она опустилась на колени рядом с ним, нежно ткнувшись в его ногу, её голос звучал мягко: — Всё в порядке, Ансель. Как я могу злиться на тебя? Я знаю, что ты глубоко заботишься обо мне. Но именно поэтому, Ансель — потому что ты дорожишь всем, что связано со мной, — как я могу просто наслаждаться твоей любовью, ничего не давая взамен? Я ещё недостаточно сильна, поэтому уступила своё место Равенне, но даже сейчас есть вещи, которые могу сделать только я… Как я и сказала, я нашла способ помочь тебе. Она посмотрела на него снизу вверх, её взгляд был мягким, как вода, но твёрдым, как сталь. — Эти драконы… кажется, они преследуют меня. Как только я высвобожу свою силу, они будут гнаться за мной без устали. …Охота. Конечно. Серафина достигла беспрецедентных, непревзойдённых высот в области звериных элементов. В будущем, где она могла бросить вызов Королям Драконов и завоевать их дружбу, если бы она без ограничений высвободила свою уникальную, высшую ауру звериного монарха, даже если её силы были недостаточно велики, все драконы немедленно сочли бы её самой ценной добычей. Её метод мог быть только… — Если этот разлом откроется, не беспокойся о драконьем бедствии, Ансель, — девушка моргнула, говоря с такой лёгкостью и блеском: — Сколько бы времени это ни заняло, сколько бы усилий тебе ни пришлось потратить, пока ты не вернёшься… я не позволю им причинить дальнейшие разрушения. Есть и другие экстраординарные существа, не так ли? Просто доверься мне! Ансель сжал браслет на запястье, опустив голову, не отвечая. Снова он услышал высокомерный вопрос Судьбы. — Продолжишь ли ты питать пламя своего гнева и жаждать мести ценой их жизней? От реальности к самому себе, от внешнего мира к самым близким людям — всё сговорилось, чтобы столкнуть Анселя глубже в эту бездну отчаяния. «Ты признал и пошёл на компромисс; они не станут такими, как ты, Ансель. Те, кто рядом с героем, не обязаны быть героями сами, но они никогда не могут быть злодеями. Прекрати упорствовать в злых делах и грехах. И тогда я дарую тебе прощение и свободу». ---------- Том 3 Глава 744 Содом, город-домен, возведённый всего за день для борьбы с драконьим бедствием, ныне стал самым оживлённым мегаполисом во всех Западных землях, без исключения. — Когда почти десятая часть сверхъестественных существ империи становится постоянными жителями одного города, он неизбежно начинает бурлить жизнью, — произнесла Девятая. В хаотичных Западных землях драконы гибнут ежесекундно, будь то низшие ящеры или чистокровные особи. Огромное количество материалов наводняет рынок, и Содом стал идеальным центром для этой торговли. Помимо Содома, в Западных землях разбросаны ещё четыре города-домена. Именно эти безупречные и своевременные логистические условия привлекают нескончаемый поток амбициозных сверхъестественных существ, жаждущих противостоять драконьему бедствию. Сидя в инвалидном кресле на самой высокой точке Содома, Девятая смотрела на город сверху вниз. Хотя он не был обширным, по уровню процветания он превосходил любой другой город-домен в истории Западных земель. Она тихо пробормотала: — Какой мегаполис желаний и греха… Не находите, Лорд Сьюэллен? Рядом с Девятой дева, чистая, как ирис, с тоской вздохнула: — Никого не волнует эта катастрофа; они лишь стремятся нажиться на ней. Хотя слова Сьюэллен вторили настроению Девятой, её поведение было исполнено смиренного согласия, что указывало на тонкую динамику между ними. — Около двадцати процентов сверхъестественных существ уже начали отступать, — заметила Девятая, её тон оставался непоколебимым, пока она подпирала щеку рукой. — Как только они распродадут последнюю партию материалов, они покинут Западные земли, даже не оглянувшись. К тому времени вторая волна драконов разорвёт Западные земли на части. Даже великий Гидрал, который вёл непрерывные сражения с несколькими видами древних драконов и выходил победителем, не может быть вездесущим на Западе. Разрушения и бойня неизбежно придут. Орды драконов, движимые безумием и голодом своего короля, обрушат беспорядочные опустошения на всех живых существ, которых увидят, если не найдут подходящую добычу, несмотря на их презрение к слабым противникам. Сцена, которая их ожидает, несомненно, будет полна жестокости и отчаяния. С падением четырёх герцогов и отсутствием сверхъестественных существ, готовых встать на защиту, простых жителей Западных земель ждёт лишь самая жалкая… гибель. И всё же Девятая остаётся равнодушной, её не заботит ни холодная алчность сверхъестественных существ, ни грядущая жестокая судьба простолюдинов. В конце концов, её первоначальная стратегия заключалась в том, чтобы затянуть драконье бедствие, постепенно очищая Западные земли от непокорных авантюристов. Однако Ансель, стремясь разрешить бедствие, отверг её план. Действительно, её это может не волновать, но других — волнует. Поэтому, независимо от прочих факторов, Девятая уже начала формулировать альтернативную стратегию в своём уме, следуя указанию Анселя «воздержаться от любых излишних действий». — Неважно. Мы всё ещё можем обеспечить себе как минимум ещё одну неделю, — бесстрастно произнесла Девятая, сложив кончики пальцев вместе. — Они думают, что могут просто продать всё и уйти? Это будет не так просто. Хотя Содом и четыре других города-домена предоставляли обширный рынок для сверхъестественных существ, стекавшихся в Западные земли, Девятая тайно саботировала его порядок… вместо того чтобы поддерживать его. От тонких манипуляций с ценами до коварных торговых махинаций — она использовала все мыслимые тактики, чтобы нарушить поток драконьих материалов. Стратегии Девятой были многогранны: завышение цен выше рыночных, чтобы помешать сверхъестественным существам уйти сразу после приобретения материалов; распространение ложных слухов о редких ресурсах, чтобы удержать тех, кто приехал исключительно ради приобретения, а не ради прибыли; запутывание их в сети реальных и сфабрикованных сделок, чтобы препятствовать их отъезду; и разжигание их желания охотиться на драконов с помощью различной информации… Девятая, а также «Шейдуэлл» и «Сад» — две крупные организации под командованием Анселя — в сговоре с некоторыми сверхъестественными существами пятой ступени приложили все усилия, чтобы заманить в ловушку тех, кто прибыл в Западные земли. В результате, даже с угрожающе надвигающейся второй волной драконьего бедствия, лишь двадцать процентов этих существ, не нёсших ответственности за защиту Западных земель, отступили. Что важно, Девятая предложила эту схему до начала второй волны драконов. В то время, как и Ансель, она не знала, что быстрое истребление драконов вызовет ещё большую катастрофу. «Шейдуэлл», «Сад» и даже сам Ансель были озадачены её кажущейся дальновидностью. Они полагали, что Девятая не просто планировала на три шага вперёд, а сделала шаг, который случайно стал трамплином для будущих действий — что, тем не менее, свидетельствовало о её выдающемся таланте. Только Сьюэллен знала истинную цель, стоявшую за организацией этих городов Девятой. *** Сьюэллен никогда не могла забыть тот момент, когда эта женщина внезапно материализовалась в её покоях. Она никогда не могла забыть… леденящее спокойствие в голосе Девятой, когда та спросила: — Как вы считаете, какую ценность вы всё ещё представляете для мистера Анселя, Лорд Сьюэллен? Сьюэллен не была уверена в своей ценности для Анселя. Узнав о смерти или исчезновении всех герцогов империи и подтвердив гибель Эворы, она сначала испытала невыразимый, почти дрожащий экстаз, за которым последовала бесконечная пустота и паника. Нужен ли империи ещё император? Остался ли кто-то, кто мог бы сдержать силу Гидрала? Помимо её принадлежности к роду Флеймфист, какую ценность она, теперь совершенно ненужная, представляла для Анселя? Действительно ли теперь всемогущему Гидралу, которому больше не нужно было поддерживать никаких притворств, требовалась марионеточная императрица? По мере того как тревога Сьюэллен росла из-за этих страхов, появилась Девятая, пообещав ей возможность. Условие заключалось в том, что Сьюэллен вступит в сговор с Девятой, используя своё нынешнее положение — всё ещё отчасти поддерживаемое Анселем — чтобы совершить акт величайшего безумия. После минутного раздумья Сьюэллен осторожно осмелилась спросить Девятую: — Девятая… Лорд Девятая, насчёт Лорда Анселя и той силы, о которой вы упоминали, вы действительно… — Что? — Девятая слегка склонила голову, её слегка хриплый голос был окрашен насмешкой. — Вы сомневаетесь в моей способности стать главой пакта мистера Анселя, не так ли? Разве не поздно для сожалений, Лорд Сьюэллен? — Нет… я не ставлю под сомнение ваши способности, просто… Слова Сьюэллен оборвались, она не могла продолжать. Действительно, Сьюэллен была обеспокоена, ибо Девятая ещё не выполнила обещание, которое дала, когда впервые подошла к ней. — Эта безумная женщина утверждала, что станет Главой Пожирания Гидрала. ---------- Том 3 Глава 745 Даже сейчас Сьюэллен не могла понять, как поверила в такую чушь. Было ли это осознанием собственного шаткого положения или тем нечеловеческим, монструозным взглядом, что её запугал? Впрочем, Сьюэллен лишь надеялась, что женщина перед ней не сошла с ума окончательно и что в её словах действительно есть доля правды. Девятой было плевать на мнение Сьюэллен. Она лишь думала, что у Анселя были веские причины отмахнуться от этой девчонки; по сравнению с Эворой Сьюэллен сильно проигрывала… Но Девятой это было безразлично. Ей просто нужна была одноразовая пешка, сама она не подходила для роли на виду. — Время, — загадочно произнесла Девятая. — … Сьюэллен не стала просить разъяснений, зная, что всё равно не поймёт. Странное, бессвязное поведение этой женщины не было чем-то новым. Она часто слышала, как Девятая бормочет что-то невнятное, и единственное, в чём можно было быть уверенным — это касалось Анселя. Девятая внезапно повернулась к Сьюэллен: — Ты знаешь, как далеко распространился драконий прилив? Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Сорок процентов низших видов драконов прорвали оборонительную линию, установленную мистером Анселем, и рассеялись по Западным землям для охоты. Хотя вчера мистер Ансель убил ещё одного древнего дракона, из гор Небесного Пути прилетели два невредимых дракона пятой ступени. Сегодня мистер Ансель не использовал силу, известную как «Бог из машины», а вместо этого явил свою истинную форму, чтобы сразиться с ними. — Мистер Ансель… был ранен. Услышав это, Сьюэллен почувствовала мимолётный озноб, словно бесформенные злые духи обвились вокруг её шеи, их ледяные когти впились в позвоночник, едва заметно скребя по спине. — Но физические раны мало что значат для мистера Анселя, — сказала Девятая, не сводя глаз с далёкого кроваво-красного разлома в небе. Никто не знал, что скрывалось за этим разломом, но в Западных землях было широко распространено убеждение: даже если Ансель убил Эвору, бесконечное пламя Служителя Пламени всё равно вырвется наружу, испепелив все Западные земли. — Сердце мистера Анселя на грани краха, — продолжала Девятая пугающе спокойным голосом, отчего сердце Сьюэллен пропустило удар. Сьюэллен быстро поняла, что Девятая вовсе не спокойна. Опираясь на свой опыт лавирования между Императрицей и Эворой, она почувствовала, что женщина перед ней похожа на… зверя, притаившегося в терновнике, окровавленного и израненного. Любое движение, любая мысль причинят сотни, тысячи новых ран. Каждый шаг вперёд не только терзал её тело, но и раздирал душу. И всё же Сьюэллен задавалась вопросом: откуда взялись такие жестокие страдания? Почему Девятая терпит такую муку? Кто нанёс ей эти шрамы? — Ты знаешь, Лорд Сьюэллен? Девятая поднесла руку к половине лица под маской, покрытой чёрными узорами, чувствуя боль, которая, казалось, обвивалась вокруг её костей, словно шипы, собираясь и угрожая пронзить плоть. Её душа, хоть и не осквернённая в этот момент, выла и кричала в агонии от страданий, которыми она никогда ни с кем не делилась. Для той, кого заботило лишь одно, откуда ещё могли взяться её раны и боль? — Ты знаешь, какое величайшее проклятие в этом мире? То, от которого не могут спастись даже божественные виды? Прошептала она, протягивая руку к высоко висящему солнцу. Девятая медленно растопырила тонкие пальцы, солнечный свет падал в промежутки на её маску. Но первое, что почувствовала Девятая, было не тепло солнца, а тень, отбрасываемая на маску. Там, где падал свет, следовала тень. Сьюэллен, будучи несколько озадаченной, сухо ответила: — Ты имеешь в виду… коррупцию Бездны? — Не то, что мог бы преодолеть даже я, — ответил Лорд Девятая. — … Сьюэллен промолчала, решив, что Девятая бредит. — Это любовь, Лорд Сьюэллен, — сказал Лорд Девятая, опуская руку и говоря небывало спокойным и нежным тоном. — Она может принести такое чудесное, счастливое спасение. И она может принести… такие жестокие, порочные проклятия. Внезапно Лорд Девятая повернулся к Сьюэллен почти игривым тоном: — Ты можешь не поверить, Лорд Сьюэллен, но ключ к тому, чтобы стать Главой Пожирания, лежит в «любви». О чём она? Любовь? Она планирует использовать свою любовь к Анселю, чтобы получить квалификацию Главы Пожирания? Если бы для того, чтобы стать главой пакта, достаточно было любить Анселя, у Гидрала этого поколения были бы тысячи глав! Сьюэллен не верила, что Девятая просто влюблена в Анселя… Несмотря на свою очевидную нестабильность, Девятая всегда была пугающе ясной и мудрой, когда дело касалось решений, связанных с Анселем. Казалось, будто сам Ансель постоянно направляет её следующие шаги. Если это не любовь Девятой к Анселю, может быть… любовь Анселя к ней? …Это казалось ещё более неправдоподобным. Как Ансель из Гидрала мог полюбить такую нестабильную женщину? Что заставило Девятую думать, что она может заставить Анселя полюбить её? Не найдя ответов, Сьюэллен промолчала, сожалея о своём выборе, но зная, что поворачивать назад уже поздно. — Я иду к мистеру Анселю, Лорд Сьюэллен, — внезапно объявил Лорд Девятая после своих загадочных слов. Сьюэллен пессимистично оценивала исход, надеясь лишь на то, что Девятая не сойдёт с ума окончательно, если её желания не исполнятся. По крайней мере, она надеялась на шанс объясниться перед Анселем. Несмотря на сомнения, Сьюэллен выдавила улыбку и сказала: — Удачи, Лорд Девятая. Девятая не ответила. Её инвалидное кресло внезапно растаяло в луже теней, и она сама слилась с ними, быстро исчезнув. Когда Девятая, став тенью, направилась к телепортационному массиву, её разум наполнился воспоминаниями о времени, проведённом с молодым человеком. Эти воспоминания были подобны изысканным скульптурам, хранящимся в витрине: каждая мельчайшая деталь была яркой и живой, каждая грань блестела. По сравнению с ними все остальные воспоминания, какими бы яркими они ни были, казались не более чем разбитыми статуями и гнилым деревом. Она действительно сделала Анселя всем для себя, но разве она не осознавала последствий этого? Конечно, осознавала. Девятая понимала это лучше всех. Чего другие не понимали, так это того, что Девятая уже смирилась с этим. Все они думали, что Девятая сошла с ума — либо осквернена Бездной до такой степени, что её воля сломлена, либо полностью поглощена демонической натурой Анселя. Но Девятая знала, что она на верном пути — единственно верном пути. Пути, который на самом деле был довольно прост, не сложен, но по которому никто другой не осмеливался ступить. Она использует любовь, чтобы выменять эту силу, чтобы получить положение, которого она жаждала бесчисленное количество раз. Она собиралась вернуть своё имя. ---------- Том 3 Глава 746 — Фауст!!! Этот громоподобный рык вырвал Анселя из дрёмы. Юноша, задремавший в кресле, резко открыл глаза. Его встретил вид простого, но безупречного кабинета, заверяя, что он не посреди той бессмысленной битвы трёхлетней давности. — … Юный Гидрал помолчал мгновение, затем медленно потёр виски, тихо вздохнув. — Как… абсурдно. С каких пор он стал настолько хрупким, что даже короткий отдых навевает сны? К настоящему моменту из гор Небесного Пути вышло пятнадцать драконов, включая четыре вида исключительно могущественных древних драконов, которые до сих пор сопротивлялись полному разложению Бездной. Даже в предопределённом будущем, где драконы сражались на стороне империи как их вечные союзники, Ансель многое узнал о драконьих резервах. Однако было неясно, действительно ли это отражает всю мощь расы, всё ещё доминирующей в сердце континента… Несмотря на способность Анселя тяжело ранить или даже убить грозных драконов пятой ступени, маячила вероятность, что какой-нибудь древний, могучий дракон может пробудиться от сна, а его хищные инстинкты — нацелиться на этого редкого, сильного противника. Вкупе с растущим исходом сверхъестественных существ, линия обороны, которую он удерживал, балансировала на грани краха. Теперь, если бы дракон пятой ступени появился на передовой без своевременного вмешательства Анселя, не было сомнений… последовал бы мгновенный массовый исход сверхъестественных существ. И без того шаткая оборона рухнула бы в одночасье, обрекая бесчисленных мирных жителей Западных земель на гибель под клыками и когтями драконов. В этот момент, когда драконье бедствие не подавало признаков ослабления, тот алый разлом оставался закрытым. Судьба не спешила принуждать Анселя, ибо её целью было не заставить его выбирать между мирными жителями Запада и разведданными от той загадочной силы. Со временем Ансель начал понимать истинное желание Судьбы. Она искала покорности Анселя. Если бы только Ансель отказался от своей жажды мести, если бы только это решительное «никогда» угасло в его сердце, Судьба обещала ему жизнь, полную счастья. Никаких врагов, никаких противников. Вместе с двумя героинями, ныне союзницами, он мог бы заменить разрушение и возрождение, изначально запущенные храбрецами, и сам реформировать империю. — Ты всегда презирал эту дряхлую, коррумпированную нацию и её порядок. Разве не справедливо тогда вложить силу, чтобы разрушить и восстановить всё это, в твои руки? Ансель почти чувствовал, как шепчет Судьба: «Пусть ненависть и месть прошлого будут стёрты. Под моим бдительным взором шагай к новому будущему со всеми, кто тебе дорог». — Пусть… будут стёрты. Абиссальное существо внезапно усмехнулось. Неконтролируемые эмоции вызвали невидимую силу, окутавшую весь кабинет искажённым полем. Стол, книжные полки, потолок, пол… все материальные объекты были разорваны, растерзаны временами проступающей чернотой. Словно краски, смешивающиеся на холсте, комната исказилась в жуткое, причудливое зрелище посреди безмолвных раздумий Гидрала. Ансель лишь молча смотрел в пустоту перед собой, его глаза теперь были угольно-чёрными, горящими невысказанной ненавистью и мертвенным спокойствием. Он научился противостоять насмешкам и злобе Судьбы, подавлять бушующие внутри эмоции, скрывая их от посторонних глаз. Однако в присутствии Серафины и Равенны он обнаружил, что теряет контроль. Если он желал победить Судьбу, то совершил ошибку с самого начала. Принять Серафину и Равенну оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Дело было не только в беспокойстве о том, станет ли Серафина предначертанным Королём Зверей, или не нарушит ли это его планы по достижению шестой ступени. В одно мгновение — краткое по меркам Судьбы — он ослабеет, станет… полон ошибок. «Если ты не желаешь отказаться от них, зачем вообще противиться мне?» Но Ансель никогда не смог бы отказаться от своей ненависти к Судьбе ради Серафины и Равенны, точно так же, как они никогда не отказались бы от праведности, которая побудила их стать героями… ради Анселя. Судьба прекрасно знала это, никогда не намереваясь принуждать Анселя в этой игре. Её единственной целью было заставить Анселя увидеть, на что готовы пойти ради него эти две девушки, которых он принял. Окончательный выбор Анселя не имел значения; важно было лишь заставить его осознать, что он скован этим вечным проклятием, что без покорности не будет освобождения. Между своей решимостью и своей любовью Ансель мог выбрать лишь одно. И эта любовь охватывала не только Равенну и Серафину, но и убеждения и качества, которые они воплощали и которые изменили Анселя — жизнь, от которой он отказался, идеалы, которые он уничтожил, доброту, которую он растоптал… всё то, чего сущность, известная как Ансель из Гидрала, когда-то отчаянно жаждала, но больше не могла достичь. По сравнению с этим выбор между спасением мирных жителей Запада или возвращением Эворы ради разведданных от той таинственной силы стал совершенно незначительным. Даже если бы Ансель нашёл способ и вернуть Эвору, и предотвратить прорыв драконьего прилива через оборону, опустошающий Запад, это решило бы лишь насущную проблему. Ход Судьбы вышел за пределы шахматной доски, стремясь превратить Анселя — перенёсшего столь долгие страдания и отчаяние — из игрока-противника обратно в простую пешку, подвластную Её прихотям. Однако Ансель, который обычно доверял всё этим двум девушкам, обнаружил, что не может озвучить эту муку. Насколько сильно Равенна беспокоилась о том, чтобы стать обузой для Анселя? Насколько преданно Серафина предлагала свою силу ради дела Анселя? И если бы Равенна узнала, что её страхи уже воплотились в реальность, если бы Серафина осознала, что её преданность терзает Анселя в каждый момент времени… как бы они посмотрели в глаза самим себе? …Такая тоска, сродни хождению по терновнику, была не для них. Это объясняло невыразимое одиночество, которое чувствовал Ансель, пока Серафина и Равенна преследовали свои собственные цели. По правде говоря, он уже тогда почувствовал это — не чувство покинутости, а осознание неоправданной слабости в своём сердце, в которой, как он знал, некому было признаться. — …Должен быть способ. Тёмная ненависть постепенно отступила из глаз Анселя, хотя лишь на мгновение. Он чувствовал, что Судьба оставила ему мало времени. Ему придётся принять решение, и его решимость будет непоколебимой. Будь то десять тысяч мук или миллион пыток, если топливом для ненависти была лишь боль, если ценой мести было вечное рабство… если это было всё — тогда он понесёт это проклятие и продолжит свою битву против Судьбы, никогда не отступая, никогда не покоряясь, до последнего вздоха! Возможно, он не пожертвует всем, чтобы победить Судьбу, но он никогда не