Реинкарнация нациста (WN). (Новелла) Unlimited series Весна 1945-го, 30 апреля. День, когда диктатор свёл счёты с жизнью. Люди решили, что он обрёл вечный покой, но высшие силы даровали ему ещё один шанс — прожить жизнь тихо и без потрясений… или же поступить иначе. (Отметим: это ранобэ создано исключительно для развлечения и не несёт в себе пропаганды какой-либо идеологии. К тому же сюжет сознательно обходит стороной реальные факты биографии Гитлера.) ==================== Том 1 Глава 1 22.04.1945 год. Был дождливый день. На небе не было видно солнца. В кабинет зашли несколько людей. -И так…— начал один из них. -Сегодня здесь мы собрались, чтобы обсудить нападение Штайнера.— после этого мужчина сел на свое место. -Мой Фюрер, Штайнер не сделал атаку. -Что?! Штайнер что, идиот что ли? Все меня предали, и генералы, и солдаты. Все предали. -Мой Ф-фюрер, н-нам нужно п-придумать план для отступления. -ЧТО?! Я остаюсь в Берлине. Если вы не хотите быть предателями, то останетесь до конца. А Штайнера застрелите, за его предательство, ясно?! -Д-да, Мой Фюрер! После этих слов все собрались и ушли. -Ах, походу нам придется отбиваться. -Да…ну ладно. 30.04.1945 год. После всего этого, Адольф Гитлер, зашел в свой кабинет. Он понимал, что их гибель неизбежна. Адольф тихонько закрыл дверь. После этого, он достал из шкафчика револьвер, заряженный лишь одной пулей. Он долго думал над этим и все же решился. Он написал на столе записку для своих генералов:«Генералы, после того, как увидев мой труп, сожгите его. Это мое последнее желание.» Закончив с запиской, он убрал предохранитель. -10 -9 -8 -7 -6 -5 -4 -3 -2 -… -1 -«БАХ» Его тело рухнуло на пол. Последним что он увидел, был его генерал. На его лица была ухмылка… (С точки зрения Адольфа) Ух…было больно. Никогда не думал, что выстрел голову будет настолько болезненным. В любом случаи, я выбрался из этого прогнившего мира. Я вижу свет, он так ослепляет. Стоп, я вижу силуэт, да, это он, что ж, я готов. Он меня схватил. Эй, что ты пытаешься сделать. Он меня вытаскивает?! Ох нехорошо. Стоп это не он, это медсестра. Так на небесах бывают врачи? Походу, они лечат раны погибших. Да, это все объясняет. Она меня кому-то показывает. А может быть это он? Нет, это тоже женщина. Что здесь происходит?! Ааа, она меня обнимает?! Лапы прочь, ты что, не знаешь кто я такой?! Это не простительно! Так, все, это уже слишком. -Ааа ааа ааа! Ааа? ВАА?! Какого?! Почему я плачу?! Что, блядь, тут происходит?! -(Незнакомый язык) Ох, как трогательно. -(Незнакомый язык) Да. Ах, какая красавица, ну ну, не плачь уже. На каком языке они разговаривают? Стоп. Мои руки, мои пальца, они маленькие… Я кажется понял что здесь происходит. Недавно я читал книгу. Там было подробно описано про реинкарнацию. Это явление, когда человек, при смерти, перерождается в новом теле, при этом сохранив полностью или частично свою память. Я подумал, что это бред. Но теперь, когда я полностью осознал, что я переродился в другом теле…Что же теперь будет?! -(Незнакомый язык)Так… Пока я думал над всем этим, какой-то мужик сказал. -(Незнакомый язык)Как мы ее назовем? -Мичико! Спустя 2 года. Я начал потихоньку осваивать новый язык. Как оказалось, это был японский . И кстати, я девушка…От одной мысли сразу бросает в дрожь. И мое новое имя- Мичико. Мда, лучше не могли придумать?! В любом случаи, я переродился в состоятельной семье, у них даже служанка есть. Мой отец – Исаму Судзуки, владеет магазином одежды. На вид он сильный, крепкий мужик с длинными волосами. Привычки: курить и пить. Ах да, недавно я увидел его, как он флиртует со служанкой. Хе-хе. Ну папаша, тебе повезло, что я ещё не могу говорить. Моя мать – Белла Судзуки, домохозяйка. Была учительницей по немецкому языку, но потом взяла декретный отпуск. Стройная, красивая женщина. Кстати, она немка. И наша служанка – Мизуки-сан. Добрая и хорошая женщина. Она всегда рядом, чтобы помочь мне. Ну, это же ее работа. Из-за того, что моя мама учительница, она начала меня обучать. Типо алфавит и цифры. После того, как я уже научился считать, меня осенило. У нас в гостиной стоял календарь. Сейчас 30 апреля 1993 года… Получается, после моей смерти прошло 48 лет. Не могу поверить. Ну да ладно, сейчас не об этом. Как только я вырасту, возьму контроль над миром и буду править. Муа-ха-ха! Кстати, из-за того, что уже прошло 48 лет, в мире все изменилось. Первое что я заметил, это- технологии. Раньше, если нам нужно было связаться с кем-то, нам необходимо было отправлять письмо через телеграф. Но теперь, у людей появилось маленькие коробки, через них они общаются с другими людьми. Они называют его телефоном. Чувствую, что на этом у них развитие не остановится. Также появились большие коробки. Оно показывает живые картинки, в основном людей, рассказывающие полезную информацию. Интересно, а они расскажут мне про историю Великогерманского рейха? Выиграли ли мы или нет? Ну а также тут есть и другие интересные вещи. Ну в целом, все эти вещи упрощают жизнь. Мне нравится. Спустя 3 года. Начинаю привыкать к новой жизни. Оказывается, жить в мире и гармонии даже приятно. В любом случаи, это ничего не меняет. Моей целью остается завоевании всех государств. А пока что буду сидеть в сторонке. Ах да, мне уже исполнилось три года. И мне придется ходить в детский садик. Мда, никогда не думал, что я вернусь туда. — Дочка, будь послушной и слушайся своего воспитателя, хорошо? — Хорошо, мамочка! Вот снова я. Зайдя в комнату мне стало не по себе… — Так ты и есть Мичико? Какая красавица, она очень похожа на вас. — Спасибо. Так, мне уже пора. Мичико, не забудь помыть руки перед едой. — Хорошо… — Хе-хе. Вдруг моя воспитательница негромко посмеялась. Мама-а-а, не бросай меня с этой ненормальной женщиной, она меня пугает. — Идем, Мичико. — … Зайдя внутрь я увидел где-то 10 детей. Некоторые смеются, некоторые плачут… Мне уже здесь не нравится. — И так дети, поздоровайтесь с Мичикой! — Привет! — Всем привет. После этого я села на свободное место. — Ребята, сегодня мы будем учить цифры! Так, смотрите, это - «Один». Повторяйте за мной, «Один». — Один! — Это - «Два». — Два! Чем я занимаюсь?!…Интересно, а у воспитательницы есть книга про Великогерманский рейх? Хотелось бы поскорее узнать, что произошло. — Перемена! — Ура! — Пошли поиграем! Я и не заметил как прошел урок. Все дети ушли играть. Я один остался в классе. Вот так и начались мои дни в детском саду. — Эх… скучно… Спустя 2 года. Я начал потихоньку осваивать местную культуру. Для начало хочу отметить, что японская кухня просто шикарная! Никогда не думал, что сырая рыба такая вкусная. Живем мы в окрестностях Токио. Как я уже говорил, у моего нового отца, Исаму, есть магазин одежды, поэтому он может позволить себе купить большой дом (возможно дом кажется мне большим, потому что я маленький) с маленьким садом. Мне нравится мой новый отец, все таки он лучше прежнего. Наша служанка, Мизуки-сан, делает почти что все дела по дому. Даже готовкой еды занимается она. — Еда готова, Белла-сама. — Хорошо! Исаму, Мичико, пора ужинать! — Ладно, пойдём Мичико. — Хорошо. После этого мы сели за стол. На столе, как обычно, был рис, рыба с гарниром и с овощами и удон. — Приятного аппетита! М-м-м, как вкусно пахнет. Мизуки-сан отлично готовит. Её блюдо может даже сравниться с арийскими блюдами. Интересно, а она может приготовить немецкую кухню? Ну, вряд ли, ведь она же не немка. Спустя пол часа. — Спасибо за еду! У японцев каждый раз после трапезы принято благодарить за еду. — Куда ты торопишься, солнышко моё? — Мам, я хочу немного погулять. Папочка, можно мне погулять? Пожалуйста! — Хорошо. Мизуки-сан, можете побыть вместе с Мичико? — Да, господин. Обожаю наш сад. Особенно когда один тут. Но на этот раз с Мизуки-сан. Я хожу в сад почти каждый день, чтобы оттачивать умение рисовать. Для этого я иду в сад, чтобы запомнить пейзаж, а затем иду в свою комнату, чтобы нарисовать его. Причина, по которой я не могу просто рисовать прямо сейчас, заключается в том, что я не могу позволить моей новой семье увидеть мои удивительные навыки по рисованию, иначе они могут заподозрить что что-то не так. Было бы глупо так раскрыть себя. Что я ещё заметил, так это то, что в мою комнату не входит никто в течении 48 минут. Этого достаточно, чтобы сделать чудесную картину нашего сада (занимаюсь этим уже несколько дней) [[image:/storage/reader-images/ede519ec25a9fba2eda0f43e82c8023f637e57dc.jpg]] С этими навыками меня точно примут в художественную школу! Хотя мне не стоит расслабляться, не хочется снова всё завалить… Да, и ещё, пора сделать перерыв в туалет. Почему-то даже спустя 5 лет я всё ещё закрываю глаза. Мне нужно преодолеть это. Говоря об этом, уже прошло 5 лет, а на мои вопросы до сих пор нет ответов. Что случилось с моим Великим Германским Рейхом? Что случилось со всем миром? Хотя на первый вопрос я, возможно, смогу ответить. Я слышал, что с помощью компьютера можно получить доступ к большому количеству информации. По поводу учебы сказать нечего, на самом деле я бы сказал, что в школе скучно. Конечно это место, где у всех, в том числе и у меня, остались приятные воспоминания, но всё, чему меня учат, я уже научился в прошлой жизни, за исключением того, что всё написано на японском языке. Все дети, с которыми я общаюсь, интеллектуально уступают мне, по этому не вижу смысла общаться с ними. То, что они не арийцы, уже говорит о том, что тратить время на общение не стоит. Но мне нужно помнить, уважать другие культуры, чтобы добиться успеха, не быть фашистом. Пока я следую этим правилам, со мной все будет хорошо. *Тук-тук — Мичико, хочешь послушать сказку на ночь? — Да, мама. На этот раз 49 минут, на 1 минуту позже, чем обычно. — Это традиционная немецкая сказка, он называется Rotkäppchen. — Мама, а ты можешь рассказать это мне на немецком? Не люблю вести себя как ребёнок, но важно, чтобы меня не раскрыли. — Ну хорошо. Es war einmal ein kleines süßes Mädchen, das hatte jedermann lieb, der sie nur ansah, am allerliebsten aber ihre Großmutter, die wusste gar nicht, was sie alles dem Kinde geben sollte…(Жила-была милая маленькая девочка, которую любили все, но больше всего ее любила бабушка, которая не знала, что подарить ребенку…) Приятно снова услышать свой родной язык… … — Мичико, просыпайся! Мичико! Что?! Обычно, они не будят меня по выходным, почему сейчас? — Мичико, если ты не проснешься, я не буду рассказывать тебе сказку сегодня вечером! Мне все равно… — Я проснулась, что такое? Сегодня же нету школы? — Хех, ты права, школы сегодня нет, но твой отец решил, что нам следует сходить в храм. Буддизм, неарийская религия, которую я хотел изгнать из этого мира. — Хорошо, мама. И вот нам по какой-то причине приходится идти в этот буддийский храм. Видимо, никому нечем заняться. Хотя поход в храм может дать возможность попрактиковаться в моих навыков рисования, возможно, в конце концов, это знание пригодится. Автомобили в наши дни намного лучше, чем те, что были в мое время. Volkswagen, интересно, это компания до сих пор существует? Вспоминаются мои поездки по Вене, хорошие времена. Жаль, что я не могу вспомнить пейзажи, чтобы зарисовать их. — Мы пришли. Отец сказал это с волнением. Он что, фанатеет по храмам? Вместо этого ему бы следовало увлекаться нацисткой архитектурой. — Давай, Мичико. — Да, мама. — Храм находится прямо по этой дороге. Не волнуйтесь. Нам понадобится всего несколько минут, чтобы добраться до него. Ненацистская архитектура, чего вы ожидали? А дорога даже не асфальтированная, и похоже, что мы едем в лес. Подождите, а могли ли они узнать, что я Гитлер, и теперь хотят пытать меня в лесу, потому что они преданы советской власти?! О нет, неважно, храм появляется в поле зрения. Стоп, ЧТО?! [[image:/storage/reader-images/2fdceb99df602c4ea6f1d8d3e4ada8de7e6c9983.jpg]] Этого не может быть! Великий Германский Рейх каким-то образом захватил Японию?! Это был бы единственным объяснением того, почему на храме изображена моя любимая свастика. Я не могу в это поверить, мы действительно выиграли войну…мы сделали это! Кто захватил?! Могло ли случиться так, что Штайнер действительно напал? Мне нужно спросить отца, но нужно быть тактичным, чтобы не раскрыть свою личность. А, я понял. — Отец, что означает символ наверху храма? — Это свастика, она представляет собой следы Будды. Тебя интересует храм? Если да, то я могу рассказать тебе много интересного об этом храме! Что?! КАКОГО ЧЕРТА вы имеете в виду СЛЕДЫ БУДДЫ?! Я думал, что мы выиграли войну. Я был готов вернуться в Берлин и раскрыть всем свою личность. Буддисты обманули меня, как они могли. Теперь мой день испорчен, и я даже не могу здесь устраивать истерику. — Мичико, что-то случилось? Тебе плохо? Почему ты плачешь? — Нет, ничего, просто глаза болят… ---------- Том 1 Глава 2 Прошло 15 лет со дня моего перерождения. Смотря с балкона, я вижу сияющее солнце, поднимающееся над Токио. У меня довольно хорошая жизнь. Технология нового мира, богатство моей семьи, заботливые родители, все эти вещи отсутствовали в моей прошлой жизни. Возможно это к лучшему. Мне пора идти, сегодня мой первый день в старшей школе в моей новой жизни, и я не собираюсь на него опаздывать. — Мичико, ты опаздываешь, быстрее! И это мой отец. Мог бы дать мне немного времени. — Иду! Этот дом похож на те, что были у меня в Германии, тем, что мне приходится кричать, чтобы меня услышали. Я хватаю свои вещи и смотрю на себя в зеркале. Чувак, я выгляжу соблазнительно в этой униформе, хотя в области груди она немного стягивает. — Ты знаешь, я не буду ждать тебя каждый раз! — Да, конечно. Я опоздала всего на 2 минуты. Мой отец большой юморист, и, поскольку его работа начинается примерно в то же время, что и моя школа, мне придется подвергаться его юмору в течение 3 лет, до окончания учебы. Улицы Токио выглядят такими очаровательными каждый раз, когда я проезжаю мимо, и мне интересно, как выглядят улицы Берлина сегодня. Наверное, мне не следует думать о таких вещах, надо подумать, как себя представить. Так, теперь мне нужно определиться, на каком языке мне лучше представиться? Наверное, японский, не хочу, чтобы на меня смотрели с подозрением, но в тоже время было бы круто похвастаться своим многоязычием. Не, лучше не выделяться, ведь моя цель - поступить в художественную школу, мне для этого не нужно никого социального положения. Итак, теперь, когда я определилась с языком, что мне сказать? Может быть, мне следует просто и лаконично изложить свои мысли. Примерно через 10 минут мои мысли были прерваны… — Эй, Мичико, ты собираешься выйти из машины или нет? Оказывается, мы уже приехали. [[image:/storage/reader-images/d390f6723e4b07ef9ce0cf48ae65c7cea0f5020c.jpg]] — Удачи в первый день! — Пока. Выйдя из машины, я понимаю, что это не обычная школа, в основном потому, что так написано на афише школы. Зайдя во внутрь, я вижу чистый мраморный пол и яркий свет, освещающий коридор. Кажется, что мои родители не пожалели денег, выбирая старшую школу. Мне нужно идти в класс 3-A. Где это? Наверное, мне стоит спросить кого-нибудь. Подхожу к парню примерно моего возраста. Что интересно, он не японец. — Здравствуйте, извините, не подскажите, где находится класс 3-A? Он смотрит на меня подозрительным взглядом… — Hallo, sprichst du Deutsch?(Привет, ты говоришь по-немецки?) Почему он спросил меня об этом? Невозможно, как он это понял. Но все же, с чего бы ему предположить, что я говорю по-немецки? Это не имеет смысла, нет никаких шансов, что он мог бы определить, что я конкретно из Германии. — Значит, вы не говорите на немецком? Извините, мне показалось, что я услышал в вашем японском легкий немецкий акцент. Так вот как он это определил. Думаю, можно продолжить беседу на немецком. — Нет, извините, я говорю по-немецки, меня просто… застали врасплох. — Ах, извините, меня зовут Феликс Геббельс. Вы хотели узнать, где находится класс 3-A? Идите прямо, до конца коридора и поверните налево, вторая дальняя от вас комната - это то, что вам нужно. На нас начинают пристально смотреть. Здесь довольно редко можно увидеть, как люди разговаривают не на японском. — Спасибо, Феликс. Помахав ему на прощание, я начинаю следовать указаниям Феликса. Никогда не думала, что встречу в этой школе ещё одного арийца. Я почти никогда не вижу здесь иностранцев, действительно необычно. О, а вот и класс 3-A. Зашел в класс, сажусь за стол на самом конце, это даст мне больше всего шансов рисовать незамеченным. Я наблюдаю за своим классом, грустно, никто из них не Феликс. Вскоре после входа учительницы начинается процесс знакомства. Все они обычные «Привет, меня зовут …» и «Мне нравится то и это». У меня то же самое, так что, думаю, мне не на что жаловаться. Как и ожидалось, учительница объясняет, как она структурирует свои уроки и все то, что буквально все забывают после первой недели. Остаток дня, вероятно, будет чем-то похожим. О, она раздает наши расписания, мне пора перестать отключаться. Не то, чтобы я не знала своего расписания, в конце концов, это я его выбрала, но никогда не помешает иметь его на бумаге на случай, если я забуду. — Вот, Мичико. — Спасибо. Черт, я забыла, что мне нужно было запомнить имя учительницы. Давайте посмотрим: классный час, японский язык, математика, естествознание, обществознание, английский язык, физкультура и искусство. Приберег лучшее напоследок. *Дзинь-дзинь-дзинь Мои мысли внезапно прервал резкий звон, я уже могу сказать, что мне надоест этот звук. Первый урок закончился, и ничего примечательного, кроме общения с Феликсом, не произошло. Я уже вижу, как в моем классе формируются типичные школьники. Сакура, девочка с окрашенными в розовый цвет волосами и в целом хорошим телосложением, скорее всего, станет популярной девушкой, с которой, хотя бы, будет парень в каждом новом семестре. Честно говоря, я была бы не против переспать с ней. Подождите, я девушка, о чем я думаю, я не могу найти ее привлекательной. В любом случае, Хан, парень, «сидящий в конце класса», как и я, кажется тихим ребенком. Я уже могу сказать, что Харуки будет спортивным ребенком. Мой вывод подтверждается тем, что я подслушала, как он говорил о вступлении и в баскетбольный, и в футбольный клуб. *Дзинь-дзинь-дзинь И снова мой внутренний монолог нарушает звонок. На самом деле это значит, что я могу идти домой. Я выхожу из школы, школы, с которой мне придется иметь дело ближайшие 3 года. Возможно, все будет не так уж плохо. Когда я смотрю на вход, который одновременно служит и выходом, перед глазами предстают красивые сады школы. Может, мне прогуляться, ведь отец ещё не пришел, а когда он придет, то просто позвонит мне по рации, то есть по телефону. Школьный сад, конечно, прекрасен, с розами, вокруг много мест для сидения, ярко-зеленой травой, плиткой в ​​деревенском стиле, покрывающей дорожку, и деревьями сакуры, когда они зацветут, это будет ещё более ослепительным, чем сейчас. Я бы не прочь зарисовать этот замечательный сад. — Привет. Я подпрыгиваю, когда услышала, что кто-то буквально позади меня. Кто мог быть позади меня? Мог ли кто-нибудь узнать, что я Гитлер, и хочет меня убить? Конечно, нет, этого не может быть, какие подсказки я мог оставить после себя? Я в ужасе оборачиваюсь, а там стоит…Феликс. — О, привет, Феликс, как дела? — Хорошо-хорошо, а ты? Знаешь, я так и не узнал твоего имени. — Ох, прости. Меня зовут Мичико Судзуки. — Классное имя, как тебе сад? Я забочусь о нем уже целый год. Не думала, что он - садовник. — О, круто! Должно быть, ты приложил к этому много усилий! — Спасибо! Я хотел спросить, как ты можешь говорить на немецком? Хороший вопрос. — Ну, видишь ли, моя мать ари… я имею в виду, она из Германии, и поэтому она научила меня немецкому языку. Черт, я облажался, надеюсь, он не заметил. — Ух ты, ну тогда она проделала отличную работу, ты говоришь совсем как местный. Кстати, я из Германии, год назад переехал сюда, в Японию. Он действительно выглядит настоящим арийцем, я не ошиблась, это мой лучший день. *Бз-бз Моя сумка вибрируют, подождите, нет, это всего лишь мой телефон, наверное, папа. — Я здесь, иди сюда, к главным воротам, прежде чем я уеду. Думаю, моя снисходительность к его юмору не ограничится утром. — Мне хотелось бы продолжить, но мой отец здесь, так что мне пора идти. Увидимся завтра. — Хорошо, увидимся! … — Привет, пап. — Я так долго ждал, что я подумал, что тебя похитили. — Ха-ха, очень смешно. Иногда ты говоришь так, будто ты психически больной. — Итак, как прошел твой первый день в старшей школе? Знаешь, мы заплатили за это кругленькую сумму. — Все было в порядке, ничего интересного не произошло. Стоит ли мне рассказать ему о Феликсе? Неа, я подожду. — У тебя появились друзья? — Нет. — Почему? — Слушай, я не знаю, это только первый день. Можешь завести эту чертову машину? — Эй, не ругайся. Когда мы приедем домой, сядь и сделай 10 отжиманий. — Ладно… Я уже учусь в старшей школе, почему ты так на меня злишься по этому поводу? Обычно так происходит мое общение с отцом. Когда я ругаюсь или делаю что-то плохое, меня приговаривают к отжиманиям… … — Мы дома. — С возвращением! Я зарываюсь лицом в мягкие подушки двуспальной кровати. Это мой первый день в школе, и я уже устала, хочу вернуться в начальную школу, по крайней мере там все красочнее. Вероятно, это будет не так уж и плохо, пока я буду оставаться в тени и хорошо учиться на уроках рисования. Но если есть клуб рисования, стоит ли мне вступать? Кстати, там есть какой-то очень застенчивый парень в очках. Ладно, я подумаю над этим. … *Др-р-р. Что это за звук? Ох блин, это мой будильник. Я быстро просыпаюсь и ставлю тревогу на всю жизнь. Лучше быть готовым, а то меня снова «шутками» пырнут. Я смотрю на себя в зеркало, ах какая я красивая, половое созревание, конечно, сделало свое дело. Если бы у меня была девушка, похожая на меня в прошлой жизни, я бы с радостью переспала бы с ней. Ладно, пора идти. Поездка в школу прошла как обычно, как и будет ближайшие 3 года. Придя в школу, я делаю то же самое, что и вчера, иду в класс. Во второй раз в старшей школе ещё скучнее. По крайней мере в Германии меня окружали арийцы. Говоря об арийцах, после урока рисования, самого лучшего урока, я пошла в сад посмотреть, есть ли там Феликс. Он действительно был там. — Привет, Феликс, как дела? Надо вести себя круто. — Эй, Мичико, я знал, что ты будешь здесь. — Да неужели? Я тоже. — Итак, хочешь выполнить действие по обмену телефонными номерами? — …Да, конечно. Кто, черт возьми, так говорит? Мы болтали, узнавали друг друга, как поступил бы любой другой человек, завязавший новую дружбу. Ровно через 9 минут и 14 секунд после звонка отец позвонил мне и сообщил, что приехал. Вчера он позвонил мне через 8 минут и 49 секунд. Это означает, что у меня будет около 9 минут в день, чтобы поговорить с Феликсом. Однако для подтверждения моей теории мне нужно будет продолжить эксперимент ещё пару дней, чтобы подтвердить это. Когда я выходила из сада, меня остановил Феликс. — Эй, могу я задать тебе последний вопрос? — Да, только сделай это побыстрее. О чем он мог так внезапно меня спросить? Возможно ли, что он узнал мою истинную личность? Какие подсказки я мог оставить после себя? — Ты нацист? КАКИЕ ПОДСКАЗКИ Я МОГ ОСТАВИТЬ, ЭТО НЕВОЗМОЖНО… Ой, подождите, он не спрашивает, Гитлер ли я. А как он узнал о моей политической идеологии? — Если тебе неудобно отвечать, ничего страшного. Феликс сказал это с улыбкой. Он действительно выглядит счастливым. — Ой, извини, я немного отвлеклась. Что я должна сказать? Если я отвечу «да», то это может ещё больше подтвердить его подозрения, что я Гитлер? А что, если он меня не подозревает? Нет, тогда бы он не задал мне такой вопрос. Думай, Адольф, думай. Я поняла! — Почему ты это спрашиваешь? Вот и все, идеальный ответ, его социальные навыки ни за что не смогут сравниться с моей контратакой. — Ну, вчера, клянусь, ты собиралась сказать, что твоя мать арийка. Я понял это только после нашей встречи. Когда оглядывался назад, тогда я подумал, может быть, у нас одинаковые убеждения. Мне следует быть осторожнее с формулировками, такая оплошность легко может раскрыть, что я Гитлер, хорошо, что он меня не подозревает. Подождите, что он имеет ввиду под «одинаковые убеждения»? — Ты тоже нацист? Вот черт. — Да, приятно наконец встретить кого-то, кто согласен со мной, вы знаете, в Японии почти никто не разделяет мою идеологию. Он радуется, как ребенок. Я думаю, что он экстремист, который столкнулся с другим экстремистом, который соответствует его синдрому. Этот синдром плохо документирован из-за низкой вероятности его возникновения. — Мы можем поговорить об этом подробнее завтра, я не хочу заставлять отца ждать. — Грустно. Знаешь, может быть, когда-нибудь мы сможем встретиться вне школы. — Может быть. … Так мои дни в старшей школе продолжали проходить один за другим. Единственная существенная разница между ними заключалась в том, о чем мы с Феликсом говорили. Он, конечно, был моим единственным другом, не говоря уже о том, чтобы у меня с кем-то были плохие отношения. На самом деле, кажется, что мой класс считает меня человеком, которому можно доверять, довольно иронично. Мои прогнозы относительно типов личностей класса оправдались, полагаю, это плюс. Кажется, я хорошо успеваю на уроках, несмотря на то, что не прилагаю столько усилий, кроме урока рисования, возможно, потому, что я уже усвоила это в прошлой жизни. ---------- Том 1 Глава 3 [[image:/storage/reader-images/5dc9637abcf8ed1ac29c2996e8a5f5933c60a351.jpg]] (Не спрашивайте, почему школьный сад такой большой) С каждым днем мне казалось, что я провожу все больше и больше времени в разговорах с Феликсом. Сначала это было сразу после школы, потом между переменами, а теперь даже по телефону. — Так вся твоя родня, немцы? — Да, моего дедушку на самом деле зовут Йозеф Геббельс, я не говорю об этом многим людям по понятным причинам. Именно тогда я понял, что его дедушка на самом деле был одним из моих ближайших соратников на протяжении всей моей жизни(конечно, в моей предыдущей жизни). — Ого, твой дедушка был очень близок с Гитлером, не так ли? Надо вести себя хладнокровно, иначе он может обнаружить, что что-то не так. Я не могу оставить после себя никаких улик. — Согласно историческим записям да, согласно тому, что Йозеф сказал моему отцу, тоже да. Знаете, мой дедушка много рассказывал о своих отношениях с Гитлером. Кажется, он очень этим гордился, по крайней мере, так мне говорит отец. К тому времени, как я родился, Йозеф уже давно был мертв. Ой, извини, что я отошел от темы, просто мне не с кем было поговорить на эту тему. На самом деле мне очень любопытна история Йозефа. — Нет-нет, все в порядке, мне бы хотелось услышать больше. — Не нужно быть вежливым, если тебе не интересно, ты можешь просто сказать это. — Я совершенно искренне говорю, что мне бы хотелось услышать то, что ты расскажешь мне. — Если ты так говоришь. Можно сказать, что моему отцу в раннем возрасте заставили принять нацизм, и в конечном итоге он вырос с большой симпатией к Гитлеру и его команде, которая в конечном итоге распространилась и на меня. Мой отец рассказал мне все истории, которые ему рассказал Йозеф. Они были достаточно подробными, настолько подробными, что часто были наполнены совершенно тривиальной информацией, такой как тон голоса Гитлера, когда он говорил на разные темы, фразы, которые он часто использовал, ну ты понял. Если говорить о том, как говорил Гитлер, то твоя манера речи очень похожа на его. Невероятно, как я мог допустить такую решающую ошибку. Мне нужно спасти эту ситуацию, иначе он узнает мою настоящую личность. — Не мог бы ты просветить меня, что могло привести тебя к такому выводу? — Именно то, что я сказал: твоя манера речи совпадает с речью Гитлера. Кроме того, в разговоре по-немецки ты склонен использовать более архаичные термины, которые были более распространены, как 50 лет назад. — Знаешь, я очень люблю Гитлера, поэтому часто пытаюсь подражать его манере речи. Я удивлен, что ты смог это понять! Пока я буду вести себя хладнокровно и больше ничего не раскрою, он не сможет прийти к выводу, что я Гитлер. Но мне интересно, если Бог реинкарнировал меня, могло бы это означать, что у меня есть защита Господа? — Вот это самоотверженность! Приспосабливая свою речь к речи Гитлера. Хотя, конечно, я бы предпочел более захватывающую причину, например: «Я вырос в обществе, поклоняющемся Гитлеру» или «Я — Гитлер». Я чувствую, как пот образуется по всему моему телу. — Я не думаю, что в Японии есть какие-либо культы, поклоняющиеся Гитлеру, к сожалению, не так ли? — Да, вполне. … После этого разговора можно было сказать, что меня заинтересовали истории, которые он рассказывал обо мне и Йозефе. Подавляющее большинство историй были правдивыми и основанными на фактах, как и следовало ожидать от арийцев, но Геббельс определенно не пожалел ненужной информации. Какого черта он рассказал момент, когда я обмочился в штаны во время одной из наших пижамных вечеринок? Говоря о пижамных вечеринках, почему бы мне не пригласить Феликса к себе домой.