— Я приму развод. — разве я единственная с легкой улыбкой на устах произнесла эти слова?

Во взгляде Совешу полу — облегчение, полу — сожаление. Это игра или искренность?

До сих пор я была хорошей коллегой и идеальной императрицей. Мы

никогда не сорились, то есть до тех пор, пока он не привез ее с собой.

Он выбросил меня ради своей любовницы, но до последнего момента хочет

казаться хорошим человеком и императором.

А еще есть моя семья и великая церковь, они одобрили наш брак и

настаивают сейчас на том, чтобы я не соглашалась покинуть пост

императрицы. Ему безусловно не нравится идея пройти через утомительный

процесс развода против этих двух групп. Он такой человек и такой

император.

— Ваше Величество! Этого не может быть! — закричал маркиз Фаранг и

попытался подбежать ко мне, но был задержан охранниками императора и

лишен возможности сделать хотя бы шаг на встречу мне …

Маркиз Фаранг и графиня Элиза, мои дорогие защитники. Я благодарна

всем вам. Я посмотрела на них пытаясь утешить и повернулась к министру.

— Императрица Навье. Вы действительно согласны с этим документом о

разводе? Вы не возражаете? — Голос министра слегка сердитый, он тоже

хотел бы чтобы я боролась до конца и оспорила причину развода.

И хотя шансов на победу в суде нет, это вызвало бы скандал для

императора и его наложницы, как только люди услышали бы эту новость. Это

было то что очень хотели мои друзья, семья и министр.

Я покачала головой. Судебный процесс по расторжению брака может

повредить репутации Совешу, но и моё имя тоже пострадает. Не то чтобы

для меня это было моральной проблемой, но я не смогла бы использовать

ситуацию в свою пользу, если все усложнится.— Я принимаю развод.

Министр закрыл глаза на раздавшийся в зале шум.

— И хочу попросить разрешение на повторный брак.

Когда я закончила говорить, настроения окружающих полностью

изменились. В зале повисла тишина, глаза шокированного министра

распахнулись. Присутствующие переглядывались, неуверенные в том, что

услышали. Нахмурившись Совешу смущенно посмотрел на меня. Министр застыл

в оцепенении.

— Императрица Навье … Выходит замуж?

Вместо ответа я подняла руку и указала на определенное место. Как

будто по команде мужчина, чье лицо скрывалось под вышитой вуалью,

разразился приятным смехом:

— Мне подойти?

[[image:/storage/reader-images/fc9d0827ac6fa935c7db3354da2d7b0a76c9dd6f.jpg]]

Тишину снова нарушило перешептывание. Мужчина прошел через зал и встал

рядом со мной. Когда он снял вуаль Совешу вскочил на ноги:

— Навье! Этот человек…

— Это тот человек, за которого я выйду замуж.

Глаза министра выглядели опустевшими. Я с улыбкой повернулась к

мужчине рядом со мной. Он смотрел на меня и в его взгляде казалось

застыл вопрос — вы ожидали такую реакцию, не так ли?

У меня было какое — то приятное чувство. Хотя это и не та месть, которую я желала.***

Семья Троби, из которой я родом, вполне может считаться официальным

поставщиком императриц. Среди императорских семей и дворянства браки по

договоренности стали обычным явлением. Брак для политики, а романтика —

это для любовников, и мужское и женское дворянство обычно имели

возлюбленного на стороне.

Оссис III, предыдущий император, выбрал меня как пару для наследного

принца, и императрица с раннего детства обучала меня этикету и работе

императорского двора. К счастью, наследный принц Совешу и я

познакомившись неплохо ладили как хорошие друзья.

Мы не видели друг друга как возлюбленных, но это было что — то

другое. Это были такие отношения, когда даже поссорившись дома, мы с

улыбкой выходили на публику.

Мы хорошо работали вместе и нам очень повезло. Дворяне видели в нас

всего лишь пару детишек, так что у нас было время чтобы вместе обсудить

страну, которую мы построим для следующего поколения. Повзрослев Совешу

унаследовал императорский трон и после коронации, мы по-прежнему

оставались в хороших отношениях.

… Где-то приблизительно около трех лет.

Это был плохой день для планирования проведения торжеств по случаю

Нового года. Проведя в обсуждениях с чиновниками весь день, я вернулась к

себе чтобы застать своих фрейлин в расстроенных чувствах.

— В чем дело? — Я с беспокойством огляделась, и одна из моих дам с непривычной резкостью в голосе ответила:

— Император отправился на охоту и привез во дворец какую — то

бродяжку. А затем вызвал нас и приказал привести в порядок эту… грязную

женщину.

Все мои фрейлины дамы и жены из знатных дворянских семей и до сих пор

если и помогали купаться, то только мне. Для женщин, которые никогда не

касались грязной работы это должно было быть как гром среди ясного

неба. Это довольно странно. Император прекрасно знает о гордости

фрейлин, больше чем кто — либо еще, но он приказал им вымыть женщину,

которую подобрал на охоте?

— О какой женщине идет речь?

— Мы не знаем, пленница она или рабыня.

— Говорят ее нога попала в ловушку.

— Нога? — переспросила я.

— Да. Император нашел ее в ловушке и спас…

Дамы обменивались взглядами между собой. Казалось они хотели сказать

больше, но не хотели говорить об этом рядом со мной.— Все в порядке.

Просто скажите мне.

После небольшого давления одна из них неохотно открыла рот:

— Даже когда она была покрыта грязью, она казалась красивой. Я

думала, что уже представила, как она будет выглядеть до того, как вымыть

ее, но она оказалась действительно ошеломляющей, когда я закончила.

— Ее красоту вполне можно сопоставить с красотой герцогини Туаной, самой красивой женщиной в мире.

И решив, что я чувствую себя некомфортно мои фрейлины, начали свой

собственный напев:— Но конечно же, нет никакого сравнения с вами, Ваше

Величество.

Мое лицо довольно привлекательно. Но и в статусе принцессы, и в

статусе императрицы все восхваляли меня, поэтому неизвестно насколько же

я действительно прекрасна. Поэтому я исключила себя из подобных

рейтингов.

Герцогиня Туаной известна как самая красивая женщина в высшем

обществе. Она дебютировала в семнадцать лет, и все еще оставалась

безупречной бабочкой в возрасте сорока лет. А теперь эту загадочную

женщину приравнивают к герцогине Туаной? И даже мои высокомерные

фрейлины так думают?

Возможно, император действительно спас прекрасную даму в беде на

охотничьих угодьях. У моих фрейлин нет никаких оснований что бы заметить

насколько же она была красивой.

— Вы можете сказать мне все. Я же вижу, вам всем есть чем поделиться.

— Мне снова пришлось их подтолкнуть к разговору, и наконец одна из

фрейлин собралась с духом и рассказала все:

— Дело в том, что… Император, кажется, влюбился в нее. — лицо

фрейлины сильно побледнело, как — будто она испугалась тех слов, которые

произнесла.

— Император? Вы уверены?

— После того как ее вымыли, мы подобрали ей одежду по размеру. Его

Величество увидев ее выглядел обеспокоенным и начал спрашивать «Как вы

получили травму»? «Почему вы такая худенькая»? «Вы выглядите такой

бедной»…

— Это звучит разумно. — услышав мое замечание фрейлины обменялись

взглядами между собой.— Ваше Величество, вы так молоды… Возможно вы еще

не испытывали романтических чувств, но…

— Здесь есть определенные нюансы и атмосфера, Ваше Величество.

— Мы на вашей стороне, чтобы вы не услышали.

— И, если это окажется ничем, тогда все будет хорошо.

Среди моих фрейлин единственная моя ровесница — леди Лора. Все

остальные старше меня их мудрость и знания гораздо больше моих, когда

речь идет о человеческих отношениях. — Я поняла… — пробормотала я

смутившись.

Даже если то, на что намекают мои дамы правда и то что император

заинтересовался другой женщиной, мне то что делать? Должна ли я пойти к

императору с вопросом — а не интересуетесь ли вы своей пленницей? Или

выгнать ее? Или пристроить на работу в императорском дворце? Я не знала,

как мне на это реагировать.

Ко мне осторожно подошла графиня Элиза:

— Как насчет того, чтобы попытать счастья и сказать, что вы слышали, что император нашел раненую женщину?

Дамы согласно закивали и посоветовали спросить невзначай об этом:

— Может быть, сказать, что вы слышали это от одной из дворцовых горничных …

— Так, на всякий случай.

Я кивнула и улыбнулась, молясь, чтобы это не превратилось в большую проблему:

— Хорошо. Спасибо вам всем. Его Величество Император — человек

сострадательный, должно быть поэтому он привел ее во дворец, из жалости.

Когда же спросить у императора о женщине которую он нашел в

охотничьих угодьях? После долгих размышлений я решила спросить завтра за

ужином.

Хотя мы и были мужем и женой наши комнаты разделены на восточные и

западные. Изначально такое размещение объясняли тем, чтобы показать, что

монархия символически поддерживает каждую сторону страны. Это значение

давно исчезло и теперь это идеальный способ для императора и императрицы

жить не мешая друг другу.

Хотя у Совешу до сих пор не было наложницы мы ели и спали отдельно из

— за нашего плотного графика и разного стиля жизни. Но мы все еще

ужинали вместе два раза в неделю и один из таких дней как раз был

завтра.

Да. Это слишком неприятно для меня идти сегодня и выяснять что-либо о

женщине с охотничьих угодий. Я вполне могу подождать день. Я не забыла

то, что сказала мне моя мама перед свадьбой:

— Не вмешивайся в дела Совешу, даже если он возьмет наложницу.

— Мама, ты уверена, что это правильно? — спросила я у нее.

— Посмотри на нашу историю. Были ли императоры без наложниц? Даже у

Оссиса II, известного как великий полководец, их было двадцать. Не трать

свои нервы на это.

— …

— Навье. Все, что тебе надо делать для Совешу, это быть молодой и

красивой… и здоровой. Ты понимаешь, о чем я? Ты можешь найти мужчину и

сделать его своим любовником.

Простолюдины могли бы удивиться такой драме, но это естественно в

благородном обществе, где политические браки норма.Конечно, право

наследования остается у детей супружеской пары, проблемы возникали

именно тогда, когда кто — то из супругов искренне любил свою половинку и

не допускал других любовников. Почти все политические конфликты

возникли именно так.

Видимо это сильно обеспокоило мою мать. И именно по ее совету, я

решила выдержать паузу и не бежать к Совешу сегодня. Я спрошу его

завтра.

И даже если он примет эту женщину как свою наложницу … я просто должна притворяться, что игнорирую это.

— …

Я не влюблена в него. Я знаю, что другие люди живут так же как я. И

вместе с тем, когда я думаю о том, что мой муж заводит другую женщину в

качестве своей любовницы, в моем сердце появляется чувство одиночества.

Как странно…

Я положила руку на грудь. Мое сердце бьется ни медленно, ни быстро…

На следующий день слухи о «охотничьей девочке» распространялись еще

быстрее. Единственными кто откровенно говорил об этом со мной были мои

фрейлины, но даже когда я проходила мимо, я слышала сплетни за своей

спиной.

Во время обеда дамы терпеливо ожидали на протяжении всей трапезы:

— Я слышала, что грязная бродяжка — сбежавшая рабыня. Должно быть, она попала в охотничьи угодья, спасаясь бегством.

— Охотничьи угодья связаны с имением виконта Ротешу, поэтому она, должно быть, сбежала оттуда.

— Если она сбежавшая рабыня, ее следует немедленно отправить обратно.

Я не могу поверить в то, что Император сжалился над ней и заставил нас

заботиться об этой женщине.

Сегодня дамы одели меня более тщательно и методично, чем обычно.

Блестящее платье, серебряные украшения, простые жемчужные серьги и

осыпали целым ворохом похвал и комплиментов. Они всегда заботились обо

мне, но сегодня показались мне особенно непреклонными.

— Неважно, насколько красива рабыня, вы наша императрица.

— Императору придется открыть глаза после того как он увидит вас.

Их усилия казались мне не нужными, и я пропустила комплименты сквозь

уши. Если бы Совешу влюбился в меня из — за красивой одежды, разве он не

должен был сделать это раньше?

Все, что крутилось в моей голове было бесполезными мыслями. И хотя я считала усилия своих дам тщетными, я доверилась им.

После того как меня тщательно одели и причесали я отправилась в

восточный дворец где жил император и села за обеденный стол, который был

слишком большим для двоих человек. Мы поговорили о политических

проблемах и подготовке к Новому году. Я ждала, когда Совешу сам поднимет

тему об охоте на девушку, но сколько бы я не ждала, он не упомянул о

ней.

Когда он резал стейк я наконец решилась и подняла эту тему сама.

— Я слышала, что вы нашли сбежавшего раба на охотничьих угодьях. Это правда?

Нож громко резанул по тарелке и его руки замерли. Он поднял голову и уставился на меня:

— Кто тебе это сказал? — Его тон был не из приятных. Он в самом деле казался довольно напряженным.

Заметив морщинку между его бровями, я сознательно скрыла свой источник информации:

— Все говорят. Очень тяжело не услышать.

— Наверное это твои фрейлины.

— Неважно, кто мне сказал. Опять же, это правда? — Совешу выглядит

явно неловко, когда я повторила свой вопрос: — Ваше Величество?

— Не торопи меня.

— …

— Я не знаю, что ты там слышала, я нашел женщину и помог ей…

Он назвал ее женщиной, а не сбежавшей рабыней …

— Я понимаю. Так где она сейчас?

— Императрица.

— …Пожалуйста, скажите мне.

— У нас с тобой два ужина в неделю. Нам есть, о чем поговорить не так ли?

Мне прекрасно понятен холод в его голосе. Не смей вмешиваться…

— О чем еще поговорить? Ваше Величество, я не предложила ничего

необычного. Как хозяйка дворца, я только спросила, привезли ли вы

раненую женщину. Потому что такого никогда не было раньше. — Я

переусердствовала? У меня самый обычный тон и нежная улыбка. Я говорю

небрежно, чтобы не показаться властной, как — будто мы обсуждаем

предстоящие праздники.

Но по Совешу заметно — ему неловко. Казалось он хочет, как можно

дольше избегать этой темы, и атмосфера становилась все более не

дружелюбной.— Ты спросила только потому что тебе любопытно? — Совешу

смотрел на меня с подозрением.

— Я бы не спрашивала, если бы мне было не интересно.

— Она случайно попала в одну из моих ловушек, и я привез ее сюда,

чтобы вылечить. Она не сильно ранена, поэтому я выделил ей комнату и

горничную, чтобы присматривать за ней.

— …Я поняла.

— Не переживай. Я больше не буду обращаться к твоим фрейлинам.

Совешу вернулся к разрезанию стейка, нож долбил по тарелке, словно

дятел, и эхом отзывался в столовой. Обычно ему было, о чем поговорить,

но сегодня он молчал.

— Что сказал Его Величество?

Вернувшись в западный дворец, я оказалась окружена группой своих фрейлин, которые с тревогой ожидали меня в гостиной.

— Он … он не сказал много.

Приподнятая бровь графини Элизы высказала сомнение в моем ответе. Казалось она не поверила мне:

— Тогда бы вы не выглядели настолько угрюмо.

— … — ну и что я должна ответить?

— Все нормально. Поговорите с нами, Ваше Величество. Это даст нам возможность подготовиться.

— Он сказал, что женщина случайно попалась в одну из его ловушек. Но

он не упомянул о том, что она сбежавшая рабыня или что — то в этом роде…

— Если подумать, я не знаю даже ее имени: — Он сказал, что заботится о

ней, и… он, казалось, недоволен разговаривая со мной об этом.

Лора громко топнула ногой. Другие благородные дамы с укоризной

посмотрели на нее, но Лора уже рассердилась и не обращала на них

внимания:

— Ваше Величество, вы знаете, что именно так мой отец начал свой роман?..

— Лора! — строго прикрикнула графиня Элиза. Но Лору уже было не

остановить.— Вот так это и выглядит. Это первые признаки измены. Почему

он не хочет говорить об этом?

Фрейлины наперебой ругали Лору за ее откровенность, но… они не

отрицали ее слов. Графиня Элиза взяла на себя ответственность и начала

выгонять дам. Я выглядела подавленной и она, усадив меня перед туалетные

столиком, начала расчесывать мои волосы.— Император — любит охотиться.

Он привез ее, наверное, потому что нашел это забавным — красивая

женщина, попавшая в ловушку

— Графиня.

— Да, Ваше Величество.

— До того, как … моя мама говорила мне. Даже если Император примет

другую женщину как свою любовницу, я не должна позволять причинять себе

боль. Подобных случаев очень много, и я не должна надеяться, что со мной

будет по-другому.

На лбу графини появились складки. У графини Элизы и ее мужа — редкий

брак по любви. Для такого человека как она, совет моей матери должно

быть звучит смешно. Я продолжила:

— Я не сказала это перед остальными дамами, но я немного

подготовлена. Даже если император и возьмет рабыню в качестве своей

наложницы. — Ваше Величество…

— Но, когда он не разговаривает со мной … я чувствую себя немного подавленной.

Графиня Элиза положила расческу на комод. Я посмотрела на нее и честно спросила:

— Даже если у него десять или сто наложниц, они все еще наложницы, а я

императрица. Он и я никогда не любили друг друга до такой степени,

чтобы умереть друг без друга … так что теоретически у нас все должно

быть в порядке. Но почему я чувствую себя такой пустой?

Графиня Элиза обняла меня, ненадолго задержалась и отошла:

— Несмотря на то, что у вас политический брак, вы были вместе с

детства до самого брака. Не удивительно, что ты расстроена. Я

чувствовала бы то же самое, если бы мой ребенок привел кого-то другого

как своего приемного родителя. Я бы расстроилась, если бы мои родители

взяли еще одного ребенка и поддержали его, потому что он красивее. И я

бы расстроилась, если бы мой лучший друг пригласил кого-то другого и был

более дружелюбен с ним чем со мной. Это естественные эмоции.

— Тогда император чувствовал бы то же самое, если бы рядом со мной был еще один мужчина?

Графиня Элиза взяла расческу и снова начала расчесывать мои волосы, я

воспринял ее молчание как «нет». Наконец она заговорила:— Если честно, я

не знаю, Ваше Величество. Чем сильнее любовь, тем сложнее с этим

справиться.

Получается у меня нет другого выбора, со своим разбитым сердцем я должна справиться самостоятельно. Я заставила себя улыбнуться:

— Я поняла. Я уверена, что скоро мне станет легче. Нам с ней не нужно будет встречаться …

— Да. Даже если рабыня станет наложницей, она все равно не сможет войти в светское общество.

Рабство не означало что ты не можешь сменить свой статус. В конце

концов было много невинных, которые стали рабами из — за коллективного

наказания членов их семей. Каждый год страна возвращала определенному

количеству рабов статус простолюдинов, но никогда не освобождала беглых

рабов.

Рабство всего лишь означало, что человек приговорен к пожизненному

заключению за преступление которое он совершил. Но беглый раб, который

не отработал свое преступление, приравнивался к сбежавшему заключенному.

Побег добавлялся к предыдущему преступлению, и беглый раб считался

отбросом даже среди рабов. Не важно насколько Совешу нравится эта

женщина, у нее нет возможности дебютировать в высшем обществе, и я не

встречусь с ней. Я кивнула головой и взяла себя в руки.Графиня Элиза

права. Это естественно, что я почувствовала себя опустошенной, когда

мужчина, который был моим мужем на протяжении долгого времени внезапно

заинтересовался другой женщиной.

Но я не могу быть настолько эмоциональной в канун новогодних

праздников. Неважно, что у него другая женщина, он не может отказаться

от меня. В конце концов, в этой империи только одна императрица.

— Император навещает рабыню каждый день?

— Я слышал, что он даже сам приносит ей еду.

— Он ведет себя так спокойно. Смело.

— Он даже вызвал судебного врача для лечения ее ноги.

В кустах шептались голоса. В садах при императорском дворце цветочные

стены были выше головы, но я все еще продолжаю слышать слухи. Я сама

спроектировала этот сад и намеренно разместила кресло –качалку в форме

гнезда в месте, о котором мало кто знает. Это мое секретное место. Я не

привожу сюда своих фрейлин, поэтому люди говорят вслух, не замечая меня.

— Прошло около недели …

Я закрыла книгу и положила ее на колени. По мере роста интереса

Совешу к рабыне, росли и множились сплетни. Все внимание было приковано к

женщине, которой удалось захватить интерес императора. Разве не

повезло, что я и она так ни разу не столкнулись?

Во время следующего ужина я не спросила Совешу о ней. Я вела себя

так, как будто ничего не случилось и подняла вопрос подготовки к

новогодним праздникам.

Я решила, что пока пойду на компромисс. Невежество. Притворюсь, что ничего не знаю.

Но совпадения возникли из ниоткуда и встали передо мной…

В тот день я и чиновники собрались в конференц — зале для очередного

обсуждения подготовки к предстоящему новому году.После долгих

переговоров у меня разболелось горло и выпив стакан теплой воды я

прогуливалась по центральному дворцовому саду что бы расслабиться.

Артина, заместитель главы рыцарей, сопровождал меня вместе с моими

фрейлинами. Мы обсуждали с ним кого еще рекомендовать для церемонии, и я

услышала откуда — то шепот:

— Это она?

Я огляделась и увидела женщину, сидящую в инвалидной коляске, которую

сопровождали две горничные. Наши глаза встретились, и женщина с трудом

встала. Горничные пытались остановить ее, но увидев мой взгляд

отступили.

Женщина неуверенно держалась за ручки инвалидного кресла, и

поклонилась, приветствуя меня. Я не уверена кто она. Конечно я подумала,

что она может быть той рабыней, но мы были рядом с центральным дворцом,

а это не место для прогулок любовницы. Возможно она занимает какой-то

пост во дворце?

Как бы там ни было, но даже с больными ногами она поприветствовала

меня и поэтому я кивнула ей в знак благосклонности. Я отвернулась, что

бы продолжить прогулку и услышала позади себя:

— Привет.

— Привет?

Это она мне? Я впервые слышу, как кто — то обращается так ко мне с

тех пор как стала императрицей. Я взволновано оглянулась — женщина в

инвалидном кресле катилась ко мне. Сбитые с толку горничные кричали:

— Рашта, не надо, — но она полностью проигнорировала их.

Она имеет какое-то отношение ко мне? Если она это делает, то

наверняка она знает, что я императрица. И все же она сказала «Привет»

мне?

Я смотрел на нее с недоумением, а женщина по имени Рашта подъехала ближе и снова поприветствовала меня:

— Я Рашта.

И? Что я должна сделать?

— Да … Рашта.

Она улыбнулась, как — будто обрадовалась, что я назвала ее по имени.

Неужели она действительно хотела, чтобы я так к ней обращалась? Мне было

любопытно, но не настолько, чтобы спросить почему.

Время аудиенции закончилось, мой мозг полностью отключился, слушая

рассказы незнакомцев на протяжении трех часов. Если бы это была

чрезвычайная ситуация, она бы попросила меня о помощи, как только

увидела меня. Но она по-прежнему весело улыбалась и не похоже, что она

нуждалась в моем внимании.

Я снова обернулась, решив, что здесь я больше ничего не увижу. Но как

только я собралась уйти, она вцепилась в юбку моего платья. Фрейлины,

которые находились рядом со мной встревожились и отбросили ее руки, как

будто она была обезьяной из зоопарка.

— Как грубо!

— Разве ты не знаешь кто эта дама?

Рашта вздрогнула от удивления и запинаясь сказала:

— Извините, мне следовало назвать вас по имени, но я не знаю, как вас зовут…

Она действительно не знает, что я императрица? Разве я не слышала шепот ее горничной: «Это она?»

Лора посмотрела на Рашту и накричала на нее:

— Это Ее Величество Императрица. Будь осторожна в своих действиях!

Глаза Рашты распахнулись:

— Что? Я… я знаю императрицу.

Она знает императрицу? Я нахмурилась из — за ее странных слов, а она посмотрела мне в глаза и тихо сказала:

— Я… я Рашта. Кто такая эта Рашта? Мои фрейлины и я были ужасно

смущены. Знали ли мы друг друга достаточно, чтобы обращаться по именам? Я

пыталась вспомнить женщин ее возраста, которые посещали нашу страну с

иностранными сановниками. Я не встречалась с каждым гостем. Были гости с

которыми встречалась лично я, гости которых приветствовал министр

иностранных дел, гости которые встречались непосредственно с Совешу…

Она никогда не встречалась со мной. Возможно она встречалась с

министром иностранных дел? Да нет, этого не может быть. Если бы она была

из большой знатной семьи, мои фрейлины знали бы о ней, даже если я ее

не знаю.

— Вы знакомы со мной? — Я решила быть с ней откровенной, а она выглядела удивленной.

— Вы меня не знаете? — вопросом на вопрос ответила она.— Я не уверена в том, кто вы.

— Ах …- Рашта прошептала горничной: — Что мне делать?

Я, конечно же, слышала ее. Но я устала. Я даже не знаю, кто она

такая. Я собиралась проигнорировать ее и уйти, но Рашта снова закричала:

— Я живу в восточном дворце благодаря милости Его Величества Императора.

Милости Совешу? Восточный дворец. Травма ноги. Женщина. Ах.

— Рабыня? — Тогда почему она возле центрального дворца? Прежде чем я успела спросить, лицо Рашты побледнело.

— Ваше Величество, простите меня за грубость. Мисс Рашта не рабыня. —

Подошедшая горничная Рашты поправила меня.Не рабыня? Но мои фрейлины

сказали, что она сбежавшая рабыня. Если бы это был ложный слух, то они

бы сообщили мне, что это не заслуживающая доверия история, но такого

заявления не было.

Рабыня … была красивее, чем я ожидала. И совсем уж не ждала встречи с

ней таким образом. Меня не заботили сплетни, но она так же прекрасна

как рассказывают слухи. Ее красота не такая изящная как красота

знаменитой герцогини Туаной, образ Рашты был мягким и каким-то неземным.

Ее большие темные глаза пробуждали защитные инстинкты, а цвет волос

дивного светло — серебристого оттенка придавал ее чистому и невинному

очарованию еще больше загадочности.

Подождите! Мои фрейлины приводили ее в порядок, так почему ее никто

не узнал? Я осмотрелась, некоторых дам сегодня не было со мной. К

сожалению отсутствующие дамы были именно теми, кто видел Рашту.

— О. Теперь я знаю, кто вы. — кивнула я и Рашта улыбнулась.

[[image:/storage/reader-images/c0b2a59b01c34639a6b302a74d76c9fc9fa95189.jpg]]

Рашта, новая любовь императора Совешу. — Слава Богу. На самом деле, мне было интересно, когда мы встретимся.

— Встретимся? — Зачем?

— Я спросил императора, но он все время говорил мне, что мне не надо

беспокоиться… но я все равно подумала, что мы должны это сделать.

Встретиться с друг другом?.. Зачем?

— Как я должна называть вас, Ваше Величество?

— … Так и называйте — «Ваше Величество».

— А? — удивилась она, видимо она ожидала чего — то другого.

— Вы должны называть меня так же как все. — Я не знаю, почему я до сих пор довольно дружелюбно разговариваю с этой девушкой.

Рашта, казалось, чувствовала себя уставшей, она хмыкнула от

напряжения двигая инвалидное кресло. Чувствуя, что мое настроение

окончательно испорчено, мои дамы вцепились в ручки инвалидного кресла и

слегка оттащили ее назад.

— Держись подальше.

— Кто ты такая, чтобы вести себя так дружелюбно по отношению к Ее

Величеству? — Руки Лоры дрожали от гнева, когда она оттащила эту женщину

назад: — Грязная…

— Что ты имеешь в виду, говоря грязная? — Появился Совешу, его голос был похож на ледяные осколки.

Император стал свидетелем как моя фрейлина Лора оскорбила его возлюбленную. Это была настоящая сцена.

Лора и другие фрейлины подхватив юбки поклонились ему, но он только

злобно на них посмотрел. Я уже встречалась несколько раз с Совешу

сегодня и просто наблюдала, вместо того что бы приветствовать его.

Совешу посмотрел на Лору, а потом повернулся к Раште:

— Идеально. — вздохнул Совешу.

Глаза Рашты были на мокром месте, возможно от удивления, взгляд

которым она смотрела на него был жалким заставляя ее выглядеть как

испуганное животное.

— Не плачь. — Несмотря на его попытку успокоить ее, слезы покатились по лицу Рашты: — Я сказал, не плачь.

Несмотря на грубоватый тон в его голосе, Рашта продолжала плакать.

Она, казалось, не боялась его печально известного холодного отношения. Я

молча смотрела на нее. К моему удивлению, Совешу вытащил носовой платок

с золотой вышивкой и протянул ей. Ее слезы не прекратились, даже после

того как он предложил ей платок, он со вздохом сам вытер ее лицо:

— Ты жалкая. — В его голосе звучала тревога, и мое сердце снова заболело. Нет, нет, это естественно… Да, это естественно.

Я напомнила себе слова графини Элизы и повернулась к дамам приказав им следовать за мной:

— Пойдем. Я устала.

Я не смогу помешать Совешу завести наложницу, но я не обязана на нее смотреть. Дамы последовали за мной.

— Подождите. Стоп. — прежде чем я успела сделать хотя бы один шаг Совешу остановил нас.

Вначале меня постоянно останавливала Рашта, теперь он? Совешу присмотревшись нашел Лору и указал на нее:

— Императрица. Эта фрейлина останется.

— Зачем?

— Я сказал оставь ее.

— Она моя фрейлина. Вы должны сказать мне.

Лора побледнела. Меня тоже терзало зловещее предчувствие. Он хочет

наказать Лору за то, что она сказала Раште, не так ли? Но даже если

поведение Лоры и не образцовое, она все еще фрейлина императрицы. Рашта с

другой стороны еще даже не наложница и при этом она не относится к

низшей знати. К тому же с большой вероятностью она сбежавшая рабыня. Так

что если Совешу собирается наказать Лору, это опозорит ее в высшем

обществе. Как и меня — императрицу.

— Она — фрейлина императрицы, но она и моя подданная. Как она посмела так говорить?

— Хорошо. Тогда я ее отругаю.

— Ты думаешь, что нагоняй исправит ту, которая называет другого

человека грязным? Конечно, нет! — Совешу пролаял приказ ближайшему

охраннику, указывая подбородком на Лору: — Запереть ее на три дня на

хлеб и воду.

Лицо Лоры побелело, мои фрейлины зашумели.

— Это слишком, Ваше Величество. — Я вышла вперед, загородив Лору и Совешу направил свой ледяной взгляд на меня.

— Она назвала женщину в инвалидной коляске, которая даже не может нормально ходить грязной. Тебе не кажется, что это слишком?

— .!

— Ты просто смотрела. Наверное не думала, что это слишком?

— Мои дамы остановили ее только потому, что она вцепилась в мое платье!

Выражение лица Совешу стало еще уродливей:

— Ты уходила от нее.

— Ваше Величество.

— А что плохого в том, чтобы схватится за платье? Разве платье императрицы благороднее человеческой руки?

— Хорошо… Тогда я заставлю твоего слугу потянуть за подол твоего

плаща. Даже если ваш плащ не так благороден, как человеческая рука, это

все еще приемлемо?

Совешу приподняв бровь ухмыльнулся:

— Твои слова бессмысленны. Ты действительно думаешь, что это та же ситуация?

— И чем это отличается?

— Отличается!

— Тогда объясните в чем разница?

— Рашта не слуга.

Я уже собралась поинтересоваться, не стоит ли мне изменить пример на

то что он будет делать если мой предполагаемый любовник начнет хватать

его за одежду, но…

— Заприте фрейлину императрицы на пять дней.

… прежде чем я успел что-то сказать, Совешу ужесточил наказание Лоры.

Чем больше я противостояла ему, тем больше он становился жестоким.

Я смотрела на Рашту, сидящую позади Совешу, на ее широко распахнутые

глаза с восторгом уставившиеся на него, словно он был героем. Слова

которые я собиралась сказать жгли кончик моего языка, но даже я,

императрица, не могу отменить приказ императора. Да, я могу назначить

судебное разбирательство, чтобы оспорить наказание Лоры, но к тому

времени когда суд начнется, ее уже освободят.

— Я принимаю наказание, Ваше Величество. — Пока я мучилась из –за

поражения Лора вышла вперед. Мое лицо покраснело от стыда и гнева.

— Уведите. — И как ни в чем не бывало Совешу, вместо того чтобы

объяснить, что его возлюбленная делает у Центрального дворца, начал

хвалить меня за мою тяжелую работу.

Мы с Совешу не были страстными любовниками, но мы были хорошими

друзьями. А теперь мы больше не друзьями. Я стиснула зубы и отвернулась.

Теперь — то уж я точно знаю, почему мама советовала мне не связываться с

наложницами.

Императорский дворец гудел от сплетен в связи с заключением Лоры.

Сплетня состояла в том, что наказание императором фрейлины

императрицы было прямым выражением его любви к Раште. В этом первом

неофициальном конкурсе победа была за ней. Я не слышала этого сама, но

мои фрейлины были в ярости рассказывая мне об этом как только я

вернулась к себе

— Я должна была быть там! — воскликнула фрейлина, приводившая в

порядок Рашту. Если бы она была там, она бы удержала меня от рабыни

подальше.

— Наверное император действительно любит ее.

— Раньше я восхищалась им, но он даже не услышал, что сказала императрица!

Несмотря на гнев моих дам беспокоило будущее.

— Прошло всего несколько дней с тех пор, как император привез ее. Я волнуюсь.

А я… Я ничего не могла сделать в этой ситуации.

Встретившись в Центральном дворце мы с Совешу вели себя так, как

будто ничего не случилось. Я сосредоточилась на своей работе пытаясь

забыть о том, что случилось в тот день. Оставаясь одна, я чувствовала

ноющую боль в своем сердце, но она становилась меньше, когда я была

занята.

Через пять дней, когда заключение Лоры закончилось, я лично пришла к

башне чтобы забрать ее. Я попросила своих фрейлин помочь ей привести

себя в порядок уступив свою ванну и приказала приготовить ее любимые

блюда и торт.

В разгар наших хлопот ко мне явился секретарь Совешу с сообщением:

— Его Величество Император хочет вас видеть.

— Меня?

— Да.

Что бы это могло быть? Я кивнула и повернулась к графине Элизе:

— Когда Лора поест скажите ей, что я даю ей несколько дней отдыха, прежде чем она вернется к своим обязанностям.

— Да, Ваше Величество.

Я повернулась к секретарю, и он быстро повел меня за собой. Атмосфера

слегка изменилась, хотя дворец был окружен все той же стеной. Возможно

потому, что он украшен совсем по-другому.

Меня беспокоило то, что я снова могу столкнуться с Раштой, но ее нигде не было видно. Император ждал меня сидя за столом.

— Вы хотели меня видеть?

Совешу молча смотрел на меня. В его глазах казалось мелькали слова, которые он хотел мне сказать.

[[image:/storage/reader-images/53af82394cda5faf02637f8162881fa3b0296a88.jpg]]

Его Императорское Величество Совешу. — Что я могу для вас сделать? — заговорила я первой.

Совешу замешкался и упрямо поджал губы:

— Твоя фрейлина, та, которая была заключена в тюрьму…

— Лора. Дочь маркиза Тариталя.

— Я слышал, ты встретила ее на пороге тюрьмы.

— Она моя фрейлина. И она страдала пять дней.

— И ты должна была это сделать? — спросил недовольный Совешу.

— Вы спрашиваете меня, должна ли я позаботиться о девушке, которую наказали? — в моем голосе четко слышится издевка.

— Ты знаете, что я пытаюсь сказать. Другими словами, ты сама вернула фрейлину, которая меня обидела. Не так ли?

Частично… Я конечно подозревала, что Совешу может обидеться… но

думала, что он уже остыл за эти пять дней. Я надеялась, что все уляжется

и я все же смогу ему объяснить, что наказание не соответствовало

преступлению, если его можно так назвать. Видимо нет.

— Я подозревала, что вы, возможно, будете недовольны.

— Но теперь ты заботишься о ней? Если бы ты думала обо мне, ты бы

отослала ее. Что скажут о императоре, если императрица заботится о

человеке, которого он наказал?

— Неправильно отсылать человека после того как он уже получил свое наказание. Кроме того, она не сделала ничего плохого!

— Называть людей грязными это не плохо?

— Она всего лишь пыталась помешать кое –кому дергать меня за одежду.

Наказания уже слишком достаточно! — Чем больше я говорю, тем злее он

выглядит.

— Значит, ты оставишь у себя эту фрейлину?

— А вот это полностью зависит от меня. Я решаю, кто моя фрейлина!

Даже если Лора захочет уйти в отставку, я хочу ее удержать рядом с

собой какое — то время. Наказания из — за беглой рабыни достаточно для

того чтобы сделать ее изгоем в высшем обществе. Если я позволю ей уйти

она потеряет защиту, не говоря уже о Совешу… Как императрица я могу

использовать свое имя, чтобы защитить ее.Совешу со вздохом отвернулся:

— Я устал спорить с тобой. Разве ты не можешь просто подчиниться моей просьбе?

— Императрица не обязана подчиняться воле императора.

— Продолжай в том же духе, ты даже не можешь сравниться!..

Сравниться? …Простите с кем? Он смотрел прямо на меня:

— Я вижу, что ты устала. Пожалуйста, иди отдохни. Возвращайся и заботься о своей дурной кобыле!

После ухода императрицы Навье, Совешу повздыхал и позвонил в

маленький колокольчик. Дверь открылась, но в комнату вошел не слуга.

— С каких это пор ты работаешь?

Увидев озадаченное выражение Совешу Рашта застенчиво улыбнулась:

— Я чувствую себя бременем, если ничего не делаю.

— Так ты будешь работать сейчас? — Рашта радостно развела руками, и Совешу улыбнулся: — Ты даже не можешь ходить самостоятельно.

Служить императору считалось великой честью среди дворян и было

должностью, которую желали даже те, кто не имел титула. Но Рашта хотела

работать на императора, потому что она чувствовала себя бременем… Она

даже не подозревала, что дворяне готовы задушить друг друга из-за этого

места.

— Какой необычный человек. — Совешу забавляла ее странность.

У Совешу в его жизни были только две значимые женщины. Одной была его

мать, великая императрица, а другой — Навье, нынешняя императрица. Он

знал о строгом образовании императрицы и даже учился вместе с Навье, но

он не думал, что неуклюжая Рашта окажется такой невероятной, независимо

от того, что она делала.

— Иди сюда и перекусим. — Совешу снова позвонил, вошел слуга, который

с нетерпением ждал у двери: — Тыквенный пирог. Очень мило. И принеси

вино. Легкое.

Слуга ушел, чтобы выполнить приказ, а Рашта захлопав в ладоши воскликнула:

— Тыквенный пирог!

— Тебе так нравится еда?

— Не просто еда. Сколько людей в своей жизни ни разу даже не

пробовали кусочек тыквенного пирога? — Она невинно улыбнулась, напоминая

ребенка, и Совешу понял, что он не может отвести от нее глаз.

— Императрица даже не реагирует на ювелирные изделия, независимо от того, сколько они стоят. А ты все еще счастлива от мелочей.

— Разве она не любит украшения?

— Она любит. Но у нее не так много эмоциональных взлетов и падений. Она выражает себя только небольшими порциями.

Рашта нахмурилась и вздохнула:

— Она выросла в прекрасной обстановке и не знает сурового мира. Конечно она принимает драгоценности как должное.

— Хм?

— Дело не в том, что императрица ошибается, дело просто в том, что у

нее слишком много украшений. Даже если ты подаришь ей большой

драгоценный камень, это не удивит ее…

— Это точно. Боже мой. Моя добыча умнее, чем я думал.

Рашта не знала, смеется он над ней или нет, она покраснела и надула губы:

— Ты всегда называешь меня добычей.

— Потому что ты жертва, которую я поймал в свою ловушку.

— Итак… Ваше Величество. — Рашта рассмеялся над его шуткой, а затем

решила снова поднять важную для нее тему: — Ты сказал, что сделаешь меня

своей наложницей…»

— Да.

— Императрица, кажется, еще этого не знает…

Совешу кивнул и ободряюще улыбнулся:

— Некуда спешить, так что давай не будем торопиться. Твои ноги еще не полностью восстановились.

— Я не тороплюсь, но… мне было трудно, когда я встретил императрицу. Я

не знала, как мне представиться. А что если это случится снова…

— Император собирается принять эту женщину как наложницу!

Это было типичное утро. Было ни облачно, ни дождливо, ни тепло, ни

холодно. Сегодня было таким же как вчера или позавчера.Необычные новости

появились из ниоткуда в этот самый обычный день.

— Получается пока императрица занята подготовкой к новогодним празднованиям, император берет себе наложницу…

— По — моему это слишком…

— Он должен был хотя бы дождаться окончания новогодних торжеств…

Мои дамы вполголоса мрачно жаловались друг другу.

— … — Я молча смотрела на себя в зеркало.

Я была готова к тому, что Совешу сделает ее своей наложницей … но я

не знала, что это случится так скоро. Судя по срокам, церемония может

официально состояться как раз перед Новым годом.

— Хааа …- Из глубины моей души вырвался вздох.

Я почувствовала тошноту от одной мысли, что все придут ко мне на

Новый год и все захотят поговорить со мной об этом. И даже если они не

скажут мне это в лицо, я все равно буду слышать за спиной их шепот. Я не

могу игнорировать факт того, что император берет наложницу, не учитывая

насколько мне нравится его затея.

— Когда церемония? — наконец не выдержала я.

Мои фрейлины переглядывались между собой и в конце концов мне ответила графиня Элиза:

— Ходят слухи, что он хочет провести церемонию как можно скорее. Он хочет, чтобы это было сделано до Нового года.

Примерно в полдень секретарь Совешу снова пришел ко мне с сообщением.

Речь естественно пошла о наложнице, и чиновники притихли, пытаясь

поймать новый повод для сплетен.

— Император хочет, чтобы все было просто, поскольку запланированы другие крупные мероприятия, и время ограничено.

— Просто? — удивилась я.

Наложниц императора не признавали членами императорской семьи, а их

детей не называли принцами или принцессами. Лучшее что могло случиться с

такими детьми это возможность заработать услугу или получить титул

герцога, без претензий на преемственность.

Но несмотря на это, наложница могла родить ребенка императора, и было

принято проводить банкет. Это конечно не считалось свадебной

церемонией. Наложница будет в центре внимания во время банкета, а по

окончанию подписывается контракт и заверяется нотариусом.

— Император хочет провести простой банкет или вообще пропустить его? —

я в недоумении, как бы там ни было, но это важное мероприятие для

женщины.

— Невозможно пригласить большое количество гостей за такой короткий срок, поэтому мы пропустим банкет.

— Есть ли что-то, что мне надо подготовить, если не будет банкета?

— Нет. Его Величество сказал, что вам не нужно об этом беспокоиться.

Ну… Насколько я знаю, пропуск банкета не был чем-то уж совсем

необычным. Можно украсить зал во дворце и устроить небольшой званный

обед в честь наложницы пригласив самых близких друзей императора,

которые потом будут присутствовать на подписании документов…

Но мне действительно не надо позаботиться об этом? Это из гордости Совешу или?..

— Скажите ему, что я получила его сообщение.

Ну что ж… В этом нет никакого вреда для меня. Секретарь поклонился и

ушел. Чиновники пристально смотрели на меня, но, когда я подняла глаза,

они поспешно опустили головы и сделали вид, что поглощены рабочими

бумагами.

«Не смей дрожать перед ними». — Они начнут перешептываться если я

покажу хоть какие-нибудь признаки боли. Даже если наложница и отобрала у

меня часть моей жизни, я не хотела, чтобы они думали, что все кончено

только потому, что мой муж полюбил другую женщину.

Надев равнодушное выражение, я снова пересмотрел план торжеств и посоветовала необходимые изменения.

[[image:/storage/reader-images/8126c5eda6d3919f7f3b1667b15345e7227dfa8b.jpg]]

Ее Императорское Величество Навье ***

— Император подпишет контракт первым. Затем вы подписываетесь над тонкой черной линией под его именем.

Барон Лант, один из секретарей Императора, был назначен ответственным

за обучение Рашты. Когда барон закончил свои пояснения основных пунктов

документов, глаза Рашты расширились, и она тихо взвизгнула.

Это был не тот звук, который могла издать аристократка. Барон Лант изумленно уставился на нее, а из глаз Рашты потекли слезы.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, но… У Рашты нет подписи.

— Вы можете придумать, еще есть время.

— Ах … — от такого небрежного ответа Рашта покраснела.

— Вы не умеете писать? — Барон Лант наконец понял, почему Рашта сопротивлялась.

Когда барона Ланта отправили к Раште, император сказал ему, что она

простолюдинка. Барон предположил, что у нее только базовое образование.

Но в этом случае… Возможно, слухи правдивы, эта прекрасная добыча,

которую император предпочел императрице, действительно беглая рабыня. В

конце концов страна много тратила на школы для простолюдинов в надежде

найти среди них новые таланты, но не инвестировала в обучение рабов.

— Я полагаю, вы не умеете. — Ему захотелось спросить не рабыня ли

она, но он только улыбнулся, делая вид что не в курсе слухов и положил

перед ней чистый лист бумаги. Естественно он не сможет научить ее писать

за эти несколько дней, но хотя бы научит писать ее имя: — Если вы не

знаете, как пишется ваше имя, я напишу для вас несколько версий, которые

читаются как «Рашта», а вы можете выбрать понравившийся вам вариант и

запомнить.

К счастью, Рашта быстро освоила свою подпись. Это могло быть сложной

задачей для бывшего раба, так что барон Лант был приятно удивлен.

— У меня получается?