откажется от отчаяния и ярости, которые он один нёс в себе шесть лет. Он найдёт способ, как делал это бесчисленное количество раз прежде, обнаружив путь, чтобы загнать Судьбу в угол в ситуациях, которые казались безвыходными. ---------- Том 3 Глава 747 Эмоции Анселя улеглись, и он окинул взглядом искажённую сцену перед собой — результат недавней потери контроля. Тихо выдохнув, он пробормотал: «Сначала нужно восстановить это место, иначе Сери…» Его слова внезапно оборвались. Даже без стука Ансель почувствовал кого-то у двери кабинета. Того, кто упустил шанс на спасение, отринул бесчисленные прекрасные возможности, добровольно пал в бездонную пропасть… но при этом обладал талантом, от которого Ансель никогда не смог бы отказаться. — Входи, — сказал Ансель, не дожидаясь стука. Дверь — единственный неповреждённый предмет в кабинете, помимо кресла Анселя, — медленно отворилась. Девушка в инвалидном кресле продвинулась вперёд, используя тени, но на мгновение замерла, увидев состояние комнаты. Потолок, пол и стены были насильственно скручены воедино. Квадратная когда-то комната превратилась в спиральный коридор. Книжные полки, мебель, горшечные растения, украшения, окна… всё слилось в эту спираль, растягиваясь и вращаясь вдоль стен. Это напоминало бред безумного, но прославленного художника на холсте — искажённый спиральный ад. Юноша с глазами, глубокими, как бездна, сидел в самой дальней точке комнаты, словно на краю самого ада. — Вы не в духе, мистер Ансель. — Ты пришла только для того, чтобы обсудить это? — Ансель откинулся на спинку кресла, его выражение лица оставалось бесстрастным, пальцы переплетены. Искажённый пейзаж начал стремительно восстанавливаться, словно время повернулось вспять. — У меня нет времени обсуждать с тобой моё настроение, Девятая. Девятая, сидящая в инвалидном кресле, слегка склонила голову. Больше не нося маску перед Анселем, она улыбнулась, и её ставшие более зрелыми и чарующими черты лица пленяли. — Но, мистер Ансель, вы могли бы восстановить всё до того, как впустили меня, не так ли? Кончики пальцев Анселя едва заметно дрогнули. — Что ты пытаешься сказать? — Он вгляделся в эти угольно-чёрные глаза, которые никогда не вернутся к своему первоначальному цвету, словно вглядываясь в бездну, к которой давно привык. Инвалидное кресло Девятой продолжало двигаться вперёд, подталкиваемое тенями… Раньше она была человеком с острым чувством приличия и дистанции, всегда осознавая, где ей следует находиться. Но теперь она не выказывала никаких признаков остановки, непрерывно приближаясь к Анселю. — Вы знаете, что я хочу сказать, так же, как я знаю, что вы хотите, чтобы я сделала, мистер Ансель. Девятая произнесла эти озадачивающие слова, её слегка хриплый голос нёс в себе невыразимое очарование, стоило лишь привыкнуть к нему. Комната была почти полностью восстановлена. Письменный стол Анселя формировался из скрученных стен, словно глиняная игрушка, которую растягивают и лепят. Но прежде чем он успел полностью материализоваться, Девятая уже достигла его исходного положения, вынудив Анселя временно прекратить свои действия. Пока Девятая не остановилась прямо перед ним. Она никогда раньше не приближалась к Анселю так близко по своей воле. — Вы хотите, чтобы я знал, что вы не в духе. Она никогда… не говорила таких вещей раньше. Ансель посмотрел на Девятую, теперь настолько близко, что их колени почти соприкасались. Они были достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться лиц друг друга. После минутного раздумья юный Гидрал внезапно усмехнулся. — С чего бы мне хотеть, чтобы ты знала, что я не в духе? Несмотря на интимную близость, Девятая вела себя с величайшим приличием. Её руки грациозно покоились на коленях, её поведение было безупречным. Если бы не жуткие чёрные отметины на её левой щеке, она была бы воплощением идеальной леди, одной на миллион. Эта облачённая в чёрное леди, столкнувшись с, казалось бы, насмешливым вопросом Анселя, ответила с глубокой торжественностью: — Потому что вам требуется помощь. — У меня сложилось впечатление, что наш предыдущий разговор подошёл к концу. — Нет, мистер Ансель. Наш диалог был прерван вторжением мисс Серафины в прошлый раз. Девятая, чьи руки всё ещё были аккуратно сложены, произнесла мягко: — Как я и упоминала, мне есть что ещё обсудить с вами. С безупречной памятью Анселя он быстро вспомнил тот разговор. Он подпёр подбородок рукой, наблюдая за Девятой, сидящей перед ним: — Значит, когда ты сказала «позже», ты имела в виду спустя столько дней? Девятая слегка опустила взгляд при этих словах, её выражение лица, казалось, выражало стыд за свою медлительность. Однако, пока Ансель наблюдал за ней, улыбка на его лице постепенно угасла. Ансель ясно видел, что это был не стыд, а смесь муки и печали. …Отражение его собственных эмоций. Он сомневался, что Девятая, которая могла так хорошо читать его мысли, эта полностью изменившаяся Девятая, стала бы демонстрировать такое выражение лица из-за простой шутки. — Я приношу глубочайшие извинения, мистер Ансель. Девятая подняла голову, чтобы встретить взгляд Анселя. Мука и печаль в её угольно-чёрных глазах разбились, сливаясь в решительную твёрдость. — Я могла бы затронуть эти вопросы раньше. Я могла бы уберечь вас от большего вреда, но я воздержалась. — Ибо только в этот момент, только когда ваша невысказанная мука достигает своего зенита, вы будете готовы… прислушаться к моим словам. — …Ты снова несёшь чепуху о несуществующих вещах, Девятая. Выражение лица Анселя оставалось невозмутимым: — Я просто столкнулся с дилеммой, требующей расстановки приоритетов, а не с каким-то судьбоносным решением. Он не мог постичь, как Девятая могла разглядеть такие глубины его психики, вопросы, которые даже Серафина и Равенна не смогли заметить. Что дало Девятой право… — Но вы знаете лучше кого бы то ни было, что проблема не в выборе между спасением мирных жителей или возвращением Эворы, не так ли? Девятая пристально вгляделась в слегка сузившиеся небесно-голубые глаза Анселя, решимость в её собственных очах неудержимо таяла в этой яркой, отвратительной… печали. Она протянула руку к лицу Анселя, её тонкие пальцы едва заметно дрожали: — Вы в ловушке, мистер Ансель. — Вам нужно не сделать выбор. Вам нужно… освобождение. Ансель схватил Девятую за запястье, её пальцы были всего в нескольких миллиметрах от его лица. Тьма, более глубокая, чем у самой Девятой, завихрилась в глазах Гидрала, когда он крепко сжал её запястье, чётко выговаривая каждое слово: — Тебе следует уйти сейчас. У нас обоих есть важные дела, Девятая. — Да, прямо сейчас, мистер Ансель, — ответила Девятая без колебаний. — Это важнее, чем моя жизнь, моя душа, всё моё существование — и то же самое верно для вас. ---------- Том 3 Глава 748 Освобождение. Как она смеет… Какое право она имеет произносить это слово? — У меня есть это право, мистер Ансель. Даже когда в глазах Анселя вспыхнул холодный гнев, выражение лица Девятой осталось непоколебимым. Она спрятала эту печаль в самых глубоких тайниках души, заменив её цветом, столь похожим на анселевский… непоколебимым, словно железо, спокойствием. Губы Анселя слегка дёрнулись в едва заметной усмешке, высмеивающей наивность и невежество Девятой: — Неужели способность быть инструментом сделала тебя такой самодовольной, Девятая? — Нет, мистер Ансель. Это не имеет ничего общего с вашими проповедями. Это право даровали мне вы, — прошептала Девятая. — Вы дали его только мне. — Твои заблуждения достигли такого уровня безумия? Столкнувшись с чередой абсурдных заявлений Девятой, Гидрал наконец перестал скрывать насмешку. Он бросил на неё тот самый презрительный взгляд, которым одаривал всех тех некомпетентных, жалких людей, готовых отдать за него всё, легко выбрасывая на помойку даже самих себя. — Единственное, что достойно похвалы в этом заблуждении, — это то, что ты хотя бы считаешь себя достойной, а не просто материалом, который я могу небрежно выбросить. Столкнувшись с таким язвительным и безжалостным сарказмом, Девятая улыбнулась: — Мистер Ансель, вам действительно нужно продолжать говорить со мной в таком тоне? — Всего лишь это, и ты уже не можешь вынести… — Вы прекрасно знаете, что я понимаю, о чём вы думаете. В одно мгновение улыбка Девятой исчезла. Она казалась по-настоящему безумной, её эмоции колебались между радостью и печалью, словно в одном теле обитали бесчисленные сознания и души. В этот миг она была глубоко печальна и меланхолична. — Каждый раз, когда вы притворяетесь равнодушным, каждая саркастичная улыбка, каждое презрительное слово… словно крик о помощи. — Если бы вам было действительно всё равно, вы могли бы просто прогнать меня или отказаться замечать. Но вы здесь, высмеиваете мою глупость, топчете моё достоинство, словно пытаясь прогнать меня как можно сильнее, словно умоляя не продолжать, словно… В глазах Девятой отражалось выражение лица Анселя — смесь насмешки и властности, но то, что она видела, было… полным изнеможением и усталостью. — …словно скрываете собственные раны. В её глазах молодой человек перед ней был уже избит и изранен. — Мистер Ансель, вы оказались в ловушке, известной только вам и мне. Девятая слегка подалась вперёд, её колено мягко прижалось к колену Анселя. Она положила руку ему на бедро, и на этот раз, казалось бы, парализованный Ансель не оттолкнул её. Или, возможно… в этот момент Ансель внезапно понял намерения Девятой. — Я не знаю, кто ваш враг. Я знаю лишь… что даже сейчас вы не победили Его. — Я знаю лишь, что для победы над Ним вы должны использовать любые средства, жертвуя всем. Я знаю, что вы живёте под таким огромным давлением, которое я даже не могу себе представить. Она смотрела на бесстрастное лицо Анселя, говоря тихо: — Я знала это ещё со времён нашего пребывания на территории Красного Мороза. — Я знаю, что вы не злой. Я знаю, что у вас просто… нет выбора. Какой грозный враг мог оставить мистера Анселя без вариантов? Императрица? Но Императрица теперь мертва, так почему же мистер Ансель всё ещё борется? Девятая никогда не могла определить врага Анселя, но, по правде говоря… Ей это было не нужно. Ей было достаточно знать, что Ансель всегда находился в трудном положении. Этого было достаточно. — Позже я поняла, что вы не только не злой, но и всегда были добры. Вы просто не можете выбрать доброту, потому что доброта… приведёт вас лишь к поражению. Ей не нужно было знать, какой могущественный враг довёл Анселя до такого отчаяния, но она ясно понимала: столкнувшись с таким противником, Ансель не мог позволить себе роскошь быть добрым. Он должен был заставить себя стать демоном без слабых мест, чтобы обрести силу для ответного удара. — После того как появились мисс Серафина и мисс Равенна, казалось, что у вас стало больше выбора. Я наивно полагала, что вы наконец получили право выбирать, следовать своим прежним идеалам. Вот почему я так стремилась идти по вашим стопам, думая, что это единственный способ внести свой ничтожный вклад. Девятая говорила тихо, словно рассказывая историю, но она словно распахивала себя, демонстрируя Анселю своё сердце и всё, что в ней было, в такой обнажённой, кровоточащей манере. — Но позже я поняла, что ошибалась. Помощь, которую принесли вам мисс Серафина и мисс Равенна, была лишь мимолётной иллюзией, в то время как оковы и проклятия, которые они на вас наложили, — вечны. — … Взгляд Анселя изменился в этот момент, с тихого равнодушия на леденящий холод, от которого по спине пробежала дрожь. — Потому что они не готовы любить вас, отказавшись от всего остального. Помимо вас, у них есть вещи, которые они не могут отпустить. — Девятая… у тебя нет права судить их, — произнёс Ансель, выговаривая каждое слово, его низкий голос был подобен вою из бездны. Но Девятая, казалось, вовсе не слышала Анселя, продолжая своё: — Поскольку то, от чего они не могут отказаться, так близко к видению, на которое вы когда-то надеялись, вы неизбежно изменились. Вы начали сопротивляться холоду и жестокости, вы начали отвергать прошлые злодеяния, вы начали двигаться к тому, что казалось всё более достижимой красотой. Но вы забыли одну вещь… — У вас по-прежнему нет выбора. — У меня… нет выбора? Ансель внезапно схватил Девятую за руку, указывая ею на собственный нос, его губы дёрнулись в улыбке: — Ты смеешь говорить, что у меня до сих пор нет выбора? Девятая… как много ты на самом деле знаешь обо мне? Понимаешь ли ты, что значит для Империи та сила, которой я сейчас обладаю? Знаешь ли ты уровень того врага, которого ты выдумала в своём воображении? Какое право ты имеешь говорить, что у меня нет выбора, когда ты ничего не знаешь? Основываясь на своих однобоких фантазиях? — Действительно, я ничего не знаю, мистер Ансель, — сказала она так откровенно. — Я просто всё это время наблюдала за вами. Я просто всё это время наблюдала за вами. Девятая никогда не знала, с чем сталкивается Ансель, ни на мгновение. Но она видела, как каждый шаг изменений Анселя становился всё труднее, как каждая уступка, на которую он шёл, становилась всё горше. До этого момента, когда она почувствовала ту невыносимую агонию и боль, в которой он не мог признаться никому, Девятая была уверена: у Анселя по-прежнему нет выбора. И Ансель был ошеломлён этими словами. В этот миг он, казалось… многое понял. ---------- Том 3 Глава 749 — Ансель, вы упоминали ранее, что у меня, кажется, есть некая особая способность. Девятая бессознательно сжала руку Анселя. Она опустила голову, на губах заиграла слегка смущённая и полная сожаления улыбка. — Простите, возможно, вы ошиблись. Пожалуй… понимание ваших сокровенных мыслей — вовсе не мой талант. — Просто среди всех, кто вас окружает, лишь я наблюдаю за вами постоянно, вот и всё. Рядом с Анселем из Гидрала никогда не было никого, кто мог бы полностью отречься от себя ради него. У каждого были свои мысли, амбиции, желания. Только такие яркие и независимые личности были достойны следовать за Гидралом. И среди этих людей… разве мог найтись кто-то, кто вложил бы всего себя в Анселя, вечно наблюдая за ним и не заботясь ни о чём другом? Глаза Серафины горели страстной жаждой справедливости, в глазах Равенны отражалось блестящее будущее. Ансель всегда был самой ослепительной, самой яркой частью их жизни, но никогда — всей жизнью целиком. Если бы это было так, они не стали бы теми людьми, которые нужны Анселю. Поэтому, как бы хорошо они ни чувствовали эмоции Анселя, как бы ни были с ним на одной волне, если Ансель намеренно что-то скрывал, они никогда не могли разглядеть истину за иллюзией. Даже когда Ансель ничего не скрывал, они могли не заметить некоторые черты, о которых забыл даже сам Ансель. Лишь… тот, кто наблюдал за Анселем от начала и до конца, всегда, мог открыть в нём всё. Но если это так, значит… В глазах Анселя на мгновение отразилось замешательство. Это значит, что преданность Девятой проистекала не из его проповедей, не из накопленного со временем влияния и, возможно, даже не из того первого очарования, которое он на неё наложил. Напротив, с самой первой встречи она уже была безнадёжно потеряна. Просто ни Ансель, ни сама Девятая никогда не осознавали этой преданности. — Ансель, я слышала от Лорда Фафнира, что, когда вы впервые прибыли в Западные земли, вы свободно использовали ту силу, наслаждаясь трепетом от подавления и доминирования над другими. Девятая смиренно опустила глаза, нежно поглаживая ладонь Анселя. — Три года назад вы пережили «предательство» мисс Равенны. Вы больше не хотели никому доверять, поэтому полагались исключительно на ту силу — способность заставлять людей безоговорочно влюбляться в вас, подчиняться вам, позволяя вам контролировать их и манипулировать ими, как вам угодно. — Но теперь вы почти не используете эту силу. Вы обрели абсолютную уверенность в своей способности контролировать других? — Нет, дело не в этом. Она нежно прижала руку Анселя к своей щеке, говоря с нежностью и успокоением: — Лорд Фафнир сказал, что вы перестали это делать после ожесточённой битвы с Герцогом Виверном, и вскоре после этого вы исчезли из виду. — В то время у вас ещё не было главы пакта, и вы были совсем юны, но всё же оставили столь глубокий след в душе Герцога Виверна. Думаю, есть лишь один ответ на вопрос, как вы этого достигли. — Вы использовали эту силу на себе, ради тех… невинных людей, которых насильно подвергли биологической алхимии и превратили в драколюдей, чтобы удовлетворить амбиции Герцога. Даже сейчас Ансель молчал. Он больше не пытался отрицать эти слова или эмоции, как делал это, сталкиваясь с контратаками Серафины и Равенны. В этот момент он не сказал: «Это всё твои беспочвенные фантазии», а просто… промолчал. Его ошеломлённое выражение лица, казалось, говорило о том, что слова Девятой заставили его погрузиться в воспоминания о прошлом. — В тот момент я по-настоящему поняла, — Девятая улыбнулась. — В любое время эта доброта всегда жила в вашем сердце… Во время того путешествия три года назад вы изначально хотели стать праведным авантюристом. Даже тогда вы стремились изменить бедственное положение Западных земель. Она прижала руку Анселя к своему сердцу, прошептав с лёгкой грустью: — Но вы не смогли смириться с предательством мисс Равенны, поэтому решили стать достаточно холодным и жестоким во время того путешествия. И всё же… вы не смогли проигнорировать те огромные страдания. — И вы осознали это. Вы ненавидели своё лицемерие: желание спасать, совершая при этом злодеяния. Вы ненавидели… себя, неспособного принять решение. Что подумал бы Ансель, победив Герцога Виверна и спасая группу невинных людей, которые, возможно, были насильно трансформированы и пережили нечеловеческое отчаяние? Радовался бы он своему праведному поступку? Чувствовал бы он счастье от их благодарности? Нет, не радовался бы, потому что он понимал свою решимость лучше, чем кто-либо другой. Он лучше всех знал… что поступать так — неправильно. Если бы всё продолжалось в том же духе, судьбу было бы не одолеть. — С того самого момента вы, должно быть, уже выбрали этот путь. Путь, на котором, во что бы то ни стало, любой ценой вы реализуете свою цель — противостояние тому врагу. И затем… вы шли по нему до сегодняшнего дня. — Пока не достигли этой точки взаимной привязанности и поддержки с мисс Серафиной и мисс Равенной. Девятая… наконец раскрыла суть дилеммы Анселя. — Они превратили вас в того самого человека, которого вы когда-то презирали — неспособного сделать выбор. Вы ясно понимали, что для победы над неизвестным противником должны прибегнуть к любым необходимым средствам. И всё же вы позволили мисс Серафине и мисс Равенне… вернуть вас на этот сияющий путь. Путь справедливости и праведности, которому суждено превратиться в эпическую легенду о герое, стать самим солнцем. Но может ли он по-настоящему винить Серафину и Равенну? Если бы сердце Анселя не жаждало этого блистательного видения, как могли бы они так легко изменить его курс? Или, вернее… как мог бы Ансель по-настоящему завоевать их преданность? Поэтому Девятая произнесла с нежностью: — Но ведь именно этого вы и жаждали, не так ли? — Прибыв в Западные земли, вы взялись за множество поручений, достигли так многого. Это было не просто чтобы отвлечься, но чтобы… исправить прошлые сожаления. Вы желаете стать солнцем больше, чем кто-либо другой, не так ли? Стремление преобразовать империю, дать простому люду Западных земель возможность жить достойно — эти мысли, эти раздумья абсолютно искренни, лишены всякой лжи. Если Девятая могла разглядеть мучения и терзания, которые сейчас испытывает Ансель, как она могла не заметить… это пламенное желание? ---------- Том 3 Глава 750 И всё же, — Девятая заговорила с нежностью, — ведь это именно то, чего ты так жаждал, не так ли? — Прибыв в Западные земли, ты брался за бесчисленные поручения, добился столь многого. И это было не просто попыткой отвлечься, а… попыткой исправить прошлые ошибки. Ты ведь больше всех на свете желаешь стать солнцем, верно? Стремление изменить империю, дать простолюдинам Западных земель возможность жить достойно — эти мысли, эти размышления были абсолютно искренними, лишёнными всякой лжи. Если Девятая могла разглядеть муки и терзания, которые сейчас испытывает Ансель, как она могла не заметить… это пламенное желание? Разве не очевидно, уступает ли он Серафине и Равенне из фаворитизма, или же в его сердце действительно живёт эта доброта? — Если бы в Анселе из Гидрала действительно не было ни капли доброй воли, как бы он мог чувствовать себя лицемером, совершая инстинктивный акт спасения… рождённый из желания бросить вызов судьбе? Именно потому, что в глубине его души вечно живёт стремление изменить всё, он не может смириться… с совершением подобных поступков под искажающим влиянием судьбы, не может смириться с таким предательством своей истинной природы. Но теперь Ансель слишком долго шёл по этому пути. Как он и сказал во время поручения по поиску кошки в Нижнем районе Крепости Раздора. Путь назад всегда труден. Ансель никогда не помышлял о возвращении, но две девушки, которых он выбрал, подарили ему такую возможность. Таким образом, он был проклят не просто «любовью», а той сияющей жизнью, которую эта любовь воплощает — жизнью, к которой Ансель стремится, но которой не может достичь. — И что с того? Без яростных расспросов или возражений, без едкого сарказма или насмешек, Ансель спокойно, безразлично спросил Девятую: — Даже зная всё это, что ты можешь сделать? И в самом деле, зная всё это, что может сделать Девятая? Она даже не знает, с чем сталкивается Ансель, лишь выдумывая неведомого врага по его реакциям. В плане способностей, дара и знаний… Девятая не может сравниться ни с Серафиной, ни с Равенной, ни с Кроу, ни с Райн, ни с бесчисленными другими. Помимо того, что она осознаёт это, что ещё она может сделать? — Что я могу сделать… разве это не просто? Столкнувшись с этим, казалось бы, неразрешимым вопросом, Девятая впервые явила на своём лице, столь отличном от прежнего юного облика, улыбку такой чистой теплоты. Точно такую же, как у неё в прежнем облике. — Тебе следует стать тем солнцем, которым ты стремишься быть. Она сладко улыбнулась: — Делай то, что хочешь, исполни давнее желание своего сердца, отправляйся вместе с мисс Серафиной и мисс Равенной навстречу этому сияющему будущему. Разве этого недостаточно? — Как я могу… Ансель инстинктивно хотел