Ах, мой арийский гений поистине непревзойден. Поэтому я достаю телефон и звоню Феликсу. — Эй, ты сегодня свободен? — Да, а что? — Знаешь, я подумал, может быть, мы могли бы устроить пижамную вечеринку. — О, конечно, звучит весело. Хочешь устроить вечеринку у себя дома? — Определенно. — Ты получил разрешение родителей? Я уверен, что они согласятся. — Да. — Круто, я приеду где-то в 22:00, хорошо? — Хорошо, пока! — Пока. Мои родители, как и ожидалось, согласились с этим. Теперь мне остается только подождать его. — Дорогая, тебе не обязательно сидеть рядом с входной дверью. — Да, — сказал я злющим тоном. И так я ждал час, два, три, четыре и пять, после чего часы пробили десять. *Тук-тук Я быстро бросился к двери, которая была не более чем в двух метрах от меня. — Привет, Феликс! — Привет, Мичико. У вас красивый дом! Мой отец приветствует Феликса: — Приятно наконец увидеть тебя лично. Знаешь, Мичико в последнее время очень много о тебе говорит. Из-за этих слов я краснею, и примером этого является то, что моя мать шепчет мне: «У тебя хороший вкус». Затем она идет поприветствовать Феликса. — Здравствуйте, Феликс, чувствуйте себя как дома. — Спасибо, Белла-сан. Затем Мать поворачивается и говорит: — Почему бы тебе не отвести Феликса в свою комнату? — Я так и планировал, мама. Феликс, пойдем, моя комната наверху. Поднимаемся по лестнице и заходим в мою комнату, по пути приветствуя Мизуки-сан. — Теперь я представлю тебе мой штаб! — Ого, выглядит на удивление мужественно, но мне это нравится. Черт, как я мог оставить после себя такую подсказку? Конечно, я не могу совершить третью ошибку, из-за которой мою личность раскроют. Вероятность этого должна быть близка к нулю. — Ну, я думаю, это просто мой стиль. Кстати, хочешь чего-нибудь выпить? Чай? Сок? Может быть, еще что-то перекусить? — О, какое гостеприимство, пожалуй, ромашкового чая буду. — Ладно, устраивайся, я быстро пойду и заварю нам чай. Подождите, где я могу найти чай в этом доме? Я действительно не удосужился обыскать все кухонные шкафы. Я просто позвоню и спрошу маму. — Эй, мам, где… — Уже? Вы двое, конечно, быстрые. В моей комнате, в первом ящике справа от кровати. — Что?! Ты серьезно хранишь чай в своей спальне? — О, чай? Я думала, ты ищешь что-то другое, мне так неловко. Тебе следует просто попросить Мизуки-сана, ты даже не знаешь, как устроен чайник. — Да, хорошая мысль… Какого… Что сейчас произошло?! Ладно, надо позвонить Мизуки-сан. — Здравствуйте, Мизуки-сан, вы можете… — Мне принести те, что из комнаты твоих родителей, или те, что в кладовке? Почему все думают, что мы с Феликсом собираемся это сделать? — Я не говорю о том, что у тебя сейчас в голове, я прошу тебя заварить чай! — О боже, я думала о чем-то совершенно другом, простите за это. Какой чай? — Ромашковый! — И мне просто принести его в твою комнату? — Да, ты ничему не помешаешь! Что у них у всех в голове творится? Когда я пью чай и говорю о политике, это напоминает мне старые добрые времена, когда я обсуждал последние политические события со своими командирами. — Мичико, ты знаешь, у меня всегда была мечта вернуть нацизм в Германию, и мне было интересно, может быть, ты сможешь как-то помочь мне воплотить эту мечту? Это тема, над которой я довольно много думал. Стоит ли пытаться исправить ошибки прошлого и снова заняться политикой? Иногда мне очень хочется бросить все это искусство и заняться политикой. Попытаться все же стоит, наверняка почетные арийцы смогут реализовать мои таланты. Но… — К сожалению, я уже решил сделать карьеру в сфере искусства, поэтому я бы предпочел этого не делать. Но я желаю тебе удачи, не разочаруйте меня. Позже Феликс показал мне игру под названием Hearts of Iron II (сокращенно HOI2). По сути, это фанатская игра моей жизни, в которой вы можете играть за меня и очистить мир от иудео-большевизма. В 12 часов ночи Феликс спросил меня: — Мичико… — М? — Почему ты выбрала нацизм? Твоя же семья наверняка будут против этого… — … Как ему ответить? Нужно сказать так, чтобы он ничего не заподозрил. Придумал! — Знаешь, я ненавижу евреев, так как они подвели Германию в Первой Мировой Войне. То есть, они подвели мамину родину. И вот из-за ненависти к евреям я выбрала нацизм! Они заплатят за все! Никогда не прощу их, ты согласен со мной, Феликс? Лучше сказать правду, чем обманывать моего гениального арийского друга. — … Эм? А почему он игнорирует меня? Он что, не это хотел услышать?! *Хррр-пффф Он уже уснул, не дождавшись моего ответа? Ну ладно, пусть спит. Пора бы мне уже ложиться спать. — Спокойной ночи, Феликс. Утро. — Ребята, просыпайтесь! Пора завтракать! — …Хорошо мам… М, приятно просыпаться поздно в воскресенье. О, Феликс уже проснулся. — Феликс, ты уже проснулся? — М? А, да. Обычно я рано просыпаюсь. Кстати, я умылся, пока ты спала. Не хотел тебя будить. Ты так мирно спала! Ох, засмущал. — Хех. Ладно, я тогда пойду умываться. Ты можешь спуститься вниз позавтракать. — Хорошо. Так… Черт! Как я мог позволить Феликсу увидеть меня такой! Надо быстро привести себя в порядок! Спускаясь по лестнице, я почуял очень знакомый запах. Кажется, что я уже знаю этот запах. Но откуда? Это же… — Матушка, чем это пахнет? Конечно же я знаю, из-за чего этот дивный ароматный запах. — Я вчера купила баварскую колбасу. Такая колбаса очень ценится в моей родине! Поэтому, я решила сделать из нее бутерброды! — Спасибо, матушка! Черт, слишком поддался чувствам, надо держать себя в руках. — Тебе нравится эта колбаса? Не припомню, чтобы я или твой папа покупали такую колбасу до этого… Черт! — На днях я увидела у своей одноклассницы такой же бутерброд с такой же колбасой. И мне тогда понравился запах этого бутерброда. — А, понятно. Фух, еле выкрутился. — Феликс, что ты желаешь покушать? — Можно мне чай и тот бутерброд, пожалуйста? — Конечно. Вот.! А что ты хочешь? — Мне тоже самое, пожалуйста. — Держ… *Громкий зевок — Всем доброе утро! — Доброе утро, дорогой. Ты сегодня поздно проснулся. — Захотел подольше побыть в кровати со своей женушкой! — Да что ты говоришь? Ладно, я тебе налью кофе. Мизуки-сан, можете прокипятить воду? — Да, Белла-сама. … После обеда, мы с Феликсом решили заняться уроками, а после погулять в саду. Стоит ли мне показать ему свои очаровательные картины? Думаю, Феликсу понравится они. — Феликс, тебе нравится искусство? — Не сказал бы, что я прям фанатею от этого, но да, мне нравится. А что? — Хочешь посмотреть на мои работы? — Да, конечно! — Хорошо, сейчас принесу! Он мой первый зритель и критик. Интересно, как он отреагирует на мои картины? — Вот! [[image:/storage/reader-images/929505234d7988f20c91463d00da44f25122f348.jpg]] Он тщательно смотрит на каждое произведение искусствы. Лучше рассказать ему о всех картинах. — На первом, я изобразила наш сад, также добавила несколько деталей к работе. На второй, мы с семьей решили пойти в храм. Я увидела интересный храм, на верхушке которого была изображена свастика. На третьем картине изображена наша школа. И на четвертом изображен школьный сад, над которым ты усердно работал. Что скажешь? — Вау, отлично получилось, Мичико! Ты очень хорошо рисуешь, прямо как Леонардо да Винчи, Пабло Пикассо или даже Адольф Гитлер! Приятно слышать такие слова! — Спасибо за комплимент, Феликс-чан~. Ты - лучший друг в мире! Вдруг Феликс покраснел. — Что-то случилось, Феликс-чан~? — Нет, все хорошо, просто сегодня жарко и я вспотел. — Феликс, сегодня +15°C… — Да?! Ну, я не очень люблю такие погоды. Вот из-за этого вспотел. Давай зайдем домой. — Ну хорошо, Феликс-чан~! — И хватит меня так называть! — Хе-хе! На следующеий день. В политическом плане мир сильно изменился. Советского союза больше не существует, вместо него образовался Европейский союз и Германия в нем лидирует! А Китай в наши дни стал более активным. Также, нацизм начал набирать популярность в Германии и это может дать хорошую возможность для Феликса. Что касается моей жизни - так получилось, что Феликс - мой единственный друг. Серьезно, прошло уже половина учебного года, и никто больше не стал со мной дружить. Кажется, ни у кого, кроме Феликса, нет желания общаться с великими людьми. Я же все таки избранник бога. По крайней мере, это моя гипотеза. — Эй, Мичико, ты читаешь школьные новости? Какой смысл? В любом случае там нет ничего интересного. Не говорите мне, что Феликс следит за школьными новостями, это просто пустая трата времени. — Может быть, тебя что-то заинтересует. — Если ты настаиваешь, ладно, я пойду и прочту. Но уверяю тебя, меня это не заинтересует. Я встаю, чтобы пойти и посмотреть, и осознаю, что не знаю, где они находятся. — Феликс, ты знаешь, где они публикуются? — Ты никогда не замечал гигантскую доску объявлений в главном зале? Тут ты меня подловил. — Я пойду туда после уроков. Мне сейчас не особо хочется идти туда. — Хорошо. Но мне нужно идти встретиться с друзьями, по-этому я не смогу пойти с тобой. Обязательно расскажи мне, если что-нибудь привлечет твое внимание. — Хорошо. В конце учебного дня. Уроки закончились. Я собираюсь выйти из школы и тут вспоминаю, что мне нужно посмотреть школьные новости. — Посмотрим, что тут у нас... НЕВОЗМОЖНО...ЧТО ЭТО!? «Студенческий совет создает благотворительную организацию», «Студенческий совет запускает программу общественных работ», «Студенческий совет приглашает политолога из Коммунистической партии Японии выступить на уроке международных отношений»...школу захватили коммунисты. Если они не занимаются общественными работами или благотворительностью по каким-либо политическим мотивам, тогда единственным логическим объяснением является то, что они коммунисты. Как мог коммунизм распространиться в Японии? И школа это одобряет!? Я думал, что советская угроза давно миновала. Это мой шанс отомстить за все, что со мной сделали Советы. Мне нужно разузнать о нем, и, возможно, даже уничтожить студенческий совет! После школы я решил позвать к себе домой Феликса. — Надеюсь он не занят. Бип-бип — Алло. — Привел Феликс. Слушай, ты сегодня занят? — Нет, что случилось? — Помнишь, ты меня попросил посмотреть доску объявлений? — Да. — Вот, я хочу обсудить с тобой кое-что. Не против прийти сегодня ко мне? — Прости, но к тебе я не смогу прийти… Жалко. — Эх, ну ладно. — Хотя, если тебе не трудно, можешь прийти ко мне. — Хорошо! Я тогда спрошу отца. — Хорошо, буду ждать. Превосходно! Теперь я смогу обсудить тему про студ. совета с моим гениальным другом! Так, теперь нужно спросить отца. Хм, будет ли странно вот так спросить его? Он довольно холодно встретил Феликса, когда он пришел к нам на ночевку. — Я дома. Папа, привет. Как дела? Как прошел день на работе? — Хм, ты так всегда говоришь, когда хочешь что-то попросить у меня. Ну, что тебе нужно? Черт, как он понял? — О чем ты? Мне просто интересно! Никаких скрытых мотивов у меня нет! — Да что ты говоришь? Ладно, день прошел как обычно. Ничего интересного. Черт, теперь я не смогу поддержать диалог. — Пап, можно я пойду в гости к своему другу? — Как зовут твоего друга? — Феликс. — Тогда нет. Ну все, сам напросился. — Пап, помнишь, ты разбил мамину вазу? Тогда мне пришлось тебя прикрыть, чтобы мама ничего тебе плохого не сделала. Что будет, если она узнает правду? Хех, сработало. Папино лицо сразу побледнело. — Нет-нет, не надо. Хорошо, можешь пойти. Но ты должна быть дома к 9 часам. Хорошо? — Хорошо, папочка! Выйдя из дома, я отрыл телефон и прочитал сообщение от Феликса. Он написал, что будет ждать меня возле моего дома. — Привет Феликс. — Привет. Отсюда до дома на машине займет не больше 5 минут. — А, хорошо. После этого мы поехали, попутно общаясь друг с другом. — Приехали. К моему удивлению, дом Феликса большой. [[image:/storage/reader-images/520168d1f022181253a286bb4680e39963839995.jpg]] — Впечатляет. — Я рассказывал, что мой отец - немецкий посол? — Возможно. Так вот оно что. Его отец - посол. Понятно теперь, как он смог купить такой особняк. Войдя внутрь, нас встретил старик, одетый в костюм. — С возвращением, юный господин. — Здравствуй, Сатоши-сан. Так у них тоже есть слуга? Хотя, я не удивлюсь, если у них несколько слуг. Внутри все было изысканно. Эх, ностальгия. Пока я осматривал одну картину, Феликс сказал на немецком: — Здравствуйте, матушка. — М? А кто это с тобой? Как только я понял, что она смотрит на меня, я начал: — Здравствуйте. Меня зовут Мичико Судзуки. Я подруга Феликса. — О, ты умеешь говорить на немецком? — Да. — Она пришла к нам в гости. — А, так это она. Если не ошибаюсь, ты еще к ней в гости ходил и остался на ночь? — Да… — Феликс так много о тебе рассказывал. Феликс покраснел. Это не к добру. Если он влюбился в меня, то это очень плохо. Я еще толком не решил, завести отношения или нет. Ладно, позже об этом подумаю. — Матушка, можно мы пойдем в мою комнату? Нам надо сделать уроки. — Хорошо, если вам что-то нужно, скажи это Сатоши-сану. — Хорошо. Мы поднялись на второй этаж. Все так красиво. 15 лет я не видел эту красоту! — Вот моя комната! А комната Феликса больше моей. В комнате есть большая двухместная кровать, небольшой шкаф, рабочий стол, а на нем компьютер. Кстати, рядом с компьютером лежит коробочка от игры HOI4. Также есть книжная полка, а внизу есть стопка каких-то журналов. Интересно. — А что это? — А…э…это просто ж-журналы про игры! Не обращай внимание! Ну, я могу его понять. Все таки у него нет девушки. — Мичико, будешь чай? Резко сменил тему. — Хорошо. — Ну, что ты хотела обсудить? — Я посмотрела доску объявлений и увидела там несколько интересных вещей. — Кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь поговорить. — Да, я про коммунистов. Внезапно меня охватил гнев. — Эти долбанные коммунисты захватили всю школу! Сука, как же это бесит! Будь моя воля, я бы всех их отправил бы в лагерь! — Э, да… — Ой, прости… Черт! ЧЕРТ! Я много чего наговорил! Что он подумает?! Мои слова прозвучали слишком подозрительно. Надо как-то выкрутиться. — Я все понял… Что?! — О чем ты? Тело покрылась холодным потом. — Мичико, ты же тоже националист, я прав? А? Так он про это. Фух, повезло. — Д-да. — Я так и знал! Какое счастье! Хорошо, что он ничего не заподозрил. — И так, я хочу сказать, что нужно «уничтожить» студ. совет. Феликс, ты же мне поможешь? Я знаю, как заставить его делать то, что я хочу. — Ну, у меня много дел… — Если мы сможем очистить школу от коммунизма, то я исполню любое твое желание, конечно же в пределах моих возможностей! — Любые?! Ха-ха, добыча клюнула! Шах и мат, мой друг! Все таки, Феликсом можно запросто манипулировать. — Да. Но я исполню твое желание после того, как мы одолеем студ. совет. — Хорошо! Я все сделаю! С моими навыками переговоров, у Феликса нету шансов против меня. Я уже могу представить себе, что он попросит меня. Это точно что-то интимное будет. Или он попросит меня стать его девушкой. Как же все легко удается, когда ты уже прошел через это. Через два часа. — Спасибо за гостеприимство! — Приходи еще, Мичико! — Хорошо! — Пока, Мичико. Спокойной ночи! — И тебе! Перед уходом, я позвонил отцу, чтобы он пришел за мной. — Привет пап. — Какой огромный дом! — Мда. — Ну, он трогал тебя?! Что за вопрос? — Нет. — Правда? — Да. — Точно?! — Можешь уже завести эту машину?! — … Какой он сегодня нервный. Ну, день был удачным. Я смог заполучить преданную пешку. Также мы решили, как мы «уничтожим» этих чертовых коммунистов. Для этого нам нужно захватить власть над школой, точнее над учениками. Ну, надо более подробно продумать план. «Противостояние между Мичико и студ. советом начинается!» ---------- Том 1 Глава 4 Прошло несколько дней. За эти дни, мы с Феликсом придумали гениальный план. Сначала нам нужно было разузнать членов студ. совета. — Алло, привет Феликс. — Привет. — Помнишь, мы с тобой обсуждали про студ. совет? — Да. — Ну, я бы хотела завтра посмотреть, кто относится туда. — Хорошо. Я не против. — Хорошо, тогда до завтра. — Ага, до завтра. — Так, с этим разобрались. А теперь… К сожалению, мне приходиться делать домашнее задание. Мало того, что в прошлой жизни я был худшим в классе, так теперь все стало гораздо сложнее. Все таки я хожу в частную школу. Похоже, только художественный предмет мне легче всего удается. — Преподаватель задал нам нарисовать тональный натюрморт.(Натюрморт, написанный на приглушенных тонах с преобладанием серых и коричневых цветов) [[image:/storage/reader-images/0f7dcfe60e3f83cd061cd5e68dc9489ce039269e.jpg]] — Получилось неплохо. После мы с семьей поужинали и я пошел спать. На следующий день. — Привет Феликс. Пойдем? — Ага. Как мы и договаривались. После уроков, мы пошли в кабинет студ. совета. В кабинете студ. совета никого не было. Я решил осмотреться. — А тут все чисто и так аккуратно. Ожидаемое. — Да. Давай немного подождем. — Хорошо. Прошло пять минут. Мы уже ждем пять минут, но никто не пришел. Уроки уже закончились. Может они в другом кабинете? — Феликс, можешь подождать здесь? Я пойду, посмотрю другие кабинеты. Если кто-то придет, сообщи мне. — А, хорошо. После этого я покинул Феликса. Куда же они могли пойти? Возможно в кабинет учителей? Или в кабинет директора? — Сначало посмотрю кабинет учителей… В кабинете было несколько человек. Один из них - ученик. Как удачно, что это он. Постучав в дверь, я вошел в кабинет. — Простите за беспокойство. — Чем могу помочь? — Я искала члена студенческого совета. — Хорошо. Могу я пойти, Накамура-сенсей? — Хорошо, можешь идти. Когда парень собрал бумаги, мы вместе вышли в коридор. — Итак, меня зовут Ишидзаки Хашимото. — Приятно познакомиться, меня зовут Мичико Судзуки. Я пришла попросить вас кое-чем помочь мне. Поможете? — И чем же мне помочь вам? — Можем ли мы обсудить эту тему в другом месте? — Конечно, как насчет кабинет студенческого совета? Идеально. — Хорошо. После мы направились в сторону кабинета, где находился Феликс. — (Немецкий)Ты нашла его? — (Немецкий)Да. — Здравствуйте, меня зовут Феликс Геббельс. Я - друг Мичико. — Приятно познакомиться, меня зовут Ишидзаки Хашимото. Начнем. — Мы слышали, что вы не очень довольны поступками главы студ. совета. — Ч-что за бред! Если вы пришли только для того, чтобы испортить мою репутацию. Я ухожу! — А что, если я скажу, что мы сможем помочь вам противостоять главе? Ишидзаки остановился. — …Как? — Мы «свергнем» главу студенческого совета. — … — Вы согласны? — Хах, с чего это вдруг я должен вам поверить? А вдруг вы пешки главы? — Потому что нам самим не нравится глава. — Мы сможем исправить ситуацию, если вы нам поможете. — …И что вы хотите от меня? — Нам нужна информация про главу студенческого совета. Похоже, мы смогли заинтересовать его. Надеюсь, он согласится. — …Хорошо, дайте мне время, чтобы подумать. — Хорошо. Можете дать мне ваш номер. — Хорошо. Отлично. Мы получим ценного союзника, который сможет запросто собрать информацию про него. Теперь нужно немного подождать. — Хорошо, что он не отверг наше предложение. Теперь у нас есть шанс свергнуть главу. — Да. Осталось совсем немного. — Кстати, а что нужно теперь сделать? — Прежде чем ответить, я задам тебе вопрос. Каким способом можно убрать главу? — Хм. Можно саботировать его? — 100 очков! Мы поставим его в неловкое положение и ему придется уйти из студ. совета. — Понятно. Спустя 20 минут. — Мы дома. — С возвращением! Пока что все идет как нужно. Мы сможем очистить школу от коммунизма. Вот тогда я смогу жить спокойной школьной жизнью. — Мичико, Исаму, пора ужинать. — Хорошо. Ммм, как всегда всё выглядит прекрасно! — Приятного аппетита! Странно. На столе лежат непривычные блюда: темаки*, сэкихан* и ещё моти*. (Темаки - тонкий рулет, в качестве начинки в котором одно составляющее (лосось, угорь, краб) покрытый рисом и туго завернутый в лист водорослей нори; Сэкихан - традиционное японское блюдо, представляющее собой красный моти-рис с бобами; Моти - пирожное "Моти" состоит из рисового теста, в которое заворачивается начинка. Это может быть шоколад, маскарпоне, творожный сыр и в середине ягодка) — Мичико. — Да, отец? — Ты же не забыла? Сегодня день рождения твой матери! Ах, я забыл. — Конечно я помню. Но вот сделать подарок я не забыл. Вскоре вся семья собралась за столом в просторной гостиной, залитой тёплым светом заходящего солнца. Папа, как всегда галантно отодвинул стул для мамы и с любовью взглянул на неё. — С днём рождения, meine Liebe!