— У вас замечательно получается. — Похвалив ее и получив ответную

улыбку, барон Лант продолжил пояснения по поводу предстоящей церемонии

по подписанию контракта: — Будет большой банкет и дворяне будут

приглашены на него. Мисс Рашта может пригласить столько друзей, сколько

захочет.

— Вот это да.

— Когда к вам подойдет канцлер и раскроет перед вами правительственные документы, вы подписываете их.

— Документы…

— У канцлера они будут в безопасности.

Рашта в восторге топнула ногой и тихо взвизгнула. Барон Лант некоторое время наблюдал за ней, а потом добавил:

— Это не обязательно, но…

— ? — широко распахнутые глаза Рашты с восхищением смотрели на барона.

— Иногда императрица посылает подарок наложнице императора, когда та подписывает контракт.

— Подарок?

— Императрица хозяйка дворца.

— … — в глазах Рашты плескалось ожидание.

— С точки зрения хозяйки, наложница — это та, которая будет жить с

ними в будущем. Это означает, что наложница получит не только уважение и

признание императора, но и императрицы, если та делает ей подарок. Если

есть несколько наложниц, те, которые получают подарок от императрицы,

считаются главными наложницами.

— Значит, Рашта получит подарок от императрицы? — Рашта неожиданно стала выглядеть неуверенно.

— Я не отправлю ей подарок!

Мои фрейлины обменялись облегченными взглядами между собой.

— Слава Богу.

— Я так волновалась, что Ее Величество может послать подарок.

Существует много причин чтобы не отправлять подарок. После ухода

секретаря Совешу я на всякий случай начала искать любые прецеденты. Даже

если бы проводился банкет делать подарок наложнице не обязательно. Если

бы было несколько наложниц, то можно отказаться от даров чтобы не дать

нарастить им влияние на ближайших родственников императрицы.

Но ситуация с Раштой не была ни одной из них. В любом случае у меня

не было никакого желания отправлять ей подарок, так что, когда Совешу

прислал секретаря и сказал не беспокоиться об этом, я решила

действительно не беспокоиться. Почему я не могу просто сказать —

«Пожалуйста, позаботься о моем муже»?

— Не волнуйтесь. Я не уверена, есть ли причина, по которой я обязана отправить подарок, но я не буду.

— Лора была бы счастлива, если бы она была здесь… Я думала о том,

чтобы выйти из дворца сегодня, поэтому я расскажу об этом Лоре, Ваше

Величество.

— Как Лора?

— Когда я видел ее на днях, она все еще сердито говорила о «этой женщине».

— Маркиза Тариталь тоже в ярости и рассказывает эту историю каждый раз, когда устраивает чаепитие.

Думаю, лучше, если они останутся на моей стороне. Совешу и его

помощники хорошо позаботятся о Раште, так что я не думаю, что близкие

мне люди должны будут поддерживать ее.

— Кстати, Ваше Величество … могу я вас кое о чем спросить?

— О чем? — отвлеклась я от своих мыслей.

— Ходят слухи, что принц западного королевства приезжает к нам на Новый год. Это правда?

Дамы перестали болтать и уставились на меня. Я кивнула, и мои дамы

тихонечко взвизгнули, прикрывая лица веерами. Я напрягла губы, что бы не

рассмеяться. У моих прелестных фрейлин есть все основания с нетерпением

ожидать его появления. «Принц Запада» единственный младший брат короля о

котором ходило множество слухов.

— Ах, он такой красивый, не так ли?

— Говорят, что, встретившись с ним глазами можно потерять дар речи!

— А я слышала, что он довольно упрямый. Интересно, оставил ли его старший брат король попытки женить его?

— Верны ли слухи о арбузах без косточек?

— Я не знаю. Но немного подозрительно, что у короля нет детей, да и у принца тоже. А ведь они известные бабники!

Я осторожно прислушалась к тихому шепоту своих болтушек. Западное

королевство славилось своей великой военной мощью, они практически равны

по силе нашей Восточной империи. Что же касается богатства, то с этой

точки зрения они самые богатые в мире. А «Принц Запада» первый в очереди

на трон и источник различных сплетен.

Я отбросила все мысли о Совешу и его наложнице и погрузилась в сладкую болтовню моих дам.

— Ну будет банкета?

Рашта поинтересовалась у Совешу насколько большим будет банкет и

может ли она пригласить на него своих друзей. Но она не была готова к

такому удару!

— Но барон сказал, что будет большая вечеринка… — Разве я не говорил

тебе, что скоро Новый год? Я не хотел торопиться с подписанием

контракта, но именно ты хотела, чтобы церемония состоялась как можно

быстрее.

— ? — Несмотря на объяснения, Рашта смотрела на императора в

замешательстве.Совешу понял, что слишком переоценит уровень ее здравого

смысла. Она выглядела умнее, чем казалась, но он забыл, что она ничего

не знает о дворянах:

— Это моя ошибка.

— Что вы имеете в виду? — все еще не понимала расстроенная Рашта.

— Сложно устроить большой банкет. К тому же есть и другие вещи

которые требуют моего внимания. Торжества не за горами и это слишком

грубо проводить один банкет за другим.

— Ах …! Есть еще один банкет в тот же день, что и церемония подписания Рашты?

— Нет. Но скоро наступит Новый год и запланированы разные мероприятия.

Рашта огорчилась, ее мечты получить поздравления на роскошном

грандиозном банкете в ее честь превратились в пыль. Ей так хотелось,

чтобы ее окружала знать, поэтому она убедила Совешу провести церемонию

как можно скорее. Она понимала, что император будет раздражен если она

проявит недовольство, поэтому Рашта не проявляла признаков своего

несчастья и молчала.

Но ее разочарование только усилилось в день церемонии. Даже если и не

было грандиозного банкета, она все же ожидала чего-то подобного. Когда и

этого не произошло, она надеялась, что император извиниться и пообещает

подарки. Не было ни слов поздравлений, ни подарка от императрицы. Рашта

загрустила, когда барон Лант сказал ей, что дворцы находятся под

властью императрицы.

Рашта усердно практиковала свою подпись, но после подписания

документа она почувствовала себя опустошенной. Когда она закончила,

канцлер немедленно ушел, сказав, что у него есть работа. Не было ни

аплодисментов, ни поздравлений, ни чувства экстаза, как будто у нее было

все на свете.

Совешу тоже ушел с — «Есть работа, которую я должен закончить» и —

«Увидимся позже». Когда Рашта вернулась в свою комнату, она закрыла лицо

руками:

— Почему это так?

Горничные Рашты окружили ее и засыпали вопросами о том, что случилось. Нарыв который копился в ее сердце наконец прорвался:

— Императрица ненавидит меня, иначе мы бы не пропустили банкет и

подарки. Если она не вручит мне подарок, разве не покажет она свое

истинное лицо?

— Не плачь, Рашта. Почему ты плачешь в такой хороший день …

— Не волнуйся, ты все равно редко ее видишь.

Несмотря на уговоры боль Рашты не исчезла. Так что, когда Совешу

поспешил к ней закончив работу, он заметил, что она пребывает в мрачном

настроении.

— Почему моя добыча выглядит так печально в этот знаменательный день?

— Что вы имеете в виду, говоря знаменательный день? Меня никто не поздравил …

— Никто не поздравил? Канцлер поздравил тебя и слуги.

Но Рашта хотелось поздравления дворян, а не слуг. Она хотела, чтобы

ее узнали те, кто высоко поднимал подбородок, как будто они были лучшими

в мире.

— Императрица ненавидит Рашту …

Лицо Рашты стало еще мрачнее, когда она начала перечислять свои обиды на императрицу и Совешу был вынужден, признаться:

— Императрица не подготовила банкет и подарок, не потому что она тебя

ненавидит. Я сказал ей не делать этого, потому что сейчас не самое

подходящее время.

Рашта кивнула, но было понятно, что она ему не верит. В такой

атмосфере Совешу не смог расслабиться и повеселиться со своей

наложницей.

На следующий день Совешу передал секретарю подарок, который тот в свою очередь передал его Раште от имени императрицы.

— Ваше Величество, Его Высочество Лилтеанг прислал вам в подарок иностранный шелк.

Сегодня мои фрейлины закончили дневные приготовления для меня раньше,

чем обычно, поэтому я задержалась чтобы выпить с ними кофе. Тем

временем принц Лилтеанг прислал слугу с подарком.

Я оторвала взгляд от своей кофейной чашки и осмотрела предмет на

вытянутых руках слуги. Это была великолепная синяя шелковая ткань,

которая сияла, как чешуя рыбы.

Я вздохнула и поставила кофе. Шелк выглядел красиво и дорого, но мне было сложно принять его, учитывая намерения отправителя.

Принц Лилтеанг дядя Совешу, он на два года старше своего племянника. И

хотя он не захотел стать императором, принц регулярно пытался подкупить

меня и попросить об одолжении, так как я стала императрицей. Так что,

если я приму подарок, к нему наверняка предъявят сложные требования.

— Спасибо, но скажите ему, что я не могу принять подарок, потому что это может вызвать недоразумение.

Так как это случалось неоднократно прежде, слуга неловко улыбнулся,

словно он тоже ожидал отказ. Пробормотав уважительное «Да», он отступил.

— Джентльмен еще не устал. — Когда дверь за ним закрылась, графиня

Элиза высказала свое мнение, и мои дамы разразились смехом. Атмосфера

снова стала мирной.

Совершенно неожиданно появился второй посетитель. После завтрака

каждое утро я уходила в центральный дворец, поэтому в столь ранние часы

ко мне приходило мало посетителей. Но два человека за одно утро? Я

согласилась принять его, мне стало любопытно.К счастью, второй

посетитель оказался не слугой дворянина с предложением взятки, а

чиновником координирующим повестку дня. Это было не сложно, мы

обменялись парой фраз, и он ушел.

Но к моему удивлению, явился третий посетитель. На этот раз была

Рашта, с которой, как я думала, буду редко встречаться лицом к лицу.

— Рашта? В самом деле? — Я удивленно оглянулась на охранника.

Он склонил голову и с презрением ответил «Да». Графиня Элиза снова вмешалась:

— Почему она посмела прийти сюда?

Охранник не знал; он просто стоял у дверей и объявлял о прибытии

посетителей. Но казалось, что он чувствовал свою ответственность из — за

ее прихода, рассказывая мне эту новость на его лице появилось смущенное

выражение. Графиня Элиза с тревогой повернулась ко мне:

— Примете ли вы ее, Ваше Величество?

— Что ж…

Честно говоря, я вообще не хотела с ней встречаться. Почему я должна

видеть кого-то, кто только ранит мои чувства? Возможно когда-нибудь я и

смогу смеяться и разговаривать с Совешу, даже если рядом с ним будет

толпа прекрасных наложниц. Но не сейчас, мне все еще тяжело легко

относиться к любовнице Совешу. И все же…

— Впусти ее.

— Ваше Величество! — Графиня Элиза вскрикнула от удивления.

Я подняла наполовину полную чашку кофе. Я не хотела ее видеть, но

Рашта была просто наложницей и первой любовью Совешу… Это ведь любовь?

Первая женщина, которую он полюбил. Совешу был холоден со мной с момента

ее появления, и я не хотела снова с ним бодаться. Даже если я не могла

полюбить его страстно, я не хотела, чтобы меня ненавидел император. Так

что я могла только вытерпеть ее визит.

— Это наша вторая встреча, Ваше Величество. Я Рашта.

Я не знала, притворяется ли она, что не знает и не беспокоится об

инциденте с Лорой, Рашта приветствовала меня яркой улыбкой, как только

вошла.

Графиня Элиза не скрывала своего недовольства и отсиживалась в

мертвой тишине, пока я разминала свои лицевые мышцы во что-то настолько

беспристрастное, насколько это возможно. К счастью, у меня большая

практика скрывать свои эмоции в ситуациях, которые были не идеальными.

— … В отличие от первой встречи, теперь я уверена, что вы его наложница. Поздравляю!

— Спасибо! — ответила сияющая Рашта.

[[image:/storage/reader-images/57c791a900273b3c02bf1c9c08d61e25e9276f85.jpg]]

Ее Величество Навье и первая наложница императора Рашта. Я автоматически поприветствовала ее… но что я должна сказать сейчас? Я ненадолго задумалась и решила сразу перейти к делу:

— Что привело вас сюда?

— Что привело меня сюда? — повторила она вопрос.

— ? — Ну и как я должна реагировать?

— Мы с тобой теперь как сестры, Ваше Величество. Семья.

Графиня Элиза застигнутая врасплох подавилась холодным кофе. Она

поднесла руку ко рту, кашлянула и уставилась на Рашту. Я тоже сбита с

толку. Что я только что услышала?.. Сестра? Семья?

— Семья? — наверное я что — то не так поняла…

— Да. Потому что у нас один и тот же муж.

Мое спокойное выражение лица почти разлетелось на осколки. Я боролась

с собой, чтобы подавить дергающийся нерв. Контракт наложницы — это

буквально контракт, и их не признают частью императорской семьи. Во

время действия контракта наложница могла получить очень приличную сумму

наличных средств и дорогих подарков, но, если ее контракт не продлят, ей

придется покинуть Императорский дворец. Дети, рожденные наложницей, не

считались принцами или принцессами, даже если их отец император.

И все же эта девушка считает нас семьей только потому, что у нас

теперь один муж на двоих? В этом утверждении так много ошибок, что я

даже не знала, с чего начать. Когда я успокоила свои мысли, Рашта

сложила обе руки вместе:

— Могу ли я называть тебя сестрой?

Холодный воздух охладил меня. Я поджала губы. Это был предел моей терпимости:

— Нет.

Выражение лица Рашты стало неприглядным. Она заморгала и посмотрела

на меня, как будто в испуге. Как будто она не ожидала такого ответа. Ее

реакция была еще более удивительной для меня. Она практически сказала:

«Давайте будем сестрами. Я отобрала твоего мужа, но мы будем дружить.»

Она что действительно ожидала что я соглашусь?

— Это потому что тебе не нравится Рашта? — Ее большие, похожие на лань глаза стали мокрыми от слез.

— Дело не в том, что я ненавижу вас. — Конечно же, я ненавидела ее: —

Возможно, вы стали наложницей императора, но не моей сестрой.

Я пыталась объяснить ей эту трудную правду с улыбкой, но Рашта только

больше плакала. Должно быть, она подумала, что я высмеиваю ее. Улыбка

не сработала, поэтому я убрала ее и решила закончить на этом нашу

встречу:

— Прощайте!

После ухода Рашты все присутствующие в комнате в шоке переглянулись.

— Действительно… я действительно не знаю, что сказать о ней.

Графиня Элиза ошеломлена. Как и другие фрейлины. Большинство из них

никогда раньше не видели наложниц императора, не говоря уже о том, чтобы

они посещали императрицу. Нахмурившись, я повернулась к самой старой

фрейлине:

— Это то, на что похожа наложница?

Хотя я жила в Императорском дворце с юных лет, я никогда не встречала

наложниц предыдущего императора пока училась. Тогда я не была

достаточно взрослой, чтобы дебютировать в обществе, поэтому у меня не

было возможности увидеть хотя бы одну из них.

— Наложницы редко встречаются с императрицей. — Сказала старая

фрейлина немного подумав и осторожно добавила: — Это только ранило бы

чувства друг друга, обычно наложницы не хотят, чтобы императрица не

любила их.

— … — Тогда почему со мной не так?

— Рано или поздно ей понадобится фрейлина. — Графиня Элиза вздохнула:

-Император говорит, что она простолюдинка, но, боюсь, она совсем не

похожа на нее. Интересно, захочет ли какая-нибудь молодая девушка стать

фрейлиной наложницы…

— Когда я навестила ее, она сказала мне, что я наложница, но не ее

сестра. Так должно быть, барон Лант? Или императрица ненавидит меня?

После того, как церемония подписания контракта была завершена, именно

барона Ланта назначили управлять большинством дел Рашты. Он посетил ее

сегодня без особой цели, и неприятно удивился, услышав эту неожиданную

историю:

— Вы посетили императрицу?

— Да … она отправила подарок Раште. Я подумала, что должна пойти и поприветствовать ее, если она отправит подарок …

Барон Лант застонал и ущипнул себя. Рашта наклонила голову:

— Что такое? Рашта сделала что-то не так?

— Хуже того…- Барон замолчал, не зная, как объяснить ей настолько банальные вещи.

— ? — с ожиданием уставилась на него своими огромными глазами Рашта.

— Позиции мисс Рашты и императрицы абсолютно противоположны друг другу.

— Почему? Они обе жены одного и того же мужа…

Это то, что Рашта сказала императрице?! Барон Лант на мгновение

испытал головокружение. Но темные огромные глаза Рашты убедили его, что

она действовала из наивности. Он не привлекал детей к ответственности, в

отличие от взрослых. Рашта даже более не осведомлена о правилах

аристократического общества, чем дети аристократов, поэтому ему стоит

проявить некоторое понимание. Но даже так…

— Рашта, кто-нибудь пытался остановить тебя, когда ты сказала, что собираешься навестить императрицу?

— Черил и Кису.

— Кто они?

— Горничные Рашты. Император назначил их мне.

— А кроме слуг … у вас есть фрейлина?

— Нет. — Рашта снова наклонила голову.

Барон Лант встал с решительным взглядом. На этой ноте он вернулся к императору Совешу и сообщил о своем визите к Раште:

— Ваше Величество. Рашта теперь ваша наложница, но она ничего не

знает об аристократическом обществе. У нее есть горничные, но ей нужна

фрейлина.

Второй секретарь, слушавший со стороны, прокомментировал:

— А захочет ли дворянка служить такому простому человеку, как Рашта?

— Рашта не первый простолюдин, ставший наложницей. — Барон Лант

возразил секретарю и снова обратился к императору: — Вы должны, по

крайней мере, дать ей фрейлину, чтобы она направляла ее в

аристократическом обществе.

— Это то, о чем я уже думал… — Согласился Совешу: — Барон Лант!

— Да, Ваше Величество.

— Найдите фрейлину, которая будет отвечать за помощь Раште.

— Да Ваше Величество.

Я прогуливалась по саду в Западном дворце, когда увидела большую

красивую птицу, сидящую рядом с огромным цветком и собирающую его

лепестки.

— Какая странная птица.

Мои фрейлины не заметили птицу, так как увлеченно болтали о тщетности

усилий секретарей Совешу в поисках фрейлины для Рашты.Я осторожно

подошла к ней сама. Когда я протянула руку, птица быстро запрыгнула на

нее. Она взмахнула крыльями и прижалась клювом к тыльной стороне моей

руки, как будто она привыкла к людям.

— Эта птица выращена кем — то из дворян?

Я погладила птицу по голове и заметила маленький кусочек бумаги,

привязанный к его ноге. Я развернула его и нашла записку, написанную

мелким шрифтом.

«Я иностранный гость, который едет на Новый год. Написал это после того как выпил.»

Я рассмеялась, и мои дамы подошли посмотреть, что случилось.— О, это новость.

— Она милая.

— Какая красивая птица. Как она называется?

— Я знаю, что это птица, которую трудно приручить… разве она не используется для охоты?

Я показала им письмо, мои фрейлины с улыбками стали подталкивать меня

ответить. Я улыбнулась в ответ. Записка действительно была от пьяного

иностранца? На Новый год сюда прибудет много иностранных послов, так что

это не необычно …

Обычно птицы летели к птичьей пагоде, которая испускала уникальный

аромат, который привлекал их. Это удивительно, как эта птица пролетела

весь путь? Я достала небольшую карманную ручку, которую всегда носила с

собой, а фрейлина раздобыла бумагу.«Пьяная птица летит обратно. Если она

найдет правильный путь, то она лучше, чем ее хозяин.»

Дамы вытянули шеи наблюдая за тем как я пишу ответное послание и

разразились смехом. Я спрятала ручку, погладила птицу и привязала

записку к ее ноге. Птица снова ткнулась клювом в мою руку и улетела.

— Как восхитительно. — сказала я, следя за ее полетом.

— Эта птица, похоже, любит императрицу.

— Да, разве не удивительно, что она идет только к императрице?

Наслушавшись болтовни фрейлин о птицах, я вернулась к себе и застала ожидавшего меня секретаря Совешу.

— В чем дело?

Похоже, он ждал уже долгое время, он сразу ответил:

— Император вызывает вас.

Женские лица закалены. Как и мое. Удовольствие от встречи с красивой

птицей тут же исчезло, мое сердце сжалось. Раньше я никогда не

возражала, когда Совешу звал меня, но теперь я не могла не подумать:

«Что еще произошло?»

— …Я понимаю.

Рашта теперь была наложницей, а я отвергла ее попытку быть более

дружелюбной со мной, чем это было необходимо. Вот и все. Разве это не

конец?

«Он собирается критиковать меня за то, что я не назвала ее своей

сестрой…? Нет. Независимо от того, насколько хорошо он думает о ней, но

не до такой же степени.»

Совешу видел свою мать пока рос, и знал, какими были отношения между императрицей и наложницами.

— Пожалуйста, подождите. — Войдя в свою комнату, я сняла свое

прогулочное платье и переоделась в более формальное.К счастью, я больше

не встретила Рашту, когда следовала за секретарем в кабинет императора.

Я вошла и Совешу предложив мне чашку чая и сразу же приступил к разговору:

— Наложнице не требуется столько же фрейлин как императрице, но у них

все равно должно быть один или два человека, которые будут ей

заниматься. Я тоже дам Раште одну или двух.

— Я слышала. Ваши секретари ищут кандидаток.

— … И все же даже за несколько дней не появились дворянки, желающие занять эту должность.

— О…

— Я думаю, что они не спешат, потому что императрица, хозяйка дворца,

не спешит помочь в этом вопросе. Так не могла бы сама императрица найти

женщину, которая станет фрейлиной Рашты?

— Бред какой-то! Почему Императрица должна искать фрейлину для наложницы!

Дамы услышав о приказе Совешу сердито расшумелись. Графиня Элиза

страдавшая от высокого кровяного давления потерла руки и шею, в то время

как виконтесса Верди обмахивала ее веером и утешала успокаивающим

голосом.

— Слава богу, Лоры здесь нет. Она огненная молодая женщина и действовала бы неприлично.

Я неподвижно сидела у зеркала и молчала пока мои фрейлины нервно поглядывали на меня.

— Что вы собираетесь делать, Ваше Величество?»

— Вы действительно собираетесь найти ей фрейлину?

— Никто не согласился пока секретари императора искали ее.

— Хотела бы я сказать «нет», но он лично отдал мне прямой приказ. — горько вздохнула я.

У моих фрейлин от негодования в глазах появились слезы, но… другого

пути не было. Я снова тяжело вздохнула.Фрейлины обычно того же или более

низкого ранга чем дворянка, которой они служат. Но Рашта то не

дворянка… Возможно целесообразно найти кого — то из павших или дворян

низкого ранга… но это создавало проблему, не многие дворяне такого

уровня могла попасть во дворец. Я обдумала еще немного прежде чем

обернуться к графине Элизе:

— Мы должны искать среди тех, кто рядом. Пожалуйста отправьте приглашения молодым женщинам столицы.

— Да, Ваше Величество.

— Чаепитие с дворянками? — округлила глаза Рашта: — Ты уверена?

Горничная, принесшая ей эту новость, ответила:

— Я уже говорила! Его проводит сама Императрица. Вы даже не

представляете, как это здорово. Все столичные дамы собирались во дворце.

Приглашения разослали вчера.

— … А как… Как насчет Рашты? — с надеждой посмотрела на горничную Рашта.

— Ах! Даже если ты не благородная… Мисс Рашта, ты все еще человек Его Величества Императора … это действительно позор.

Рашта сжала губы, ее плечи опустились:

— Я так и думала. Дворец казался шумным весь день …

— Императрица несправедлива. Она пропустила ваш банкет из-за Нового

года, но теперь она устраивает вечеринку и исключила мисс Рашту.

Чаепития и банкеты отличались и по размеру, и по ожиданиям гостей, но

для Черил и Рашты, которые не знали об этом, вечеринка была вечеринкой,

и для них было несправедливо, что Рашта не была приглашена.

Рашта топнула ногой и упала на кровать:

— Императрица ненавидит Рашту…

— Императрица просто завидует, потому что Император любит тебя. — Нашла оправдание Черил.

— Почему бы тебе не одеться и не пойти во дворец? — Присоединилась Кису.

— Но Рашту не пригласили…- обиженно надула губы Рашта.

— Императрица единственная, кто здесь живет? Это дом Рашты тоже.

Две горничные соревновались в уговорах, но Рашта покачала головой и натянула одеяло на себя:

— Нет. Они не хотят меня.

Глаза горничных сочувственно уставились на кокон на кровати.

— Бедная мисс Рашта…

Хотя были приглашены только дворянки, количество дам отозвавшихся на

мое приглашение превысило мои ожидания, присутствовали женщины и

высокого и низкого ранга. Я даже не знала имен и лиц некоторых из них,

поскольку они редко появлялись в обществе.

В саду установили столы со сладостями на любой вкус, что бы каждая

могла прогуляться и перекусить. Вначале дамы были немного удивлены

увидев на шведском столе макет буфета (я так поняла кроме чая

предлагалась и выпивка)), но вскоре они смеялись и весело болтали друг с

другом. Когда пришло время, я озвучила повод сегодняшнего чаепития:

— Его Величество Император попросил меня найти фрейлину для его

наложницы, мисс Рашты. Поскольку ее желательно найти до Нового года, я

не могу искать далеко от столицы. Есть ли кто-нибудь из ваших знакомых,

кто хотел бы стать компаньоном мисс Рашты?

Я не спросила напрямую — Кто из вас хочет быть фрейлиной мисс Рашты?

Хотя стандарты поиска были ниже, чем обычно, жители столицы испытывают

определенную гордость за свое положение. Дворяне столицы не были выше,

чем дворяне из провинций, но не было никого, кто хотел бы занять

положение ниже простой наложницы. Поэтому я тщательно подбирала слова.

Высказавшись я ждала, когда кто-нибудь выйдет вперед. Женщины

обменивались взглядами, качали головами и пожимали плечами. Тишина

повисла в воздухе. После затянувшейся паузы леди Алишут, лучшая подруга

Лоры, осторожно сказала:

— Ваше Величество. Это было разговорами в течение нескольких дней, но

… пожалуйста, не говорите императору то, что я собираюсь сказать. Вы не

должны. — Вы можете сказать мне, леди Алишут.

— Разве не ходят слухи, что она сбежавшая рабыня? Кто-то мог и

захотеть ей служить, даже если она простолюдинка… Но если эти слухи

верны… Нет… Никто не согласится…

Дамы закивали, соглашаясь со сказанным и добавляя свое личное мнение.

— Невозможно сохранить репутацию будучи фрейлиной сбежавшей рабыни.

— Даже если и найдется кто-то подходящий для этой должности… Они не согласятся после этого слуха.

— Быть ее ​​фрейлиной — это не честь, а оскорбление или наказание.

Этот слух, казалось, широко распространился в обществе. Дамы заколебались прежде чем спросить меня:

— Правдив ли слух, Ваше Величество?

Я повторила им то, что ответил мне Совешу. Она простолюдинка, которую он случайно ранил.

Ближе к вечеру дамы вернулись по домам, а я во дворец. Сегодня мне

еще предстоял ужин с Совешу, и я должна сообщить ему что не смогла найти

фрейлину для Рашты.

К моему удивлению стол не был накрыт к моему приходу. Совешу уже

сидел за столом. Я молча смотрела на пустой стол, а Совешу абсолютно

спокойно заявил:

— Я слышал, что императрица пригласила дам и ела закуски. Я

беспокоился о том, что ты не будешь голодна, поэтому отменил ужин

сегодня вечером.

— …Да это так. Я пригласила дам на чаепитие…

— Я поем с Раштой, так что не волнуйся.

— … — Если ты хотел поужинать с ней, почему не предупредил меня?

— Как насчет фрейлины Рашты? Ты нашла?

— Я созвала все благородных дам столицы. Но никто не хочет эту должность.

— И это все? — нахмурился Совешу.

— Да.

— Должна быть причина. — Совешу начал сердиться.

— Проблема не в деньгах. — Он действительно думал, что у меня получится то, что не получилось у его секретарей?

— Что это значит?

Если бы я заговорила о слухах о сбежавшей рабыне, я бы предала

доверие благородных дам. Леди Алишут попросила меня сохранить это в

тайне, поэтому я не сказала ни слова об этом:

— Это только мое предположение, но с учетом новогодних приготовлений я

не думаю, что кто-то сейчас хочет заботиться о ком-то еще. Они вдвое

больше заняты.

Совешу задумался на мгновение, а затем сказал полушутливым голосом:

— Императрица сказала что-то странное, когда пригласила дам? — Хотя

он притворялся веселым, в его голосе прозвучало острое недовольство.

— Конечно, нет. Я ничего не знаю о вашей наложнице, я бы не сказала ничего странного. — Это снова моя вина?

— Люди говорят вещи, хотя ничего не знают.

— Это правда. Но есть люди, которые сомневаются в своем партнере, не слыша и не видя ничего вокруг себя…

Вспышка вины пронеслась по лицу Совешу от скрытого значения моих слов. Мы молча смотрели друг на друга.

— Если это то, что ты говоришь, то я не буду сомневаться в тебе. — Первым уступил Совешу.

— Я тоже не сомневаюсь в вас. — Я тоже не хочу выяснять отношения.

Совешу с улыбкой успокаивающе посмотрел на меня:

— Я просто спросил, так что не обижайся.

[[image:/storage/reader-images/68626130212097337cecea89beac560ae2d1c226.jpg]]

Его Императорское Величество Совешу

Я уже была обижена, но, если бы я в открытую выступила против

императора, я бы проиграла. Скрыв свою раненую гордость, я чувствовала,

что меня подташнивает.

Я одарила его фальшивой улыбкой и встала со своего места.

Хотя ему отчаянно не хотелось этого делать, Совешу вызвал своих слуг и секретарей и дал им приказ:

— Мне нужна фрейлина для Рашты. У всех вас есть родственницы. Я хочу, чтобы каждый из вас порекомендовал мне двух человек.

Наложница императора находилась в странном положении, она предмет

пристального внимания и зависти, но также критики и презрения. Совешу

прекрасно понимал, что статус Рашты не соответствует гордости дворян.

Именно по этой причине некоторые императоры выдавали замуж своих

возлюбленных простолюдинок за аристократа создавая благородную личность и

только потом принимали в наложницы. Но о Раште было слишком много

разговоров, так что он уже не сможет скрыть ее происхождение. Все это

время дворяне просто притворялись что дружат с ней, в то время как

Совешу заботился о ней.

Поскольку никто не хотел занять эту должность добровольно, у него не осталось выбора, кроме как отдать приказ:

— Ей нужна ровесница, так что помни о разнице в возрасте.

Слуги и секретари обменялись недовольными взглядами между собой.

— Вы говорите об этой… этой сбежавшей рабыне! Вы сумасшедший?

— Отец! Как ты можешь сказать это маме?

Руки барона Ланта дрожали, он обильно потел:

— Беглая рабыня? Нет, она не сбежавшая рабыня, она простолюдинка…

— Даже если она не сбежавшая рабыня, это все равно проблема, потому

что все так думают! — Баронесса Лант уперев руки в боки презрительно

смотрела на мужа: — Вы хотите, чтобы я служила беглой рабыне? Люди будут

смеяться и над вами и нашей Джесс и надо мной. Барон Лант ниже раба!

Барон Лант полагал, что Рашта была очаровательной и милой женщиной, и

что однажды другие дворяне влюбятся в новую наложницу. Но это в

будущем, а сейчас знатное общество плохо относится к Раште. К сожалению,

сказанное баронессой Лант было правдой:

— У вас есть племянница…

— То есть вы хотите решить ее будущее вот так, потому что она не ваша

племянница?.. — окончательно рассердилась баронесса: — В вашей большой

семье, есть целых три племянницы, не так ли?

— Вы просто не знаете какие они. Они просто не подходят для заботы о другом человеке…

— О боже, ты видишь это? Это повод для отказа?

В этот вечер на повышенных тонах спорили не только барон и баронесса

Лант. Все получившие приказ императора оказались в аналогичных

обстоятельствах. Все качали головами и говорили о потере репутации из —

за должности при сбежавшей рабыне. Но к сожалению, не у всех была

возможность отойти в сторону, как у императрицы. Когда императору

надоело ждать он просто приказал графу Пирн и барону Ланту привезти

своих родственниц во дворец.

Я думала, что Совешу вновь заставит меня искать фрейлину. Но через

три дня мои дамы сообщили мне, что дочь графа Пирну и дальняя

родственница барона Ланта будут компаньонками Рашты. Если не брать во

внимание родственницу барона Ланта, было удивительно, что дочь графа

Пирну взялась за эту работу:

— Эту молодую леди зовут Хелен? — Я знала, что семья Пирну была очень влиятельной.

— Да, Ваше Величество.

И все же Хелен почему-то согласилась быть фрейлиной Рашты.

— Хелена любознательна и поддерживает хорошие отношения с отцом. Может быть, она здесь ради графа.

— Полагаю, что это правда. — Я кивнула и больше не поднимала этот вопрос.

К счастью, несколько часов спустя я совершенно забыла о Раште, на

прогулке я снова встретила красивую птичку. Дамы поразились, когда птица

подлетела и зависла передо мной.

— О, эта птица снова здесь.

— Посмотрите, у нее дело к императрице! Удивительно.

Еще одна записка была привязана к ноге птицы:

«Но я умнее птицы. Я скоро протрезвею».

Я усмехнулась прочитав записку. Без особой причины я рассмеялась. Погладив птицу, я быстро написала ответ:

«Похоже, вы еще не совсем трезвели. Как зовут птицу?»

Дамы снова захихикали, увидев мою записку. Фрейлины обсуждали

насколько веселой окажется наша переписка. Я поцеловала маленькую голову

птицы и отпустила ее в небо, она взмахнула крыльями и улетела.

На этот раз я закончила записку вопросом. Ответит ли мне тот, кто получит письмо, снова?

Мне нравилось так думать.

Вскоре имя, о котором я временно забыла снова возникло передо мной.

— Императрица. Я пришел спросить тебя о Раште.

Я была занята обсуждением новогодних праздников с министром финансов, когда появился Совешу.

— Это срочно? — Я посмотрел на часы. Если это не срочно, мы могли бы

поговорить позже. В обсуждении проблем Рашты не было спешки.

Вместо ответа Совешу посмотрел на министра, который неловко встал со

своего места и ушел. Все остальные чиновники последовали его примеру.

Через мгновение в комнате остались только мы двое.

— В чем дело?

— Как я уже сказал, речь идет о Раште.

Пожалуйста, не мог бы ты решить проблемы своей наложницы

самостоятельно? Я кивнула, сдержав этот вопрос готовый сорваться с моего

языка:

— Хорошо.

— Ты распространяешь слухи, что Рашта — сбежавшая рабыня?

— Снова эта история?

Теперь он был более конкретным. В прошлый раз он только спросил, сказал ли я что-то странное.

— Новые дамы Рашты не обращаются с ней должным образом и не действуют как ее фрейлины.

— Ваше Величество, я не хочу никоим образом участвовать в жизни вашей наложницы.

— Но почему они игнорируют Рашту на каждом шагу и сравнивают все, что

она делает с тобой? Бедная Рашта страдает и не сказала мне ни слова.

Если бы я не увидел случайно поведение ее фрейлин, я бы не знал, что

происходит.

— Разве Вы не должны спросить ее фрейлин?

— Я спросил, и они сказали, что не хотят служить сбежавшей рабыне.

— … Вы действительно неразумны.

В конце концов, я больше не смогла этого выдержать и высказала ему

свое мнение. Совешу изумленно уставился на меня. Мои глаза стали

горячими от слез, но прикусив язык я сдержала их. Императрица не должна

плакать, это дело моей гордости.

— Вам сказали, что они слышали слухи, но не то, что это именно я

говорила об этом. Вы обвиняете меня в слухах, источник которых вы не

знаете?

— Сколько бы я не думал об этом, нет никого, кроме тебя, кто мог бы извлечь из этого выгоду.

— И что бы я получила?

— Рашта для тебя романтическая соперница, не так ли?

— …!

— Разве не ты рассказала мне о том, что Рашта беглая рабыня? Ты ни

слова не сказала тогда об источнике слухов. Я не подумал об этом тогда,

но это была ты с самого начала!

Обвинения Совешу были односторонними и оскорбительными. Мне удалось

успокоить дыхание и сохранить самообладание. Но чем больше я старалась

сохранить спокойствие, тем более подозрительным становился Совешу по

отношению ко мне. Это заняло секунду, но мне удалось заставить свой

голос звучать нормально:

— Ваша наложница мне не соперница.

— Почему?

— Вы мне не возлюбленный, так как она может быть угрозой для меня? (Браво Навье!)))

Лицо Совешу дрогнуло. Я выпрямила спину и улыбнулась ему так, как практиковалась тысячи раз перед зеркалом:

— Для вас ваша наложница драгоценность, а я такая же как и все

остальные. Я устала от этого, поэтому позвольте мне повторить, Ваше

Величество, прекратите связывать меня с вами и вашей наложницей.

Я отвернулась и посмотрела в открытую дверь. Министр финансов нервно

вышагивал по коридору поглядывая в мою сторону. Его глаза удивленно

распахнулись, когда его взгляд остановился на мне. Очевидно, что я не

могу управлять выражением своего лица.

Я улыбнулась ему быстро прошла коридор и направилась к себе на

территорию Западного дворца. Я подбежала к своему укромному креслу —

гнезду, здесь сейчас никого не было и спряталась внутри. Обняв себя я

как могла подавила рыдания. Императрица не плачет. Она не плачет перед

другими. В моих мыслях Совешу и его наложница настолько малы и ничтожны,

что не могли меня задеть. Но в моем сердце была дыра…

Стемнело. Я долго сидела в своем кресле. Я уверена, что мои дамы ждут

меня и медленно распрямилась. Но просидев несколько часов свернувшись в

клубок и в одном положении мои руки и ноги затекли и стали деревянными.

Я услышала пронзительный крик. Подняв глаза, я увидела большую птицу, спускающуюся с небес:

— Ах!

Это была та красивая птица, которая принесла записку от пьяного

иностранца. Она снова направилась ко мне и приземлившись на мои колени

посмотрела на меня. Это выглядело настолько восхитительно, что я

рассмеялась. Птица, моргнув своими большими глазами наклонила голову.

— Ты пришла ко мне.

Записка снова оказалась привязанной к ноге птицы. Я развернула ее и увидела аккуратно написанное:

«А надо ли имя? Вы можете сами дать его, если это так необходимо.»

Я изучала птицу, а птица рассматривала меня. Ее взгляд казался более

проницательным чем обычно. Догадывается ли она что у меня депрессия?

— Птица.

— …

— Птица.

— …

Я смотрела в ее яркие глаза и почти верила, что она меня понимает.

Нет, это глупо… но умные птицы ведь могли понимать людей, верно? Я

помедлила секунду, огляделась и обняв птицу прошептала ей в пернатую

голову:

— Это … мое секретное убежище.

Птица подвинулась и посмотрела на меня острым взглядом. Я погладила птицу по спине и снова неловко продолжила:

— Мне негде плакать. Но здесь я могу поплакать от души. Это секрет, так что никому не говори.

Птица моргнула своими большими глазами. Она медленно подняла крыло и прижала к моей щеке словно пытаясь успокоить. Я улыбнулась:

— Ты хорошая птица.

Я из благодарности поцеловала ее голову, а она, издав смешной вопящий звук защелкала клювом.

Хотела ли она получить ответ? Она действительно самое умное существо.

К счастью у меня с собой была ручка и бумага для заметок. Я вынула их и

немного помедитировала на правильное имя для птицы. Я написала:

«Птицу зовут „Королева“».

Я закончила писать и подняв глаза увидела птицу уставившуюся на мое

письмо как будто она могла прочесть буквы. Птица постучала по слову

«Королева» свои когтем.

— Это твое имя. Передай это для своего хозяина.

Я привязала записку к ноге птицы и осторожно обняла ее.

[[image:/storage/reader-images/4fa8156627e2d84c9fdd29b65bda6e073549d6de.jpg]]

Императрица да… что бы ни случилось, я императрица. Неважно, что

сказал мне Совешу, наложница — это наложница, а императрица остается

императрицей. Я вытащила носовой платок, промокнула опухшую область

вокруг глаз и перевела дыхание. Помни, что сказала тебе мама — я не

должна связываться с ними.

— Люди не ждут того, что я императрица, которую любит император.

— !..

— Цель моей жизни не в том чтобы быть любимой императором.

Я училась и жила так, чтобы быть самой совершенной императрицей. Я

человеком, и мне тоже больно, но я не могла впасть в отчаяние.

Достаточно жалости к себе. Теперь я должна встать.

Я, затаив дыхание снова поцеловала птичью голову и позволила ей

влететь в небо. Птица, казалось, не хотела расставаться со мной ни на

мгновение, она кружила над моей головой, но в конце концов повернулась и

улетела.

Я снова начала практиковать свою улыбку и вскоре вернулась во дворец.

Большая птица прилетела прямо на близлежащую гору. Она скользила

между деревьями пока не нашла подходящий проход, занятый стаями птиц и

приземлилась. При виде большой птицы мелкие пташки рассеялись, а большая

птица взгромоздилась на скалу.

Птица превратилась в молодого человека. Он был очень красив, его тело было точно пропорционально и с четко очерченными мышцами.

— Называть мужчину — Королевой. — Проворчал молодой человек себе под нос и почесал голову.

Синяя птица, сидевшая на соседнем дереве, спрыгнула вниз и тоже

превратилась в человека, но с синими волосами. Седовласый мужчина

вытащил красный плащ и начал ругаться:

— Что вы имеете в виду? Вы сказали, что собираетесь на разведку. Но вы никуда не летали не так ли?

— О-о. Нет, я разведывал. — Ответил молодой человек.

— Красавиц? — Скептически поднял бровь седовласый.

— О чем ты говоришь? Я летал во дворец. Дворец!

— …Вы уверены? — Красивый молодой человек поморщился, когда синеволосый

недоверчиво уставился на него.

— Вы мне не верите?

Седовласый мужчина накинул красный плащ на плечи молодого человека.

— Этого никогда не произойдет. Но, пожалуйста, обратите внимание на

ваши действия, Ваше Высочество. Помните, что вы наследник западного

королевства.

Она вскочила на ноги. Горничные, которые плохо отзывались о дворянах

отступили от удивления. Ее новых фрейлин не было видно поблизости.

Предположительно они не ладили с Раштой и их должно быть отправил назад

Совешу.

Я отодвинула стебли и приблизилась к ним, мои глаза не отрывались от

кресла — гнезда. Когда Рашта вскочила я заметила свой платок на сидении.

Она использовала его что бы сесть в мое кресло. Заметив направление

моего взгляда Рашта поспешно сказала:

— Это не мусор, Ваше Величество. Это очень красиво.

— Я знаю, что это кресло не мусор. Это мое кресло.

Рашта вздрогнула от моего резкого тона. Я сосчитала до десяти на

древнем языке. Это кресло было моим заветным имуществом и это было моим

секретным убежищем. Я была зла, что наложница Совешу вторглась на

драгоценную для меня территорию.

— Я… Ваше Величество? Почему ты выглядишь так страшно?

Рашта говорила еле слышно, а я не смогла открыть рот чтобы ответить.

Никому не запрещалось бывать здесь. Но я никогда не видела в этом месте

других людей, которые бы сидели в этом кресле.

И все же, гнев вспыхнул в моей груди при мысли, что Рашта пользуется

этими вещами. Наложницы не должны приходить в Западный дворец чтобы

повидаться с императрицей. Но и императрице неуместно обижаться на кого —

то сидящего в кресле. Ее горничные несомненно начнут сплетничать о обо

мне, как они делали это раньше.

Мне удалось стабилизировать свое дыхание и повторить про себя, что я не никогда не должна злиться.

— Ваше Величество…

— Платок, на котором вы сидите, тоже мой.

Мне удалось подавить свой гнев, Рашта продолжала смотреть на меня с удивлением. Горничные переглянулись и склонили головы.

— Простите, Ваше Величество. Рашта не знала. Это было просто на кресле …

— Вы сделали это, не зная. Но не приходите больше в Западный дворец. Это не хорошо то, что мы видимся с вами.

— Но ведь Рашта хочет дружить с Ее Величеством…

Рашта в слезах, а горничные смотрели на нее с жалостью. Вероятно, они

уже решили, что я подлая женщина, которая разозлилась из — за таких

мелочей как платок или кресло. Заметив насколько расстроилась Рашта я

нарочно улыбнувшись сказала:

— Вы можете дружить со следующей наложницей.

— Следующей наложницей? — шокировано переспросила Рашта.

— Да. Со следующей наложницей, которую император приведет за вами.

Я всего лишь вернула ей то, что она сказала мне.

Рашта побледнела и посмотрела на меня с мучительным выражением лица.

Склонив голову, она убежала, а горничные последовали за ней. Я стояла в

одиночестве и смотрела на свое кресло — гнездо и измятый платок.

Я не чувствовала себя хорошо. Это были то же кресло и тот же платок,

которые принадлежали мне, но… я больше не чувствовала утешения глядя на

эти вещи.

— Ваше Величество!

Совешу удивился, посетив Рашту после работы. Как только он вошел рыдающая Рашта повисла на его шее.

— В чем дело? Почему ты плачешь? Тебя снова обидела фрейлина?

— Ваше Величество, когда вы устанете от Рашты, вы приведете еще одну женщину в качестве наложницы?

— Что? Кто это сказал? — Он ошеломленно уставился на нее, и она закричала:

— Императрица!

— Императрица? — Совешу нахмурился, словно ему было трудно поверить: —

Почему императрица вдруг сказала это тебе? Нет, где ты с ней увиделась?