возразить, но, увидев лицо Девятой, озарённое такой невинной и сладкой улыбкой, слова застряли у него в горле. Он понял… что хочет сделать Девятая и что она может сделать. Он наконец понял, почему Девятая сказала, что только она подходит на эту роль. — Этот вопрос с самого начала был прост. Девятая смело переплела свои пальцы с пальцами Анселя, словно пытаясь ощутить каждый дюйм тепла в его ладони. Закрыв глаза и наслаждаясь этим ощущением, она тихо произнесла: — Если бы мисс Серафина и мисс Равенна любили тебя всем сердцем, будучи готовыми пожертвовать ради тебя всем, тогда тебе не о чем было бы беспокоиться, и ты мог бы продолжать идти по тому пути, используя любые необходимые средства. — Увы, это не так, поэтому тот путь больше не жизнеспособен. — В таком случае… почему бы не выбрать другой путь? Она открыла глаза, и в её некогда жутких, пугающе угольно-чёрных зрачках теперь светилась неизгладимая нежность. — Иди по этому полному свершений и сияющему пути вместе с ними, а кто-то другой, кто может посвятить тебе всё, пусть ступает по злому и тёмному пути. Марлина Марлоу, безумная женщина, готовая отдать всё ради своей любви, произнесла такие… жестокие и безумные слова с непоколебимой нежностью. Она пройдёт сквозь тернистые леса, пересечёт гнилые и топкие болота, пройдёт через бессолнечные долины, преодолеет всё… все те пути, что причиняли Анселю боль и страдания. А Анселю нужно лишь стать тем, кем он желает быть — солнцем, освещающим всё сущее. — Что ты такое говоришь? Прежде спокойный тон Анселя стал несколько неуверенным. Он пристально вгляделся в угольно-чёрные глаза Марлины: — Ты думаешь, это выбор? Если я соглашусь, если позволю тебе сделать это, чем это будет отличаться от того, если бы я сделал это сам? — Как это может быть твоим согласием? Марлина легко рассмеялась. Она встала, радостно кружась в своём платье, и с очаровательной улыбкой произнесла: — Ты забыл, какая я хитрая женщина? Я могу читать твои мысли, мистер Ансель. Я могу сделать… Сделать тот выбор, который Ансель хотел сделать, но не сделал. Иными словами… у неё есть решимость и способность принимать решения, даже когда Ансель их не озвучивал, когда они были лишь мимолётными мыслями в его голове, без какого-либо намерения воплощать их в жизнь. Действительно, это талант Марлины… Нет, это способность, которой должна обладать единственная личность, готовая посвятить ему всё. Преступления, которые она совершает, зло, которое она творит, никогда не были одобрены Анселем, но были… её «самоуправством». Безошибочным самоуправством. — И есть ещё один самый важный момент, мистер Ансель. Когда её кружащаяся юбка медленно опустилась, угольно-чёрная колдунья наклонилась, обхватив лицо Анселя ладонями и прижавшись своим лбом к его. — Это важнее моего таланта, важнее твоего затруднительного положения. Это ключ к получению твоего одобрения. Она открыла глаза, вглядываясь в эти синие, как море, глаза, никогда прежде не бывшие так близко, и произнесла с ласковым тоном, с каким обращаются к возлюбленному, наполненным счастьем: — Ты меня не любишь. Ансель из Гидрала никогда не полюбит ту, кто жертвует ради него всем. Поэтому он не влюбится в такую глупую и одержимую женщину; поэтому, что бы ни случилось с этой глупой женщиной, что бы с ней ни произошло, он не окажется в той же дилемме нерешительности, в какой находится с теми двумя девушками. Он может отбросить её, когда это необходимо, бросить, когда потребуется… Если эта глупая женщина совершит какую-либо ошибку, он легко сможет принять решение без колебаний. Да, та решительная «любовь», о которой Марлина говорила Сьюэллен, не была ни её любовью к Анселю, ни любовью Анселя к ней. Это потому, что Марлина понимает яснее всех — ты никогда не любил меня. ---------- Том 3 Глава 751 Серафина сплюнула кровь. Позади неё, окутанный багрово-чёрной аурой, демонический волк запрокинул голову в оглушительном вое. В радиусе тридцати метров вокруг неё не осталось ничего живого. Растерзанные головы драконов, насильственно оторванные кожистые крылья, тела, превращённые в кровавое месиво, массивные белые кости, раздробленные в щепки… Демонический волк, словно обитатель адского царства бойни, стёр кровавые пятна со своей морды. В её тёмно-багровых глазах читались одновременно восторг от убийства и нескрываемая усталость. Девушка сжала дрожащие руки, измождённые долгой и ожесточённой битвой. Она подняла взгляд к небу, и в тот миг, когда колоссальный летучий дракон собрался прорвать линию обороны, она с молниеносной скоростью взмыла ввысь. Пока быстрый дракон ещё махал крыльями, фантом багрово-чёрного демонического волка пронзил его грудную клетку, разорвав грудину и вызвав в воздухе настоящий кровавый ливень. Серафина наступила ногой на рассечённый труп дракона, который она только что разорвала. Превращая уже безжизненного зверя в кровавое месиво, она оттолкнулась в сторону другого дракона, пытавшегося прорвать линию. Черепа вдребезги, плоть в клочья, жизнь обрывалась… Этот цикл повторялся бесконечно. Её фигура, казалось, облачённая в кровь, вычерчивала в небе бесчисленные неистовые багровые дуги. Стоны драконов и гневный рёв демонического волка разносились по небесам, вселяя леденящий ужас в каждое экстраординарное существо, которое ещё не отступило. Никогда прежде они не видели такого невообразимого монстра. Стоило ей выдержать хаотичную свалку некоторое время, как нанести ей вред становилось практически невозможно. Чтобы победить эту главу пакта, прозванную Марлоу Бедствия, требовалась либо подавляющая сила, либо огромное число противников, чтобы полностью её измотать. Однако теперь, когда высшие виды драконов были почти полностью подавлены Гидралом, Серафина Марлоу… сеяла хаос на поле боя уже целые сутки — более того, она потеряла обе руки во вчерашней битве с драконом пятой ступени, но её боевой пыл не угасал. Несмотря на то, что за последние несколько дней она запечатлела в умах экстраординарных существ неизгладимый образ богини бойни, та, что была так одержима битвой и охотой, сохраняла лишь мрачное и раздражённое выражение лица. — Эти проклятые ящерицы, как их может быть… так много! Размозжив одним ударом ноги массивную голову дракона диаметром в два-три метра, Серафина рухнула с небес. Вглядываясь в кажущийся бесконечным драконий прилив вдалеке, она яростно выругалась: — Драконы? Да это просто тараканы! И Равенна, куда тебя, чёрт возьми, занесло? Ансель в конечном итоге не стал препятствовать Серафине выйти на поле боя, чтобы противостоять драконьему бедствию. В её глазах это было не только спасением для мирных жителей Запада, но и способом помочь Анселю в его борьбе против судьбы. Серафина не могла найти ничего более значимого, и поэтому Ансель не мог её переубедить. Так уж вышло, что Ансель также хотел прекратить обслуживание Равенной «Бога из машины», поэтому он отправил их действовать вместе на передовой. Хотя обе были лишь четвёртой ступени, учитывая, что большинство сил высокого ранга были сметены Анселем, эти две главы пакта были более чем способны устроить резню на поле боя. В то время как Серафина казалась величайшим вестником смерти на этом поле боя, Равенна была истинным «Жнецом» во всех смыслах этого слова. Шестьсот шестьдесят шесть автономных парящих пушек рассредоточились вдоль линии фронта, открыв неистовый заградительный огонь. Никто не мог сосчитать, сколько низших видов драконов уничтожили эти пушки за последние несколько дней. Как бы невообразимо это ни было, для Равенны это было лишь бессмысленное число. — Я рискнула отправиться в глубины гор Небесного Пути, — сказала Равенна, когда рядом с Серафиной начали собираться железисто-серые частицы. На ладони Равенны замерцал свет, проецируя изображение горного хребта, который стоял в центре континента, устремляясь к небесам. — Ты что, с ума сошла?! Серафина вздрогнула от ужаса. Её глаза расширились от недоверия, когда она воскликнула: — Ты не боишься, что тебя разорвут те древние монстры, что скрываются там? Разве Ансель не предупреждал тебя не полагаться на свою уникальность, чтобы прокрасться туда? Особенность Нидхёгга позволяла Равенне обходить восприятие многих неистовых видов драконов. Ранее она предлагала Анселю план проникновения в горы Небесного Пути для разведки, но он отказался. Хотя Фламель и будущий Император Небесного Волка могли свободно приходить и уходить в горы Небесного Пути, это не означало, что горный хребет, который простирался через континент сотни тысяч лет или даже дольше, был лишён опасностей. Из-за своей уникальной природы Равенне не нужно было беспокоиться о физическом вреде, но платой за это была особая уязвимость её души. Ансель понятия не имел, какие опасности таятся в горах Небесного Пути, и никак не мог согласиться на безрассудную просьбу Равенны. Он полагал, что, учитывая рациональность и хладнокровие Равенны, как бы она ни хотела ему помочь, она не пойдёт на такой необдуманный шаг. И всё же она сделала это. — Ты думаешь, что продолжать в том же духе — это решение? — парировала Равенна. — Не удивлюсь, если судьба в любой момент выпустит Эвору. Ещё через два дня экстраординарные существа могут все разбежаться. К тому времени Ансель потратит неизвестно сколько времени, просто разбираясь с бушующим драконьим бедствием. А что насчёт ситуации с Эворой? Более того… — Более того, что? Серафина заметила странное выражение лица Равенны и почувствовала растущее предчувствие беды. Равенна активировала парящую пушку, уничтожив ближайшего низшего дракона в нескольких сотнях метров. Опустив взгляд, она сказала серьёзно: — Я расскажу тебе об этом позже. Это крайне важно, и обсуждать это нужно, пока Анселя нет рядом. А пока позволь мне ввести тебя в курс дела насчёт гор Небесного Пути, пока мы отбиваем эту волну захватчиков. Пробираясь через залитое кровью поле боя, Равенна быстро объяснила: — Я была осторожна и не заходила в самые глубины, но сделала несколько важных открытий. Миниатюрная проекция на ладони Равенны отобразила сцену, где бесчисленные драконы заполонили небо — зрелище, от которого мурашки бежали по коже. У Серафины дёрнулся глаз: — Им действительно нет конца? Как их может быть так много? — Присмотрись, — Равенна увеличила изображение на световом экране. — Понаблюдай, что делают эти драконы. Небрежно выпустив багрово-чёрную энергетическую волну, которая превратила сухопутного дракона в кровавый туман, Серафина нахмурилась, глядя на экран. Постепенно её выражение лица сменилось ужасом. — Чёрт… — пробормотала она в недоумении. — Они… убивают друг друга? ---------- Том 3 Глава 752 Драконы в проекции устремились к глубокой долине в горах Небесного Пути, а затем начали яростно терзать друг друга, словно обезумев! — Горы Небесного Пути, или, вернее, раса драконов… претерпела некие неведомые, колоссальные изменения, — прошептала Равенна. — Возможно, эта вторая волна драконьего бедствия не так проста, как предполагал Ансель. Судьба могла привести в движение нечто неведомое. Ни одна из них не слышала, чтобы Ансель упоминал о восстании драконов. В изначально предсказанном будущем этого странного события не происходило. — Мы должны немедленно рассказать об этом Анселю! — воскликнула Серафина, чья призрачная волчья лапа небрежным взмахом раздробила череп дракона. После нескольких дней ожесточённых сражений она проявляла редкое возбуждение. — Это может решить… Нет, подожди. Даже если мы узнаем об этом, это ведь ничего не решает, верно? Возбуждение на лице молодой женщины угасло так же быстро, как и появилось. — Это может поставить Анселя в затруднительное положение. Если он узнает о чём-то в горах Небесного Пути, должен ли он отправиться туда или остаться защищать Западные земли? А если Судьба выберет этот момент, чтобы освободить Эвору… О! — лицо Серафины внезапно наполнилось шоком и настороженностью. — Может ли это быть Судьба, намеренно играющая с Анселем? — …Твой внезапно прорезавшийся ум экономит мне уйму времени. Равенна кивнула, намереваясь объяснить подробнее: — Вот почему нам следует подождать, пока ситуация с Эворой не разрешится, прежде чем сообщать Анселю. Мы не можем обременять его ещё больше. Серафина на мгновение замерла, услышав это. В этот миг рассеянности далёкое дыхание дракона поглотило её, мгновенно превратив в ледяную статую. Почти сразу же лёд разлетелся вдребезги. Даже не шевельнув призрачным волком, Серафина просто подняла руку и нанесла удар. Сила этого удара породила ударную волну, которая прошила дракона насквозь, прочертив глубокую борозду в земле, усеянной трупами чудовищ. — Ты… всё ещё думаешь об этом? — спросила Серафина, слегка нахмурившись. Она не возражала против точки зрения Равенны, но вместо того, чтобы зацикливаться на подобных опасениях, Серафина предпочитала сосредоточиться на настоящем и на том, как решить проблемы Анселя. — Дело уже не в раздумьях, а в уверенности. Равенна повернулась к Серафине; её обычно бесстрастное лицо теперь выражало такую серьёзность, что требовало полного внимания Серафины. Слова и действия Равенны ярко рисовали картину её разочарования и растущей уверенности в кознях Судьбы. Её обычное спокойствие уступило место редкому проявлению гнева и негодования, отразившемуся в её прекрасных фиолетовых глазах. — Ты чувствуешь Судьбу, Серафина? — спросила Равенна. — …А? Серафина замолчала, а затем, немного подумав, покачала головой. — Даже если я ясно вижу её в воспоминаниях Анселя, если бы это была только я… как бы я могла почувствовать то, что невозможно ощутить или потрогать? — Если бы не Ансель, я бы даже не поверила, что такая вещь существует в этом мире. — Действительно, именно потому, что Судьба придерживается рациональности, даже осознавая Её существование, крайне трудно различить, какую нить Она дёрнула в рамках этого разума… Даже зная о Её присутствии, кто в этом мире, кроме Анселя, мог бы вступить в битву умов и противостоять Ей? — Я… тоже. Голос Равенны стал тише, в нём звучало больше… недовольства по сравнению с недоумением Серафины. — У нас нет богатого опыта Анселя и его осознанности в противостоянии Судьбе, поэтому большую часть времени, даже если мы начеку, трудно понять, используют ли нас или как мы можем влиять на Анселя. — …Моя неспособность найти решение этого вопроса определённо была связана именно с этой проблемой. Была ли это просто беспочвенная тревога или тонкие манипуляции самой Судьбы? Равенна не могла понять, цепляясь за надежду, что Ансель раскроет правду. Однако его ответы неизменно указывали на отсутствие причин для беспокойства. Тем не менее, в глубине души Равенны таилось затяжное сомнение — не стали ли они невольно оковами и тюрьмой для Анселя? — Увидев драконью бойню в долине… я обрела уверенность. Учёная, некогда преданная пути трансформации, превратилась в безжалостное орудие убийства, словно выплёскивая небывалую ярость и ненависть, сверкавшую в её изысканных фиолетовых глазах. — Всё слишком удобно — Ансель разрешает дилемму герцогов, и тут же разражается второе драконье бедствие; своевременное появление Эворы, но при этом постоянная неуловимость; неустанное давление на Анселя; и скрытые махинации за этой драконьей чумой. — Удобно… удобно… бесконечный парад удобств! Её бормотание заставило лицо Серафины помрачнеть ещё сильнее. Призрачный зверь за её спиной взревел, устремляясь в небо, высвобождая волны багрово-чёрной жажды убийства, которые хлынули подобно буре, пожирая и разрывая всех окружающих драконов. — Как бы правдоподобно это ни выглядело, намеренное… остаётся намеренным, — взгляд Равенны впился в глаза Серафины, словно передавая её внутреннее пламя. — Серафина, даже если мы не можем её воспринять, Она существует осязаемо, движимая мощными субъективными целями, бессердечно манипулируя всем, чтобы достичь Своего. Бам! Бесконечное множество железисто-серых частиц слилось перед Равенной, образовав колоссальное дуло пушки. Поток серой энергии пронзил поле битвы почти на километр, прогремев так, словно высвобождая всю накопившуюся тоску и недовольство. — Наше восприятие Судьбы прискорбно неадекватно, что делает почти невозможным полное сопереживание положению Анселя. Мы… упускаем из виду некоторые аспекты, которые Ансель никогда не смог бы игнорировать. А именно — ненависть к Судьбе. Ещё до того, как Равенна успела это сформулировать, на висках Серафины вздулись вены. Поняв намёк Равенны, внутри неё поднялся бесконечный прилив раскаяния и ярости, и каждый её удар и пинок едва не вызывали ураганы из неподвижного воздуха. — Когда мы верили, что Ансель стремится к самосовершенствованию, мы зацикливались только на этой мысли, полагая, что понимаем его чувства, убеждённые, что он лелеет подобные помыслы. Однако мы пренебрегли той глубокой одержимостью, что поглощала его. — …Нет, «пренебрегли» недостаточно. Скорее… мы недооценили её тяжесть. Равенна закрыла глаза, прошептав: — Мы грубо недооценили значимость борьбы Анселя против Судьбы. И Серафина, и Равенна, подобно Анселю, прожили бурные жизни, которыми манипулировала Судьба, и, несомненно, питали к ней ненависть. И всё же они не смогли сохранить эту вражду постоянно… ибо Ансель никогда не стремился использовать их общую антипатию. В конечном счёте, Ансель решил спасти и принять их, а не рассматривать как простые инструменты. Следовательно, Серафина и Равенна преимущественно чувствовали любовь Анселя, тепло которой затмевало их обиду на козни Судьбы. Это позволило им двигаться дальше и отпустить прошлое — что, казалось бы, было позитивным развитием событий. Однако именно этот прогресс лишил их возможности висцерально ощутить холодную жестокость Судьбы, как это делал Ансель. Спасённые и начавшие новую жизнь, как они могли поддерживать вечно пылающий гнев против Судьбы? Прежде чем задумываться о борьбе с Судьбой, они ставили во главу угла жизнь Анселя и свои собственные, стремясь к взаимному счастью. Поэтому они жаждали, чтобы Ансель вернул то, что потерял, радуясь его успехам и добровольно посвящая себя его делу. Их пути совпали с путями Анселя — что может быть большим блаженством? И всё же, игнорируя Судьбу, они невольно упускали из виду… отношение Анселя к ней. Хотя им не хватало осязаемого понимания влияния Судьбы, что можно сказать об Анселе? Ребёнок, который по воле Судьбы убил собственную мать; который однажды погрузился в такое безумие, что едва не довёл отца до смерти и не поглотил его; который погасил свою врождённую доброту и отказался от идеалов; который ежедневно томился под гнётом Судьбы, претерпевая постоянные мучения; который провёл шесть бесконечных лет в безнадёжном отчаянии, не в силах представить будущее… Мог ли он действительно отказаться от всего этого? Только столкнувшись напрямую с ледяной волей Судьбы, Равенна внезапно осознала эту реальность. Судьба была не эфирной, бесформенной сущностью, а силой с однозначно ясной целью, намеренно уничтожающей жизнь Анселя для достижения своих целей. Как бы разумно это ни выглядело, это оставалось преднамеренным — и это намеренно разрушило всё, что было дорого Анселю. Кто в этом мире имел право просить Анселя отказаться от шести лет пропитанной кровью ненависти и ярости? Кто мог справедливо погасить огонь, который пожирал его шесть лет, разгоревшийся среди его страданий? Они стремились даровать Анселю жизнь, полную счастья, но могло ли простое возвращение утраченного стереть агонию и отчаяние, въевшиеся в его кости и душу? Могло ли это действительно аннулировать всё, что произошло? — Я была права, Серафина. Равенна устало произнесла низким голосом: — Мы стали тюрьмой для Анселя. — Нынешняя мука Анселя проистекает не из нерешительности между Западным королевством и Эворой, а скорее… — Это его неспособность выбрать между нами и своей борьбой против Судьбы. ---------- Том 3 Глава 753 После долгих раздумий и сомнений Равенна… наконец пришла к выводу. — Я… я должна была понять это давным-давно. Даже без вмешательства Судьбы я должна была осознать борьбу Анселя. На самом деле, её прозрение не было запоздалым. Равенна с самого начала подозревала, что их с Серафиной стремления ограничивают Анселя. Это подозрение со временем лишь крепло, порождая бесчисленные споры с Серафиной, но ответа они так и не находили. — Моя неспособность подтвердить это… возможно, дело было не в отсутствии ответа, а в… моём нежелании его принять. Она сопротивлялась этой реальности, не желая признавать… что стала для Анселя бременем и клеткой. Поэтому она могла лишь бесконечно сомневаться, полагая, что если бы приняла это без колебаний, то могла бы… раньше разглядеть затруднительное положение Анселя. Возможно, даже раньше Марлины. Но в этом мире… кто может спокойно принять роль оков и помехи для любимого человека? Любовь всегда взаимна, она стремится дарить тепло другому, избегая при этом собственной боли. Равенна оставалась проницательной душой, способной уловить эмоции своих подруг по малейшим деталям, но любовь смягчила и Анселя, и её саму. Она больше не могла анализировать их отношения и обстоятельства с механической отстранённостью. Её неприязнь к тому, чтобы стать ограничением для Анселя, в сочетании с нечувствительностью к Судьбе, привела её… к ложным суждениям. Даже в этой ситуации Равенна остро ощущала негативное влияние, которое они с Серафиной оказывали на Анселя, но считала это недостаточным, полагая себя… совершенно никчёмной. Равенна не могла принять собственную ошибку, особенно ту, что затрагивала человека, который был ей дороже всего. — Вот оно что… Бесконечные потоки багрово-чёрной энергии изливались из Серафины, пока она опускала голову. Сражаясь так долго и без устали, она почти исчерпала свою способность выпускать ауру убийства и призывать бесконечные стаи волков. Но теперь бурлящая ярость и мука в её сердце заставляли её и всё более свирепого тёмного призрака за её спиной излучать ужасающую ауру, которую не могли выдержать даже драконы. Драконы, пытавшиеся прорвать их оборону, выли, падая с небес. Наземные драконы, бросавшиеся в атаку, рушились с мучительными криками. Звериная ярость, ревущая в сердце Серафины… на мгновение подавила… жажду охоты Короля Драконов, заложенную в драконьих душах! — Я снова натворила много… нелепостей, веря, что поступаю во благо Анселя. Действительно ли виноваты Серафина и Равенна? Они жаждут, чтобы их возлюбленный жил более полной жизнью, готовые поставить на кон свои жизни ради этой цели. На протяжении всего