(моя любовь) — произнёс он на немецком, посылая жене воздушный поцелуй. — Этот день — праздник не только для тебя, но и для всех нас, ведь ты наполняешь нашу жизнь светом и радостью! Мама, тронутая его словами, улыбнулась и нежно сжала его руку. — Danke, mein Schatz(спасибо, мой возлюбленный), — ответила она. — Мне так приятно быть с вами в этот день! Я наблюдал за родителями. Несмотря на годы, их любовь и взаимное уважение только крепли, становясь надежным фундаментом для нашей семьи. — Матушка, это тебе. Я протянул ей свой подарок. — Я нашла его в том маленьком магазинчике с немецкими товарами, помнишь, мы там с тобой были? Мама аккуратно развернула подарок и удивлённо ахнула. В её руках лежала расписная шкатулка для украшений с видом на старый немецкий город. — Мичико, она великолепна! — воскликнула она, не скрывая восхищения. — Ты запомнила, как я мечтала о такой! — Ну, конечно. С днём рождения. К поздравлениям присоединилась наше горничная, Мизуки-сан, которая уже много лет была частью нашей семьи. — С днём рождение, госпожа. — сказала она, протягивая маме букет ярких гербер. — Здоровья вам и долгих лет жизни! На следующий день. — Сегодняшний обед особенно плох. Это поистине вершина неарийской кухни. — Ну серьезно, ты либо любишь японскую еду, либо ненавидишь ее. О, это же Ишидзаки. — Эй, Ишидзаки, иди сюда! — Чего тебе? — Слушай, а что тебе конкретно не нравится в студенческом совете? — Много чего. — Например? — Президент студенческого совета (его зовут Аото) — извращенец и подонок. Во время наших встреч он мастурбирует, глядя на девушек из совета. Мало того, он сделал так, чтобы девушки на наших еженедельных встречах в среду приходили одетыми как кошки. Сначала это никого не волновало, но потом он начал фотографировать мою младшую сестру, которая тоже входит в совет, и тогда я понял, что это чертовски глупо игнорировать его. — Думаю, я услышала достаточно. То, что он делает, поистине отвратительно. Кстати, знаешь ли ты, как получить доступ к его телефону и отправить эти фотографии кому-то другому. — К сожалению, нет, у меня нет доступа к его телефону. Еще кое-что: он всегда заставляет нас читать школьные новости. Эх, на этот раз удача не в нашей стороне. — Кстати, а связан ли Аото каким-нибудь образом с Коммунистической партией Японии? — Да, он член Демократической Лиги Молодежи Японии. — А что это такое? Откуда не возьмись, Феликс обнимает меня сзади и говорит: «Es ist wie die Hitlerjugend, aber kommunistisch (Это как Гитлерюгенд, только коммунистическое)» Феликс в последнее время капризничает. Интересно, что с ним происходит. — Феликс, ты можешь отпустить? — Хорошо… На удивление, он ответил с грустным тоном. — Итак, Ишидзаки, ты заявил, что Аото мастурбирует во время ваших еженедельных встреч, верно? — К сожалению, на мне лежит бремя сидеть рядом с ним, делая меня свидетелем этого. — Ладно, ребята, у меня есть план. Кто-то из нас возьмет телефон и сделает снимок мостурбирующего Аото, затем распечатает их и повесит на доске объявлений у входа. Да, и поскольку я девочка, я не буду фотографировать. — Мне придется присутствовать во время встречи, поэтому я не смогу этого сделать. Мы с Ишидзаки оба смотрим на Феликса. Кажется, он смирился со своей судьбой. — Ты будешь просить у меня прощения, когда услышишь о желании, которое я приготовлю. — Сейчас это не имеет значения, завтра среда, так что ты прижмешь свою задницу к окну конференц-зала в… Я поворачиваюсь к Ишидзаки и спрашиваю его: — Когда начинаются ваши встречи? — В 4:15. — Да, в 4:15 ты сделаешь несколько фотографий, как Аото делает свои грязные дела. Ты сразу же пойдешь домой и распечатаешь фотографии, а затем рано утром повесишь их на доску объявлений. Но так, чтобы никто не увидел тебя. Я встаю и выхожу из комнаты, но прежде чем это сделать, хорошо хлопаю Феликса по спине и говорю: — Тебе лучше убедиться, что тебя никто не увидит, иначе твоя репутация опустится на дно, сделав тебя сравнимым с евреем во время Тысячелетнего Рейха. Смена перспективы: Феликс После того, как мы все обсудили, лучшим решением было пойти и посмотреть, где можно сфотографировать незамеченным. Поскольку сейчас обед, в коридоре практически нет людей. Тем лучше для меня. Не хотелось бы, чтобы кто-то увидел меня здесь. Открыв дверь в переговорную, я попадаю в комнату с окнами! К счастью для меня. Мне не придется прятаться в комнате. Это был бы кошмар, хотя он не мог бы соперничать с кошмаром, который мне придется пережить. Если мой план провалится, Мичико будет жить нормальной жизнью вместо того, чтобы поехать в Германию и помочь мне восстановить Великий Рейх. Ах, как я люблю предзнаменования, особенно когда они настолько очевидны. Думаю, именно поэтому мою точку зрения не так часто показывают. Давайте перейдем на следующий день. [[image:/storage/reader-images/213494e683c95c5b57e42407360c9b63b01b8357.jpg]] Ладно, все начинают заходить. Мне, наверное, не стоит слишком много подглядывать, не хотелось бы попасться. О, это Аото. Как и ожидалось, он сидит в кресле, ближайшее к окну, единственному, где я смогу сделать снимок. Примерно через 10 минут происходит еще один, как и ожидалось, момент: он касается своих гениталий! Но я не ожидал, что он окажется таким маленьким. Интересно, могу ли я добавить в эту главу иллюстрацию, подобную той, что изображена в конференц-зале? И вот я делаю пару снимков. После окончание уроков, я показываю Мичико сегодняшние победные трофеи, которые она почему-то не слишком любит рассматривать (наверное, ее смущает размер). Затем я иду домой, распечатываю свои трофеи (я позаботился о том, чтобы дверь была закрытой на замок, чтобы вам не пришлось обо мне беспокоиться, но спасибо за заботу). Поскольку у меня все распечатано, я могу удалить фотографии. Я бы не хотел, чтобы мой отец нашел их, еженедельно обыскивая мой телефон и компьютер. Теперь я порадую всех своих читателей еще одним пропуском времени, на который совершенно не было необходимости. Спустя 1 день. Я пришел в школу раньше, чем когда-либо (просыпаясь, я чувствовал себя как будто в состоянии абстиненции), подошел к доске объявлений и понял, что у меня нет возможности поместить фотографии на доску. Без проблем! Я пошел к классной руководительнице, попросил у нее степлер, вернулся, скрепил фотографии, отдал степлер, ушел на урок, понял, что первое занятие у классной руководительницы, вернулся в класс, сел и приготовился к хаосу! Смена перспективы: Рассказчик. После того, как Феликс пошел в свой класс, к доске объявлений подошел еще один ученик. — Так, посмотрим… Он внимательно посмотрел на все новые новости про школу. И он увидел фотографию главы студенческого совета Аото Адачи. — Что за?! Кто это сюда прикрепил?! Надо быстренько убрать это… Он быстро убрал фото с доски. — Кто посмел так шантажировать господина Адачи?! Я найду тебя! Так, посмотрим… Он начал искать зацепки, ведущие к преступнику. Но так и не смог найти их. — Черт! А он хорош! Не оставил ни единой зацепки. Но… Он аккуратно снял с фотографии скобу. — Так… Через 5 минут. Ученик пошел в свой класс и начал измерять размер скобы. — 24/8… Точно! Единственный учитель использует такую скобу. Такано-сэнсэй… Не думаю, что она это сделала (она слишком гордая и не будет заниматься такой ерундой). Тогда возможно это один из учеников ее класса. Так, уже уроки начинаются. Потом найду тебя… После 1 урока. Смена перспективы: Нобуо. — Вначале надо сообщить господину Адачи… Кабинет студенческого совета. — Доброе утро, господин Адачи. — Утречко, Нобуо. — Господин Адачи, у меня важный разговор, можете уделить немного времени? — Ты что, не видишь, что я занят?! Черт! Как я мог забыть об этом? — Пожалуйста, простите меня за то, что забыл о вашей утренней мастурбации! — Ну хорошо, прощаю тебя. Давай тогда отойдем. — Так, что ты хотел рассказать? — Вот, взгляните на это. — Какого?! Кто сделал эти фотографии? После я рассказал господину Адачи всё, что знал. — Значит этот ублюдок из класса Такано-сэнсэя. — Скорее всего. — Понятно, тогда позови остальных. Те, которым я доверяю. — И Ишидзаки? — Ну да, а что? — Нет, ничего… Черт, и его придется позвать. Если честно, я не доверяю Ишидзаки. В прошлом он пытался провернуть то же самое, но он смог не раскрыться. Но я то знаю, что это был он. Есть шанс, что он и в этом замешан. Ладно, прослежу за ним во время собрании. После уроков. — Благодарю всех, кто пришёл на срочное собрание. Сейчас Нобуо расскажет вам обо всем. — Хорошо, тогда я начну. Утром, до занятий, примерно в 8:10, я пришел посмотреть на доску объявлений… — … Пока что Ишидзаки ничего подозрительного не делает. — И увидел там это… Я поставил на стол фотографию. — … Все молча посмотрели и перевели взгляды обратно на меня. — Фотография была прикреплена вот этой скобой. — А какой размер? — Рад, что ты спросил. 24/8. Вам это что-то напоминает? — Такую скобу обычно использует Такано-сэнсэй… — А почему? — Да потому что она помогает директору с некоторыми работами. Из-за этого она использует большую скобу. — Понял. — Неужели это она сделала? — Ты что, тупой? Понятно же, что какой-то ученик из ее класса одолжил у нее степлер и прикрепил эту фотографию. — Понятно… — Как вы думаете, кто мог такое сделать? — … Никто не ответил, в том числе и Ишидзаки. — Тогда с завтрашнего дня, вы будете следить за классом Такано-сэнсэя и найдете этого ублюдка! Позже я вам раздам список тех, кого вы будете следить. Всем понятно? — Да. — Тогда на этом наше собрание окончена. Все начали собирать свои вещи. — Эй, Ишидзаки, есть минутка? — …Да, что тебе нужно? — Можешь подождать меня? — … Хорошо. Я начал тянуть время, для того, чтобы остаться с ним наедине. — Слушай меня внимательно, если это ты сделал, то сразу признайся. Иначе будет хуже… — О чем ты? — Не прикидывайся дураком. Это ведь ты кого-то попросил сделать фотографии господина Адачи, не так ли? — Нет конечно. — Да неужели. Ладно, пока что у меня нет доказательств. Но это не значит, что ты вычеркиваешься из списка подозреваемых. — Приму к сведению. — …Можешь уйти. — Спасибо за разрешение! Черт! Сволочь! Я буду следить за тобой, Ишидзаки Кимото! ---------- Том 1 Глава 5 — Феликс. — Да? — Где фотографии? У тебя была одна простая работа - повесить их на стену. Было так сложно повесить эти куски бумаги? — Нет, это не было трудно, поэтому я сделал это. — Почему тогда они не на доске объявлений? — Они там. Я в мельчайших деталях помню, как повесил их на доске объявлений. Моё сердце так сильно колотилось в этот момент. — Колотилось, потому что лгать собирался? Феликс, не отвечая на мой вопрос, достаёт свой телефон и показывает мне селфи перед плакатами, висящими на доске объявлений. — Это означает, что кто-то их снял. Скорее всего член студсовета. Давай свяжемся с Ишидзаки, я уверен, что он знает что-то, чего мы не знаем. Я действительно не понимаю, почему Феликс так спокоен. В его речи нет ни малейших признаков гнева, стресса или любой другой эмоции. Может быть, это потому что я избранный Богом, и в конце концов всё наладится для меня, несмотря на все препятствия. Хотя я согласен с ним в том, что студсовет - наиболее вероятный подозреваемый, но я бы не исключал учителя, который решил посмотреть новости и столкнулся с этим. — Мичико, помимо этого, есть важное дело, которое нужно обсудить. Помнишь, когда ты сказала мне, что я смогу попросить тебя сделать что угодно в обмен на выполнение специальной операции против студсовета? Фотографии были сняты, но селфи на моем телефоне - доказательство, что они были там. Учитывая это, я хотел бы, чтобы ты пришла ко мне сегодня, где ты исполнишь моё желание. Клянусь, если он захочет попросить секса, я его прибью. — Да, я приду. В любом случае, я полагаю, что нам следует спросить Ишидзаки, знает ли он что-нибудь во время обеда. — Да, я не против этого. Но из-за тебя я уже опаздываю на урок на 6 минут, мой учитель меня просто уничтожит. — Согласна. Хватит пропускать занятия. — Но это ты сказала мне поговорить с тобой вместо того, чтобы идти. — Я пытаюсь найти того, кто спросил, но безуспешно. — Иногда ты ведешь себя совершенно противоположно тому, чего я ожидаю от девушки. Черт! Я ошибся еще раз. Я продолжаю оставлять после себя улики, такими темпами он обнаружит, что я Гитлер. Хотя, думаю, мои промахи можно простить, ведь от человека не ждут, что он станет гроссмейстером после первой партии в шахматы. После пары занятий наступил обед. В столовой толпились люди, несущие тарелки с поистине потрясающей почётной арийской едой. Я сидел на том же месте, на котором сидел с начала учебного года, всего за 4 исключениями. [[image:/storage/reader-images/e9419b29df6845d75225d04aa8ee5520b166791d.jpg]] — Итак, Феликс, почему мы не ищем Ишидзаки? — Я получил от него текстовое сообщение. Он сказал, что один из членов студсовета(его зовут Нобуо) подозревает его в том, что он мог предать Аото, из-за чего он больше не хочет с нами встречаться из-за страха подвергнуться подозрению. Он утверждает, что его нахождение приведет к следующим событиям: его выгонят из студсовета, он не сможет поступить в университет, потому что недостаточно прослужил в студсовете, ему придётся поехать в Финляндию и совершить преступление, после чего его отправят в финскую тюрьму, в которой он проживет остаток своей жизни. [[image:/storage/reader-images/5c1205fa1b626c001048311f53f56001fa1a7769.jpg]] Почему я решил уделить время рисованию финской тюрьмы? Но они неплохие, хорошо, что я не знал о них, когда имел дело с евреями. — У него с головой всё в порядке? — Ну, я слышал, что в Финляндии есть потрясающие тюрьмы. — Хорошо, но он не отправится в финскую тюрьму, он останется здесь и поможет нам закончить работу. — Он сказал, что единственные две альтернативы - это Швеция и Норвегия. Судя по всему, их тюрьмы тоже хороши. — Он похож на аутиста. Он сказал что-нибудь о том, кого подозревает студсовет? — На самом деле да. Совет пришел к выводу, что виновником, скорее всего, является член класса Такано-сэнсэя, то есть мой класс. Именно поэтому я сейчас нахожусь под наблюдением. Хотя Ишидзаки сказал, что каждый человек в совете получил свой список наблюдения отдельно, а это значит, что он не знает, кто меня преследует. — Пожалуйста, не используй слово «виновник». Это заставляет нас выглядеть преступниками. Ситуация определенно неблагоприятная. Я не могу проиграть эту войну коммунистам, как я это сделал в 1945 году. Я не уверен, воскресит ли Бог меня, если я умру во второй раз. — Итак, Мичико, у тебя есть идеи, как мы исправим ситуацию? Мне нужно подумать, как отреагирует политик, если его вот так загонят в угол? Что бы сделали великие государственные деятели, такие как я, Карл Люгер или Бенито? … Я только что придумал самое блестящее решение, позволяющее выйти из этого политического тупика, - это взяточничество. — Феликс, я придумала. Нам нужно выяснить, кто за кем следит, а затем мы просто подкупим этого человека, чтобы тот заявил, что целью был кто-то другой. — Полагаю, это может сработать. — Скажи, ты поддерживаешь мою идею, либо видишь необходимость её пересмотра. Который? — Без обид, но сейчас ты говоришь как диктатор. Да, да, я поддерживаю это, пожалуйста, не отправляйте меня в лагеря. Эту последнюю часть он сказал самым саркастическим тоном, какой только мог эта сука. — Прости, если я не достаточно женственная. — Вызывает подозрение, что на основании того, что я сказал, что твоя манера речи напоминает речь диктатора, ты пришла к выводу, что я каким-то образом указываю на твоё мужское поведение. Как будто тебе есть что скрывать. Ха-ха-ха! Шучу, мой юмор сегодня действительно на высоте, не так ли? Я хочу задушить тебя прямо сейчас. Ах, одна только мысль о том, чтобы схватить тебя за шею и лишить тебя кислорода, наполняет меня радостью. — Да, да, твоё чувство юмора определенно единственное в своём роде. Теперь можем ли мы вернуться к действительно важным вещам, например, к обсуждению того, как мы на самом деле собираемся узнать, кто за кем следит? — Нет. — Почему? — Звонок прозвенит через пару секунд. Мы можем обсудить это позже у меня дома. Ах да, я забыл, что иду к нему домой. Интересно, стоит ли мне взять с собой оружие для самообороны, ведь я не знаю, чего он хочет от меня. Что касается остальной части учебного дня, ничего особенного не произошло. Когда школа закончилась, я позвонил отцу и сказал ему, что пойду к Феликсу, чтобы ему не пришлось забирать меня. Его счастье было запредельным. Затем я пошел с Феликсом к нему домой. После всех приветствий мы пошли в его комнату. Он сказал мне, что я выполню его желание. — Лучше, чтобы это не было чем-то непристойным! — Почему это недолжно быть? Ты знала, что люди называют меня похотливым менеджером из-за того, как я хорошо могу управлять своими гормонами. — Так тебя никто не называет. — Это не суть. Затем Феликс запирает дверь, а затем достает костюм горничной из своего шкафа. — Ты фембой? — Пожалуйста, не называй меня так. Это всего лишь один из запасных нарядов моей горничной. Надень это. — Пошёл ты. — Пожалуйста! — Придурок. — Но ты все равно оденешь. Иди в ванную, не волнуйся, я туда не ставил камеры. — То, как ты сформулировал это, кажется, что ты ставил камеру. — Нет. — Если я найду её, я убью тебя. — Договорились. Когда я вошёл в ванную, я начал сомневаться о своем жизненном выборе. Когда я свернул не туда? Почему я это делаю? Буду ли я хорошо выглядеть в этом? На самом деле, мне любопытно посмотреть, как я в нём выгляжу. Я, наверное, буду выглядеть лучше, чем все горничные, на которых я подглядывал на летнем курорте в прошлой жизни. Надев, смотрю в зеркало. — Чувак, я начинаю краснеть. Как хорошо, что Бог дал мне это тело, я действительно Божий любимец. Я, наверное, должен показать себя Феликсу, держу пари, он так сильно покраснеет. — Вот… [[image:/storage/reader-images/be601ccc2ef818b4aff9a135e0746a29211acf37.jpg]] Щёлк* — Ты только что сфотографировал меня!? — «Лучше иметь что-то вечно, чем на мгновение». — Удали! — Ты очень хорошо выглядишь в этом наряде. — Я тебя ненавижу. — Я тоже тебя люблю. — Знаешь, ты краснеешь~ — Это естественная реакция человеческого тела, что я могу сказать? — Уверена, ты за всю свою жизнь не встречался ни с одной девочкой. — Действительно. — Итак, могу я снять его? — Когда ты собираешься уйти, то да, можешь снять. Клянусь, Феликс - второй по извращенцу в этой школе, после Аото. — Итак, Феликс, я думаю, у меня есть идея как получить список тех, кто следит за нами. — Я слушаю. — Хватит пялиться на мою грудь. — Это, н-ну, была тактической ошибкой. — В любом случае, я думаю, мы можем попытаться подслушать их следующей встрече в среду, и, возможно, тогда они дадут некоторые подсказки. — Не было бы проще, если бы Ишидзаки просто проинформировал нас о какой-либо потенциально полезной информации? — Хорошая мысль. Хотя их следующая встреча до выходных, и мне действительно не хочется ждать так долго. Я хочу ответить совету прямо сейчас и убедиться, что этот ответ причинит им боль. — Пожалуйста, Мичико, не будем импульсивными. — Хорошо, тогда что ты предлагаешь? Идти в дом Аото и убить его? Может поставить бомбу в конференц-зале? — Почему ты думаешь, что единственный способ сделать это - сразу же приступить к убийству с одним ударом? Есть еще один способ, с помощью которого мы сможем выйти из ситуации победителями. Подумай, студенческий совет следит за невинными учениками без какого-либо одобрения администрации школы. Это означает, что всё, что нам нужно сделать, это заполучить определённое доказательство того, что они следуют за каким-то учеником, отдадим это администрации, и Аото - крышка. Хотя показать определённые доказательства будет сложно, поэтому у меня есть альтернатива, в которой мы попытаемся заставить учеников присоединиться к нам, распространяя слухи о том, что совет преследует случайных учеников. Я и не знал, что у Феликса есть голова, он действительно хорошо придумывает стратегию. — Это хорошая идея, но я считаю, что мы можем сделать слухи более мощными, сказав, что совет специально преследует девушек, а поскольку Аото известен как извращенец, для него всё кончено. — Так как же нам это сделать? — Ну, поскольку мы знаем, что студенческий совет преследует мой класс, всё, что нам нужно сделать, это выбрать пару девушек из класса и пару членов совета мужского пола, а затем заявить, что они преследуют их. Это зажжёт огонь, который скоро поглотит школу. Комната Феликса, куда он меня заманил под предлогом "выполнения желания", казалась мне клеткой. Мало того, что этот эксцентричный тип заставил меня надеть костюм горничной, так еще и проблема со студенческим советом требовала немедленного решения. В голове давние воспоминания – я ловил себя на мысли, что нынешняя ситуация напоминает мне те времена, когда я сеял хаос, распуская гнусные слухи о евреях. Некоторые подробности моего прошлого лучше оставить при себе. Феликс, обычно такой легкомысленный, в этот раз меня удивил. Кажется, за его маской балагура скрывался проницательный стратег. Он категорически отверг мою, признаться, слегка топорную идею с распространением слухов, предложив вместо этого намного более эффективный план. Конференц-зал студенческого совета. Между тем, в кабинете студсовета все еще был оживленным, несмотря на завершение учебного дня. — Здравствуйте, господин Адачи. Вот отчёты всех наших операций по наблюдению на сегодня. — Лучше не разочаровывать меня, Нобуо. Кроме того, ты можешь называть меня по имени. — Хорошо, господин Аото. Я сам ещё не прочитал отчёты. Аото берёт бумаги и читает их. — Что это? Ичиро Ишидзаки: Ничего подозрительного среди его целей наблюдения не было. Дайки Ито: Ничего подозрительного не заметил. Кента Танака: заметил необычное долгое время препровождение в уборной, после чего ученик улыбался в течение длительного времени, у другого не было подозрительного поведения. Хироши Сайто: Один ученик провёл много времени, глядя на шкафчики, другой не проявлял подозрительного поведения. Ничего стоящего ни в одном из этих докладов. Нобуо теперь явно потеет, в конце концов, Аото - его кумир. — Ну, это всего лишь первый день, может быть, через пару дней наши операции принесут плоды. — Ты уверен, что преступник из класса Такано-сэнсэя? — Использование слова «преступник» звучит так, будто мы снимаемся в детективном фильме, и да, я уверен. Её класс — единственный, у кого есть скобы, которые использовались для привязки фотографий к информационной доске, и она единственная учительница, покупающая большие скобы. — Тогда скажи всем, чтобы были повнимательнее. — Ладно, господин Аото, я гарантирую, что тот, кто это сделал, будет наказан. — Хорошо, ты свободен. ---------- Том 1 Глава 6 — Ишидзаки, я лично обеспечу отставку Аото в следующем учебном году, если ты согласишься на это. —…Что? Как я могу поверить в твои слова? — О, Ишидзаки Ишдизаки, я знаю людей, занимающих высокие посты. И как ты уже знаешь, я сам тоже отношусь к этим людям, если ты понимаешь, о чем я. — Даже если ты сможешь это сделать, откуда мне знать, что это не какая-то глупость, вроде проверки моей лояльности(преданность, доверие)? Ты понимаешь, насколько подозрительно это выглядит; внезапные действия по неизвестным мне причинам. — Ты очень осторожен, мне это нравится. А что, если я заставлю Аото объявить, что он не будет баллотироваться ни на какую должность в студенческом совете на следующем заседании? Вообщем, Аото созовет экстренное собрание завтра или послезавтра и объявит вам и остальному студенческому совету, что это его последний семестр. — Аото и его ближайшее окружение не особо доверяют мне, как мне заставить их поверить мне? — Я передам все доказательства, которые у меня есть. Это более чем достаточно. — Полагаю, у меня нет причин не соглашаться. Могу я задать последний вопрос? — Конечно, спрашивай. —…Зачем ты это делаешь? — Ишидзаки, помнишь, ты говорил мне, что хочешь стать детективом. И ты задавая такие вопросы пытаешься отточить свои навыки? Этот вопрос довольно таки провокационный, поэтому я не дам тебе прямого ответа, скажу только, что я делаю это ради более широкой картины. Ради того, что я считаю справедливым и праведным делом. — Я удивлен, что ты это вспомнил. А из ответа я ничего не понял. — Ну ты либо живешь в финской тюрьме, либо устраиваешься на работу в интерпол. Что касается моего ответа, то я и не собирался давать тебе прямой ответ. Я думаю, что этот разговор окончен. Я сделаю, как обещал, и предоставлю тебе доказательства. Все, что тебе нужно сделать, это представить доказательства на экстренном совещании, которое созовет Аото. Никому об этом не рассказывай, иначе ты будешь жалеть об этом всю свою жалкую жизнь. — …Я понял. — До свидания, Ишидзаки. Смена перспективы: Мичико. [[image:/storage/reader-images/2714802b10b442714b527deddc75a03bf2d86a10.jpg]] — Послушай, Феликс, я только что придумала лучший план, чем тот, о котором мы говорили. — Слушаю. — Что, если мы просто поставим микрофоны в кабинете студ совета? Таким образом, когда они проведут встречу, у нас будут все доказательства, которые нам нужно будет предоставить учащимся и администрации школы. —…Это не сработает. — Почему? — Мичико, откуда ты планируешь взять оборудование? — Разве мы не можем использовать микрофон, который есть в телефонах? — Они бы это нашли. Перед каждой встречей кабинет обыскивают на предмет подобных вещей. — Откуда ты знаешь? — Ишидзаки рассказал мне. — А что, если мы просто попросим Ишидзаки записать звук на его телефон? — Перед каждой встречей все участники, кроме Аото, кладут свои телефоны на полку, чтобы не создавать помех во время разговора. Как будто они учитывали подобную ситуацию. Ну, возможно, Аото очень боится потерять свою позицию. — Разве Ишидзаки не может просто включить диктофон, прежде чем положить свой телефон на полку? — Мичико, мы уже составили фантастический план, какой в этом смысл? Что, если телефон Ишидзаки найдут? Он потеряет позицию в студ совете, и это произойдет из-за нас. Почему Феликса так волнует Ишидзаки? Он всего лишь инструмент, который мы используем, чтобы победить коммунистического мусора. Честно говоря, план, которую предложил Феликс, уж слишком простой, как будто он придумал его на ходу. — Честно говоря, я думаю, что финские тюрьмы подходят ему больше, чем собрания школьного совета, но ладно, мы будем придерживаться плана по распространению слухов. — Хорошо. Я начну распространять слухи на следующей неделе. — Почему не на этой неделе? — Потому что мне нужно все спланировать. Полагаю, это правильное решение. Планируя настроить население мира против евреев, мне приходилось тщательно планировать каждый шаг. — Хорошо, я не против. Смена перспективы: Ишидзаки Его «докозвтельствами» оказалась пачка DVD-дисков, интересно, что на них. Позвольте мне вставить это в плеер. «Ладно, ребята, у меня есть план. Мы установим камеру и сфотографируем мастурбирующего Аото, затем распечатаем их и разместим на доске объявлений у входа. Да, и поскольку я девушка, я не буду фотографировать.» — Это был мой первый разговор с ними… «Хорошо, тогда что ты предлагаешь? Пойти в дом Аото и убить его? Может быть, заложить бомбу в конференц-зале? «У тебя хорошая идея, но я считаю, что мы можем усилить слухи, сказав, что совет специально преследует девушек, а поскольку Аото известен как извращенец, для него все будет кончено.» Все, что мне нужно сделать, это воспроизвести эти диски и моя работа будет выполнена. Они были отредактированы таким образом, что вина возлагается только на Мичико. Этот парень, должно быть, действительно ее ненавидит. Кажется, это было запланировано