— В западном дворцовом саду есть заброшенное кресло. Никто не использовал его, поэтому Рашта играла там…

— Ты снова пошла в Западный дворец?

— Я пошла, когда императрицы там не было. И это было в саду, а не возле здания, Ваше Величество.

Слезы текли по лицу Рашты ручьем и Совешу со вздохом вытер их рукавом:

— Итак, ты сидела в кресле, которое никто не использует. И ты избегала императрицу.

— Я не знаю. У нее было страшное лицо, и Р-Рашта сказала: «Я хочу дружить с императрицей».

— И она намекнула, что я приведу еще одну наложницу, когда устану от тебя?

— Она не сказала этого, но она точно имела это в виду. Это

действительно так? Полюбите ли вы еще одну женщину, кроме Рашты? Ваше

Величество, вы собираетесь обмануть Рашту?

— Это невозможно.

— Вы уверены? Вы же не такой человек, чтобы обманывать?

Рашта уставилась на него широко открытыми глазами, Совешу обнял ее и

повторил свой ответ. Она наконец успокоилась. Совешу погладил Рашту по

спине и нахмурился.

— Могу ли я помочь вам, Ваше Величество?

— Почему люди так сильно меняются?

Конечно же, это еще одна неприятная встреча. У меня появилось ужасное

предчувствие, я задавалась вопросом, с чем именно было связано

появление Совешу в моей комнате.

— Меняются?

— Я слышал о том, что ты наговорила Раште.

Рашта. Простая маленькая женщина. Но ее имя и сама она постоянно появлялись передо мной, куда бы я не пошла.

— И что же я сказала?

— Ты сказала, что я возьму другую наложницу после нее.

— И? Вместо того, чтобы пытаться дружить со мной, я сказал ей дружить с другой наложницей, когда она появится.

— !

— Я что-то не то сказала?

— Она предложила тебе дружить без злого умысла. А ты должна была вести себя так цинично?

— …Я изменилась? Это вы изменились.

— Императрица!

— Сколько раз я должна повторить, что не хочу связываться ни с вами,

ни с вашей наложницей? И все же это не мешает мне постоянно слышать о

ней. Если бы вы с мисс Раштой оставили меня в покое, я бы не была такой

циничной.

— Я должен был прийти, потому что это было необходимо! Если бы ты не сказала эти вещи Раште, я бы не пришел сюда!

Я повысила голос, но не от волнения, а от того что вспомнила что — то, что могло больнее всего задеть Совешу:

— Бывший император когда-либо говорил о графине Софи с императрицей?

Совешу побледнел, когда я подняла тему любимой наложницы бывшего императора:

— Я и не знал, что ты такая сплетница. — Он оглядел мою комнату: —

Эта комната полна красивой мебели, и ты можешь купить все, что захочешь.

И в то же время ты так жестока к той, кто прожил свою жизнь настолько

жалко.

Глаза Совешу наполнились разочарованием.

— Она тоже была подданной императрицы до того, как стала моей наложницей. Тебе ее не жалко? — Да.

Я сказала это единственное слово и почувствовала, что мои ноги стали

слабыми. Я держалась за туалетный столик, чтобы удержаться на

подгибающихся ногах, в комнате появилась графиня Элиза и бросилась ко

мне. Она осторожно обняла меня и как могла утешила меня.

— В самом деле? Император был зол на императрицу из-за Рашты?

— Я так думаю. Они кричали во весь голос.

Черил горько улыбнулась, и Рашта закрыла лицо обеими руками:

— Ух ты… Император невероятный…

Вторая горничная, Кису, продолжила рассказ:

— И не только это, император объявил строгое наказание всем, кто поднимет ложные слухи о том, что ты сбежавшая рабыня.

Лица двух горничных размылись за слезами Рашты.

— Император действительно любит вас, мисс Рашта.

— Да… — кивнула Рашта.

— Ну, как может кто-то не любить кого-то такого красивого и невинного?

— Император и Рашта похожи на любовников из романов.

— Ах… Это действительно похоже на сказку.

Горничные продолжали рассыпаться в похвалах. Рашта склонила голову и застенчиво покачивала ногами:

— Рашта так счастлива в эти дни. Я чувствую, что это чудесный сон.

В комнату вошли три слуги, чтобы доставить большое кресло-качалку. Ее настроение стало еще ярче:

— Это?..

— Это подарок от императора мисс Раште. Он сказал, что вы можете сидеть здесь, вам больше не нужно ходить в Западный дворец.

В отличие от кресла — гнезда в Западном дворце, крепеж и украшения

этого кресла были сделаны из драгоценных камней, золота и серебра.

Набитые перьями подушки были сделаны из тончайшего материала. Рашта

плакала от радости и обменивалась счастливыми взглядами со своими

горничными.

Я лежала, плача в постели, когда услышал стук в окно. Я подняла

глаза и, к своему удивлению, увидел красивую птицу, зависшую снаружи. Я

заколебалась, прежде чем открыть окно, птица запрыгнула на мою кровать,

подняла крылья и уставилась на меня.

— Ты прилетела очень быстро на этот раз.

Я вытерла слезы, а птица смотрела на меня своими большими глазами, словно понимала, что я плачу. Она такая умная птица.

— Твой хозяин уже рядом?

Птица кивнула, как будто поняла мои слова. Я подняла птицу и посадила

ее на колени, она на мгновение замерла и быстро заморгала. Я погладила

ее по голове и сняла записку с ее ноги:

«Птицу будут звать Королевой, но имейте в виду, что он самец».

Это было короткое, но эффектное сообщение. Тяжесть на моем сердце

исчезла, и я улыбнулась словам этого незнакомца, у которого не было ни

лица, ни имени.

— Ты мальчик?

Птица взмахнула крыльями, словно обиженная моим невежеством, но в

свою защиту я могу сказать, что не знаю разницы между мужчинами и

женщинами этого вида. Я снова погладила его по голове, подошла к столу

птица последовала за мной. Я достала лист бумаги и написала ответ:

«Я не знала, что птица мужчина. Неожиданный сюрприз».

Я свернула записку и привязала ее к ноге птицы, затем взглянула на

календарь. Новогодние праздники не за горами. Некоторые из гостей завтра

рано утром появятся во дворце …

Владелец птицы уже рядом. Придет ли он завтра?

Следующим утром прибыли лорд и леди региона Люкс, а также другие

высокопоставленные гости из соседних стран. Прием гостей разделили между

мной, Совешу и министром иностранных дел, но основная нагрузка по

встрече гостей пришлась на Совешу.

— Ваше Величество! Ваше Величество! Прибыли из Западного Королевства!

— Если это Западное Королевство…

— Да, я верю, что это принц Хейнли.

Принц был одним из немногих гостей, которых я должна была лично

приветствовать. Я кивнула и встала, и чиновники, контролирующие список

гостей, последовали моему примеру. Я жестом попросила их сесть, затем

подошла к большому зеркалу, разгладила платье и пошла в приемную.

Принц Хейнли был младшим братом западного короля и вторым сыном их

отца. Тем не менее, Хейнли был наследником престола, так как у короля не

было детей, несмотря на то, что у него была королева и три официальные

наложницы.

Ходили слухи, что из-за бесплодия короля и плохого физического

состояния принц Хейнли, вероятно, унаследует трон. Западное Королевство

похоже по размерам и силе на Восточную Империю.

Я вошла в приемную Белой Розы и когда посмотрела на делегацию, я перестала дышать, увидев человека во главе.

Я часто слышала слухи о прекрасной внешности этого человека.

Говорили, что он бабник, у него жестокая личность и он неописуемо

красив. Он убивал и наносил удар в спину с улыбкой на лице, и что это не

король Западного Королевства неспособен иметь детей, а принц убил

каждого из них. Я не могла понять из этих сплетен принц Хейнли бабник

или же просто жестокий человек?

Но одно несомненно. Его внешность. Он … он действительно красивый.

Его светлые волосы падали мягкими взъерошенными волнами на лицо, а губы

изгибались в нежной улыбке. У него сильная шея и широкие плечи, но

больше всего поражали его таинственные фиолетовые глаза.

Даже если бы он молча стоял в углу, о нем все равно ходили бы всевозможные слухи.

Я стояла напротив принца Хейнли и старалась держать в тайне свое

восхищение. Он принц из уважаемого западного королевства я должна

относиться к нему с уважением.

Прежде чем я успела хоть что-то сказать, принц Хейнли встал на колено

и протянул руку, словно рыцарь дающий клятву верности. Я подала ему

свою руку, которую он нежно поцеловал. Разница между ни и рыцарями

очевидна. Рыцари опускали глаза или смотрели строго вперед, выражая

преданность. Этот человек смотрел мне прямо в глаза и удерживал мой

взгляд в плену.

А на ту картинку я случайно наткнулась. И почему — то сразу подумала, что это он))) — Для меня большая честь познакомиться с вами, императрица.

Он отпустил мою руку и улыбнулся, а я по какой-то причине

почувствовала, что у меня перехватило дыхание. Я подумала, что слух о

его жестокости более правдив, чем слух о том, что он бабник. Я не

заметила в его глазах и следа похоти.

Он напоминал орла, наблюдавшего за мной сверху, несмотря на то, что стоял на коленях передо мной.

— Для меня тоже большая честь встретиться с вами, принц Хейнли. —

Естественно я не могу позволить этому продолжаться. На моем лице

достойное выражение, натренированное годами обучения. Он мягко улыбнулся

и поднялся: — Должно быть, это было трудное путешествие, и я надеюсь,

что вы насладитесь отдыхом и празднованием Нового года.

— Я слышал похвалы императорскому дворцу Восточной Империи. Это очень красиво.

— Я надеюсь, что вы найдете время, проведенное во дворце приятным.

Глаза принца прищурились в улыбке:

— Я уже доволен.

Объем моей работы после прибытия специальных гостей уменьшился вдвое

да и большая ее часть была связана с торжествами. Я закончила сегодня

раньше обычного и вернулась в Западный дворец. Лора, которая уже

вернулась на свое место фрейлины стремительно подошла ко мне:

— Ваше Величество, Ваше Величество. Какой он? Как выглядит принц Хейнли? Он, так же красив, как говорят слухи?

Мои дамы с чашками в руках с интересом окружили меня. Они ставили их

на комод, чайный столик подоконник и принялись помогать мне переодеться.

— Я слышала, что великий князь Хром упал в обморок, когда увидел принца Хейнли. Неужели это правда?

— Я слышала, известная театральная актриса пошла с ним на свидание, а затем преследовала его три года.

Хотя дамы увидят его через несколько дней, они больше не могли ждать.

Я ответила, чтобы утолить их жажду, вспомнив пристальный взгляд принца

Хейнли, фиолетовые глаза и острую харизму, которую можно было

почувствовать на расстоянии:

— Он самый красивый человек, которого я когда-либо видела. Без сомнения.

Лора тихо вскрикнула:

— Ух ты. Я не могу дождаться, чтобы увидеть его. А какой у него голос?

— Это лучший голос, который я когда-либо слышала. — И это не преувеличение.

Мои фрейлины прикладывают руки на сердца, изображая обморок.

— Я с нетерпением жду, что за сплетни принесет красивый принц.

— Я уверена, что многие уже думают об этом.

Им было любопытно посмотреть на принца Хейнли, они с нетерпением ждут

драму, которую он принесет. Я улыбаясь слушала их болтовню, когда в

окно постучали. Это был Королева, стучащий по стеклу клювом.

— Ты уже здесь?

Я открыла окно, он приземлился на подоконник и моргнул. Теперь, когда

я подумала об этом, у Королевы золотые перья и фиолетовые глаза. Трудно

представить, что он смог бы выжить в дикой природе с такой бросающейся в

глаза яркой внешностью … Неожиданно я забеспокоилась, а можно ли

использовать такую ​​птицу в качестве курьера.

Королева протянул мне ногу, как будто хотел, чтобы я прочла записку

как можно скорее. Я открыла записку и села за стол, пока дамы

восхищались умом и красотой Королевы. Почерк был знакомым, сообщение

игривым:

«Я прибыл в Императорский дворец. Ты знаешь кто я?»

Он уже здесь? Гости начали приезжать во дворец сегодня. Я мысленно просмотрела тех, кто должен был прибыть сегодня.

Трудно выделить одного человека из-за обилия гостей. Великий князь

Хром и его жена, Великий князь Лилтеанг, канцлер с семьей из Северного

королевства, дети герцогини Крантии из Самоно, принц Хейнли из Западного

Королевства, император Сирим из Синего Бохе…

Проблема в том, что они не являлись в одиночестве. Только у великого

князя и его жены были рыцари, слуги и телохранители, а если умножить

количество сопровождающих в несколько раз, чтобы учесть всех гостей… Я

не знала, кто писал мне — мужчина или женщина, молод мой партнер по

переписке или стар и каков его статус… Почти невозможно определить

владельца Королевы среди такой толпы.

«Я не знаю кто ты.»

Я подумала еще немного и добавила:

«А ты знаешь кто я?»

Я была уверена, что он тоже не знал. Я одна из бесчисленных людей,

живущих во дворце. Как только я закончила писать, Королева подпрыгнул ко

мне.

— Эта птичка довольно умна, Ваше Величество.

— Даже чистя перья, он, кажется, пытается смотреть вам в глаза, Ваше Величество.

Фрейлины разразились смехом, когда Королева прикоснулся ко мне головой.

— В самом деле? — Я погладила птицу по голове, он издал радостный

крик и прикрыл глаза. Я свернула записку и привязала к ноге птицы, а он,

взмахнув крыльями приземлился на кровать словно в танце прежде чем

вылететь в окно.

— Какая умная птица … — вздохнула я, провожая его взглядом.

Да и сам хозяин должен быть достаточно умен чтобы вырастить такую

птицу. Что это за человек? Молодая женщина моего возраста как Лора? Или

элегантная пожилая леди или джентльмен? Возможно блудный дворянин? А

может быть рыцарь, который не знает ничего, кроме своего меча …

— Вам нравятся птицы, ваше величество? — подошла ко мне графиня Элиза, когда я молча смотрела в окно.

— Да. Я думаю, что они прекрасны.

Птица была действительно невероятной, человек, которому принадлежала

Королева, тоже должен был быть невероятным. Графиня Элиза улыбнулась и

заговорила полу шутящим тоном:

— Тогда почему бы вам не вырастить одну или двух птиц этого вида или какого-либо другого?

— О да. Было бы замечательно завести девочку — птицу.

— Давайте поженим их, когда она вырастет!

Мои фрейлины взволновано присоединились к предложению и уже даже

начали строить планы. Это конечно очень заманчиво, но я немного подумала

и отрицательно покачала головой:

— Нет. Видеть и воспитывать разные вещи.

Королева исключительно умен из-за обучения своего мастера. Мне пока

неясно люблю ли я всех птиц или только самого Королеву. Если бы я

заботилась хотя бы об одном животном, я бы знала, как воспитывать его.

— Я не видел виконтессу Верди со вчерашнего дня… — Я сменила тему.

— Она должно быть спешит обратно в свое имение.

— … Снова проблемы? — Заволновалась я.

Фрейлины посмотрели друг на друга. В отличие от остальных у

виконтессы Верди не было особняка в столице, и она часто возвращалась в

свое поместье по семейным обстоятельствам. Проблема была в том, что

большинство «семейных вопросов» были неприятными новостями.

— Я слышала, что сын играл за границей.

— А виконта застали с замужней простолюдинкой, и муж этой женщины подал в суд.

Многие аристократы были такими. У сына виконтессы Верди были проблемы с азартными играми, а у мужа — с женщинами.

— Да… — вздохнула я.

Виконтесса Верди несомненно обременена трудностями. Я волновалась, но

не могла вмешаться без ее разрешения. Мое внимание заденет ее гордость.

И даже если она попросит о помощи это не тот вопрос, который я могу

решить…

— У всех есть проблемы. — Я снова вздохнула и потянулась чтобы закрыть окно.

На следующий день во дворец прибыло еще больше гостей начиная с

приезда принцессы Южного королевства с утра пораньше. Время пролетело

быстро пока я обменялась с ней приветствиями ее охрана была осмотрена.

Возможно это из — за дождя, но сегодня я чувствовала себя особенно

беспокойно.

И только вечером вернувшись в свою комнату я обнаружила Королеву

сидящего на оконной раме и жалобно тоскующего в ожидании меня. Я открыла

окно, и он вошел в комнату мокрый и дрожащий.

— Боже мой! Твой хозяин послал тебя в такой дождь?

— !

— Ты дрожишь. Я уверена, что у тебя есть послание.

— …

Сосредоточенно проведя языком по щеке, я обернула его тело мягким

полотенцем и осторожно высушила перья. Королева немного поколебался, но

вскоре начал дремать в моих руках. Я аккуратно растирала его полотенцем

пока он полностью не высох и осторожно вытащила записку с его ноги.

Почерк был слегка размыт дождем, но это то что он написал:

«Тогда давай заключим пари? Побеждает тот, кто найдет другого».

О чем я писала раньше?

… Ах, я спросила отправителя, кто он. Он хотел заключить пари. Я подошла к столу и написала ответ:

«На что бы ты поставил?»

Закончив, я посмотрела на Королеву и снова повернулась к окну. Дождь

все еще хлестал по стеклу и продолжался уже несколько часов. Если я

отправлю его сейчас, он не простудится? Королева смотрел на меня, вместо

того чтобы играть с полотенцем. Я отложила ручку он наклонил голову и

подлетел к столу. Он казалось просматривал содержание записки затем

протянул ногу, словно хотел, чтобы я привязала послание.

— Нет.

— ?!

— Сейчас идет дождь. Если я отпущу тебя сейчас, ты простудишься.

Птица колебалась, как будто он действительно понимал меня, и я обняла его и погладила по голове.

— Сегодня ты можешь спать со мной. Ты сможешь уйти когда дождь прекратится.

— !

Если подумать об этом … он самец птицы. Может ли птица учитывать пол человека? Почему он вдруг застыл?

Я приняла ванну, надела платье и вернувшись в свою комнату обнаружила

что Королева лежит в моей кровати. Я собирался сделать отдельную

подушку, чтобы он мог спать рядом со мной, но он лежал на спине.

— …

Может ли птица спать на спине? Милый.

Когда я подошла ближе, я удивилась еще больше, увидев, что он дышит с

чуть приоткрытым клювом. Он не проснулся даже после того, как я слегка

прикоснулась к нему, поэтому я легла на кровать рядом с ним. Я не

шевелилась, чувствуя тепло за своими плечами. Может быть потому что

температура тела Королевы была высокой, хотя он был немного далеко.

Пока я удивленно смотрела на него он открыл глаза. Когда я увидела пурпур его радужек, мне почему — то вспомнился принц Хейнли.

[[image:/storage/reader-images/9bf15d3eba291401fefd9561a007df4b060fc347.jpg]]

Когда я увидела пурпур его радужек, мне почему — то вспомнился принц Хейнли

Если подумать, у принца тоже были глаза, как у орла. Я протянула руку

и погладила птицу по щеке и его остро поблескивающие глаза вскоре снова

закрылись.

— Ты такой красивый, Королева.

Я тихо шептала, а птица вытянула свое тело от кончика крыла к ногам, затем накрыла крылом мою руку.

— Спокойной ночи, Королева.

Проснувшись утром я увидела, что Королева улетел. Окно было приоткрыто как будто он сам себя выпустил.

— Какая умная птица.

Еще более впечатляюще было то, что он не забыл взять записку с моего стола.

— Графиня Элиза. Вы убрали бумаги с моего стола? — На всякий случай спросила я графиню.

— Нет, Ваше Величество. Что — то пропало?

— Да, я думаю, что ее взял Королева.

Графиня Элиза тоже впечатлена моим рассказом.

Я думала о пари пока шла к Центральному дворцу. Королева довольно

умен, поэтому и его хозяин должен быть таким же. Возможно это император

Сирим из Синего Бохе. Кроме того, Синий Бохе морская страна и

использовала курьерских птиц намного больше, если сравнить с другими

странами…

— Ваше лицо выглядит светлее, Ваше Величество.

— Неужели это так?

— Да. Я беспокоилась о вашем мрачном настроении, но я рада что

празднование Нового года, кажется развеселило вас, Ваше Величество.

— Возможно…

Точнее, именно присутствие Королевы подняло мне настроение, но, если

бы не Новый год, он бы никогда не прилетел ко мне. В конце концов

графиня Элиза права.

Я с улыбкой работала над своими бумагами, но как только наступило

время обеда я вернулась в Западный дворец. Обычно я обедаю в Центральном

дворце, но меня беспокоило что Королева будет ждать меня за окном как

вчера.

Снова.

Королева снова сидел за окном. К счастью, погода стояла ясная и он

дремал на солнышке, а не дрожал под дождем. Когда я открыла окно

Королева быстро вошел в комнату и протянул мне ногу. Я вытащила записку,

жадно проверила ее и снова увидела знакомый почерк.

«Держу пари, Королева.»

Я посмотрела на Королеву. Птица моргнула своими большими глазами и наклонила голову, не обращая внимания на содержание письма.

— … — Я в шоке продолжала смотреть на прекрасную птицу.

— Гу?

— Твой хозяин хочет предложить мне тебя, Королева?

Как только я заговорила, Королева подскочил и замахал крыльями. Я

схватила Королеву на руки и посадила на свои колени рассматривая его

великолепное золотое оперение.

Я бы очень хотела получить Королеву. Я никогда не видела такой милой,

умной и прекрасной птицы. Но … что бы там ни говорили другие, лучше бы

он остался со своим хозяином. Было бы душераздирающе, если бы я выиграла

пари и Королеву отпустили. Нет, это не лучший способ описать это.

Королеву бросит его хозяин.

Я не очень довольна соревнованием. Мне конечно было любопытно, но

беспокойство не оставляло меня. Причина, по которой я и владелец

Королевы обменивались письмами заключалась в том, что мы были

незнакомцами. Сможем ли мы разговаривать таким фамильярным тоном даже

после того как выясним личность друг друга? Я должна быть осторожна

чтобы сохранить достоинство своей роли императрицы иначе эта уютная

атмосфера исчезнет.

— Гу?

Птица постучала по моей руке, когда я сидела неподвижно, как будто

ему не терпелось, чтобы я начала писать. Я заколебалась и понесла

Королеву к своему столу, усадила его, достала лист бумаги и написала

ложь:

«Подсказка. Я мужчина».

Королева пронзительно закричал и захлопал крыльями, как только он

увидел мое сообщение. Это звучало так будто он смеялся, мне было

неловко, и я чувствовала смущение хотя он был всего лишь птицей. Я

почесала его щеку, а Королева все крутился и крутился, и терся головой о

мое запястье.

— Как ты думаешь, это весело — лгать своему хозяину?

— Гу!

Я была рада, что ему тоже весело. Мне было жаль хозяина Королевы, но …

он не найдет меня, если я напишу эту ложь. Тогда мы не сможем найти

друг друга и останемся безликими друзьями как сейчас.

— Тебе ведь это тоже нравится, да, Королева?

— ?

Это было за день до официального начала празднования Нового года.

Я поприветствовала прибывших в последнюю минуту и ​​проверила как

прошел Новый год и специальный банкет в последний день прошлого года. Я

снова отправилась в Западный дворец во время обеденного перерыва чтобы

узнать был ли там сегодня Королева, но усилия оказались тщетными. Вместо

него вернулась виконтесса Верди, отсутствовавшая несколько дней. Она

все еще выглядела очень бледной и расстроенной, но все же

поприветствовала меня.

— Если это вас не затруднит, Ваше Величество, я…

— Все в порядке. Скажите мне.

— Я могу занять немного денег? — Покрасневшая виконтесса Верди даже

не могла объяснить причину, по которой ей это нужно: — Около пяти тысяч

крангов…

Фрейлины и я знали, однако… Возможно, это было для ее сына или мужа.

Хотя виконтесса поспешила вернуться в свое поместье, она не могла

вытащить свою семью из трясины. Я пообещала одолжить ей деньги не

допытываясь, а она несколько раз повторила, что вернет мне долг и вышла

из комнаты с пристыженным видом.

— Я бы предпочла развестись. — Лора была незамужней и не испытывала особой симпатии к виконтессе Верди.

— Это все равно как выбросить армию Люкс. — Графиня Элиза терпеливо

объясняла это Лоре, но молодая леди казалось все еще не понимала.

— Но даже если она разведется разве ее ребенок не будет считаться незаконнорожденным?

— Хотя это произойдет не сразу, есть вероятность, что он потеряет право на наследство. Вот почему она терпит, Лора.

— И что… Если такой смутьян как он станет наследником он только высосет всю свою семью досуха.

— Тише, Лора.

Графиня Элиза посмотрела на Лору, и та сразу надулась:

— Я только беспокоюсь.

Виконтесса Верди снова вернулась в свое поместье. Как только я

закончила обед я быстро вернулась в Центральный дворец. Ближе к концу

рабочего дня что — то случилось.

— Ваше Величество. — Один из рыцарей вошел в мой кабинет и дал мне неожиданный отчет: — Принц Хейнли хочет вас видеть.

— Принц Хейнли?

Почему он? Я вышла на улицу и увидела, что он смотрит на фреску повернувшись спиной ко мне.

— Ах. Ваше Величество. — Я подошла к нему, он повернул голову и снова поклонился, как рыцарь: — Надеюсь, я не слишком груб?

— Нисколько. Что я могу для вас сделать?

— Мне сказали, что примерно в это время вы закончите работу. Вы все еще заняты?

Он узнал о моем рабочем времени? Но он был прав, и я ответила, что почти закончила, и он улыбнулся:

— Это замечательно. Если вы не возражаете, не могли бы вы показать

мне дворец? Мне бы хотелось осмотреться, но он такой огромный что я

боюсь заблудиться.

— Ах, тогда моя фрейлина…

— Вы.

Я собиралась отправить к нему одну из моих фрейлин, но он прервал меня тихим голосом:

— Я хочу, чтобы это сделала королева.

Его голос был мягким и нежным, но в нем слышалась нотка самодовольной гордости.

И он назвал меня королевой. Он не единственный иностранец, но это

слово показалось мне странным, так как я посылал сообщения с птицей по

имени Королева.

Значит ли это, что принц Хейнли владелец Королевы? Неужели он думает,

что я его знакомая по переписке? У меня мелькнуло подозрение, но вскоре

я его отбросила. Не имеет значения, писал ли он эти письма. У меня нет

никаких намерений встречаться с владельцем Королевы в реальной жизни.

Рыцарь, стоявший рядом со мной, нахмурился, словно обиделся.

По-видимому, он счел невежливым, что принц попросил меня провести его по

дворцу.

— Хорошо. — Наконец ответила я.

Неизвестно, когда его страна превзойдет Восточную империю. Я бы не

стала создавать ненужные проблемы с принцем, который в будущем может

унаследовать трон.

После минутного раздумья гордое выражение на лице принца Хейнли

исчезло, сменившись невинной улыбкой и он предложил мне руку. Я приняла

ее, и, вопреки его красивой и изящной внешности, его рука оказалась

сильной и мускулистой. Я удивленно отпустила его руку, и он с

любопытством посмотрел на меня:

— Что случилось?

— Ничего. — Я не могла сказать, что он более внушительный, чем я

ожидала, поэтому быстро отвела взгляд: — Вы когда-нибудь бывали в

Серебряном саду? Это ближайший сад к Южному дворцу. Там очень красиво.

— Естественно, я побывал в Южном дворце.

Я задумалась на мгновение, пока мы шли по коридору, выходящему из

Центрального дворца. Центральный дворец использовался в основном для

работы, здесь много запретных зон для посторонних, поэтому неуместно

показывать ему дворец. Южный дворец использовался для размещения

иностранных гостей, и он, должно быть, уже прогуливался по его

окрестностям.

Потом еще Западный дворец… мы могли бы выпить по чашечке чая, так что Западный дворец я оставлю напоследок.

Я могла бы сопроводить его в Восточный дворец императора, но мне не

хотелось натыкаться на Рашту. Мы могли бы легко пропустить его и

отправиться сразу в Северный дворец…

— Ваше Величество?

Я шла впереди, не говоря ни слова, и принц Хейнли окликнул меня. Что-то в его голосе заставило мои уши звенеть:

— Я размышляла о том, что показать вам в первую очередь.

— Ах. Тогда я хочу пойти…

Не успел принц Хейнли договорить, как из садовых кустов к нам выбежал хорошо знакомый мне человек.

— Ваше Величество!

Рашта. Несмотря на все мои попытки избежать встречи с ней, она все

равно появилась передо мной. Я вздохнула, не снимая маски спокойствия, и

кивнула ей.

— Ваше Величество, вы говорите о прогулке? Рашта тоже решила прогуляться.

— Да. — Я понятия не имела, откуда берется ее неиссякаемая энергия. В

последний раз, когда я ее видела, мы расстались не в лучших отношениях.

— Я пришла оттуда. — Она указала пальцем на тропинку, по которой шла,

затем широко улыбнулась и поклонилась принцу: — Здравствуйте, я Рашта.

Я подумал, что принц обидится на это неуместное приветствие, но он неожиданно улыбнулся и повторил манеру Рашты:

— Здравствуйте, я Хейнли.

Хихиканье Рашты было похоже на серебряный колокольчик:

— Какой ты смешной! Ваше Величество, кто это? Я никогда его раньше не видела.

Хейнли представился прежде, чем я успела ответить:

— Я принц Хейнли из Западного Королевства.

— Ух ты! Принц?! — Рашта закрыла рот руками и взвизгнула от возбуждения: — Рашта никогда не видела принца!

— Ха-ха, это правда?

— Ты действительно похож на принца. Из книги сказок.

— Мило. Ты мне льстишь, Рашта.

На щеках Рашты появился розовый румянец:

— Вы что, гуляете вдвоем?

— Я попросил императрицу показать мне окрестности.

— Это чудесное место, не правда ли? Есть много хороших мест, чтобы посмотреть.

— Я видел не все, но до сих пор это было невероятно.

В отличие от дворян, смущенных речью и поведением Рашты при первой

встрече, принц Хейнли легко держал себя с ней. Рашта спросила — Хорошо

ли чувствует себя Принц Хейнли, и с сияющей улыбкой задала ему еще один

вопрос:

— Ну что, принц Хейнли, хотите, я вас провожу? Брови принца Хейнли поползли вверх:

— Мисс Рашта?

— Рашта в последнее время осматривала весь дворец. Нет такого места,

которого бы я не знала! — Рашта взглянула на него и любезно добавила: —

Ее Величество занята, так что Рашта сделает это для вас.

— Ах. Благодарю вас, мисс Рашта. Но все в порядке. Императрица — замечательный сопровождающий.

Я даже еще ничего ему не показала. Принц Хейнли виновато посмотрел на меня.

— Ах! Тогда Рашта пойдет с тобой. Будет веселее, если мы втроем

прогуляемся! — Рашта пристроилась рядом с принцем Хейнли, и он ответил

ей мягкой улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/ea569c820ea6abfa33e5e5089891514d7cd9f93e.jpg]]

— Будет веселее, если мы втроем прогуляемся! — Рашта пристроилась рядом с принцем Хейнли, и он ответил ей мягкой улыбкой

Если он позволит Раште сопровождать нас, я просто уйду. Я обдумывала слова, которые дали бы мне разумное оправдание.

Занята? Нет, я сказала, что не занята.

Я только что вспомнила, что у меня еще есть дела? Нет, это слишком банально.

Возможно, мне надо поспешить в ванную комнату… Нет — абсолютно нет.

В любом случае, я не хотела создавать сцену, в которой императрица и

наложница императора прогуливаются с принцем соседней страны. Не может

быть такой нелепой вещи. Но прежде чем я выбрала оправдание…

— Мне очень жаль, мисс Рашта. — Принц Хейнли отказал Раште мягким, но твердым голосом: — Три — это слишком много.

Рашта выглядела удивленной, и принц Хейнли оставив ее с «приятной

прогулки», спокойно зашагал прочь. Он был вежлив, но на удивление

холоден. Обычно, когда кто-то предлагает свою компанию, самым вежливым

было бы согласиться.

Я с удивлением покосилась на его профиль. Не успела я опомниться, как

он вернулся с тем же гордым видом, с каким просил меня прогуляться с

ним. Я нахмурилась в раздумье … у него определенно жесткий характер. Он

действительно человек, который отличается от своей внешности. Не это ли

причина шума в социальных кругах?

Принц Хейнли смотрел на меня, пока я размышляла. Я избегала его

взгляда, боясь показаться слишком очевидной, когда он задал мне

неожиданный вопрос:

— Разве вы не находите меня красивым?

О чем он говорит? Я слегка приподняла бровь, а принц Хейнли продолжил:

— Это странно. Люди обычно интересуются мной. Почему же королева так

холодна? Мое лицо сегодня опухло? Я позаботилась о том, чтобы одеться

красиво.

Должно быть, я ослышалась. Я уставилась на него, принц Хейнли вдруг расхохотался.

…Это шутка?

— Прошу прощения, Ваше Величество. Вы были такой серьезной минуту назад.

— ?!

— Та женщина, что была раньше, она любовница императора?

Принц Хейнли использовал термин «любовница» вместо «наложница». Это тоже не типично для аристократов, и вызвало у меня улыбку.

— Император — странный человек. Как он может смотреть в другую сторону, когда перед ним королева?

— Спасибо за ваши добрые слова, но…

— Нет нужды благодарить меня. Если он не может оценить вас, это его потеря.

Возможно, именно поэтому его назвали бабником. На мгновение я была

приятно удивлена. Я знала, что его слова должны были быть приятными для

моих ушей, но его надменное лицо не позволило мне принять его лесть. Он

похож на человека, который не станет говорить комплименты, даже если его

схватят за горло и прикажут это сделать.

Я заставила себя улыбнуться, и он ответил мне мальчишеской улыбкой.

— Итак, если вы не возражаете, Ваше Величество, не могли бы вы

пригласить меня на особый банкет в последний день празднования Нового

года?

Присутствовавшие на заключительном новогоднем банкете уважаемые гости

высокого статуса, либо совершившие великие деяния, либо должны были

совершить какое — либо свершение. В этом году мы пригласили всего десять

гостей. Естественно, большинство приглашений было разослано еще до

Нового года, и принц Хейнли был первым в этом списке.

— Разве вы не получили приглашение? Этого не может быть…

— Я получил его. Но это приглашение от императора Восточной империи. —

Когда он снова посмотрел на меня, его брови поднялись: — Я предпочитаю

быть гостем императрицы.

— Я ценю это, но я уже разослала все приглашения.

— Почему бы вам не вычеркнуть имя императора и не написать свое имя ниже?

Он нес какую-то чушь, хихикал над собственными словами и снова подал руку:

— Мы продолжим прогулку?

После нашей совместной прогулки я вернулась в Западный дворец. Графиня Элиза помогала мне переодеться, когда вдруг воскликнула:

— Ах!

— Что случилось?

Графиня Элиза улыбалась, глядя на окно. Я проследила за ее взглядом и

увидела Королеву, сидящего на подоконнике. Это нормально, но сегодня он

повернулся к нам спиной. Графиня Элиза усмехнулась:

— Он прилетел сюда, но, когда увидел, что вы переодеваетесь, запаниковал и отвернулся.

— Королева?

— Эта птица очень умна, Ваше Величество. Как джентльмен.

Закончив одеваться, я подошла к птице, но Королева по-прежнему стоял

ко мне спиной. Когда я подошла, он склонил голову набок, но не

обернулся. Я прошептала ему:

— Я уже оделась. — Я ткнула его в пушистый зад, и он повернувшись

потерся своим лбом о мой: — Ты не смотрел, потому что стеснялся?

Королева чопорно кивнул головой. Он действительно умный. Но…

— Ты сегодня спешил ко мне? Почему ты выглядишь уставшим?

Когда он принес первую записку, Королева казался измученным

путешествием, но после того, как его владелец прибыл во дворец, он

чувствовал себя намного лучше. Но сегодня он снова выглядит измученным,

словно прилетел издалека или в спешке.

Королева немного повозился, потом протянул ногу с запиской. Я погладила его по голове и вытащила клочок бумаги.

«Ищешь меня?»

Королева склонил голову набок и уставился на меня. Затем он пошел

пить воду, не сводя с меня глаз. Прошло много времени, прежде чем я

наконец ответила:

«Внимательно смотрю. А ты?»

Королева стряхнул воду со своего клюва и полетел ко мне. Он взглянул

на записку, затем легонько похлопал меня по руке крыльями, словно

выговаривая за ложь. Он так очаровательно реагировал на мои письма, что я

снова погладила его по клюву.

— ! * * *

Наконец — то начались новогодние торжества.

Ночью в небе сверкали фейерверки, днем люди смеялись и болтали на улицах.

Хотя я уже давно живу во дворце, образ, который все еще приходит мне в

голову, когда я думала о новом году — оживленный предсвадебный

праздник.

Я открыла окно, позволяя прохладному, влажному утреннему воздуху

щекотать мой нос. Я глубоко вдохнула и выдохнула, затем наполовину

закрыла окно и позвонила в колокольчик рядом с кроватью. Через минуту

вошла графиня Элиза, одетая более экстравагантно, чем обычно:

— Сегодня вы будете очень заняты.

Графиня улыбнулась мне и быстро достала из шкафа приготовленное

платье. Мама подарила мне это платье — красивую вещь, украшенную белым

жемчугом и покрытую слоями белоснежного кружева, чтобы создать пышную

юбку. Мама не сказала мне об этом прямо, но я знала, что она беспокоится

обо мне после слухов о Раште.

— Сегодня первый день, так что все должны приодеться. На таком

мероприятии надо выглядеть красочно, но слишком яркий цвет будет

выглядеть липким. Вместо этого лучше сделать так, чтобы образ

императрицы выделялся.

Она объяснила мне, что это «Снежная королева», а потом попросила

встать и умыться. Я скользнула в душистую воду ванны и получила массаж,

графиня Элиза вымыла мои волосы и наложила легкий макияж, чтобы

подчеркнуть мою гладкую кожу. Она помогла мне надеть белое платье и

украсила мои волосы жемчугом. Я надела белые туфли, и вскоре мне

действительно показалось, что я приехала из снежной страны.

— Вы так прекрасны, императрица. Я говорю это не только потому, что вы здесь.

— Благодарю вас, графиня Элиза.

Графиня Элиза, казалось, хотела еще что-то добавить, но вместо этого

молча улыбнулась. Возможно, она собиралась сказать что-то вроде — Совешу

будет впечатлен, когда увидит вас.

Я проверила расписание на моем рабочем столе и направились в сторону

Восточного дворца. Со второго дня это уже не будет иметь значения, но в

первый день император и императрица должны были вместе присутствовать на

первом большом балу.

Я обнаружила, что Совешу ждет меня снаружи. Он мягко улыбнулся мне и

подал руку. Я думала, что он будет расстроен и тосковать по своей

возлюбленной, но не заметила ничего подобного в выражении его лица. Это

было удивительно, я взяла его под руку, и мы пошли в большой бальный

зал.

Двери в зал были распахнуты настежь. Четверо стражников, одетых в

более великолепные имперские мундиры, чем обычно стояли по обе стороны

двери. При виде нас один из них подал сигнал, чиновник протрубил в

валторну и шум в зале утих.

Я сделала несколько шагов вместе с Совешу, длинная лестница

потянулась вниз от наших ног к огромному залу, усеянному разноцветными

нарядами гостей. Совешу поднял руку, и все одновременно поклонились. Я

оглядела толпу и увидела кого — то, кто заставил мои руки непроизвольно

сжаться.

В центре бального зала стояла Рашта, окруженная иностранными аристократами.

Он пригласил наложницу на новогодний бал?

Дело было не в том, что наложницы не могли присутствовать на

торжествах, но, если они это делали, то были знатного происхождения.

Именно по этой причине императоры, чьи наложницы имели низкий статус,

подделывали брак с другим дворянином, повышая статус наложницы до

графини или маркизы. Но Совешу никогда не стал бы применять этот

«слепой» подход к Раште.

Появление Рашты застало меня врасплох. Я посмотрела на Совешу, но,

похоже, удивлена только я. Совешу мило улыбался Раште и кивал головой.

Когда я снова вернулась к Раште, она застенчиво присела в реверансе,

посмотрела на Совешу и одними губами произнесла: «Это очень трудно».

Вскоре ее взгляд упал на меня. Когда наши глаза встретились, она

улыбнулась и одними губами произнесла: «Сестра!» — ее глаза расширились,

и она мило прикрыла рот в извинении.

— Она такая наивная. — По выражению его лица я поняла, что Рашта ему очень нравится.

Я почувствовала, как мое сердце снова сжалось. Несмотря на то, что я

его жена, я чувствовала себя чужеродным предметом, зажатым между ними.

Дворяне, кланявшиеся нам, теперь смотрели попеременно то на Совешу,

то на Рашту. Женщины прикрывали рты веерами, а мужчины шептались друг с

другом за перчатками. Хотя они говорили тихо, это было похоже на рев,

когда все присоединились к концерту. Рашта удивленно огляделась и с

испуганным лицом уставилась на Совешу. Он вздохнул:

— Императрица, ты можешь спуститься одна?

Мы уже вошли туда бок о бок, и его обязательства передо мной

закончились. Мы могли бы спуститься по лестнице порознь, но мне не

хотелось создавать впечатление, что мы вместе через силу. Я заставила

себя заговорить:

— …Мы спускаемся вместе. — Совешу слегка повернулся ко мне в

изумлении, но я продолжала говорить ровным голосом: — Здесь собрались

многие высокопоставленные иностранные аристократы. Они подумают, что

между нами трещина, если мы так быстро расстанемся.

— !

— Конфликт между императором и императрицей можно рассматривать как

возможность для наших врагов и соседних стран. Мы не обязаны быть

идеальной парой, но мы не должны смотреть друг на друга равнодушно.

Выражение лица Совешу слегка исказилось.

— Ах, да, наверное. — Вместо того чтобы принять мои слова к сведению,

он, казалось, принял их за мое оправдание. Он с сожалением улыбнулся и

протянул мне руку: — Тогда давай спустимся вместе.

Провожая меня вниз по лестнице, он кивнул в сторону толпы и остановился у подножия. Он улыбнулся и опустил руку:

— Этого достаточно?

— Вполне.

Выполнив свой долг, Совешу направился к Раште не оглядываясь. Я стоял

одна и наблюдала за ним. Иностранная знать, окружавшая Рашту,

приветствовала императора улыбками и отступила назад, освобождая ему

место. Рашта быстро устроилась рядом с Совешу. Так вот как выглядит

любовное партнерство…

Я с трудом отвела взгляд. Вместо того чтобы показать боль, я

изобразила улыбку и поприветствовала герцогиню Туаной, стоявшую рядом.

— Вы организовали празднование Нового года, не так ли, Ваше Величество? Это замечательно.

Герцогиня Туаной подошла ко мне с дружелюбным видом, игнорируя тему

Совешу и Рашты. Вскоре ко мне подошли другие знатные дамы и молодые

леди, и мы продолжили непринужденную беседу.

— О, посмотри туда.

— Это принц Хейнли.

— Ходят слухи, что он бабник. У него такое красивое лицо.

— Я слышала, что он водится с опасными пиратами.

Поскольку аристократки избегали говорить о Раште, разговор перешел на принца Хейнли.

— Куда бы он ни пошел, ходят слухи. Он сейчас с кем-то встречается, верно?

— Кто — то сможет справиться с огнем этого мужчины?

— Принц Хейнли холост… может, сейчас у него и нет партнера.

— Ну, он будущий король Западного королевства, так что жениться на женщине из нашей Восточной империи может быть выгодно.

— Но он кажется слишком тихим для того, о ком так много слухов…

Я слушала их разговоры о таинственном принце и взяла бокал

шампанского у проходившего мимо слуги. В нем было немного алкоголя,

почти как вода. Я поднесла бокал к губам и подняла голову. Сквозь стекло

я увидела искаженную фигуру мужчины. Это был принц Хейнли, который

смотрел в мою сторону. Я опустило голову и отвела бокал от губ.

Я подумала, что он случайно посмотрел на меня, но, когда наши глаза

встретились, он не уже не отводил взгляда. Он поднял свой бокал, чтобы

поднять тост за меня, и сделал глоток. Он наклонил голову, обнажив

гладкую линию подбородка. Тут его внимание привлек иностранный дворянин,

и я быстро отвела глаза.

Это было тогда…

— Даже самая холодная императрица не сможет не смотреть на это лицо. — Послышался откуда-то смеющийся голос.

Мое сердце бешено колотилось, и я повернула голову в сторону голоса.

Места у стены были заняты множеством иностранцев. Было слишком много

людей, чтобы я могла заметить, кто это сказал, но я сразу поняла, кто

это был. Группа людей держалась за животы и выла от смеха.

Мне было трудно расслышать, но человек с этим голосом снова что-то

сказал, и смех стал громче. Кое — кто из хихикающих дворян искоса

взглянул на меня и, поймав мой взгляд, быстро ткнул друга под ребра,

подавая сигнал к тишине. Их реакция убедила меня в достоверности моей

теории. Они думали, что я глуха к их словам, но я была недалеко.

— Ваше Величество … вы действительно сделали ей подарок?

Какая-то дама задержалась поблизости, как будто ждала, чтобы задать мне вопрос.

— Подарок? — Мой голос прозвучал резко, хотя я и не собиралась этого

делать. Дама покраснела и извинилась, но я не хотела извинений: — Я не

понимаю, о чем вы и не сержусь. Скажите мне, что вы имеете в виду под

подарком?

Я заставила свой голос звучать нормально, а леди с опаской открыла рот:

— Иностранные гости не знают слухов об этой женщине. Говорят, что она

— первая наложница, которую принял император, и вы сделали ей

всевозможные подарки.

Первую часть я уже знала. Но как же я вдруг стала дарить ей подарки?

— Тогда иностранец спросил…

— Все в порядке. Скажите мне.