этого пути они неустанно стремились понять и позаботиться об эмоциях Анселя. Поскольку Ансель отказывается прекратить свою борьбу против Судьбы, они непоколебимо стараются приспособиться ко всем аспектам, никогда не навязывая ему своих требований. Со всех точек зрения они выполнили свой долг — и как главы пакта, и как возлюбленные. Требовать большего было бы чистым абсурдом. Это та самая любовь, о которой говорила Марлина… любовь, жертвующая всем. Только посвятив себя Анселю целиком, до полного самоотречения, можно оставаться остро чувствительной к перспективе Анселя и распознавать его непреклонную ненависть к Судьбе, даже когда собственная чувствительность к Ней притупилась. Только через любовь, пренебрегающую собственными чувствами, можно спокойно принять возможность стать клеткой для Анселя и незамедлительно исправить ситуацию. Однако ни Серафина, ни Равенна не любили Анселя настолько, чтобы отказаться от собственной личности. Готовность рискнуть жизнью ради Анселя и полное отречение от себя — вещи совершенно разные… казалось бы, идентичные выборы, проистекающие из фундаментально разных осознаний. Парадоксально, но только в этом вопросе… только в этой любви тот, кто не заботится о себе, может мгновенно осознать муки и затруднительное положение Анселя. — Ещё есть время, Серафина. Равенна положила руку на плечо почти обезумевшей и иррациональной Серафины. — Когда всё закончится, мы откровенно поговорим с Анселем, заверив его, что… мы никогда не станем его бременем, при любых обстоятельствах. Несколько мгновений царила тишина, слышалось лишь тяжёлое дыхание Серафины. — Хорошо, — ответила Серафина низким голосом после паузы. — Давай вытащим Анселя из этой дилеммы. Хотя они говорили так, они понимали, что эта дилемма… казалась предопределённой. Как Ансель мог обрести блаженную жизнь, одновременно сражаясь с неумолимой Судьбой? — Хотя я совершила много ошибок, в одном… я была действительно права. Внезапно заявила Серафина, безэмоционально подняв руку к небу в хватающем движении. Бесконечная багрово-чёрная энергия материализовалась в стаю волков, которая, к изумлению, устремилась к небесам, разрывая испуганных, падающих драконов на жуткую смесь плоти и костей. — Сила, — произнесла она, поворачиваясь к Равенне. — Если бы я была достаточно сильна, если бы я могла разрушить этот проклятый вопрос с выбором, который Судьба подбросила Анселю, он… не страдал бы так сильно. Равенна, вопреки обыкновению, не стала опровергать экстремальную точку зрения Серафины, ибо осознала… Серафина, в некотором смысле, была права. «Если Судьба не оставляет Анселю выбора, то я предоставлю ему свой». Действительно… чтобы позволить Анселю и радостную жизнь, и исполнение его мести и давних желаний, было необходимо предложить ему варианты, выходящие за рамки Судьбы. Сила… сила была необходима, но не всеобъемлюща. Глаза Равенны блеснули светом, отличным от света Серафины, но рождённым той же целью. Нужно было нечто большее, нечто, что пока было вне её досягаемости, но достаточное, чтобы превзойти Судьбу. Если Серафина может дать Анселю силу, то я должна… создать для него эту возможность! — Я стану такой сильной, — медленно выдохнула Серафина, её дыхание было горячим, как пар. — Я обязательно стану… а! Её ноги подкосились, высокая фигура рухнула на Равенну, едва не опрокинув её. — … — Равенна, принявшая такую же статуарную позу, поддержала Серафину со вздохом. — Отдохни пока. О силе поговорим позже. Натиск, казалось, ослабевал, давая Серафине короткую передышку. Приложив усилия, Равенна могла компенсировать это, создав больше парящих пушек. — Нескольких часов достаточно… — пробормотала Серафина. — Сейчас не время для отдыха. Ансель всё ещё нуждается во мне, чтобы отвлечь этих драконов. — Ты действительно так жаждешь смерти? — Хм, а разве ты сама не отправилась в горы Небесного Пути? Поддерживаемая Равенной, Серафина фыркнула, а затем тревожно добавила: — Ансель сказал, что ему нужно вернуться и подготовиться, отказавшись от твоей компании. Это кажется странным… Он сказал, что у него есть решение, но как он может защитить Западные земли, не давая Судьбе внезапно, э-э, освободить Эвору? Равенну тоже посетило зловещее предчувствие, но в данный момент… всё, что она могла сделать, — это довериться Анселю. — Возможно, нам стоит поговорить с Анселем сейчас. Так мы хотя бы узнаем о его намерениях… Голос Серафины, стремившейся найти решение, внезапно оборвался. Она и Равенна одновременно повернулись к противоположному краю неба, к той багровой трещине, видимой, несмотря на огромное расстояние. Разлом, который лишь пульсировал последние дни, медленно… медленно начал растягиваться. Нет, его разрывали, раздирали изнутри! Однако сцена, которую ожидали многие — поток пожирающего пламени, низвергающийся вниз — не материализовалась. Первым, что появилось, прорвавшись сквозь разлом, была пара гротескно искривлённых… эбеновых когтей? Одновременно с этим из уст экстраординарных существ, оборонявших линию защиты от драконьего бедствия, вырвались крики ужаса и рёв. Едва предыдущий натиск был отбит, как заслоняющая небо орда драконов спустилась вновь. Даже высокоранговые драконы, ранее выведенные из строя Анселем и считавшиеся неспособными к бою, необъяснимым образом появлялись один за другим! — Чёрт возьми… чёрт возьми всё это! Серафина мягко отстранилась от поддержки Равенны, хватая ртом воздух. — В такое время… Судьба… Судьба! Намеренный выбор времени приводил в ярость, но Серафина знала, что не стоит зацикливаться на гневе. Она глубоко вздохнула, устремив взгляд на Равенну: — Равенна… я оставляю Анселя на тебя. Что касается драконов, я… — Что ты намерена делать? Чья-то рука внезапно легла на голову сгорбленной, тяжело дышащей Серафины. — … Серафина обернулась, ошеломлённая, и обнаружила юного Гидрала, стоящего позади неё. — А-А-Ансель! — вздрогнув, пролепетала Серафина. — Как ты появился так внезапно… Ты что, был здесь всё это время? — Учитывая переполох, который Оно устроило, — Ансель повернулся, чтобы взглянуть на багровый разлом на горизонте, улыбаясь, — как я мог не прийти? А что касается того, что было раньше… что случилось? Что-то произошло? — Ничего, — вмешалась Равенна, выглядя гораздо спокойнее Серафины. — Просто некоторые вещи, которые мы хотели обсудить с тобой… Можем ли мы нормально поговорить позже, Ансель? Ансель слегка приподнял бровь: — Нормально поговорить? Как необычно… Конечно, поболтаем, когда решим эту ситуацию. Говоря это, он поднял руку и с расстояния в сотни метров без усилий поймал и притянул к себе Серафину, которая попыталась незаметно ускользнуть. — Не думай о своих суицидальных идеях, Сери, — сказал Ансель, энергично взъерошив волосы девушки-волка. — Я же сказал, у меня есть план. — Но, но ты… Серафина невнятно пробормотала, пытаясь протестовать, но замолчала, встретившись взглядом с Анселем. Решимость в этих морских синих глазах постепенно заставила её умолкнуть. — Будь спокойна, Сери, Венна, я не просто утешаю вас. Он повернулся к теперь уже полностью разорванному багровому разлому, наблюдая за уродливым монстром, который наполовину выбрался наружу, рыча и воя. Его выражение лица стало твёрдым, как сталь. — Я одержу победу. ---------- Том 3 Глава 754 — Победить? Каким образом? Стоило линии фронта дрогнуть, как яростный прилив драконов за считанные мгновения опустошил бы Западные земли. Если только Ансель не сможет одним мгновенным ударом сразить монстра, появившегося из разлома, а затем стремительно восстановить оборону; или же в мгновение ока уничтожить наступающую орду драконов, прежде чем вступить в бой с этим загадочным чудовищем… Разлом возник в эпицентре области, ранее поглощённой пожирающим пламенем, где не осталось ни гражданских, ни единой живой души. Никакие оправдания о защите населения Западных земель не могли оправдать перенос внимания на этот фронт. Ситуация холодно напоминала шахматную доску, вынуждая Анселя сделать ход. — Но с какой стати мне плясать под твою дудку и делать такой выбор? Пока Серафина и Равенна пытались вмешаться, Ансель уже взмыл в небо. Истинная форма девятиголового демонического змея нависла над миром, заслоняя небеса. Вместо того чтобы излучать одинокую доблесть, он источал ауру непревзойдённой ярости и доминирования. Сверхъестественные существа, долгое время сражавшиеся на этом фронте, поначалу решили бежать из этого обречённого края, едва завидев возрождающийся драконий прилив. Однако, ощутив тень над головой и это неприкрытое, леденящее кровь абиссальное присутствие, они дружно вздохнули с облегчением. — Последняя удача, — подумало большинство сверхъестественных существ, решивших остаться. За исключением немногих, кто искренне хотел спасти Западные земли от драконьего бедствия, остальные были дерзкими авантюристами с ненасытным аппетитом. Если их не загонят в угол, они не уйдут добровольно, ведь время их отступления оставалось на их усмотрение. В конце концов, Лорд Гидрал никогда не принуждал их оставаться. Неужели Лорд Гидрал лишился рассудка? Ансель, паря в вышине, взирал на далёкую орду драконов, казавшуюся ещё более неистовой, чем в прошлые дни. Четыре живые змеиные головы лениво высовывали языки, их огромные обсидиановые зрачки мерцали потусторонним светом. В этот момент он не знал причин внезапного безумия драконов, но это было неважно. Главное — не дать этой линии обороны рухнуть. Над девятиголовым демоническим змеем взошло чёрное солнце. Этот эбеновый шар, конденсирующий безграничный, бурлящий эфир и объединяющий непостижимо ужасающие элементы, казалось, гасил всё сияние. Небо, и без того мрачное от натиска драконов, теперь видело, как тьма распространяется во все стороны от этого чёрного солнца, словно чернильная трясина, пожирающая весь небосвод. — Ансель… Постой, ты… Лицо обычно невозмутимой Равенны резко изменилось, ибо она почувствовала, как эфир Анселя, поддерживающий Нидхёгг, стремительно иссякает… Его нынешнее состояние напоминало решимость того, кто готов погибнуть, почти полностью истощив свой эфир ради этого единственного, сокрушительного удара! Дни непрерывного использования «Бога из машины», проявление истинной формы для битвы с более чем дюжиной высших видов драконов пятой ступени — всё это уже возложило на Анселя растущее бремя. Даже Серафина, специализирующаяся на бою и резне, почти исчерпала свои резервы за один день. Несмотря на точный контроль над силой и тщательное управление эфиром, Ансель сейчас был далёк от своего пика после стольких изнурительных дней. В таких обстоятельствах, чтобы Ансель всё ещё выкладывался так, подавляя драконий прилив… Может ли быть… Неужели он отказался от поисков Эворы и прекратил борьбу с судьбой? Пока Равенна стояла в оцепенении, чёрное солнце над головой Гидры достигло зенита своей концентрации. Истинное солнце, висевшее на небосводе, померкло в сравнении с ним; его сияние, некогда освещавшее землю, теперь было поглощено этой алчной, свирепой абиссальной сущностью. Демонический змей, казалось, охваченный безумием, без остатка высвободил ту абиссальную сущность, которой большинство сверхъестественных существ отчаянно старались избегать. Он, казалось, стал самим воплощением бездны, ступающим по смертному плану, словно готовый ввергнуть всё сущее в вечно пылающую печь, превращая всё в хаос и ничто! Первоначальное облегчение сверхъестественных существ сменилось ужасом. Если этот монстр в небесах просчитается с ударом, не будут ли они уничтожены вместе со всем остальным? Несмотря на такие мысли, они обнаружили, что… не могут бежать. Этот огромный страх почти материализовался, сковав их тела. Как бы отчаянно они ни жаждали сбежать, их физические формы перестали им подчиняться. И всё же в четырёх парах обсидиановых зрачков Гидрала, предвестника этой окончательной аннигиляции, не было ни следа безумия. Он не использовал проповедь. Эта вершина разрушения, казалось бы, способная обратить всё в первозданное ничто, черпала свою мощь из почти полного истощения всего эфира Анселя, но при этом включала в себя лишь немногие дополнительные элементы, становясь чистейшей, самой абсолютной формой истребления. Если бы Ансель находился в состоянии проповеди, он мог бы потратить лишь часть этого эфира, чтобы высвободить столь же разрушительный финал и аннигиляцию. Так… Почему Лорд Гидрал, восседающий на небосводе, решил противостоять драконьему бедствию именно так? Пока все сверхъестественные существа наблюдали в ужасе и недоумении, чёрное солнце поднималось всё выше в небо, непрестанно взмывая, пока не слилось с теперь совершенно померкшим небосводом, словно исчезнув без следа. В следующее мгновение оглушительный рёв, пронёсшийся на сотни километров, отозвался в бесконечной орде драконов! Древние драконы, чьи тысячеметровые тела были покрыты чешуёй цвета железа; могущественнейшие из видов магматических драконов, по чьим телам текла расплавленная лава; и чисто-белые колоссы, напоминающие святых духов из баллад менестрелей… Все они несли раны, нанесённые Анселем и «Богом из машины». У некоторых были разорваны крылья, другие были почти обезглавлены, а многие покрыты кровавыми ранами. Самые тяжелораненые казались лишь в шаге от смерти. Что заставило этих бегемотов появиться массово — не было сиюминутной заботой Анселя. Ведомые километровыми титанами, эти высшие драконы пятой ступени вызывающе ревели в сторону обсидианового неба. Их драконьи голоса, пропитанные первобытной силой, непрестанно эхом отдавались в небесах. Даже далёкие сверхъестественные существа ощущали сокрушающую душу силу их криков. Они наблюдали, как эти драконы, каждый из которых был способен посеять катастрофические разрушения в империи, объединились. Волна энергии различных оттенков собралась среди этих высших хищников континента, устремляясь в небо, пока они сражались с невидимым противником. В следующее мгновение все станут свидетелями того, с чем они сражались. Чёрное солнце, слившееся с небосводом, опустилось. Нет, не опустилось — оно превратилось в всепоглощающее тёмное сияние, словно божественное возмездие пронзило небесную сферу извне, из-за пределов самого мира! Даже с расстояния в десятки или сотни километров все созерцали огромный столб обсидианового света, обрушившийся в полной тишине. Тишине, ибо этот удар, черпающий почти весь эфир абиссальной сущности, уничтожил даже само понятие звука. Все могли лишь наблюдать, как столб света обрушивается на землю. Все заворожённо смотрели на далёкий горизонт, где чёрное сияние, возможно, километрового диаметра, бушевало целую половину минуты, прежде чем окончательно рассеяться. Когда тёмный свет померк, в заслоняющей небо орде драконов образовалась видимая брешь. Из дюжины колоссальных драконов, способных сокрушить империю, объединись они, осталось лишь четыре или пять — едва цепляющихся за жизнь, их тела были не более чем рваными лоскутами плоти, балансирующими на грани гибели в воздухе. Секунды спустя сверхъестественные существа на линии обороны разразились оглушительным ликованием. ---------- Том 3 Глава 755 Возможно, они ликовали, что Западные земли наконец избавлены от драконьего бедствия, а может, были полностью подавлены внушающим трепет мастерством Гидрала в управлении бездной. Скорее всего, большинство предвкушало небывалую наживу. Насколько же грозными должны быть драконы, пережившие этот натиск? А если их убить… какую безумную цену могут иметь их трупы? Свирепость и алчность сверхъестественных существ достигли предела. Те, кто до этого лишь отсиживался за эфирными барьерами и магическими укреплениями, теперь бросились вперёд в упоении убийством. Истребление низших драконидов меркло по сравнению с астрономической ценностью выживших древних драконов или высшей славой победы над такими существами. Эти перспективы воспламенили души сверхъестественных существ, их жажда возвышения и алчность были стимулированы до предела. Теперь не нужно было бояться, что линия обороны рухнет или Западные земли падут под натиском драконов. Какими бы ни были резервы драконов, они никак не могли собрать ещё дюжину колоссов пятой ступени в этот момент. Даже если судьба пренебрегала всяким разумом, это оставалось невозможным. Но… какой ценой? Девятиголовый змей рассеялся в небесах, открыв силуэт Анселя из Гидрала. Его эфир был полностью истощён — опустошение было столь глубоким, что потребовалась бы вечность или бесконечный приток ресурсов для восстановления. В нынешнем состоянии как он мог «вернуть» Эвору? Не говоря уже об управлении «Богом из машины»; даже поддержание эфира Нидхёгга теперь зависело исключительно от собственных резервов Равенны. — …Ансель. Равенна материализовалась рядом с ним, инстинктивно поддерживая юношу. Нескрываемая усталость, запечатлённая на его лице, заставила её сердце сжаться от боли. Ансель мягко похлопал Равенну по руке, предлагая утешение: — Не бойся, я не намерен заканчивать всё подобным образом. — Но ты… Равенна перебрала в уме мириады сценариев того, как Ансель мог бы преодолеть этот тупик. Самым отвратительным из них было не просто то, что Анселя заставят выбирать между двумя ужасными вариантами — будь то отказ от борьбы с судьбой или предательство простолюдинов Запада, — оба из которых Равенна считала неприемлемыми. Помимо этого… маячила более насущная проблема: Равенна боялась, что Ансель, в своей решимости достичь обеих целей, может безрассудно применить Абиссальную проповедь на себе снова, не заботясь о собственном благополучии. Как Глава бездны, посвящённая в элементы, которыми владел Гидрал, Равенна лучше других понимала… бремя, которое нёс Ансель как Гидрал. Его ужасающая одарённость, включающая мастерство почти во всех доменах и элементах, была не врождённой, а следствием той роковой Проповеди, которая сделала его неуправляемым. Чтобы спасти свою мать, он добровольно погрузился в бездну, взывая к её всепоглощающей силе. Бездна, питавшая слабость к этому юному Гидралу, ответила с безграничной щедростью. Так Ансель обрёл таланты, граничащие со всемогуществом, но ценой своего рассудка, полностью осквернённого бездной. Аннелиза подавила эту коррупцию, пожертвовав своей могучей душой, но бездна не забрала эти таланты обратно. Ибо именно эти таланты были проклятием бездны — чем больше элементов контролировал человек, тем ближе он становился к бездне. Ансель, обладавший духовной сущностью Абиссальной проповеди, переносил самую тяжёлую коррупцию среди всех Гидралов, без исключения. Если бы Ансель опрометчиво применил Проповедь на себе снова, смог бы он контролировать её масштаб? Насколько усилилась бы коррупция бездны? Без Главы душ каждое приращение абиссальной коррупции было необратимым. Равенна горячо надеялась, что Ансель не станет ради этого снова ступать в бездну, по которой так не хотел идти. Однако Ансель уже совершил так много; как он мог сохранить силы для противостояния чудовищу, выходящему из разлома? Конечно, он не станет… Однако Ансель не дал Равенне времени на раздумья. Несмотря на истощённый эфир, он, казалось, сохранил крупицу способности к пространственному перемещению. В мгновение ока его фигура метнулась к багровому разлому, материализовавшись поблизости после серии быстрых вспышек. Только достигнув этой точки обзора, можно было по-настоящему осознать ужасающую природу чудовища, насильственно прорвавшегося из кровавого разлома. Его колоссальная форма, видимая даже издалека, теперь казалась совершенно необъятной, возвышаясь по меньшей мере на несколько сотен метров. Но размер был вторичен по сравнению с его гротескным строением — он напоминал химеру, грубо сшитую неопытным биологическим алхимиком. Когти, разорвавшие разлом, напоминали драконьи, но были удлинены и искривлены, прорастая острыми пальцами в каждом суставе, словно узловатые ветви. Эти грозные придатки исходили из того, что казалось «головой» существа — хотя это название было неверным, ибо огромный череп, торчащий из разлома, больше походил на опухоль: не только массивную и бесформенную, но, казалось, украшенную десятками… — Лиц? «Поглощена этим троном?» — Ансель нахмурился, осознавая природу этой аберрации. Внутри пропитанного кровавым пламенем разлома лабиринта Ансель не убил сверхъестественных существ по-настоящему, а использовал абиссальную коррупцию, чтобы сжечь их Флеймфистом. Скелетный трон, заточивший Эвору, обладал крайне причудливой силой поглощения. Вполне возможно, что после того, как Ансель и оставшиеся сверхъестественные существа ушли, он… поглотил всех, кого Ансель сбросил в разлом! — Ансель… убить тебя… спаси меня… Ансель! Среди неистового рёва Ансель различил голос, который знал слишком хорошо. Даже не слыша его, он мог бы определить ядро этого изуродованного тела. В центре огромной, деформированной головы, среди десятков лиц и выпирающих, скрученных сухожилий, Ансель увидел Эвору; её глаза закатились, она была совершенно без сознания. Её физическая форма оставалась нетронутой, словно она была внедрена в массивную, деформированную опухоль, а не слилась с ней. Нет… весь этот скрученный, уродливый нарост вырос из её собственной плоти! Эвора, по-видимому, применила какой-то метод, чтобы выбраться из Скелетного трона, но при этом была трансмутирована в это… нечто, ни человек, ни монстр. Ансель должен был признать… эта безумная женщина, осмелившаяся выступить против собственной матери, правящей императрицы, ещё до того, как надела корону, действительно обладала исключительным талантом. Даже в столь бедственном положении она выполнила своё обещание, «создав» эту возможность. Похоже, она могла почти сбежать самостоятельно, без вмешательства Анселя. Несколько золотых цепей, прочно вросших в заднюю часть опухоли, гарантировали, что её побег оставался лишь возможностью. — Спаси меня… убить… А-а-а!! Стоявшая рядом с Анселем Равенна нахмурилась: — Это Эвора? Нет… что это такое? Она смотрела на чудовище с трепетом, беспокоясь о том, сможет ли Ансель справиться с ним в своём нынешнем состоянии. Ансель долго смотрел на деформированного опухолевого зверя, его глаза слегка сузились: — Столько сил и элементов сверхъестественных существ пятой ступени, грубо и насильственно объединённых без какой-либо совместимости. Это отдалённо напоминает Главу Пожирания Гидрала, хотя и значительно уступает ей. В этот момент взгляд Анселя стал ледяным. Эта имитация Главы Пожирания Гидрала в сочетании с трупом Призывателя Прилива внутри скелетного