с самого начала. Если Аото действительно объявит о своей отставке, то мне придется показать это и предать одного из единственных друзей, которых я приобрел в школе… Я уже согласился на это, пути назад теперь нет. Хм? Мне звонят. Это Нобуо… — Привет, Нобуо. Необычно, что ты звонишь в такой час. Выглянув из окна, я увидел высоко стоящую в небе луну. [[image:/storage/reader-images/561e184f8ec3a8ab7eddd473fae95d106066fbc0.jpg]] — Для меня вообще необычно звонить тебе. Ишидзаки, завтра после школы приходи в конференц-зал. Может ли это быть?! Он действительно убедил Аото?! —…Зачем? — Аото желает собрать всех участников для важного объявления. — Интересно, о чем это может быть? — Он мне ничего не сказал, так что это должно быть что-то важное. У меня нет времени на болтовню, надо позвонить и остальным. — Хорошо, увидимся на встрече. — Пока. Почему я так нервничаю по этому поводу? Все, что мне нужно сделать, это показать диски. На самом деле, меня за это похвалят, так почему же у меня трясутся руки? Этот парень, он меня начинает пугать… Думаю, лучше пойти спать, потому что от мыслей обо всем этом у меня болит голова. На следующий день. [[image:/storage/reader-images/5879242216749ecffeadb749c1729bdebabb8edb.jpg]] Как обычно, Ишидзаки был одним из первых, кто вошел в конференц-зал, поэтому он наблюдал, как один за другим входят все участники, параллельно задаваясь вопросом, правильно ли он поступает. После того, как все заняли свои места, Аото встал и начал говорить. — Я хотел бы поблагодарить всех, кто пришел на эту встречу. Причина, по которой я объявил о такой срочной встрече, заключается в том, что я хочу сказать всем здесь что-то важное. В следующем году я не буду баллотироваться ни на какую должность в студенческом совете. По комнате раздалось несколько вздохов, но большинство студентов уже знали, что скажет Аото дальше. Наверное, это какая-то глупая причина, которую он придумал после того, как закончил утреннюю мастурбацию. — Что касается того, почему я решил это сделать, я считаю, что студенческий совет нуждается в новой крови. Я очень хорошо знаю, что в этой школе есть много людей, которые могут сделать гораздо больше, чем я. Я был президентом уже два года, пришло время перемен. Это все чушь, но я думаю, ему действительно нужно было придумать какую-то причину для такой резкой перемены. — Но есть и еще одна причина, по которой вы все здесь сегодня. Ишидзаки позвонил мне вчера и сказал, что у него есть кое-какие доказательства в ходе расследования, которыми он хочет поделиться со всеми. Интересно, сколько еще лжи он сможет сказать в одной короткой речи? — С учетом вышесказанного я бы хотел, чтобы вы все обратили внимание на Ишидзаки. Я ненавижу, когда меня ставят в центр внимания. — Привет всем, сейчас я представлю свои доказательства. Я сейчас так сильно беспокоюсь о производительности, что необходимость идти к DVD-плееру не делает ситуацию лучше. При воспроизведении звука у меня возникает то же глупое чувство, которое возникло у меня вчера вечером, но нельзя отрицать, что я принял правильное решение, что все это того стоит. Думаю, мне нужно что-то добавить. — Этот голос принадлежит Мичико Судзуки из класса Айкавы-сенсея. Я считаю, что все вы пришли к выводу, что она, несомненно, виновна и нуждается в строгом наказании. Думаю, я прозвучал довольно круто, сказав это. Я уже представляю, как выступлю в интерполе и скажу что-то подобное. — Хорошая работа, Ишидзаки. Я всегда видел в тебе поистине образцового члена нашего совета. Я верил, что ты сможешь докопаться до сути. Я никогда не нравился Аото. — Я предлагаю передать это администрации школы, чтобы они дали ей суровое наказание. Думаю, Ишидзаки согласится со мной в этом. О, он смотрит на меня, мне лучше кивнуть. — Давайте проведем голосование по этому вопросу. Кто поддерживает нашу идею, пожалуйста, поднимите руки. Все, включая меня и Аото, подняли руки. — Принято единогласно. Если у кого-то есть еще что сказать, сейчас самое время это сделать, иначе вы уволены. Пора возвращаться на физкультуру, хотелось бы, чтобы встреча длилась подольше, физические упражнения — не моя сильная сторона. Смена перспективы: Мичико. — Феликс, ты хочешь, чтобы я помогла тебе с распространением слухов об Аото? — Не волнуйся, я все предусмотрел. Поверь мне, линия фронта Аото будет прорвана быстрее, чем линия фронта Франции, когда немецкая армии прошли через Бенилюкс. — Как скажешь. — Мичико Судзуки из класса Айкавы-сенсея, пожалуйста, пройдите в кабинет директора. — Ооо, у кого-то проблемы~ — Заткнись, Феликс. — Ну и чего ты здесь стоишь? Иди. — Да, ладно… Интересно, почему меня вызывают в кабинет директора? Надеюсь, у меня на самом деле нет проблем, но я не могу придумать никакой другой причины, по которой меня бы туда позвали. — Здравствуйте, господин Такахаши. — Здравствуй, Мичико. Садись, пожалуйста. Атмосфера действительно напряженная, я начинаю думать, что это что-то серьезное. — У меня какие-то неприятности? — Ты так не думаешь? — Я не думаю, что сделала что-то неправильное. — Ты не считаешь попытку распространения слухов об однокласснике и заговор против студенческого совета неправильным? Что!? Невозможно, как он смог догадаться, что я это сделала? Я никогда не делала ничего, что могло бы заставить его это понять. Должно быть, это работа Аото, этого ублюдка, но все же, как он мог убедить господина Такахаши, что это сделала я, и почему Феликса и Ишидзаки сюда не вызывают? Я не понимаю… — Господин Такахаши, я не считаю это неправильным, потому что это было оправдано… — Ничего в этом не оправдано. Мичико, это не какая-то обычная школа, где можно тратить время, пытаясь испортить школьную жизнь другим ученикам, это одно из самых дорогих учебных заведений Токио, поэтому мы ожидаем от наших учеников примерного поведения. Если бы у тебя были какие-то претензии к Аото или к любому другому члену студенческого совета, то тебе следовало бы прийти ко мне, и мы бы разобрались с этим цивилизованным образом, понимаешь? Почему у меня трясутся руки? Почему я чувствую, как пот стекает по лбу? Меня выгонят за это? Это чем-то напоминает мне, как действовали некоторые из моего высшего командования во время битвы за Берлин. — По правилам нашей школы, тебя нужно выгнать… Только не это… — Но сегодня я добрый, поэтому я тебе дам временное отстранение из школы. Также я свяжусь с твоими родителями и сообщу им об этом. —…Я понимаю… Я абсолютно не понимаю, этот директор - настоящее дерьмо. Почему Феликс и Ишидзаки не навлекли на себя его гнев, ведь они были в этом замешаны с самого начала. Почему Аото не наказан за все совершенные им проступки? Зачем связываться с моими родителями, он может просто предупредить меня, и на этом все закончится, не нужно их вовлекать. — Ты можешь вернуться в свой класс. —…Хорошо. До свидания, господин Такахаши. Могу поспорить, что сейчас я выгляжу как депрессивный подросток. Школа закончится через 5 минут. Дорога домой на машине будет долгой. А теперь мне придется объяснить все Феликсу. — Итак, что случилось? У тебя действительно были проблемы? — Феликс, ты счастливый ублюдок! Такахаши каким-то образом узнал о том, чем мы занимаемся, но почему-то вся вина лежит только на мне! — Ты сказала ему, что я сыграл в этом роль? — Нет, конечно, нет, смысла в этом не было… Хотя стоила и тебя выдать… — Ты выглядишь так, будто вот-вот вступишь в эмо-фазу. — Я больше никогда с тобой не разговариваю… — Ой, давай. Черт, Айкава-сенсей смотрит на нас. — Мичико! Хотите еще раз пойти в кабинет директора Такахаши? —…Нет. — Тогда прекрати разговаривать. То же самое касается и тебя, Феликс. Как только она закончила это говорить, прозвенел звонок, и мы с Феликсом продолжили разговор. Взяв свои вещи, я пошла к главным воротам, чтобы дождаться отца. — Привет, папа, как дела? — Ужасно! Похоже, он уже все знает… —…Почему? — Думаю, ты сможешь сказать мне, почему. — Послушай, это все было недоразумение… — Тогда я не хочу больше слышать ни о каких «недоразумениях»! Ты здесь первый год, а ты уже натворила проблем! — Я знаю, что у нас сейчас серьезный разговор, но не мог бы ты заставить машину тронуться с места? — После ужина ты будешь отжиматься! Иногда я задаюсь вопросом, лучше ли мой нынешний папа, чем мой предыдущий. — Сколько? — Пока я не скажу «стоп»! ---------- Том 1 Глава 7 Ах, у меня так сильно болят руки после всех этих отжиманий. В итоге совет сообщил о моих действиях всем ученикам, а это означает, что теперь я более дипломатически изолирована, чем раньше. Я чувствую себя дерьмово… В прежней жизни я принимала лекарства (наркотики), прописанные доктором Теодором Мореллом, но сейчас у меня нет такой роскоши… Но, возможно, у Феликса есть что-то подобное. Позвольте мне позвонить ему. — Эй, Феликс! Как дела? — О, привет, Мичико. Я в норме, а ты? — У тебя есть наркотики? — …Что? — Например, лекарства, которые люди принимают, чтобы чувствовать себя лучше. — Нет. — Хорошо, пока. — Подожди! — Что? Ты нашёл наркотики? — Нет, но если хочешь, я могу дать тебе алкоголь. — Употребление алкоголя равносильно не цивилизованности. Употребление алкоголя сродни тому, чтобы вести себя не по-арийски. Употребление алкоголя- — Хорошо, хорошо, я понял. — Попробуй найти что-нибудь для меня. Пока. Возможно, лекарства здесь не так распространены, как в других частях света, или, может быть, Феликсу это не нравится. Чёрт, я все то ещё чувствую себя дерьмово. Кстати, школа, заканчивающаяся через неделю, - это плюс. Это даст мне возможность побольше общаться с Феликсом. — Привет, Феликс, как дела? — Ты спросила меня об этом минуту назад… — Ты свободен после окончания школы? — Кстати об этом. Я улетаю на лето в Германию, извини… Походу, он собирается поехать в Германию и оставить меня здесь гнить. Интересно, смогу ли я убедить его взять меня с собой? — Мичико, я подумал, может, ты могла бы пойти со мной? О, он думал о том же. — Конечно! Так, стоп! Нельзя показывать свою слабость. — При условии, если ты покроешь все расходы на поездку. — Конечно, это не будет проблемой. Ты сможешь получить разрешение от родителей? Я забыла об этом. Я уверена, что меня отпустят. — Да, я смогу. — Замечательно! Мы купим билеты на 10 апреля. — Что ты имеешь в виду под «мы»? — Ну, это семейный отдых, летом мы обычно ездим отдыхать в Германию. Получается, в Германию я поеду вместе с его семьей. Чёрт возьми, они подумают, что я его девушка или что-то в этом роде. Была бы я геем, если бы была его девушкой? Поскольку изначально я была мужчиной, прежде чем умереть и перевоплотиться в женщину, было бы логично думать обо мне как о женщине. С другой стороны, можно утверждать, что из-за того, что мои воспоминания о прошлой жизни сохранены, я мужчина. Но я полагаю, что поскольку моё тело в настоящее время женское, но разум как в прежней жизни, то есть мужской, это будет плохо иметь с ним романтические отношения, да и мне бы этого не хотелось, он не совсем в моем вкусе. — Ало, Мичико, ты здесь? — Ах да, извини, я просто немного задумалась. — Ладно. Итак, ты согласна? Если да, то мне придется сказать родителям, чтобы они купили тебе билет на самолёт. — Да. — Хорошо. Есть ли ещё что-нибудь, о чём ты хотела поговорить? — Неа. Пока. Спасибо, что покрыл мои расходы. — Всё, что угодно, ради тебя! — Не говори так, это звучит странно. Я так счастлива! Наконец-то я вернусь на родину. Наконец-то я смогу увидеть, во что превратилась Германия, воочию, а не через экран. Лучше мне рассказать об этом родителям. Я почти уверена, что мама согласилась бы на это, поскольку она здесь единственная немка. Она, скорее всего, на кухне, поэтому я пойду туда. — Эй, мам, могу я тебя кое о чём спросить? — Конечно, что это? — Ты же знаешь Феликса, да? Он поедет в Германию на семейный отдых 10 апреля и пригласил меня поехать с ним. Итак, я могу поехать с ним? — Хм… Я не вижу смысла отказывать, хотя тебе лучше использовать деньги на день рождения для оплаты, мы не сможем дать тебе деньги из семейных сбережений. — Феликс сказал, что заплатит за всё. — Ты серьезно? Может быть, у меня что-то с памятью, вы двое в отношениях, да? — НЕТ! С памятью у тебя всё в порядке, мы просто друзья. Он просто очень щедрый, добрый и джентльмен, поэтому, естественно, он хотел бы покрыть все мои расходы. Он полная противоположность всему, что я только что перечислила. — Я не против, чтобы ты пошла, лишь бы ты была в безопасности. — На случай, если отец откажется, не могла бы ты помочь мне убедить его? — Ну, он уезжает на выставку в Осаку 6-го числа, так что я думаю, что нет нужды говорить ему об этом. Когда ты вернешься? — Я не знаю. — Тебе следует спросить Феликса об этом. — Хорошо, я спрошу. Спасибо. Этот результат, пожалуй, один из лучших, которые я могла получить. Возможно, в конце концов, весь мир не против меня. Я так счастлива, что наконец-то могу вернуться на родину, это действительно одно из лучших событий, которых я могла желать. Мне лучше собрать вещи, учитывая, что рейс через 2 недели. По мере приближения 10 апреля меня охватило ещё большее волнение. Огромное количество дофамина, проходившее через мой мозг, мешало мне нормально спать, особенно в последние пару дней. Затем настал день вылета. Я проснулась, позавтракала, оделась, попросила Феликса забрать меня, и мы поехали в аэропорт. Единственное, чего я не учла, это разговор, который разворачивался по дороге в аэропорт. Что касается расстановки войск, отец Феликса занимал место водителя, а его мать - другое переднее сиденье, а я, Феликс и Эльке(его сестра) сидели сзади. — Ты впервые едешь в Германию, Мичико? Его мать послужила неплохим началом разговора, на который можно было легко ответить. — Да, это мой первый раз, я очень взволнована! — Приятно слышать, надеюсь, Феликс покажет тебе все лучшие достопримечательности Германии. — Я тоже. В разговоре не было ничего необычного; он разворачивался так же, как и любой другой. Но затем Эльке разыграла карту, о которой я даже не подозревала. — Мичико, Феликс, вы уже это сделали? Хоть она и не уточнила, о чём спрашивает, это было совершенно очевидно. Что сделало этот шаг таким неожиданным? Во первых, рядом с нами сидели двое взрослых. Во вторых, Феликс уточнил, что мы были просто лучшими друзьями, когда он впервые представил меня семье. — Сколько раз мне придётся говорить тебе, что я не встречаюсь с Мичико? Мы просто близкие друзья. Феликсу удалось начать быстрое и эффективное контрнаступление. Меня беспокоило то, что в любой другой ситуации можно было бы предположить, что взрослые, по крайней мере, отреагируют на разговор, разворачивающийся прямо за их спиной, но никакой реакции с их стороны не последовало. Именно тогда я поняла, что они, вероятно, просто не говорят по-японски. Это также могло бы объяснить, почему Эльке внезапно начала говорить по-японски. — Да ладно, это же очевидно. В какой ещё ситуации ты бы покрыл все транспортные расходы Мичико, если бы у тебя не было с ней романтических отношений? — Я… ну… хм… добрый человек, который заботится о своих друзьях. — Хорошая шутка. На этих двух словах, которые, честно говоря, я тоже хотела сказать, разговор закончился. Произошла ещё пара обменов информацией, но они не дали ничего примечательного. [[image:/storage/reader-images/d3f040c487dac2f82ee7c66a724858d4ed8b0135.jpg]] По прибытии в аэропорт всё казалось совершенно не таким, как я себе представляла. Было очень много мер безопасности и проверок. Этот опыт полностью отличался от того, что я испытала в своё время. Мало того, процесс входа в аэропорт и посадки в самолёт был мучительно долгим. В моё время это было намного лучше и проще: просто возьмите билет и багаж, зарегистрируйтесь, сядьте на самолёт (или дирижабль) и вперёд. Несмотря на все эти хлопотные правила современности, нам удалось сесть на самолёт. Садясь в самолёт, я заметила несколько моментов, которые были весьма примечательны. Во-первых, мне показалось, что они стали намного больше, что значит, что теперь могут вместить больше людей. Во-вторых, количество личного пространства, которое предоставляется внутри самолёта, блекнет в сравнении с любыми воздушными кораблями моего времени, что и следовало ожидать, ведь размещение большего числа пассажиров увеличивает прибыль. Мне не особо нравится летать на самолётах, но так как мне придется провести здесь чуть менее суток, придётся смириться. В целом, полёт был нормальным, или, может быть, мне следует сказать "полёты", так как у нас была остановка в Дубае перед продолжением пути в Берлин. Я проспала большую часть этого времени, а если не спала, то обсуждала с Феликсом политику или ела. Кстати, еда была приемлемой, хотя могла бы быть и лучше. Процесс высадки мог бы пройти быстрее, так как нам пришлось какое-то время ждать прибытия багажа, но это не самое важное. Важно то, что я наконец ступила на землю великой немецкой нации. В последний раз я была в Германии 62 года назад. Берлин совсем не походил на то, каким я его видела в последний раз. Конечно, я видела фотографии онлайн, но всё же была удивлена, насколько сильно изменился город. Естественно, была некоторая схожесть с Берлином, который я когда-то знала, но недостаточно, чтобы ориентироваться в нём без помощи. По дороге к дому семьи Феликса атмосфера в машине была очень тихой, так как все были исчерпаны от полёта. Однако для меня волнение, переполнявшее моё тело, было достаточным, чтобы преодолеть любую усталость. — Феликс, ты упоминал, что место, куда мы направляемся, — это особняк, верно? Удивительно, что вы можете позволить себе такие большие резиденции, как в Токио, так и в Берлине. — Ну, это не наши единственные резиденции. У нас также есть несколько мест по всей Баварии, одно во Франкфурте и прекрасный летний курорт в Австрийских Альпах. Как это вообще возможно? Семья Феликса должна быть одной из самых богатых в мире или что-то в этом роде. Может, они тайные русские олигархи? Нет, они должны быть королевскими особами, конечно, это так. Хотя это не может быть так, почему они тогда живут в Японии? — Я немного в шоке. Если это не секрет, могу я спросить, как вы можете себе всё это позволить? — Капитализм. Он, наверное, шутит. Но его семья действительно должна быть в вершине. Может, это внеплановая судьба, чтобы я смогла добиться успеха в жизни. — Удивительно, что твоя семья смогла накопить такое богатство. — Ах, Мичико, такая наивная. Это просто те места, которые принадлежат моим родителям. Что? Это всё только их? — У меня также есть русский дядя, у которого есть несколько особняков по всей России, но я не знаю ни одного из них, так как никогда их не посещал. Единственное, что стоит отметить - это его удивительная летняя резиденция в Крыму. У меня также есть дядя с отцовской стороны, который владеет одной из самых популярных сетей ресторанов во Франции, а также несколькими домами, в основном на севере Франции. Как я могла не знать ни о чём этом? — Эти двое с отцовской стороны, а вот моя мать- — Да, да, я достаточно услышала. Не нужно больше хвастаться. — Я информировал тебя, а не хвастался. Это было определённо хвастовство. — Кстати, говоря об особняках, вот мы и приехали. [[image:/storage/reader-images/bfa376d7466d19d6a44b853fe096a01c043b84b3.jpg]] Это безумие. Мне предстоит провести здесь лето, настоящий неожиданный поворот. Я думаю, это мой первый раз здесь, но у меня такое чувство, будто я уже была здесь раньше. — Что ты думаешь? — Считаю, что это приемлемое жилищное пространство для моего пребывания. — Угу. Итак, мы взяли наш багаж и пошли внутрь. Интерьер был столь же хорошо оформлен, как и экстерьер. [[image:/storage/reader-images/840930c5f11634322d67b3a6977efdc7b208008b.jpg]] Особняк действительно подошёл бы великому лидеру немецкой нации, такому как я. Но я не могла бесконечно восхищаться каждой деталью, поскольку Феликс показывал мне мою комнату, которая, мягко говоря, была очень хорошо оформлена. [[image:/storage/reader-images/6c9cab4cd7fab7fae74fe36477f10a35468230ab.jpg]] Я бы хотела иметь такую комнату в Японии. Кто бы ни создал этот интерьер, он был действительно великолепным дизайнером. Картина над кроватью была столь же хороша, написанная в стиле реализма, как и мои картины, которые я продолжаю рисовать. — Здесь ты будешь жить, Мичико. Это одна из многих гостевых комнат. Не могу даже представить, как выглядит основная спальня. — Я выбрал эту для тебя, главным образом из-за этой картины. Это же твой стиль живописи, верно? — Да, это действительно мой стиль. — Это показывает, насколько близкими мы стали за эти годы. — Ты же понимаешь, что мы друзья всего около года? — Это не важно. Ладно. Я дам тебе обустроиться. Если нужно вызвать горничных, нажми кнопку, которая неудобно расположена в ящике справа от кровати. — Поняла. — И не забудь, у нас ужин через час. Ты, наверное, не знаешь, где столовая, поэтому в ящике слева от кровати есть карта. — Хорошо. — Увидимся. — До встречи, Феликс. Естественно, первым делом я решила исследовать свою комнату. Я нашла кнопку и карту, о которых говорил Феликс. Ванная комната была такой, какой и ожидалось от такого роскошного места. Я также начала распаковываться, но потом вспомнила, что Феликс говорил прийти в столовую. Нашла её без особых проблем. Стол был огромен, полностью уставлен едой. Кто собирается съесть всё это? Разве родители Феликса имеют бездонные желудки, о которых я не знаю? — Мичико, можешь садиться, не обязательно стоять там. Или ты ждёшь моего разрешения, может быть, моего благословения? — Чёрт тебя, Феликс, я ничего не ждала. Просто немного удивилась размахом сегодняшнего ужина. Наверное, мне стоит сесть. Сначала за столом сидели только Феликс и я, но вскоре пришли его родители, затем ещё кое-кто, ещё больше людей, горничные присоединились, и так далее... Это больше похоже на семейное собрание. Мне немного неловко. К счастью, они, кажется, особо не обращают на меня внимания, так что, вероятно, всё будет хорошо. — Феликс, это твоя девушка? Ты привез её из Японии? Вот оно, каждый чертов раз. Почему этот случайный человек интересуется мной? Это один из немногих моментов в моей жизни, когда я не хочу, чтобы на меня обращали внимание. — Нет, просто друг. — Мичико, это мой дядя, Альберт Геббельс. — Приятно познакомиться, мистер Альберт. — Взаимно. После этого Альберт продолжил свою трапезу. — Итак, Феликс, это тот дядя, у которого летняя резиденция в Крыму? — Нет, этот дядя никогда там не бывал. Он слишком занят как олигарх. — Так это тот богатый французский дядя, о котором ты упоминал? — Во-первых, этот дядя не француз, он просто работает там. И во-вторых, ты снова ошибаешься. — Можешь просто сказать мне, кто это? — Думаю, он тот, который пытался стать могущественным олигархом в Венгрии, но стал банкротом. — А откуда ты так много знаешь про это? — Ну, у меня много родственников, по этому приходится всех запоминать. В основном я их вижу только на семейных собраниях и в летнем резиденции. — У всех есть летние резиденции? — Не у всех. У Альберта нет, он не в самом лучшем финансовом положении. — Хотелось бы мне родиться в такой престижной семье. — Это невозможно, но ты можешь стать членом семьи, если мы поженимся. — Никогда. Сказав это его улыбка медленно исчезла. — Знаешь, Феликс, ваше богатство кажется таким огромным, будто у вас экономическое господство над миром. — У нас есть кое-какие успехи, но далеко до полного контроля. — Сколько же твой дядя владеет сейчас? — Я не знаю точно, но ты можешь спросить его сама. — Нет, спасибо.. Чем больше он рассказывал, тем богаче казалась его семья. Как будто у него в каждой стране есть богатый дядя. — Между прочим, Мичико, мои родители и сестра собираются отправиться в Австрию. Хочешь пойти с нами? — Я предпочла бы исследовать Германию. — Хорошо, я останусь с тобой. — Тебе не обязательно, можешь пойти с ними. — Нет, я хочу быть с тобой. После еды я ушла в свою комнату. В следующие несколько дней я планирую путешествовать по Берлину. После Феликс хочет познакомить меня с его друзьями, и мы отправимся в другие части Германии. Что ж, похоже, бюджет на это путешествие гораздо больше, чем я ожидала. Пора принять приятную и расслабляющую ванну, ведь я этого заслужила после всего, через что прошла. ---------- Том 1 Глава 8 Кровать довольно удобная, я хорошо и спокойно выспалась, возможно, это потому, что я наконец-то вернулась на родину. В любом случае, мне нужно одеться и встретиться с Феликсом в столовой на завтрак. После этого у меня будет долгожданная встреча с прекрасной столицей великой немецкой нации. Я оделась и направилась в столовую. Завтрак уже был готов, Феликс и его семья уже начали есть. Не в силах сдержать волнение от предстоящего приключения в Берлине, я быстро поела и потащила Феликса из дома. Естественно, нас уже ждала машина. – Феликс, куда мы идём в первую очередь? – Родители сказали мне показать тебе все туристические места, поэтому начнём с Бранденбургских ворот. Это очень важная достопримечательность здесь, в Берлине. Я не могу выразить, сколько раз я видела эти ворота в прошлой жизни. Как сильно это меня утомляет, не описать словами, но так надо. Это одно из самых популярных туристических мест в Берлине, и если я возражу против посещения, уровень подозрения Феликса относительно того, кем я была в прошлой жизни, возрастет существенно. Понятно, что я не знаю, насколько он подозревает меня, но предполагаю, что подозрений много после всех тех намеков, которые я неосторожно оставила. Я не могу знать, о чём он думает сейчас. Смена перспективы: Феликс Интересно, могу ли я отвести её в тот модный магазин нижнего белья, в который меня привела сестра в прошлом году? Смена перспективы: Мичико