— Иностранец спросил эту женщину, согласна ли она быть в любовном

треугольнике, связанном с Вашим Величеством, и она ответила «Да». Она

сказала, что и император, и императрица очень любят ее. Эта женщина

сказала, что сразу после того, как она стала наложницей, императрица

даже посылала ей всевозможные драгоценные подарки, чтобы приветствовать

ее…

Общение с иностранцами началось недавно. Более того, большинство дам

вокруг выглядели удивленными, как будто сплетни не были привычной темой,

которая распространялась в обществе. Иными словами, иностранцы первыми

услышали слухи и распространили среди местных аристократов.

Я почувствовала головокружение, и мои колени стали слабыми. Люди

смеялись надо мной из — за того, что я посылала подарки любовнице моего

мужа, чтобы привлечь его внимание. Гордость, которую я собрала, быстро

рухнула, словно замок из песка, из-за одного ложного слуха. Как бы я ни

старалась дистанцироваться от Совешу и Рашты, они меня похоронили.

— Нет.

Мой голос непреклонен, но я прекрасно понимала, что сплетня

распространится, как лесной пожар. Я стиснула бокал с шампанским и

придала ногам силы. Перед глазами все плыло. Мне просто хотелось

вернуться в Западный дворец и кричать от ярости, но я не могла показать

даже дрожи:

— Мисс Рашта, должно быть, что-то неправильно поняла.

Я говорила спокойно, а дамы хихикая и спрашивали: «это правда?» Я не

знаю, поверили они мне или нет. Люди склонны отмахиваться от оправданий

тех, на кого направлены сплетни. Я не хотела ввязываться в это

настолько, насколько это было возможно, но теперь, когда дело дошло до

этого, ничего нельзя было исправить. Позже я сама позову Рашту и спрошу.

Глубоко вздохнув, я передала наполовину полный бокал слуге.

— О, я думаю, что танцы вот-вот начнутся. — Герцогиня Туаной преувеличенно рассмеялась.

Как она и заметила, музыканты остановились, перелистывая ноты и тихо переговариваясь друг с другом.

В бальном зале было одно правило — нельзя танцевать с одним и тем же

партнером дважды подряд. Правило позволяло танцевать с несколькими

партнерами, но партнер для первого танца считался наиболее значимым.

Группы начали разделяться и искать своих партнеров, прежде чем

отправиться в центр. Те, кто не хотел танцевать, отошли в сторону.

Совешу будет танцевать свой первый танец с Раштой.

С тех пор как мы поженились, Совешу всегда танцевал со мной первый

танец. В этом году у меня было предчувствие, кто станет его партнером на

этот раз. Я сделала вид, что отвожу взгляд, но увидел, как Совешу берет

Рашту за руку и что-то ей говорит. Рашта, довольная, взглянула на меня.

Выражение ее глаз сменилось извинением, и голова Совешу тоже

повернулась в мою сторону. Я отвернулась, прежде чем наши глаза

встретились, и, высоко подняв подбородок, зашагала прочь.

Единственным человеком, который мог пригласить императрицу на первый

танец, был сам император. Никто больше не пригласит меня на танец, так

что я решила, что лучше вообще покинуть этот район, чтобы защитить

остатки своей гордости.

У герцогини Туаной, самой популярной женщины в высшем обществе, уже

было несколько поклонников. Я ничего не могла с собой поделать, мои

глаза снова обратились к Раште и Совешу. Совешу разговаривал с

премьер-министром. К счастью, Рашта теперь внимательно смотрела на

герцогиню Туаной.

Я рада, что наши глаза не встретились.

Я не хотела, чтобы они заметили мой взгляд. Я прижалась ближе к

стене, надеясь, что мои глаза не наткнутся на них снова. Но, прежде чем я

добралась до места назначения, вокруг меня раздался гул голосов.

Я огляделась по сторонам. Глаза толпы были прикованы к блуждающей

фигуре принца Хейнли. Две молодые леди захихикали, их щеки вспыхнули от

смущения. Многие задавались вопросом, кого принц пригласит на первый

танец, и он, казалось, наслаждался вниманием. Я все еще была расстроена

Совешу и Раштой, и у меня не было времени сосредоточиться на принце и

его слухах. Мне все равно с кем он будет танцевать…

— О. Вы были здесь?

…пока он не пришел ко мне. Толпа зашумела еще сильнее. Я достала веер

и посмотрела на него. Когда наши взгляды встретились, принц Хейнли

опустил глаза и улыбнулся:

— Я обошел весь зал, чтобы найти вас.

Принц Хейнли достал розу, прижатую к груди. С розой в руке он

опустился на одно колено и посмотрел на меня снизу-вверх. На мгновение я

была озадачена его поведением.

— Я думаю, он собирается пригласить императрицу на танец!

Только услышав чей-то испуганный голос, я поняла, что происходит. Кто

— то захотел пригласить императрицу на первый танец? И этим кто — то

был принц Хейнли? Мои губы приоткрылись от удивления.

— Вы хорошо танцуете, Ваше Величество?

Хотя принц Хейнли стоял на коленях, как типичный рыцарь, его голос звучал игриво. Я на мгновение заколебалась.

Я уже запуталась в различных слухах вместе с Раштой и Совешу.

Возможно, возникнет еще больше недоразумений, если я пойду танцевать с

этим бабником. Но отклонить предложение можно только после того, как

несколько человек пригласили на танец или после того, как уже прошло

несколько танцев. Единственный, кто пригласил меня на первый танец —

принц Хейнли. В этой ситуации, если бы я отказалась, я бы оскорбила его —

по крайней мере, такая ситуация считалась оскорблением в высшем

обществе. Другого выбора не было:

— Очень хорошо.

Я взяла розу, которую он держал в руках, а принц Хейнли поднялся с широкой улыбкой:

— Как уверенно! Если вы наступите мне на ногу несколько раз, я проигнорирую это.

— Этого не случится.

— Не волнуйтесь. Я буду молчать.

Он озорно усмехнулся и протянул руку. Я приняла его руку и пошла к

центру зала. Совешу и Рашта тоже были там. Совешу поднял бровь при виде

принца Хейнли. В этой ситуации Совешу не мог не спросить Рашту:

— Вы часто танцуете?

— Хорошо. — неожиданно сказал принц Хейнли.

— …Что вы имеете в виду?

— То, как вы на меня смотрите. Вчера вы не обратили на меня особого

внимания. Сегодня я оделся поприличнее. — Его слова были лукавыми: — Но,

вы, кажется, в это не верите.

Неужели он хочет, чтобы я сказала, что вчера он был одет настолько чудесно, что у меня даже рот открылся?

Прежде чем я успела подобрать слова, менуэт полился из инструментов

музыкантов. Мы поклонились и сложили ладони вместе. Когда мы начали

кружиться под звуки скрипок, все вокруг завертелось в поле зрения.

Герцогиня Туаной, считавшаяся в обществе бабочкой, предпочла молодого и

красивого виконта Ландре многочисленным поклонникам. Герцог Лилтеанг

танцевал со своей женой, а Лора — со своей лучшей подругой мисс Алишут, а

не с мужчиной. И Совешу танцевал с…

Мне не нравился этот кружащийся танец. Я видела то, чего не хотела

видеть. Я вздохнула, принц Хейнли наклонился ко мне, достаточно близко,

чтобы его губы оказались возле моего уха:

— Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, что ложные слухи распространяются быстро.

[[image:/storage/reader-images/c505f0dcc01eef886193782ea1964baeada542ba.jpg]]

Я почувствовала, что мое сердце снова падает. Я удивленно посмотрела на него, и высокомерная улыбка озарила его лицо.

— Вы имеете в виду историю о том, как я посылал мисс Раште подарки?

Он кивнул и снова приблизился. Удивительно, что кто — то заговорил о сплетнях и утешил меня.

Сладкая музыка наконец-то закончилась. Я пристально смотрела на него, пытаясь понять, не издевается ли он надо мной.

— … Спасибо вам. — Мне вдруг стало стыдно, что я посчитала его

бабником, и я была благодарна, что принц Хейнли не поверил слухам обо

мне: — Я тоже в это не верю.

— Что?

— Ходят слухи, что вы бабник.

Он неожиданно расхохотался, и я растерялась. Слухи о нем реальны? У

меня появился румянец на лице, и я отвернулась, чтобы скрыть это.

Теперь, когда первый танец закончился, я хотела, наконец, уйти с

танцевальной площадки.

— Императрица, на этот раз со мной.

На этот раз Совешу не остался в стороне. Я вложила свою руку в его с

легким вздохом. Я знала, что он пригласил только потому, что правила

диктуют, он не может танцевать с Раштой два танца подряд. Я расстроена,

что вынуждена согласиться. Однако, как я уже сказала Совешу ранее, мы

должны создать видимость наших отношений.

Рашта приглашала на танец принца Хейнли.

— Прошу прощения, Леди Рашта, но я уже устал. — Принц Хейнли

улыбнулся и отвернулся: — Я не могу танцевать дважды подряд. У такого

красавца как я удивительно слабая конституция.

— Тогда как насчет после перерыва? Когда к тебе вернутся силы.

— Затем…- Принц Хейнли внезапно обернулся, наши глаза встретились, и

его взгляд смягчился: — Есть кое-кто, с кем я снова хочу потанцевать.

Я обдумывала его неоднократные отказы ей. Он полон решимости отрезать

ее, совсем не так, как представляло большинство дворян. Рашта не

ожидала, что ее отвергнут, и, смутившись, дотронулась до волос и

отвернулась. Наши взгляды встретились, но она не признала меня и вместо

этого повернулась к Совешу с блестящими от слез глазами.

— Ваше Величество, Раште не с кем танцевать.

— Сделай перерыв. Ты не можете танцевать с одним и тем же человеком дважды подряд.

Рашта была похожа на принца Хейнли. Он тоже не стеснялся выражать

свои чувства, в то время как большинство дворян были бы слишком горды,

чтобы высказать свои мысли вслух.

— Хнык…

Она заскулила, как ребенок, и окружающие дворяне захихикали, но не от

насмешки, а от нежности. Рашта не отличалась благородством, и ее

поведение было, мягко говоря, грубым, но для всех остальных она была как

свежая и чистая новинка.

— Леди Рашта, не хотите ли потанцевать со мной?

Несколько других аристократов подошли к Раште, но она слабо ответила:

«Нет, спасибо», — и поплелась к краю комнаты. Совешу напрягся, словно

хотел броситься к ней. Если бы в этот момент не заиграла музыка, он,

возможно, действительно пошел бы за ней, а не остался рядом со мной.

Так совпало, что музыка была спокойной, а танец требовал некоторого

отдаления от партнера. Совешу и я были партнерами по танцам с самого

детства, и мы привыкли попадать в ритм вместе. В детстве мы со смехом

держались друг за друга, жалуясь, что шаги были неуклюжими.

Эти дни больше никогда не наступят.

Когда я вспомнила, как держала в руках большую карту и обсуждала

новые строительные проекты, то почувствовал холодок в уголке сердца.

Какой же глупой и наивной я была в то время, когда верила, что мы с

Совешу будем вместе до конца наших дней. Когда танец, наконец, приблизил

нас друг к другу, я все еще чувствовала, что мы далеко друг от друга.

— Раньше. — Тихо проговорил Совешу: — О чем ты говорила с принцем Хейнли?

— Просто обычный разговор.

— …

— …

— Ты слышала слухи о нем?

Что он имеет в виду? Какое-то время я молчала, чтобы сосредоточиться

на сложных танцевальных шагах, но я не пропустил складку между бровями

Совешу.

— Что значит «обычный» разговор с ним?

— Он был очень интересным.

— Он бабник, так что, конечно, развлекает. Женщинам нравятся смешные мужчины.

Расстояние между нами снова увеличилось. Обернувшись, я увидел, что

принц Хейнли стоит у стола и наблюдает за мной. Он улыбнулся и помахал

рукой, когда наши глаза встретились.

— У меня есть Рашта в качестве наложницы, поэтому я не стану говорить тебе, что ты не можешь взять в любовники другого мужчину.

— ?

— И все же я не думаю, что это должен быть принц Хейнли.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Если ты будешь с принцем Хейнли, он не будет твоим наложником, но ты будешь его.

— !

— Разве это не позор для императрицы Восточной империи?

— Не знаю, о чем вы думаете, но у нас с принцем Хейнли не такие отношения.

— Хорошо. Не будь спичкой для огня, который распространится повсюду.

— Это не так…

Я уже собирался возразить, что принц Хейнли не такой, как все, но тут

Совешу внезапно остановился. Музыка еще не прекратилась. Совешу замер

посреди танцпола, а я не могла танцевать одна и тоже остановилась,

затормозив движение вокруг нас.

— Ваше Величество?

В чем дело? Я подумала, не вывихнул ли он ногу, но тут Совешу зашагал

прочь. Люди вокруг смотрели на меня с недоумением. Совешу, наконец,

остановился перед Раштой. Она стояла у стены и плакала.

— Рашта. Почему ты плачешь?

Совешу удивленно посмотрел на нее, а Рашта протянула руки и обняла его за шею.

[[image:/storage/reader-images/f6730f8442d991f7f7bda2917dc7f42fed1678bc.jpg]]

Ропот толпы становился все громче. Я чувствовал на себе взгляды дворян.

Совешу и я танцевали вместе, пока он не бросил меня и не ушел к Раште.

Мои челюсти сжались. Я почувствовал, как кровь отхлынула от моей

головы, мое зрение стало пятнистым. Рашта продолжала плакать, пока

Совешу пытался ее утешить, и в конце концов он взял ее на руки, и они

ушли.

— О боже мой! Значит, это правда, что император любит наложницу.

Когда они вдвоем ушли, взгляды толпы не отрывались от меня.

— Но я слышал, что она беглая рабыня. Это правда?

— Что? Правда?

— Ерунда. Император просто сказал, что это слухи.

— Следи за своим языком. Его Величество сказал, что накажет любого, кто заговорит об этом.

— Нет, подожди минутку. Позволяет ли Восточная Империя беглым рабам

становиться наложницами? В нашем Северном королевстве это невозможно. Я

даже привез ей в подарок морские драгоценности Северного Королевства.

— Я уверен, что император не делал ничего подобного.

Музыка смолкла, и все либо смотрели на меня, либо говорили о Раште.

Мне ничего так не хотелось, как выбежать из комнаты, но я заставила себя

спокойно уйти.

Я понятия не имела, куда иду, но услышала чьи-то шаги и увидела

отражение принца Хейнли на гладкой колонне. Мне не хотелось быть

вежливой и разговаривать с иностранным принцем. А пока … я просто хотела

где-нибудь посидеть.

Я обнаружила, что иду по пустому Дворцовому коридору. Сэр Артина, заместитель командира рыцарей, шагал рядом со мной.

— С вами все в порядке, Ваше Величество?

— Я в порядке.

— Вам нужно немного отдохнуть. Вы выглядите очень бледной.

Я молча кивнула. Я прошла в свои покои, миновав гостиную, прежде чем

войти в спальню. Я упала лицом вниз на кровать, обняла подушку

свернувшись калачиком. Все мое тело было невыносимо тяжелым. Сколько я

несла на своих плечах?

— ГУ…

Раздался стук в стекло, и я увидела Королеву, сидящего у окна. Я

устало открыла окно, Королева вошел, моргая своими большими глазами. Я

взяла птицу на руки. Когда его тепло распространилось от его теплого

маленького тела в мое, слезы хлынули из моих глаз.

— Гу…

Как это существо могло обеспечить такой комфорт? Я впитывала тепло,

которое давал мне Королева, как человек, брошеный в суровую зиму. К тому

времени, когда я наконец успокоилась, я поняла, что слишком долго

обнимала птицу. Вероятно, он был раздражен. Я подняла голову и, к своему

удивлению, увидела, что Королева просто смотрит на меня.

— Спасибо тебе.

— ГУ…

— Ты всегда даешь мне силу.

Я стеснялась произнести это вслух и прошептала ему на ухо, а Королева закрыл лицо крыльями.

— Иногда ты ведешь себя как настоящий человек.

— !

Глаза Королевы расширились, и он метнулся по комнате, а снаружи

поднялась суматоха. Бумага, висевшая над кроватью, затрепетала, и я

притянула его к себе.

Я позвонила в колокольчик, чтобы дать им разрешение войти, открылась

входная дверь, и послышались голоса. Я вошла в гостиную с Королевой на

руках, обнаружив нескольких фрейлин, в том числе графиню Элизу и Лору.

Они пришли прямо с вечеринки, и были одеты более роскошно, чем обычно.

Но часы показывали, что до конца бала оставалось еще некоторое время.

Почему они здесь?

— Графиня, что происходит?

Хотя я не ожидала увидеть графиню Элизу, еще более любопытным было

то, что Лора, которая с нетерпением ждала празднования Нового года тоже

оказалась здесь. Неужели я испортила им настроение? Они пришли за мной,

потому что я сбежала?

И все же, как ни странно, я не хотела, чтобы меня утешали. Это моя

гордость была задета, когда мой муж любил другую женщину. В моей реакции

нет ничего плохого, но именно Совешу и Рашта сохраняли достоинство, в

то время как я уменьшалась. Я не могла даже толком объяснить это смутное

чувство, поэтому не могла заставить себя говорить об этом.

Но то, как Совешу бросился к Раште, казалось, не имело значения.

Графиня Элиза быстро обмахнула лицо веером, а Лора продолжала нервно

перебирать свои кудри.

Что случилось? Если подумать, то все очень взволнованы.

— Ваше Величество. Был посыльный из поместья Верди.

Говоря это, графиня Элиза опустила веер, и я застыла в замешательстве:

— Поместье Верди?

— Да.

— Это от виконтессы Верди?

— Да, Ваше Величество. В сообщении говорилось, что виконтесса Верди больше не может служить фрейлиной императрицы.

Виконтесса Верди … разве она не занимала у меня деньги несколько дней

назад? Тогда она выглядела так, словно была на пределе своих

возможностей.

— Вы уверены, что это письмо от виконтессы Верди?

Я с недоумением смотрела на фрейлин. Ее семья была в огромном долгу

из-за проблем мужа и сына. Долг не такой большой, чтобы оставить их на

улице, но большая часть их доходов была использована на его погашение. А

теперь виконтесса Верди покидает свой пост фрейлины?

— Она очень быстро уехала. Может быть, виконтесса Верди подралась с мужем или сыном? — С тревогой сказала Лора.

Еще одна фрейлина предложила с озабоченным видом:

— Было бы неплохо послать кого-нибудь проверить ситуацию.

— Полагаю, что да.

На следующий день оказалось, что наши тревоги по поводу виконтессы Верди были излишними.

Я не была обязана быть с Совешу во второй день, поэтому я немного

расслабилась, когда одна пошла в зал. Было много знатных женщин, включая

графиню Элизу и Лору, а также принцессу Соджу из Южного королевства.

Принцесса Соджу была типичным идеалом южанки, милой, щедрой и умелой

собеседницей. Все внимание было приковано к тому, что она сказала, когда

она вдруг оглянулась через плечо и сказала:

— Это она.

Когда я обернулась, Рашта шла одна, улыбаясь окружавшим ее людям.

Сегодня она казалась еще более ослепительной. Если бы наши взгляды

встретились, то она подошла бы и заговорила со мной, как будто я снова

была ее сестрой и у нас хорошие отношения, поэтому я отвернулась.

— О Боже ты мой! — Лора пристально смотрела на Рашту.

— В чем дело?

Я не могла сдержать любопытства, и Лора ответила, сердито глядя на Рашту.

— Шелк, который на ней, Ваше Величество. Разве не его великий герцог Лилтеанг пытался подарить тебе?

Я оглянулась и посмотрела, Лора говорила правду. Рашта была одета в

платье из голубого шелка. Дамы принялись обсуждать эту тему.

— Великий герцог Лилтеанг поистине невероятен.

— Я знаю. Он сменил цель, как только был отвергнут Ее Величеством.

Я снова отвернулась, но на этот раз заговорила графиня Элиза, ее голос был тихим и смущенным:

— Я не думаю, что шелк единственная вещь, которая перешла от императрицы к ней.

О чем она говорит?

Это начало меня раздражать, и я снова оглянулась, и на этот раз я не смогла оторвать глаз.

Виконтесса Верди стояла рядом с Раштой… На следующий же день после

того, как виконтесса Верди сообщила мне, что она не может быть моей

фрейлиной. Сначала я не заметила ее, так как ее скрывал кто — то другой,

но теперь я могла видеть это четко. Виконтесса Верди была рядом с

Раштой. Лора, которая всю ночь беспокоилась о виконтессе Верди, резко

закричала:

— Я не могу в это поверить. Она что, с ума сошла?

Рашта и виконтесса Верди посмотрели в нашу сторону на источник

громкого шума. Увидев меня, виконтесса Верди быстро отвела взгляд.

— …

Я думала, что подарок из голубого шелка от Лилтеанг был забавным, но

сейчас я расстроена. Моя фрейлина стояла рядом с женщиной, которая

забрала моего мужа. Она заняла у меня много денег. Я не знаю, откуда

взялся план виконтессы Верди и как она его придумала, но прежде именно

она больше всего издевалась над Раштой.

— …

Графиня Элиза и Лора что-то говорили рядом со мной, но я их не

слышала. Что я должна сказать по этому поводу? Что мне стыдно? Что я не

верю? Появилась ли эта наложница, чтобы забрать все мое?

Нет. Возможно, виконтесса Верди не была моей верной спутницей с

самого начала. Возможно, она была со мной только ради денег, но я не

могла позволить себе выглядеть взволнованной. Принцесса Соджу фыркнула:

— Я не понимаю вашу систему наложниц. В Южном королевстве нет такой

странной системы. В вежливых выражениях она конечно наложница, но разве

это не измена? И если закон одобряет ее как наложницу, то она высоко

держит голову, не понимая, насколько это позорно.

— Все так, как вы говорите. Разве не странно, что она может пройти перед императрицей с прямой спиной?

Лора загорелась, защищая меня, а я, проигнорировав их, выбрала самое

сладкое шампанское. Вчера я покинула свое место и сбежала, так что

решила остаться сегодня как можно дольше. Это будет нелегко. Хотя я и

ценила все, что говорили принцесса Соджу и другие дамы, я не хотела

говорить об этом публично.

Мне было интересно, как эта история будет распространятся. На первый

взгляд все старались казаться почтительными, но они мало думали обо мне,

веря, что я посылала подарки Раште, и говорили обо мне за моей спиной.

— Может, поговорим о чем-нибудь другом?

В конце концов я косвенно дала понять, что не хочу это обсуждать. К

счастью, принцесса Соджу не обиделась и перевела разговор на другую

тему:

— Сегодня утром я услышал интересную историю о принце Хейнли.

— Интересная история? — Ну конечно, вторая горячая тема — принц Хейнли…

— Мы вместе обедали в Южном дворце. Я узнала, что он анонимно обменивался письмами с кем-то в Восточной империи.

— !

— Он сказал, что хочет найти этого человека и что он надеется встретиться с ним в Южном дворце. Сплетни повсюду.

Глаза моих фрейлин одновременно обратились ко мне.

— Хм? В чем дело?

Принцесса Соджу заметила их взгляды и повернулась ко мне. Я знала,

что мои фрейлины считают, что «анонимный друг», которого ищет принц

Хейнли — это я.

— …

Я думала так же. Владелец Королевы … принц Хейнли? Это конечно могло

быть совпадением, но вероятность того, что это он, была высока.

Фрейлины замешкались, ожидая моего ответа, но, когда я промолчала,

они притворились, что ничего не знают, и занялись другими делами.

Внимание принцессы Соджу было приковано к чему-то другому, но Лора

наклонилась ко мне:

— Ваше Величество, та птица похожа на гибрид совы и орла. Как вы

думаете, ее владелец может быть похож на кого — то вроде принца Хейнли?

Графиня Элиза кивнула:

— Согласна, Ваше Величество. Я думаю, что этот слух может быть о тебе.

Мои фрейлины смотрели на меня, их глаза выжидающе блестели.

— …Я тоже так думаю.

Дамы прикрыли рты руками и обменялись возбужденными взглядами. Но

когда я добавила — Я не собираюсь признаваться, они все были удручены.

— Ваше Величество, не лучше ли было бы подружиться с таким красавцем, как принц Хейнли?

— Принц Хейнли был бы в восторге, если бы узнал, что его партнер по письмам-императрица.

— Разве он не пригласил вас на танец?

Я отрицательно покачала головой:

— Я хочу остаться другом, чьего имени или лица он не знает.

— Но… — В голосе Лоры звучала тревога, но взгляд графини Элизы заставил ее успокоиться.

Графиня кивнула, как будто поняла мои мысли:

— У принца Хейнли много скандалов, связанных с женщинами. У него

репутация бабника, и, если узнают, что его личная переписка связана с

императрицей, все будут странно на нее смотреть.

Графиня Элиза холодно посмотрела на Рашту и великого герцога Лилтеанг. Великий князь стоял перед Раштой громко смеясь.

— В будущем у нас появится много врагов, и они могут распространять злонамеренные слухи. Лучше быть осторожным.

Когда графиня Элиза закончила говорить, Лора коротко сказала — «О» и кивнула:

— Но мне немного грустно…

— Посылать письма, когда не знаешь личность адресата — это так романтично.

— Это правда? О принце Хейнли ходит столько странных слухов, что в них трудно поверить, верно?

— Но если он лжет, то не найдет своего «друга» на людях.

— Мы даже не знаем, этот человек мужчина или женщина.

— Не знаю, может быть, другой человек женат.

— Я думаю, что это женщина, но разве не было бы забавно, если бы это был мужчина?

Эти слова были встречены взрывом смеха в салоне Рашты. Рашта

развалившись в мягком пурпурном кресле, прислушивалась к болтовне

дворян. Черил сидела рядом обмахивая ее веером. Пока Рашта молча слушала

их болтовню, принц Лилтеанг от души рассмеялся и повернулся к Раште.

— Почему вы так молчаливы, мисс Рашта? Ты ведь не та, кто писал эти романтические письма, не так ли?

— Это не Рашта.

— Неужели? Не кажется ли вам, что сладкого язычка мисс Рашты будет достаточно, чтобы увлечь принца Хейнли?

Рашта улыбнулась и покачала головой, призывая всех продолжать

разговор. Она думала, что дворяне рассказывают только торжественные

истории, и находила интересным то, что и рабы, и аристократы предаются

одним и тем же провокационным сплетням. Она слушала и пила чай, но

заметила, что виконтесса Верди не произнесла ни слова.

— Виконтесса Верди? Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

Рашта ласково заговорила с ней. Виконтесса Верди вздрогнула, но потом покачала головой и улыбнулась.

— Ты хочешь вернуться к императрице? Дворяне вдруг замолчали и посмотрели на виконтессу.

— Этого не случится. — Виконтесса снова улыбнулась и покачала головой: — Теперь я служу мисс Раште.

Дворяне снова вернулись к сплетням о принце Хейнли, и фрейлина тихонько вздохнула.

— … — Рашта наклонила голову и изучила профиль женщины: — Виконтесса

Верди, если вы хотите вернуться к императрице, будьте честны с Раштой.

В конце концов Рашта снова заговорила с ней после того, как остальные дворяне ушли и остались только она и две служанки.

— Я действительно не хочу возвращаться, мисс Рашта. — Виконтесса Верди быстро ответила ей, но Рашту это не убедило.

Виконтесса Верди, которая стала фрейлиной Рашты после разговора с

бароном Лантом, была той, кто стойко поддерживал императрицу с тех пор,

как она взошла на трон. По этой причине барон Лант выбрал виконтессу

Верди, которая отчаянно нуждалась в деньгах. Когда бывшая фрейлина

императрицы стала фрейлиной Рашты, репутация Рашты возросла.

Рашта не была хорошо знакома с виконтессой Верди. Фрейлина была здесь

из-за денег и не была такой надежной, как Черил или Кису. Возможно,

виконтесса Верди заметила легкое недоверие, но она оправдывалась, глядя

на него глазами испуганного кролика:

— Это не потому, что я хочу вернуться к императрице, Мисс Рашта.

(Смешно, можно подумать, что Навье такая добренькая дура и возьмет ее

обратно)

— Но мне показалось, что…

— Когда они говорили о принце Хейнли, я … я просто вспомнила кое-что об императрице.

Недоверчивый взгляд Рашты исчез.

— Ходят слухи о принце Хейнли, но какое это имеет отношение к императрице?

Рашту уже дважды отверг принц. Виконтесса Верди нервно теребила свою

чашку, но она уже заговорила, и Рашта смотрела на нее блестящими

глазами.

— Этот… — У нее не было выбора, кроме как признаться: — Человек, которого ищет принц Хейнли. Это Ее Величество императрица…

Глаза Рашты округлились. Черил, обмахивавшая Рашту веером, удивленно посмотрела на нее.

— Неужели?

Виконтесса Верди ответила Раште быстрым «да».

— Но императрица не признается, даже если знакомый по письмам — принц Хейнли. Она очень гордая. — Черил хихикнула.

— Вы уверены, что императрица и принц Хейнли обменивались письмами, не зная друг друга?

— Теперь императрица знает. Но тогда нет.

Любопытство Рашты было возбуждено, но она ничего не сказала и

внимательно обдумала услышанное. Виконтесса Верди взглянула на Рашту,

чтобы проверить, не сказала ли она чего-нибудь оскорбительного. После

долгой паузы Рашта наконец заговорила:

— Значит, виконтесса Верди знает, что в письмах, которыми обменивались Императрица и принц Хейнли?

— Я…да? — Голос виконтессы Верди дрогнул, и на лице Рашты появилась игривая улыбка.

— А можно сделать так, чтобы это выглядело так, будто знакомая по письмам — это Черил?

— Прошу прощения? Вы хотите обмануть принца Хейнли? — Гневно воскликнула виконтесса Верди.

Рашта громко рассмеялась и схватила Черил за подол платья.

— Это не обман. Я просто шучу.

— Но…

— Вы сами это сказали, виконтесса. Императрица никогда признается.

— Но … вы все равно обманете члена королевской семьи…

— Вам известно содержание писем?

— Я не знаю ни о недавних, мисс Рашта. Принц Хейнли может спросить об этом.

— Он может и не спрашивать.

— Но…

— Как они обменивались письмами? Даже если они отправили его через кого-то… Хм, интересно.

— Но мисс Рашта … ...

— Если он узнает, мы можем сказать, что это была шутка. Если все пойдет хорошо, принц влюбится в Черил. Верно?

— Я … я здесь, чтобы увидеть принца Хейнли…

Женщина, пришедшая к Южному дворцу, перехватила проходившего мимо

мужчину. Он был рыцарем, хотя и не гражданином Восточной империи.

— Для кого вы выполняете поручение?

— О, нет. Я хотела ему что-то сказать…

Рыцарь склонил голову набок, наблюдая за женщиной.

— Вы?..

Хотя женщина аккуратно одета, она не похожа на аристократку. Должно

быть, она служанка, работающая во дворце. Ему было трудно понять, почему

принц мог захотеть встретиться с иностранной служанкой.

— Я слышала, принц ищет адресата…

Глаза рыцаря расширились.

— Вы та, кого ищет принц Хейнли?

Так совпало, что рыцарь был из Западного Королевства, как и принц

Хейнли. Под недоверчивым взглядом рыцаря Черил покраснела и воскликнула:

— Да!

Рашта убедила ее, что если ничего не получится, то она сможет

сказать, что это шутка, а если получится, то сможет завоевать любовь

прекрасного принца. Но она все еще была напугана.

— …

Рыцарь молча смотрел на Черил, потом отвернулся:

— Проходите сюда, пожалуйста.

Черил с тревогой следила за рыцарем. Виконтесса Верди рассказала ей о

содержании писем, но, принимая во внимание время, когда фрейлина была в

своем поместье, Черил было не по себе не зная текста последних писем.

Рашта заверила ее, что ей не обязательно знать, но…

— Мы уже пришли.

Черил остановилась, сухо сглотнула и уставилась прямо перед собой. Рыцарь постучал в дверь и объявил о визите служанки:

— Ваше Высочество, прибыла женщина, утверждающая, что это она обменивалась с вами письмами.

Но сколько они ни ждали, никто не ответил.

О. Он вышел?

Ворчливый рыцарь велел Черил подождать в гостиной, и она неподвижно

застыла. Должно быть, прошел час, прежде чем рыцарь наконец вернулся и

сказал:

— Сейчас он вас примет.

— Что? Сейчас?

Дверь в пустую гостиную не была закрыта, и диван, на котором она

сидела, был обращен в сторону коридора. Она не видела, чтобы кто-то

проходил мимо. Но принц был здесь?

Может быть, он все время был внутри и притворялся, что его нет…

Тревога Черил возросла, но она быстро встала и последовала за

рыцарем. Дверь спальни открылась. За этой дверью она может быть унижена,

или ее будущее может измениться. Если все пойдет хорошо, она будет

похожа на Рашту…

Черил осторожно вошла в комнату. Внутри большого помещения были два

широко открытых окна, занавески колыхались от легкого ветерка. Между

занавесками стоял высокий мужчина. Он был частично обнажен, одетый

только в открытый тонкий халат.

— Это принц Хейнли…

Глаза Черил расширились.

[[image:/storage/reader-images/b6ce8185c68f939631a59bbae430586dfd5ddacd.jpg]]

Светлые волосы мужчины развевались на ветру. Он был красивее, чем можно

было представить, по слухам. Если бы ангел спустился на эту землю, он,

несомненно, выглядел бы так. Однако в тот момент, когда Черил посмотрела

в его пронзительные фиолетовые глаза, ее поразила мысль, что он скорее

дьявол, чем ангел. На первый взгляд он казался неземным, но вскоре она

почувствовала леденящее душу холодное дыхание. Инстинкты Черил

подсказывали ей бежать.

Но в тот момент, когда их взгляды встретились, принц Хейнли нежно улыбнулся ей, и она оттолкнула это инстинктивное чувство.

— Мисс, это с вами я обменивался письмами?

— Д — да.

Принц Хейнли поднял брови, и Черил уставилась на него, чувствуя, как

колотится ее сердце. Она думала, что он попросит доказательств, но он

ничего не сказал. Ее сердце забилось громче. После долгой паузы он

улыбнулся.

— Вы уверены?

— Что?

— Я хочу знать наверняка. Человек, которого я ищу, очень дорог мне.

— !

— Я был бы очень рад, если бы вы были моей знакомой по письмам, но,

если нет…я был бы так разочарован, что даже не знаю, что бы я сделал.

Она услышала скрытую угрозу. Принц Хейнли подошел к ней и снова добродушно улыбнулся.

— Вы уверены, что это вы, Мисс?

У меня был дружеский обед с дворянами, которых я знала. Принцесса

Соджу, с которой я вчера сблизилась, подошла к столу с бутылкой вина.

— Это особое вино нашего Южного королевства. Считайте это моим извинением за опоздание.

Принцесса Соджу улыбнулась, села и поставила бутылку вина на стол. Лора повернулась к принцессе, которая сидела рядом с ней:

— А вы слышали?

— Что новые сплетни? — Принцесса Соджу широко улыбнулась.

— Ну, я только что услышала, так что пока мало кто говорит об этом. —

Лора заговорщически понизила голос, ее глаза сияли: — Я услышала по

дороге. Кто — то сказал, что он знакомый по переписке принца Хейнли.

Взгляд Лоры упал на меня, и я машинально нахмурилась. Одно дело,

когда я не признаюсь, и совсем другое, когда кто-то другой выдает себя

за меня.

— Кто? Они сказали, кто это был?

— Да, Ваше Величество. Я слышала, что это горничная мисс Рашты.

Я сразу же заподозрила неладное.

Горничная не могла знать о письмах. Кроме того, мы с моим другом по

письмам все еще общались друг с другом. Зачем ей говорить такую хрупкую

ложь, когда ее так легко поймать? Рашта имеет к этому какое-то

отношение?

— Виконтесса Верди рассказала Раште о письмах?

Возможно, Лора думала о том же и странно на меня посмотрела. Я

покачала головой и улыбнулась ей. Если горничную поймают на лжи, она

будет отвечать за это.

Мне не нужно беспокоиться об этом.

Пол МакКенна был лидером Ордена Дракона — группы рыцарей, лично возглавляемой принцем Хейнли, а также его личным помощником.

Хотя МакКенна и не числился в фамильном древе, он был двоюродным

братом принца Хейнли и служил в качестве ближайшего помощника. Он

преуспел в литературе и боевых искусствах, и чем больше было шансов на

то, что принц Хейнли унаследует трон, тем больше внимания получал и

МакКенна. Все хвалили его за то, что он поддерживал свободного и

ветреного принца. Но это была всего лишь история для незнакомцев. Сам

МакКенна считал себя не только опорой принца, но и его самой

могущественной шахматной фигурой.

— Вы знаете, о чем все говорят?

Снова та же самая рутина. МакКенна просто не мог понять, что творится в голове принца Хейнли.

— О чем же они говорят?

Принц Хейнли улыбнулся ему, и на лбу МакКенна напряглась мышца. Он ненавидел эту хитрую улыбку.

— Слухи о том, что принц нации искал дворянку. Это романтическая

история. Всем интересно, и когда я прохожу мимо, только об этом и

говорят.

— Хм…

— Сейчас не время улыбаться. А что, если через несколько дней сплетня распространится по всей столице?

— Оставь меня в покое на несколько дней.

Принц Хейнли беспечно смотрел на него, и МакКенна вздохнул:

— Почему вы позволяете этому обману продолжаться? Вы же знаете, что горничная не писала этих писем.

Между бровями принца появилась легкая складка:

— Откуда ты это знаешь?

— Неужели вы думаете, что я вижу вас только раз в несколько лет, Ваше

Высочество? По выражению вашего лица я могу сказать, что вы

притворяетесь. Все ваше лицо полностью покрыто болью, так что, конечно,

это не она.

— …

— Вы случайно не влюбились в нее и охотно позволяете себя обманывать?

— Думая так, словно он понял суть дела, МакКенна сделал шаг назад.

Однако лицо принца окаменело, и МакКенна понял, что его предположения

были ложными: — Тогда с какой стати вы позволяете водить себя за нос? Вы

должны сказать мне, о чем вы думаете, чтобы я мог подготовиться к тому,

что происходит.

Слезы разочарования выступили на глазах МакКенны. Даже если принц

Хейнли делал это без всякого умысла, результат всегда был один и тот же.

В большинстве случаев именно МакКенна должен был убрать беспорядок

принца, независимо от того, был ли результат хорошим или плохим.

МакКенна, по крайней мере, хотел получить предупреждение.

— Я хочу сделать счастливый сон.

— …Что вы влюблены?

— Нет, не так, МакКенна.

— Но почему счастливый сон? Вам снятся кошмары?

— Безопаснее просыпаться от кошмара. Реальность более комфортна.

— Я…полагаю?

— А что, если ты проснешься от счастливого сна?

— Это будет похоже на бесполезную смерть.

Принц Хейнли ухмыльнулся, делая вид, что стреляет из пистолета пальцами:

— Именно. Я четко предупредил горничную. Если она скажет неправду, я так разозлюсь, что не буду знать, что сделаю.

— Значит, вы сделаете ее счастливой, а потом бросите?

— Да. — Улыбка принца Хейнли стала еще шире.

— Знаете, у вас плохой характер. — МакКенна щелкнул языком: — Не

лучше ли наказать ее за то, что она обманула члена королевской семьи?

Это было бы гораздо проще, он не мог понять, почему принц Хейнли пошел на такой трюк.

— Нет. Я верю, что раны сердца глубже, чем раны тела.

— … В крайнем случае, вы можете посадить ее в тюрьму или выпороть.

— Конечно, нет, МакКенна. Это выставит меня в плохом свете.

Принц Хейнли мягко упрекнул его за недогадливость, и МакКенна стиснул зубы.

— Зачем мне разрушать образ игривого и распутного принца из-за лжеца?

МакКенна вздохнул:

— Да, Ваше Высочество. Вы поступите так, как пожелаете. Но когда вы

собираетесь увидеть настоящего знакомого по переписке? Вы же уже знаете,

кто это.

— Я знаю. Но она будет отрицать это, если я скажу. И я не могу сказать, что я птица, не так ли?

— Это совершенно секретно.

— Я тебе его покажу.

— Трансформацию?

— Искусство находить. Что мы с моим другом обязательно встретимся.

Посещаемость праздничных мероприятий обычно снижается на третий день

празднования Нового года. Это не так важно, как первый или последний

день торжеств, и многие хотели прогуляться по городу или пообщаться с

людьми, с которыми подружились. Так было в течение последних трех лет.

До сих пор.

— Сегодня здесь много народу, Ваше Величество. — Графиня Элиза прищелкнула языком.

— Полагаю, это из-за слухов о принце и горничной. — Я говорила без всякого интереса.

Я все еще не решила, как мне реагировать на эту ситуацию. Думать об

этом было и неловко, и забавно. Но Рашта, окруженная другими дворянами и

без Совешу, выглядела обеспокоенной и то и дело поглядывала на

герцогиню Туаной.

Они что знакомы друг с другом?

Послышался звук открывающейся двери. Я подняла глаза, ожидая увидеть

Совешу, но вместо него появился принц Хейнли. Под руку с ним шла Черил,

служанка Рашты.

— О, мой Бог. Он действительно привел ее сюда. — Графиня Элиза

произнесла это шепотом с благоговейным трепетом, потом снова фыркнула.

В бледно-розовом платье Черил выглядела гораздо ярче, чем в униформе служанки.

— Это платье выглядит очень дорогим.

— Принц Хейнли купил его для нее, не так ли?

— Они как-то хорошо смотрятся вместе. Я уверена, что это потому, что они искали кого-то, в кого влюблены.

Комната начала гудеть от сплетен. В этот момент Принц Хейнли

посмотрел прямо на меня. Я кивнула ему в знак приветствия, но он сделал

странное выражение лица, нахмурился и покачал головой.

Что это значит?

Я удивилась такому необычному обмену репликами, но прежде чем успела

подумать об этом, принц Хейнли ушел, ведя за собой Черил. Вскоре в

комнату вошел Совешу, огляделся и направился к Раште.

— …

Я отвернулась и взял бокал у проходившего мимо слуги. Я не проверила,

что это за напиток, пока мои вкусовые рецепторы не сообщили мне, что

это клубничный сок. Это было очень мило, контрастируя с моим

настроением. Заиграла музыка. У меня не было настроения танцевать,

поэтому я устроилась на диване в стороне от танцпола и общалась с

гостями.

Некоторое время спустя мой разговор прервала какая-то суматоха в

центре зала. Я подняла голову и увидела, что все взгляды устремлены на

принца Хейнли, который выглядел убитым горем, и на служанку Рашты, чье

лицо было красным от слез. Сладостная атмосфера, царившая всего

несколько часов назад, полностью рассеялась. Один был в ужасе, в то

время как другой выглядел так, будто подавлял свой гнев. Что же

происходит? Отсюда было плохо слышно, и я встала и направилась к толпе.

— Зачем ты обманула меня? Я же сказал, что ищу кое-кого важного.

Когда я подошла достаточно близко, то услышал голос принца Хейнли и

сразу же поняла ситуацию. Горничную поймали на лжи. Она была вся красная

и едва могла выдавить из себя ответ.

— Это абсурд. — Принц Хейнли выдохнул, ожидая ответа горничной: — Это

то, что делают слуги в Восточной империи? Обманывают королевские семьи?

Нет, независимо от статуса, это все равно обман, не так ли?

Было непонятно, ругался ли он про себя или говорил язвительно, но

некоторые дворяне смотрели на служанку, а один что-то бормотал себе под

нос — «Навлекая позор на страну …»

Служанка, услышав это покраснела еще сильнее.

— Что случилось?

Я повернулась к стоявшей рядом со мной аристократке, и она, понизив голос, объяснила:

— Я точно не знаю. Они вели дружескую беседу, но я думаю, что принц

расспрашивал горничную. — Она задумалась на мгновение, прежде чем

продолжить: — Я полагаю, что горничная не знает точных деталей писем.

— Понимаю. Спасибо, что сказали мне.

Дворянка снова повернулась к принцу и служанке.

Я на мгновение задумалась над ситуацией. Если он не успокоится, то

мне лучше вмешаться и остановить его. Но горничная поступила дурно с

принцем Хейнли, извиняться должна была она или ее хозяйка Рашта.

Горничная задрожала, глядя на Рашту так, словно у нее была та же

мысль. Рашта только удивленно смотрела на нее и, казалось, не желала

вмешиваться. У меня не было выбора. Я должна была это сделать.

— Знаешь, во что я верю? Я не думаю, что ты полностью лгала мне, верно?

— А?..

— Сначала я думал, что ты меня полностью обманула. Но я не дурак. Я уверен, что ты знаешь о письмах.

Голос принца Хейнли был тихим, но его голос легко разносился по

комнате. Я была не единственной, кто выглядел удивленным. Служанка

солгала, но это не значило, что она ничего не знала… Я не знаю, замешана

ли в этом Рашта, но виконтесса Верди должна была нести ответственность.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что не вы обменивались со мной

письмами, но вы знаете, кто это сделал. Вы — посредник. Правильно?

— Я…Я...

— Кто твой хозяин? — Принц Хейнли улыбнулся: — Разве твой хозяин не тот, кого я ищу?

Мой язык онемел. Какое полное недоразумение…

Несмотря на его смелые рассуждения, глаза принца были холодны.

Это только гнев в его глазах?

Рашта, до сих пор не произнесшая ни слова, вздохнула и шагнула вперед:

— Я думала, что принц Хейнли просто игривый человек пока мы обменивались письмами. Но ты удивительно проницателен.

Рашта не просто призналась. Она говорила с таким оттенком, словно

знала его по письмам, и дворяне переглянулись между собой. Принц Хейнли

посмотрел на Рашту, подняв брови, и улыбнулся:

— Мисс Рашта. Вы говорите, как человек, которого я ищу.