черепа и высасыванием силы Флеймфиста… Поистине… зловещее предзнаменование. ---------- Том 3 Глава 756 Клемент носил метку Короля Драконов. Его гибель в том лабиринте и последующее поглощение скелетом вполне могли встревожить Короля Драконов. Те драконьи конечности мгновенно прояснили картину для Анселя... Возможно, второе Драконье бедствие было вызвано не только тем, что он слишком быстро истребил множество драконов, пробудив их охотничий инстинкт. Скорее... Король Драконов почувствовал нечто через Клемента как через проводник! Это объясняло, почему разлом появился одновременно со второй волной драконов. Когда разлом открылся и появилось это чудовище, тяжелораненые драконы высшего ранга внезапно впали в безумие, словно их спровоцировали. К сожалению, присутствие этого существа лишь подстегнуло их дикую натуру; они не стали атаковать его целенаправленно. Ансель, ежедневно сражавшийся с ордами драконов на линии обороны, прекрасно знал, что их цель по-прежнему — высвобождение ярости Короля Драконов, продолжение охоты и резни. Неужели та таинственная сила, скрытая в лабиринте... спровоцировала Короля Драконов? Как бы то ни было, первоочередной задачей было уничтожить эту деформированную опухоль и вернуть Эвору. — Это хлопотно, но решаемо, — пробормотал Гидрал. — Нам нужно лишь иссечь мутировавшие части Эворы и разорвать цепи, сковывающие её. Без бесконечного воспламенения Пирующего пламени... «Бог из машины» справится с этим. Равенна знала, что «Бог из машины» действительно может уничтожить это грубо сшитое уродство, прежде чем Эвора подвергнется сильной коррозии, но где Ансель возьмёт эфир, чтобы растратить его на такой подвиг? Равенна инстинктивно схватила Анселя за руку, умоляя: — Ансель, умоляю, не используй свою проповедь на себе снова. Возможно, мы могли бы ещё... Её слова внезапно оборвались, всё её существо застыло на месте. — Ещё что? — спросил Ансель, улыбаясь и отвечая на пожатие Равенны. Усталость, проявившаяся ранее из-за истощения эфира, исчезла в мгновение ока. Равенна встретилась с его безмятежными лазурными глазами и после минутного ошеломлённого молчания в крайнем изумлении спросила: — Ансель, как... как... Как он мог так быстро восстановиться! Равенна почувствовала это — некогда истощённый эфир Анселя нарастал с немыслимой скоростью. Даже множество эфирных кристаллов в его распоряжении едва ли могли сравниться с этой пугающей эффективностью. Процесс поглощения эфира обычно требовал времени, но Ансель, казалось, пожирал осязаемый эфир, переваривая его мгновенно! Даже если... даже если Ансель мог поглощать эфир так жадно, откуда взялось такое огромное, океаническое количество эфира для него? Уголки губ Гидрала медленно поползли вверх, его красивое лицо озарила давно скрываемая, неприкрытая улыбка злобы и жестокости. Равенна наблюдала за этим Анселем — одновременно незнакомым и пугающе... знакомым. Она не чувствовала страха перед злобой, которую он теперь излучал, лишь чувство дезориентации. Этот Ансель, казалось... тоже был Анселем. Эта мысль материализовалась в её сознании. Затем Равенна почувствовала зов Анселя вместе с этим бурлящим, бесконечным эфиром. — Моя дорогая Венна, — прошептал дьявол на ухо Равенне. — Я же говорил тебе. Я побежду. *** Тем временем Серафина, оставшись на земле, с открытым ртом наблюдала, как сверхъестественные существа бросаются за линию обороны, чтобы сразиться с колоссальными драконами. Она никогда не ожидала, что Ансель предпримет такие действия, и не могла постичь, как он, в своём истощённом состоянии, может противостоять далёкому монстру. Но Ансель ушёл, и её тревога теперь была бесполезна. Мисс Волк, намеревавшаяся в одиночку отвлечь орду драконов, чтобы выиграть время для Анселя, теперь выглядела совершенно подавленной. «В конце концов... я ничем не помогла Анселю». Несмотря на эту мысль и почти полное истощение, Серафина потащила своё усталое тело к хаотичной линии обороны. Поскольку самые опасные виды драконов уже были уничтожены ударом Анселя, оставшиеся не представляли для неё угрозы. Если она не могла помочь Анселю... по крайней мере, она доведёт свою миссию до конца! Помня о беспокойстве Анселя, она воздержалась от одиночного боя, вместо этого сотрудничая со сверхъестественными существами, чтобы противостоять Драконьему бедствию, обеспечивая при этом собственную безопасность. — Лорд Гидрал... поистине ужасает. Неужели никто в империи не смог бы выдержать эту атаку? — Дурак, люди — не обезумевшие драконы. Даже идиот сбежал бы при виде того, что показал Лорд Гидрал. — Верно... но всё равно это ужасающе. Испарить семь или восемь драконов пятой ступени мгновенно... просто... ц-ц-ц. Пока Серафина устало истребляла драконов, она подслушивала болтовню сверхъестественных существ, сосредоточенную в основном на катастрофическом ударе Анселя и... добыче. — Жаль, правда. Если бы осталось хоть несколько трупов, мы могли бы претендовать на долю. — Кстати о долях... что происходит в Содоме? Похоже, там воцарился хаос. Эта сука Сьюэллен ничем не управляет, и сверхъестественные существа бесчинствуют по всему городу. — Кто знает? После этой работы мы могли бы вернуться в Восточный порт, чтобы продать добычу. Там полно богачей. — Но материалы драконов стоят гораздо дороже в Содоме... — Конечно. Иначе зачем бы столько народу набилось в этот маленький город? Движения Серафины замедлились, пока она слушала. Содом, маленький город, кишащий сверхъестественными существами... Внезапно она перевела взгляд в небо. Несмотря на расстояние, её острое зрение различило чёрную стальную машину-бога, материализующуюся перед кроваво-красным разломом, из которого появилось чудовище! Она была не одна; многие сверхъестественные существа также заметили появление «Бога из машины». — Чёрт... что это за разлом? Я видел, как что-то выползло из него! — Ещё невероятнее то, что у Лорда Гидрала всё ещё хватило сил призвать «Бога из машины» после той разрушительной атаки... Неужели его эфир действительно неисчерпаем? Неисчерпаемый эфир... Фрагменты воспоминаний, казалось бы, не связанные между собой, пронеслись в голове Серафины. Создание жизни, сопротивление сжиганию, эфир, домен, наполненный сверхъестественными существами... В тот миг холод пробежал по спине Серафины, пронзив её череп. Она немедленно развернулась и помчалась к легендарной формации за линией битвы. С сузившимися до точек зрачками Серафина едва могла поверить своим собственным мыслям. Но... если, если это правда... *** Содом оставался процветающим... Хотя теперь он балансировал на грани хаоса, он всё ещё «процветал». Несмотря на ежедневные драки между сверхъестественными существами, несмотря на постоянную борьбу за власть... что с того? Пока рынок существовал, сверхъестественные существа продолжали стекаться сюда. Даже сегодня Содом оставался самым процветающим доменом в Западных землях, где почти десятая часть сверхъестественных существ империи сосредоточилась в одном городе — беспрецедентное зрелище. — Ты смеешь говорить мне, что это магический кристалл Дубового Черного Волка? Сукин ты сын... пытаешься обмануть меня низкосортным товаром! На оживлённой торговой улице в Содоме сверхъестественное существо внезапно выскочило из лавки, яростно схватив покупателя, который только что вышел. Прижав его к земле, он прорычал: — Обменять этот мусор на глаз дракона? Ты, блядь, жить надоело? Прохожие не предложили никакой помощи, большинство наслаждалось зрелищем. В Содоме, домене, где подавляющее большинство преследовало лишь наживу, мошенничество, грабёж и даже убийство стали обычным делом. Лицо прижатого сверхъестественного существа покраснело. Его ладонь вспыхнула пламенем, отбросив продавца. Затем он повернулся, чтобы бежать. Вжик — В следующее мгновение брошенный стальной клинок отсёк ему голову. Отброшенный продавец плюнул на землю, вложил свой летящий клинок в ножны и зашагал к трупу, готовый забрать свою добычу. Однако, приблизившись, он внезапно вскрикнул от шока: — Дерьмо! Что это, чёрт возьми, такое? Зеваки инстинктивно обернулись, их выражения лиц быстро отразили его изумление. Труп... таял! Нет, не таял — он, казалось, превращался во что-то другое. Плоть деконструировалась, растворялась, становясь... становясь... — Э...фиром? — невольно прошептал прохожий. Для сверхъестественных существ это было самое знакомое вещество — их жизненная сила, источник их мощи, эфир. Но как труп мог спонтанно превратиться в эфир? Словно отвечая на их вопрос, в следующую секунду кто-то внезапно рухнул на землю, лицо застыло в замешательстве, в груди зияла дыра. Вся торговая улица погрузилась в мёртвую тишину. В этой тишине тени, которые должны были оставаться неподвижными, начали ползти, медленно, постепенно... а затем началась резня. Резня, не оставившая выживших. Чистейшая форма бойни. Эта бойня не ограничилась только этой улицей. По всему Содому, в каждом уголке этого города греха, безумно жестокая резня... официально началась! В самой высокой точке Содома хрупкая девушка в инвалидном кресле медленно сняла маску. Она встала, раскинув руки, закрыв глаза, нежно вдыхая безумие и кровопролитие, принесённые ветром. И... сладкий аромат эфира. С высоты птичьего полёта можно было увидеть, как на земле материализуется огромная алхимическая формация, охватывающая весь Содом! — Это действительно миссия, которую могу выполнить только я, — размышляла женщина, соблазнительные чёрные узоры на её левой щеке извивались, как растущие шипы. — О, грешники... Она открыла глаза, бросив сострадательный взгляд на Содом, ставший теперь полем битвы и адом. — Предложите всё Мистеру Гидралу. Марлина, словно божественно вдохновлённая, прошептала эти слова, целуя кольцо на безымянном пальце. ---------- Том 3 Глава 757 Тени, обретшие плоть, и смертоносные клинки, пронзающие мрак, пожинают жизни в Содоме, превратившемся в адское чистилище. Резню устроила не только Марлина, управлявшая тенями. Сюда стянулись все члены Шейдуэлла, используя самые разные методы, чтобы учинить беспорядочную и чистую бойню в этом домене, кишащем сверхъестественными существами. Подавляющему большинству сверхъестественных существ пятой ступени не было нужды рыскать по рынкам в поисках или продаже драконьих материалов. Большинство из них либо сражались с драконами на передовой, либо вовсе не забредали в Западные земли. И этот домен, лишённый защиты существ пятой ступени, превратился в поле смерти под беспощадными клинками Шейдуэлла. Одни, охваченные яростью, обезглавливали всех вокруг. Другие, подобно теням, убивали торговцев, крали богатства и скрывались. Третьи пытались немедленно бежать из обезумевшего города, а кто-то старался объединиться с другими, чтобы дать отпор вездесущим теням и клинкам. Но что бы они ни делали — погружались ли в кровавую баню из-за подозрений и алчности, пытались ли бежать в ужасе и панике или находили в себе мужество встретить врага лицом к лицу — итог был один: стать кормом, стать… мясом. Под обманчиво сострадательным, но на деле безжалостным взглядом ведьмы всё неумолимо двигалось к желаемому ею уничтожению и гибели. — Леди Марлина, — раздался за спиной Марлины неестественно зрелый женский голос. — Алхимический массив функционирует безупречно. — Меня не интересует «пока что», дорогая леди Райн, — женщина обернулась к послушно припавшей к земле тряпичной кукле-кошке. Её обсидиановые глаза сверкнули опасным холодом, от которого шерсть кошки встала дыбом. — Мне нужно от начала и до конца. — Не стоит спешить приписывать себе заслуги, пока всё не закончено, верно? — …Разумеется. Столкнувшись с бесстрастным взглядом Марлины, Райн, которая ещё недавно отдавала ей приказы с позиции превосходства, теперь низко склонила свою гордую голову. В её кошачьих, похожих на драгоценные камни глазах, скрывалось глубокое… недоумение. Недоумение от того, как эта женщина, окутанная бездной, совершила подобное. Как она стала сосудом Анселя? Как избежала участи быть выброшенной им? А главное… как она ухватилась за возможность заполучить это кольцо? Каким образом она узнала, что Ансель окажется перед такой дилеммой, и заранее подготовила столь идеальный ответ? Разве это разумно? Даже самый нелепый сон не мог превратиться в нынешнее зрелище. И всё же реальность была неоспорима. Женщина перед ней, взиравшая на адское поле битвы так, словно любовалась своим шедевром, превратила невозможное в возможное с помощью чистого безумия. Безумия, стоившее жизни целой десятой части сверхъестественных существ империи, вместе с бесчисленными магическими кристаллами. Эфирные кристаллы и золотые монеты были двумя основными твёрдыми валютами империи. Будучи крупнейшим рынком драконьих материалов, Содом циркулировал невообразимо огромное количество эфирных кристаллов. Более того, население домена составляло почти десятую часть сверхъестественных существ империи… и все они теперь рассматривались лишь как корм. Преодолев хрупкость плоти и души, превзойдя обычный талант и способности, этот ад, выходящий за рамки любого воображения, был выкован чистым, неподдельным безумием. Поэтому в сердце Райн жило лишь недоумение, а не обида. Она ясно понимала: ей никогда не обладать решимостью, сравнимой с этой одержимостью и безумием. Если цена того, чтобы стать Главой Пожирания, — это сплестись с безумием и бездной, как Марлина, то Райн с радостью откажется от этой возможности. — Я продолжу поддерживать работу массива, всё, как желаете вы и лорд Ансель. Даже сейчас Райн оставалась в замешательстве и оцепенении от того, что её соперничество с Кроу закончилось именно так. Кроу был величайшим шедевром, рождённым благодаря биологической алхимии, лично модифицированной Фламелем, в то время как она сама была редчайшим, самопробуждённым магическим зверем этих земель… Они открыто и тайно соперничали под началом Анселя более трёх лет, стремясь к этой должности, к этому кольцу, внося бесчисленный вклад и совершая подвиги ради Анселя. Но теперь… они проиграли деревенщине? А главное, Марлина Марлоу… эта женщина была совершенно никчёмной по сравнению со своей сестрой! Ей не хватало таланта, способностей, задатков, и она была смехотворно слаба на пути экстраординарного. Последний теневой ворон Шейдуэлла едва возвысил её до третьей ступени. И всё же такой… заурядный человек стал правой рукой Гидрала и незаменимым [Зверем] среди многих глав абиссальных существ. Помимо этого ужасающего безумия, где эта женщина одержала победу, недостижимую для всех остальных в мире, сравнимую с трансцендентными талантами тех двух леди? — …Началось? Марлина внезапно прошептала, словно что-то почувствовав, а затем взглянула на послушно сидящую Райн. — Ступайте, собирайте ядра, леди Райн. И… лорд Кроу, пожалуйста, поторопитесь и доставьте все собранные магические кристаллы. Тени, бушующие по всему домену, временно прекратили свои жатвенные клинки. Хранилища погибших сверхъестественных существ, огромные инвентари, запертые в сейфах… казалось бы, идеально спрятанные в разных местах, но на самом деле уже взятые на прицел для хранения кристаллов, теперь стремительно захватывались и транспортировались в самую глубину этого города бойни и греха. В длинном медном коридоре неспешно шла женщина в элегантном чёрном платье. Тусклый свет, падавший на её профиль, украшенный манящими чёрными узорами, создавал иллюзию, что эти отметины извиваются и растут. В конце коридора лежала обширная открытая площадка. В центре стоял огромный прозрачный сосуд круглой формы, созданный особыми средствами для сдерживания всего конденсированного эфира. Содержащийся эфир стал настолько концентрированным, что почти превратился в жидкость, заметно накапливаясь и увеличиваясь с каждым мгновением. Эффективность Шейдуэлла в резне была похвальной, неразрывно связанной со стратегиями Марлины. Это была не просто беспорядочная бойня. Заклинания подстрекали сверхъестественных существ к безумию взаимного истребления, лазутчики сеяли раздор, а смертоносные алхимические устройства были расставлены по всему домену… Опасные алхимические взрывчатые вещества, смертоносные ядовитые газы, различное эфирное огнестрельное оружие и запретные жестокие заклинания… Пока это убивало, пока это могло разрушать, пока это могло превратить эти жизни — ничтожные в её глазах — в эфир, чтобы поддержать Анселя в кратчайшие сроки, Марлина использовала это. Шейдуэлл, будучи опасным департаментом, имел в достатке запасы таких предметов. Когда эта женщина, хладнокровно отправившая целую десятую часть сверхъестественных существ империи на эту арену кровавой бани, подошла к сосуду, рядом с ней материализовалась тень, превратившись в иссиня-чёрного ворона. Вжик — Одним лишь взмахом крыла Кроу высвободил из теней поток магических кристаллов, за считанные секунды образовав гору. — Мы собрали почти треть кристаллов города, — глубокий голос Кроу эхом разнёсся в огромном пространстве. — Это оптимальная эффективность при приоритете устранения сверхъестественных существ, мисс Марлина. Марлина, уставившаяся на бурлящий эфир внутри сосуда, не взглянула на Кроу. Она лишь посмотрела на богатство, которое свело бы с ума любое сверхъестественное существо — даже искусив тех, кто на пятой ступени, — и мягко улыбнулась с удовлетворением. — Отлично, быстрее, чем я ожидала. Этого пока достаточно, но мы должны продолжать жатву. Ступай, лорд Кроу. — Как пожелаете. Кроу, казалось, не был обеспокоен, в отличие от Райн, и с готовностью принял эту женщину, которая ещё несколько дней назад была у него в подчинении, а теперь значительно превосходила его в ранге. Он стремительно растворился в тенях и исчез. — Открой его, леди Райн. Райн, привыкшая командовать другими, почти инстинктивно подчинилась приказу Марлины. Она рефлекторно взглянула на Марлину, не в силах постичь источник самообладания и уверенности этой женщины. В какой-то момент Марлина Марлоу обрела эту уникальную уверенность в себе. Уверенность… в своей абсолютной и единственной природе. ---------- Том 3 Глава 758 Райн молча распечатал сосуд, в котором хранился собранный эфир. Он знал: стоит открыть этот необычный контейнер, как эфир мгновенно рассеется, если не использовать особые методы поглощения. Но Райн прекрасно понимал, что Марлина обладает силой, которая не позволит пропасть ни капле этой драгоценной эссенции. Силой, которой он давно завидовал, но которая навсегда оставалась для него недосягаемой. Черная ведьма подняла левую руку, украшенную змеиным кольцом. Дизайн кольца был воплощением мрака — не просто ободок, а «змеиная голова». Палец владелицы проходил сквозь пасть змеи, где четыре клыка впивались в плоть, почти вонзаясь в неё, словно готовые пожрать даже ту, кто его носил, — в проявлении ненасытной алчности. В тот миг, когда эфир хлынул из сосуда, подобно бурному потоку, змеиное кольцо внезапно захлопнулось, и четыре клыка глубоко вонзились в безымянный палец Марлины! Почувствовав вкус плоти своей хозяйки, звериный лик, олицетворяющий абиссальных чудовищ… пробудился. Колоссальный призрачный змей обвился вокруг Марлины, его торжествующий рев резонировал с необузданным экстазом. Он широко разинул пасть, жаждая поглотить всю силу в своей алчной утробе. Всего за один вдох… он высвободил вихрь внутри просторной камеры! Собранный эфир не успел рассеяться, как был подхвачен вихрем и мгновенно проглочен змеиной пастью. Гора магических кристаллов разлетелась с громоподобным треском, их скрытый эфир был жестоко извлечен без всякого магического изящества, оставив их совершенно пустыми! Такое ужасающее количество, поглощенное с такой ужасающей скоростью, заставило бы экстраординарных существ ниже пятой ступени разорваться на части за считанные секунды. Даже такая одаренная, как Серафина, не смогла бы поглотить такой поток эфира за столь короткий срок. Но Марлина совершила этот подвиг… не просто с легкостью, а с явным наслаждением, словно смакуя каждое мгновение. Марлина, Глава Пожирания, покраснела от удовлетворения, её глаза были закрыты в экстазе, она наслаждалась ощущением бесконечного наполнения. Всего за дюжину секунд она поглотила огромные запасы эфира до последней капли! Но аппетит змея остался неутоленным. По мере того как присутствие эфира быстро угасало, он обвивался всё туже вокруг фигуры Марлины. Его массивная голова медленно повернулась, обсидиановые глаза блеснули темным сиянием… отражая образ Райна. Огромная пасть растянулась в ужасающей ухмылке, от которой можно было лишиться чувств. Змеиная голова подалась вперед, движимая неутолимой жаждой и жадностью! Райн стал свидетелем этой трансформации и задрожал, охваченный страхом, отчаянно желая бежать от этой женщины, ставшей воплощением какого-то жуткого кошмара. Но он оказался парализован, не в силах сбежать. Как доверенный подчиненный Анселя, Райн знал, что Глава Пожирания Гидрала была исключительно уникальной. Эта глава, символизирующая сущность безумного Зверя, олицетворяла ненасытный голод Гидрала к власти. Это была эмблема происхождения Гидрала из бездны и окончательного возвращения в неё. Легенды гласили о древнем Гидрале, который в свои последние минуты был доведен до такого безумия, что поглотил все остальные главы с помощью Главы Пожирания, объединив девять в одну в отчаянной попытке достичь абсолютной трансцендентности! Правдивость этой легенды оставалась сомнительной, но если Глава Пожирания проявляла такое безумие, когда Гидрал был цел, то если бы Гидрал даровал эту силу другому существу, неспособному её обуздать… Они стали бы жертвами её хищного голода, превратившись в простых марионеток в бесконечной погоне за властью. Именно по этой причине Глава Пожирания Гидрала лучше всего подходила существам, связанным со звериным элементом, чьи умы и сущность находились в идеальной гармонии с этой силой. В противном случае человек был бы безжалостно поглощен. Райн, ставший мишенью змеиного взгляда, не нашел пути к спасению. Было ясно, что любая попытка бегства приведет к тому, что его разорвет эта хищная пасть, которая могла бы даже пожрать своего собственного хозяина. Неужели Марлина… была поглощена? — Идиот! Никчемная женщина! Если тебе не хватает даже такого уровня мастерства, какое право ты имеешь быть Главой Пожирания? Лорд Ансель, должно быть, сошел с ума, даровав это кольцо… — Тебе пока не стоит есть Райна. Мягкий шепот прервал внутреннюю тираду Райна. — Пока Райн представляет ценность для Мистера Анселя, его нельзя считать