Недостаток знаний именно поэтому вынуждает меня действовать осторожно, чтобы не оставлять следов. Лучше всего будет посещать достопримечательности Берлина без намёка на нежелание, а затем мы сможем посетить модные рестораны, магазины одежды и так далее. Смотря в окно машины, я замечаю что-то очень необычное. Это похоже на ворота в парке с колоннами, на которых стоит солдат. Я не успела хорошо рассмотреть, но готова поклясться, что там был герб злополучного Советского Союза. Я поворачиваюсь к Феликсу, который сидит рядом, думая, возможно, он знает, что это за сооружение. – Феликс, что это было за странное сооружение, которое мы только что проехали, с солдатом наверху? – Мемориал Второй мировой войны в Тиргартене. Феликс обычно стремится дать как можно больше информации в ответ на вопрос, по крайней мере, так было в моём опыте. Интересно, почему в этот раз он дал более короткий ответ. – Солдат, кажется, был не в немецкой форме времён Второй мировой войны. – И ты говоришь, что знаешь, как выглядела немецкая военная форма в годы Второй мировой войны? Никогда не думал, что девушки так интересуются такими специфическими военными фактами, как дизайн униформы. Это невозможно! Я только что читала лекцию себе о важности не оставлять следов, и вот я уже оставляю следы. Нужно немедленно найти выход из ситуации. – О, ну, помнишь, как я всегда играю в Hearts of Iron 2, когда прихожу к тебе домой? Я видела это там. – А, ну да, я забыл, как сильно ты любишь эту игру. Что касается твоего вопроса о солдате, это потому что солдат не немецкий, это статуя советского солдата. Это ещё более невозможно! Как немецкое правительство могло позволить такое? Неужели Германия является марионеточным государством Советского Союза? Но Советского Союза уже нет. Вместо того чтобы строить случайные теории, возможно, стоит просто спросить Феликса. – Почему он там? – Советский Союз построил его после того, как Германия проиграла войну. С тех пор он там и стоит. – Почему его не убрали? – Что-то связано с договором, который они подписали с Советским Союзом. Это кладбище, под которым захоронены около 2000 советских солдат. Ясно, что нынешнее правительство Германии никоим образом не представляет истинную волю народа, потому что великая немецкая нация никогда бы не позволила воспоминаниям о своём смертельном враге быть построенными на своей земле и оставаться на этой земле. Если бы я стала лидером, я бы всё исправила мгновенно. – Мичико, мы приехали. Вылезай из машины. У тебя хроническая зависимость от погружения в мысли? Действительно, мне кажется, что будет лучше, если я выйду из автомобиля. – Просто я обычно использую мозг в любых ситуациях. Конечно, человеку, как ты, этого не понять. – Неважно, посмотри на ворота. Великолепные, не так ли? Это действительно одна из многих гордостей немецкой нации. [[image:/storage/reader-images/e72ddb9dad1814b527beb3cf1807f220bf67a174.jpg]] Я посмотрела на ворота. Не особо впечатляют, так как я видела их много раз в прошлом, но я всё равно сделаю вид, что восхищаюсь ими. После долгих восхищений воротами мы направились к нашему следующему пункту назначения, который находился всего в нескольких минутах ходьбы от ворот, к Рейхстагу. Я бывала в нём несколько раз, но когда он появился у меня перед глазами, я заметила, что он был отреставрирован, причем главное изменение – добавление большого стеклянного купола. [[image:/storage/reader-images/126f3f22320574f4e23842b0bd2c709b7cfb0776.png]] – Мичико, мы собираемся войти в этот стеклянный купол на вершине Рейхстага. Удивительно, что они позволяют обычным гражданам заходить в здание парламента. – Не знала, что они пускают туристов. – Пускают, и это бесплатно. Единственный минус в том, что нужно записываться, но это уже забота моего дворецкого. – Не знала, что у тебя есть дворецкий. – Узнал о нём вчера. Было бы смешно, если бы дворецкий был подарком от одного из его богатых дядей. – Мы собираемся войти или будем здесь стоять и обсуждать моего дворецкого? – Конечно, идиот. Он улыбнулся. Интересно, нравится ли ему словесное оскорбление. Мы вошли в Рейхстаг, который представлял собой смесь классической и футуристической архитектуры. Всё было переполнено людьми, из которых лишь небольшая часть выглядела как правительственные чиновники. Мы поднимались к стеклянному куполу. Вид оказался на удивление хорошим, демонстрируя миру великолепие немецкой архитектуры, но я уверена, что если бы наш с Альбертом Шпеером план по созданию Германии был осуществлен, толпы туристов здесь, в Берлине, были бы по крайней мере в десять раз больше. После посещения купола мы поднялись на крышу Рейхстага, где открывался ещё один прекрасный вид на восходящее солнце. В отличие от Бранденбургских ворот, это было что-то, чего я не видела в прошлой жизни, поэтому я неожиданно для себя испытала чувство удовольствия. Ни с того ни с сего, пока я смотрела вдаль, Феликс взял меня за руку. Повернувшись к нему, я заметила на его лице растерянный взгляд. – Феликс, убери руку. – О, прости, это вышло подсознательно. Подсознательно это точно не произошло, я видела его покрасневшее лицо. Выходя из Рейхстага, моё любопытство относительно того, что ещё Феликс может предложить, заметно возросло. Мы сели в машину и направились к следующей достопримечательности. – Куда мы идём дальше? – Это сюрприз. Может быть, мы едем к дому, который он планирует подарить мне, хотя это маловероятно, ведь мой день рождения через 19 дней. Примерно через 10 минут езды машина остановилась. – Ну что, Мичико. Это сюрприз, так что мне нужно, чтобы ты закрыла глаза. Неужели? Он действительно собирается подарить мне дом? Ради дома в Берлине стоит закрыть глаза. – Хорошо. Феликс помог мне выйти из машины, ведь с закрытыми глазами это сделать довольно сложно. Мы шли едва больше минуты. Феликс сказал мне открыть глаза. [[image:/storage/reader-images/ad02e07011c512f5cceb810dab0d8f5b59107b69.jpg]] Открывая глаза, я почувствовала почти неописуемое ощущение. Это было похоже на смесь эмоций, которые я испытала, когда узнала об окружении моей драгоценной группы армий Центр. – Где мы, чёрт возьми? – Один из самых роскошных магазинов нижнего белья во всём Берлине. Он серьезно имел наглость привезти меня сюда? – Ты совсем больной? У меня нет времени тратить на покупку таких вещей, мне нужно увидеть чудеса Берлина, увидеть, что немецкая нация смогла построить за эти годы. Если бы он решил проявить доброту и дружбу, он бы лучше отвёл меня в ресторан Мишлен. – Я не понимаю, почему тебе это не нравится, Элька сказала, что это то, что нравится всем девочкам. Не мог ли я ошибиться? Если я не действую как девочка, может ли это быть использовано как доказательство того, что я, на самом деле, Гитлер? Впрочем, это могло бы быть что-то, что я делала бы с моей женой; но это другое дело, мы были женаты, а с Феликсом мы просто друзья. В любом случае, мне неинтересно тратить здесь время. – Куда мы идём дальше? – Ты уверена, что не хочешь здесь что-нибудь купить? Он правда думает, что сможет убедить меня купить с ним нижнее бельё? – Феликс, если ты продолжишь в том же духе, я не встречусь с теми друзьями, о которых ты постоянно мне говоришь. Весьма подавлённым тоном, подобным тону человека, который обидел лидера немецкой нации, Феликс начал говорить: – Прошу прощения за своё незнание твоих предпочтений, давай отправимся дальше, только не отменяй встречу, это очень важно для моего психологического состояния. – Да-да, что бы там ни было. Поехали. Вернувшись в машину, я начала задавать вопросы, чтобы на этот раз точно знать, куда мы едем. – Что дальше? Феликс быстро вернул уверенность в голосе: – Мы отправимся к Берлинской телебашне. Она высотой 368 метров и предлагает панорамный вид на город. Неплохой выбор. – После этого мы отправимся на Музейный остров, который представляет собой большой музейный комплекс с произведениями искусства возрастом до 6000 лет. Я бывала там несколько раз, но думаю, не повредит посетить снова. Интересно, сохранили ли они все изменения, которые я в своё время сделал. – К тому времени, мы будем сильно нуждаться в пище, поэтому поедем домой обедать. – Я думала, что ты отвезешь меня в ресторан Мишлен. На лице Феликса появилась довольно необычная улыбка. – Хотя место, где мы будем обедать, и не ресторан Мишлен, повара там работают именно из таких ресторанов. О чём это он говорит? – Помнишь, я рассказывал тебе о дяде, который работает во Франции? – Да, помню. Тот, у которого большая сеть ресторанов. – Видишь ли, повара, которые приготовили вчерашний ужин для моей семьи, были из ресторанов моего дяди, и они остались на ночь, чтобы приготовить еду для нас на обед. Его семья действительно очень экстравагантна. – Я одобряю план. – Отлично! Его ухмылка изменилась на довольно невинную улыбку. Оставшаяся часть дня была чудесной. Несмотря на то, что я лежу в кровати уставшая, места, которые я посетила, и еда, которую я попробовала, стоили того. Феликс сообщил мне, что его друзья смогут встретиться только завтра, но я уверена, что всё ещё смогу посетить несколько мест. Я просто обязана побывать в ещё одном из тех шикарных ресторанов, где мы ужинали; в прошлой жизни я упустила все виды кулинарных удовольствий из-за довольно простой диеты, но в этой жизни я испытаю всё, что может предложить мир кулинарии. На следующий день. Сегодня я проснулась довольно поздно, потому что вчерашний день сильно меня измотал. Я сделала те же самые вещи, что и вчера: оделась, позавтракала, вышла из дома. Я пообещала Феликсу, что сегодня встречусь с его друзьями, которые, по его словам, все являются крайне правыми по политическим взглядам. Это звучало бы нормально, если бы не одно "но" – с нами в машине была тётя Феликса. Более того, Феликс был одет в костюм. — Мичико, это моя тётя, Моника Геббельс. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Можешь звать меня тётя Моника. — Она моя единственная тётя. Вот почему все остальные члены семьи, которых мне представлял Феликс, были дядями. — Я заботилась о нём с самого детства. Помню, как ему не нравилось, когда ему меняли подгузники. — Моника, пожалуйста, не говори такие стыдные вещи. Так как Моника сидит на переднем сиденье, логично предположить, что если я прошепчу что-то Феликсу, она не услышит. Поэтому я решила это сделать. — Феликс, ты сказал, что мы едем встречаться с твоими друзьями, так почему твоя тётя с нами? — Она тоже хочет познакомиться с моими друзьями. К тому же, она просто обожает банкеты. Я бы не удивилась, если бы его друзья тоже оказались богатыми. — Ты не сказал мне, что мы идём на банкет. — Нужно было сказать? — Было бы полезно знать. Оставшиеся примерно 30 минут поездки прошли в тишине. Когда мы прибыли к месту назначения, я ожидала, что это будет ресторан или пивной сад. Но место, куда мы прибыли, скорее походило на дворец. [[image:/storage/reader-images/695fcf552b00a94a3947706ccd61b60a50ba4610.jpg]] — Феликс, ты уверен, что мы правильно приехали? — Не волнуйся, это то самое место. Войдя в здание, я увидела, что оно заполнено взрослыми людьми в костюмах. Это явно не обычная встреча с друзьями. Прежде чем мы смогли пройти дальше, нам нужно было предъявить удостоверения личности охраннику, стоявшему у входа. Меня накрыла волна беспокойства, так как у меня не было с собой удостоверения личности. Феликс начал разговаривать с охранником. — Она со мной. — Это неважно. После того, что случилось в прошлом году, мы проверяем всех, чтобы убедиться, что они есть в списке. — Ты что, не знаешь, кто я такой? — Я прекрасно осведомлен о вашем статусе, но вы должны понять, что это прямые приказы сверху. Пока Феликс пытался убедить охранника пропустить меня, один из роскошно одетых мужчин заметил нас и быстро подошёл к нам. Охранник повернулся к мужчине. — А, господин Каценшлагер. Феликс пытается провести кого-то, кто не в списке. — Не волнуйтесь, она исключение. Поведение охранника изменилось с уверенного на смущённое. Он повернулся к нам. — Прошу прощения, меня об этом не информировали. Тётя Феликса ответила: — Всё в порядке, вы просто выполняли свою работу. Преодолевая охранника, Феликс представил меня мужчине, которого охранник назвал господином Каценшлагером. — Мичико, познакомься, это Стефан Каценшлагер, один из тех друзей, которых я хотел тебе представить. — Приятно познакомиться, Мичико. — Приятно познакомиться и с вами. — Стефан также является лидером Партии Национальной Реконструкции, крупнейшей фашистской партии в Германии. На последних выборах он набрал 6% голосов. — Мичико, мне уже была передана информация о вашей уважаемой репутации от Феликса. Он также сообщил мне, что вы поддерживаете политические взгляды, сходные с моими. — Полагаю, что так. Я никак не могла ожидать, что он будет одним из тех «друзей», с которыми Феликс хотел меня познакомить. — Пожалуйста, позвольте мне вас провести. Конгресс начнётся примерно через полчаса; в это время Феликс с радостью поможет вам познакомиться с уважаемыми гостями. Я последовала за Феликсом и Моникой в одну из комнат, которая оказалась огромным залом с множеством столов. Моника, казалось, нашла своих знакомых, так что, скорее всего, она больше не будет за нами следить. — Здесь будет проходить банкет. — Феликс, ты до сих пор не сказал мне, что это за мероприятие. Кто все эти люди? Очевидно, что это не просто встреча старых друзей. — Ты права. Это Конгресс немецких правых. Это какое-то политическое событие? Почему меня сюда привели, и почему здесь сам Феликс, ему ведь всего 16 лет? — Тебе придётся объяснить подробнее. — Конечно, что угодно для тебя. Это ежегодное собрание всех правых политических партий и организаций Германии и Австрии. Здесь правые делают важные шаги по созданию правого правительства в Германии… и Австрии. У нас здесь люди со всей правой стороны Германии. Например, вон там стоит Людвиг Гофман. Феликс указал на низкорослого, энергичного на вид мужчину. — Он лидер Германского крестового похода, официально это организация, которая проводит мероприятия, такие как это, неофициально — неонацистская парамилитарная организация. Я абсолютно не понимаю, зачем Феликс привёл меня сюда и что он планирует со мной делать. Вдруг несколько мальчиков, примерно одних лет с Феликсом, подошли к нему и начали разговаривать с ним. Полагаю, это его друзья. — Мичико, познакомься с моими друзьями. Это Мартин, он состоит в молодежной организации Партии Национальной Реконструкции, Лиге защиты молодёжи. — Приятно познакомиться. Я пожала ему руку. — Это Лотте, он также состоит в Лиге защиты молодёжи. — Приятно познакомиться. Я пожала ему руку. Это напомнило мне моменты, когда меня представляли солдатам на церемониях награждения. После знакомства с его друзьями мы продолжили исследовать место. Феликс представил меня ещё нескольким людям. Из важных персон были только двое: Стефан Дитрих, председатель австрийской крайне правой партии 'Национальное омоложение' — ясно, откуда он черпает вдохновение. И Рудольф Бернштейн, лидер правой партии 'Простое право'. Очевидно, что он не особо творческий, но, судя по всему, очень агрессивный. Когда мы с Феликсом находились в одном из коридоров, рассматривая прекрасное искусство на стенах, по замку разнеслось объявление, призывающее всех перейти в главный зал. — Давай, Мичико, это основное событие. — Угу. Мы быстро добрались до главного зала, который был переполнен людьми. В самом конце зала стояла трибуна, на которой стоял тот самый Бернштейн. Когда он заговорил в микрофон, все мгновенно замолчали. — Дамы и господа, уважаемые коллеги и почётные гости, с великой гордостью и ответственностью я стою перед вами сегодня, когда мы собрались на 6-й Конгресс немецких правых. Я рад тепло приветствовать всех вас, кто приехал даже из таких далёких мест, как Вена, чтобы быть здесь сегодня. Сегодня это не просто встреча политических умов, но и возможность формировать самое будущее немецкой нации. Вместе мы можем проложить путь вперёд, находя общие точки соприкосновения там, где это кажется невозможным, и строя мосты, где существуют разногласия. Я объявляю открытие 6-го Конгресса немецких правых и призываю каждого из вас активно участвовать и работать сообща. Мы станем будущим для Германии! ---------- Том 1 Глава 8.5 После этой речи последовала серия дебатов по разным вопросам. В одном из таких дебатов лицом к лицу встретились Каценшлагер и Бернштейн. — Господин Бернштейн, чрезвычайно важно, чтобы мы заняли решительную и бескомпромиссную позицию не только по вопросу иммиграции, но и в отношении присутствия иммигрантов в Германии. Необходимо признать, что Германия в настоящий момент переживает то, что можно назвать Великим Замещением — постепенное размывание немецкой культуры из-за массовой иммиграции. Совершенно оправданно утверждать, что сохранение нашей национальной культуры требует репатриации иммигрантов в их страны происхождения. — Я понимаю ваши опасения, господин Каценшлагер, но вы должны понять, что культуры иммигрантов постепенно исчезают, когда они окружаются людьми немецкой культуры. Таким образом, если мы остановим поток иммиграции, это устранит возможность возникновения 'Великого Замещения'. Более того, мы должны гарантировать, что не будем враждовать с другими политическими партиями, что означает, что нам нужно сохранять умеренность в наших политических мерах. — Господин Бернштейн, одного лишь прекращения притока иммигрантов недостаточно, чтобы предотвратить феномен, известный как Великое Замещение. В данный момент в нашей стране проживают миллионы турков, создавая среду, в которой они окружены не представителями немецкой культуры, а другими, разделяющими их культурный фон. Со временем это неизбежно укрепит присутствие этой культуры в Германии, таким образом, Великое Замещение будет продолжаться, независимо от любых изменений в нашей иммиграционной политике. Дебаты продолжались почти полчаса, прежде чем был проведен голосование по этому вопросу. Политика депортации, предложенная Каценшлагером, была одобрена. После двух часов дебатов мне стало ясно, для чего был этот конгресс. Кажется, все политические партии в этой организации являются членами коалиции партий в Бундестаге (немецком парламенте). Цель этого конгресса — определить повестку дня коалиции в случае, если она придет к власти. То же самое касается австрийских крайне правых партий, которые проводят дебаты в меньшем зале напротив этого, я об этом узнала из-за громких криков, доносящихся оттуда. Хотя мне понравился период дебатов, я ужасно проголодалась, поэтому, когда начался банкет, я сразу же пошла есть. — Мичико, есть ли что-то, что ты хотела бы узнать? Так как Феликс хочет поговорить, я решила спросить о результатах конгресса на выборах. — Как они выступили на последних выборах? — Можешь говорить после того, как пережуешь весь этот хлеб? Ты сам начал разговор. Прожевывая еду, я повторила свой вопрос. — Как они выступили на последних выборах? — Отличный вопрос! Кстати, официальное название коалиции — 'Немецкие правые' в Германии и 'Австрийские правые' в Австрии. В Германии они набрали 13,4% голосов, в Австрии — 9,1%. Это хорошие результаты, но пока недостаточные для значительного влияния на политику Германии. — Это лучше или хуже, чем на прошлых выборах? — Определенно лучше. Популярность 'Немецких правых' растет медленно, но уверенно за последние шесть лет с момента первого конгресса. Пока Феликс говорил, к нам подошел Каценшлагер. — Вам нравится ваша еда? Не стесняйтесь, наслаждайтесь и этими напитками, — он указал на стол, который был полностью накрытом пивом. — Не проходите мимо. — Мне нужно в уборную, Каценшлагер. Почему бы вам не составить компанию Мичико? Я уверен, у нее есть много вопросов к тебе. Не знаю, было ли это специально, или он действительно вдруг нуждался в уборной, как только появился Каценшлагер. Феликс быстро покинул обеденный зал, оставив меня и Каценшлагера наедине. Интересно, что бы мне его спросить. Может, стоит поинтересоваться, откуда они взяли столько денег на проведение этого роскошного конгресса, который, как оказалось, проводится ежегодно. — Господин… Каценшлагер, откуда у вас деньги на проведение мероприятий такого масштаба? — Этот вопрос лучше задать господину Гоффману, ведь именно его организация отвечает за проведение этого мероприятия. Тем не менее, я довольно уверен, что уже знаю ответ, и это Феликс. Честное слово, Феликс всегда в чем-то замешан. — Феликс вложил почти 80% финансовой поддержки в мою Партию Национального Возрождения, поэтому не будет преувеличением утверждать, что он является главным благодетелем, субсидирующим большинство расходов на этот конгресс. Если он действительно предоставляет столько денег Немецкому Правому движению, это значит, что он имеет значительное влияние в партиях и организациях, которые его составляют. Почти с тех пор, как мы узнали, что разделяем общую идеологию, Феликс настойчиво убеждал меня присоединиться к нему в немецкой политике. Кажется, время, проведённое здесь, объяснило причины его поведения: связи с людьми на высоких должностях, огромные суммы денег и значительное влияние в немецкой политике. Может быть, я могу спросить о желании Феликса заняться немецкой политикой. — Феликс когда-нибудь говорил вам что-то о том, что он хочет занять лидирующую роль в Немецком Правом движении? — Феликс действительно проявляет большой интерес к этому вопросу. Я часто предупреждаю его о его наивности — его вера в то, что он может достигнуть великих свершений, просто бессистемно распределяя деньги, несколько утопична. Нужно понимать, что финансовые ресурсы имеют свои пределы. Я знала, что не только я считаю, что Феликс несколько слишком самоуверен. Теперь, оглядываясь назад, я осознаю, что на самом деле я мало чего знаю о детстве Феликса; он довольно неохотно рассказывает об этом, что для него очень необычно. — Мистер Катценшлагер, насколько я могу судить, вы и Феликс хорошие друзья. Можете ли вы рассказать что-то интересное о его детстве? — Могу сообщить, что я был его психологом в молодости. Его психологом? Это значит, что у Феликса были проблемы с психическим здоровьем? Мне непременно нужно узнать об этом больше. — Почему ему нужен был психолог? — Я знаю, что вы двое близкие друзья, однако полагаю, что самым разумным будет не комментировать этот вопрос. Как заставить его заговорить? Он упомянул, что знает о нашей близкой дружбе, подразумевая, что это важный фактор для него в решении, рассказывать ли мне или нет. Если это так, то я могу сказать, что я девушка Феликса, и это может привести к тому, что он выдаст информацию. — Мистер Катценшлагер, Феликс не любит говорить об этом, но я его девушка. Я действительно думаю, что знание о его прошлом поможет нам укрепить наши нынешние отношения. — Вы серьёзно? Полагаю, это объясняет явную привязанность Феликса к вам. Я весьма знаком с такими чувствами. Мои предыдущие отношения закончились из-за отсутствия общения о наших проблемах. Я отчётливо помню день, когда она закончила наши отношения. Сначала я чувствовал печаль, но смог справиться. Однако со временем я понял, как глубоко она на меня повлияла. Она была как опиум, а я — наркоман. Год спустя у меня была возможность спросить о причинах её разрыва. Она изложила различные проблемы, которые имела в наших отношениях. Если бы она тогда озвучила эти опасения, мы вполне могли бы сейчас воспитывать детей вместе. Я сочувствую вам, Мичико; вы решительно настроены не повторять ошибок, которые допустили я и моя бывшая партнёрша много лет назад. Поэтому я готов поделиться с вами подробностями о прошлом Феликса, чтобы вы оба могли двигаться к более многообещающему будущему. Какого черта он мне рассказывает о своем прошлом?! Но это оказалось на удивление легко. — Как вам известно, Феликс — внук Йозефа Геббельса. Его семья осознанно решила сохранить эту печально известную фамилию, что стало одной из причин, по которой его часто выделяли в школе. Более того, его выдающийся интеллект и значительное богатство только усиливали его изоляцию. Те, кто стремился к его дружбе, часто делали это с единственной целью — получить доступ к его финансовым ресурсам. Совокупность этих обстоятельств оказала на него крайне негативное влияние. Я не имела ни малейшего представления, что Феликсу пришлось пройти через столько боли. Это не обязательно плохо, ведь чем больше боли человек испытывает, тем легче им манипулировать. — О чем вы двое говорили? Внезапно Феликс появился за моей спиной. Я обернулась, а Катценшлагер уже смотрел в толпу, выбирая, с кем поговорить дальше. — Я оставлю вас обоих наслаждаться банкетом, так как есть много других гостей, с которыми мне нужно поговорить. Для политика его уровня естественно не хотеть тратить время на нас в такой ситуации. — До свидания, мистер Каценшлагер. После того, как он ушел, я обернулась к Феликсу, улыбаясь, чтобы скрыть свое волнение. — Ничего особенного. Просто говорили о твоей поддержке партии, - ответила я спокойно. — Что-то случилось? Феликс нахмурился, но потом вздохнул и успокоился. — Все хорошо, - ответил он, хотя его взгляд оставался внимательным. — Я просто хочу убедиться, что ты наслаждаешься банкетом. — Да, все прекрасно. Этот банкет действительно впечатляет. После этого мы еще немного поболтали с другими гостями. Я повернулась к Феликсу, который набивал рот едой. — Как долго это ещё будет продолжаться? Феликс быстро прожевал и проглотил еду. — Мы можем уйти в любое время. После еды не будет ничего интересного. Если это так, то стоит прогуляться и осмотреть произведения искусства, украшающие некоторые коридоры этого замка, а затем отправиться домой. Хотя такие произведения искусства