— Совершенно верно. Тот, кого ты искал — это я.

[[image:/storage/reader-images/6a75f8d849c1c19a6820f0416604222c7405371e.jpg]]

Что? Неужели Рашта и горничная сговорились?

Нет, я так не думаю. Служанка Рашты выглядела совершенно потрясенной.

Принц Хейнли внимательно изучал Рашту с непроницаемым выражением лица:

— Почему вы послали вместо себя служанку?

— Потому что Рашта — женщина императора. Мы с тобой, конечно, просто друзья, но Рашта боялась, что Его Величество обидится.

— …

— Хотя я и считаю тебя своим другом, надеюсь, ты тоже не обидишься.

Рашта округлила свои глаза пока она говорила, в то время как принц

Хейнли наклонил голову. Когда он посмотрел на нее сверху вниз, время

словно застыло. Потом он расхохотался.

Рашта вздрогнула. Принц Хейнли, казалось, легко читал ложь Рашты и

находил ее бесконечно забавной. Или, возможно, я видела это только

потому, что знаю, что Рашта лжет…

— Он знает, что она лжет? — Прошептала Лора мне на ухо.

Так не только я это заметила. Может быть, это иллюзия? На мгновение в

глазах принца Хейнли мелькнула насмешка, но затем он улыбнулся, не

требуя доказательств:

— Понимаю. Я нисколько не обиделся. Но что, если ты снова фальшивка?

— Ты закончил думать? Можешь проверять сколько угодно. Рашта уверена в себе.

— Нет, все в порядке. Я не верю, что мисс Рашта станет лгать.

— Конечно. — Рашта уверенно ответила, и уголок рта Хейнли пополз вверх.

— Надеюсь, на этот раз это правда, мисс Рашта. Вторая ложь, вероятно,

еще больше разозлит меня. — Его глаза обратились к служанке, которая

солгала первой. Его прежний дружелюбный взгляд исчез, и ледяной взгляд

заставил служанку склонить голову: — За то, что она выдала себя за вас,

мисс Рашта, вы позаботитесь о наказании?

Когда Рашта кивнула, он выпрямился и ушел.

— Господи, кто же знал, что она такая лиса?!

Как только я вернулась в Западный дворец, мои фрейлины взорвались гневом.

— Ваше Величество, неужели вы позволите этому ничтожеству вот так разгуливать?

— Даже став наложницей императора, она пыталась подружиться с принцем другой страны, солгав!

— Как она смеет! -Графиня Элиза обычно так спокойна, но сейчас она яростно обмахивалась веером.

— Принц знает, что Рашта — фальшивка, так что не расстраивайтесь.

Я не могла оставить фрейлин в гневе и панике, поэтому сказала это,

чтобы успокоить. Дамы удивленно уставились на меня, словно недоумевая,

почему я так благодушна. Лора сердито фыркнула.

— Сначала он казался немного подозрительным, но потом понял это! Было

очевидно, что он знает, что его обманули! — Вмешалась другая дама.

— Может быть, Рашта думает, что сможет обмануть его своим милым личиком.

— Если бы он думал, что Рашта настоящая, он бы не колебался. — Добавила я.

Фрейлины закивали в знак согласия.

— Значит, принц Хейнли намеренно позволил себя обмануть?

— Полагаю, что да. Не думаю, что его сумели бы обмануть дважды одним и

тем же способом. — Продолжила я утешать фрейлин: — Единственное, что

странно — это…

Почему? Возможно, как утверждает одна из дам, ему нравилась Рашта, независимо от того, лжет она или нет…

Королева навещал меня каждый день, но в последние два дня он так и

не появился. Насколько я помню, мы не общались с тех пор, как служанка

Рашты выдала себя за меня. Всего за несколько часов до этого откровения

Королева играл в моей комнате. Мое настроение помрачнело, когда я

вспомнила его щебетание и последний раз, когда я обнимала его. Должна ли

я вырастить птицу, как советовала графиня Элиза?

Нет. Другие птицы не похожи на Королеву.

— Вы думаете о Королеве?

Графиня Элиза, казалось, понимала мои самые сокровенные мысли, когда я

то и дело поглядывала в сторону окна. Я неловко улыбнулась и ничего не

ответила. Я скучала по Королеве, но, если бы я сказала это вслух, это

можно было бы истолковать как мое желание увидеть принца Хейнли. Из — за

этого я была осторожна.

Вместо того чтобы подтолкнуть меня к ответу, графиня Элиза достала из

шкафа светло-розовое платье. Платье имело тонкий, ниспадающий силуэт и

было немного менее экстравагантным, чем платья последних трех дней.

— Сегодня вечером вы не идете на большой банкет, поэтому я одену вас более элегантно, Ваше Величество.

Завтра последний день празднования Нового года, а также день

специального банкета. Но, поскольку его участники менялись из года в

год, в предшествующий вечер устраивался предварительный ужин, чтобы

гости могли познакомиться поближе, как упомянула графиня Элиза. Было

немного неразумно надевать экстравагантное платье на ужин, когда это

было относительно небольшое собрание.

— Спасибо, как всегда.

— Для меня это большая честь.

Благодаря усилиям графини Элизы мои прямые волосы были уложены

волнами, а бледный цвет лица казался розовым. С ее помощью я надела

платье и, изучив себя в зеркале, отправилась в Центральный дворец.

Никто не приходил на работу во время больших праздников, но я хотела

просмотреть несколько документов. Я пошла в свой кабинет и просмотрела

список приглашенных на специальный банкет. Помимо того, что мне

приходилось вести вежливую беседу с иностранными гостями, я должна была

ознакомиться с их культурой, чтобы случайно не обидеть их.

— …

Самыми примечательными гостями были принц Хейнли и Великий князь Капмен. Принц Хейнли был особенно заметной фигурой.

Я должна быть осторожна и с Великим князем Капменом…

Великий князь Капмен был единственным гостем с другого континента,

родом из великой пустынной страны Руибт. Его пригласили не только

потому, что он был великим человеком, но и потому, что он был

иностранным студентом, учившимся в Высшей магической академии. Между

континентами не было большого обмена, и торговцы не задерживались

надолго. О придворном этикете Руибт было мало что известно. Одной из

немногих книг, посвященных этой стране, был «Путевой дневник»,

написанный после визита искателя приключений в пустынную страну. Я

слышала, что Великий князь Капмен издевался над книгой и сказал, что она

не точна.

Он несколько лет учится за границей, и с ним надо обращаться так, как будто он один из нас…

После длительных исследований и изучения пришло время для обеда.

Выйдя из кабинета, я увидел графиню Элизу и сэра Артина, которые

нервно стояли снаружи и закричали «Ваше Величество!» при виде меня.

— Я думала, не стоит ли мне войти.

— Я смотрела на часы.

По настоянию графини Элизы я вернулась в свою комнату, где она

поправила мне прическу и макияж, прежде чем отправиться в Восточный

дворец.

— Сестра! — Рашта была первым человеком, которого я увидела, войдя в

столовую. Она удивленно прикрыла рот рукой, потом улыбнулась и сказала: —

Ваше Величество!

Мое спокойное выражение лица почти исчезло. Будет ли Рашта среди

двадцати особых гостей завтра? Нет, я проверила список совсем недавно.

Должно быть, Совешу привел ее сюда. Никто не мог присутствовать на

специальном банкете без приглашения, но те, кто не был приглашен, все

еще могли прийти на сегодняшний ужин. Мгновение спустя в столовую вошли

принц Хейнли, Совешу и принцесса Соджу. Принцесса Соджу посмотрела на

меня так, словно хотела сказать — «что случилось?», но я покачала

головой и направилась к своему месту. Принц Хейнли поздоровался со мной,

и я лишь слегка кивнула ему. Я чувствовала, что принцесса Соджу смотрит

в мою сторону, но не обратила на это внимания и села с сильно бьющимся

сердцем. Только после того, как слуга налил мне воды в стакан, принцесса

Соджу наклонилась ко мне и тихо прошептала:

— До недавнего времени я думал, что это шутка. — Ее голос был так тих, что я едва могла его расслышать.

— Что было?

Она взглянула на принца:

— Принц Хейнли. Я верю, что слухи о том, что он бабник, верны. Он так

мило общается с мисс Раштой в присутствии Его Величества, что я

подумала, что это какой-то человеческий заварной крем.

— Кхм!

Выражение ее лица заставило меня закашляться, я отпила из своего

бокала, а принцесса весело улыбнулась. Принц Хейнли, Рашта и Совешу

одновременно повернулись ко мне, и я быстро сменила выражение лица и

прикрыла рот платком.

Теперь, когда принцесса Соджу указала на это, атмосфера действительно

казалась странной. Принц Хейнли, как всегда, держался отчужденно и

загадочно, но Совешу казался более раздраженным, чем обычно. Время от

времени он переводил взгляд с принца Хейнли на Рашту. А Рашта … похоже,

она наслаждалась ситуацией. От внимания императора и принца ее щеки

пылали сильнее, чем обычно.

Если бы принц Хейнли с самого начала был с Раштой, что бы тогда случилось?..

Мое сердце бешено забилось от этой внезапной мысли, но я быстро

прогнала ее прочь. Даже если бы это была не Рашта, Совешу все равно

однажды привел бы наложницу. Принцесса Соджу снова наклонилась ко мне:

— Странно. Принц Хейнли раньше был так откровенно мил с мисс Раштой. Не сейчас.

На этот раз я не стала смотреть в их сторону. Вскоре после этого стол

заполнили все гости, и слуги принесли первые блюда — глинтвейн, свежий

сельдерей, лосось с картофелем и курицу в вине.

В середине долгого обеда, внезапно раздался резкий грохот. В столовой

воцарилась тишина. Совешу смотрел на принца Хейнли, вино из его

золотого кубка разлилось по тарелке. Все смотрели на них затаив дыхание.

— Это грубо, принц Хейнли.

— Что вы имеете в виду? Где грубость? Грубо с моей стороны указать,

что тот, кто утверждал, что обменивался со мной письмами, не знает

содержания этих писем? Разве это грубо с моей стороны — протестовать,

когда я узнаю, что она меня обманывает?

— Принц Хейнли. Следите за своим языком.

— Скажите своей наложнице, чтобы была осторожна.

— !

— Это просто позор. Сначала горничная, потом ее хозяйка мисс Рашта.

Вы презираете Западное королевство, презираете меня или пренебрегаете

моими обещаниями?

Глаза Рашты были широко раскрыты, словно блюдца, а принц Хейнли откинулся на спинку кресла и холодно уставился на Совешу:

— О, возможно … Его Величество приказал мисс Раште сделать это? Использовать меня?

— Принц Хейнли!

Несмотря на гнев на лице Совешу, принц Хейнли не выглядел впечатленным.

— Я уверен, что эти письма написала Рашта. На мгновение она растерялась. Содержание может быть запутанным, не так ли?

— Имеет ли смысл перепутать половину содержания писем?

Совешу еще больше покраснел. Принцесса Соджу была прикована к ним,

как будто ее развлекали, она отложила вилку и начала есть печенье,

словно наблюдая за спектаклем.

— Боже… у мисс Рашты такая плохая память? Десять полузабытых вещей? Если дело в ее остроумии, то я признаю свою неправоту.

В одно мгновение атмосфера стала отвратительной. Я слышал только, как

принцесса Соджу ест печенье. С ее живой и надежной личностью, она

продемонстрировала свое любопытство в полной мере.

— Это я здесь такой странный? Мисс, сидящая здесь, Рашта, вчера

назвала себя моей подругой. Я поверил в это, потому что подумал, что

такая знаменитая женщина, как мисс Рашта, не станет лгать, и провел весь

день почитая ее. И, как выразилась принцесса Соджу, я был мягок, как

заварной крем.

Принцесса Соджу вздрогнула.

— У принца Хейнли хороший слух. — Сдержала я улыбку.

— Верно. — Согласилась принцесса Соджу.

Принцесса автоматически встала на сторону принца Хейнли в ответ на его слова. Принц Хейнли огляделся и снова заговорил:

— Во время нашего разговора произошло нечто странное. Мисс Рашта

знает не больше половины того, что написала мне. Она ничего не знает о

наших недавних письмах. Разве не странно, что она не знает и половины

содержания, а также содержания хотя бы одного или двух писем,

отправленных недавно? Горничная мисс Рашты тоже этого не знала.

Все кивнули, и уши Рашты покраснели. Совешу впился взглядом в принца Хейнли, словно тот мог выстрелить молнией из его глаз:

— Довольно об этом, принц Хейнли.

— Предполагалось, что это будет тихое дело, но именно император Восточной империи вывел его на всеобщее обозрение.

— Разве рыцарь не должен защищать свою даму, если она в беде? Если

Западное королевство осуждает бедную женщину по пустяковому поводу и

называет это рыцарством, то мне больше нечего объяснять.

— Нет-нет. Мисс Рашта выдала себя за мою даму, и я тоже должен защитить ее.

— Что?

Игривая улыбка появилась на губах принца:

— Конечно, мой знакомый по письмам может быть мужчиной, а не женщиной.

Его взгляд на мгновение остановился на мне, и мое сердце похолодело. Мне пришло в голову, что я написала «Я мужчина» как намек.

Он ошибается…верно?

Даже если принц Хейнли знает, что Рашта — фальшивый друг, он все равно не может сказать, что я настоящий.

Это было тогда…

Рашта, которая до сих пор не произнесла ни слова, всхлипнула:

— Это слишком…

Все перевели взгляды с Совешу и принца Хейнли на Рашту, которая

шмыгала носом, словно главная героиня пьесы. Одна из бровей принца

Хейнли приподнялась:

— Зачем вы снова пытались обмануть меня, мисс Рашта? Зачем вы подшутили над горничной?

Рашта всхлипнула:

— Я в точности изложила содержание письма. Но принц Хейнли продолжает настаивать, что это ложь.

Что за черт…

В этот момент мои губы приоткрылись. Что она только что сказала? Из ее глаз потекли слезы:

— Думаю, я знаю, почему ты это делаешь. Это потому, что Рашта не тот

человек, которого ты хотел? Неужели все дружеские жесты, которые вы

делали Раште, были фальшивыми?

Это потому, что Рашта не тот человек, которого ты хотел? Неужели все дружеские жесты, которые вы делали Раште, были фальшивыми?

[[image:/storage/reader-images/3e4760e06435fec9e7463dd4075048ab6e32a424.jpg]]

Она была похожа на трагическую героиню, которую несправедливо бросили. Совешу стиснул зубы, глядя на принца.

— Это правда?

Плечи принца Хейнли дернулись от смеха, потом он вздохнул и покачал головой:

— Вы, должно быть, сошли с ума.

— Вы обвиняете Рашту во лжи, потому что видели ее с Его Величеством?

Когда-то я считала, что наивность Рашты проистекает из невинности и

невежества. Теперь я точно знала, что она была коварной и хитрой

женщиной. Принц Хейнли презрительно улыбнулся:

— Мисс Рашта. Вы самый наглый человек, которого я когда-либо встречал.

— Ради нашей дружбы, пожалуйста, не говори больше ничего такого, что

может ранить Рашту. — Рашта расплакалась, и некоторые из окружающих

дворян начали чувствовать себя неловко.

Для тех, кто не знал правды, Рашта казалась настолько уверенной в

правде, что они были смущены тем, что было реальным. Принцесса Соджу

поглощена наблюдением с широко раскрытыми глазами, держа печенье во рту,

в то время как герцогиня Туаной спокойно наблюдала за ситуацией, сложив

руки на груди.

Между тем только Великий князь Капмен деликатно трудился над своей

трапезой. С его длинными острыми глазами и здоровой кожей цвета

карамели, он двигал свою посуду с тупым выражением лица, как будто

находил все это дело утомительным.

Я должна признаться, что это я знакомая принца Хейнли по письмам…

Я тупо уставилась на Капмена, мучительно обдумывая решение. Если я

встану на сторону принца, остальные будут издеваться не только над

Раштой, но и над Совешу, который заступился за нее. Но я не хотела,

чтобы принца Хейнли обвиняли из-за Рашты. Дружба, которую Рашта

неоднократно называла своей, была между мной и принцем Хейнли.

В этот момент Великий князь Капмен, который продолжал есть,

остановился и удивленно посмотрел на меня. Я слегка кивнула, когда наши

глаза встретились. Капмен молча уставился на меня, перевел взгляд на

Рашту и принца Хейнли, а потом тихо улыбнулся.

Что с ним такое?

Но в данный момент проблема не в ненормальном поведении Великого князя Капмена.

Я хотела промолчать, но произошло недоразумение. Я должна это исправить.

Я закончила внутренний спор с самой собой и приготовилась говорить.

Все повернулись ко мне. Казалось, они наслаждались вихрем событий.

Только Рашта смотрела на меня широко открытыми глазами. Внезапно мне

пришло в голову, что виконтесса Верди, должно быть, сказала ей, что я

знакомая по письмам, и я почувствовала иронию ситуации. Я не могла

понять, почему Рашта решила, что она может притворяться мной и думать,

что я буду молчать.

Я говорила с Совешу, сохраняя лицо как можно больше спокойным:

— Ваше Величество, я знаю, кто обменивался письмами с принцем Хейнли…и это была не Рашта.

Лицо принца Хейнли просветлело. Рашта, напротив, смотрела на меня с

видом словно я предала ее, в то время как лицо Совешу побелело.

— Императрица. — Он обратился ко мне вполголоса: — Это не тебе

решать. Если тебе не нравится Рашта, это еще не значит, что ты должна

встать на сторону принца Хейнли.

— Я только на стороне истины.

Как только я закончила, принц Хейнли резко заговорил:

— Ваше Величество Императрица. Должно быть, неприятно, что император воспринимает все слова мисс Рашты как истину.

Это замечание истощило остатки терпения Совешу:

— Я больше не могу этого терпеть.

Совешу встал и вытащил свой меч. Это декоративный предмет, не

предназначенный для боя, но его было достаточно, чтобы ранить

беззащитного человека. Настроение в комнате стало напряженным.

— Принц Хейнли, как вы смеете осквернять мою честь? Я вызываю вас на дуэль.

— Если я убью вас сейчас, смогу ли я уйти отсюда в целости и сохранности? Тогда я приму вызов на дуэль.

Восточный император будет сражаться на дуэли не на жизнь, а на

смерть с принцем Запада? Последний был приглашен в качестве гостя, а

наложница первого поссорила их?

Это было бы настоящее зрелище. Если бы об этом стало известно широкой

публике, то и без того подвергающаяся критике жизнь дворян и

королевских семей стала бы предметом дальнейших насмешек и пересудов.

Конечно, со слухами или без них, бой должен быть остановлен.

— Успокойтесь, Ваше Величество. Принц Хейнли, вы наш гость. — Я

повысила на них голос, и, к моему великому счастью, они оба не были

дураками: — Пожалуйста, займите свои места.

Они оба сели, и трапеза продолжилась спокойно. У меня никогда не было такого ужасного ужина накануне специального банкета.

Мой желудок скрутило. Что же все-таки происходит? Из-за Рашты или из-за Совешу? А может из — за обоих?

Ни у кого больше не было настроения есть, поэтому я наконец отложила

вилку и промокнула рот салфеткой. Я встала, чтобы проводить гостей,

вместо того чтобы предложить им десерт. Было бы невежливо держать их в

такой неудобной атмосфере, и мы в любом случае встретимся завтра

вечером.

Я направился в холл, и гости быстро последовали за мной, оставив

Совешу и Хейнли в столовой. Как только дверь закрылась, Принцесса Соджу

подошла ко мне и заговорила, нахмурившись:

— Надеюсь, мы сможем поговорить завтра, Ваше Величество. Сегодня не лучший вечер для разговоров.

— Конечно. Я тоже на это надеюсь.

Встреча с принцессой Соджу, возможно, была лучшим, что случилось со

мной в этот новогодний праздник. Ее сильная, веселая и дружелюбная

натура была для меня радостью. Я обняла ее и прошептала нежное прощание:

— Пожалуйста, приходите завтра.

Принцесса Соджу улыбнулась, кивнула и вместе со своими рыцарями вышла

в коридор. Я попрощалась с другими дворянами с большей формальностью.

Когда практически все ушли, я увидела, что ко мне приближается Рашта.

Я подумала, что она хочет что-то сказать, но вместо этого она встала

рядом со мной. Почему она здесь? Я хотела спросить ее об этом, но тут

подошел император Сирим из Голубого Боге.

— Пожалуйста, приходите завтра к Раште. Спасибо, что пришли сегодня, Ваше Величество.

Как только я поклонилась, Рашта передразнила меня, как будто мы провожали его вместе.

— Э…да. — Император Сирим ответил запинающимся тоном, и он смотрел

между мной и Раштой и затем отвернулся. Ему показалось, что я кланяюсь

ему вместе с Раштой.

Рашта повернулась ко мне и дружелюбно спросила — «Ты в порядке,

сестра?» Эта ситуация была абсурдной, но не было никакого соглашения или

прецедента, которые я могла бы использовать, чтобы остановить ее.

Я намеренно отошла от Рашты и подошла к маркизу Самоню, одному из

наших союзников. Но Рашта снова пошла за мной и кокетливо улыбнулась

ему, заставив маркиза рассмеяться. Она продолжала это до тех пор, пока

не остался только Великий князь Капмен.

Нужно ли ей было мужество, чтобы подойти к нему? Она подошла к нему и заговорила нежным голосом:

— Мой господин.

В этот момент, гусиная кожа покрыла мое тело. Ее голос внезапно

изменился. Раньше она была яркой и игривой, но теперь ее тон стал более

глубоким. Она подражала моему голосу. Это не было идеально, но очень

близко.

— Вы будете завтра на специальном банкете?

Ее слова растворились в воздухе, когда Великий князь молча прошел

мимо нас. Еще больше смущало то, что Рашта пыталась подражать мне при

Великом князе Капмене.

— Мисс Рашта.

Она улыбнулась и сказала своим обычным сладким голосом — «Да, Ваше

Величество». Это уже не тот человек, который смотрел на меня так, будто я

предала ее в столовой. Я подавила свои чувства и заговорил как можно

спокойнее:

— Я собиралась спросить тебя об этом после празднования Нового года, но теперь мне надо знать.

— В чем дело?

— Почему ты солгала всем и сказала, что я посылала тебе подарки?

Рашта в замешательстве подняла брови.

— Лгала? — Она ждала, что я продолжу. Ее совесть, несомненно,

уязвлена: — Рашта не лгала, Ваше Величество. Это правда, что императрица

посылала Раште много подарков…

— Не знаю, откуда взялось это недоразумение, но я ничего не посылала.

— Что? Ты злишься, потому что Рашта сказала, что она писала письма…?

Я молча смотрела на нее, а Рашта сжала руки, и на глазах у нее выступили слезы:

— Но виконтесса Верди сказала, что императрица никогда не признается.

На самом деле, она сказала, что императрица была бы смущена этим. Так

что я ничего не имела в виду. Я просто пыталась играть.

— Играть?

— И я помогла вам, Ваше Величество.

— Ты помогла мне?

Рашта выглядела так, словно снова готова заплакать:

— Вы не хотели, чтобы кто-то знал, что вы — друг по переписке. Почему вы всегда так пугаете Рашту?

Прежде чем я успела сказать что-то еще, дверь открылась, и появились

Совешу и принц Хейнли с застывшими лицами. Они, казалось, спорили друг с

другом внутри.

— …Хнык…

Слезы Рашты наконец прорвались. Совешу удивленно посмотрел на нее, потом подошел и вытер рукавом ее мокрые щеки:

— Рашта? Почему ты плачешь?

Совешу впился в меня взглядом, и она зарыдала еще сильнее.

[[image:/storage/reader-images/f5aaabe5a18c0bc4216ba3c8b4604b598b334c91.jpg]]

— Что случилось, императрица? Что случилось с Раштой? — Я задала ей вопрос.

— О чем ты ее спросила?

— Я спросила, почему она солгала, я никогда не посылала ей подарков.

Выражение лица Совешу напряглось:

— Ты спросила ее об этом?

— Она рассказывала окружающим, и я, конечно, спросила.

Кого еще я должна была спросить? Я изумленно уставилась на него. Его

губы были плотно сжаты, и он смотрел то на меня, то на Рашту, прежде чем

вздохнуть:

— Если Рашта ошиблась, разве мы не должны просто забыть об этом?

— Я не могу позволить, чтобы мое имя использовалось подобным образом.

— Ты не должна противостоять Раште. Это моя вина. Я посылал ей подарки от твоего имени.

У меня закружилась голова. Совешу дарил ей подарки от моего имени?

Рашта широко раскрыла глаза и посмотрела на Совешу, ее слезы нежно

прилипли к ресницам:

— Это правда, Ваше Величество?

— Из — за меня произошло недоразумение.

Совешу кивнул и пробормотал извинения, но Рашта покачала головой:

— Нет, Рашта так счастлива. Ты сделал это ради Рашты.

Я сжала кулак. Я была единственной, о ком судачат из-за Совешу и

ошибки Рашты. И именно Раште Совешу принес свои извинения, в то время

как Раште это показалось трогательным.

До этого я дистанцировалась от Рашты. Я сказала себе, что должна

игнорировать ее, что я должна отвести взгляд, и что мне все равно. Но

теперь — я точно ненавижу ее.

И более того, я ненавижу Совешу.

Я нетерпеливо заговорила:

— Если это ваша вина…

Совешу, погруженный в романтическое настроение между ними двумя,

повернул голову. Он выглядел удивленным, увидев меня, как будто думал,

что вопрос решен.

Я холодно посмотрела ему в глаза:

— Вы должны взять вину на себя, Ваше Величество. Вы признали, что вы ответственны.

— !

— Независимо от обстоятельств, вы не должны использовать чужое имя. Не так ли, Ваше Величество?

Совешу посмотрел на меня с недоумением:

— Мы действительно должны говорить об этом сейчас?

— Да. Теперь, когда вы признали свою вину, разве вы не должны понести ответственность?

— …

Лицо Совешу побледнело. Я заметила, как он украдкой переводит взгляд с

Рашты на принца Хейнли. Его гордость была задета перед уважаемым

человеком и женщиной, которую он любил, но гордость, которую он хотел

сохранить, была не гордостью императора, а гордостью мужчины. Должна ли я

помочь ему защитить ее?

Нет.

— Чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я плакал, как Рашта?

— Я хочу, чтобы вы извинились.

— Извинился?

— Пожалуйста, извинитесь за то, что использовали мое имя.

— Прости, хорошо?

— И поскольку Мисс Рашта распространила ложную информацию, я надеюсь, что она возьмет на себя ответственность и прояснит ее.

Совешу выдохнул:

— Это действительно необходимо?

— Вы боитесь потерять лицо, Ваше Величество? Потому что мое лицо уже разбито.

— Если твое лицо было разбито только из-за того, что ты посылала подарки Раште, значит, ты с самого начала было мелочной.

— Это также мелко не исправить недоразумение. Пожалуйста, позаботьтесь об этом как можно скорее.

— Императрица должна сделать это сама. Тебе же не нравится, когда другие люди говорят от твоего имени?

— Конечно.

— Почему ты такая ограниченная? Ты никогда не была такой раньше, не так ли?

— Я могу сказать это и о вас. И не говорите со мной невежливо, Совешу.

Поведение императрицы было отстраненным и холодным, словно ледник.

Хейнли стоял ошеломленный, глядя на ее профиль. Ее низкий, нежный голос

пленил его слух, но ее ледяной голос тем более. Как бы это звучало, если

бы она так произнесла его имя? (Поплыл парень)))

Хейнли сухо сглотнул, его воображение заставило голову закружиться.

Ему хотелось преклонить колени перед этой властной императрицей и

осыпать поцелуями ее руки. Он хотел услышать, как она говорит с ним этим

холодным голосом и отдает ему приказы. Каково это — повиноваться ее

приказам, а потом бунтовать?

Все началось с любопытства. Его заинтересовала императрица чужой

страны, и он поехал в Восточную империю, чтобы увидеть ее. Несмотря на

слухи, что она сделана из стали или льда, она была удивительно мягкой и

очаровательной по отношению к птицам.

Впрочем, слухи были не совсем ложными, но он был удивлен, увидев ее

обычную сторону. Он чувствовал сочувствие к тому, как она держала удар,

когда тайком плакала. Он слышал, как она разговаривает сама с собой,

пытаясь сдержать слезы. То, чего хотел народ, не любимая императрица

императора.

Но для него она была невероятна. Он подумал, что под ее сильной

внешностью скрывается уязвимость, но обнаружил, что под ней снова

сильная фигура.

Чувство любопытства и влечения превратилось в беспокойство после

того, как они встретились. Почему она проигнорировала его, когда он

пытался дать о себе знать? Почему она делает вид, что не знает его?

Почему она не пытается найти его? Неужели утешение в письмах, шутки,

которыми они обменивались, просто односторонние чувства? Или, возможно,

ее гордость будет задета, если кто-то позаботится о ней?

Когда Хейнли приблизился к ней, он рассердился. Ему не нравилось

видеть то, что тяготит ее и причиняет боль. Он знал по опыту, что

сохранить свою репутацию очень трудно, до такой степени, что в прошлом

он почти дрался из-за этого.

— Ты, случайно, не ревнуешь к Раште?

Когда челюсть императрицы затвердела от оскорбления Совешу, принца

Хейнли охватил еще более сильный порыв, чем в столовой. Ледяная

императрица очаровательна, но то, что сделало ее такой — нет. Он слышал

голос МакКенны в своем сознании, неоднократно убеждавшего его не

устраивать инциденты. Хейнли раздражало, что он не может официально

встать на защиту ее чести:

— Ваше Величество император. Вы должны быть более проницательны.

В конце концов, Хейнли заговорит. МакКенна придет в ярость, когда

узнает об этом. Их король прикован к постели, а придворные дела в хаосе.

Неужели он действительно хочет поссориться с императором Восточной

империи? Несмотря на это, Хейнли не смог промолчать.

— Это вас не касается, принц Хейнли.

— Я свидетель. Как я могу не совать свой нос в это дело? — Хейнли

усмехнулся, стоя рядом с императрицей: — Ваше Величество, не

беспокойтесь. Я буду тем, кто распространит слухи об истине. Ваша

репутация не пострадает от этой ошибки. Все могло бы стать еще хуже,

если бы не МакКенна, который подбежал к принцу Хейнли и похитил его:

— Мне послышалось, вы говорили что-то о репутации. Вы меняете курс?

Хейнли молча шел к Южному дворцу, пока МакКенна ворчал на него:

— Делайте то, что обычно делаете, принц. Не сражайтесь в лоб,

сражайтесь из тени. Почему вы пытаетесь сделать то, что не можете

сделать хорошо? И почему это должно быть связано с Восточным

императором? В таком случае наш шпионаж будет спорным.

Ворчание МакКенны усилилось, как только он закрыл дверь, и Хейнли проигнорировал его и придвинул стул.

— Что вы собираетесь делать со стулом? Вы хотите ударить меня?

— Сядь.

Когда МакКенна сел, Хейнли коснулся его головы и наделил маной. С

криком МакКенна превратился в синюю птицу, и одежда, которую он носил,

упала на землю. Глаза МакКенны расширились, когда принц Хейнли подошел к

своему столу и протянул ему что-то.

— ?

— Доставь это Элги.

— …

— Я не хочу попасть в неприятности, так что лети и доставь его. Я буду сражаться из тени, как ты и сказал.

— Принц Хейнли, похоже, совсем не тот человек, о котором ходят слухи.

Графиня Элиза, игравшая неподалеку в шахматы, повернула голову, услышав мои еле слышные слова:

— Хм? Что вы сказали, Ваше Величество?

Я перевернула книгу и положила ее на колени. Могу ли я сказать им это? Не будет ли это звучать странно?

Мои фрейлины знали, что я настоящая подруга по письмам, и мне не

нужно было больше ничего говорить. Но я подумала, что было бы полезно,

если бы я могла изменить слухи о принце Хейнли своими собственными

словами…

— Принц Хейнли. Он выглядит лучше, чем я думала. — Беззаботно сказала я, взяв со стола чашку и сделав глоток.

Лора, игравшая против графини Элизы, незаметно сменила позицию коня, пока графиня не смотрела:

— Верно. И он знал, что служанка и рабыня не писали этих писем! Ах,

это было неправильно. Во всяком случае, он быстро все понял. Хоть он и

бабник, но вернее других дворян.

Графиня Элиза хлопнула Лору по тыльной стороне ладони и вернула коня в исходное положение на доске:

— Лора права. Хотя он может показаться беззаботным человеком, он не легкомысленный.

Фрейлина, удобно устроившаяся в кресле, мстительно рассмеялась.

— Еще больше мне понравилось, когда ложь рабыни обнаружилась.

Сочувственные комментарии начали появляться и от других дам.

— Вы видели, как у него подскочило давление, когда она так бесстыдно солгала ему?

— Иностранная знать, которая общается с ней, должно быть, уже пришла в себя.

Однако Артина, молча стоявший у двери, тут же облился холодным потом:

— Я в это не верю. — Услышав уверенный тон Артины, придворные дамы

вопросительно повернулись к нему. Рыцарь нервно почесал щеку, словно

ошеломленный тем, что все дамы смотрят на него одновременно: — Барон

Лант отвечает за дела мисс Рашты и говорит об этом по-другому.

— По-другому? Как?

Глаза Лоры широко раскрылись, когда она спросила его. Я тоже посмотрела на Артину, ставя пустую чашку обратно на стол.

Я знала барона Ланта—он был секретарем Совешу и довольно блестящим

человеком. Кроме того, он очень любил Рашту, и для нее было бы только к

лучшему, если бы барон Лант выступил и опровергнул слухи.

— Из-за красоты и обаяния мисс Рашты некоторые говорят, что император и принц Хейнли сражаются за нее.

Когда распространяются два противоречивых слуха, найдется хотя бы

один, который поверит в ту или иную историю. Барон Лант тщательно все

спланировал.

Лора в отчаянии захлопнула шахматную доску:

— Я ее просто презираю!

— Следи за своим языком, Лора. Ты фрейлина императрицы, и оскорбительные выражения только повредят имиджу Ее Величества.

— Я осторожна в присутствии других, графиня Элиза. И все же … у меня нет другого способа выразить свои эмоции!

Когда Лора в отчаянии закричала, в окно постучали.

— Королева! Прошло уже несколько дней с тех пор, как он приходил сюда

в последний раз, я быстро встала и открыла окно, чтобы впустить его. Я

была так счастлива видеть его после такого долгого перерыва, что крепко

обняла.

— !

Королева обняла меня своими крыльями, и Лора, наконец, успокоилась и захихикала:

— Эта птица такая милая. Посмотрите, как он обнимает Ее Величество. Может, он и не птица.

— !

Я отругала дам за то, что они дразнят Королеву, потом осторожно посадила его к себе на колени и погладила по голове.

Когда он задремал, его большие фиолетовые глаза закрылись, но иногда он вздрагивал и смотрел на меня.

— Я скучала по тебе. — Я откровенно призналась ему в своих чувствах, и он посмотрел на меня так, словно понял.

— …

Странно. Почему эта птица напомнила мне принца Хейнли? Возможно, потому, что принц Хейнли был владельцем птицы.

— Ах. — Я почти забыла проверить записку на его ноге.

Я взял листок бумаги, отложила его в сторону и открыла.

«Я поставил на кон свою личность. Почему ты не хочешь участвовать в пари?»

Знает ли принц Хейнли, что я знакома с письмами, или нет? Несколько

часов назад я сказала себе, что принц Хейнли все еще не знает адресата,

но у меня даже не было времени спросить его, потому что мы с Совешу

сразу же поссорились…

Я колебалась, прежде чем написать свой ответ.

«Пожалуйста, сохраняйте нашу дружбу только письмами.»

Королева терпеливо наблюдал, как я пишу. Как только я оторвала руку

от бумаги, он проверил содержимое, затем издал странный звук и начал

прыгать вверх и вниз.

— ГУ! ГУ! ГУ!

Казалось, он критикует меня от имени своего хозяина.

— Не расстраивайся так, Королева. Я предпочитаю сохранить все таким образом.

— ГУ!— Если мы с твоим хозяином встретимся, то станем

Восточной императрицей и Западным принцем, а не друзьями, которые могут

непринужденно разговаривать друг с другом. Мы должны будем быть

осторожны с тем, как мы ведем себя перед другими людьми.

— …

— Я стал источником развлечений из-за Совешу и Рашты. При таких

обстоятельствах слухи станут еще хуже, если обнаружится, что я

обмениваюсь письмами с бабником.

Может быть, это потому, что Королева казался таким умным, но прежде чем я осознала, я призналась в своих истинных чувствах.

Клюв Королевы раскрылся, словно от удивления. Я закрыла его клюв и поспешно добавила объяснение.

— Я знаю, что твой хозяин не так плох, как говорят слухи. Я думаю,

что он хороший человек, на самом деле. А? Ха-ха, почему ты смущаешься?

Рашта откинулась на спинку кровати, обняв подушку, она выглядела как

картина нежной красоты в тонкой лавандовой ночной рубашке. Рядом с ней

лежал Совешу, который проводил пальцами по ее мягким серебристым

волосам.

— Принц Хейнли известен своей жестокостью и тем, что он бабник. С этого момента не доверяй людям так слепо.

— Рашта не знала…

— Все в порядке. Любой может ошибиться. Только не повторяйте эту ошибку в будущем.

— Но ведь это не вина Рашты, верно?

— Конечно. Это тот человек, который устроил беспорядки.

Рашта положила голову на плечо Совешу.

— Но я рада, что Его Величество защитил Рашту.

— Я тоже рад. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше.

— Завтра особый банкет! Давайте просто расслабимся и пообщаемся с людьми! Я хочу дружить с принцессой Соджу.

Рашта улыбнулась и похлопала по подушке, как по барабану. Совешу,

который в обычной ситуации улыбнулся бы ее бесцеремонному поведению, был

подобен камню.

— Что случилось, Ваше Величество?

— Ты…

— Ваше Величество?

— Рашта, завтра ты не сможешь присутствовать на специальном банкете.

Рашта уставилась на Совешу широко раскрытыми глазами. Он почувствовал

себя неловко, сообщив ей неожиданную новость, но это было так, как

должно было быть.

— Что? Почему, Ваше Величество?

— Может присутствовать только двадцать особых гостей.

— А я не могу быть одним из них?

— Мы с императрицей пригласили по десять человек, и уже разослали приглашения…

— Вы можете быть гибкими и добавить еще одно…

— Но Рашта… В тот момент, когда мы становимся гибкими, особый банкет становится менее особенным.

Рашта сделала потрясенное выражение при его отказе, и Совешу почувствовал себя вынужденным объясниться:

— Как я уже сказал, это только для приглашенных. Я не понимаю, почему ты думаешь, что это вдруг изменится.

— Рашта ваша наложница. Ваша дама. Рашта думала, что она может пойти

без приглашения… вы тоже должны были пригласить ее. — Лицо Рашты

покраснело, она всхлипнула.

— О боже, Рашта. — Совешу достала носовой платок и вытер слезы, которые выступили у нее на глазах.

Но слезы снова навернулись, и платок оказался бесполезен.

— Ты действительно хочешь пойти?

— Я сказала всем за ужином, что пойду на специальный банкет.

— … — Совешу нахмурился: — Ты должна была спросить меня.

— Странно спрашивать. Кроме того, Его Величество пригласил Рашту на ужин с особыми гостями, так что Рашта, конечно, думала…

— Это моя вина. — Совешу вздохнул и погладил Рашту по плечу, но она продолжала плакать, ожидая, что Совешу изменит свои слова.

Однако, сколько бы она ни ждала, этого не произошло.

— Значит, в конце концов вы меня не возьмете.

Рашта плакала, как ребенок, и Совешу стиснул зубы от такой

невинности. Видя только, как тихо плачут дворяне, он поражался, когда

Рашта честно выражала свои истинные чувства:

— Прости меня, Рашта. Не плачь.

— Вы видели, что произошло сегодня. Если Рашта не пойдет, принц

Хейнли что-нибудь скажет гостям. Он сказал, что собирается

распространять слухи.

Рашта была права, и Совешу снова вздохнул. Но многие из гостей —

члены иностранных королевских семей и влиятельных дворян, и считались

самыми важными людьми года. Отстранить важного гостя, чтобы пригласить

наложницу, могло вызвать международную проблему.

— Не волнуйся, я иду. Я не позволю принцу Хейнли сказать что-нибудь странное.

Лицо Рашты по-прежнему оставалось мрачным. Обдумав эту тему, Совешу, наконец, выдохнул.

— Я спрошу императрицу, не найдется ли у нее свободного места.

Некоторые из ее гостей подданные этой страны, так что нам не придется

беспокоиться о международной проблеме.

* * * Утреннее солнце светило сквозь тонкие занавески, отбрасывая на пол тени в форме оконных рам.

Я зевнула и поднялась с кровати. Мое сердце не было тяжелым, несмотря

на вчерашний инцидент. Возможно, из-за принца Хейнли и Королевы…

Я похлопала себя по лицу, чтобы проснуться, и пошла в ванную умыться.

Позади меня мои фрейлины приготовили ванну с лепестками и солью. С меня

сняли одежду, и я погрузилась в теплую воду, позволив мышцам

расслабиться. Я закрыла глаза и прислонилась к ванне, пока фрейлины

осторожно массировали мне голову.

После ванны я накинула халат и пошла в спальню. Поскольку это был

последний день празднования Нового года и день особого банкета,

выбранное для меня платье было экстравагантным, но не чрезмерно, и

одновременно давало ощущение спокойствия и великолепия.

Одевшись, я надела бриллиантовые серьги и корону. Корону создавали не

для церемониальных целей, и она была не слишком большой и тяжелой. Я

просмотрела свои заметки о специальных гостях, пока дамы укладывали мои

волосы в соответствии с короной.

Но, прежде чем они успели закончить, появился один из секретарей

Совешу. Поскольку я уже была одета, я впустила его, и секретарь передал

слова Совешу с большим смущением:

— Ваше Величество, император хотел бы поговорить с вами.

— Сейчас?

— Да, речь идет о специальном банкете, так что, пожалуйста, приходите скорее.

Это должно было быть срочно раз речь шла о специальном банкете. Я кивнула и приказала дамам быстро закончить мою прическу.

— Мы уложим их, когда вы вернетесь.

— Это нормально? Я не хочу беспокоить вас дважды.

— Все в порядке.

— Тогда вы можете начать завтракать, пока меня не будет.

Когда я следовала за секретарем Совешу в Восточный дворец, у меня в

голове проносились разные сценарии, связанные с гостями. Неужели кто-то

вдруг объявил войну? Кто-нибудь из иностранных гостей пожаловался на

отношение наших подданных? Или кто-то из них обидел нас? Кто-нибудь

вдруг объявил об отъезде?

— Что происходит?

Как только я вошла в его комнату, я сразу же спросила Совешу. Рашта

сидела на кровати, но я притворилась, что не вижу ее. Но я заметила, что

она смотрит на меня — нет, точнее, на корону на моей голове.

[[image:/storage/reader-images/068bd5946112bfd422787443471d270d32cc6989.jpg]]

Я смущенно нахмурилась, но Рашта продолжала смотреть с завороженным

выражением лица и не отводила взгляда. Совешу был первым, кто заговорил:

— Ты можешь освободить место еще для одного человека?

— Что — то случилось? Есть новости о том, что секретарь Бимели или главный маг Калензано смогут присутствовать?

Секретарь и главный маг были теми, у кого изначально были оговорки.

Их пригласил Совешу, но на новогоднюю церемонию они не явились, потому

что уже отказались по другим причинам.

— Нет, это не они.

— Тогда…?

Для кого, черт возьми, мы должны были оставить место? Я внимательно

изучала Совешу, который, казалось, застыл в неловком молчании:

— Я хочу взять Рашту с собой…

— …

— Ты можешь это сделать?

— …

— Императрица? Почему ты не хочешь поговорить со мной?

Я собиралась извиниться, но быстро отбросила эту мысль, потому что не думаю, что это то, за что я должна извиняться.

— Нет, Ваше Величество.

Совешу нахмурился, услышав мой категорический отказ:

— Одно место вполне подойдет. Есть, конечно, один или два человека, которых императрица может попросить.

— Можно попросить согласия, если они согласятся. Но если бы секретарь

Бимели или главный маг Калензано пришли, они были бы оскорблены

внезапной отменой приглашения…для вашей наложницы.

Выражение лица Совешу стало еще холоднее:

— Я понимаю смысл твоих слов, императрица.

— Ответ был бы таким же, если бы это был мой любовник или даже если бы это была другая наложница, а не Рашта.

— Тогда почему ты не исключишь таких людей, как герцогиня Туаной?

— Я не хочу причинять боль людям, которых люблю, Ваше Величество.

— !

Я могла бы сказать, что Совешу считает меня бессердечным человеком.

Это было ясно по морщинкам между бровями, которых обычно не было, и

сужению глаз:

— Императрица так холодна.

— Так и должно быть.

— Что?

Международный конфуз мог бы произойти, если бы Совешу пренебрег

своими гостями, и вина пала бы на него. Но если я откажу гостю ради

Рашты, меня обвинят в том, что я сделала это, чтобы произвести

впечатление на Рашту и Совешу. Подобный слух уже распространился после

того, как Совешу дарил Раште подарки от моего имени. Хотя этот инцидент

был позорным на личном уровне, неуважение к гостям будет непосредственно

осуждено обществом.

Но поведение Совешу не было ошибкой. Даже в этот момент, он был умен.

Он заставлял меня действовать таким образом, чтобы защитить себя и

успокоить сердце Рашты.

— Я не намеренно жестока. Рашта — ваша наложница, а не моя. Я не

знаю, почему вы пытаетесь заставить меня делать то, что даже вы,

император, сделать не можете.