добычей. Постепенно Райн почувствовал, как хищная аура рассеивается. Он смотрел, остолбенев, как змеиная тень, обвившаяся вокруг Марлины, медленно отступила, отказавшись от намерения пожрать Райна. Эта женщина… неужели она действительно овладела Главой Пожирания с такими заурядными способностями?! Пока Райн боролся с этим абсурдом, произошло еще более нелепое событие. Марлина, только что поглотившая океаническое, безграничное количество эфира, теперь обнаружила, что её сила… отступает! Убывает со скоростью, еще более пугающей, чем скорость поглощения Главы Пожирания! Это было не самым важным; Райн знал, куда направляется этот извлеченный эфир, иначе его бы здесь не было. Настоящий шок пришел, когда мгновенно насытившаяся Глава Пожирания, едва достигнув сытости, внезапно потеряла это мимолетное чувство полноты. В одно мгновение она потеряла всякий контроль, её пасть широко раскрылась в ярости, бросаясь прямо на голову Марлины! — Как… хлопотно, — вздохнула черная ведьма с простым раздражением в этот момент жизни и смерти. — Хруст. Не звук ломающейся шеи или позвоночника Марлины. А звук кольца с клыками, которое Марлина силой разжала рукой! Клыки, когда-то вонзившиеся в её безымянный палец, вернулись в прежнее состояние, лишь слегка царапая кожу. Змеиная голова, готовая полностью пожрать череп Марлины, замерла на месте. — Ты — сила, дарованная мне Мистером Анселем. Как бы жадна или безумна ты ни была, в конечном итоге ты предназначена предложить всё ему, не так ли? Марлина подняла голову, её взгляд был прикован к обсидиановой змеиной голове. — Или, может быть… Её голос внезапно стал ледяным, смертоносным, словно у злого духа из преисподней или демона из самой глубокой бездны. — Ты, жалкий зверь… — лицо ведьмы исказилось от жестокой, яростной злобы. — Ты смеешь помышлять о бунте против своего хозяина? Черные узоры, похожие на шипы и пепел, медленно извивались на лице Марлины, излучая ауру, которая почти заставила Райна бежать в ужасе. Это была сущность Гидрала, наиболее близкая к разрушению, к финалу, наиболее любимая бездной — само дыхание бездны! Даже самый непокорный и алчный зверь должен склониться перед этим присутствием, перед той, кто мог идеально воплотить эту сущность, даже если она была лишь сосудом. — Очень хорошо, очень хорошо… хорошая девочка, — Марлина нежно погладила массивную змеиную голову, когда та медленно опустилась. — Весь эфир, вся сила принадлежат не тебе и не мне, а исключительно Мистеру Анселю. — Всё принадлежит Мистеру Анселю. Запомни это. Змеиная тень, словно прирученная, высунула язык, слегка лизнув щеку Марлины. — … Райн остолбенело смотрел на это зрелище, не в силах выразить то, что увидел. Марлина… не могла подавить силу Главы Пожирания одной лишь аурой Анселя. Приняв силу Главы Пожирания, их конфликт был не просто столкновением грубой силы, а битвой воль! Как могла Глава Пожирания отказаться от своей жадности только потому, что «всё принадлежит Анселю»? Она существовала, чтобы поглощать всё ради Гидрала — как она могла пойти на компромисс с существом, неспособным её обуздать, просто из-за своей природы? Марлина… как она укротила это безумие и жадность? — Пойдем, — Марлина махнула рукой. Теперь усмиренная змеиная тень возобновила свое неистовое поглощение постоянно текущего эфира. Нынешний приток не мог сравниться с аппетитом Главы Пожирания, но это не умаляло её пугающего облика, когда она поглощала эссенцию. — Мои искренние извинения, Райн, — сказала женщина, поглаживая левую щеку, украшенную темными узорами. Она слегка наклонила голову, вздохнув: — Это мой первый раз, когда я использую силу Главы Пожирания. Надеюсь, вы простите это неприглядное зрелище. — Она действительно… довольно непослушный ребенок. — Я… Райн открыл рот, но слова подвели его. После долгого молчания он опустил голову, подобно тому, как Глава Пожирания сделала мгновения назад, и произнес с величайшим почтением: — Нет, ваш талант… поистине впечатляет. — Талант? — Марлина усмехнулась. — У меня нет ничего подобного. Это просто… ну, неважно. Можете считать это талантом, если хотите. Она не стала развивать тему, вместо этого положив руку на стеклянный сосуд и тихо сказав: — Нам понадобится больше эфира для продолжения кампании Мистера Анселя. Если мы исчерпаем наши запасы здесь, то… Хм? — Тук. После слегка озадаченного бормотания Марлины, звук тяжелых шагов в коридоре донесся от входа в зону. Райн инстинктивно обернулся и увидел того, кто не должен — абсолютно не должен — быть здесь. — Райн. Женщина, переплетенная тенями и змеями, спокойно сказала, прежде чем Райн успел выразить свое потрясение: — Вы можете идти. Я разберусь с этим сама. — …Понял, — ответил Райн без дальнейших комментариев, благоразумно исчезнув за несколько мгновений. Он прекрасно знал, что у него нет права участвовать или даже слушать то, что должно было произойти. Это было столкновение двух глав пакта, и, что более важно, противостояние… между сестрами, выбравшими разные пути. ---------- Том 3 Глава 759 — Ты хорошо поработала, Марлина, — произнесла изможденная волчица. Её лицо всё ещё хранило следы усталости. Трудно было сказать, вызвана ли она недавними битвами или чем-то иным. — Столько подготовки во время строительства города. Должно быть, ты сильно утомилась. Её тон был лишен едкого сарказма или обвинений, такой спокойный, словно она просто приветствовала Марлину. — Сущие пустяки, — мягко усмехнулась Марлина. — Достаточно было одолжить немного силы у мистера Анселя. А что до остального… Лорд Сьюэллен оказал мне поддержку. — В конце концов, мистер Ансель не спрашивает о целях силы, которую я занимаю, а ремесленники, построившие это место… что ж, от них избавились сразу после завершения работ. Серафина на мгновение запнулась, но затем продолжила путь. — Ты так легко говоришь об отнятых невинных жизнях, — Серафина, которая когда-то с такой яростью и враждебностью относилась к своей сестре, теперь лишь горько прошептала. Взгляд Марлины оставался мягким: — Прямо как ты, мисс Серафина, больше не говоришь со мной с такой яростью. — Яростью? — переспросила Серафина, а затем почесала затылок, выдавив самоироничную улыбку. — Ты права… Если бы Равенна не напомнила мне, если бы я сама не видела, как это влияет на Анселя, я бы, наверное, пришла в ярость. — Но какое право я имею выражать подобные чувства сейчас? Девушка, которая бесстрашно встречала боль и смерть ради любимого и своих убеждений, теперь явила то, чего на её лице не было слишком долго… печаль и беспомощность. — Если бы я была сильнее, если бы могла по-настоящему помочь Анселю, как всё могло прийти к такому? Марли, почему ты должна была зайти так… далеко? — Вина лежит ни на тебе, ни на Анселе, Марлина. Она опустила взгляд и тихо произнесла: — Она на мне… на той, кто не смог ничего изменить или спасти. Черная ведьма долго наблюдала за ней, и на её лице тоже промелькнуло подобие давно забытого замешательства. — Ты… пришла не для того, чтобы остановить меня? Не было ожидаемого гнева, глубоко укоренившейся враждебности или резкой критики. Было лишь… раскаяние, поглощающее её существо. Марлина чувствовала от Серафины только раскаяние. — Остановить тебя? Чтобы Анселю пришлось сражаться ещё больше, и чтобы отнять эту с таким трудом добытую возможность? Губы Серафины искривились в кривой улыбке. — Не глупи, Марлина. Я не могу воскресить невинных, которых ты принесла в жертву. Должна ли я продолжать эгоистично настаивать на своём и позволить Анселю нести последствия? — Принесенные в жертву… невинные, — прошептала Марлина. — Ты называешь их невинными? — Эти гиены, которым никогда не было дела до жизней простых людей, околачивающиеся в этом грешном городе лишь ради личной выгоды; эти искатели наживы, для которых спасение или защита никогда не были кредо, вечно гоняющиеся за деньгами и властью; эти глупые, лицемерные грешники, которых можно было заманить малейшим обещанием выгоды… Ты называешь их невинными? Она слегка приподняла подбородок, и в её обсидиановых глазах блеснули насмешка и презрение. — Это не похоже на тебя, леди Серафина. — Не стоит судить других по своим меркам. Ансель научил меня этому, — ответила Серафина, удивительно спокойная. Казалось, их роли поменялись. — Я не усвоила это до конца, даже сейчас не могу сказать, что поняла. Я всё ещё часто хочу использовать свою силу, чтобы заставить других подчиниться, сделать то, что я хочу. Но, по крайней мере… когда дело касается жизни и смерти, я больше не выдвигаю таких глупых требований, как раньше. — Даже если твое так называемое спасение не было их изначальной целью, они внесли вклад в защиту мирных жителей Западных земель. Я согласна, что их нужно судить за жадность и грехи, но смерть никогда не должна быть мерилом. — Марлина, — мягко сказала Серафина, — почему ты ищешь оправдания этой резне? Только для меня, чтобы заставить меня принять эту жертву, не… не питая обиды к Анселю? — В этом нет нужды, Марлина. С самого начала я сказала, что вина лежит ни на тебе, ни на Анселе, а на мне, которая ничего не могла сделать. Затем последовало… долгое, тяжелое молчание. — Именно такая ты и есть, — Глава Пожирания продолжала непрерывно поглощать эфир, пока Марлина каждую секунду передавала силу Анселю. Черная ведьма тихо произнесла: — Серафина, ты именно такая, и это отвратительно. Прежде чем Серафина успела ответить, ледяной голос Марлины разнесся по округе: — Ты открываешь рот и тут же ставишь себя в позицию безусловно правой. Каждое слово провозглашает твою безупречность. Даже твои мнимые признания вины произносятся с таким видом превосходства. Твоя рефлексия — не более чем морализаторство с высоты птичьего полета, словно говорящее: «Я намного лучше кого-то вроде тебя, ибо я так милостиво несу бремя твоих ошибок». — Серафина, с самого детства и до сих пор ты всегда ставила себя в это положение неоспоримой праведности. — Мне давно не нравится это в тебе, Серафина. А теперь эта неприязнь переросла в ненависть. Серафина молчала, а голос Марлины становился всё громче. Нескрываемая ярость и негодование в её словах были настолько осязаемы, что, если бы они могли воплотиться в клинки… она бы, не задумываясь, ударила Серафину. — Мне плевать, как ты относишься ко мне; мне безразлично, как ты относишься к другим. Но как ты смеешь… так обращаться с мистером Анселем! — Ты прекрасно знаешь, какие страдания он перенес, какая колоссальная решимость потребовалась ему, чтобы взвалить на себя бремя греха и зла. Ты понимаешь лучше меня… правду о врагах, с которыми он сталкивается! Некогда грациозная и сдержанная женщина, чья осанка могла соперничать с принцессой, теперь потеряла всякий контроль. Она взревела от необузданной ярости, её голос дрожал от эмоций: — И всё же ты продолжаешь пытаться затащить его в ад раскаяния и мучений своей так называемой добротой и справедливостью, толкая его в неразрешимую дилемму, чтобы удовлетворить свои абсурдные желания! Он спас твою жизнь, одарил тебя любовью и надеждой, которых ты не заслуживала, и вот… вот как ты ему платишь? — Ты могла сделать гораздо больше! Ты должна была расчистить каждое препятствие на его пути, а не становиться его обузой и оковами! Ты права, Серафина… это всё твоя вина, твоя и Равенны! Если бы не вы двое, если бы на вашем месте стоял кто-то другой, если бы я обладала этой силой, если бы у меня был тот талант и способности, Ансель никогда бы не столкнулся с такими проблемами! Он давно должен был обрести счастье, которого заслуживает! Когда эхо её вспышки затихло, Марлина заговорила снова, её голос охрип. — Вы двое никогда не предлагали Анселю спасения. — Вы двое лишь возложили на него нерушимое проклятие. После долгого молчания Серафина наконец ответила: — Значит, позволить Анселю продолжать идти по пути зла, которого он не желает, — это твоя идея спасения? — Да, это… — Это то, что ты хочешь, чтобы я сказала, не так ли, Марлина? — … Марлина замолчала. Мерцание недоумения промелькнуло в её полных ненависти обсидиановых глазах, когда Серафина продолжила: — Тогда ты бы прямо признала мои слова. Я должна была бы спорить с тобой о том, должен ли Ансель творить добро или зло. Ты бы назвала меня лицемерной, глупой, сказала бы, что я навредила Анселю, настаивала бы на своей правоте и делала бы всё, чтобы спровоцировать мой гнев, заставить меня ненавидеть тебя, ненавидеть всё в тебе, ненавидеть то, во что ты превратилась. — Так что с этого момента, какие бы ошибки ни совершал Ансель, мне достаточно ненавидеть тебя, так ведь? Девушка заглянула в глаза своей сестры, теперь так непохожие на прежние, и тихо сказала: — Пока я не виню Анселя, пока я всё ещё люблю его, неважно, как сильно я негодую на тебя, верно? В молчании Марлины Серафина, которая остановилась, снова начала двигаться вперед. Её шаги были тяжелыми и трудными, но решительными. — Ты ошибаешься, Марлина… В этот раз я пришла не ради Анселя. — Я здесь не для того, чтобы спорить о том, что для него лучше, что его не побеспокоит, что хорошо или плохо, правильно или неправильно… Я здесь не ради всего этого, Марлина. Потому что с этого момента у нас будет предостаточно времени, чтобы доказать, кто из нас прав, а кто виноват. — Поэтому в этот раз я пришла за тобой. Серафина Марлоу пришла не как Глава Силы или Ветра, а как сестра Марлины, чтобы произнести эти слова. Встав в метре от Марлины, она тихо сказала: — Я хочу спасти тебя, Марли. Я не могу тебя потерять. ---------- Том 3 Глава 760 Женщина молча смотрела на знакомое лицо перед собой, видя в нём неожиданную уязвимость и мольбу. Она инстинктивно подняла руку, но лишь коснулась собственной щеки, отмеченной темными узорами. — Я… просчиталась, — тихо вздохнула она. — Ты по-настоящему повзрослела, Серафина. Марлина улыбнулась, произнося это так, словно всё произошедшее было лишь иллюзией. Гнев до костей, искренняя ненависть и яростные слова… были, как и предполагала Серафина, лишь призраками, призванными вызвать её негодование. — Я не могу обмануть тебя тем, чему научилась у тебя же. Серафина потянулась, чтобы коснуться щеки Марлины, но та отступила, избегая прикосновения. Она слегка опустила голову и тихо произнесла: — Но и меня дважды не проведешь, Марли. — Мистер Ансель был бы доволен. — Если цена — это ты, — Серафина выговаривала каждое слово, — даже если это порадует Анселя, я не приму этого. Марлина отступила ещё на шаг, прислонившись к стеклянному сосуду. Глава Пожирания, поглощающая эфир, бросила жадный взгляд на Серафину, но тут же отвела глаза. — Марли, я… Марлина подняла палец, призывая Серафину замолчать. Когда та умолкла, женщина соединила кончики пальцев и тихо сказала: — Серафина, ты говоришь, что хочешь спасти меня, верно? — …Да. Ведьма встретилась взглядом с решительными глазами девушки и не смогла сдержать тихого смешка, а затем покачала головой: — Такая… самонадеянность. Мне она не нравится. — Ты думаешь, меня нужно спасать, — она начала неспешно расхаживать по просторному помещению. — Потому что веришь, будто я неизлечимо больна, на грани смерти; думаешь, что я в беде, в неминуемой опасности; считаешь, что я сбилась с пути, безнадежно заблудилась, не так ли? — Да. В этот раз ответ Серафины прозвучал без колебаний. Марлина рассмеялась в ответ. Этот раскованный, дикий смех был нехарактерен для той, некогда грациозной девушки, но почему-то… он идеально подходил нынешней Марлине. — Я не хочу принизить тебя, Марли, — сказала Серафина, глядя на свою сестру с предельной искренностью, надеясь донести свою открытость. — И я не пытаюсь быть самонадеянной. Потому что все знают, даже ты знаешь, что у Анселя есть неотразимая способность… — Мисс Серафина, — с улыбкой перебила Марлина. — Как ты думаешь, что такое любовь? — … Этот вопрос сбил Серафину с толку. Юная, едва начавшая вкушать сладость любви с Анселем, как могла она дать определение тому, что такое любовь на самом деле? — Хорошо, позволь перефразировать: ты считаешь любовь чем-то постыдным, чем-то низким и грязным? — …Как, как я могла такое подумать? — Тогда почему ты думаешь, что меня нужно спасать? Самообладание Марлины вызывало у Серафины всё большую тревогу. Чем спокойнее та выглядела, тем глубже, казалось, она погрузилась в бездну, из которой, по-видимому, не было возврата. — Потому что твоя любовь ненормальна! На неё повлияла проповедь Анселя! Если ты любишь Анселя, ты не должна… — Не должна что? — снова перебила Марлина. — Не должна ставить интересы Анселя превыше всего? Не должна забывать о себе? Она посмотрела на молчащую Серафину, которая, казалось, молчаливо соглашалась, и вздохнула, закрыв глаза: — Вот почему я называю тебя самонадеянной, мисс Серафина. В этот раз Марлина ответила с предельной серьезностью, без тени шутки: — Почему ты думаешь, почему все думают, что моя безусловная любовь к Анселю вызвана влиянием его магии? — Потому что как это возможно… — слова Серафины оборвались на полуслове. Как это возможно… чтобы кто-то любил другого безусловно? Она хотела сказать это, но не смогла под взглядом Марлины. — Почему это невозможно? — Марлина ответила на невысказанный вопрос. — Я… Серафина хотела что-то сказать, но, столкнувшись с чистым и недвусмысленным взглядом Марлины, потеряла дар речи. Она думала, что Марлина впала в безумие и бездну одержимости Анселем. Она верила, что любовь Марлины была искажена тем проклятием. Но теперь, как её сестра могла выглядеть иначе, чем… незапятнанной? — Мисс Серафина, — мягко сказала Марлина. — Разве любить кого-то безусловно — это подло? — Нет… я не… — Серафина засуетилась. — Я не это имела в виду! Я… — Я знаю, любить безусловно того, кто никогда не ответит взаимностью, считается глупым, низким, смешным и подлым, верно? Любой так подумал бы — любить без остатка того, кто не любит тебя в ответ, насколько же глуп должен быть такой человек? — Я не отрицаю этого, мисс Серафина, — на лице Марлины появилась мягкая улыбка. — Я действительно такой глупый человек, совершенно бестолковая женщина,… самый обычный смертный. — Мисс Серафина, у меня нет по-настоящему достойных похвалы талантов. Посредственность всегда определяла мою жизнь, мою обычную жизнь. Она нежно погладила свою щеку, мягко улыбаясь: — Ты считаешь меня ненормальной, потому что ты — герой. В твоих глазах у людей должны быть высокие стремления, великие цели. Люди должны жить страстно, делая свою жизнь стоящей, а не ограничиваться так называемой любовью, не в силах разглядеть собственную ценность. — Прости, ты слишком высокого мнения обо мне, мисс Серафина. Марлина Марлоу никогда не стремилась изменить мир. С самого начала её желание перемен проистекало исключительно из… желания Анселя измениться. В этот момент мысли Серафины блуждали в тумане замешательства. Она внезапно вспомнила Марлину из предопределенного будущего. Раньше она была совершенно озадачена тем, как Марлина могла вытеснить Территорию Красного Мороза и превратиться в жестокую и злобную Леди Вайолет, учитывая её врожденную доброту. Теперь Серафина начала понимать. Для Марлины… она была лишь обычным смертным. За этим не стояло никакой запутанной истории; просто молодая девушка, меняющая себя ради самосохранения. Со временем она постепенно начала наслаждаться властью и благами, оказавшимися в её распоряжении, не желая отказываться от этой с таким трудом завоеванной роскошной жизни, в конечном итоге превратившись в ту личность. Возможно, это был просто естественный процесс, история обычного доброго человека, становящегося обычным злодеем, не более того. И теперь ситуация повторяла тот сценарий. Преобразование империи, ковка будущего, покорение судьбы… С тех пор как она начала сопровождать Анселя, взгляд Серафины был навсегда прикован к таким славным видениям. Поэтому она подсознательно верила, что это и есть любовь — только такие сияющие, величественные вещи могут считаться любовью к Анселю. Но правда ли, что только такая любовь достойна этого имени? Может ли любовь без высоких идеалов, великих нарративов или каких-либо ослепительных элементов — просто чистая, неподдельная любовь — вообще не считаться любовью? Была ли эта маленькая, пылкая, искренняя любовь действительно недостойной, не заслуживающей существования и, возможно, не более чем вымыслом… рожденным под влиянием Анселя? Посреди усиливающегося смятения Серафины Марлина заговорила со спокойной нежностью: — Я не питаю великих амбиций. Хотя я осознаю жестокость и холод этого общества, мне не хватает решимости изменить его. Я не обладаю похвальной праведностью; хвалебные слова, обращенные ко мне, — лишь хрупкие иллюзии. Если бы это потребовалось ради того, к чему я стремлюсь, я бы без колебаний разбила их собственными руками. — Поэтому я не могу сражаться за пылающую справедливость в твоем сердце, как ты, и не могу жить ради ослепительного будущего, как мисс Равенна. Моё сердце не может вместить такие грандиозные и величественные видения, ибо я не герой, как ты — я всего лишь смертная. — Итак, скажи мне, будучи такой обычной, как я, перед лицом такого человека, как мистер Ансель… как я могу не любить его каждой клеточкой своего существа? ---------- Том 3 Глава 761 «…» Губы Серафины дрогнули, она не могла вымолвить ни слова. Она наконец поняла, почему Марлина назвала её «спасение» высокомерием. Для её сестры, по правде говоря, от начала и до конца… Ансель был любим вовсе не из-за проклятия, лежавшего на нём. Марлина Марлоу просто, естественно полюбила юношу, который даровал ей новую жизнь и изменил её судьбу. Или, скорее… как она сама выразилась, как могла она не посвятить себя целиком любви к Анселю? Серафина осознала, что должна была понять это раньше — Марлина всегда остро осознавала чарующую природу Анселя. Она даже предостерегала Серафину от того, чтобы поддаться ей, когда они были на территории Красного Мороза. Марлина знала об этом и была бдительна, но всё равно любила Анселя безоговорочно. Все — Серафина, Равенна, сам Ансель и все остальные — полагали, что те, кто бросает всё ради Анселя, делают это из-за его чарующей способности. Они верили, что любовь к Анселю требует сохранения собственных убеждений и идеалов; только тогда её можно было считать истинной любовью. Но, как выразилась Марлина, — для девушки, которая никогда не стремилась стать героем, которая была совершенно обычной, разве так уж абсурдно любить кого-то без остатка? Должны ли все истории любви быть похожи на легенды, полные душераздирающих поворотов и непоколебимых причин? Разве такой юноша, как Ансель из Гидрала, не заслуживал беззаветной, безусловной любви обычной девушки из нищей деревни? Критика Марлины в адрес Серафины, Равенны и всех, кто считал, что её нужно спасать, была вызвана не тем, что они считали её безнадежной. А тем, что они искренне забыли… о возможности того, что она просто, чисто любила Анселя с самого начала. — Но ты… ты ведь так много сделала, ты явно… Серафина запнулась, не зная, как выразить свои чувства. Стоило ли радоваться, что Марлина не упала в бездонную пропасть? И всё же действия Марлины ничем не отличались от такого падения. — Разве это не естественно? — парировала Марлина. — Если я могу отдать всё ради своей любви, конечно, я могу сделать что угодно ради Мистера Анселя. — Но разве это не то же самое, что быть околдованной?! Сердце Серафины, которое только начало успокаиваться, снова сжалось. Она отчаянно зажестикулировала: — Если ты даже не бережешь себя, как ты можешь… Марлина рассмеялась, её легкий смешок был полн радости и уверенности. — Разница огромна, Мисс Серафина, потому что я знаю: я важнее всего остального. *Я важнее всего остального.