не совсем в моём вкусе, мне нравится ходить по этим коридорам и любоваться ими. Феликс, с другой стороны, не проявляет особого интереса к искусству, но всегда проявляет энтузиазм, чтобы скрыть своё безразличие. Закончив нашу небольшую экскурсию, мы решили, что лучше уйти, так как здесь больше нечего делать. Мы сели в машину, которая ждала нас с момента прибытия. — Мичико, теперь, когда ты увидела, что Немецкие Правые могут предложить и как легко я мог бы ввести нас в немецкую политику, ты изменила своё мнение по этому поводу? По какой-то причине пребывание в Германии и участие в Конгрессе дало мне чувство, что это моя судьба вновь привести немецкую нацию к величию, или, может быть, это просто чувство ностальгии из моей предыдущей жизни, или это, возможно, Бог говорит мне о своей воле. Хотя это заманчиво, я думаю, что будет лучше, если я продолжу свои интересы и поступлю в художественную школу, как это было моим целью в предыдущей жизни и остаётся моей целью на протяжении всей этой. Однако, если художественные школы, в которые я подам документы, не примут меня, то я не вижу причин, почему бы не присоединиться к Феликсу и не строить снова великий немецкий государство, каким оно было когда-то. — Мичико, ты собираешься ответить? Ты уже пять минут смотришь в окно. Возможно, я немного увлеклась своими мыслями. — Мой ответ остаётся прежним, но если меня не примут в художественную школу, думаю, присоединиться к тебе будет следующим наиболее логичным вариантом. Я думала, что мои слова огорчат Феликса, но, похоже, он вполне доволен моим ответом. — О, Мичико, я забыл сказать тебе, я забронировал нам билеты в Мюнхен на завтра. ---------- Одинокий гений. Феликсу было семь лет. Он жил в роскошном особняке, окружённый редкими книгами и сложными головоломками. Его ум и страсть к знаниям делали его особенным, но также и одиноким. Каждый день после школы Феликс отправлялся в свою библиотеку, где ему предстояло часами сидеть за столом, перелистывая страницы толстых книг. Ему было скучно и тоскливо, но он знал, что сопротивление бессмысленно. Взрослые считая, что это важно для его будущего, не давали ему никакой свободы выбора. Он часто смотрел в окно, наблюдая за детьми, играющими на улице. У него не было друзей, и он не стремился их заводить. В мире Феликса люди были всего лишь фигурами на шахматной доске – пешками, лишенными собственного значения. Он видел в окружающих лишь ресурсы или препятствия на пути к своей цели, как мусор, который надо обходить или утилизировать. — Феликс, ты должен читать эти книги. Они помогут тебе стать умнее, — говорила мать, вручая ему очередную захватывающую классическую книгу. Феликсу было трудно проявлять к этим словам интерес. С каждым днем он всё больше убеждался в своей исключительности и утрате доверия к людям. Родители, несмотря на свои благие намерения, лишь усиливали его одиночество и цинизм. Они не задумывались о том, что их стремление вырастить гения оборачивается для сына каменной стеной отчуждения. В саду особняка дети соседей играли и смеялись. Феликс смотрел на них из окна, держа в руках книгу. Он редко поддавался искушению присоединиться, зная, что его уникальные интересы редко находят понимание среди сверстников. — Феликс, почему ты не хочешь играть с другими детьми? — спросил дворецкий однажды. — Они слишком глупы, — сухо ответил он. — …Они просто другие, у каждого свои таланты. Феликс чувствовал себя лучше в мире чисел и формул, чем среди одноклассников, которые считали его странным и часто насмехались. Однажды вечером он решил прогуляться в парке, взяв с собой блокнот и карандаш. Присев на скамейку, он начал рисовать сложные геометрические фигуры, когда к нему подошла девочка. — Что рисуешь? — спросила она с интересом. — Задачи по геометрии, — ответил он, ожидая привычного насмешливого ответа. — Интересно, — сказала девочка и ушла. Феликс остался один. Даже редкие проявления интереса со стороны других детей не могли снять его высокомерие и чувства одиночества. Он отказался верить, что кто-то может понять его. Прошли недели, но привычный распорядок жизни Феликса не изменился. Он продолжал заниматься в своей комнате, окружённый книгами и задачами, погружаясь в мир знаний, который стал для него родным. Высокомерие никуда не исчезло, а одиночество стало привычной тенью, которая всегда следовала за ним. Однажды, когда родители Феликса были заняты организацией очередного приёма для влиятельных людей, он решил отправиться в парк чуть раньше обычного. В тот день в парке было больше людей, и Феликс выбрал уединённую скамейку в глубине сада. Он снова унёсся в свои размышления, как вдруг заметил ту самую девочку, которая проявила интерес к его рисункам. Она играла с младшим братом, смеясь и бегая по траве. Феликс не смог скрыть своего удивления — её свободная и беззаботная улыбка была чем-то, что он не понимал. Он снова уткнулся в свои записи, но мысли о девочке не покидали его. На следующий день в школе, его одноклассники опять смеялись над его увлечениями. — Феликс, ты снова с этими своими дурацкими задачами? — спросил один из мальчиков с пренебрежением. — Да, и это гораздо интереснее, чем ваше бесцельное беганье, — парировал Феликс, не поднимая глаза. Он знал, что его ответ только усилит их насмешки, но был уверен в своей правоте. После уроков Феликс вновь отправился в парк. Он надеялся вновь встретить девочку, чтобы хотя бы на короткое время почувствовать себя не таким одиноким. Когда он вошёл в парк, то увидел её на той же скамейке, где они впервые встретились. Она что-то читала с огромным интересом. Феликс почувствовал нечто странное — желание подойти и поговорить. — Привет, — начал он, робко подходя к скамейке. — Что читаешь? Девочка подняла голову и улыбнулась: — Это книга о приключениях. А ты снова с геометрией? — …Да, — ответил Феликс с неуверенной улыбкой. — Меня зовут Феликс. — Я Лиза, — представилась она. — Хочешь, расскажу тебе о своей книге? Феликс кивнул и сел рядом. Лиза начала рассказывать захватывающую историю, и Феликс неожиданно для себя почувствовал, что ему интересно. Он слушал её, забыв о своих высокомерных мыслях, и впервые за долгое время ощутил, что не одинок. Каждый раз она показывала ему новые игры и рассказывала интересные истории. Постепенно Феликс начинал чувствовать, что его одиночество становится не таким обременительным, когда Лиза рядом. В один из дней, сидя на скамейке, он решил нарисовать её портрет простым карандашом. Когда он показал ей рисунок, её лицо озарилось радостью. — Это потрясающе, Феликс! У тебя талант, — с восторгом сказала она, бережно держа рисунок обеими руками. Феликсу немного покраснел. Но ему понравилось. «Может быть, теперь я не буду одинок?» «Может быть, теперь я смогу найти смысл своей жизни?» «Может быть, теперь я смогу наслаждаться жизнью каждым днем?» «Может быть, теперь я буду счастлив?» Однако их мир изменился в мгновение ока. Внезапно появились несколько одноклассников Феликса. Они сразу начали смеяться и дразнить его. — Феликс, ты что, влюбился в девчонку? — насмехался один из мальчиков. Прежде чем он успел что-то сказать, один из них вырвал рисунок из рук Лизы и, свернув его в самолетик, кинул в сторону дороги. — Нет! Остановитесь! — крикнул Феликс, но было слишком поздно. Лиза бросилась за летающим рисунком, не замечая приближающейся машины. Феликс побежал за ней, крича, чтобы она остановилась. — Лиза, подожди! Я нарисую новый! Пожалуйста, остановись! Феликс бессильно наблюдал, как машина приближалась с ошеломляющей скоростью. Было слишком поздно: не было времени на реакцию, не было времени на остановку. Громкий визг тормозов заполнил воздух, переходящий в оглушительную тишину. В это мгновение мир замедлился для Феликса, и сердце его замерло… [[image:/storage/reader-images/c53df3f4787567e0577335c678b049ae41957c22.jpg]] Когда машина наконец остановилась, Лиза лежала неподвижно на асфальте. Её юбка ярко выделялось на сером фоне дороги, но оно уже не будет развеваться на ветру. Лужа крови становилась все больше. Феликс начал приближаться к ней, его сердце разбивалось на тысячи осколков с каждым шагом. Он присел рядом, пытаясь осознать то, что произошло. Лиза больше никогда не сможет смеяться… Это событие нанесло невосполнимый удар по его психике. Феликс замкнулся в себе, у него начались ночные кошмары и панические атаки. Родители, обеспокоенные состоянием сына, обратились за помощью к лучшему психиатру города, доктору Каценшлагеру. Доктор Каценшлагер был человеком с проницательными глазами и мягким, успокаивающим голосом. Он сразу понял, какого рода травма преследует Феликса. Вместо того чтобы навязывать ему свои советы, он терпеливо слушал, поддерживая мальчика в его стремлении справиться с болью. — Феликс, я здесь, чтобы помочь тебе, — сказал он на первой встрече. — Ты можешь говорить о своих чувствах, или можешь молчать. Мы будем работать в твоём темпе. Сначала Феликс был насторожен и замкнут, но постепенно между ними сформировалась доверительная связь. Доктор стал для него не только терапевтом, но и другом, который терпеливо помогал ему возвращаться к жизни, научиться справляться с потерей и своей болью. Феликс ещё не знал, будет ли он когда-нибудь способен простить себя или тех, кто стоял в основе этой трагедии. Но с поддержкой доктора Каценшлагера он делал первые шаги к исцелению. Их сессии стали теми редкими моментами, когда Феликс мог позволить себе быть уязвимым, плакать и говорить о том, что произошло, не испытывая страха быть осмеянным или непонятым. После этих событий, родители пытались хоть как-то помочь своему сыну. В один вечер, отец Феликса решил рассказать историю о его дедушке по имени Джозеф Геббельс. Он слушал внимательно каждое слово, произносимое его отцом. Его дедушка, Джозеф Геббельс, был выдающимся политическим деятелем времен Третьего рейха и близким соратником Адольфа Гитлера. Отец рассказывал ему о том, как Джозеф Геббельс уделял всю свою энергию и умения на служение национал-социалистической идеологии. Они обсуждали политические стратегии и тактику, к которым Джозеф Геббельс прибегал для укрепления режима и манипулирования общественным мнением. Феликс продолжал слушать историю, которое рассказывал ему его отец об его дедушке. Он начал испытывать горячие чувства по отношению к идеологии своего дедушки и стремился стать таким же ярым сторонником нацизма. Феликс верил, что этот идеологический подход предлагал решения для многих социальных и политических проблем. Он был убеждён, что стремление к величию и укрепление своей нации должны быть над всеми другими интересами. Он видел в своём дедушке пример лидерства и преданности, которым он стремился следовать. Феликс мечтал использовать свои способности, чтобы помочь своей стране и продолжить дело своего дедушки. Он понимал, что подобная идеология вызывает споры и критику, но это не останавливало его. В его глазах, цель оправдывала все средства, и он был готов приложить все усилия, чтобы достичь своей цели. Отец внимательно слушал амбиции своего сына и обратился к нему серьёзно: — Феликс, помни, что эта идеология была связана с множеством ужасных событий и страданий. Не позволяй тому, что произошло в прошлом повториться. Возьми на себя ответственность за свои убеждения и помни о ценностях гуманизма и разума. Феликс выслушал отца, но его страсть по-прежнему горела внутри него. Несмотря на предостережения окружающих, Феликс оставался верным своей идеологии и стремился стать лидером, последователем и приверженцем тех идей, которые имел его дедушка. Он нес в себе горящий огонь решимости, чтобы создать новое будущее в соответствии с его идеалом… ---------- Добро пожаловать в Францию. Эти две недели действительно были весёлыми. Я путешествовала с Феликсом по всей Германии, увидела места, которые посещала в прошлой жизни, и пережила новые впечатления. Сначала мы побывали в Мюнхене, Нюрнберге, Франкфурте, Дюссельдорфе, а теперь в Кёльне. Сегодня 29 апреля, а завтра мой день рождения, что поднимает вопрос: «Феликс, какого чёрта мы находимся в каком-то случайном аэропорту в Кёльне, а не в Берлине? Сегодня нет рейсов в Берлин, и я знаю, что ты помнишь, что завтра мой день рождения». «С днём рождения заранее. Я пытался сохранить это в секрете, но раз ты настаиваешь, могу рассказать. Мы летим в Париж. Посадка начнётся примерно через час». «Почему в Париж?» «Я уверен, ты помнишь моего дядю, у которого одна из крупнейших ресторанных сетей во Франции, верно? Ему также принадлежит самый лучший ресторан в мире». «Так вот почему мы едем в Париж?» «Точно. Ресторан такой высочайшего качества, что одно блюдо заставило кошелёк украинского олигарха Виктора Януковича ощутить настоящие затруднения. После выхода из ресторана он, по сообщению, сказал, что это была вторая по величине трата в его жизни. Я хочу сказать, что только самые богатые и престижные люди имеют возможность поесть там». «Так как же ты собираешься это оплатить? Твой дядя сделает тебе скидку, потому что вы родственники?» «Он сказал, что даст мне скидку. 5% скидки. Но не волнуйся, мои родители покроют расходы». Последнее предложение сделало его похожим на одного из самых избалованных детей в мире. Но он делает это всё для меня, так что я просто не могу взглянуть на это негативно. Хотя мне интересно, какую еду подают в этом ресторане. «Эй, Феликс, что на меню? Какие блюда?» «Всё». «Что ты имеешь в виду под "всё"?» «Они предлагают около 80% всех блюд, известных человеческому роду. Даже сырой картофель, я проверял». Звучит многообещающе. Это действительно поднимает мой настрой, теперь я как-то жалею, что узнала, куда мы идём. Может быть, мне стоит поискать это в интернете… Подумав, Феликс никогда не называл название ресторана. «Эй, Феликс, как называется ресторан?» «Это и есть его название». С ним всё в порядке? «Что ты имеешь в виду?» «Я имел в виду то, что только что сказал. Он называется Ресторан. По-французски, Le Restaurant». Подходящее название для заведения такого уровня, полагаю. «Посадка началась, пойдём, Мичико». «Хорошо». Рейс в Париж длился около четырёх часов. Опыт был вполне нормальным, ничего особо выдающегося или разочаровывающего в нём не было. Выходя из аэропорта, Феликс спрашивает меня: «После того, как мы оставим наш багаж у моего дяди, хочешь пойти посмотреть Эйфелеву башню? Ты ведь никогда не была во Франции, верно?» Я действительно была во Франции один раз, это случилось после того, как мои армии разбили французов за шесть недель Блицкрига. После трусливой капитуляции французов я осмотрела достопримечательности Парижа. «Да, я никогда здесь не была. Так что, мы поймаем такси или что?» «Не нужно, один из водителей моего дяди должен скоро подъехать. Кстати, имя моего дяди Вильгельм; Гийом по-французски. Он предпочитает, чтобы его называли Гийом, когда он во Франции». «Его фамилия тоже Геббельс?» «Нет, это Цигенфус». Ха, смешно. «Он сменил фамилию, потому что это может навредить репутации и популярности его бизнеса». Понимаю, почему это было хорошим бизнес-решением. Я вижу лимузин, вероятно, это наш транспорт. «Эй, Феликс, это водитель Гийома, да?» Я указываю на лимузин. «О, нет. Мой дядя ведёт жизнь, немного более скромную, чем остальные члены моей семьи. Ах, вот и машина». Феликс указывает на машину, которая выглядит так, будто её не мыли уже 10 лет, и сама она старше самого Феликса. «Не понимаю, как это может быть привлекательно». Феликс начинает идти к машине, неся наш с ним багаж, и я следую за ним. «Ну, мой дядя именно такой человек. Несмотря на роскошный ресторан, которым он управляет, и его огромный капитал, стиль жизни у него такой, что создаётся впечатление, будто он зарабатывает, как рабочий на фабрике». Мы садимся в машину. «Но знаешь, он не экономит на своём здоровье, это то, что я могу уважать». «Наверное, да». Каждый член его семьи совершенно не похож на то, что я ожидала. Интересно, сколько богатых дядей мне придётся встретить за эту поездку. Водитель Гийома высадил нас прямо напротив квартиры Гийома. [[image:/storage/reader-images/ab0359a37a9f22b53a59bc0fa5646a29b2a6330f.jpg]] Феликс указывает на красивое здание, находящееся в нескольких кварталах. «Мичико, видишь то очень эффектное здание там?» «То, что выглядит как здание богатеньких?» «Да, это Le Restaurant. Дядя Гийом выбрал эту квартиру из-за её близости к своему ресторану. Так он может гулять пешком, вместо того чтобы пользоваться водителем». «Зачем тогда ему водитель?» «Не знаю, никогда не спрашивал». «Феликс, мы собираемся войти в квартиру или будем стоять здесь?» «Будем стоять». Его шутки иногда могут быть слегка раздражающими. «Комедия не уместна в каждой ситуации». «В моих словах нет никакой комедии. Видишь ли, я не учёл, что дядя Гийом возвращается домой в десять часов». «Разве мы не можем просто зайти в Le Restaurant, попросить его ключи и потом войти?» «Нет, там входной взнос в тысячу долларов. Я предпочёл бы не тратить деньги на такое». «Тогда просто скажи ему встретиться с нами у входа и передать ключи». «Это тоже не сработает. Он человек, преданный своей работе, и не оставит Le Restaurant, даже на пару минут, чтобы отдать нам ключи от своей квартиры». Это, наверное, одна из самых глупых ситуаций, в которую Феликс меня втянул. «Откуда ты знаешь? Ты спрашивал?» «Да. Три года назад я с родителями навещал его, и мы стояли перед его квартирой шесть часов, ожидая, пока он закончит работу». «Хорошо, что ты предлагаешь нам делать тогда?» «Стоять. Он должен вернуться через два часа». После двух часов ожидания с нашим багажом, дядя Гийом наконец-то приехал. Я ожидала, что он будет похож на остальных дядей Феликса, которых я видела, но он был другим. На нём была чёрная беретка, которая скрывала большую часть его светло-коричневых волос. У него не было бороды, зато был кудрявый ус. Он был одет в обычную одежду шеф-повара; неужели ему не стыдно гулять по улицам в таком виде? Он, похоже, что-то нес, возможно, еду из Le Restaurant. «Дядя Гийом, это Мичико, моя подруга». «Приятно познакомиться, Цигенфус». «Мне тоже приятно с вами познакомиться, госпожа Мичико. Не могу не отметить, что никогда не встречал японку, говорящую по-немецки с такой беглостью». «Спасибо. Моя мама немецка, вот так я её и выучила». Он открывает дверь своей квартиры. «Слышал, что ты хочешь отметить свой день рождения в Le Restaurant. Родители Феликса сумели убедить меня сделать тебе 5% скидку. Последний раз, когда я делал скидку, это было 10 лет назад для президента Америки во время его официального визита во Францию». Разве он обычно не делает скидки своим родственникам? Похоже, кошелёк родителей Феликса действительно повезло. Когда я вошла в квартиру Гийома, сразу же заметила, как она минималистична и аккуратна. «Гостевая спальня вот здесь, Феликс уже бывал здесь, так что я уверен, он покажет тебе путь». Я следую за Феликсом в гостевую спальню, которая столь же минималистична, как и комнаты, мимо которых мы прошли. Подождите-ка, я вижу только одну кровать. «Феликс, я занимаю кровать, ты можешь спать на ковре». «Почему мы оба не можем спать на кровати?» Чёрт, мне кажется, я сейчас краснею. Но, наверное, это нормально, когда лучшие друзья спят в одной кровати. Плюс, если Феликс вдруг что-то затеет, я просто закричу, и Гийом, безусловно, поставит его на место. «Ладно, не вижу в этом проблемы». После того как мы оставили вещи в спальне, мы направились на кухню, где Гийом распаковывал коробку с едой. Я села за стол, и Гийом сразу же начала разговор. Похоже, он разговорчивый человек. «Так, Мичико, ты знаешь что-нибудь о искусстве кулинарии?» Он, вероятно, один из самых известных шеф-поваров в мире, так что, наверное, это нормально, что он хочет поговорить о кулинарии с кем угодно. «Я немного знаю об искусстве, но не сильно разбираюсь в кулинарии». «К сожалению. Если у тебя когда-нибудь будет свободное время, обязательно попробуй это, я уверен, тебе понравится». Феликс шепчет мне на ухо: «Вот что он говорит всем». «Знаешь, Мичико, однажды один шеф-повар хотел, чтобы я нанял его. Он сказал, что у него 30 лет опыта в искусстве. И я попросил его сделать сэндвич с тостом. Он даже не знал, что это такое! Эти 30 лет опыта явно не были посвящены искусству кулинарии». «Да, как он не мог знать, что такое сэндвич с тостом?» Я шепчу Феликсу на ухо: «Что такое сэндвич с тостом?» Он отвечает: «Это сэндвич, в котором начинка между двумя ломтиками хлеба — это тонкий ломтик поджаренного хлеба». Это же чистый хлеб, я не могу винить этого шеф-повара за то, что он не знал о чём-то таком коротком и неясном, как сэндвич с тостом. По мере того как разговоры следовали один за другим, Гийом подал нам ужин. [[image:/storage/reader-images/2798f3de5af69a4fbd53370456f28345a681a4ed.png]] «Я приготовил это на работе, так как у нас не было клиентов, готовых заплатить за высококачественное блюдо, у меня было достаточно свободного времени, поэтому я сделал это в качестве подарка, чтобы поприветствовать вас во Франции. Приятного аппетита». «Большое спасибо, мистер Гийом». Сделав первый укус еды, мои вкусовые рецепторы ощутили на себе лучшее блюдо на планете. Каждое сочетание вкусов, каждый соус, каждый атом мяса находятся в совершенной гармонии. Я могу описать свою реакцию только так, как это делают те аниме-девушки, которых Феликс смотрит, когда пробуют вкусную еду. Мне бы хотелось, чтобы я чаще посещала заведения высокой кухни в своей предыдущей жизни. Я старалась как можно больше насладиться пищей, но хорошее не длится вечно, и вскоре мне нужно было ложиться спать. Лучше всего быть хорошо отдохнувшей в свой день рождения. Но как-то странно иметь Феликса рядом, я не могу не чувствовать смущения, благо он не видит моего лица. Это не похоже на меня; я не думаю, что так бы отреагировала в своей предыдущей жизни. Наверное, это новое тело на это влияет, так как не думаю, что Бог изменил мою личность без причины. ---------- День рождение. Утро в Париже началось с мягкого света, нежно пробивающегося сквозь занавески, создавая красивую игру теней и света на стенах комнаты. Пробудившись и потянувшись, я встала с постели и подошла к окну, пригласив в свою жизнь запахи и звуки города. Париж оживал, улицы заполнялись людьми, и каждый уголок наполнялся жизнью, а воздух здесь был насыщен ароматом свежевыпеченного хлеба, который манил, словно магниты, создавая непреодолимое желание насладиться горячими познаниями этого замечательного утра. На это зрелище можно было смотреть вечно, наблюдая, как мир вокруг начинает дышать и двигаться. «Доброе утро, Мичико!» — произнес Феликс, на удивление, очень бодро и энергично, будто на его утреннем настроении сказалась волшебная атмосфера вокруг. «Доброе утро, Феликс. Ну, как тебе спалось? Надеюсь, ты не разглядывал меня ночью, представляя всякие пошлые мысли?» — пошутила я, поднимая бровь, с лёгкой усмешкой на губах. «Я обычно быстро засыпаю, так что нет. И кстати, с днём рождения тебя!» — его глаза заблестели от радости, словно он сам стал частью этого особенного дня. «О, спасибо», — ответила я, чувствуя, как потеплели мои щеки от неожиданной радости, которая заполнила комнату. В этот день мне исполнилось 16 лет — прекрасный возраст, наполненный мечтами и ожиданиями. Мы быстро позавтракали разогретыми круассанами и кофе, который приготовил дядя Гийом, и каждая ложка этого напитка ощущалась как праздник собственных маленьких удовольствий. Затем Феликс предложил отправиться в ресторан, где будет проводиться мой день рождения. Я согласилась, ведь это было не только способом отпраздновать мой день рождения, но и великолепной возможностью попробовать новую кухню в роскошном месте, что всегда вызывало у меня волнение и любопытство. Улицы Парижа были полны энергии — люди спешили по своим делам, уличные музыканты играли свои мелодии, погружая город в гармонию и радость, а витрины магазинов сверкали всеми цветами радуги, привлекая внимание прохожих. Каждый шаг отдавался в лихорадочном ритме жизни города, и я готова была насладиться каждым мгновением. По прибытии в ресторан я была поражена атмосферой, которая меня окружала. Элегантная обстановка, мягко мерцающие свечи на столах, а также великолепная люстра, сделанная из золота, — все это создавало атмосферу торжественности и уюта. Мы подошли к столу, который был аккуратно накрыт, и увидели, что уже ждёт дядя Гийом. Как он мог прийти быстрее нас? Он обнял меня с теплотой, поздравляя громким и радостным голосом с днём рождения, и я почувствовала, как будто вся эта семейная забота и тепло пронизывали меня, несмотря на то, что моя собственная семья осталась далеко в Японии. «Сегодня я дам вам скидку в 5%, так что выбирайте всё, что хотите!» — с энтузиазмом и улыбкой на лице заявил дядя Гийом, его глаза светились от радости, когда он делился этой новостью. В ресторане предлагали абсолютно все блюда мира, и мы с Феликсом, полные ожидания, начали обсуждать, что попробовать в первую очередь. Его глаза горели от волнения, когда он живо объяснял мне каждое блюдо, которое нам рекомендовали, прибавляя нотки энтузиазма к нашему разговору. Вскоре после того, как мы сделали выбор, к нашему столику подали первое блюдо. Я попробовала каждую порцию так, словно это был шедевр кулинарии, и, похоже, это было азиатское блюдо, которое пробуждало во мне воспоминания о домах и людях, оставивших отпечаток на моей душе. Здесь, в этом роскошном ресторане, я могла быть просто обычной девушкой, отмечающей свой день рождения с другом, погружаясь в атмосферу счастья и праздника, который ощущался повсюду. Мы весело смеялись, делились историями, и вечер наполнялся звуками нашего смеха, создавая атмосферу радости и