Я слишком раздражена, чтобы объяснять ему это дальше, поэтому

намеренно отвернулась. Совешу стиснул зубы, и Рашта бросила на меня

испуганный взгляд, но мне от этого ничуть не полегчало. Я попрощалась,

как того требовал этикет, и величественной походкой вышла из комнаты.

Когда я прибыла в Западный дворец, то обнаружила, что дамы с нетерпением ждут меня.

— Вам следовало поесть без меня.

— Как мы могли? Мы гадали, не случилось ли опять чего-нибудь ужасного.

— Вы плохо выглядите, когда встречаетесь с императором.

Успокоив их, мы вместе позавтракали, но мне было трудно есть. Мне удалось слегка наполнить желудок супом и пудингом.

После этого придворные фрейлины готовились к вечеринке, так что я

сидела одна за своим столом, чтобы проверить расписание после

празднования Нового года. Мне пришлось провожать иностранных гостей, а

также размещать тех, кто пожелал остаться подольше. Сообщения о любых

инцидентах тоже должны были тщательно обрабатываться. Если у кого-то из

иностранцев возникала юридическая проблема, ее нужно было решить до

пересечения границы.

День пролетел незаметно, и наступило время праздника. Я еще раз

оглядела себя в зеркале и увидела, что все мои фрейлины тоже великолепно

одеты.

— Вы придете на вечеринку после особого банкета?

— Понятия не имею. Я должна проверить время…что случилось, Лора?

— Алишут … нет, леди Алишут больна и не может пойти на вечеринку.

Если ни вы, ни она не придете, я просто покажусь и быстро уйду.

Лора, предпочитавшая общаться со сверстницами, не проявляла особого интереса к общению с другими аристократками.

— Я буду там, если ты подождешь меня, Лора.

Я дала ей свое обещание, и Лора радостно улыбнулась и быстро пошла в

большой зал на вечеринку. Остальные фрейлины тоже последовали моему

примеру, а я отправилась в зал красных роз на торжественный банкет.

Живая музыка наполняла воздух, и специальные гости собирались

группами по три-четыре человека. Я иду навстречу принцессе Соджу,

небрежно кивая всем остальным, когда натыкаюсь на великого герцога

Капмена, который держит бокал с шампанским. Большая статуя с цветочной

корзиной и мечом и слуга с бутылками шампанского симметрично стояли по

обе стороны от него, не оставляя мне другого пути для прохода:

— Вам здесь нравится?

Кивка было бы недостаточно, так как он прямо передо мной, поэтому я

улыбнулась и заговорила с ним. Прежде чем я поклонилась в знак

приветствия, мне пришло в голову, что вчера он проигнорировал и меня, и

Рашту.

— …Ваше Величество.

К счастью, Великий князь Капмен на этот раз не закрыл на меня глаза. Однако он не ответил на мой вопрос.

— Еда вам подходит? — Я отвесила ему легкий поклон во второй раз, сама того не осознавая.

Вместо ответа он снова уставился на меня. В его длинных, острых

глазах было что-то свирепое. Это было первое приглашение Великого князя

Капмена на банкет, и я никогда не общалась с этим человеком до прошлого

года. Я мало знала о его характере. Все, что я знала, это то, что он был

Великим князем из пустынной страны и первым окончил магическую

академию.

Пока я ждала его ответа, Капмен задал мне свой собственный вопрос:

— Это и есть государство Восточной империи?

— Что вы имеете в виду?

— В Руибт эмоции Имоны и Имота — одно целое.

— Король и королева — одно целое. Это потрясающе.

— …Вы знаете, что это значит?

— Недостаточно, чтобы сказать, что я бегло говорю. Только несколько основных слов.

Когда я подняла брови, он удивленно открыл глаза и продолжил:

— Если любовница Имона окажется перед ней, она будет немедленно убита.

— !

— Разве вы не способны на это, Ваше Величество?

— Боюсь, что в этой великой империи я не могу убить человека без

причины, даже если я императрица. Сначала должен состояться суд.

— Глупо, что вы не можете есть суп из собственной миски.

[[image:/storage/reader-images/58164e2eaa33882d552332eb45ba72893cb8d9bc.jpg]]

Великий князь Капмен.

Он говорит о том, что вчера я не контролировала Рашту должным образом?

Но также, как существовали законы в стране Руибт, существовали и законы

Восточной империи

Он говорит о том, что вчера я не контролировала Рашту должным

образом? Но также, как существовали законы в стране Руибт, существовали и

законы Восточной империи. В моей стране наложницы были официально

одобрены. А если императрица когда-нибудь убьет любовницу императора?

Существует большая вероятность быть брошенной в тюрьму.

Тогда что же мне остается? Немного волнения? Должна ли я поставить

свою жизнь, чтобы убить Рашту? Я задумалась прежде чем дать ответ, но,

Великий князь Капмен уже ушел со своим бокалом шампанского.

Я облегченно вздохнула. Наверное, он считает меня жалкой.

Как странно. Именно Совешу сделал Рашту наложницей, так почему же я жалкая женщина?

К несчастью, принцесса Соджу, казалось, переместилась в другое место.

Я покачала головой и огляделась в поисках, когда мой взгляд упал на

герцогиню Туаной.

— Королева. — Раздался низкий голос позади меня. Как только я повернула голову, то увидел прямо перед собой принца Хейнли.

— Как поживаете… — Прежде чем я успела спросить, как он себя чувствует, он снова заговорил:

— Я бы хотел поговорить с вами минутку.

Выражение лица принца Хейнли было одновременно серьезным и

печальным. У него не было ни обычной улыбки, ни гордой осанки. Я

кивнула, давая согласие, чтобы он заговорил, вспомнив, что он помог мне.

Все в порядке.

Принц Хейнли взял у проходившего мимо слуги два бокала с шампанским и

указал глазами на то место, где музыка звучала громче всего и могла

заглушить наш разговор. Открытая площадка не оставляла места для

непонимания других гостей, даже если я была рядом с окруженным

–многочисленными — сплетнями принцем Хейнли. Он был удивительно

вдумчивым человеком…

Пока я любовалась им, принц Хейнли протянул мне бокал шампанского,

который я приняла. Он, однако, не пил, а просто вертел в руках свой

бокал, а я все стояла и ждала, когда он заговорит. Наконец, он осторожно

открыл рот:

— Я прочитал ваше послание, Ваше Величество. Вы хотите сохранить нашу дружбу только в письмах.

— Вы знаете, ЧТО ЭТО Я?

Вчера я только сказала, что знаю, что это не Рашта. Как он узнал, что

это я? Когда я подняла на него глаза, принц Хейнли поспешно махнул

рукой и неловко улыбнулся:

— Не волнуйтесь. Вы не ошиблись.

— Тогда…?

— И мисс Рашта, и ее горничная знали содержание ранних писем, но не

более поздних. Вот я и подумал об этом. Оказалось, что фрейлина

виконтесса Верди перешла от императрицы к мисс Раште.

Так вот как он это понял…

Но я все равно была удивлена. Ходили слухи, что принц Хейнли бабник,

жестокий человек, человек якшавшийся с плохой компанией. Но до меня

никогда не доходили слухи, что он чрезвычайно умен, и я слегка

улыбнулась.

Принц все еще выглядел несчастным, и я не могла не удивляться. Он не

был разочарован тем, что именно я оказалась знакомой по письмам, хотя я

предпочла бы не раскрывать это. Для нас обоих было бы менее неловко

игнорировать ситуацию. Почему же у него такое напряженное лицо?

— Вы в порядке? Вы не выглядите очень счастливым.

Принц Хейнли вздохнул, глядя на меня:

— Как я могу быть счастлив? Я представлял нас хорошими друзьями, но вы хотите притвориться, что не знаете меня в реальной жизни?

Неужели это действительно так жестоко, как кажется? Я подумала, что

он преувеличивает, но он выглядел таким несчастным, что я не стала

возражать. Он одним плавным движением осушил бокал с шампанским:

— На самом деле у меня не так много друзей, с которыми я могу

поделиться своими мыслями. -Принц Хейнли поставил пустой бокал на

пьедестал статуи и продолжил хриплым голосом: — Я знаю. Это неожиданно,

не так ли? Я популярен? Да. У меня много друзей. У меня всегда есть

люди, окружающие меня, так что многие думают, что я не одинок.

— ?

— Но это только то, что вы видите. На самом деле, я очень одинок.

Дело не в том, что я ненавижу своих друзей—у меня много хороших друзей.

Однако, как принц Запада, я не могу честно делиться своими мыслями и

всегда должен помнить о других.

— !

Я удивленно посмотрела на него. Это были почти те же самые мысли, что

и у меня. Как будто … как будто Королева выслушал меня и передал эти

слова прямо принцу Хейнли.

— Это не проблема людей, а моя собственная, так что нет никакого способа решить ее…

Я пристально смотрела на принца Хейнли, понимая, что не только у меня

такие мысли. Я считала, что принц Хейнли ведет себя независимо от того,

что о нем думают другие люди, но это тоже был поступок…

— Мне нравилось разговаривать с кем-то, кто не думает обо мне как о

«принце Хейнли» или «наследном принце». Наши разговоры были недолгими,

но я был счастлив, что кто-то может обмениваться беззаботными письмами

со мной.

— … Я такая же. Я отмечена как принцесса с самого детства, и это

впервые, словно с моей семьей, я чувствовала, что могу открыть свое

сердце. Не потому, что не было хороших людей рядом, а потому, что

«хороший человек» и «человек, которому я могу открыть свои сокровенные

мысли» не были одним и тем же.

— Я с нетерпением ждал этих писем. Честно говоря, я был еще

счастливее, когда узнал, что мой знакомый по письмам — это вы, Ваше

Величество. Но вместо этого оказалось, что вам не удобно и вы неохотно

общаетесь.

Принц Хейнли вздохнул, его глаза увлажнились. Когда я столкнулась с

этими глазами, я почувствовала, как волна вины накрывает меня. Я

сочувствовала всему, что он говорил, и почувствовала еще больший стыд.

— У нас были одни и те же мысли, но разные выводы.

Принц Хейнли посмотрел на меня своими влажными глазами и снова

вздохнул, его таинственные фиолетовые радужки блестели, как драгоценные

камни под светом люстры. В выражении его лица почти сквозило

негодование. Я могла бы быть его другом, или я могла бы закончить это

так.

— Я понимаю, что вы чувствуете, принц Хейнли.

— Но вы по-прежнему хотите только обмениваться письмами?

— Мне они нравились.

— Вне писем, это будет еще приятнее.

— …

— Вы можете сказать мне, что Совешу — сукин сын.

— Кха!..

Я задохнулась, когда принц Хейнли выбросил все свое достоинство в

окно. Все уставились на меня, когда я закашлялась, а принц Хейнли снова

понизил голос и прошептал:

— Совешу — сукин сын.

Что за человек…

Принц Хейнли поднял брови и глупо усмехнулся:

— Нет ничего более забавного, чем наблюдать, как кто-то подавляет смех. Просто смейтесь, если хочется.

— …

— Если вы не будете смеяться, ваше сердце будет болеть.

Болеть? У него был такой опыт? Его улыбка исчезла, как и голос. На

мгновение принц Хейнли уставился в пол, задумчиво наморщив лоб:

— Не могли бы вы кое-что для меня сделать? Я буду держать в секрете

что вы, моя Королева, мой партнер по письмам. И также буду держать в

секрете, что мы друзья.

— Разве мы друзья?

— Разве вы не знаете, что мы друзья, Королева? — Он странно

улыбнулся, потом сжал губы и продолжил: — Это может быть, как сейчас.

Если мы случайно встретимся, пожалуйста, не игнорируйте меня. И если мы

останемся вдвоем, не избегайте меня.

Его голос звучал игриво, а улыбка казалась легкой, но взгляд был

серьезным. Это прозвучало как шутка, но я знала, что это не так.

Он пристально посмотрел на меня своими серьезными глазами, и я

почувствовала странное ощущение, будто мое сердце слегка сжали ногти.

Они, должно быть, говорят обо мне…

Рашта с тревогой уставилась на дверь за которой проходил специальный

банкет. Все должно было пройти гладко с Совешу, но она все равно была

встревожена.

Скажет ли принц Хейнли кому-нибудь что-нибудь странное? Императрица

вряд ли станет распространять слухи, но Рашта не могла сказать того же о

принце Хейнли. Рашта прикусила губу и снова вздохнула.

— Вы сегодня какая — то бледная. Вы хорошо себя чувствуете?

Рядом с ней появился барон Лант и подразнивая улыбнулся.

— По правде говоря, нет.

— Вы очень честны.

Рашта улыбнулась и кивнула. Барон Лант после Совешу ее второй любимый

человек во дворце. Он не питал к ней предубеждений, и когда поползли

слухи о ней и принце Хейнли, она услышала, что барон Лант встал на

защиту ее чести. Раште не мог не понравиться этот пожилой человек.

— Будьте уверены, каким бы непокорным ни был принц Хейнли, у него нет

иного выбора, кроме как уступить нашему императору. Хотя Западное

королевство растет в силе, оно все еще не может затмить Восточную

империю.

— Да…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить честь мисс Рашты, так что идите и наслаждайтесь последним днем торжества.

Рашта кивнула, ее настроение поднялось, когда она улыбнулась. Те, кто

не презирал ее, собирались вокруг нее по одному или по двое, и вскоре

она была окружена людьми, которые были близки ей или хотели быть рядом с

ней. Она расцветала от их внимания, и то ли потому, что они не были

вдумчивы, то ли по другой причине, но никто не спросил ее, почему она не

пошла на специальный банкет. Рашта потягивала вино, которое,

несомненно, было в пять раз старше ее самой, и с радостью принимала

комплименты, которыми ее осыпали дворяне.

— Контраст между вашими серебристыми волосами и темными глазами просто завидный.

— От него исходит ощущение чистоты, как от ландыша.

— Герцогине Туаной, возможно, придется защищать свою нынешнюю репутацию.

Герцогиня Туаной отсутствовала, так как, скорее всего, посещала

специальный банкет, и сегодня все больше и больше людей подходили к

Раште.

— Сегодня я — бабочка из светских кругов. — Рашта была приятно навеселе.

Еще до того, как она стала наложницей императора, она уже знала, что

красота может быть ядом. После долгих проб и ошибок она научилась

использовать свою красоту как оружие, но даже тогда она чувствовала, что

ходит по ненадежному канату и всегда в опасности. Но здесь все было

по-другому. Все ее хвалили и любили. Ее защитник был самым

могущественным человеком на земле, и никто не мог поднять на нее руку.

— Но разве вы не говорили, что идете на особый банкет? Почему же вы здесь сейчас?

Не прошло и получаса, как кто-то задал неудобный вопрос.

Рашта уставилась на говорившую женщину. Она не самая знатная

аристократка, без больших владений и важных обязанностей в Императорском

дворце. Впервые эта аристократка подошла к ним. Остальные дворяне,

услышав этот вопрос, притихли, и, несмотря на все свое любопытство,

молчали.

— Это… — Рашта быстро собралась с мыслями и сочинила историю: — Это потому, что Рашта сказала, что все в порядке.

— О, мисс Рашта?

— На банкет обычно приходят важные иностранные гости. Вместо того,

чтобы приглашать Рашту, она подумала, что было бы лучше пригласить

кого-то, кто принесет пользу нашей стране.

Дворяне были в восторге от ее ответа.

— Мисс Рашта очень умна для наложницы.

— Действительно. Многие из прежних наложниц только тратили деньги,

бездельничали и вообще не интересовались международными делами. Мисс

Рашта определенно отличается от них.

Рашта застенчиво улыбнулась и опустила глаза. Их восхищение было пьянящим, как наркотик.

— Рашта должна помочь Его Величеству.

Рашта пробормотала, что хочет еще выпить, и несколько аристократов

быстро предложили ей различные бокалы для вина. Рашта выбрала бокал со

светло-фиолетовым напитком, и лицо молодого человека, у которого она

приняла напиток, вспыхнуло.

Внезапно Рашта заметила кого-то за плечами молодого человека. Того, кого там точно не должно было быть.

Бокал выскользнула из ее руки и разбился вдребезги.

— Мисс Рашта, с вами все в порядке? — Что случилось?

Рашта не нашлась, что ответить, и быстро вскинула голову. Но того, кто ее удивил, там больше не было.

Я что — то не так поняла?

Рашта заставила свое сердце успокоиться. Возможно, это был эффект алкоголя.

Я слишком много выпила.

Пока слуги убирали разбитое стекло на поднос и вытирали вино с пола, Рашта то и дело оглядывалась туда, где видела того мужчину.

— Что случилось, мисс Рашта?

Барон Лант заметил ее странное поведение и повернулся туда, куда она

смотрела, а она быстро схватила его за подол мантии, чтобы остановить.

— Барон Лант. У меня есть вопрос.

— ?

— На праздновании Нового года, если дворянин не приходит в первый день…может ли он прийти в последний день?

— Конечно. Некоторые из них не могут приехать на праздник сразу.

Рашта понизила голос:

— Разве сельские аристократы приходят на новогодние праздники?

Сельские аристократы с небольшими поместьями? Разве вы не помогаете

выбирать гостей?

— Да, я помогаю выбирать их. И даже дворянство невысокого сословия можно пригласить.

— Даже если они не посещали дворец в течение многих лет?

— Даже если они не присутствовали в течение длительного времени, мы

все равно посылаем приглашения по этой причине. Мы не оставляем их

совсем одних. — Губы Рашты задрожали, а лицо барона Ланта помрачнело: —

Мисс Рашта, что случилось?

Рашта покачала головой, затем огляделась по сторонам и пододвинула к нему бокал.

— Р-Рашта пойдет внутрь. Кажется, я пьяна. — Нетвердо ответила она и махнула рукой, чтобы выбраться из толпы.

Беспокоиться не о чем, если она совершила пьяную ошибку, но, если нет—это будет опасно.

Этот человек … Виконт Ротешу. Хозяин поместья, где она была рабыней. Он знал Рашту в лицо.

Когда она уже уходила, громкий голос позади Рашты провозгласил:

— Я правильно вижу?

Гусиная кожа вспыхнула на спине Рашты. Ее лицо побледнело, а глаза потемнели от страха.

[[image:/storage/reader-images/ea5ec7bc4e0576411cc4215302a6df82dd84291d.jpg]]

Ее лицо побледнело, а глаза потемнели от страха

Рашта пошатнулась, и барон Лант поспешил к ней.

— Мисс Рашта? — Барон Лант тревожно окликнул ее, но она не ответила: — Мисс Рашта?

Громкий голос приближался, сочась насмешкой:

— Что это здесь? Ты сменила свою личность?

Все вокруг погрузилось в мертвую тишину.

— Мир становится лучше. С беглой рабыней теперь обращаются как с Леди? Да?

— Значит, вы перестали искать своего друга по письмам?

— Да. Если он до сих пор не раскрылся, то уже не признается.

— Но вы так сильно хотели, чтобы это стало достоянием общественности…

— Я не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко из-за меня.

Принц Хейнли сдержал свое обещание. Я неловко отрезала кусок торта

рядом со столом где он разговаривал с дворянкой. Время от времени он

поглядывал на меня, а я только улыбалась и кивала, надеясь, что это не

покажется странным.

Он хороший человек…

Совешу оборвал бы принца Хейнли, если бы тот сказал что-нибудь странное, но принц не сказал ни слова о Раште вообще.

Разговор перешел с писем принца Хейнли на континент Великого князя

Капмена, его магию и о том, как она действует на войне. Великий князь

произнес лишь несколько слов и не говорил о магии, хотя окончил

магическую академию. Он в равной степени молчал и на другие темы, но мое

внимание переключилось на дверь, когда она открылась и кто-то вошел.

Это был капитан стражи.

— Что происходит? — Наши взгляды встретились, и он поклонился мне.

Совешу все еще не замечал его, так как его глаза были устремлены на принца Хейнли.

— Ваше Величество Император. — Совешу повернул голову, и рыцарь передал ему послание: — Вам нужно прийти в большой зал.

Он прозвучал серьезно. В комнате было всего двадцать человек, так что

все могли слышать, что он сказал. Гости не сводили с него глаз.

— Зачем? — Капитан, казалось, не хотел отвечать в этой компании, Совешу подхватил его и вышел вместе с рыцарем.

— В чем дело?

Я хотела было последовать за ними, но передумала. Если бы я была

нужна, то рыцарь обратился бы и ко мне, если это имело отношение к Раште

или чему-то подобному, то мое присутствие не требовалась.

Мне не надо идти.

Я приняла решение и снова повернулась к гостям. Когда пришло время, я

покинула зал Красных роз и направилась в большой бальный зал. Я должна

была уделить время и другим гостям, а после заката солнца я должна была

присутствовать на фейерверке.

Я обещала встретиться с Лорой.

Атмосфера в большом банкетном зале была более оживленной, чем я ожидала.

Что — то случилось?

Люди обычно устают от многодневных торжеств. Все роскошно одевались в

последний день, но энергия обычно уже не та, как в первый. У входа я

заметила людей, которые разговаривали и смеялись, и шум все возрастал,

когда я вошла. Я растерянно огляделась ко мне подбежала Лора:

— Ваше Величество, Ваше Величество, вы слышали?

— Случилось что-нибудь интересное? Я была в зале Красных роз, поэтому не знаю, что происходит.

— Случилось нечто Очень интересное.

Ноздри Лоры раздувались от волнения, и она повела меня в более

подходящее место для разговора. Рядом на столе оказались хрустящие

жареные морепродукты, маленькие блюда с тыквенным пудингом и кофе с

молоком. — Вы можешь слушать, пока едите. Это Очень аппетитная история!

— Так что случилось?

Лора пододвинула ко мне тыквенный пудинг и вилку.

— Спасибо, Лора.

— Вы помнишь Рашту?

Это была не та тема, которая мне нравилась. Я слегка поморщилась, но

Лора продолжила, хотя и знала, что мне не нравится говорить о Раште:

— Вы помните слух, что она беглая рабыня?

— Да, но разве нам нельзя говорить об этом?

Совешу сказал, что накажет все, кто поднимет эту тему. Могли ли

окружающие говорить об этом в людном месте? Я забеспокоилась, но Лора

закричала прежде, чем я успела ее остановить:

— Она действительно беглая рабыня! Виконт Ротешу впервые пришел на вечеринку и узнал Рашту!

— Виконт Ротешу?

— Она была его рабыней, а потом сбежала!

— Ты уверена?

— Да! Если бы император был здесь, он бы его остановил. Кроме того,

виконт пробыл в столице всего несколько часов. Он ничего не знал ни о

слухах о Раште, ни о приказе не говорить о ней. Вот почему он открыто

сказал, что Рашта — рабыня прилюдно!

— Ах…

— Рашта говорила, что нет, но все поверили Ротешу. Она выглядела

подавленной. — Фыркнула Лора: — Все дворяне, которые общаются с Раштой,

видели это.

— А где они сейчас?

— Когда Рашта потеряла сознание, барон Лант унес ее. Потом пришел капитан королевской гвардии и забрал виконта Ротешу.

Так вот почему капитан искал Совешу. На мгновение какое-то

необъяснимое чувство нахлынуло на меня. Это было… оправдание? Да. Я так и

думала. Совешу пришел в ярость, когда заподозрил, что я распространяю

ложные слухи о Раште как о беглой рабыне. Обида и печаль, которые я

испытывала, теперь сменились удовлетворением.

Тем не менее, в моем сердце был маленький уголок, который не был взволнован. Откуда взялось это неприятное чувство?

— …

Я не могла понять этого и решила пока оставить все как есть.

В любом случае, разве Совешу не понял, что Рашта беглая рабыня, когда

он спас ее? Но, даже если бы он и знал, я не думал, что Совешу

возненавидел бы ее. Он привез ее сюда из-за ее жалких обстоятельств и

своего сильного желания защитить ее. Влюбился ли он в нее тогда или нет,

но это была их первая встреча. Не важно была ли Рашта простолюдинкой

или беглой рабыней, Совешу все равно полюбил бы ее. Он постарается

защитить Рашту от насмешек.

Я не знала, что произойдет, но знала, что не хочу вмешиваться.

Как обычно, тщетно было пытаться избежать встречи с Раштой. Каждый

раз это либо она, либо Совешу, загоняющие меня в ловушку, но на этот раз

это был Совешу.

Некоторые из иностранных гостей собирались вернуться в свои страны,

некоторые хотели остаться подольше в Южном дворце. Я вернулась в

Западный дворец, оставив позади тех, кто хотел продолжить пьянство и

веселья. Мне хотелось принять теплую ванну, чтобы снять дневную

усталость. Фрейлины тоже выглядели измученными, поэтому вместо того,

чтобы они следовали за мной, я отослала их отдохнуть.

Но прежде чем я успела закончить набирать воду в ванну, ко мне

подошел капитан охраны Совешу. У меня появилось дурное предчувствие, как

только я его увидела. В течение месяца все случаи, когда Совешу вызывал

меня на ровном, становились неприятными встречами.

Чего же он хотел на этот раз? Мое настроение было ужасным, когда я

шла по длинным коридорам, но мне удалось контролировать свое выражение

лица. Я надеялась, что смогу сохранить его перед моим мужем…

Наконец я вошла в спальню Совешу в Восточном дворце. Совешу сидел на

стуле у кровати, и я заметила Рашту лежавшую кровати с полотенцем на

лбу. Я снова повернулась к Совешу, который не сводил с меня глаз.

— …Я ухожу. — Капитан закрыл дверь, и атмосфера стала еще более гнетущей.

Совешу медленно открыл рот и сказал:

— Ты хочешь мне что-нибудь сказать? — Его голос был резким.

— Зачем вы позвали меня сюда? — Спросила я так же прямо.

— Это единственное, что ты хочешь сказать?

— Это то что меня сейчас больше всего интересует.

— Ты даже глазом не моргнешь в такой ситуации.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, была: — должно быть, я

хорошо контролирую выражение своего лица, и уголки моего рта поползли

вверх. Совешу, казалось, еще больше обидела моя улыбка:

— Ты счастлива, что все считают Рашту беглой рабыней?

— Вы собираетесь выместить свой гнев на мне?

— Императрица.

— Я услышала о мисс Раште в Большом зале. Я знаю, что вы расстроены, но не вымещайте это на мне.

— Неужели ты думаешь, что я позвал тебя, чтобы выпустить пар?

— А разве нет?

— Нет.

— Тогда зачем вы меня позвали?

Он позвал меня не для того, чтобы вымещать злость, но разве его

замечания не были насмешливыми? Он, наверное, думает, что я счастлива,

что Рашта оказалась беглой рабыней.

Совешу молча смотрел на спящую Рашту. Тиканье часов эхом отдавалось в комнате. Только спустя некоторое время Совешу заговорил:

— Ты действительно хотела доказать, что Рашта — беглая рабыня?

— Снова эта история?

— Императрица родилась великой аристократкой. У нее хорошая семья,

огромное богатство, огромная власть, прекрасный особняк и природная

красота и остроумие. Но, несмотря на это, она все еще хочет быть выше

всех.

В данной ситуации это не был комплимент. Я посмотрел на Совешу прищуренными глазами, и он вздохнул.

— У Рашты ничего этого не было. Она стала рабыней и не помнит ни

своих родителей, ни семьи. Ни собственности, ни власти, ни дома. Она

похожа на императрицу, которая умна и красива, но у нее нет таких

возможностей.

— …

— А потом она встретила меня и попыталась получить их для себя. Шанс

быть любимой, съесть теплую еду, расслабиться на удобной кровати,

чему-то научиться. (ёклмн, сейчас прям зарыдаю, как трогательно…)

Она забрала моего мужа, но я не сказала этого, потому что моя

гордость задета. Я хотела спросить, не хочет ли он, чтобы я

посочувствовала Раште, но тоже не смогла этого сказать. Я просто молча

смотрела на него. Я не могла понять, почему он так много болтает—он

просит меня позаботиться о Раште, потому что она попала в беду? — Мне не

нужно, чтобы ты понимала Рашту. Но хотя бы самое маленькое сострадание …

ты можешь дать его?

— Сострадание?

— Сострадание, которое императрица проявляет то тут, то там—например,

к детским домам, домам престарелых, медицинским центрам, храмам,

научным центрам. Почему ты не можешь проявить это сострадание к Раште! —

Взорвался Совешу, но тут же осекся и рухнул обратно в кресло.

Рашта со стоном потянулась к нему, и он быстро взял ее за руку. Я

заметила, что на ней была рубашка с широкими рукавами. Мне хотелось

сжать кулаки.

— Рашта — твоя наложница, так что вы должны заботиться о ней. Я не

присматриваю за ней, потому что она не находится под моей юрисдикцией.

— А кто сказал, что ты должна за ней присматривать? Ха! Я не хочу,

чтобы ты заботилась о ней, поэтому, пожалуйста, оставь ее в покое!

— Разве я когда-нибудь провоцировала ее?

— Вчера перед принцем Хейнли, когда он оскорбил Рашту. Выбирая из них

двоих, между принцем Хейнли и Раштой, ты должна была встать на сторону

Рашты. Если ты не знаешь, кто говорит правду, то ты должна поддерживать

своих подданных!

— Как я уже сказала, я знаю правду и поэтому встала на сторону принца Хейнли.

— Рашта солгала?

— Это вы верите в ее невиновность, а не я.

— Ну, это было вчера. Как насчет сегодняшнего дня? Почему ты пыталась унизить ее сегодня?

— Вы знаете, что я не говорила с мисс Раштой сегодня.

— Так и сделала. Ты не разговаривала с самой Раштой, но позвала виконта Ротешу за ее спиной.

Казалось, воздух взорвался, когда он произнес это обвинение. Я знала,

что это не может быть правдой, но прозвучало именно так. Я впилась

взглядом в Совешу:

— О чем вы говорите?

— Ты хотела доказать, что Рашта — беглая рабыня, и поэтому пригласила виконта Ротешу.

— …Я пригласила виконта из-за мисс Рашты?

Что это за нелепое предположение? Я была ошеломлена. Совешу выдохнул:

— С тех пор как я сказал, что Рашта не беглая рабыня, разве ты не

хотела доказать мне обратное? Неужели тебя так обидело, что все ее

любят?

— Вы говорите чепуху. — Я заставила свой голос звучать спокойно, но

чувствовала, что готова взорваться. Совешу выпрямился на стуле, его

глаза угрожающе сверкнули.

[[image:/storage/reader-images/1663b95e97319246fb4ff7dd3994f76b09e11823.jpg]]

— Кто знает гостей лучше, чем императрица? Ты, должно быть, много работала. Ты пригласила виконта Ротешу.

— Да, я очень хорошо знаю кого пригласили. Это моя работа. Но я

пригласила его за несколько недель до того, как Рашта появилась во

дворце.

— Он не очень важный гость, так зачем же ты пригласила его на торжество?

— Как я уже говорила … Меня не интересует все, что касается мисс

Рашты. И вы были уверены, что она не беглая рабыня. При таких

обстоятельствах, почему бы мне не послать приглашение виконту Ротешу?

Я даже не знала, что она его рабыня. Единственное что я знала, это

то, что Совешу нашел ее на охотничьих угодьях возле поместья Ротешу. С

тех пор я ни разу не слышала о нем, и если бы Рашта была простолюдинкой,

то присутствие Ротешу не имело значения. И все же почему-то Совешу

показалось, что я выяснила что Рашту как рабыня Ротешу? Я? Я была

ошеломлена.

— Если у вас есть соображения …

— Вы должны позаботиться о ней сами. Вы не должны ожидать, что я

присмотрю за ней, даже если бы я не знала, что она была рабыней Ротешу.

— … Ты бессердечна.Женщина, которая всю жизнь прожила в нищете,

теперь хочет стоять гордо, а ты нехочешь этого видеть? Ты же не хочешь,

чтобы тебя запятнали? Императрица- ужасная женщина.

Ротешу нервно шевелил руками. Он был хозяином небольшого поместья,

хотя это и не обязательно означало, что он не влиятелен. Многие герои,

военные чиновники и высокопоставленные дворяне предпочли жить мирной

жизнью в небольших поместьях, оставив столицу позади себя как можно

дальше. В некоторых случаях важен был не размер или географические

особенности земли, а ее местоположение. Например, район Вирвол

располагался в глубокой горной долине далеко от столицы, но его ценность

нельзя было игнорировать, поскольку здесь располагались штаб — квартира

магов и Академия магии.

Но это было неприменимо к Ротешу. Его поместье в Римвелле не было

открыто для развития, так как там располагались леса и охотничьи угодья

императора. Он никогда не видел императора на расстоянии, не говоря уже о

личной встрече.

— …

Под испепеляющим взглядом императора виконт Ротешу опустил глаза. Это был очень неприятный опыт.

Хотя друзья Ротешу иногда высмеивали его за скромность его состояния,

он не испытывал ненависти к своему положению. Большие поместья

находились под влиянием императора, в то время как Ротешу мог достойно

царствовать, как король, над своими маленьким. Он никогда ни перед кем

не падал ниц—до сих пор. Он был напуган императором, человеком столь же

молодым, как и его сын, и его гордость была уязвлена этим.

— Виконт Ротешу. Объясните, что произошло сегодня.

Наконец император заговорил. Какое-то мгновение виконт Ротешу не мог

понять, что он имеет в виду. Ранее секретарь императора отнес Рашту в

спальню, а сам виконт Ротешу был арестован капитаном стражи и доставлен в

эту комнату в Восточном дворце. Причина была известна всем — так зачем

же объяснять ее снова?

Но в конце концов он все понял. Это приказ императора привести все в норму.

— Я прошу прощения, ВашеВеличество. Я иногда неправильно распознаю

лица людей. Рабыня, бежавшая измоего поместья, тоже была красива, как

мисс Рашта, у нее были серебристые волосы и темные глаза, и я принял ее

за мисс Рашту.

Виконт Ротешу снова поклонился и продолжил искать путь к выходу из этой ситуации.

— Я запятнал репутацию наложницы императора, мисс Рашты. Пожалуйста, простите меня за мою ошибку.

Голова опущена, но его глаза блестели от любопытства. Молодой

император продолжал защищать Рашту, хотя и знал, что она беглая рабыня.

Ротешу действительно впечатлила молодая женщина. Она думала, что сможет

просто стереть свою личность и подать себя как императорскую наложницу.

Неужели император действительно так благоволил к ней? Ротешу еще в

поместье знал, что она может держать мужчин под каблуком, но ее талант

оказался гораздо сильнее, чем он ожидал.

— Да. И вам следует следить за своим языком, виконт Ротешу.

— Конечно, Ваше Величество.

Губы Ротешу сложились в слабую ухмылку. Возможно, ему удастся

избавиться от роли маленького провинциального дворянина и занять более

привилегированное положение.

Я шла по длинному коридору, сопровождаемая охраной. Голова и сердце

были тяжелы, как и мои шаги. Даже платье, казалось, тяготило меня.

Каждый шаг я чувствовала покалывание в ребрах.

Когда я добралась до Западного дворца, то прислонилась головой к

колонне, чтобы справиться с болезненным ощущением внутри. Моя гордость

снова задета. Почему Совешу так упрям, когда дело касалось Рашты? Где

тот Совешу, которого я знала, чьи глаза блестели, когда он читал книгу о

царствовании предыдущих императоров?

— Королева.

Из коридора донесся шорох и голос. Только один человек называл меня

королевой. Я быстро выпрямилась, обернулась и увидела принца Хейнли,

который стоял чуть поодаль и хмуро смотрел на меня.

— Сожалею. Я выгляжу не презентабельно.

Мне повезло, что я не заплакала и я изобразила на лице улыбку. — Ты решил прогуляться?

Но принц никак не отреагировал. Он продолжал смотреть на мое лицо.

Мои глаза красные? Я обернулась на мгновение, когда он приблизился, а

когда обернулась, он был еще ближе. Принц Хейнли поднял руку и

остановился, заставив ее висеть у моего лица. Его рука дрожала.

— Обычно я вытираю слезы моих друзей и обнимаю их, когда они убиты горем.

— …

— Королева — мой друг, могу я это сделать?

Я покачала головой, и принц отступил, но он все еще выглядел печальным, а его уши покраснели.

— Твой муж снова оскорбил тебя?

Снова?

— … Почему ты так думаешь?

— Справедливо. Я просто хочу знать.

— Я не могу сказать. Это личное.

— Я должен был первым встретиться с Королевой.

— ?

— Если бы я родился на пять лет раньше … черт побери!

Губы принца Хейнли дрогнули. Я была удивлена, увидев его в таком

состоянии, когда я даже толком не объяснила, что произошло. О чем он

говорит? Он поколебался мгновение, прежде чем заговорить снова:

— Если я не могу тебя утешить, может быть, ты хочешь, чтобы я послал к тебе Королеву?

Я не могла обнять принца Хейнли, чтобы успокоиться, но присутствие птицы было бы желанным теплом.

— Да. Где сейчас Королева?

— Я пошлю его в твою комнату.

— Ничего страшного, если мы увидим его вместе. У меня много вопросов о Королеве…

— !

Что случилось? Принц Хейнли выглядел так, словно застигнут врасплох, его фиолетовые глаза заметались.

— Принц Хейнли?

— Королева сейчас занят. Нет, я имею в виду, Королева довольно

застенчив. Он стесняется всякий раз, когда в комнате с ним находятся

более двух человек.

— Что?

Он о том Королеве, который играл с моими фрейлинами? Я с сомнением

уставилась на него, и принц Хейнли покраснел. По какой-то причине он не

хотел видеть Королеву со мной.

Ах. Возможно, было бы слишком опрометчиво, если бы принц Хейнли вошел

в мою комнату, или я в его, или если бы мы проводили время вместе в

саду по вечерам.

— Прошу прощения. Это неразумная просьба.

Мы решили не дружить на людях. Принц Хейнли застонал и приложил руку ко лбу:

— Нет, дело не в этом…в любом случае, что ты хочешь спросить о Королеве?

— Его фаворит…

— Императрица.

— Что?

— Фаворит Королевы — императрица.

— …

Почему у него такое красное лицо? Он выглядел очень смущенным.

Возможно это по — детски думать, что птица и ее хозяин очень похожи? Я

улыбнулась представить этот очаровательный образ, но это было не то, о

чем я хотела спросить.

— Тогда, пожалуйста, поблагодари его.

— Я так и сделаю.

— И я хотела узнать, какая у него любимая еда.

— О… еда.

— Обычно я приношу воду в свою комнату, но мне хотелось бы предложить ему что-нибудь поесть.

— Королева полюбит все, что ты ему дашь.

Мне показалось, что принц Хейнли слишком много реагировал со своей точки зрения.

— И все же должно быть что-то, что ему нравится.

— Нет, он хорошая птица, поэтому съест все, что угодно.

Он вдруг поджал губы и повернул голову в сторону. Его челюсти были сжаты, как будто он пытался подавить смех.

… Королева обжора? Или он сказал это в шутку? Прежде чем я успела

спросить его о чем-нибудь еще, принц Хейнли повернулся, чтобы уйти,

пообещав прислать Королеву.

Вернувшись в свою комнату, я открыла окно, чтобы Королева мог войти,

когда прилетит. Когда принц Хейнли заговорил о Королеве, мне хотелось

только обнять теплую птицу, но во время разговора я решила, что хочу

накормить Королеву вкусной едой. Я посоветовалась по этому поводу с

сэром Артиной.

— Какую пищу обычно предпочитают птицы, сэр Артина?

У имперской гвардии были свои курьерские птицы, и я предположила, что

сэр Артина разбирается в птицах лучше меня. Как и ожидалось, он ответил

без колебаний:

— Птицы любят насекомых.

— Насекомых?

— Гусеницы, комары, мотыльки…

— !

— В чем дело?

Это будет сложнее, чем я думала…

— Я подумала, что предложу Королеве что — то, что он хотел бы съесть.

Как мой телохранитель, сэр Артина часто бывал со мной и знал о Королеве.

— Ах. Поскольку он большая птица, ему могут понравиться большие

насекомые. — Я промолчала, и сэр Артина тихо рассмеялся: — У нас есть

гусеницы, предназначенные для курьерских птиц. Я принесу вам немного.

— Вы уверены?

— Королева возможно не будет есть если подать их на тарелке. Если он засомневается, вы можете накормить его пинцетом.

Меня затошнило от одной мысли как я поднимаю пинцетом гусеницу, но

пока кивнула. Я обещала принцу Хейнли, что позабочусь о Королеве, и не

могла отказаться просто потому, что брезглива.

Наконец сэр Артина вернулся с деревянной тарелкой и поставил ее на стол. Она была полна пухлых извивающихся личинок.

— Вы в порядке?

Я машинально кивнула, но как только сэр Артина ушел, тут же

попятилась от стола. Я боялась, что они в любой момент выползут из

тарелки.

— Королева собирается съесть это…

Я сидела, сгорбившись, на кровати и поглядывала на стол, проверяя, не сползли ли гусеницы с тарелки.

Наконец появился Королева. Вместо того чтобы приземлиться на

подоконник, он грациозно влетел в открытое окно и сделал круг по

комнате, его глаза смотрели на меня, как бы подтверждая, что я наблюдаю

за полетом Его Величества. Сделав еще круг, он приземлился мне на

колени. Я погладила его по шее и спине, а он громко вскрикнул и

пошевелил хвостом.

— Ты невероятен, Королева.

Королева поднял крыло в ответ на комплимент, и я подумала, что сейчас

самое время предложить гусениц, как бы я ни нервничала. Я снова

погладила его по спине и обняла:

— Я хочу предложить тебе поесть.

— ГУ?

— Твой хозяин сказал, что ты ешь все…

— ГУ!

— Но я думаю, он ошибается.

— …

— Поэтому я приготовила что-то такое большое, что больше всего нравится милым птицам.

Королева с энтузиазмом кивнула. Я взяла его на руки и перенесла на свой стол.

— Вот несколько гусениц, Королева.

К счастью, личинки все еще были на тарелке, и я поставила его прямо перед ней.

— !

Королева отстранился, дико моргая глазами. Сэр Артина сказал, что

Королева может отказаться, если я попробую накормить его так, поэтому я

снова погладила птицу по спине и взяла толстую гусеницу пинцетом. Я

почувствовала, как тонкие волоски на моем теле встали дыбом, когда я

приблизилась к тарелке, но я взяла себя в руки ради Королевы.

— Ну же, Королева. Давай поедим.

Птица, однако, отступила еще дальше и отказалась есть.

— Попробуй, Королева. Все хорошо.

Я дернула рукой, и гусеница оказалась прямо перед лицом Королевы.

Гусеница неожиданно изогнулась, выскользнула из пинцета и приземлилась

на голову Королевы.

— Гууууу!

Птица с криком подпрыгнула.

[[image:/storage/reader-images/cac987b69ecce932cafb69fb0cd4c195b90530e6.jpg]]

— Королева?

Удивленная, я попытался поймать его, но он прыгал повсюду как

сумасшедший. Королева выпрыгнув в окно, гусеница все еще цеплялась за

его голову, улетел и наконец исчез.

Это не те гусеницы? Птицы сэра Артины ели их и были в полном порядке.

Может быть, потому, что Королева принадлежит к другому виду птиц?

Я беспокоилась о Королеве всю ночь напролет и спала беспокойно.

Именно это облегчило боль, причиненную Совешу. Я была убита горем из-за

недоверия в глазах Совешу, но как только я вспомнила Королеву, образ

Совешу был отброшен прочь.

На следующий день, едва закончив завтрак, я вышла из своей комнаты,

чтобы встретиться с принцем Хейнли. Я не могла войти в его комнату, но,

скорее всего, столкнусь с ним возле Южного дворца.

Мне надо знать, благополучно ли вернулся Королева.

Но, как только я покинула дворец, я обнаружила принца Хейнли, прислонившегося к колонне и смотрящего на здание.

— Принц Хейнли.

Он повернулся ко мне, опустив приветственный поклон и сразу же заговорил:

— Вчера я ответил неправильно. Он не ест сырую пищу.

— Ну, тогда я могу дать ему вареных личинок…

— Он этого не ест. Он вообще не ест насекомых.

Рашта запуталась в сети сложных эмоций. Она была благодарна, что

Совешу защитил ее. Император с самого начала знал, что она беглая

рабыня, но его желание защитить ее заставило его скрыть это даже после

того, как дело было раскрыто. Сколько других мужчин нежно шептали ей о

своей преданности, прежде чем покинуть ее, используя свою личность как

щит? По иронии судьбы именно Совешу, самый могущественный человек в

империи, не сделал этого.

Но страх перед прошлым все еще давил ей на пятки. Как раз в тот

момент, когда она едва стряхнула с себя оковы, когда люди начали

смотреть на нее как на «Рашту», а не «рабыню», ее личность снова

схватила ее за лодыжки. Если бы не любовь Совешу к ней, ее мечта умерла

бы из — за Ротешу.

Но как насчет людей, которые, когда — то ловили каждое ее слово и

улыбку? Что они будут делать сейчас? Рашта забеспокоилась. Она еще не

встречалась с другими дворянами с тех пор, как правда вышла наружу, и

боялась, что эти улыбающиеся лица превратятся в отторжение.

Рашта погладила янтарный браслет на своей руке, но сердце ее не успокоилось.

Нет, даже если Рашта рабыня, Рашта теперь наложница императора. Это не будет так же, как раньше…

Рашта обняла куклу, которую Совешу придумал для нее, мягкую вещь из

ткани и хлопка. Дверь открылась, и в комнату вошла виконтесса Верди с

беспокойным выражением на лице:

— Мисс Рашта, к вам пришел виконт Ротешу…что мне ему сказать?

— Господин?

В суматохе момента Рашта использовала тот же обращение, что и в

прошлом. Виконтесса Верди выглядела пораженной, но не произнесла ни

слова.