* Трудно было представить, что такие слова могут исходить от той, кто сделает всё ради любви. Если она действительно верила, что важнее кого бы то ни было… как она могла раз за разом подвергать себя смертельной опасности? — Мистер Ансель ненавидит тех, кто находится под контролем его чарующей природы, отвергая любую любовь, полностью посвященную ему, — сказала Марлина, и её темные глаза наполнились нежностью и лаской, когда она опустила взгляд. — Его прошлое не позволяет ему любить кого-то всем сердцем. Его сердце несет много бремени помимо любви, поэтому он не принимает и не верит, что… кто-то может любить его безоговорочно. — В этом корень затруднительного положения Мистера Анселя. Она повернулась к Серафине, и её спокойный взгляд заставил последнюю почувствовать себя неловко. Марлина словно задавала какой-то вопрос, но в то же время молча делала заявление, выносила суждение. — Несмотря на своё непоколебимое бремя, Мистер Ансель позволяет тем, кого любит, не любить его всем сердцем, преследовать другие цели. По иронии судьбы… то, к чему стремятся его любимые, причиняет ему боль и страдания. Тем не менее, из-за своих принципов он не упрекает их, а молча поддерживает и помогает, погружаясь всё глубже в свою дилемму. — Поэтому я поняла, что Мистеру Анселю… не хватает того, кто любил бы его всем сердцем. Ему нужен кто-то, кто поможет ему, кто сможет любить его безоговорочно и идти рядом с ним. — Что касается этого осознания, — Марлина улыбнулась Серафине, — оно пришло в Крепости Раздора, после твоих страстных расспросов. Ты заставила меня понять, что твои мысли влияют на выбор Мистера Анселя, и вы оба считаете это естественным — естественностью, обреченной мучить Мистера Анселя. В тот момент Марлина осознала не только важность силы из слов Серафины, но и то, как «эгоизм» Серафины и «снисходительность» Анселя неизбежно приведут Анселя к трудностям. Поэтому Марлина присоединилась к Шейдуэллу, организации, призванной посвятить всё Анселю. Но она обнаружила, что снова выбрала неверно. Даже Шейдуэлл в конечном итоге двигался вперед ради своих собственных идеалов, что дало ей понять: не только возлюбленные, но и никто вокруг Анселя не желал посвятить себя ему целиком, без остатка. И дело было не в том, что таких людей не могло существовать, а в том, что Ансель не хотел, чтобы они были такими. — Мисс Серафина, я люблю читать. Марлина внезапно сменила тему, её взгляд, казалось, смотрел мимо плеча Серафины в сторону входа в это жертвенное ядро, или, возможно, вдоль долгого пути, который она проделала. — Чтение было моим единственным шансом измениться. Знания были бесплатной пищей, которую Мистер Ансель предоставлял для моей трансформации. Не имея таланта или даров, я могла только неустанно учиться, читать без конца, чтобы превратить свою предначертанную серую жизнь в жизнь, полную смысла и красок. — Но я обнаружила, что даже в чтении и изучении такая обычная девушка, как я, с трудом может охватить всё… Библиотека Мистера Анселя огромна, и в его море знаний я лишь потерянная медуза, дрейфующая по течению. Её голос был лишь шепотом, и хотя её хриплые тона никогда не могли вернуть свою прежнюю мелодичность, для ушей Серафины они были неотличимы от голоса её сестры в прошлом — такие же нежные и теплые. — Именно тогда я поняла, что я, в своей обычности, должна сделать выбор… принести жертву. Этим нежным голосом она произнесла слова, которые потрясли Серафину до глубины души. — Ведь я всего лишь обычная женщина, простая смертная, Сери. Лишенная таланта, чтобы что-то обрести, я обречена чем-то жертвовать. — Ты веришь… что я отрекаюсь от себя, бросаю само своё существование, обреченная быть выброшенной Мистером Анселем как никчемный мусор, не так ли? Не только Серафина, но и все, кто встречал Марлину и осознавал её истинное состояние, верили, что это её неизбежный конец — быть расходным материалом, не ценящим себя, преследующим любовь так же смиренно, как пыль, и в конечном итоге обреченным на то, чтобы с ней обращались соответствующим образом. Но Марлина… никогда не смотрела на себя в таком свете. ---------- Том 3 Глава 762 — Я ведь уже говорила, не так ли? Я… уникальна. Улыбка медленно озарила лицо женщины. В этот миг её безумие не казалось чем-то расстроенным — напротив, оно выглядело упоительным, совершенно… возвышенным! — Я единственная женщина рядом с мистером Анселем, которая любит его всем сердцем. — Я не дефектна и никогда не буду такой. В этом мире ни у кого нет ни моего мужества, ни моей решимости поставить на кон всё ради любви к мистеру Анселю, даже перед лицом того, что меня могут бросить. И в самом деле, зная, что Ансель презирает и отвергает тех, кто отрекается от всего ради любви к нему, кто еще осмелился бы любить его любой ценой? Без этого осознания как можно стать той единственной сущностью рядом с Анселем, поддерживающей его всем сердцем? Марлина могла пожертвовать всем ради Анселя, но в её глазах её собственная важность уступала лишь самому Анселю. Она была тем уникальным существом, которое никогда больше не появится в этом мире — обладая и решимостью, и мужеством отречься от всего ради любви, храня любовь, не запятнанную демоническим влиянием, и, наконец, осознавая то бедственное положение, в котором оказался Ансель. Она была абсолютно уникальна… обладая этими тремя формами любви! — Поэтому проповедь мистера Анселя повлияла на меня, но в действительности — нет. Как сделать всё возможное для Анселя? Делая всё до предела. Но как сделать то, что принесет Анселю наибольшую пользу? Естественно, только через моё уникальное существование, только через меня — единственную, кто действительно способен приложить все усилия для воплощения видения мистера Анселя. Только так мистер Ансель… может получить величайшую помощь! Ведь правда в том, что Анселю действительно нужен кто-то, кто может поддерживать его безоговорочно, доверять ему безгранично, отбросить собственные желания и видения и действовать исключительно ради него. Кто-то, кто подтолкнет этого юношу, уже погрязшего в мучениях и дилеммах, продолжать путь, на котором он настаивает. Если нужно творить зло — значит, творить его без колебаний; если требуется разрушение — значит, нести опустошение без жалости. И если сам Ансель не может совершить подобное, то это ложится на плечи того, кто может предложить ему всё… чтобы исполнить это! Эта непоколебимая вера превратила влияние проповеди — «одержимость Анселем» — в укрепление убеждений Марлины. Она твердо верила в свою уникальность и исключительность, и этот факт был доказан. Таким образом, только когда никто другой не мог помочь Анселю, Марлина без колебаний жертвовала собой. В любых обстоятельствах… она никогда не пренебрегала собой и не считала себя расходным материалом. Потому что она была уникальна, она могла помогать Анселю в полной мере; потому что ей нужно было помогать Анселю в полной мере, она должна была еще тверже верить в свою абсолютную уникальность. Эта циклическая решимость покорила даже Главу Пожирания — Марлина поставила себя на второе место после Анселя. Помимо него, даже Глава Пожирания, по её мнению, не могла играть более значимую роль, чем она сама. — Мистер Ансель не любит меня сейчас, но что с того? — Ты думаешь, я могла бы заслужить его любовь, просто оставаясь рядом, составляя отчеты и подавая документы? — Без идеалов, без убеждений, отрекаясь от себя… Это то, что презирают высокомерные, что отвергают искатели праведности, что пытаются спасти сияющие герои. — Именно поэтому, — заявила она, приближаясь к Серафине с воодушевлением, — я использую свою собственную силу, чтобы заставить мистера Анселя полюбить меня… нет, чтобы захватить всю любовь мистера Анселя! И всё же именно Марлина Марлоу, эта смертная, была абсолютным оружием! — Неважно, что он не любит меня сейчас. Я не хочу быть обузой для мистера Анселя в это время. — Но… когда всё закончится, когда враги мистера Анселя будут уничтожены, когда всё будет так, как он желает… Черные узоры на лице Марлины больше не казались гротескными или пугающими, напротив, от них исходило невыразимое, чудесное очарование. На её лице наконец появилась озорная, милая улыбка, подобающая юной девушке: — Ты думаешь, я буду делать всё в тени? Нет, я заставлю его увидеть мою преданность, мои жертвы, мою решимость, и я заставлю его стать свидетелем побед, которые я ему принесу! Даже фраза «Ты меня не любишь» была одновременно правдой, которую Марлина сказала, чтобы помочь Анселю, и частью её плана — Марлина видела своими глазами, как был потрясен Ансель, услышав эти слова. — Когда всё будет сказано и сделано, я захвачу… всю любовь мистера Анселя… своими собственными руками! Мисс Героиня, пусть вся слава достанется вам. Что касается мистера Анселя… пожалуйста, позвольте мне, этой глупой, низменной, беспринципной, одержимой любовью женщине, заявить на него свои права. Марлина Марлоу никогда не отказывалась от пылкой любви в своем сердце, как не оставляла и жадность с амбициями, которые признал в ней Ансель. Она лишь осознала единственный путь, который позволит ей захватить любовь Анселя, и без колебаний ступила на… свой собственный путь завоевания. Это не был конец для женщины, зашедшей в тупик и жертвующей всем. Скорее, это было начало для безумной женщины, которая осмелилась бросить вызов героям, провозгласив себя всего лишь смертной. Серафина долго смотрела на Марлину с изумлением. После долгого раздумья она искренне сказала: — Значит, Марлина, всё, что ты делала, никогда не было под влиянием Анселя, а… полностью, целиком шло от твоего собственного сердца, верно? — Именно так, — чистосердечно ответила ведьма. — В этот раз это не игра, а правда. Я та самая ограниченная, низменная, недалекая дура, которая сделает всё ради любимого мужчины, презираемая всеми, неспособная завоевать ничье расположение. — Понимаю… — Серафина слегка опустила голову. — Значит… Бах —! Оглушительный грохот эхом разнесся по пространству. Волчица, сжав кулак, медленно подняла голову, стиснув зубы: — Я могу идти ва-банк, не сдерживаясь, да?! Несмотря на её слова, нос у неё покраснел, глаза, полные слез, всё еще блестели, и даже тон был вынужденно свирепым. — Я ни за что… *шмыг*… я ни за что не отдам Анселя такой злой женщине, как ты! Упрямая юная волчица сильно ущипнула себя за нос, сдерживая рыдания, и закричала от гнева. — Значит, в конце концов… Марлина, отброшенная ударом на десятки метров, вздохнула, рассеивая окутывавшие её тени. — Мы всё еще идем разными путями, которым суждено разойтись, Серафина. — Я стану достаточно сильной, чтобы помочь Анселю решить всё, не прибегая к твоим подлым методам… Захватить всю любовь Анселя? Мечтай! Серафина сжала кулаки, её покрасневшие глаза широко раскрылись: — Я не оставлю тебе ничего… в крайнем случае, самую малость! — Ну, прошу прощения, но если верх возьму я… Марлина слегка прищурилась, подняв указательный палец. Тени мгновенно хлынули вперед, превращаясь в острые лезвия, оставив кровавый порез на плече Серафины. Встретив недоверчивый взгляд сестры, она тихо усмехнулась, слизнув каплю крови с кончика пальца. — Я, в свою очередь, не оставлю ничего тебе, Серафина. — Ты… ты серьезно?! — Ты тоже, кажется, не шутишь. — Марлина!!! — Хе… Не проиграй слишком жалко, Серафина. Бум —! Над небосводом колоссальный меч, рассекающий небеса, обвитый более чем десятью разрушительными элементами и размером с горный хребет, обрушился на чудовище, в которое превратилась Эвора! ---------- Том 3 Глава 763 — Ан…сель! — неистово взревел монстр, выкрикивая имя Анселя. Прежде чем колоссальный меч, выдвинувшийся из клинка на руке «Бога из машины», успел опуститься, пылающий свет, вспыхнувший на его лезвии, уже начал пожирать и уничтожать гротескно раздувшуюся плоть, подобно раскаленному клейму, плавящему снег. Среди мучительных воплей бесформенная масса плоти была рассечена надвое одним ударом «Бога из машины». Странно, но, несмотря на явный разрез, две половины кровавой ткани оставались «соединенными», медленно извиваясь, чтобы вновь слиться в единое целое. — Ты видишь это, Венна? Глаза Анселя слегка сузились. Взгляд стального колосса, мерцающий обсидиановым блеском, был прикован к той части мутировавшего зверя, что выступала из разлома, наблюдая за золотыми цепями, которые неумолимо сковывали его, не давая вырваться. — Вижу, — холодно ответила Венна. — Весь мутировавший участок пронзен этими цепями… Они и есть источник его силы? Она воздержалась от расспросов Анселя об источнике эфира, несмотря на подозрения. Сейчас было не время для подобных вопросов. Решив одну проблему, она сосредоточилась на обеспечении победы Анселя. — Дело в том, к чему прикреплены эти цепи, — Ансель, управляя «Богом из машины», с помощью расширенного восприятия Венны проник глубже в разлом. Он обнаружил, что Пирующее пламя исчезло, оставив в пустоте лишь безмолвно парящий золотой скелет. Венна, естественно, осознавшая существование этой неизвестной сущности, сидела в объятиях Анселя, и выражение её лица слегка изменилось. — Это тот самый… Скелетный трон, о котором ты упоминал? Мутировавшая масса взвыла, извергая струю багрово-черной магмы. Она была мгновенно уничтожена пушкой со змеиной пастью в груди «Бога из машины». Черный свет, поразительно похожий на темное солнце, которое Ансель призывал ранее, аннигилировал две трети мясной массы. В этот момент спящее лицо Эворы, встроенное в переднюю часть массы, дернулось. Пирующее пламя вспыхнуло без предупреждения, почти мгновенно регенерируя рану, нанесенную атакой Анселя. Ансель спокойно ощущал непрерывный приток эфира. Учитывая его количество и скорость… ему не стоило беспокоиться о битве в ближайшие четверть часа. Поэтому он воздержался от повторного взмаха массивным мечом, вместо этого спросив Венну: — Ты можешь проанализировать, что именно это такое? — Пытаюсь, секунду… Внутри кабины перед глазами Анселя развернулся огромный светящийся экран. Система данных работала на полную мощность, быстро выводя невероятно сложную информацию на языке, понятном только Анселю и Венне. Однако всего через несколько секунд лицо Венны стало серьезным. Экран продолжал мерцать огромными потоками данных, но не давал никаких полезных ответов. — Элемент неизвестен, свойства существования неизвестны… совершенно не поддается анализу. Как это возможно?! Венна полагалась не только на собственную силу, но, объединившись с Анселем, использовала власть Главы бездны, чтобы манипулировать элементами по приказу Анселя. Даже если этот скелет был невероятно загадочным, они должны были получить хоть какое-то представление. …Как и ожидалось от козыря судьбы, сущности, о которой Ансель должен был получить информацию любой ценой. Учитывая это, она была еще более решительна в своем стремлении разгадать тайны скелета. Если этот подход окажется недостаточным… Поскольку он поглощал всё сущее, возможно, если он сможет поглотить Нидхёгг, они смогут прорваться изнутри до того, как произойдет полное поглощение… Венна глубоко вздохнула, поворачиваясь к Анселю. Прежде чем она успела заговорить, он мягко положил руку ей на голову. — Действуй. Голос Анселя был мягким и нежным, в то время как голос Гидрала звучал величественно и торжественно. Он знал намерения Венны, и на этот раз его ответ исходил не только от личности Анселя. В тот же миг Венна почувствовала, как сила главы пакта, связанная с её душой, всколыхнулась от возбуждения — резонанс, совершенно отличный от её обычной близости с Анселем. Венна почувствовала, что что-то изменило некоторые мысли Анселя, но сейчас было не время это обсуждать. Она нежно сжала одну из рук Анселя, закрыла глаза и медленно направила Нидхёгг, несущий фрагменты её души, к похожему на цепь позвоночнику. — Ан…сель!!! Пока Венна пыталась продолжить анализ скелета, мутировавший зверь продолжал неистово атаковать «Бога из машины». Он выбрался еще дальше, оставаясь скрученной, мутировавшей массой плоти, хаотично украшенной различными конечностями — массивными драконьими когтями, искаженными руками… Теперь он походил на огромного «плотского червя». В передней части червя Эвора, встроенная в плоть так, что было видно только её лицо, оставалась в неопределенном состоянии между жизнью и смертью. — Шумно. Ансель слегка нахмурился. Эбеновый стальной колосс бесстрастно поднял левую руку, обвитую змеиными головами, уничтожив большую часть существа одним взрывом. Как и прежде, оно быстро регенерировало свою раздутую, деформированную плоть, используя Пирующее пламя. Пока Венна анализировала золотой скелет, Ансель, естественно, сосредоточился на чудовище, мутировавшем внутри Эворы. Использование Пирующего пламени для регенерации ран было базовой техникой Королевского рода Флеймфист. Означало ли это, что скрученный плотский червь теперь обладал способностями Флеймфистов? Даже если эта массивная плоть разрослась изнутри Эворы, она явно стала совершенно другим видом. Как она могла по-прежнему владеть силой Флеймфистов? В какого монстра этот золотой скелет превратил Эвору? Ореол позади них развернулся, выпуская бесконечные серые частицы, которые поднялись в небо, прежде чем превратиться в десятки миллионов лучей света. Эти лучи дождем обрушились, подобно молниям, на плотского червя, медленно выползавшего из разлома. По мере того как он выбирался всё дальше, становились всё более заметны золотые цепи — или, вернее, позвоночник золотого скелета, — обвивавшие и вонзавшиеся в его тело. — ■■■——! Рев неистового, искаженного монстра казался неразборчивым, вероятно, из-за того, что множество лиц, встроенных в его плоть, выли одновременно. Однако сильная ненависть, направленная на Анселя, была безошибочной и единой. Духи всех высокоуровневых экстраординарных существ, которых он обманул и убил, казалось, цеплялись за мутировавшую плоть Эворы, теперь обрушивая свою ярость на этого презренного, злобного интригана, жаждая смыть свои неразрешимые кровные вражды и обиды. Внезапно её плоть разорвалась, и из кровавого отверстия вырвалось столь же деформированное существо. Это был… дракон, чей скелет и плоть были вывернуты наизнанку, а из шеи росли два мясистых нароста, напоминавших головы. Этот дракон, длиной всего три-четыре метра — считавшийся маленьким даже среди низших видов драконов, — казался ничтожным, как насекомое, перед «Богом из машины». Любой одиночный луч с неба мог бы раздробить его, но Ансель воздержался, наблюдая, как он шатается и сталкивается с металлической оболочкой. Когда плоть деформированного дракона взорвалась при ударе, разбрызгавшись по броне «Бога из машины», она мгновенно начала распространяться и бурно разрастаться, тщетно пытаясь поглотить самого верного стального колосса Анселя. В то же время Венна слегка задрожала, прежде чем резко открыть глаза; в её взгляде читался шок, граничащий с ужасом. Прежде чем спросить о её выводах, Ансель указал на расползающуюся плоть на броне ноги. — Это кажется тебе знакомым, Венна? ---------- Том 3 Глава 764 Равенна, взяв себя в руки, взглянула на безмозглую плоть, пытавшуюся поглотить даже «Бога из машины». Она тут же вспомнила, где уже видела нечто подобное. В охотничьих угодьях Лорда Эворы Сьюэллен выпустила низшего Призывателя Прилива… Эта масса плоти и огромный, деформированный червь… они пугающе напоминали ту сцену! Мисс Мудрец медленно выдохнула, голос её звучал серьезно: — Ансель, ты упоминал ранее, что внутри черепа этого скелета скрывался умерший Призыватель Прилива, верно? — Верно, — Ансель слегка кивнул. — Судя по проявлению этой силы, это паразит Призывателя Прилива. Пожирание, ассимиляция, размножение, мутация… Сначала он ошибся: это не имело ничего общего с Главой Пожирания Гидрала, это была чистая сила Призывателя Прилива. Равенна дала ему леденящий ответ: — Но сам скелет, если я не ошибаюсь… — сказала она тихо, с трудом подбирая слова. — Это… скелет потомка Флеймфист. — Не просто потомка, а того, кто обладал квалификацией императора. Возможно, это даже скелет бывшего императора божественного вида шестой ступени! Равенна, через Нидхёгга, которого она отправила к скелету, почувствовала его нутро. Это было исчезнувшее, безграничное Пирующее пламя, местонахождение которого было неизвестно! Не только бесконечное море огня, но и вечное пламя Эфесандер, которое терзало Лорда Эвору, и даже источник этого бесконечного инферно — всё было полностью поглощено этим скелетом. Такая вместимость могла принадлежать только императору Флеймфист. Скелет… императора? — Как и ожидалось, — заметил Ансель. В отличие от почти испуганного изумления Равенны, он казался удивленным, но не слишком шокированным. — Эфесандер не стала бы без причины бросаться в Затерянное море, — Ансель прищурился. — Даже будучи загнанной в угол, она выбрала бы путь с наибольшей вероятностью успеха. Её уверенность в потенциале этого пути означает, что в записях Флеймфист могла содержаться соответствующая информация. — Флеймфист и Призыватель Прилива… вместе? — пробормотала Равенна с недоверием. — Они… безумны. — Действительно, они пошли бы на такой выбор, только будучи доведенными до грани самоуничтожения. И, судя по результату… он полностью провалился, — тихо сказал Ансель, глядя на золотой скелет, беззвучно парящий в