уюта. Я могла забыть о том, кем была в прошлой жизни, о том, что когда-то считалась величайшим диктатором в истории, о жестокости и власти, которые когда-то окружали меня, и просто быть здесь, в Париже, среди тех, кто искренне заботится обо мне и симпатизирует. Это ощущение свободы и спокойствия наполняло моё сердце, и я чувствовала, что наконец-то нашла место, где могу просто быть собой. Когда пришло время десерта, Феликс сдержал напряжение и, подготавливаясь к моменту, наконец, достал торт, украшенный восемью яркими свечами, которые по-прежнему мягко горели, освещая его лицо. «С днём рождения, Мичико!» — сказал он, его голос звучал с радостью, словно он сам переживал этот особенный момент. Вдруг Феликс встал с места и медленно опустился на одно колено рядом со мной, и в этот момент время будто замерло. Все взгляды в ресторане устремились на нас, и я почувствовала, как волнение охватило комнату. «Мичико,» — начал он тихим, но уверенным голосом, который трясся от волнения, — «сегодня особенный день, и я хочу поделиться с тобой чем-то важным». Он аккуратно достал из пакета подарочную коробку, открыв её с трепетом, ошеломляя меня тем, что там оказалось. Внутри находился милый плюшевый медведь. «Она, кстати, сделана из меха альпаки. Этот мишка символизирует всю ту радость, которую ты принесла в мою жизнь. Я хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь», — продолжал он, его голос становился всё более эмоциональным от глубины своих чувств. В этот момент все присутствующие смотрели на нас с улыбками, и дядя Гийом, стоя у своего стола, с гордостью наблюдал за своим племянником, словно в этот момент он стал свидетелем важного момента в нашей жизни. «Я… люблю тебя…» Но в ту же секунду, когда Феликс произнес эти слова, я почувствовала, как на сердце стало тяжело. Я никогда не думала о нем как о чем-то большем, чем просто о верном друге, поделившем со мной множество интересных моментов и воспоминаний. Мои мысли крутились, и, ловя взгляд Феликса, я понимала, как может быть сложно сообщить ему, что я не разделяю его чувством. «Феликс, прости, но я...» — начала я, полагая, что смогу объяснить свои чувства, но он прервал меня, глядя глубоко в мои глаза, и в его взгляде читалось беспокойство, за которое, казалось, скрываются слишком много эмоций. «Пожалуйста, не говори, что ты за ЛГБТ!» — его лицо искривилось от беспокойства, а я, смущенная его словами, почувствовала, как мой живот заволновался от неожиданности. «Нет, конечно, идиот…» — ответила я, пытаясь разрядить обстановку. «Тогда что?» — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее желание понять, что произошло. «Ты очень хороший друг, и я ценю тебя», — произнесла я, стараясь выбрать правильные слова. «Но я не вижу в тебе парня, только друга. Я надеюсь, ты понимаешь». Мои слова, как будто пронизались копьями в сердце Феликса, и сейчас в воздухе витала обида. Я чувствовала, как между нами возникла непреодолимая пропасть, но отчаянно надеялась, что смогу сохранить нашу дружбу, даже если он не сможет понять моих чувств. Феликс был поражен той реакцией, которую вызвали мои слова. На его лице возникло недоумение, которое быстро сменилось гневом. «Вот как… Почему всё всегда идет не по-моему плану!» — его голос был наполнен огорчением и фрустрацией, как будто он почувствовал, что всё его усилия в этот вечер были напрасны. Он закатил глаза, но потом, будто пытаясь взять себя в руки, быстро добавил: «Я просто хотел сделать этот день особенным для тебя. А вместо этого…» Я наблюдала, как он схватил плюшевую голову мишки и, с силой дернув, оторвал её. Мех разлетелся во все стороны, словно комета, ударившиеся о землю. Взгляд всех присутствующих приковался к нему; я чувствовала, как комната замерла в ожидании, и напряжение в воздухе можно было резать ножом. Тогда он метнул голову медведя на стол, и она проскользнула по столешнице, оставляя следы ощутимого недоумения. Я застыла, не зная, как реагировать на эту сцену, которая сильно противоречила тому, что должно было быть праздничным моментом. Я понимала, что его эмоции были не под контролем, и это меня настораживало. Но к моему удивлению, Феликс после этого мгновения взял себя в руки. Он через мгновение успокоился, вернулся к своему стулу и вновь надел на лицо привычную улыбку, будто ничего и не произошло. «Извините, я немного переиграл», — тихо сказал он, и его лицо снова обретало спокойствие, как будто он сам воскрес из пепла своей бурной реакции. Хотя вечер продолжался, и все вокруг нас весело смеялись и радовались, я чувствовала, что между нами всё ещё витает обида и недопонимание. Как будто случайный акт агрессии открыл нечто более глубокое, темное и запутанное в душе Феликса. Я знала, что в самый разгар торжества, несмотря на радость вокруг, мне всё равно придется поговорить с ним, когда мы придём к более спокойному состоянию. Вечер постепенно подходил к концу, и когда мы, наконец, покинули ресторан, я не могла избавиться от чувства вины. Я знала, что его отказ от отношений — это всего лишь часть произошедшего в этой запутанной ситуации, но в сердце у меня росло беспокойство. Я обидела его, и мне хотелось исправить это. Я хотела, чтобы он знал, что ценю его как друга, что его чувства важны для меня, но как это сделать после такого инцидента? На следующий день, собравшись с мыслями, я решила поговорить с ним. Угнетенное чувство не оставляло меня, и я понимала, что не смогу просто оставить всё как есть. «Феликс, мне очень жаль за вчерашнее», — начала я, стараясь найти нужные слова. «Я не хотела тебя обидеть. Ты действительно замечательный, и я ценю твою дружбу больше всего на свете» — говорила я, надеясь, что он поймет моё искреннее желание извиниться и наладить всё обратно. Когда я извинялась перед Феликсом, он внимательно слушал меня, но в его глазах я заметила, как промелькнула какая-то тень. Я не могла понять, что именно его беспокоит. Он посмотрел в сторону, словно искал слова, чтобы объяснить свою реакцию, что только усиливало во мне чувство тревоги. Внезапно его лицо изменилось, и он произнес: «Я же уже сказал, тебе не нужно извиняться, это был просто пятиминутный гнев». «Что? Но ты же…» — начала я, чувствуя, что не могу просто так оставить все в прошлом. «Мичико, может зайдем в кондитерскую? Я так хочу поесть немного сладкого!» — неожиданно сменил он тему, и я почувствовала, как его желание отвлечься от разговора стало явным. «…Почему ты меняешь тему?» — спросила я, чувствуя, что что-то не так в его желании избегать настоящих разговоров. «Просто… иногда я не понимаю, что происходит, и это не легко. Знаешь, у меня есть свои демоны», — произнес он с явным внутренним напряжением. «Я не всегда могу контролировать, что чувствую или как реагирую». Как только он поделился этим, я почувствовала, что между нами действительно существует барьер. Я понимала, что он не только пережил бурю эмоций вчера, но и продолжал сдерживать нечто большее внутри себя. «Феликс, если хочешь, мы можем поговорить об этом. Это нормально, у всех есть подростковые проблемы. Я понимаю тебя», — попыталась я создать пространство для открытого диалога. «Спасибо… Стоп, что? Пожалуй, я просто должен больше работать над собой.» Сегодня мы снова могли говорить и смеяться, но мысль о том, что все еще может произойти, не оставляла меня. Как долго может это продолжаться? Сегодня маска Феликса треснула, и он показал свою настоящую сторону — уязвимость и страх. Но как долго он сможет сохранить свою треснувшую маску, пряча свои истинные чувства и переживания от окружающих? В этом вопросе заключалась не только его борьба, но и моя, стремление понять его и быть рядом, несмотря на всё. ---------- Возвращение в Японию. Полёт из Парижа в Берлин был тише обычного, каждый разговор казался немного неловким. Не знаю, стоит ли мне его жалеть. Я не сталкивалась с подобными ситуациями с Эвой Браун в 1932 году, когда мы начали встречаться. Полёт обратно в Токио был ещё тише, хотя это могло быть связано с тем, как сильно мы устали после всего этого путешествия. Я уже порядком устала от самолётов, и никак не могу привыкнуть к тому, как высоко они взлетают. [[image:/storage/reader-images/77603283d60a6b4e30fd31a9ee006e056968a57c.jpg]] Проходить все проверки после приземления в Токио ещё больше усилило моё желание просто рухнуть на кровать и спать до начала следующего учебного года, то есть в течение трёх дней. Обычно японский учебный год начинается в начале апреля, но так как я учусь в частной школе, у нас немного другой график. Говоря о спячке, мне нужно только сесть в машину Феликса, и я окажусь дома в мгновение ока. Так что я продолжала идти с Феликсом и его семьёй, чемоданы в руках, рюкзак за спиной. Посмотрев в сторону машин, я увидела отца... Зачем, черт возьми, он здесь, а не в Киото? Я понимаю, что божественное вмешательство - это не то, чем Бог хочет злоупотреблять, но разве он мог просто позволить этому произойти? “…Феликс, это мой папа там." Феликс выглядит удивленным, я полагаю, он не ожидал увидеть моего отца и не ожидал, что я нарушу неловкое молчание. "Разве ты не говорила, что хочешь, чтобы мы тебя отвезли?" Да, именно это я и сказала, но теперь планы изменились. "Ну да. Ну тогда я пойду, пока!" "Пока, я полагаю, увидимся в школе на следующей неделе… Неужели она просто убежала, не послушав моё прощание?" Я быстро подошла к тому месту, где стоял отец. "Привет~, не ожидала тебя здесь увидеть…" "…" Не сказав ни слова, он открыл багажник своей машины и положил мои чемоданы туда. Как же неловко, как же неловко, как же неловко. Он садится в машину, мне тоже следует сесть. Я села в машину, отец завёл двигатель, и мы поехали. Он, кажется, зол, думаю, мне стоит подготовиться к ужасному наказанию в виде отжиманий, когда мы приедем домой. А я-то надеялась, что смогу рухнуть на кровать и поспать. Поскольку сегодня четверг, у меня было бы три дня на сон до понедельника, до начала занятий. Было бы лучше, если бы я немного разрядила обстановку. Я должна спросить, как прошла его поездка. "Ну, папа, как Киото? Тебе понравилось?" “…Местные пивоварни сакэ делают гораздо лучший сакэ, чем в Токио." Конечно, первое, о чём он должен рассказать, - это сакэ. "..." "..." Чёрт, теперь опять неловко. Он явно не в настроении для разговоров, поэтому я не буду их начинать. Единственная причина, по которой он вообще ответил на мой вопрос, вероятно, заключается в том, что это позволило ему упомянуть алкоголь. Довольно приятно снова оказаться на улицах Токио, чувствую себя как дома, что странно, учитывая, что Германия - моя единственная родина. [[image:/storage/reader-images/e48fc8f5aed52ad9640229daa343779df03f1cc1.jpg]] Вскоре мы вернулись домой, и, за исключением того одного вопроса о Киото, мы молчали всю двухчасовую поездку. Я вышла из машины вместе с отцом, и, забрав свои чемоданы из багажника, он просто зашёл в дом. Чёрт с ним, не помог мне занести всё это внутрь. Затащив все свои вещи в дом и закрыв входную дверь, меня встречает мама. "Привет, дорогая, как дела? Как прошло путешествие? Ты с Феликсом встречаешься?" "У меня всё хорошо, путешествие было замечательным, я уже много раз говорила тебе, что мне не нравится Феликс. Можешь помочь мне занести всё это в мою комнату?" "Конечно." "Мам, а почему папа здесь? Разве он не должен быть в Киото?" "Да, но он, вместе со всеми остальными бизнесменами, с которыми он встречался, как он сам выразился, "немного перебрал", и в итоге сократил время встречи, а ещё получил предупреждение от полиции за публичное непристойное поведение." Это цепочка событий, которые мог провернуть только отец. "Он хочет тебя видеть на кухне как можно скорее." Отлично, я знала, что не смогу избежать отжиманий. "Он кажется злым." "Так и есть, поэтому он хочет с тобой поговорить." Мы добрались до моей комнаты и оставили там мои вещи. "Тебе нужно как можно скорее идти на кухню, пока он не слишком сильно напился." Ах, так я не только буду иметь дело с отцом, но и с пьяным отцом. Ну, не удивительно. "Я сначала переоденусь". Я переоделась в удобную футболку и шорты и отправилась на кухню. Кухня была такой же, как та, которую я знаю и люблю, за исключением того, что на полу стояло несколько ящиков. Отец сидел прямо рядом с ними, в руке - сакэ. "Папа, что это?" "Сакэ из Киото." Это же должны быть все наши семейные сбережения! Почему он такой алкоголик? "Садись." Я сажусь и смотрю в сторону отца, замечая, что бутылка сакэ, которую он держит, почти пуста. Атмосфера накаляется. "Папа…" "Почему ты уехала, не сказав мне?" "…Потому что ты бы сказал нет. Разве ты бы разрешил?" "Да, но моё мнение всё равно остается таким: я, как твой отец, имею право отказать тебе в поездке или разрешить тебе поехать." "Почему ты против того, чтобы я поехала в Германию?" "Ты моя драгоценная дочь. Тебе нужно вырасти настоящей японской девушкой! Не думай, что я не замечаю твой немецкий акцент." Я даже не знала, что у меня есть акцент. "В Японии столько прекрасных мест, куда я мог бы тебя свозить, но ты выбираешь Германию. Ты родилась в Японии, твой родной язык - японский!" Нет, это немецкий. "Твое гражданство - японское, так что пора тебе перестать германизировать мою жизнь!" Он швырнул свою бутылку сакэ прямо мне над головой и через окно. "…По крайней мере, я могу говорить на нескольких языках, в отличие от тебя!" "Хватит!" "Нет! Почему ты не разрешаешь мне общаться с Феликсом?!" "Я…" "Ты всегда отказываешь мне, когда я прошу общаться с Феликсом! Что с тобой не так?! Ты чёртов эгоист! "…" Кажется я перегнула палку. В любом случае, я давно хотела сказать это. Он конечно заботится обо мне, я это понимаю, но это уже слишком. Иногда он даже следит за нами в школе. Чертов сталкер! Стоп, почему он закрыл свое лицо? Он что, смеется? Нет, он… плачет… "Ах, нет, не смотри!" "Ты плачешь?" "Ты всегда так грубо относишься ко мне! Я просто хотел тебя беречь от всего опасного! Я не считаю Феликса плохим, просто я боялся, что ты перестанешь общаться со мной!" Возможно, причина моей неприязни к нему - это из-за моего прошлого отца. "…Ты же обманул, сказав что ты «немного перебрал»?" "…Так ты заметила. На самом деле я знал о твоей поездке в Германию…" Наверное мама рассказала отцу об этом. Тогда он- "Зря я волновался." "Что ты имеешь в виду?" Вдруг его голова ударилась о стол, и я услышала храп. Видимо, он слишком много выпил сакэ. Я пойду. Может, я скажу маме, чтобы она позаботилась о нём, но, пожалуй, не стоит, она всё равно придёт на кухню, я просто пойду поиграю в Hearts of Iron III или может посплю. ---------- Конец-начало. Сегодня мой выпускной. Проснувшись, я переполнялась радостью — хотелось танцевать от счастья! Наконец-то, эта ужасная школа позади. После инцидента с Аото Адачи, главой студенческого совета, ко мне стали относиться с явным отчуждением, если не враждебно. Учителя тоже держались на расстоянии. Отец уговаривал директора не отчислять меня, ведь он немало заплатил за моё обучение. Три года мучений… Звучит странно, не правда ли? Бывший великий командующий стал изгоем, и ничего с этим поделать не мог. Только Феликс не изменил своего отношения ко мне. Я очень благодарна ему за поддержку. Нужно поторопиться на церемонию. — Мичико! Спускайся, а то еда остынет! — Сейчас! Я быстро оделась и спустилась на кухню. За столом сидели мама, папа и Мизуки. — Пришла. — Садись и ешь, пока еда горячая. — Хорошо. Как всегда, Мизуки приготовила великолепный завтрак. После завтрака мы с родителями сели в машину. Папа завёл двигатель. Тишина. С нашей ссоры он стал гораздо реже со мной разговаривать. Хотя я и благодарна ему за то, что он сделал всё возможное, чтобы я осталась в этой элитной школе. Солнце начинало всходить над Токио. Фары машины рассеивали предрассветную мглу, выхватывая из темноты очертания зданий. Воздух был тёплым, пахло выхлопными газами от проезжающих мимо заводов, но этот запах смешивался со сладким ароматом — наверное, свежей выпечки из ближайшей пекарни. Радио тихо играло джаз, идеально подходящий для этого времени суток. Машина плавно двигалась по почти пустым улицам, обгоняя редкие такси и велосипедистов. Я люблю это время суток: город ещё спит, но уже чувствуется ожидание нового дня. Даже шум машин казался приглушенным, не таким агрессивным, как днём. Постепенно город оживал: зажигались фонари, появлялись первые спешащие люди. За окном мелькали знакомые пейзажи: тихие парки, небольшие магазинчики, готовящиеся к открытию, и деловитые бизнесмены, спешащие на работу. [[image:/storage/reader-images/6f15d33a928dd92f74381e8bacc5c3758bd2f7c3.png]] … И вот она — школа. Токийская Международная школа. Лёгкий тёплый туман стелился над идеально подстриженными газонами этой элитной школы. Воздух был чистым, почти без запаха выхлопных газов — здесь, в этом уединённом месте, царили тишина и порядок. Здания школы, выполненные в классическом стиле, выглядели величественно в предрассветных сумерках. Некоторые ученики уже успели сделать фотографии на фоне этого прекрасного здания. — Пришли… С тех пор отношения между отцом и мной сильно изменились. Я даже немного скучаю по его шуткам. Выйдя из машины, мы с родителями направились в актовый зал, где должна была начаться церемония. Взгляды некоторых учеников всё ещё неприятно ощущались, даже сегодня. Ладно, буду игнорировать. В зале уже собралось большинство учеников. На сцене устанавливали микрофон для выступающих. Я оглядывала зал в поисках Феликса. *Вибрация* Мне пришло сообщение: «Мичико, я в третьем ряду, в середине.» Посмотрев туда, я увидела парня, машущего мне рукой. — Кажется, это он… Да, это Феликс. Единственный человек, с которым я часто общаюсь. В элегантном костюме он выглядел очень интеллигентно. Но мы-то знаем, какой он на самом деле эксцентричный и немного странный. — Привет, Феликс. — Привет. Как дела? — Были хорошими. — А сейчас? — Испортились, как только тебя увидела. — Прямо в сердце! Кажется, у меня сердечный приступ! — он изобразил приступ, корчась от «боли». — Хватит дурачиться. — Ваше слово — закон! После этого мы немного поговорили о пустяках: о том, что ели, как добирались, волнуемся ли мы. — Уважаемые ученики Международной Токийской школы! Сейчас директор произнесёт свою речь. Спасибо за внимание! — Дорогие выпускники, уважаемые родители, преподаватели! Сегодня особенный день… Да, его речь больше подходила для колыбельной. Большинство учеников либо зевали, либо тихо перешёптывались. — Аж спать хочется. — Ещё бы. — Поздравляю вас с окончанием школы! *Аплодисменты* После него на сцену вышел Ишидзаки, глава студенческого совета. Его выступление вполне могло бы претендовать на звание самой монотонной речи 2009 года. — Благодарю вас за внимание и поздравляю всех с окончанием школы! *Аплодисменты* После речей нам вручили дипломы. Наконец-то! Школа позади, и я могу начать новую жизнь! Как и планировала, поступлю в художественный университет! — Мичико, ты хотела поступить в художественный, да? — Да, всё-таки я не зря училась рисовать. Искусство — это часть меня. — А в какие ты подавала заявления? — Ну, в несколько, все в Японии, потому что отец не хочет, чтобы я уезжала за границу. А ты говорил, что хочешь поступить в Гейдельбергский университет, да? [[image:/storage/reader-images/c309a6aab0a7a634ddba04c215aa613accbfef80.jpg]] — Да. Удивительно, что ты помнишь такую мелочь, я польщён! А ты помнишь, на какой факультет? Я, пожалуй, догадываюсь, куда он хочет поступить. — На факультет международных отношений. — Правильно! Десять баллов, Мичико! Мои догадки подтвердились. — Понятно. — А вот и мои родители… Точнее, только мама. Из-за столов, заставленных едой, я увидела, как к нам приближается светловолосая женщина — мама Феликса. Его отец, кажется, очень занятой человек, я его почти никогда не вижу. — А, привет, Мичико. — Здравствуйте, миссис Гёббельс, как ваши дела? — Прекрасно! Наконец-то, я увижу, как мой сынок закончит школу! Может, хотите что-нибудь поесть? Церемония прошла быстро, часа два, может, меньше. Я немного поела, выпила предложенные напитки, ещё немного поговорила с Феликсом и поехала домой. Всю дорогу домой руки не переставали дрожать. Сегодня должны прийти результаты моих заявлений. Сейчас университеты отправляют их по электронной почте, намного проще, чем раньше. Дома я быстро сняла платье, переоделась и бросилась к компьютеру проверять результаты. Я потратила недели на создание своего портфолио, лучших работ, которые я когда-либо рисовала. Японцы — всего лишь почётные арийцы, но даже они должны обладать интеллектом, чтобы оценить величие моих художественных навыков, в отличие от тех дураков в Вене. Мои пальцы летели по клавиатуре, когда я открыла электронную почту. «Обновление заявления из Токийского университета искусств» *Клик* «Отклонено.» У меня перехватило дыхание. Нет, нет, это всего один, другие наверняка приняли. «Художественный университет Тама — отклонено.» «Художественный университет Мусасино — отклонено.» «Киотский городской университет искусств — отклонено.» «Осакский университет искусств — отклонено.» «Колледж искусств Канадзава — отклонено.» [[image:/storage/reader-images/ed97cef8b2ed182ee48afea478d9c7b59d471795.png]] … Каждая строка била, как молотком по груди. Зрение затуманилось, наворачивались слёзы. Этого не может быть. Может, ошибка. Сбой. Ошибка в системе. Но слова были там, холодные чёрные буквы на белом фоне. Тело обмякло. Я даже не знаю, когда начала плакать, но горячие слёзы, катившиеся по лицу и попадавшие на клавиши, когда мой лоб ударился о клавиатуру, подтвердили, что я плачу. В груди жгло, она была пустой, но тяжёлой. Я провалилась. Снова. Всё, что я делала, каждая картина, каждый час работы — всё оказалось бессмысленным. Никто меня не хотел. Никто. Может быть… может быть, венская академия была права. Может, я всё это время ошибалась. Я попыталась встать, но ноги подкосились. Я упала на пол, но даже не почувствовала удара. Только отчаяние. … Прошло несколько минут, может, двадцать, если верить размытому изображению на часах. Нужно встать. Умыться, прежде чем кто-нибудь меня увидит. Но как встать, когда всё, ради чего я жила, рухнуло? Я глубоко вдохнула. Кажется, сейчас вырвет. Хватит плакать, остановись. Арийские женщины так себя не ведут. Вытерев слёзы, я задумалась о Боге. Он должен быть на моей стороне. Кто ещё мог меня реинкарнировать, дать второй шанс? Моя праведная борьба за арийский мир — вот что, должно быть, привлекло его внимание, дало мне этот шанс. Он понимал, что только я могу это сделать. Но почему всё случилось именно так? Почему все мои труды оказались напрасны? Может быть… Бог сделал это, чтобы я продолжила свою миссию — освободить мир от нечисти, от недочеловеков, от паразитов, захвативших его и поработивших арийскую расу. Но почему я тогда плачу? Почему чувствую себя такой опустошённой? У Бога жестокие методы. Я не могу вечно плакать, нужно что-то делать. Может, поговорить с Феликсом? Напишу ему. Он онлайн, популярен, у него много друзей. — Феликс, ты сейчас свободен? — Конечно! Что случилось? Как трудно сказать ему… Слова застревают в горле. — Может, созвонимся? — Конечно. Телефон завибрировал. Я ответила сразу. [[image:/storage/reader-images/97c2f6584e2ed85c137f906f1c7a7dcc90e4ded8.png]] — Феликс, я… э… меня не приняли ни в один университет, куда я подавала заявки. Тишина. Потом: — О, но твои работы непревзойденны! Как они могли не заметить твой талант? — Видимо, он не так уж и непревзойдён, как ты думаешь. Голос Феликса смягчился. — Мичико, может, встретимся в баре? Там можно забыться. — Я не буду пить с тобой, да и законный возраст в Японии — 20, а не 18. — Если серьёзно, хочешь пойти? Вряд ли это поможет, завтра, наверное, будет лучше. Я вздохнула. — Нет, у меня нет настроения куда-либо идти. — Тебе станет лучше, если я приду к тебе домой? Станет? Думаю, компания Феликса мне не повредит, плюс, нам нужно обсудить то обещание, которое я дала несколько лет назад. — Не против. — Хорошо, я скоро буду, пока! — Пока… Феликс приехал минут через двадцать. Поприветствовав моих родителей, мы отправились в мою комнату. Я плюхнулась на кровать, а Феликс сел на стул, на котором я плакала. — Феликс, помнишь то обещание? То, что если меня не примут, я поеду в Германию и займусь политикой вместе с тобой? — Если ты не хочешь ехать, тебе не обязательно. Переезжать сложно, я знаю по собственному опыту. И я тоже, в каком-то смысле, переехала, переродившись. — Нет-нет, я хочу поехать. Мой провал — доказательство того, что… Стоп. Стоит ли говорить ему о Божьей воле? Он может всё понять, соединить точки и догадаться, что я — Гитлер. — Да? — Это доказательство того, что я должна вернуться на родину мамы и служить ей изо всех сил. Пока оставлю это в секрете. Хотя, интересно, поможет ли раскрытие моей личности в немецкой политике? — Сначала нужно получить разрешение родителей. Скажем, что тебя приняли в немецкий университет? — Отец запретил мне подавать заявки в Германию. Он хочет, чтобы я осталась в Японии, ему не нравятся мои немецкие корни. Феликс встал и сел на кровать, рядом со мной. С этого ракурса он кажется огромным. А что, если сбежать? Это модно, и мне нечего терять. Если провалюсь, буду жить в одном из домов Феликса, а если всё получится, выполню свою миссию. — Феликс, а что если ты возьмёшь меня с собой, и мы ничего не скажем родителям? Феликс моргнул, удивлённый. — Ты сошла с ума?! Родители будут в ужасе, подумают, что тебя похитили! — Я напишу письмо, всё объясню. — Всё равно, это странное предложение. — Замолчи, я знаю, ты говоришь это из вежливости. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я поехала с тобой… — Тут ты права. Я усмехнулась. — Действительно. Мы посмеялись, немного разрядив обстановку. — Когда твой рейс? — Через четыре дня, кажется. — Этого достаточно, чтобы собраться. — Это необратимое решение. Ты уверена? Я села, твёрдо говоря: — Кто ещё организует неонацистское движение, если не я? Внезапно Феликс навалился на меня, обнимая. Я покраснела и отвернулась. — (Шепотом) Если родители войдут, ты труп. — Я знаю. — ТОГДА УБИРАЙСЯ! Конец. (Будут еще экстра главы!) ---------- Эпилог. Вот и всё! Конец первого тома! Рассказывать о перерождении Гитлера в японскую девочку оказалось… необычным опытом, мягко говоря. Было непросто: мы старались максимально точно описать японскую жизнь, не искажая её ради сюжета. Надеюсь, у нас это получилось. Начну с небольшой истории создания этого ШЕДЕВРА. Всё началось в декабре 2023 года. Мы с друзьями болтали в чате о чём попало: игры, учёба… И тут один друг говорит: «А что, если бы Гитлер переродился? В Японии, например?» Другой подхватывает: «Да ещё и девочкой! Идеальный исекай!» А я, читая чат, задумался… Включил компьютер, открыл документ, поставил на фоне фонк и начал писать. Первую главу. Тогда я не заморачивался, просто смешал немного истории, реинкарнацию, Гитлера, девочку… (какая же это была кринжовая идея). Потом забросил на несколько дней. Рассказал друзьям. Они посмеялись, мол, они просто по приколу это придумали. Но Илья(Omanistan) не остался равнодушным: «Шедевр, чувак! Продолжай!» И начал помогать мне. Огромное ему спасибо! Есть ещё одна забавная история. В июне прошлого года мы с Ильей по непонятной причине не могли зайти на сайт (потом выяснилось, что проблема в айпи, пришлось покупать Вп(эн)). Месяц простоя, упал актив, мотивация тоже. Но мы нашли причину, купили это сокровище, всё нормализовалось… и тут нас забанили! (´༎ຶٹ༎ຶ`) В июне, пока я не мог зайти на сайт, выложил тайтл на других платформах. Потом, когда доступ восстановился, решил добавить ссылку на эти платформы… и получил бан. Идеально! В конце апреля нас разбанили, пришлось редактировать главы. Теперь их 13 + экстры, а должно быть 18. Ну вот, поплакался, пора вернуться к хорошему. Это было настоящее испытание! Огромное спасибо моему другу Илье! Без его помощи и поддержки этого тайтла бы не существовало. Мы вместе копались в истории и культуре, спорили, обсуждали, ругались (но это мелочи). Его идеи и взгляд на вещи внесли огромный вклад. Работа над этим тайтлом сильно меня изменила. Я узнал невероятно много нового. И, конечно, я бесконечно благодарен вам, читателям. Спасибо, что были с нами, что читали, что переживали вместе с Мичико! Надеюсь, эта история заставила вас задуматься, возможно, даже заинтересовала историей и политикой. Спасибо вам за всё! Ваши покорные писатели, Unlimited series и Omanistan! Будут еще экстры! Продолжение следует! ---------- 1 Экстра. Новый год. Утро 31 декабря 2005 года. За окном еще темно, но уже ощущается приближение рассвета – не яркий городской свет, а мягкое, нежно-серое предчувствие дня. Тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием дров в камине и едва слышным шорохом ветра. Запах сосновых веток, слегка подкопченных камином, смешивается с ароматом утренней свежести. Я медленно открываю глаза. Возле кровати – небольшой комод с аккуратно сложенными кимоно. На нём – мой телефон «Mokia» с едва различимым светом на экране: 7:00. Достаточно времени, чтобы спокойно начать день. Вставая с футона, я чувствую легкое онемение в ногах от долгого сна. Пол холодный, но под ногами мягкий коврик. В тишине слышно, как где-то вдалеке лает собака. За окном – бескрайние поля, покрытые тонким слоем инея. Повсюду – спокойствие, свойственное окраине Токио. Сегодня – последний день года. В отличие от шумных городов, здесь Новый год встречают тише, в кругу семьи. Вечером будет традиционный ужин, семейные разговоры и, возможно, короткий поход в местный храм. Но сейчас – только тишина и покой. Тихое, уютное утро в японской деревне, в канун Нового года. *Тук-тук-тук* В комнату кто-то стучит. Наверное, это наша горничная, Мидзуки, пришла будить меня. — Входите. В комнату входит Мидзуки. — Ах, вы уже проснулись. Хорошо. Завтрак будет готов через десять минут. — Хорошо. Я встала, застелила футон и пошла умываться. В коридоре висели картины австри… то есть японской художницы Мичико Судзуки! Не устаю любоваться этими шедеврами! С такими картинами меня точно примут в художественный университет. Представляю, как директор с большим интересом рассматривает мои произведения. — Госпожа Мичико, это картина в честь Нового года? Как красиво! (Новогодняя картина gde ona, tak nazyvajemaja novogodnjaja kartina) — Спасибо, что оценили её! Весь дом был украшен к Новому году в японском стиле. В гостиной стояла небольшая ёлка, украшенная золотистыми игрушками. — Доброе утро. — Доброе утро, дочка! — Доброе! Ешь давай, а то будешь похожа на Прародителя титанов! — Ну, я хотя бы не Звероподобный титан. Стоп, а откуда ты это знаешь? — Эм… кхм… Неважно! Боже, он еще и аниме смотрит. Мне иногда кажется, что мой отец остался ребёнком. … Закончив завтрак, мы отправились в храм. Наш автомобиль бесшумно скользил по безлюдным улицам Токио. Слышался лишь едва уловимый шелест шин по снегу, нарушавший хрустальную безмятежность утра. За окном проплывали дома, припудренные снегом, обнажённые ветви деревьев, местами украшенные гирляндами, и тёмные витрины лавок, закрытых в этот предпраздничный день. Внутри автомобиля царила атмосфера спокойствия и легкой дремоты. Папа сосредоточенно смотрел на дорогу. Мама, расположившаяся рядом со мной на заднем сиденье, задумчиво созерцала пейзаж за окном, изредка поправляя складки своего кимоно. Мидзуки, сидевшая у окна, хранила молчание, наблюдая за проплывающими мимо видами. Я прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как за окном сменяют друг друга городские пейзажи. Мои мысли, подобно городу за окном, текли замедленно, убаюканные монотонным гулом двигателя и плавным движением автомобиля. — О, а вот и храм! Папа сразу же пришел в себя, иначе мог бы уснуть и уткнуться лицом в руль. Выйдя из машины, я тотчас ощутила, как леденящий воздух, пропитанный ароматом хвои, окутывает меня. С небес, подобно мельчайшей пыльце, ниспадали редкие снежинки, мгновенно растворяясь на тёмной поверхности асфальта. Врата храма, словно иллюстрация к древней легенде, контрастировали с перламутровым зимним небосводом. Вокруг царила необычайная безмятежность, невзирая на то, что это утро последнего дня года. Предпраздничная суета отсутствовала, лишь благоговейное ожидание витало в воздухе. Люди в церемониальных кимоно передвигались плавно и грациозно. Из полуоткрытых дверей храма доносились чарующие звуки флейты, переплетающиеся с размеренными ударами барабана – монахи готовились к ритуалу. Мама, в своём изысканном кимоно цвета слоновой кости, тихо беседовала с отцом, поправляя воротник его тёмно-лазурного хаори. Мидзуки, наша служанка, стояла несколько поодаль, бережно держа в руках небольшой сверток – дар божеству. Внутри храма, под сводами, украшенными искусной резьбой, царила атмосфера благоговейной тишины. Мы сняли обувь у входа и ступили на гладкие, отполированные временем деревянные полы. Воздух, пропитанный ароматом тлеющих благовоний, казался густым и тяжёлым. В полумраке мерцали золотые отблески украшений алтаря, на котором стояли статуи божеств, окружённые цветами и подношениями. Ритуал начался со звонкого удара колокола, разрезавшего тишину. Монахи в тёмно-красных одеяниях начали песнопение, их голоса, низкие и мелодичные, отдавались эхом под высокими потолками. Мы встали на колени на мягкие циновки, следуя примеру остальных прихожан. Я старалась повторять движения родителей, которые с почтительной сосредоточенностью складывали руки в молитвенном жесте и низко кланялись. Когда настала наша очередь поднести дары, Мидзуки вышла вперёд и положила свёрток на специальный столик у алтаря. Затем мама бросила несколько монет в деревянный ящик для пожертвований. После ритуала мы поклонились богам. Я особенно благодарна Богу за то, что дал мне второй шанс, шанс прожить жизнь без каких-либо сложных, порой кровавых, целей. В этот момент я ничего не чувствовала, даже холодного ветра. Я была одна. Вокруг никого не было. Не было слышно ни звука. Я как будто попала в пустое, белое помещение. —… Но я чувствовала чье-то присутствие. — Ах… Вдруг огромное давление обрушилось на меня. Это давление ни с чем не сравнить. Это оно! Я знала, что это оно! — Мичико… Нет, меня тянет назад, в реальность! Черт, я ничего не могу сделать! — Хех… … — Мичико! Мичико! Что… что случилось? Почему я на руках у папы? — Ах, голова… — Доченька, всё хорошо?! — Да, я в порядке… Что со мной случилось? — Ты внезапно упала. Но, к счастью, твой папа успел тебя поймать. — Ох, спасибо, папа. — Хорошо, что ничего плохого не случилось. Да, только вот странно, что я так внезапно упала. Такое ощущение, что что-то случилось, но я ничего не могу вспомнить. Хм, ладно, потом подумаю над этим. — Ладно, нам пора домой. С этими словами папы мы пошли обратно к машине. … Придя домой, я решила развеяться и помочь маме и Мидзуки. Вечером начали накрывать на стол. Отец позвал наших родственников и своих друзей. Родственники… — Ах, Мичико! Ты такой красавицей выросла! Дай я тебя обниму! — Спасибо… Это хорошо, что они меня любят, но все же это немного раздражает. — Хорошо, все присаживайтесь! Папа взял саке и начал свою великолепную речь, от которой может пойти кровь из ушей. После все поели (хотя уже была полночь, но это никого не смущало) и легли спать. Вот так прошел 2005 год. За этот год я нарисовала 104 рисунка, из них 78 – скетчи. На 10 рисунков больше, чем за прошлый год. Надеюсь, следующий год будет таким же плодотворным. ---------- 2 Экстра. Первый день в школе. Противный писк будильника разорвал тишину раннего утра, вырывая меня из сна. Шесть часов. Как же это всё надоело, подумал я, с трудом разлепляя глаза. 1997 год. Теперь я — ученица начальной школы. Маленькая девочка с двумя косичками и розовым рюкзачком — идеальная маскировка для того, кто решил начать жизнь с чистого листа. Я поднялся, потянулся, чувствуя, как тело медленно пробуждается, и подошёл к окну. Солнце лениво поднималось над горизонтом, заливая небо мягкими оттенками розового и золотого. В этом моменте было что-то завораживающее, почти магическое. Красота, которую раньше я никогда не замечал. В прошлой жизни подобные мелочи казались несущественными. Там всё было иначе: дела, кровь, бесконечная борьба. Хватит. Эти мысли не должны возвращаться. Всё это осталось в прошлом. Теперь у меня новая жизнь, и единственное, чего я хочу, — это покой. Я надел школьную форму: тёмно-синий сарафан и белую блузку. Длинные белые волосы заплёл в тугую косу, стараясь придать себе вид примерной ученицы. Настоящая пай-девочка, подумал я, глядя на своё отражение в зеркале. Никто и никогда не догадается. Завтрак, как всегда, был простым и однообразным: рис, рыба, мисо-суп. Родители негромко переговаривались, обсуждая что-то привычное и повседневное. Я почти не слушал их — мои мысли были заняты другим. — Мичико, ты всё съела? — спросила мама, пристально взглянув на меня. — Да, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко и по-детски. — Настоящая пай-девочка. Тогда собирайся, пора выходить, — добавил отец, вставая из-за стола. Чёрт, он видит меня насквозь. … Школа – место, где мне предстояло провести весь день, снова и снова играя роль обычной девочки. Дорога до школы оказалась короткой, но казалась бесконечной. Мы шли молча, и я старался слиться с окружающим миром, не привлекая к себе лишнего внимания. Вокруг всё оживало: прохожие, другие школьники, звуки утреннего города. Здание школы выглядело простым и даже уютным – одноэтажный домик, окружённый зелёным газоном. Но во дворе царил настоящий хаос: дети бегали, смеялись, кричали. Этот шум резал слух, вызывая неприятное напряжение. Надо успокоиться. Всё это временно. Родители попрощались со мной у входа, а я шагнул внутрь, надеясь, что смогу остаться незаметным. Но едва я переступил порог, как меня тут же окружили дети – шумные, любопытные, надоедливые. — Ты новенькая? – спросила девочка с яркими рыжими косичками, глядя на меня с неподдельным интересом. — Да, – ответил я, стараясь выглядеть скромной и застенчивой. – Меня зовут Мичико. — А я – Харука! – весело заявила она, протягивая мне руку. – Хочешь, я покажу тебе школу? Внутри я тяжело вздохнул. Ну вот, началось. Но вслух сказал: — Спасибо, буду очень рада. Харука радостно улыбнулась, взяла меня за руку и потащила по коридору. Она говорила без остановки, рассказывая обо всём: где столовая, где спортзал, где можно найти учителей. Я слушал её вполуха, лишь изредка кивая, чтобы не показаться грубой. — Вот наш класс! – сказала она, останавливаясь у двери, украшенной яркими бумажными цветами. – Садись рядом со мной, хорошо? — Конечно, – кивнул я, заходя внутрь. Класс был наполнен привычным шумом: дети разговаривали, смеялись, перебрасывались какими-то шутками. Я сел за парту рядом с Харукой, аккуратно положив на стол учебники. Ещё один день. Просто нужно пережить его, подумал я, пытаясь настроиться на то, что впереди. Харука оказалась полной противоположностью мне – шумной, болтливой и неиссякаемо энергичной. Она без остановки рассказывала о школе, учителях, друзьях и даже о том, какие игры они обычно играют на переменах. Я слушал её вполуха, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие и не выдать своего раздражения. Детский сад, мелькнуло у меня в голове. Когда-нибудь я научу их настоящей дисциплине. Но тут же одёрнул себя: нет, никакой дисциплины. Только покой. Она водила меня по школе, показывая всё подряд: классы, столовую, библиотеку, спортивный зал. Я пытался запоминать её слова, но информация казалась мне совершенно бесполезной. Зачем мне знать, где кабинет директора, если я не собираюсь устраивать здесь переворот? – подумал я с лёгкой иронией. В классе нас встретила молодая учительница с доброй улыбкой. Она представила меня всему классу, и я сразу почувствовал, как десятки любопытных глаз уставились на меня. Это было неприятное чувство, словно я оказался на сцене под ярким светом прожекторов. Спокойно, сказал я себе. Просто улыбайся и кивай. Уроки начались. Чтение, письмо, арифметика – всё это оказалось до смешного простым. Я быстро понял, что скука станет моим главным врагом. Сидя за партой, я украдкой смотрел в окно, где на ветках дерева прыгали птицы. Вот бы стать одной из них, подумал я. Взлететь и улететь отсюда. Далеко-далеко, туда, где никто не сможет меня найти. На перемене Харука, как настоящий вихрь, потащила меня во двор. Дети играли в догонялки, громко смеялись и бегали друг за другом. Я смотрел на них, стараясь не показывать раздражения. Бессмысленная трата энергии, подумал я. В прошлой жизни я бы их всех... Нет. Не думать об этом. — Мичико, давай играть с нами! – весело крикнула Харука, помахав мне рукой. — Я… я не очень люблю бегать, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно и немного смущённо. — Тогда давай играть в классики! – предложила другая девочка, радостно подпрыгивая на месте. Я понятия не имел, что это за игра, но не хотел выделяться. — Хорошо, – кивнул я. Девочки быстро начертили на асфальте квадраты и начали прыгать по ним, бросая маленький камешек. Я старался повторять их движения, но всё выглядело неуклюже. Какая глупая игра, подумал я, с трудом сдерживая вздох. В прошлой жизни я играл совсем в другие игры, где ставки были гораздо выше. Но сейчас я – Мичико. Маленькая девочка, которая играет в классики. Это моя новая реальность, и мне придётся с этим смириться. День в школе тянулся бесконечно долго. Уроки сменялись переменами, разговоры и шум вокруг казались нескончаемыми. Я с трудом сдерживал зевоту и всё время ловил себя на мысли о том, как хочу поскорее вернуться домой. Когда наконец прозвенел последний звонок, я почувствовал облегчение, будто сбросил с плеч тяжёлый груз. Я вышел из школы, вдохнул прохладный воздух и замер на мгновение, наслаждаясь тишиной. Всё, подумал я. Ещё один день позади. Идти домой было приятно. Я не торопился, наслаждаясь редкими минутами покоя. В голове вертелась одна мысль: в этой жизни я буду просто жить. Никаких великих дел. Никаких грандиозных планов. Только покой. И, пожалуй, это было самым правильным решением за всё моё существование. Следующие несколько недель прошли однообразно, но спокойно. Школа, уроки, перемены, домашние задания – всё шло своим чередом. Я продолжал играть роль обычной девочки, участвуя в детских играх и разговорах, болтая с одноклассницами о куклах, мультфильмах и других мелочах. Внешне я выглядела как часть их мира, но внутри оставалась холодным наблюдателем, чужаком среди этих наивных детей. Театр абсурда, думал я, слушая очередной рассказ Харуки о её новой игрушке. Со временем я начал привыкать к школьной рутине. Уроки оставались до смешного простыми, но я научился занимать себя. Во время занятий, когда учитель объяснял элементарные вещи, я мысленно строил сложные стратегии – не для захвата мира, конечно, а, например, для прохождения нового уровня в компьютерной игре, которую отец купил мне на прошлой неделе. Однако иногда, в редкие моменты одиночества, воспоминания о прошлой жизни поднимались на поверхность, словно старые фотографии, давно забытые в пыльной коробке. Лица, имена, события… Всё это всплывало обрывками, напоминая о том, кем я был. Я старался гнать эти мысли прочь. Это прошлое. Оно умерло вместе с тем, кем я был. Теперь у меня другая жизнь, другая судьба. Однажды, на уроке рисования, я, погружённый в свои мысли, машинально начал рисовать. Когда очнулся, передо мной был тщательно прорисованный танк – с каждой деталью, каждой линией. Меня охватила паника. Что, если кто-то увидит? Учительница? Одноклассники? Я быстро скомкал лист и спрятал его в портфель, чувствуя, как сердце бешено колотится. После этого случая я стал ещё осторожнее. Следил за каждым своим словом, каждым движением. Никаких ошибок, говорил я себе. Я должен быть идеальным. Абсолютно нормальным. Но что-то всё же начало меняться. Постепенно воспоминания о прошлом становились всё более размытыми. Они уже не были такими яркими, такими навязчивыми. Я всё реже думал о том, кем был, и всё больше сосредотачивался на том, кем я стал. Школа, друзья, игры – всё это понемногу вплеталось в мою новую жизнь, становилось её частью. Однажды вечером, за ужином, я вдруг осознал, что уже несколько дней не вспоминал о своей прошлой жизни. И это открытие было странно приятным. Я действительно меняюсь, подумал я, глядя на свою тарелку. Может быть, у меня и правда получится жить нормальной жизнью. Я поднял глаза на родителей, которые о чём-то негромко разговаривали. В их голосах звучало тепло, и я почувствовал себя частью чего-то простого, но настоящего. И впервые за долгое время я улыбнулся. Искренне, по-настоящему. Улыбнулся как Мичико. А не как… он. ---------- 3 Экстра. Теперь я – девушка. С моего рождения прошло 9 лет. Я, конечно, благодарен всевышнему, что дал вторую жизнь. Но почему я переродилась девочкой?! Это абсурдно, полнейший бред! Какого чёрта?! Поначалу мне сложно было адаптироваться к новому телу. *7 лет назад* — Какого?! А где? Где он?! Внизу пусто! — И как мне это сделать?! Чёрт, опять придётся использовать эту технику… — Вааа! Вааа! В ванную комнату прибежала Мидзуки. — Ах, я же вам говорила предупреждать меня, когда вы захотите пойти по своим делам! — Ну, я очень хотел…а пойти в туалет! Чуть не попался! Надо быть осторожнее со словами. — Вам удобно? — Да, спасибо, Мидзуки… Как же унизительно! Некогда великий лидер сейчас на глазах у слуги делает свои грязные дела! *Настоящее время* Долгое время я боролась со своим новым полом, считая его проклятьем, несправедливой насмешкой судьбы. Но постепенно начала замечать и… плюсы. Сейчас мне уже гораздо проще справляться с… особенностями женской физиологии. Перестала выдавать себя неловкими фразами и жестами. Даже освоила искусство плетения кос – благодаря ловкости рук, приобретённой в прошлой жизни, это оказалось не так уж сложно. Также никто не ожидает от милой девочки стратегического мышления и хладнокровного анализа. Это прекрасная маскировка. Можно спокойно наблюдать, оставаясь в тени. А еще, признаюсь, мне нравится, как на меня реагируют мальчишки - их смущение и неловкие попытки завязать разговор довольно забавны. И, наконец, платья. Да, именно так. После военной формы, лёгкость шелка и хлопка кажется настоящим блаженством. Вот и сейчас, например. Кэнто, вечно взъерошенный и смущённый, крутится возле меня уже пять минут. Интересно, на что он решится? — Эм… Мичико… – начал он, наконец, шаркая обувью по земле. – У тебя… красивые бантики. Я подавила вздох. «Бантики. Серьёзно? В моей прошлой жизни я командовала армией, а теперь… бантики». — Спасибо, – ответила я, мило улыбаясь. — А… эм… – Кэнто продолжал мямлить, краснея до кончиков ушей. – Хочешь… мы пообедаем сегодня вместе… Вот это да! Аплодисменты! Браво Кэнто! Не ожидала от него такой уверенности и решительности. — Хорошо, – согласилась я, взяв его за руку. Его ладонь была горячей и влажной. — Ах, ну…спасибо большое! Ух, он чуть в обморок не упал. Так что, пожалуй, я начинаю смиряться. Быть девочкой – не так уж и плохо. ---------- 4 Экстра. Школьный фестиваль. Я привыкла к тому, что большинство школьных мероприятий не имеют ко мне никакого отношения. Танцы, спортивные соревнования, праздники — всё это казалось мне бессмысленной тратой времени. Однако фестиваль… Фестиваль – это другое. Когда староста класса подошла ко мне с просьбой оформить декорации, я даже не стала спорить. — Мичико, ты ведь хорошо рисуешь, да? — Да, — ответила я, уже предчувствуя, к чему идёт разговор. — Нам нужно оформить сцену и стенды. История школы, афиши, фон для выступлений… Ты могла бы этим заняться? Слова старосты звучали как обычная обязанность, но внутри я ощутила странное предвкушение. Оформить фестиваль — значит оставить после себя след. Пусть даже и в таком малом масштабе. — Хорошо, — ответила я, закрывая блокнот с набросками. — Отлично! Эскизы нужны к следующей неделе. Если тебе будет нужна помощь, ты скажи мне! Я кивнула и уже мысленно начала разрабатывать композицию. День фестиваль. Классные стенды уже расставлены, на сцене проверяют аппаратуру, а вокруг носятся ученики, притворяясь, что всё под контролем. Я стою в холле и наблюдаю за своими работами. Первая картина — панорамный вид школы. Акварельные мазки передают осеннюю дымку, мягкий свет пробивается сквозь кроны деревьев. Ученики разбегаются по двору, их силуэты словно растворяются в воздухе. Вторая работа — основатели школы, изображённые в стиле старинных гравюр. Я долго работала с архивными снимками, чтобы передать точность деталей. Они стоят на фоне здания, гордо позируя перед камерой. Третья — афиши мероприятий. Яркие, контрастные, полные энергии. Здесь театральная постановка в момент кульминации, там спортсмены, замершие перед прыжком. Каждая деталь — движение, жизнь. Я скрещиваю руки и смотрю на всё это. — Ну? — рядом раздаётся голос Феликса. Я не поворачиваюсь. — Что? — Ты стоишь и смотришь на них уже пять минут. — Я просто оцениваю. — Оценила? Я киваю. — Они хороши. — Скромность — твоё второе имя. — А у тебя придурок второе имя? Феликс ухмыляется, но не спорит. — Куда теперь? Я отрываюсь от своих работ. — На выставку. Коридоры заполнены людьми. Чайные церемонии, комната ужасов, музыкальные выступления… Всё, как и ожидалось. Но один стенд выбивается из общего фона. «Вклад социалистического движения в мировую историю» Я замираю. — Ну надо же, — медленно говорит Феликс. Красные флаги. Лозунги. — Это стенд студсовета, — замечает он. Я молча смотрю. Фотографии демонстраций. Карты. — Добрый день! Вам нравится наш стенд? Я медленно поворачиваюсь. Передо мной стоит парень в безупречно выглаженной форме. — Простите, вы кто? — Аото Адачи, президент студенческого совета! — А, — говорю я. — Рад, что вы заинтересовалась историей, Судзуки! Я прищуриваюсь. — Откуда вы знаете мою фамилию? Он моргает. — Э-э… ну… как президент студсовета, я слежу за активными учениками! Рядом Феликс с трудом сдерживает смех. — В общем, — Аото поспешно меняет тему, — мы хотели показать, как идеи равенства и справедливости меняли мир! Я скрещиваю руки. — Равенства? — Да! Я поворачиваюсь к стенду. — Понятно. Феликс делает шаг назад, будто предчувствуя что-то нехорошее. Я внимательно осматриваю фотографии. И в центре — советская символика и… Сталин. — Я пойду. Феликс бросает взгляд на стенд, затем на меня. — Так просто? — Так просто. Я разворачиваюсь и ухожу. На следующий день. — Ты слышала? — Да! Стенд студсовета испортили! Я захожу в класс и сажусь за парту. Феликс плюхается рядом, на его лице — невинное выражение. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. — Ты ведь знаешь, кто это сделал, да? Он моргает. — Что ты имеешь в виду? — Не прикидывайся. Он делает оскорблённо-удивлённый вид. — Я?! Ты думаешь, это я? — Я не думаю. Я знаю. Феликс откидывается на спинку стула, сцепив руки за головой. — Ну, предположим… теоретически, — он делает акцент на слове, — если бы кто-то случайно пролил воду на их стенд, и бумага… ну… размокла, а краска растеклась… Это ведь был бы просто несчастный случай? — Теоретически? — Теоретически. Я смотрю на него. — Теоретически, ты — идиот. Феликс ухмыляется. — Но ты ведь не против? Я открываю блокнот и делаю вид, что углубляюсь в наброски. — Я ничего не видела. — Вот и отлично. Он вытягивает ноги и довольно улыбается. ----------