Выражение лица виконтессы сменилось доброй улыбкой, но Рашта была

уверена, что та смеется над ней. Если виконтесса знает об отношениях

Ротешу с Раштой, ей не следовало упоминать о нем. Разве в обязанности

подчиненной не пускать к ней других? Рашта была уверена, что, если бы

виконтесса все еще работала у императрицы, она была бы более

ответственной.

Рашта прикусила губу. Если бы она знала об этом, то осталась бы в

комнате императора и притворилась больной. Возвращаться сюда, чтобы

привести в порядок мысли, было ошибкой.

Нет, нет — проблема в том, что император позволил виконту свободно

разгуливать по городу. Почему император просто не выгнал его? Почему он

просто не убил виконта или не посадил его в тюрьму? Неужели Совешу ни на

что не способен?

Рашта сдерживала жгучие слезы, отдавая приказ виконтессе Верди:

— Скажи ему, чтобы ушел

Но виконтесса Верди колебалась.

— Скажи ему, чтобы он ушел!

На этот раз Рашта закричала, но виконтесса Верди по — прежнему не

двигалась с места. Ты и сейчас меня игнорируешь? — в ярости хотела

спросить Рашта. Виконтесса продолжила дрожащим голосом.

— Ну…он сказал, что если вы его не впустите, то пожалеете об этом…

— Он так сказал?

— Да.

Гнев придал Раште храбрости, и она стиснула зубы:

— Тогда скажи ему, чтобы он вошел. Покажи мне его бесстыдное лицо.

Она была полна решимости дать ему холодную чашу оскорблений.

Но, когда он вошел со зловещей улыбкой на лице, ее оскорбительные слова замерли на губах.

— Мисс Рашта. Поздравляю. Ты наложница императора.

Виконтесса Верди, которая поочередно смотрела то на Рашту, то на

виконта Ротешу, выбежала из комнаты, когда Рашта бросила на нее свирепый

взгляд.

Рашта обернулась и посмотрела на виконта Ротешу, который сел в свободное кресло.

— Очень хорошо, мне нравится, — сказал он удовлетворенно.

— Почему ты здесь?

Рашта подражала строгому тону императрицы. Собственный голос Рашты

был совершенен в обаянии людей, но ему недоставало властности. Виконт

издал смешок: — О! Теперь ты стала настоящей леди, Рашта.

— Не произноси просто так мое имя! Не смей обращайся ко мне как к Раште.

— Я уверен, что это правда…на определенный период.

— Определенный период?

— Ты знаешь, сколько лет женщина остается наложницей императора?

— !

Рашта прикусила губу, услышав колкое замечание виконта. Он постукивал

пальцами по столу и покачивал шеей, когда заметил браслет на запястье

Рашты:

— О, как красиво. Он сделан из янтаря? А? Дай мне взглянуть.

Рашта завела руку за спину. Виконт Ротешу на секунду нахмурился, потом улыбнулся:

— Император приказал мне исправить мое ошибочное утверждение, что ты

беглая рабыня. Теперь со мной обращаются как с дураком, который не может

даже узнать лицо человека. Будет ли твоя тайна раскрыта или нет,

зависит от меня. Я благодарен за золото и серебро, но этого

недостаточно, хм?

Рашта резко повернулась к нему:

— Тебе не следовало говорить этого с самого начала! Ты бесстыжий! Ты

скрываешь, что я беглая рабыня, потому что так приказал император. Ты

делаешь это не для меня.

На лице виконта Ротешу появилась коварная улыбка:

— Тогда почему я ничего не сказала о ребенке, которого ты бросила?

Рашта побледнела:

— Ребенок…

Кровь снова бросилась ей в лицо, и она сжала кулаки. Белки ее глаз стали красными от крови.

— Как ты смеешь лгать! Ты убил моего ребенка!

Ярость затопила каждую пору ее тела. То, как он беззаботно заявил,

что она бросила своего ребенка, с ненавистью отозвалось в ушах, но она

заставила себя закрыть рот, опасаясь, что виконтесса Верди услышит их

разговор.

Виконт Ротешу сказал:

— Ну? — и глаза его преувеличено округлились.

Наконец Рашта встала:

— Ты не можешь угрожать мне ребенком, которого уже нет.

Виконт Ротешу усмехнулся:

— Нет … что ты имеешь в виду, Рашта?

Это был обычный смех, но Рашта почувствовала, как у нее по спине

пробежал холодок. Выражение лица Ротешу внезапно посуровело, а тон стал

насмешливым:

— Я не стану убивать своего внука, свою собственную кровь.

— Ты… Ты лжешь! Я видел тело своими глазами…!

— Если ты мне не веришь, может быть, ты хочешь, чтобы я принес его тебе?

Рашта была уверена, что ее ребенок исчез навсегда, но решительные манеры виконта вызывали у нее сомнения.

— И Рашта, подумай хорошенько. Что подумают люди, если я вдруг

исчезну после того, как сказал, что ты беглая рабыня? Разве они не

сказали бы, что император пытается что-то скрыть?

Рашта привыкла слышать, как Ротешу говорит так, словно хочет

растоптать ее, но его голос вдруг приобрел приятный оттенок. Она с

трудом сглотнула.

— Кроме того, нельзя же так невинно жить в Императорском дворце.

Вокруг так много обмана, как ты можешь оставить такую работу кому-то,

кто не знает твой секрет?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты глупое создание, я говорю, что ты должна перенаправить

враждебные взгляды на кого-то другого. Я уже все о тебе знаю. Другими

словами, я вполне могу быть твоими руками и ушами.

— Мне не нужен кто — то вроде тебя!

Виконт Ротешу закричал на нее:

— Игра в переодевание не сделает тебя леди, Рашта. Возможно, через

некоторое время ты сможешь стряхнуть с себя прошлое и быть принятой

среди знати, но к тому времени ты уверена, что все еще будешь

наложницей, которую любит император?

Глаза Рашты задрожали:

— Император говорит, что любит только Рашту.

— Возможно. А может, и нет. Ну, как бы это сказать… ты ведь не забыла моего сына, не так ли?

Рашта прикусила губу. Сын виконта, который шепотом клялся ей в любви,

начал меняться с приближением рождения ребенка Рашты. Вначале он был

настойчив и упрям, но постепенно выдохся.

После того как ребенок умер, Рашта умоляла его бежать вместе. В конце концов он сказал ей:

«Я люблю тебя, но не хочу менять свою жизнь ради тебя. Ты выглядела

так, словно застряла в трясине, и я хотел спасти тебя от этого. Но я

ошибался. Ты — трясина, и я не могу спасти тебя от нее. Даже дети,

рожденные нами, будут втянуты в эту трясину и пойманы в нее.»

В тот несчастный день Рашта потеряла не только ребенка.

Рашта сжала кулаки, и кровь начала сочиться из тех мест, где ногти

впивались в кожу. Вместо того чтобы остановиться, виконт Ротешу

продолжал водить своим острым, как лезвие, языком по ранам Рашты:

— Чем больше тебя любит император, тем больше других бедных, красивых

женщин будут смотреть на твое положение и надеяться. Чтобы спастись от

трясины, они тоже захотят привязаться к императору.

— Позже…

— А что потом? Жадные дворяне, иностранные лорды и все, кто

заинтересован в политическом сговоре, будут посылать к императору

всевозможных красивых женщин. И многие из этих женщин будут иметь

образование и статус.

— …

— Ты не императрица, Рашта. Если ты потеряешь любовь императора, ты вернешься в рабство.

— Если это так … бесполезно, поможешь ты мне или нет.

— Нет. Все зависит от тебя и твоей способности оставаться в его

милости, но я могу убедиться, что никакая другая наложница не придет и

ты не останется в прошлом.

— Каким образом?

— Сначала ты должна помочь мне. — Виконт Ротешу слегка наклонился и

тихо заговорил: — Если ты поможешь мне и моей семье добраться до центра

власти, я буду играть роль твоего родителя. Твой ребенок — мой внук, и

то, что хорошо для него, хорошо и для меня.

Эти слова показались бы Раште заманчивыми, если бы не говоривший. Как

мог такой человек, как он, принять рабыню в качестве своей невестки?

Даже проходящая мимо собака будет смеяться над ним. Было понятно, что он

просто хотел держаться поближе к ней, как пиявка.

Выражение лица Рашты не изменилось, и виконт Ротешу усмехнулся:

— Ты мне не веришь. Но ты сразу поймешь, что твой ребенок похож на тебя.

Рашта не могла говорить, застыв, словно статуя. Виконт Ротешу уставился на нее и встал с довольной улыбкой:

— Думай тщательно. Я буду продолжать притворяться идиотом, который не может распознавать лица, как и повелел Его Величество.

Трехдневное празднование Нового года подошло к концу, и большинство

гостей разъехались по домам, за исключением некоторых, пожелавших

остаться подольше, включая и принца Хейнли. Я просмотрела и заполнила

период пребывания оставшихся гостей, их секретарей, слуг и рыцарей.

Увидев дату отъезда принца Хейнли с пометкой «не определено», я невольно

улыбнулась.

Я вспомнила, что он настаивал на том, что Королева не ест сырую

пищу. Ранее я проконсультировалась с орнитологом и спросила, бывают ли

птицы с такой диетой, и вспомнила, что он сказал:

«Птицы, которые не едят сырую пищу? Вы имеете в виду, что они готовят

свою еду? Такие птицы перевернули бы академический мир, Ваше

Величество.»

Возможно, принц Хейнли по ошибке неправильно кормит Королеву.

Но Королева, похоже, ненавидит жуков.

Может быть, человек, отвечающий за кормление королевы, разрезает

гусениц? Неудивительно, что Королева удивился, увидев живую гусеницу. В

следующий раз я предложу ему такую.

Я встретила принца Хейнли на обратном пути с работы, поэтому

прогулялась с ним и рассказала ему о своем плане. Я хотела все объяснить

ему на тот случай, если он неправильно поймет, что я пытаюсь накормить

Королеву какой — то странной едой.

— Ах… — После моих объяснений принц издал какой — то странный

стонущий звук. (Аха — ха))) Она для тебя живую гусеницу взяла пинцетом, а

ты не можешь сделать такую малость — съесть ее)

— Принц? Ты в порядке?

— Пожалуйста… ты можешь просто дать воды?

— Орнитолог…

— У восточных и западных птиц разные темпераменты. Западные птицы едят приготовленную пищу.

— … — Я должна была в это поверить?

Я скептически посмотрела на него, и он умоляюще посмотрел на меня:

— Ты можешь просто погладить его по голове. Этого достаточно.

Неужели принц Хейнли не любит, когда другие кормят Королеву? Однажды я

слышала о собаке, которая не ела ничего, кроме того, что давал хозяин.

То же самое может быть и с птицей. Я улыбнулась и кивнула, задаваясь

вопросом, не была ли я груба, хотя напряжение на лице принца Хейнли не

ослабло:

— Мне очень жаль.

— Все в порядке. Я уверена, что кормить его — это мило, но он и сам по себе уже прекрасен.

— Нет…но мне все равно жаль. — Он вздохнул и провел рукой по своим светлым волосам: — Именно. Есть много ограничений.

— ?

— Скоро день рождения Королевы, не так ли?

— У него день рождения?

Принц Хейнли расхохотался, но тут же поправился:

— Я имел в виду твой день рождения, Ваше Величество.

— Ты знаешь?

Я слабо улыбнулась. Большие торжества обычно устраивались в дни

рождения императоров и императриц, но мое было слишком близко к Новому

году. Проведение больших вечеринок подряд могло повредить общественное

мнение и обременить дворян. С самого детства мои дни рождения были более

интимным делом — ужином с семьей и знакомыми. Но принц Хейнли, конечно,

этого не знал.

Когда я неловко улыбнулась, он остановился и тоже улыбнулся:

— Я знаю день, но не знаю, чего бы ты хотела.

— Ты имеешь в виду в качестве подарка?

— Я твой лучший друг. Я хочу провести этот день с тобой, разве ты не знаешь?

— !

Прежде чем я успела ответить, я услышала шорох. Вместо того чтобы

ответить принцу Хейнли, я огляделась и заметила человека, которого не

ожидала увидеть.

Это был Совешу. Кроме одного рыцаря с ним никого не было. Взгляд Совешу остановился на мне и принце Хейнли:

— …Императрица.

Совешу окликнул меня строгим голосом и нахмурился:

— Так ты с ним?

Я не хотел отвечать, так как мои чувства к Совешу все еще оставались неразрешенными.

— Да.

Я предложила ему самый прямой ответ, и складка на лбу Совешу стала глубже:

— Принц Хейнли. Как долго вы собираетесь оставаться здесь?

Принц Хейнли ответил широкой улыбкой, хотя всего несколько дней назад у него был спор с императором.

— Около двух-трех недель, я думаю.

— А это не слишком долго? У Западного короля не лучшее состояние

здоровья, и это не хорошо для наследного принца оставаться вдали так

долго.

Совешу не стеснялся показывать свою неприязнь к принцу Хейнли,

которая нарастала с момента конфликта принца Хейнли с Раштой. Но

замечание Совешу было правильным.

— Спасибо за заботу.

Принц Хейнли ответил простой улыбкой и больше ничего не сказал. Над группой воцарилось напряженное молчание.

— Сначала я откланяюсь, Ваше Величество.

Я быстро попрощалась с Совешу, так как мы бы только обидели бы друг друга, если бы я осталась дольше.

Но Совешу выглядел оскорбленным и снова окликнул меня:

— Императрица.

Этот взгляд… неужели он просто хочет оскорбить меня перед принцем

Хейнли? Это было моей первой мыслью, исходя из прошлого опыта. К моему

несчастью, а может быть, и к счастью, он первым заговорил с принцем

Хейнли:

— Мне нужно поговорить с Императрицей, и я надеюсь, что вы пойдете своим путем.

— Я уже шел с ней, Ваше Величество.

— Мне нужно кое — что сказать императрице, принц Хейнли.

Совешу встал между мной и принцем Хейнли, и протянул мне руку, чтобы я взяла ее.

[[image:/storage/reader-images/3636ac8c43412343ae120d6e27f7f98fba5888b0.jpg]]

Когда я посмотрела на принца Хейнли, то увидела, что его губы были

плотно сжаты, словно он не хотел, чтобы я следовала за своим мужем. Я

взяла Совешу за руку, чувствуя жалость к принцу Хейнли, который выглядел

как грустный золотистый ретривер, в то время как Совешу бросил на него

свирепый взгляд:

— Почему вы смотрите на императрицу с несчастным выражением лица? —

Совешу уставился на него сверху вниз, словно находя его жалким.

— Императрица показывала мне окрестности, и император отнял моего проводника.

— Императрица — моя жена, а не гид для принца.

Совешу собственнически обнял меня за плечи. Я не могла отказать ему,

вздохнула и пошла рядом с ним. Только когда принц Хейнли скрылся из

виду, он опустил руку:

— Зачем ты показываешься в обществе этого бабника?

— Я столкнулась с ним по дороге с работы.

— Пусть теперь этим займется кто — нибудь другой. Во дворце

достаточно других людей, но он хочет, чтобы императрица сопровождала

его?

— Принц Хейнли — наследник могущественной нации с огромным богатством и военной мощью. Мы не должны быть в плохих отношениях.

Совешу взглянул на рыцаря, тот поклонился и отошел в сторону. Совешу

оперся рукой о колонну и укоризненно посмотрел на меня. Я подозревала,

что он не хочет, чтобы я поддерживала отношения с человеком, который

унизил Рашту.

— Честно говоря, я не хочу, чтобы ты заботилась о нем.

Я так и знала. Он был невероятно очевиден. Он мрачно улыбнулся и подчеркнул свои слова:

— У него красивое лицо, и он ведет себя перед тобой, как домашняя

собачка. Но он только вызовет скандал, если ты будешь общаться с ним.

— Скандал?

— Другие аристократки и молодые леди привязываются к этому бабнику,

полагая, что у них есть отношения. Однако, императрица — одна из самых

почетных людей в этой стране. Ты представляешь империю. Где же честь

императорского двора, если тебя покоряет западный бабник?

— Моя честь не запятнана беседой с ним. Если вы не будете

рассматривать эту дружбу как дружбу с любым другим дворянином, Запад

будет недоволен вами.

— Ты не будешь слушать меня.

— Если речь идет о мисс Раште …

— А кто сказал, что речь идет о Раште? Почему здесь произносится имя Рашта?

Потому что именно из-за нее он ненавидел принца Хейнли. Я уставилась

на Совешу, несмотря на его притворное невежество, и он разочарованно

вздохнул:

— Ты действительно ненавидишь Рашту.

— Я назвала это имя только потому, что именно из-за нее вы хотите подвергнуть остракизму принца Хейнли.

— Нет. Ты ненавидишь ее, поэтому используешь ее как щит во всем.

Я очень устала. Я не хотела отвечать ему.

— Я уйду, если вы будете продолжать в том же духе.

— О Раште…

Я сделала несколько шагов и остановилась. Когда я обернулась, Совешу откашлялся, и его голос смягчился:

— До. Я говорил с тобой слишком резко.

— О чем вы говорите?

— Три дня назад.

— …

— Я не должен был винить тебя, когда приехал виконт Ротешу… я был расстроен. Извини.

— Да…

Совешу неловко продолжал пялиться в землю вместо того чтобы смотреть

на меня. Он выходит из себя, когда речь заходит о Раште, но приходит в

себя примерно через три дня?

Я должна запомнить, когда в следующий раз что — то снова случится с

Раштой. Я механически улыбнулась, кивнула и снова повернулась.

— Императрица.

Но Совешу окликнул меня еще раз. Я обернулась, и он нерешительно подошел ко мне:

— Скоро у тебя будет день рождения. В последнее время мы отдалились

друг от друга… возможно, мы сможем поехать за город, чтобы помириться. А

ты как думаешь?

Честно говоря, я сомневалась, что напряжение между нами может быть снято так быстро, но отказ только ухудшит наши отношения.

— …

Я знала, что рациональный ответ — да. Негармоничные отношения между

императором и императрицей показали бы слабость нашим врагам, и даже

если Совешу любит другую женщину, я должна была показать всем, что

нахожусь с ним в хороших отношениях.

— Императрица?

Ответ застрял у меня в горле. Моя гордость была задета. Трудно было

не поддаться сильным эмоциям, когда мой муж полюбил другую женщину и

взял ее в наложницы. Всякий раз, когда у нас с Совешу возникали

проблемы, их можно было игнорировать, но не теперь. Любой, у кого была

хоть капля ума, знал, что всякий раз, когда мы ссорились, речь шла о

Раште.

— Хорошо. — Я заставила себя улыбнуться и кивнула: — Я с нетерпением жду этого.

Услышав мой ответ, Совешу улыбнулся и снова предложил руку:

— Может, пройдемся вместе?

— Конечно.

Мы молча прогуливались по парку. Звуки наших шагов эхом отдавались на

каменной дорожке, и легкий ветерок приятно обдувал наши лица. В прошлом

я много раз совершала приятные прогулки с Совешу и делилась с ним

комфортной тишиной. Теперь все это ушло в прошлое…

Я перестала вздыхать, и Совешу нарушил молчание:

— Ты знаешь, что Великий князь Капмен все еще здесь, во дворце?

— Да.

Конечно я просмотрела соответствующие документы, но почему он вдруг

заговорил о Великом князе Капмене? Я подняла глаза, и Совешу объяснил:

— Капмен хочет открыть дипломатические отношения между Руибт и континентом Воль.

Ох… так он для этого здесь?

— У чиновников разные мнения относительно того, выгодно это или нет.

Континент Хва, где находится Руибт, конечно, экзотический и

привлекательный, но он слишком отличается от континента Воль. Более

того, мы слишком далеко, чтобы существенно влиять друг на друга.

— Усилия по налаживанию торговли будут истощать государственную казну.

— Именно. Есть много вещей, которые нужно обсудить. Каково мнение императрицы?

— Великий герцог Капмен окончил магическую академию в Вирволе.

Автономная или нет, она явно находится на территории Восточной империи.

Возможно, Руибт слишком непохож на других по культуре, но Великий князь

провел много лет в этой империи и, должно быть, думал о ней больше, чем

кто — либо другой. Восточная Империя находится в относительно хорошем

положении, чтобы открыть дипломатические отношения, поэтому нет причин

упускать эту возможность.

Совешу часто советовался со мной по разным вопросам, и я,

естественно, отвечала. Он кивнул в знак согласия. Однако вместо того,

чтобы прокомментировать мой ответ, он слегка сменил тему:

— У вас когда-нибудь был личный разговор с Великим князем Капменом?

Великий князь Капмен. Он критиковал меня за то, что я неправильно обращаюсь с Раштой. Можно ли это назвать разговором?

— Только ненадолго… — Хорошо, я назову это разговором.

Совешу снова заговорил:

— Капмен сказал, что если мы откроем дипломатические отношения с

Руибт, то он хотел бы, чтобы императрица приняла в этом участие. (Ну не с

идиотом же ему общаться)))

— Великий князь Капмен?

Совешу, казалось, было интересно, о чем мы беседовали с Великим

князем, но мне тоже было любопытно. Почему Капмен критиковал меня?

— Он сказал, что хочет видеть тебя на следующей встрече.

После разговора, который начался с моего дня рождения и закончился

Капменом, Совешу вернулся в Восточный дворец, в то время как я решила

прогуляться в одиночестве. Но мысли о Капмене и моем дне рождения

казались далекими.

Честно говоря… я была настроена скептически. Неужели Рашта, желавшая

присутствовать на специальном банкете на двадцать персон, просто

отпустит меня и Совешу в загородный дом одних? Ну… большая вероятность,

что нас будет трое, а не двое, и я буду в полностью обескуражена.

Я вздохнула, подходя к фонтану, когда заметила принца Хейнли. Я

удивленно остановилась. Он был точно на том же месте, где я его

оставила. Я думала, что он пошел прогуляться или вернулся к себе, так

что же он все еще здесь делает?

— Королева.

Неужели принц Хейнли почувствовал мои эмоции? Он повернул голову и улыбнулся.

— Почему ты до сих пор не ушел? — Я подошла к нему, он сидел у фонтана и брызгал воду одной рукой.

— Хм … могу я сказать тебе правду? — Он вытащил руку из воды и мягко улыбнулся: — Я ждал, когда ты вернешься.

— ! — Когда кто — то теряется, он должен оставаться на том же месте.

— Ты не знаешь дорогу?

— Не наглядно.

Я достала носовой платок и с улыбкой протянула ему. Он взял его, вытер руку и спрятал платок.

— Мой платок.

Он усмехнулся, когда я смущенно протянула руку:

— Не волнуйся. Я верну его тебе после того, как постираю.

— Все в порядке.

— Но так мы сможем снова увидеть друг друга, верно?

Он легко улыбнулся, и я кивнула в ответ на его игривый тон. В то же время я вспомнила, что он сказал несколько часов назад:

— Принц Хейнли. О моем дне рождения.

Он сказал, что будет здесь на мой день рождения, хотя я не думаю, что

это полностью правда. Похоже, он действительно хотел провести со мной

время, и мне было жаль его и хотелось, чтобы он понял меня.

— Я не думаю, что мы сможем провести время и перекусить вместе.

— Не сможем?

— Император хочет отправиться в королевский особняк. Только он и я.

— Ах… — Его губы приоткрылись, и он ошеломленно заморгал, пока не пробормотал: — Мне очень жаль.

— Извини.

— Нет, это твой день рождения, и тебе не нужно меня жалеть.

— …

— Пожалуйста, не извиняйся. Я не хочу давить на тебя.

— Вы, должно быть, чувствуете сильное давление… — МакКенна смущенно уставился на открывшуюся перед ним картину.

Перед ним были разбросаны различные кольца с драгоценными камнями,

ценные вещи, связанные с различными легендами. Принц Хейнли обычно носил

их в заколдованном мешочке, но теперь он вынул все, чтобы осмотреть

каждый предмет. Он собирался подарить одно из этих драгоценных колец

императрице другой страны. МакКенна не мог не растеряться:

— Почему вы вдруг решили меня позвать?

— День рождения.

— Императрицы Навье?

— Мм- м.

— Откуда вы это знаете? …И не слишком ли много подарков? Восточная

Империя конечно может быть престижной, как и Западное королевство. Между

странами нет достаточно большого разрыва, чтобы вы могли предложить

такую дань уважения.

Принц Хейнли сложил драгоценности обратно в кошель:

— Я выберу, когда тебя не будет рядом. Ты просто ворчун. — Вместо драгоценностей он вытащил носовой платок.

— Что это такое?

— Разве ты не видишь? Это драгоценный носовой платок.

Принц превратился в птицу, держащую платок в клюве и летающую перед МакКенной. Хейнли указал когтями на свою шею.

— Вы хотите, чтобы я повязал его там?

МакКенна завязал платок на шее птицы, и был вознагражден легким

шлепком крыла. Принц Хейнли вылетел в окно, и МакКенна нахмурился,

глядя, как он улетает.

Кажется, на платке была вышита буква «Н» …

Друг принца Хейнли по письмам императрица Навье?!

Расставшись с принцем Хейнли, я зашла в библиотеку и изучила все,

что могла, о стране Руибт и континенте Хва. Хотя Великий князь Капмен

назвал «Путешествие» бредовым рассказом, эта книга все еще оставался

самой известной в стране. Я не знаю, почему Великий князь попросил меня

присутствовать на следующей встрече, но я хотела, как можно больше

расширить свои знания о культуре Руибт.

Хотелось бы чтобы у меня была книга с более подробной информацией…

Я сидела на скамейке, сверяя «Путешествие» с другими книгами, когда из окна послышался стук.

Это был Королева. Я открыла окно, и он запрыгнул на подоконник,

показывая свои крылья. Я заметила, что у него на шее носовой платок.

— Это принц Хейнли повязал его тебе?

Платок был мой. Я улыбнулась, и Королева наклонил голову. Одной рукой

я держала Королеву, а другой гладила его клюв и проверяла, нет ли у

него записки на ногах. На этот раз ничего не было.

— Ты здесь, чтобы покрасоваться?

Или, может быть, он прилетел сюда, чтобы вернуть платок? Он, конечно,

не мог мне ответить и просто моргнул своими великолепными фиалковыми

глазами. Я не могла устоять перед ними и осыпала его голову поцелуями

один за другим.

— Королева такой хорошенький, особенно с платком на шее.

— ГУ!

Похоже, ему тоже нравилось, что я не смогла заставить себя снять

платок. Поглаживая его по спине, я подумала — Королева хорошо пахнет.

Что это за мысль? Я прижалась носом к его плечу и вдохнула.

— !

Запах слегка напомнил мне принца Хейнли. Он выстирал платок и

побрызгал на него своими духами? Я нашла это настолько очаровательным,

что птица пахла так как хозяин, что наклонилась, чтобы прошептать ему на

ухо.

— Ты пахнешь как принц Хейнли, Королева.

Королева в шоке расправил крылья. Он прикрыл клюв крыльями и широко раскрыл глаза.

— Королева?

Я игриво окликнула его, но Королева вздрогнул и отскочил к окну.

— Ты уже уходишь?

Он выглядел таким милым, и я раскрыла ему объятия, прежде чем он улетел. Но он застыл как истукан и покачал головой.

Иногда она говорит самые наводящие вещи…

[[image:/storage/reader-images/8a30563ed0e367072c7cfdf6ddf0fe4ab0c96bf8.jpg]]

Вернувшись в свою комнату, принц Хейнли снял платок на шее. Его лицо все еще горело.

Мой запах…

Хейнли понюхал носовой платок. Он опрыскал его своими любимыми духами из прихоти. Она сразу узнала его любимые духи?

Хейнли присел на корточки, его щеки пылали. Шепот императрицы был

обращен к Королеве, но он все еще чувствовал, как колотится его сердце,

когда он вспоминал, как ее дыхание щекотало его ухо.

К сожалению, именно МакКенна разрушил это смущающее и волнующее

чувство. — Почему вы голый? Извините. — Хейнли уставился на МакКенну —

своего секретаря, рыцаря, двоюродного брата, и даже друга: — Вы

заболеете. Прикройтесь.

МакКенна подошел к шкафу и достал удобный костюм, а Хейнли встал,

щелкнув языком и протянул руку. Но вместо того, чтобы передать одежду,

МакКенна начал задавать вопросы:

— Ваше Высочество. Человек, к которому вы ходили с платком… это была императрица Восточной империи?

— Дай мне одежду.

МакКенна передал вещи, и Хейнли принял их с выражением, которое

говорило — Почему ты спрашиваешь меня об этом? МакКенна продолжал

смотреть вопросительно, но Хейнли дал лишь неопределенный ответ:

— Ну…

Он оделся и вышел из дворца. Он шел по тропинке, которая позволяла

вечернему ветерку охлаждать его разгоряченное лицо. Но МакКенна был

настойчив и не отходил от него ни на шаг.

— Ваше Высочество, вы должны быть честны. Ваш знакомый по письмам императрица Навье?

МакКенна проигнорировал нежелание принца Хейнли.

— Разве это имеет значение? Просто держи рот на замке. Я вспоминаю о хорошем воспоминании, а ты все время перебиваешь.

— Важна ли память, когда реальность прямо перед вами? Как я могу не

волноваться, принц? Ваш знакомый по письмам кто — то, кого вы можете

любить?

— !

— Я за то, чтобы у вас были серьезные романтические отношения. Но,

если ваш партнер -императрица могущественной страны, это совсем другая

история…

— …

— Вам не следует связываться с императрицами других стран,

могущественных или нет. Вы хотите быть политически связаны с Восточной

империей?

Глаза МакКенны увлажнились от неподдельного беспокойства. Отношения

принца Хейнли и императрицы Навье зашли в тупик. Даже если император

Совешу отдал свое сердце Раште, ни одна страна никогда не убрала бы

правящую императрицу и не поставила бы на ее место беглую рабыню,

превратившуюся в наложницу. Императрица также не могла инициировать

развод со своим мужем. И даже если император Совешу свергнет императрицу

Навье, она ни за что не выйдет замуж за принца из другой страны.

— Все совсем не так. И ты преувеличиваешь.

— Неужели? Могу ли я доверять вам?

— …

— Почему вы не отвечаете, а? — МакКенна помолчал, потом спросил более

осторожно: — Я еще не спросил самого главного. У вас есть взаимные

чувства друг к другу?

Хейнли поколебался, потом поднял руку, глядя куда — то в сторону.

Выражение его лица осталось прежним, но настроение изменилось. МакКенна

прекратил допрос и посмотрел в том же направлении, что и принц Хейнли.

Навстречу им по белой каменной дорожке шла женщина со светло-фиолетовым зонтиком. Это была Рашта, наложница императора Совешу.

МакКенна закрыл рот. Любовница императора и восходящая звезда

общества полностью исчезла в считанные дни. МакКенна не был уверен

насчет других резиденций, но многие гости в Южном дворце насмехались над

Раштой за то, что она скрывала тот факт, что была беглой рабыней. После

того как заявление виконта Ротешу распространилось, Рашта попыталась

исправить сплетни, но ей никто не поверил. Возможно, именно поэтому

некогда сияющая Рашта сейчас пребывала в подавленном настроении.

МакКенна посмотрел на принца Хейнли. У принца уже были неприятности с

Раштой, и он был достаточно откровенен, когда начал говорить. Было ли

это благословением или несчастьем, но принц Хейнли прошел мимо Рашты,

словно не замечая ее, и МакКенна с облегчением поспешил за ним. Но это

была Рашта, которая позвала его:

— Ваше Высочество.

МакКенна фыркнул и подтолкнул принца Хейнли в спину. Принц Хейнли, нахмурившись, обернулся, и Рашта подошла к ним.

— Зачем ты меня позвала?

Принц Хейнли сурово посмотрел на Рашту, и она опустила глаза. Она выглядела несчастной.

— Неужели тебе нечего мне сказать? — Ее голос дрожал от кротости.

МакКенна понимал, почему так много людей влюблялось в Рашту. В ее

страдании было что — то такое, что вызывало жалость в сердце зрителя.

— Нет. — Голос Хейнли звучал ровно и монотонно, и МакКенна предостерегающе фыркнул.

Несмотря на подмоченную репутацию Рашты, император по — прежнему

благоволил к ней. МакКенну не волновало, что Хейнли говорил о ней за

кулисами, но стоило бы быть осторожным столкнувшись с ней…

Но принц Хейнли, казалось, совершенно не обращал на это внимания:

— Ты что — то хотела мне сказать? Я не понимаю, что ты делаешь.

Большие глаза Рашты заблестели и наполнились слезами. МакКенна знал,

что сейчас произойдет. Принц Хейнли казался легким и непринужденным, но

при малейшем движении становился холодным и пугающим. Холодный взгляд

принца Хейнли заледенел, и Рашта, которая казалась испуганной, начала

плакать:

— Ты замечательный человек.

МакКенна совсем не ожидал, что эти слова слетят с ее губ. Рашта

смотрела на принца Хейнли своими темными глазами, на ее лице не было и

следа страха. Напротив, она выглядела глубоко тронутой. Кто отреагировал

бы так же на такое холодное отношение…?

Брови МакКенны недоверчиво изогнулись при виде ее необычного

поведения, и принц Хейнли тоже удивленно нахмурился. Рашта выдала

глуповатую улыбку протирая глаза одной рукой:

— Мне очень жаль. Ты, должно быть, смущен внезапными слезами Рашты.

— …

— После того, как распространились слухи, люди стали относиться к

Раште ужасно. Раньше они были милыми, а теперь смеются и издеваются над

Раштой.

Она закончила вытирать слезы рукавом, но как только опустила руку, снова захлебнулась:

— Принц Хейнли — единственный, кто относится к Раште так же … конечно, мы не в хороших отношениях, но Рашта была просто тронута…

Желание защитить ее еще больше усиливалось, когда она плакала.

Некоторые дворяне относились к другим только с добротой, но смотрели

свысока на людей с более низким статусом. Вероятно, те же самые люди

ужасно унизили Рашту.

— Понимаю.

Несмотря на жалкое зрелище, Хейнли продолжал говорить с холодной

официальностью. Казалось, у него не было никакого мнения о ее ситуации,

он посмотрел на свои наручные часы и сказав — «Ну, хватит», а затем

ушел, не сказав больше ни слова.

МакКенна, чувствуя жалость к Раште, неловко улыбнулся ей и последовал за принцем Хейнли.

— Ваше Высочество, я знаю, что вы в плохих отношениях, но это было слишком холодно, не так ли?

— Ты хочешь, чтобы я проявил вежливость к тому, кто пытался обмануть меня? Кто обвинил меня во лжи?

— Я…да. Она действительно это сделала.

Какой необыкновенный талант. МакКенна, конечно, обиделся за Хейнли,

но на мгновение забыл об этом, когда увидел, как Рашта плачет. Он

задумчиво наклонил голову, а принц Хейнли вернулся к Южному дворцу.

— И что еще важнее, когда приедет Элги? Ты доставил письмо?

— Я доставил его должным образом. Но почему вы вдруг пригласили его?

Волнение вокруг Нового года постепенно остыло, и дворцовые чиновники,

пробудившись от вялого похмелья, снова начали оживленно двигаться. Я

тоже чувствовала, что вернулась в нужное русло. Я отправилась в

Центральный дворец, просмотрела свою работу, а затем провела

продолжительную беседу с министром иностранных дел советуясь по одному

вопросу. К моему удивлению, он сообщил, что герцог Элги Клаудиа, член

королевской семьи империи Голубого Боге, просил разрешения посетить

дворец.

— Герцог Элги Клаудиа? — Я в недоумении уставилась на министра, и он кивнул: — Он приехал сюда в составе делегации?

— Нет, он сказал, что заехал посмотреть достопримечательности.

Иностранные гости редко приезжают раньше, чем месяц — два после

новогодних праздников. В это время нет никаких фестивалей, и те, кто

оставался после Нового года, заканчивали все дела, чтобы им не пришлось

снова приезжать. Почему герцог Элги Клаудиа, который не смог

присутствовать на праздновании Нового года из — за того, что был слишком

занят, вдруг приехал именно сейчас?

А, может быть, он приехал повидаться с принцем Хейнли?

Герцог Элги Клаудиа был известен как близкий друг принца. Итак, …

друг бабник. Я удивилась, но подписала документы, разрешающие ему

остаться, и продолжила свою работу. Я снова услышала имя герцога Элги,

когда обедала с придворными дамами.

— Ваше Величество, вы слышали? Герцог Элги Клаудиа приехал сегодня во дворец.

— Конечно, она знает, Лаура.

— Ах, понятно. Так вы тоже знаете? С кем герцог Элги провел весь день?

Я спокойно резала салат ножом:

— Принц Хейнли?

— Нет, — фыркнула Лора: — Он был с рабыней, Раштой.

Ах … Рашта…

— Удивительно. — Поскольку герцог Элги лучший друг принца Хейнли, я решила, что он из принципа будет избегать Рашты.

Лора тем временем нервно продолжала:

— Они не просто встретились. Они были вместе весь день. Я слышала, что они очень близки друг к другу.

Другая фрейлина, ожидавшая своей очереди в разговоре, быстро последовала за словами Лоры:

— И не только это. Они были настолько близко, что доставили немало хлопот.

Что случилось? Я вопросительно посмотрел на нее, но она покачала головой и прищелкнула языком.

— Герцог Элги и Рашта шли вместе, когда наткнулись на дворянина. Он

сказал, что знает, что Рашта — беглая рабыня, и оскорбил ее за то, что

она следует за герцогом. Как только аристократ закончил говорить, герцог

Элги ударил его кулаком.

Стол в гостиной Рашты был уставлен разнообразными тортами —

светло-розовый клубничный торт, желтый торт с банановый кремом, дынный

торт…

Десерты, подобранные по вкусу Рашты, были созданы шеф-поваром

императора и были выполнены в совершенстве как по внешнему виду, так и

по вкусу. Впрочем, эти блюда сегодня были не для Рашты.

— Спасибо, что пришли, герцог.

Рашта улыбнулась и поблагодарила герцога Элги, сидевшего напротив

нее. Она была ему глубоко признательна. Хотя виконт Ротешу и отказался

от своих слов о том, что Рашта — беглая рабыня, ему неохотно верили. Как

она и опасалась, знать быстро отдалилась от нее. Ее друзья перестали

навещать ее, и поток подарков прекратился.

Но больше всего ее расстраивали случайные взгляды. Одни дворяне

выказывали презрение, другие — любопытство, третьи — жалость, четвертые —

смутный интерес…

Но герцог Элги отличался от них всех. Он обращался с ней по —

доброму, как во время Нового года, когда ее принимали за аристократку, и

Рашта сначала думала, что это потому, что герцог Элги не знал о слухах,

но вскоре она своими глазами увидела, что ему все равно. Он даже ударил

дворянина, который насмехался над ней. Он из королевской семьи, он

герцог, красивый мужчина, окруженный любовью женщин—и он ударил кого —

то ради нее. Рашты была польщена сверх всякой меры, и поэтому она

пригласила его, чтобы насладиться ее любимой едой. (О, тыквенный пирог

уже все? Не любимая еда?))

— Спасибо. Кстати, я так реагирую только на грубых людей.

— Ну, как ты, наверное, слышал, о Раште ходят плохие слухи. Они, конечно, фальшивые.

— Такое все время происходит?

— Это…

— В этом нет ничего постыдного. Те, кто груб — это те, кому должно быть стыдно.

— …

— Наверное, такое часто случается. — Герцог Элги оперся рукой о

подлокотник кресла и тихо выругался: — Этот ублюдок. Говорить, что ты

рабыня тебе в лицо. Ну и что с того, что ты рабыня? Мне следовало бы

побольше бить его по губам.

[[image:/storage/reader-images/aabbbd7f0cf295056d8855fe2821bbd8b8e3b90a.jpg]]

Ну и что с того, что ты рабыня? Мне следовало бы побольше бить его по губам

— Это страшные слова, герцог…

— Вообще — то я приехал сюда повидаться с другом, но я рад, что

встретил тебя первой. Если бы меня там не было, никто другой не смог бы

противостоять этому негодяю.

Его друг, вероятно, сходит с ума от того, что он до сих пор не появился. Он потер глаза и подумал, не обеспокоен ли он этим.

У него скверный характер.

Герцог Элги так отличался от дворян, которых Рашта встречала раньше.

Он казался грубым, как наемник из уличного бара, но в то же время

выглядел утонченным и благородным. Она находила забавным контраст этого

мускулистого, благородного аристократа, поедающего изысканные пирожные. И

ему было все равно, рабыня она или нет…

Раште он особенно нравился.

— В любом случае, мисс, давайте сделаем так, чтобы это не повторилось в будущем. Эти негодяи ни за что не исчезнут внезапно.

— Правда…

— Тебе лучше позаботиться об этом как можно скорее.

— Это невозможно исправить. Виконт Ротешу сам опроверг эти слухи, но люди не верят ему, даже когда он говорит, что это ложь.

— Передай это кому — нибудь другому. Гораздо быстрее, чем

объясниться. — Герцог Элги ответил ей прямо и проглотил еще один кусок

желтого пирога.

— Передать это дальше?

— Роль жвачки общества. Переложите ее на кого-нибудь другого.

— !

Когда я проснулась, дворец был окутан утренним туманом. Я открыла

окно и высунула голову наружу, позволяя прохладному воздуху охладить мое

тело. Сегодня мне предстояло обсудить вопрос об открытии

дипломатических отношений с Великим князем Капменом.

Я должна быть на высоте.

Я мысленно взяла себя в руки. Когда я сдвинула шторы, то обнаружила

на подоконнике письмо, накрытое камнем, чтобы оно не улетело.

Принц Хейнли?

Я вскрыла письмо и увидела почерк принца Хейнли.

«Доверься мне.»

?

Почему он хочет, чтобы я ему доверяла? Я была удивлена, но

чувствовала себя счастливой, получив письмо спустя долгое время. К

сожалению, я не могла сразу же отправить ответ, так как Королева улетел.

Я сунула записку в ящик стола и пошла в ванную, чтобы умыться холодной

водой. Потом я позвонила в колокольчик, и вошла фрейлина, чтобы

подготовить меня к предстоящему дню:

— У вас ведь встреча за круглым столом, не так ли? Вы будете сидеть

рядом с людьми, поэтому мы платье со слишком широкой юбкой не подойдет.

Графиня Элиза выбрала черное платье, которое ниспадало почти по прямой линии, и уложила мне волосы.

— Если Королева прилетит, когда меня не будет, пожалуйста, дайте ему воды.

— Конечно, Ваше Величество.

— И впустите его внутрь, если пойдет дождь. Иногда он мокнет под дождем за окном.

Я оставила графиню Элизу с моими просьбами, затем глубоко вздохнула и вышла из комнаты. Я верила, что смогу справиться с этим.

Собрание, созванное на 10 часов утра, было относительно небольшим —

присутствовали министр финансов, министр иностранных дел, важные

чиновники от каждого ведомства, Великий князь Капмен, Совешу и я.

Темой было открытие дипломатических отношений с Руибт, а также

выгоды, потери и осуществимость. В мире насчитывалось в общей сложности

восемь континентов, между которыми почти не было обмена. Континент Воль,

где расположена Восточная Империя, и континент Хва, где располагался

Руибт, были относительно близки по сравнению с другими континентами, но

даже так, это все еще очень большое расстояние. Для получения прибыли от

частной торговли потребуется время, а в государственных сделках крайне

важна быстрая коммуникация. Учитывая сложившуюся ситуацию, трудно было

прийти к какому — либо выводу. Но…

Почему Совешу выглядит так, словно он в плохом настроении?

Он хмуро наблюдал за дискуссией. Предполагалось, что он возглавит

собрание, но он мешал свободному выражению мнений, и чиновники

продолжали смотреть на него.

Это из-за того, что произошло между герцогом Элги и Раштой? Он не должен брать это с собой на работу…

Я подняла голову от карты и подавила вздох, встретившись взглядом с

Великим князем Капменом. Выражение его лица было нейтральным, ни

враждебным, ни благосклонным. Когда наши глаза встретились, он кивнул

мне, и я кивнула ему в ответ.

Собрание проходило медленно, и к концу я, по рекомендации Великого

князя Капмена, возглавила его. Причины были мне непонятны, учитывая его

отношение ко мне на Новый год.

— Великий Князь Капмен. — Я наконец закрыла собрание, и комната

опустела. Я последовала за Великим князем Капменом в коридор: — У вас

есть минутка? Я хотела вас кое о чем спросить.

— Да. Спрашивайте.

— Почему вы порекомендовали мне взять на себя ответственность?

Великий князь Капмен приподнял бровь:

— Вам это не нравится?

— Мне просто любопытно. Несколько дней назад…

Он критиковал меня за то, как я обращаюсь с Раштой или за ее

присутствие. Я не сказала этого вслух, но его губы изогнулись, как будто

он понял, что я имею в виду.

Он что, улыбается? Это заставило меня очень расстроиться.

— Потому что это правильно.

— …

— Нет никого, кто мог бы взять ответственность, кроме императрицы.

— Что вы имеете в виду?

— Когда я говорил об Имоне и Имоте, вы были единственной, кто понял, что это значит.

Он рекомендовал меня только по этой причине? Я поспешила объяснить:

— Как я уже говорила, я знаю всего несколько слов. Я не была скромной, это правда.

— Да, но многие люди даже не знают этих слов.

Язык не был обязательным предметом в академии …было ли действительно

нормально поставить мне такую серьезную задачу, основавшись только на

этом? Но я не могла проявить слабость как императрица, поэтому в конце

концов кивнула. Теперь, когда дело дошло до этого, я должна была

заполнить пробелы в знаниях.

— Пожалуйста, извините меня. — Великий князь Капмен слегка

поклонился, словно ему больше нечего было сказать, затем повернулся и

пошел по коридору.

Топ Топ Топ.

Звук его обуви эхом отдавался от каждого его шага. Я повернула голову

и пошла в противоположную сторону, а потом увидела Совешу через

открытую дверь конференц-зала, прислонившегося к столу.