пустоте. — Оставшаяся сила целиком принадлежит Призывателю Прилива, почти не имея связи с кланом Пирующего пламени. Он был поглощен и ассимилирован Призывателем Прилива. — Единственный вопрос: почему его скелет так хорошо сохранился? Равенна быстро осознала более важную проблему: — Если он провалился, и сила Флеймфист была унаследована нормально, это предполагает, что он должен был вернуться к Пламени Истока. Обычный император, возвращающийся к Пламени Истока, не оставил бы останков, но он не исчез. Вместо этого он стал… инструментом в руках той таинственной силы. — Что касается этого… Стальной колосс снова поднял свой гигантский клинок, а Гидрал явил опасно игривую улыбку. — Почему бы нам не попросить нашу дорогую Эвору подтвердить? Этот фарс должен был закончиться. Лорд Эвора, изначально полностью скованный скелетом, теперь был на грани освобождения. Это могло означать либо то, что скелет постепенно ослабевал, либо… он почти вытянул то, что ему было нужно из Лорда Эворы. Любая из этих возможностей означала, что Ансель мог легче разорвать эту цепь. — Считай это… ранним приветствием, — пробормотал Гидрал. Его взгляд пронзил разлом, сквозь пустоту, словно приземляясь на какой-то скрытый уголок, неизвестный и необнаружимый никем другим. Затем… огонь чистой, необузданной ярости вспыхнул в его глазах! — Я найду тебя, я поймаю тебя, я… Глубокий голос монстра эхом разнесся по небу. В этот момент Ансель не просто сидел в кабине «Бога из машины», но частично проявил свою истинную форму, обвиваясь вокруг руки меха. Его огромная змеиная голова медленно впилась в рукоять рассекающего небо клинка. Бесконечный черный туман закружился вверх, неся в себе непреклонную ярость и ненависть, которая отказывалась отступать или отпускать. Он открыл врата бездны, позволяя кровавой клятве и реву Анселя из Гидрала прозвучать по всем бесконечным лабиринтам миров! — Я заточу тебя в глубочайших глубинах бездны… — На всю… вечность! Это был финал, поднимающийся со дна бездны, божественное наказание, сходящее из рук бога. В этот момент сердца и духи всех экстраординарных существ по всей империи дрогнули. В Западных землях и прилегающих регионах любой, кто смотрел вверх, мог видеть абиссальный меч, пронзающий небо, прорывающийся сквозь барьеры измерений и планов, наносящий удар в неизвестное пространство-время. Когда этот удар, пропитанный волей Анселя, обрушился, золотые цепи, сплетенные с мутировавшей плотью Лорда Эворы, мгновенно отступили. Цепи, которые ранее отказывались покидать Лорда Эвору, теперь исступленно отпрянули, словно бегущие беглецы, но было уже поздно. В одно мгновение, даже не коснувшись истинного края клинка, позвоночник, превратившийся в цепь, был полностью уничтожен Анселем. Абиссальный меч продолжал свой безжалостный удар по золотому скелету, без колебаний, намереваясь полностью уничтожить его! За долю миллисекунды скелет исчез без следа, словно проглоченный чернотой бездны. Но Ансель знал, что он не был уничтожен им; он сбежал. Пространственный контроль… духовная сущность Лорда Эворы. Принудительно извлечь даже духовную сущность… этот монстр, хех. Двойное усиление «Бога из машины» и истинной формы Гидрала довело убийственную мощь Анселя до беспрецедентного пика. Если бы у него был шанс нанести этот удар во время противостояния с Эфесандер, возможно, он смог бы тяжело ранить её. В любом случае, если бы золотой скелет не сбежал, разрушение было бы его единственным исходом. Равенна хранила молчание, не только в благоговении перед силой, которую Ансель высвободил без остатка, но и… в ответ на эмоции, которые он выплеснул. — Теперь остался только этот маленький червь. Ансель направил кончик меча на червя из плоти, который наконец освободился от своих оков. — Давай проведем простую операцию по иссечению Лорда Эворы, Венна. Это существо обладало характеристиками как Флеймфист, так и Призывателя Прилива, но пока… черты Флеймфист, казалось, доминировали. ---------- Начало Истинный потенциал Эворы, достойный императрицы и превосходящий всё остальное, всё ещё упрямо сопротивлялся вторжению чужеродных элементов. Пока всё, что не принадлежало Эворе, могло быть полностью уничтожено и вырезано, они могли получить Эвору, которая была бы более или менее целой. По сравнению с уничтожением золотого скелета эта задача была куда проще. Однако, прежде чем Ансель успел взмахнуть мечом, чтобы принести разрушение, дух, привязанный к этой деформированной плоти, словно обрел некоторую ясность из-за потери своих оков. Доминирующее сознание среди них… даже смогло заговорить. — Ансель… Гидрал… Глубокий, хриплый голос было трудно узнать, но Ансель всё же распознал в нём герцога Виверна, Клемента. Искаженное лицо, вросшее в плоть, открыло рот, извергая злобный и безумный яд: — Ты лицемерное чудовище, ты гнусная тварь… ты должен умереть… должен! — Ты Фауст… ты всех обманул. С самого начала… с самого первого дня ты был проклятым монстром! — Как шумно, — нахмурилась Равенна. — Покончи с ним, Ансель. — Нет. Стальной колосс опустил свой гигантский клинок, пока Ансель спокойно смотрел на световой экран перед собой, внезапно улыбнувшись: — Давай послушаем, что он скажет. — Ты лицемерная, ничтожная тварь! Жизней, которые ты раздавил и растоптал, в бесчисленное множество раз больше, чем моих… Какое право ты имеешь противостоять мне из-за нескольких подданных, ничем не отличающихся от скота! — Я убью тебя… Победителем должен быть я… именно я! Почему эти глупцы повелись на твою маскировку? Почему они не понимают, что ты всегда будешь монстром, всегда будешь Гидралом? Как бы по-человечески ты ни выглядел, ты никогда не станешь человеком! — Я должен… Раздался грохот! Ансель слегка вздрогнул, так как Равенна, не дожидаясь, сама нажала на кнопку огня, снова и снова. Все орудийные порты «Бога из машины» открыли бешеный огонь. Энергетические лучи, наполненные десятками разрушительных элементов, неумолимо обрушились на уродливую, мутировавшую плоть. Вспыхнувшее вновь Пирующее пламя померкло по сравнению с взрывным блеском этой бомбардировки. Одной лишь чистой огневой мощью Равенна почти уничтожила деформированного червя из плоти. — Экономь энергию, — не сдержав улыбки, заметил Ансель. — Мне ещё нужно одолжить немного эфира Марлине. Она сражается с Сери… А, уже всё. Как только он произнес это, Равенна, слегка запыхавшись, прекратила огонь. В воздухе массивный червь из плоти, некогда размером с небольшую гору, исчез без следа. Осталось лишь белоснежное, обнаженное хрупкое тело. Спина Эворы была полностью распорота, обнажая позвоночник. Фрагменты плоти, явно ей не принадлежавшие, всё ещё медленно извивались вокруг него. Серые частицы зависли позади Эворы. Равенна подняла руку, и луч света полностью уничтожил последний кусок деформированной плоти, оставшийся на её теле. Глядя на всё ещё спящую Эвору, Равенна долго хранила молчание. Затем, нежно накрыв руку Анселя, она тихо произнесла: — Всё кончено, Ансель. Было неясно, имела ли она в виду настоящее или… прошлое. Независимо от того, было ли это настоящее или прошлое, Ансель лишь улыбнулся и покачал головой. — Это не конец, Ало. Это начало. — Начало…? Как только Равенна инстинктивно спросила об этом, её сознание внезапно затуманилось, словно от удара тяжелым молотом. Ансель мог предоставить огромное количество эфира, но бремя управления элементами всё равно было неизбежным. Более того, она также отправила небольшую часть своей души, чтобы исследовать внутреннее устройство того скелета. Высвободив тот абиссальный меч, Равенна, несмотря на то, что отдыхала ранее, была вынуждена вновь погрузиться в короткий сон, чтобы предотвратить чрезмерную эрозию от бездны. — Ан… сель… Погружаясь в беспамятство, Равенна прошептала имя Анселя, потянувшись, чтобы погладить его по щеке. — Не… сопротивляйся, мы все… — Отдыхай, не волнуйся, — сказал Ансель, с любовью сжимая руку Равенны. В его глазах не было ни нежелания расставаться, ни фальшивого утешения. Равенна изо всех сил старалась не закрывать глаза, в последний раз взглянув на Анселя, прежде чем неохотно развеяла свою форму и погрузилась в сон. Когда «Бог из машины» отключился, Ансель коснулся своего браслета, а затем поплыл к Эворе неподалеку. — Родословная Флеймфист в твоем теле… почти исчезла. Если бы тот скелет продолжал извлекать её, Эвора могла бы стать совершенно бесполезной… хотя она была недалеко от этого состояния и сейчас. С точки зрения качества родословной и потенциала, она, возможно, даже не сравнилась бы со Сьюэллен. Нет… даже Сьюэллен была бы высокой планкой для нынешней Эворы. Ансель не мог не задаться вопросом, как эта женщина, которая считала достоинство и себя самой своей жизнью, отреагирует, проснувшись в таком состоянии. Это было поистине… то, чего стоило ждать. *** Когда Ансель протянул руку, чтобы погладить Эвору по щеке, рядом с ним внезапно материализовалась темная тень, принявшая форму соблазнительной женщины в элегантном черном платье. — Всё кончено? Гораздо быстрее, чем я ожидал, — сказал Ансель, не поворачивая головы. — Серафина была уже очень утомлена, а я воспользовалась вашей силой, мистер Ансель. Можно сказать, это была нечестная победа. Марлина, которая, как и ожидалось, вышла победительницей из того противостояния, приподняла юбку и сделала реверанс перед Анселем. — Поздравляю, мистер Ансель. С таким финалом всё… в конечном итоге сложилось так, как вы и желали. Граждане Западных земель были защищены, Ансель получил нужные сведения, и в процессе… Ансель не заплатил никакой значимой цены за всё, чего желал. Содом? Одна десятая экстраординарных существ Империи? Какое отношение это имело к доброму и великому Лорду Гидралу? Этот трагический инцидент был вызван опасной черной ведьмой. Кто мог бы связать его с Гидралом? Кольцо Главы Пожирания Марлина надела лишь после того, как Ансель полностью явил свою истинную форму. Это было сделано для того, чтобы Ансель предстал перед экстраординарными существами с четырьмя головами, и никто не узнал, что нынешний Гидрал обрел дополнительную Главу Пожирания. Следовательно, никто не мог представить, что все экстраординарные существа в целом доменном городе на самом деле были поглощены Главой Пожирания. ---------- Том 3 Глава 766 Кого именно назначат виновным — не имело значения. Остатки фракции герцога Бладдаста, безумная организация, жаждущая власти, или кто-то ещё… Марлина всё подготовила. Фальсификации, подставы — она воспользуется этим шансом, чтобы возвысить репутацию Гидрала ещё выше. Фарс завершился идеально. Анселю не пришлось платить высокую цену, чтобы получить всё необходимое. Он по-прежнему сиял, словно ослепительное солнце. Марлина тихо смотрела на спину Анселя, её темные глаза были наполнены глубокой привязанностью и нежностью. Это должен был быть долг всех Глав пакта, но теперь лишь она могла его исполнить. Впрочем, это не имело значения. Для Марлины не могло быть лучшей новости. — Конец… — внезапно услышала она бормотание Анселя. — Но я только что сказал Венне, что это лишь начало. Знаешь почему, Марлина? Марлина, продолжая смотреть на спину Анселя, молчала около двух секунд, прежде чем мягко ответить: — Потому что вы планируете привести Империю к новой фазе. Вы собираетесь возвестить о… великой эре, не так ли? — Верно. Ансель рассмеялся, его смех был ярким и радостным. Марлина давно не слышала, чтобы он так смеялся. Юный Гидрал обернулся, глядя на женщину, готовую пожертвовать ради него всем, и спросил: — Знаешь, сколько жизни у тебя осталось, Марлина? — Полагаю, около пяти месяцев. Марлина подперла щеку рукой, беспомощно улыбнувшись: — Видимо, я всё-таки остаюсь той самой посредственностью. Простите меня, мистер Ансель. — Раз уж ты готова посвятить мне всё, не считаешь ли ты непростительным грехом так растрачивать силу Главы Пожирания? — Ансель слегка приподнял бровь. — Или ты уверена, что сможешь найти способ замедлить эрозию за эти пять месяцев? — Нет. На лице женщины расцвела уверенная улыбка, отчего даже её пугающие черные отметины казались прекрасными. — Я уверена, что за пять месяцев смогу устранить все препятствия для мистера Анселя и проложить ваш путь к вершине. — …Это куда более дерзкая идея, чем продление собственной жизни. — Хм, возможно, это ещё и потому, что… — Марлина приложила указательный палец к подбородку, размышляя, — я верю, что мистер Ансель точно меня не бросит. — Мне совершенно не нужен кто-то вроде тебя, — с улыбкой произнес юный Гидрал. — И всё же вы верите, что я вас не брошу. Черная ведьма скользнула к Анселю, подняв левую руку, её лицо сияло умной улыбкой. — Мистеру Анселю может быть не нужна такая глупая женщина, как я, но разве ему не нужна Глава Пожирания? Её обсидиановые глаза словно говорили: «Отбрось мою личность, мою значимость, моё самосознание. Просто… прикажи и используй меня как чистую Главу Пожирания». «Тебе нужен такой человек, и этим человеком могу быть только я». Встретившись с этим взглядом, Ансель почувствовал, как эфир внутри него бурлит, словно океан, но сердце его оставалось спокойным, даже находя ситуацию несколько… абсурдной. Он никогда не думал, что наступит день, когда кто-то другой будет подталкивать его вперед. — Какой выбор сделать? — С того самого момента предельного отчаяния Ансель перестал колебаться. Он должен покорить судьбу, не только ради себя, не только ради отца и матери, не только ради… той более счастливой жизни, к которой он стремился. Но ради чистейшей формы мести! Демон из бездны никогда не принимал близко к сердцу чепуху вроде «месть пуста». «Отпустить и стремиться к жизни, которую я желаю?» Но что, если эта месть — неотъемлемая часть жизни, которой я жажду? «Ты хочешь, чтобы я сделал выбор? Почему я должен? Какое право ты имеешь требовать, чтобы я подчинился, как покорный ягненок? Почему я должен… вообще делать какой-то выбор!» Это вы всегда были на грани, а не я. Не перепутай. — Марлина, — внезапно усмехнулся Ансель. — Знаешь, как меня только что назвали? Марлина склонила голову: — Как? — Он сказал, что я лицемерный монстр, злобный дьявол, что я навсегда останусь чудовищем из бездны, неспособным стать настоящим человеком. После короткого молчания Марлина тихо ответила: — Всегда найдутся те, кто мнит себя способным понять вас, мистер Ансель. Не мне комментировать столь нелепые заявления; я лишь задаюсь вопросом, заплатил ли тот, кто произнес эти слова, свою цену. — Действительно, всегда найдутся те, кто думает, что понимает меня, — задумчиво произнес Ансель, глядя на Марлину с загадочной улыбкой. Женщина, однако, ответила с непоколебимой уверенностью: — Но я никогда не буду той, кто мнит подобное, потому что… Потому что… без предупреждения Ансель явил свою истинную форму. Гидрал, теперь обладающий пятью яркими головами, возвышался на пике, озирая мир внизу, излучая бесконечное, внушающее трепет величие, от которого всё вокруг дрожало. — Недавние бедствия в Западных землях привели меня к осознанию, — его накладывающиеся друг на друга глубокие голоса разнеслись по… всему небу Запада! — Будь то разрушение или спасение, все катастрофы в Империи проистекают из экстраординарного и им же завершаются. — Чтобы положить конец этому хаосу, экстраординарное должно быть ограничено. — Кто-то должен судить экстраординарное законами и правилами, кто-то должен сдерживать его силой и насилием. — Кто-то должен стать абсолютной мерой. — И этим кем-то могу быть только я. — Законы, правила, сила, насилие — всё это должно воплотиться во мне, Анселе из Гидрала. Пока бесчисленные экстраординарные существа и смертные поднимали головы, в недоумении глядя в небо, суверен из бездны бесстрастно огласил свой указ. — С этого дня я буду править Империей. — Экстраординарные существа будут под моим началом. Провозгласив это миру, Ансель ощутил беспрецедентный восторг. Вернувшись в человеческую форму, он посмотрел на совершенно ошеломленную Марлину, лишившуюся дара речи, и с сияющей улыбкой произнес: — Ты предвидела, что я это сделаю? — Вы… — губы Марлины дрожали. — Почему вы… почему вы сделали это… ---------- Том 3 Глава 767 Икар, преследующий солнце «Потому что это была лишь маска, и теперь она мне больше не нужна», — Гидрал смотрел вниз, на землю, говоря с абсолютным безразличием. «Терпимость и доброта, порядок и мир — всё это были личины, которые я примерил, чтобы одолеть своих врагов. Теперь в подобном притворстве нет нужды». В этом мире никакая сила не могла помешать Анселю, никто не мог пойти против его воли. Ему больше не нужно было поддерживать фасад ради самосохранения или равновесия. Теперь он мог править Империей как чистейшее воплощение суверена! «Но это не было сплошным притворством, ты действительно…» Ты действительно был таким добрым человеком. Марлина хотела сказать это, но замолчала, встретившись с глубокими, цвета морской волны глазами Анселя. «Клемент был прав». «Я лицемерный монстр, злобный дьявол». Чтобы покорить судьбу, нужно стать таким монстром и дьяволом. Судьба ослабила его через Равенну и Серафину. Он больше не будет жертвовать всем, чтобы победить судьбу, но значит ли это, что желание в его сердце угасло? Нет, осознав это, поняв, что судьба пытается использовать их любовь, чтобы заставить его сдаться, ненависть и ярость в сердце Анселя взлетели до небывалых высот. «Марлина, тот добрый я, которого знали ты, Сери и Венна, теперь в прошлом». Должен ли человек, который когда-то был добр, оставаться таким? Обязан ли тот, кто лелеет тайные надежды и стремления к добру, неизбежно склоняться к свету? Анселя не интересовали споры о добре и зле; это было слишком обширно. Возможно, когда всё уладится, он будет склонен проанализировать собственную психику, но сейчас это казалось совершенно бессмысленным. По правде говоря, от начала и до конца ему просто нужен был кто-то, кто подтолкнет его. «Если ты желаешь разрушения, то, пожалуйста, разрушай. Если ты должен отнимать жизни, делай это. Если ты должен сокрушить судьбу, я умоляю тебя сделать это без колебаний. Я буду на твоей стороне, всегда и вовеки». Марлина, возможно, даже не знала о существовании судьбы, но она, несомненно, поддержала бы Анселя, призывая его двигаться вперед. И под влиянием Марлины Ансель осознал нечто до боли очевидное — Он уже совершил бесчисленные, непростительные грехи в своем стремлении покорить судьбу, так почему теперь он должен склониться перед судьбой из-за этих самых грехов? Жизнь Анселя из Гидрала за последние шесть лет была просто нелепой шуткой? Это не имело ничего общего с добром или злом, правильно или неправильно; это была самая простая, первобытная логика. — Ты отречешься от своего прежнего «я»? Отречешься от кровавого долга и отчаяния, которые должны быть искуплены? Если ты не отрекаешься, если не желаешь отрекаться, то почему должен чувствовать раскаяние за так называемые грехи? Даже если раскаяние и должно быть, сейчас не время. Если оно и должно прийти, то… когда судьба будет сокрушена! Да, это была лишь отсрочка, пренебрежение, ничем не отличающееся от того, что он делал раньше. Он всё ещё не столкнулся с противоречием между добром и злом, заслугой и грехом. Но что с того? Должна ли решимость покорить судьбу не выдерживать даже этих запутанных противоречий? Должен ли человек быть глупо слабым, погрязшим в жалости к себе и внутренней суматохе до такой степени, что не способен принимать никаких решений? Должен ли он быть настолько нерешительным, что ему нужна женщина, которая любит его достаточно сильно, чтобы полностью понимать его мысли, ожидая, как младенец, пока она примет решения за него, прежде чем он сможет двигаться дальше? Не будь таким жалким, Ансель. Гидрал отвел взгляд от земли и повернулся к Марлине, этой женщине, чья глупость лишила его дара речи. Неужели она действительно никогда не задумывалась о том, что он может вовсе её не любить? Но… это уже не имело значения. «Нуждаться в чьем-то толчке, чтобы двигаться вперед в таких делах, — это уже достаточно слабо». «Я не настолько некомпетентен, чтобы обременять других своими грехами». Добро и зло прошлого в конечном итоге предстанут перед судом, но это было не для нынешнего Анселя. «Я не заинтересован в том, чтобы становиться солнцем прямо сейчас. Ты разочарована, Марлина?» Его месть не была завершена, так как же можно было говорить о начале перемен? Даже Ансель не знал, как далеко в будущем на самом деле лежал тот яркий свет, который Марлина видела в нем. «Как я могу… быть разочарована?» Марлина мягко сказала: «Кем бы ты ни стал, в моих глазах ты всегда будешь самым выдающимся мистером Анселем». «Вот как? Тогда хорошо», — Ансель от души рассмеялся. — «Теперь я могу быть спокоен». «…Спокоен?» «Да, потому что ты продолжишь этот путь со мной, верно?» Марлина замерла, глядя на протянутую к ней руку. «Будь то злые дела или грехи, до тех пор, пока я не завершу свою месть, всё это не имеет значения. Даже перед лицом бездны я буду продолжать идти», — откровенно сказал Ансель, глядя прямо в её дрожащие темные глаза. «Просто я действительно не могу позволить Сери и Венне сопровождать меня на этом пути, поэтому…» Он слегка помедлил, насмешливо приподняв бровь: «Поэтому мне нужна саморазрушительная, но послушная и полезная глупая женщина, которая будет сопровождать меня до конца этой дороги. Ты пойдешь?» Марлина протянула свои дрожащие тонкие пальцы, слегка коснувшись кончиков пальцев Анселя. «Позволь мне прояснить», — предупредил дьявол. — «Конец этой дороги может быть не моим концом, но он может стать твоим». «Даже так, ты будешь сопровождать меня до самого конца, Марлина?» В одно мгновение женщина крепко схватилась за эту руку, больше никогда не желая её отпускать. — Да, мистер Ансель, — прошептала черная ведьма, со слезами, текущими по лицу, с таким счастьем: — Пожалуйста, позволь мне сопровождать тебя до конца всего. Солнце сказало ей: «Мне не нужно твое маленькое топливо. Сгорать так полностью кажется слишком расточительным. Хотя ты глупа, ты всё ещё полезна. Уверена, у тебя есть и другое применение… Почему бы тебе не стать моей тенью?» Марлина Марлоу никогда не удовлетворилась бы ролью просто тени, но одно это приглашение заставило её почувствовать, что всё было не зря. Я никогда не сгорю так легко. До тех пор, пока твое видение не станет реальностью, я всегда буду твоей тенью, мистер Ансель. От рассвета до заката, до самого конца. *** Конец третьего тома: Икар, преследующий солнце. ----------