Он был задумчив на протяжении всей встречи, но теперь его лицо выглядело еще более мрачным.

— Ваше Величество?

Я встревожилась и подошла к нему, но тут же пожалела об этом. Что —

то случилось с Раштой? Для меня невозможно спросить о ней, но я не могла

игнорировать Совешу, когда он выглядит так.

— У вас мрачный вид. Вы в порядке?

Я избегала причину и только спросила о его нынешнем состоянии.

Но слова, слетевшие с его губ, ошеломили меня:

— Императрица. У тебя есть предпочтения к иностранцам?

Я предпочитаю иностранцев? О чем, черт возьми, он говорит?

Я бросила на него укоризненный взгляд. Трудно было понять, что он

имел в виду. Это потому, что я разговаривала с Великим князем Капменом?

— Я не стану мешать императрице обращать внимание на других мужчин, но я надеялся, что они не будут иностранцами.

Как я и подозревала. Я хотела было сказать, что не могу отказать Великому князю Капмену, но потом передумала:

— Это не то, о чем вам стоит беспокоиться.

Я постоянно попадаю в странные недоразумения, особенно с принцем

Хейнли, но именно Совешу первым привел наложницу. Маловероятно, что я

заведу в качестве возмездия себе любовника, но в любом случае Совешу не

должен критиковать меня за то, что я делаю. На мой взгляд, это было

справедливо.

Но у Совешу, похоже, были другие идеи:

— Как я могу не волноваться? Разве ты не моя жена?

— …

Мне хотелось возразить — а вы посоветовались со мной, прежде чем

принять мисс Рашту? Но я знала, что он скажет, что я снова говорю о ней,

потому что ревную.

Совешу с достоинством выдохнул:

— Тебе нравится князь Капмен? До такой степени, что он заставляет тебя вздыхать?

— Не поймите меня превратно. Мы говорили только о делах.

— Да, я рад это слышать…но мне бы хотелось, чтобы ты была более внимательна.

Позже была еще одна встреча с министром финансов и чиновниками

казначейства по поводу годового государственного бюджета, в который

входили оклады придворных чиновников, королевских гвардейцев, а также

бюджет на различные мероприятия.

— Налоговые поступления примерно такие же, как и в прошлом году.

— В то время как система, как ожидается, будет неизменной, мы не знаем затрат.

— Мы можем использовать прошлогодний бюджетный план, — предложила я.

— Хорошо. В целом никакого национального конфликта не предвидится,

поэтому мы можем установить его по аналогии с прошлыми годами.

До сих пор все шло гладко. Но, когда дело дошло до Рашты, возникли

осложнения. Император обычно давал своим наложницам значительную, хотя и

не фиксированную сумму денег каждый год. Поскольку не было стандарта, и

каждый император платил разные суммы, было трудно ссылаться на

предыдущие случаи.

— У вас есть отдельная бухгалтерская книга для мисс Рашты? — поинтересовалась я: — Это должно быть достаточно легко рассчитать.

— Книги не поступили в казну. Поскольку деньги еще не были назначены,

они должны быть указаны под вашим счетом. Император обеспечивает ее

сейчас. (Охренеть! Навье еще и содержать будет эту…)

— Вот как… — Не думаю, что Совешу, когда — нибудь отдаст мне бухгалтерские книги.

— А что, если мы возьмем в качестве примера графиню Мальти, Ваше

Величество? Она была простолюдинкой до того, как стала наложницей в

начале правления прошлого императора.

— С тех пор цены выросли, поэтому я не думаю, что они сопоставимы, — заметила я.

— Мы все еще должны использовать какой-то прецедент. Как только сумма

будет установлена, ее будет трудно снизить, но, если появится новая

наложница… Ах, простите…

— Все в порядке. Вы правы, мы должны быть уверены.

Встреча продолжалась дольше, чем я думала, и когда я вышла из зала

вместе с министром финансов, воздух уже был холодным. Солнце клонилось к

закату и небо уже было не таким ярким.

Я пропустила обед.

Моя встреча с Великим князем Капменом продолжалась с утра и до

полудня, в полдень я пропустила свою трапезу, когда встретила министра

финансов. Я поняла, что еще ничего не ела, и вдруг почувствовала голод и

ускорила шаги. Я подумала, не заходил ли Королева.

Я поспешила вперед и на развилке, ведущей к Восточному и Западному

дворцам, увидела подол синей юбки, выглядывающей из кустов. Сэр Артина,

следовавший за мной, нахмурился:

— Кто там?

— Понятия не имею. — Ответила я, покачав головой.

Словно услышав меня, обладательница выглядывающей юбки вышла из кустов, показав, что это виконтесса Верди:

— Ваше Величество.

Когда наши взгляды встретились, она отстранилась, и ее взгляд

заметался по сторонам. Убедившись, что здесь больше никого нет, она

настойчиво поманила меня к себе. Я не подошла, и Сэр Артина упрекнул ее:

— Грубо.

Виконтесса Верди энергично замотала головой. На ее лице промелькнуло отчаяние, потом она снова огляделась и подошла ко мне:

— Мне нужно сказать вам кое — что срочное. Возможно, я больше не ваша

фрейлина, но я не смогу успокоиться, пока не скажу вам это.

Ее губы задрожали. Я не позволила сэру Артине снова прервать ее и

дала знак виконтессе Верди продолжать разговор. Виконтесса сжала руки в

кулаки:

— Я думаю, виконт Ротешу что — то знает о мисс Раште. Ее слабость.

— Слабость?

— Подробностей я не расслышала, но думаю, что она…

Какой — то хрустящий звук прервал ее. Я повернулась в сторону, откуда

доносился шум, а виконтесса Верди мгновенно скрылась в кустах.

Что это было?

Я посмотрела туда, где стояла виконтесса Верди, и увидела, что ко мне приближается кто — то еще.

Это была Рашта:

— Ваше Величество.

Она выглядела более худой, чем раньше, и у нее появились темные мешки

под глазами. Она поприветствовала меня коротким поклоном и сказала

слабым голосом:

— Кто там только что был?

Я отрицательно покачала головой, и она пристально вгляделась в кусты,

где исчезла виконтесса Верди. Я не знаю, заметила ли она виконтессу или

нет, но было понятно, что она подозревает, что там кто — то был.

Рашта вздохнула. Вместо того чтобы расспрашивать об исчезнувшем человеке, она мрачно посмотрела на меня:

— Ну… Ваше Величество. Ничего, если Рашта тебя, о чем — нибудь спросит?

— Спрашивай.

— Речь идет о герцогине Туаной.

Я была уверена, что она спросит о Совешу. Или, может быть, о принце

Хейнли или виконтессе Верди. Я не ожидала, что она спросит меня о

герцогине.

— Герцогиня Туаной? — Почему она?

Я уставилась на Рашту, и она ответила тихим голосом:

— А с герцогиней Туаной легко?

Мне показалось, что я ослышалась. Легко?

— Что ты хочешь этим сказать? — Я нахмурилась, и она внимательно изучила мое лицо.

— Ты расстроена?

— Герцогиня Туаной — хороший человек и хороший друг.

— Ну… — Рашта колебалась, скручивая руки вместе: — Рядом с герцогиней Туаной всегда есть мужчины.

— ?

— Герцогине, кажется, тоже нравится быть с мужчинами. Я не знаю,

можно ли это делать, если она уже замужем. — Она смущенно подняла глаза,

потом протестующе замахала руками: -Рашта спрашивает не по плохим

причинам. Рашта спрашивает, потому что не понимает.

— Герцогиня Туаной пользуется популярностью у всех, и у мужчин, и у женщин. — Похоже, она мне не поверила.

— Но на вечеринке, она всегда была с мужчинами…

Я вздохнула. Она спрашивает меня, потому что не понимает? На мой

взгляд, это еще хуже. Было бы лучше, если бы она имела хоть какое-то

представление о том, что говорит, но если она спрашивает по незнанию, то

может ненароком запятнать чью-то репутацию. По крайней мере, ей

повезло, что она спросила меня и когда мы были только вдвоем.

— Так бывает только на балах. Мужчины и женщины выбирают пару для того чтобы потанцевать.

— Ах…

— С герцогиней Туаной все в порядке, так что впредь не говори ничего подобного.

Рашта коротко ответила «да», и я, повернувшись и пошла к Западному

дворцу. Но даже после того, как я вернулась к себе и поговорила со

своими фрейлинами, странный вопрос Рашты продолжал терзать меня.

Зачем ей спрашивать о герцогине Туаной?

В настоящее время Рашту не любили и избегали в обществе. Хотя

популярный герцог Элги и встал на ее сторону, восстановить ее имидж

будет нелегко. Если она интересуется сплетнями…

Тогда случайно?

— Графиня Элиза.

— Да, Ваше Величество.

— Были ли в последнее время какие — то слухи о герцогине Туаной?

— Насколько мне известно, нет.

— Неужели это так…

— О, я слышала, что виконт Лангдель без ума от любви с тех пор, как танцевал с герцогиней Туаной на Новый год.

Графиня Элиза усмехнулась, услышав эту историю:

— Он, должно быть, без ума от нее.

Влюбленность дворян в герцогиню Туаной не была чем — то необычным. Я

подумала, а не пытается ли Рашта перевести беседы на другую тему.

Неужели я зря беспокоюсь? В любом случае, у Рашты нет такого социального

влияния, чтобы повлиять на людей. Прошел всего один день с тех пор, как

герцог Элги поддержал ее, и он не мог распространять странные слухи.

— …

Но мне все еще не по себе, когда я вспоминаю, как Рашта постоянно поглядывала на герцогиню Туаной на новогоднем балу.

— А почему вы спрашиваете, Ваше Величество? Вы что-нибудь слышали?

— Спросила Рашта.

Лицо графини Элизы исказилось:

— Зачем ей это делать?

— Я не знаю… Просто сразу скажите мне, если услышите что-нибудь странное.

Я продолжала заниматься предварительными исследованиями о Руибт —

собирала информацию у туристов, торговцев и исследователей, которые

недавно были на континенте Хва, но их время не было свободным, и они не

могли бросить свою работу.

Я была так занята, что забыла о своем дне рождения. Удивительно, но именно Совешу поднял этот вопрос:

— Чтобы добраться до загородного дома, экипажу потребуется несколько

часов, поэтому мы должны закончить работу и уехать накануне.

Я как раз заканчивала составление имперского бюджета, прежде чем

представить его на утверждение Совешу. Услышав внезапную фразу Совешу, я

положила перо на чернильницу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы

понять, о чем он говорит.

— Ах. День рождения…

— О боже. — Совешу усмехнулся, как будто мой ошеломленный ответ

показался ему забавным: — Императрица действительно забывает обо всем,

когда берется за работу.

Это было дразнящее замечание.

— Ты догадываешься, о чьем дне рождения я говорил?

— Теперь я вспомнила.

— Ты должна помнить свой собственный день рождения.

— …

— Ты не возражаешь, если мы уедем на день раньше?

— Я проверю расписание.

Я листала свое расписание, а Совешу снова заговорил:

— Ты помнишь дерево, посаженное рядом с домом? — Я кивнула, и Совешу

слегка потянулся, предаваясь воспоминаниям: — Ты была еще кронпринцессой

и очень маленькой. Тогда ты была милой.

— …

На этот раз я улыбнулась. В Восточной империи существовала легенда о

дереве желаний, суеверие гласило, что, если загадать желание во время

посадки дерева, оно сбудется.

Когда я еще была принцессой, я была очень низенькой для своего

возраста, и мне было особенно тяжело, когда я меня окружали взрослые.

Переживая в одиночестве, не имея никого, с кем можно было бы разделить

эти печали, я решила посадить дерево желаний. Правило гласило, что я

должна сама вырыть ямку и посадить саженец. Но я была слишком мала и

слаба, после нескольких часов бесполезного копания я обняла саженец и

потеряла сознание от усталости. Когда я проснулась, то обнаружила, что

Совешу роет яму.

— Ваше Высочество! Если вы будете копать, мне придется начать все сначала!

— Все в порядке. Мы же пара. Пара — это как одно тело, так что не важно, ты или я это сделаем.

— …Правда?

— Да. Так сказал мой отец император.

Копать было тяжелой работой, поэтому я смягчилась и позволила Совешу

вырыть яму. Выкопав приличных размеров ямку, я положила в нее саженец и

засыпала основание землей. Я сложила руки вместе и загадала желание, и

Совешу спросил:

— Что ты загадала?

— …Я попросила стать повыше.

— Почему? Приятно быть маленькой.

— Я следую за императрицей, а она всегда выходит за перегородку. Но экран больше меня, так что я не могу видеть…

После я почувствовала недомогание и боли в теле, Совешу тоже

пострадал, его ладони были ободраны. Совешу всегда был выше и сильнее

меня, но тогда он тоже был молод.

Кончики моих губ приподнялись в улыбке. Когда я посмотрел на Совешу,

то увидела, что он улыбается, как будто тоже погрузился в воспоминания.

— Дерево сработало, не так ли? Теперь ты очень высокая.

Я безмолвно улыбнулась, снова взялась за перо и посмотрела на свои бумаги.

Горькое чувство смешивалось с воспоминаниями. В конце концов, мое

желание было не о моем росте. Тогда я молилась, чтобы у нас с Совешу

были хорошие отношения до конца наших дней.

…Но это не сбылось.

[[image:/storage/reader-images/8a7316391cb0143edfde2414d9d12476ce632029.jpg]]

Подарки от друзей и родственников стали поступать за пять дней до

моего дня рождения. Моя семья уже была богата, но после того, как я

стала императрицей, я стала вести еще более роскошный образ жизни.

Конечно, большая часть моих богатств были потрачены на различные

социальные проекты и государственные субсидии, и я не часто покупала

вещи для собственного удовольствия. Из — за этого большинство подарков,

которые мне дарили, были значимыми, а не дорогими. Особенно тот, который

прислала мне мама…

— Герцогиня, должно быть, беспокоилась о вас, Ваше Величество.

Я неловко улыбнулась, наблюдая, как графиня Элиза просматривает мамин

подарок — полугодовой журнал «Ла Транг», в котором печатались портреты

самых популярных актеров этого времени. Мама прислала мне журнал, в

котором были только актеры — мужчины. Это не должно было задеть Совешу,

и, возможно, она считала, что мой собственный любовник утешит меня, а

актеры были популярным выбором среди дворян.

— Ах, этот просто замечательный. Взгляните на этого мужчину, Ваше Величество. У него такие широкие плечи.

— А этот разве не лучше? О том ходят плохие слухи.

— Какие слухи?

— Его сексуальность, по — видимому, довольно странная. Ну … Аль… Хм… Я

сохраню ее анонимность. Баронесса сказала, что она и тот актер пытались

играть с огнем*, и в итоге она чуть не сгорела по-настоящему.

— Неужели?

… Похоже моим фрейлинам подарок понравился больше чем мне.

Отец прислал мне из-за границы последние модные новинки — платья, а также редкие книги, ткани и драгоценности.

Был также анонимный подарок … под названием «Эликсир любви». (запомните этот подарочек))))

…Это слишком неудобно для меня использовать нечто такое.

Это было за два дня до моего дня рождения.

Большая часть подарков уже прибыла, и завтра с утра я отправлюсь в

загородный дом. Я упаковала чемодан на два дня и разложил на кровати

несколько книг. Пока я решала, какие из них взять, я услышала звук

крыльев, хлопающих в воздухе.

Королева?

Я бросилась к полуоткрытому окну и распахнула его еще шире.

Это был Королева, но он не смог легко влететь в комнату, как обычно.

Его маленькая голова едва виднелась над оконной рамой, и когда я

присмотрелась, то увидела, что он несет большую коробку, перевязанную

лентой.

— Королева!

Удивленная, я протянула руки, и Королева, передав коробку мне тяжело влетел в окно. Он упал на мою кровать и тяжело дышал.

— Ты принес это сам?

Я взвесила коробку, которую принес Королева. Она была довольно

тяжелой даже для меня, и я удивилась, что он смог принести ее сам. Он

конечно большая птица, но все равно он остается птицей. Королева поднял

голову, беспомощно кивнул и снова плюхнулся.

— Принц Хейнли зашел слишком далеко. Он должен был прийти лично или попросить кого-нибудь принести ее сюда.

— !

— Почему ты качаешь головой? Разве принц Хейнли не заставил тебя принести ее?

— …

— Тебе не нравится, что я плохо отзываюсь о принце Хейнли?

Он кивнул головой.

— Хорошо…я буду хорошей. У Королевы не было сил подняться, и он

уселся, хлопнув крыльями. Я похлопала его по заду, он так испугался, что

вздрогнул, но тут же обмяк, словно снова почувствовал слабость. Я села

рядом с Королевой и положила коробку себе на колени. Что же такого

прислал принц Хейнли?

— Ах.

Внутри оказался большой торт, а на крышке коробки — письмо. Я открыла его и прочла содержимое.

«Мне кажется, что хорошо готовлю. Надеюсь, кто — то сделает мне комплимент.»

Королева поднялся, тихо сел рядом со мной и украдкой взглянул в мою

сторону. Я положила одну руку на плечи Королевы, а другой окунула палец в

глазурь и зажала его между губами. У нее был простой, сладкий вкус

свежих сливок без какой — либо приторности.

— Он что, сам приготовил крем?

— ?

— Это очень вкусно.

Я рассмеялась, а Королева покачав хвостом потерся головой о мою руку.

— Должно быть, это было тяжело. Спасибо, что принес мне это, Королева.

— ГУ!

— Я отдельно поблагодарю принца Хейнли.

— ГУ!

— Твой хозяин очень приятный человек.

— !

— Ха — ха, почему ты так смущаешься?

Я отложила торт в сторону и посадив Королеву к себе на колени и

поцеловала его в лоб. Он застыл словно, превратившись в камень. Его

реакция показалась мне такой забавной, что я тут же осыпала его

поцелуями.

Я отнесла торт на стол, отрезала кусочек и положил его на блюдце. Вскоре я обнаружила, что торт не единственный подарок.

— Ах…

Я невольно ахнула. В мягкую губку были вложены драгоценные камни

разных размеров и цветов. Я вытащила один из них и поняла, что это

голубой бриллиант. Я почувствовала укол, обернулась и увидела, что

Королева смотрит на меня своими большими фиолетовыми глазами, как будто

его беспокоит моя реакция. Он выглядел таким серьезным, что я не могла

не ответить честно.

— Это немного чересчур.

— !

Вполне приемлемо принять от иностранной делегации еще более

экстравагантные подарки. Но принц Хейнли подарил мне его как друг.

Стоимость, естественно, не была для него проблемой, но смысл подарка был

неоднозначным.

Я отложила камень в сторону и, увидев Королеву, удивленно посмотрела на него и обняла.

— Почему ты плачешь, Королева?

[[image:/storage/reader-images/fc4539a0073c95edc77731334dbee5621b51f9e0.jpg]]

Заметки Миёй:

*Игра с огнем может относиться к короткому, но страстному роману.)

Королева расплакался и улетел, а я решила сама посетить Южный дворец.

Все будет хорошо, если я не задержусь слишком надолго.

Я все равно хотела поблагодарить принца Хейнли за торт, но больше всего меня беспокоил Королева.

— О, боже. Императрица Навье.

Рыцарь Западного королевства был поражен, увидев меня. Я стояла перед

апартаментами, в которых остановился принц Хейнли, и ко мне подбежал

еще один рыцарь с синими волосами. Он узнал меня, и более того, в его

взгляде было что — то такое, что казалось, он что-то знает. Мои фрейлины

знали, что мы с принцем Хейнли обмениваемся письмами, и среди его людей

тоже должен быть кто — то, кто знает обо мне. Тем не менее, мне

приходилось остерегаться даже тех, кто был близок к принцу, поэтому я

слабо улыбнулась ему:

— У меня послание для принца Хейнли. Он внутри?

— Я рад, что вы пришли. Я волновался, потому что он вернулся в слезах.

— …Принц пришел в слезах?

— Прошу прощения? О нет, нет, не принц, а птица. Это птица. Злая птица принца плакала.

Синеволосый взволновано добавил, что принц никогда не плачет, затем поспешно постучал в плотно закрытую дверь и крикнул:

— Принц, Ее Величество императрица здесь!

Прошло около трех секунд. Мне показалось, что изнутри донесся громкий

шум, возможно, что — то вроде падения мебели, но потом все стихло. Я

посмотрела на синеволосого рыцаря, чтобы убедиться, что все в порядке,

но его, казалось, совсем не беспокоил громкий шум, доносившийся из

комнаты. Через несколько минут рыцарь открыл дверь после сигнала, и

пригласил меня войти.

— Благодарю вас.

Я медленно вошла в комнату, любопытствуя, что все это значит. Комната

принца Хейнли явно принадлежала Южному дворцу, и все же она была как —

то незнакома. Его аромат слабо витал в воздухе, и тут и там были

разбросаны необычные предметы. Принц Хейнли, стоявший посреди комнаты,

оказался самым знакомым предметом в этом странном пространстве.

— Мне очень жаль. Мне нужно было кое-что сделать…

Когда я быстро осмотрела комнату и посмотрела на него, принц улыбнулся и поцеловал мне руку, прежде чем отступить.

Что—то еще — значит ли это, что он купался? Похоже, что он торопливо

накинул одежду. Обычно на его тщательно подобранном одеянии не было ни

единой морщинки, но сейчас он выглядел довольно растрепанным. Я

заметила, что его кожа проглядывает сквозь расстегнутые пуговицы

рубашки, но было бы неловко, если бы я указала на это. Не то чтобы люди

не носили рубашки так.

Я перевела взгляд на лицо принца, раздумывая, игнорировать ли или

указать на его небрежность, но увидела нечто, что застало меня врасплох.

Его глаза были красными, а ресницы влажными. Очевидно, что он плакал совсем недавно.

Мне не следовало приходить. Это неподходящее время.

Я неловко отвела взгляд. Он плакал, принимая ванну? Как, должно быть, неловко, что я пришла так внезапно. Мне было очень жаль.

— Ты получила торт?

Было бы странно вести разговор, не глядя ему в глаза, я, наконец,

снова повернула голову. Принц Хейнли смотрел на меня влажными

фиолетовыми глазами. Я слышала, что животные часто чувствуют своих

хозяев. Это ли причина? Внезапно я поняла, что глаза принца Хейнли очень

похожи на глаза Королевы.

— О нет. Ты не получила? — Только когда принц снова спросил меня, мне удалось отвести взгляд от его влажных глаз.

— Получила. Я просто хотела прийти сюда, чтобы поздороваться и поблагодарить тебя.

— Слава Богу. Я боялся, что Королева не доставит его должным образом.

— Да, он оказалась для него слишком тяжелой.

— Я хотел принести его сам, но Королева настоял на том, чтобы отнести его самому … Он довольно силен, так что не волнуйся.

Принц Хейнли томно улыбнулся, его глаза все еще были затуманены, что делало его менее высокомерным и гордым, чем обычно.

— Не хочешь ли чашечку чая? О, торт был вкусным?

— Это было восхитительно. Ты сам его приготовил?

— Просто хобби. У меня даже есть собственная кухня на Западе. Ты хорошо готовишь?

— Я никогда раньше не пробовала… так что нет… не думаю, что смогу.

— Я слышал, что те, кто умеет готовить, и те, кто не умеет, созданы

друг для друга. Полагаю, это означает, что нам с Королевой суждено быть

вместе.

Эта поговорка была мне незнакома. Я хмуро посмотрела на него, а он покраснел и почесал нос.

— Я полагаю, что поговорка не пересекает страны.

— Полагаю, что нет.

— Ты еще что — то хотела?

— Я… Ваше Высочество. Я хотела увидеть Королеву.

— Королеву? Почему так внезапно?..

— Он так сильно плакал, когда улетал. Я беспокоюсь за него.

Говоря об этом, я обратила внимание на то, что нет признаков того,

что Королева где — то в комнате. Я не слышала и не чувствовала

присутствия птицы. Принц Хейнли неловко улыбнулся.

— Я ничего не могу сделать. Королева отправился на охоту.

— Охота?

— Я не знаю точно, на что именно он охотится, но он часто вылетает в одиночестве из дворца.

— Он вернулся в слезах?

— Что? Он был в полном порядке.

Синеволосый рыцарь взволнован тем, что Королева вернулся в слезах, а

принц Хейнли говорит иначе? Мне стало очень интересно, но принц Хейнли

выглядел спокойным. Если владелец говорит, что все в порядке, значит,

так и должно быть. Я неохотно кивнула:

— Понимаю. Какое облегчение.

Я нервно разгладила юбку своего платья. Больше мне нечего было сказать.

— Еще увидимся, — сказала я и посмотрела в сторону входа, давая

понять, что хочу уйти, принц Хейнли быстро шагнул вперед, чтобы открыть

дверь.

Он не остановился и последовал за мной, когда я вышла на улицу. Я с

любопытством посмотрела на него, но он лишь улыбнулся и спросил куда я

иду.

— О, и как тебе подарок?

Я указала нужное направление, и принц Хейнли зашагал рядом со мной.

Оглянувшись, я заметила синеволосого рыцаря, который поспешно опустил

голову, когда наши глаза встретились. Я снова отвернулась.

— Королева? Подарок тебе не понравился?

— О, мне понравилось. Спасибо, принц Хейнли.

— Не слишком ли много?

— !

Откуда он знает? Я вздрогнула, подняла голову, а принц Хейнли объяснил с легкой улыбкой:

— Я немного волновался. Конечно, я с тобой дружу, но мы с тобой

недавно знакомы. Я подумал, что ты можете чувствовать себя обремененной.

— Понимаю.

— Надеюсь, ты не чувствуешь давления. Западное королевство столица драгоценностей, и многие шахты принадлежат королевской семье.

Почувствовав облегчение, я кивнула, принц улыбнулся и положил руку себе на грудь.

— Слава Богу. Я волновался.

— Теперь я понимаю, почему тебя считают бабником.

— Что?

— Потому, что ты дружелюбный и заботливый.

— … Я не бабник, Ваше Величество.

— Конечно, я верю в это.

— Ты не должна верить этим слухам.

Ну, на праздновании Нового года он просто рассмеялся, когда я

сказала, что не верю слухам о том, что он бабник. Он неловко улыбнулся и

мрачно пробормотал:

— Это из-за моего друга. Он действительно флиртует.

— Герцог Элги?

— Ты слышала о нем?

Есть ли хотя бы один дворянин, который не слышал бы о этих двоих? Но

вместо того, чтобы быть честной, я задала еще несколько вопросов о

герцоге Элги.

— Герцог Элги недавно приехал в Южный дворец. Ему действительно здесь нравится?

После его приезда большая часть того, что я о нем слышала, было

связано с ним и Раштой. Говорили, что он часто сопровождает Рашту, но не

было никаких упоминаний о принце Хейнли, который по слухам был его

близким другом. Вот почему я решила уточнить у принца Хейнли, не

поссорился ли он с герцогом Элги.

Выражение лица принца Хейнли слегка изменилось. Я остановилась на мгновение в тревоге, принц Хейнли тоже остановился.

— На самом деле, Ваше Величество, у меня к тебе просьба.

Он полностью уклонился от моего вопроса.

— В чем дело?

— Я беспокоился о том, как это сказать. Теперь, когда ты заговорила

об этом сама, я думаю, мне лучше попросить тебя об одолжении.

— ?

— Держись подальше от глаз герцога Элги.

— …

Что он под этим подразумевает? Я удивленно подняла глаза, принц Хейнли выглядел серьезнее, чем обычно.

— Ты можешь это сделать?

— Но почему?

— Любая женщина, связавшаяся с герцогом Элги, обречена на несчастье.

— ?

— Иногда он похож на живую проклятую куклу или настоящую историю о призраках. Если ты поймаешь его взгляд…

Это что шутка? Форма лести? Я улыбнулась, а принц Хейнли слегка

наклонился, так что его блестящие фиолетовые глаза оказались на одном

уровне со мной.

— Я говорю тебе, пожалуйста. Никогда, никогда не выгляди прекрасно перед ним.

P. S. Небольшое пояснение для читателей, которое в принципе ни на что не влияет)

Выпускники магической академии не охотно афишируют то, что они ее

закончили. У них какие-то проблемы с рождаемостью магов, так что маги и

их способности — это очень ценный ресурс.

Тот же Великий князь Капмен — о том, что он закончил магическую

академию известно только потому что он с другого континента. А вот о его

способностях никто не знает.

Что касается принца Хейнли ни о том, что он выпускник академии, ни о

том какие у него способности никому, кроме его семьи, не известно.

МакКенна его родственник, так что он не считается)))

Поэтому Навье может сравнивать глаза Королевы и принца, предполагать,

что они как — то связаны, общаются телепатически и так далее и тому

подобное сколько угодно. Она не тупит, просто она не маг и ничего о

магии не знает)

Это было за день до моего дня рождения. Так как мы уезжали всего на 2

дня я не брала с собой много вещей. Я надела удобные туфли на низком

каблуке вместо обычной официальной обуви и непромокаемый плащ на случай

дождя.

— Приятного отдыха, Ваше Величество.

Графиня Элиза не сопровождала меня в этой поездке, она тщательно

застегнула мне пуговицы и сообщила, что подумывает вернуться домой на

два дня моего отсутствия.

— Не волнуйтесь, графиня Элиза. Я позабочусь о ней.

Графиня Джубел рассмеялась и похлопала графиню Элизу по спине, та

прищурилась и опустила руки. Я улыбнулась, наблюдая, как две

противоположные личности обмениваются взглядами, не говоря ни слова.

— Пойдемте.

Когда я добралась до Центрального дворца, то увидела, что Совешу

стоит перед каретой. Он был одет в обычную парадную одежду, и я не

заметила, чтобы его багаж или слуги следовали за ним. Я вопросительно

взглянула на него, и Совешу с сожалением объяснил:

— Мне нужно заняться одним делом. Ты можешь уехать первой?

— Это так срочно? Вам не нужно торопиться ко мне.

— Это срочно, но не очень важно. Это не тот вопрос, который

императрица должна решать в свой день рождения. — Я не возражала, но

решила не отвечать. Совешу мягко улыбнулся и обнял меня за плечи: — Тебе

нужно отдохнуть после всей этой тяжелой работы. Я поеду вечером после

того как закончу с делами.

Дом находился в двенадцати часах езды от столицы. Если он поедет

вечером, то будет в дороге всю ночь до утра. Я волновалась, но… все

должно быть все в порядке. Если подумать, сидеть в карете лицом к лицу с

Совешу на протяжении долгого времени было бы в высшей степени неловко, и

поэтому я без возражений забралась в карету.

Графиня Джубел заснула, как только села в карету, а я проводила время

за чтением книги. Это длилось около двух часов, пока меня не затошнило

от раскачивания кареты. Я закрыла книгу и выглянула в окно.

Карета ехала по ухоженной дороге, ведущей из столицы, и я увидела

раскинувшиеся передо мной желтые поля. Крестьяне и пугала были

разбросаны по полю, и где — то слышался детский смех.

— Я надеюсь, что эта поездка улучшит отношения между вами и

императором. — Я повернула голову и увидела, что графиня Джубел зевает.

Наши взгляды встретились, и она пожала плечами: — Я не могу сказать

этого в присутствии графини Элизы.

— …

— Дворянам сложно развестись, Ваше Величество. Много политических

осложнений и разногласий по поводу того, как делить активы. Кто получит

больше преимуществ? Но если вы не заботитесь о потерях, вы можете

развестись в любое время.

— Но я не могу.

— Очень жаль, но да. Вы же императрица. Как бы вы ни ненавидели

императора, вы не можете начать развод первой. Так что лучше поладить.

Графиня Джубел снова начала клевать носом. Я откинула голову на

спинку сиденья, положив обе руки на колени. Я согласна с тем, что лучше

быть в хороших отношениях с императором. Но было кое — что, в чем я не

могла согласиться с графиней Джубел.

Развод…

Должна ли я улучшить наши отношения только потому, что не могу

развестись с ним? Именно с этой частью я была не согласна. Тот факт, что

я не в состоянии развестись с Совешу, может вызвать сочувствие у

других… В любом случае, то, что кто — то плохо обращается со своим

супругом, вызывает сочувствие. Совешу совершенно слеп, когда речь

заходит о Раште, и иногда заканчивает тем, что обвиняет меня из — за

этого.

Но даже если бы я могла развестись, у меня не было никакого желания

делать это. С раннего детства меня готовили к тому, чтобы я стала

императрицей, тщательное обучение и специализированное образование

длилось на протяжении всего моего детства и взрослой жизни. Я не знала,

соответствую ли я требованиям или нет, но быть императрицей было моим

предназначением в жизни. Было бы ложью, если бы я сказала, что не

возражаю, что мой муж привел наложницу и обращается со мной холодно. Но

наш брак был политическим, и, хотя он был тяжелым, я могла нести это

бремя. Я не хотела потерять свою пожизненную работу только потому, что

Совешу любит кого — то другого.

Но если действительно случиться ситуация, когда я не смогу больше терпеть, тогда, может быть…?

— Ваше Величество, взгляните на это!

Рашта побежала к Совешу с гравированным кулоном, подаренным герцогом Элги из Голубого Бохе.

— Ваше Величество!

Рашта ворвалась в комнату с широкой улыбкой и остановилась в изумлении.

— Потрясающе… — Рашта прикрыла рот рукой и уставилась на Совешу, стоявшего перед ней: — Ваше Величество, вы прекрасно выглядите…

Он был одет в черно — белый костюм, отличающийся от нарядов на

праздновании Нового года. Он слабо улыбнулся, не глядя в зеркало. Рашта

быстро подошла к нему и залюбовалась им рассматривая сверху донизу:

— Ты хорошо выглядишь со всех сторон. Не слишком ли бесстыдно выглядеть таким красивым?

— Ты мне льстишь.

Рашта тихонько хихикнула и протянула ему руку.

— Посмотри на это.

— Это герб Голубого Бохе.

— Поразительно. Ты гений, Ваше Величество. Ты сразу узнал его?

Глаза Рашты снова расширились от восхищения, а Совешу слегка

улыбнувшись и погладил рукой ее по спине. Это было странное напоминание о

том, что Рашта из другого мира, так как дворяне обязаны помнить гербы

других домов.

— Почему ты так хорошо одет?

Она положила кулон в карман. На самом деле она показала кулон от

герцога Элги Совешу, потому что хотела, чтобы он ревновал. Но она была

поражена, он казался довольно спокойным, как будто не понял ее

намерения.

— Я говорил тебе об этом несколько дней назад. Мне нужно ехать в загородный дом.

— О … Рашта думала, что ты уедешь утром, но ты не уехал. Ты же сказал, что вернешься послезавтра, верно?

Совешу взглянул на часы и кивну:

— Устраивайся здесь поудобнее, Рашта. — Совешу легонько поцеловал Рашту в щеку и отвернулся.

— Рашта проводит тебя.

Она с энтузиазмом последовала за ним, рассказывая, как провела день. В

то время как виконт Ротешу полностью разрушил ее репутацию, появление

герцога Элги привлекло к ней некоторых дворян. Она была одновременно

счастлива и испытала облегчение, и ей хотелось рассказать все это

Совешу.

Она замолчала, когда она увидела, серебряную шкатулку внутри кареты Совешу. Ее глаза расширились.

— Что это такое?

— Это подарок для императрицы.

— …Императрицы? (для ЖЕНЫ Совешу, помнишь такую?)

Глаза Рашты расширились еще больше:

— Ты везешь его с собой?

— Сегодня день рождения императрицы.

После ответа Совешу Рашта удивленно посмотрела на него и снова спросила:

— А кто туда едет?

— Там будут императрица, я, слуги и рыцари. Не будет других гостей, кроме фрейлины. Что?

Рашта закрыла рот руками. Она выглядела такой встревоженной, что Совешу нахмурился:

— С тобой все в порядке?

— Рашта не знала, что сегодня день рождения императрицы.

— О, неужели?

— Раште никто ничего не сказал …

— Мы хотим привлекать к себе как можно меньше внимания. Это закрытая

вечеринка, так что только близкие друзья или родственники знают.

— Виконтесса Верди могла бы упомянуть об этом. Она же знала.

Совешу улыбнулся, когда Рашта надула губы.

— Ты, должно быть, очень расстроена, что узнала о ее дне рождения только сейчас.

— Мы все еще семья. Рашта могла бы что — то подарить…

Совешу усмехнулся:

— Ты очень добра.

Рашта переплела пальцы:

— Ну…

Совешу уже пора было ехать, кучер с беспокойством оглянулся на них.

— Скоро увидимся, Рашта. Если я выеду слишком поздно, кучеру будет

сложно править каретой. — Совешу сделал шаг к карете, когда Рашта быстро

схватила его за рукав: — Рашта?

Он с любопытством обернулся.

— А Рашту ты тоже можешь взять?

— Тебя?

Совешу удивленно моргнул, и она поспешно кивнула:

— Рашта не смогла подарить подарок императрице, и, если Рашта не отпразднует ее день рождения, она будет разочарована.

Совешу не мог избавиться от скептического выражения на своем лице, и

он не был уверен, что Навье будет разочарована отсутствием дара. Но он

не мог сказать, что императрице, скорее всего, не понравится, если Рашта

приедет. (поверь, ей точно не понравится)

— Возьмите с собой Рашту, Ваше Величество. Она может оживить настроение.

— Настроение?

Она изобразила, что пьет алкоголь, и Совешу ответил слабой улыбкой:

— Тебе не нужно так много делать.

— И все же возьми Рашту. Это семейная вечеринка, и я член семьи.

— Мне очень жаль. Будем только я и императрица.

Рашта надула щеки и сложила руки на груди.

— О боже. Ты дуешься. — Совешу рассмеялась и ущипнул ее за ярко — красную щеку: — Ты действительно хочешь пойти?

— Мне не нравится, когда ты остаешься наедине с другой женщиной. (ёклмн у меня закончились цензурные слова… А у вас?)

— Ты не возражала, когда я на днях заговорил о поездке.

— Я думала, ты едешь по работу один или в группе.

Рашта была так мила и энергична, что кучер невольно усмехнулся. Она

быстро взглянула на свои пальцы. Совешу посмотрел на часы и успокаивающе

погладил ее по плечу:

— Позже мы можем остаться вдвоем. Этого достаточно?

— Когда же? В день рождения Рашты?

— Да.

— Рашта предпочитает быть в обществе.

— Хорошо.

— Но Раште нравится быть с тобой наедине, Ваше Величество.

— Ты жадный человек.

Он улыбнулся ей, и она быстро обняла его. — Рашта хочет, чтобы на ее

день рождения было много людей, а потом ты останешься со мной.

Ее тонкий аромат щекотал ему нос. Совешу легонько поцеловал ее в щеку

и ответил: — «Да» прежде чем сесть в карету. Кучер щелкнул вожжами, и

Рашта помахала рукой удаляющейся карете.

Прежде чем она полностью исчез, она опустила руку. Совешу обещал, что

проведет с ней время позже, но теперь он будет наедине с императрицей.

Она старалась не волноваться. Она не смогла бы остановить его, даже если

бы знала заранее.

Все будет хорошо. Император и императрица в политическом браке.

Рашта хлопнула себя по щекам и вернулась в свою комнату в Восточном дворце. Она выпьет бокал шампанского и хорошенько выспится.

Но там ее уже кто — то ждал. Ее сердце упало, когда она узнала

презренную фигуру, стоящую в коридоре. Она собралась с духом и подошла к

виконту Ротешу. Он стоял перед дверью, зевая и держа руку в кармане, но

улыбнулся, как только увидел Рашту.

На окнах висели тонкие полупрозрачные шторы. Поскольку они редко

использовались, внимание было уделено эстетике, а не практичности, и я

проснулась от ярких солнечных лучей на моих глазах. Я решила, что шторы

нужно поменять прямо сейчас. Только после того, как я с трудом села в

постели, я поняла, что нахожусь в другом месте, и это мой день рождения.

Совешу…

На моих часах было 7 часов утра, и, учитывая, что дорога из столицы

занимала около 12 часов, я сомневалась, что он уже приехал. Возможно, к

тому времени, как я позавтракаю, он уже приедет и уснет.

Я снова зевнула и встала с кровати. Я вспомнила свой обычный

распорядок дня, но поняла, что не взяла с собой никакой работы. Сегодня

действительно был день для праздного чтения и отдыха. Прошло много

времени с тех пор, как я проводила весь день наедине с собой.

Придя к выводу, что эта поездка оказалась хорошей идеей, я пошла в ванную, почистила зубы и быстро приняла душ.

— Ваше Величество, вы должны были позвать меня!

Неожиданно воскликнула графиня Джубел, когда я вышла из спальни с уже уложенными волосами.

— Я ждала, когда вы позовете!

— Все в порядке. Я просто собираюсь расслабиться сегодня.

— Да, конечно. Что бы вы хотели на завтрак?

— Только хлеб и сок, пожалуйста.

Пока графиня Джубел готовила завтрак, я вошла в гостиную и достала из

сумки недочитанную книгу. Я открыла ее и откинулась на спинку кресла.

Через некоторое время я услышала, как открылась дверь. Сначала я

подумала, что это графиня Джубел, но шаги показались мне слишком

тяжелыми. Когда я подняла глаза, то увидела улыбающегося Совешу в

костюме.

— Ты приехала сюда отдохнуть и читаешь?

— Ваше Величество.

Я закрыла книгу и встала. Несмотря на то что он улыбался, вид у него был измученный, словно он всю ночь провел в карете.

— Вы только что приехали?

— Да.

Он указал пальцем в сторону окна, и я увидела нескольких слуг, разгружавших карету. Совешу заговорил, его голос был тихим:

— Я устал. — Он рухнул на диван рядом со мной, откинул голову назад и закрыл глаза.

— … — Он выглядел так, словно вот — вот потеряет сознание от

усталости. Я коснулась его лба и обнаружила, что он горячий: — Ваше

Величество.

— …

— Сир? — Может быть, он спит? Но Совешу открыл глаза и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

[[image:/storage/reader-images/0e9e6eb33c07ed1abf7e38cadb5136c3787ff6a2.jpg]]

— У вас небольшая температура. Вам надо отдохнуть. — Я осторожно убрала

руки с его лба и попыталась встать: — Там есть дежурный чиновник?

Совешу схватил меня за запястье, как только я собралась встать. Я

оглянулась на него, и он приказал мне сесть, прежде чем встать и выйти

из комнаты. Когда он вернулся, у него в руках была серебряная шкатулка.

— Подарок?

— Ты сразу это поняла. — Совешу слегка улыбнулся и протянул мне подарок.

Это была музыкальная шкатулка.

Когда я открыла крышку, зазвучала прелестная мелодия, а в центре

появилось сияющее кольцо. По обе стороны от него висело серебряное

ожерелье и серьги.

— Благодарю вас.

С улыбкой Совешу вынул ожерелье из шкатулки:

— Позволь мне.

Поколебавшись, я взяла шкатулку одной рукой, а другой приподняла

волосы и повернулась. Его руки были лихорадочно горячими на моей шее,

когда он надевал ожерелье.

И вдруг что — то теплое и гладкое коснулось моей шеи.

— !

P. S. Все хорошее когда — нибудь закончится и я решила что хочу

перевести еще одну корейскую новеллу после того как закончу перевод о

Навье. И… одна слишком пошлая, другая слишком тупая, в третьей автор

прекратил публикацию новых глав, в четвертой слишком много пафоса, в

пятой… Пока не наткнулась на это:

«…Было сыро и холодно.

Здесь сидели самые смиренные из падших и это было не место для

королевы нации. Она была благородной женщиной, но попала в ловушку и не

знала, когда снова увидит свет.

На самом деле она уже давно отказалась от желания бежать и надежды

выжить. С того момента, как умер не рожденный ребенок в ее утробе и

когда ее бросил муж, она умерла изнутри…»

Я смотрела на серьги в шкатулке и удивленно подняла глаза. Я снова почувствовала, как его губы нежно ласкают мои уши.

[[image:/storage/reader-images/f5c12e9ed7ee8184af110557b275aa61bb613514.jpg]]

Я снова почувствовала, как его губы нежно ласкают мои уши

Я отпустила волосы и отстранилась. Как только я обернулась, Совешу

прижался губами к моим губам. Но вместо того, чтобы ответить

взаимностью, я закрыла рот и отстранилась. Совешу выглядел удивленным,

но, когда наши глаза встретились, он улыбнулся и осторожно протянул мне

руку.

— …

Я уставилась на его тонкие пальцы и покачала головой.

— Императрица?

Его голос был мягким, но я снова покачала головой. Я не знаю, почему

он вдруг захотел поцеловать меня, но сейчас мне не хотелось этого

делать. Он был с Раштой в течение месяца. Было неловко целовать эти

губы, которые уже целовали кого — то другого.

— …Хорошо.

Совешу опустил руку, и в комнате воцарилась неловкая тишина. Он

уставился на кресло, на котором я сидела минуту назад, а я стояла

неподвижно с музыкальной шкатулкой в руке. Мне потребовалось мгновение,

чтобы понять, что музыка все еще звучит из шкатулки, и я закрыла крышку.

Совешу отвел взгляд от кресла, посмотрел на шкатулку, потом снова

посмотрел на меня.

— Иногда ты, как коллега, а не супруга.

— Супруг — это тоже коллега, с которым вы вместе идете по жизни.

— Если супруги и коллеги — одно и то же, то в чем смысл брака?

Совешу вздохнул и вышел из комнаты, заявив, что устал. Я услышала, как закрылась дверь. Я закрыла глаза и судорожно вздохнула.

Мгновение спустя дверь снова открылась, и когда я открыла глаза, то

увидел входящую графиню Джубел, оглядывающуюся через плечо. Она

поставила поднос с хлебом, соком и джемом, но продолжала смотреть назад.

— Ваше Величество, вы поссорились с императором? — Должно быть, она наткнулась на Совешу по дороге сюда.

— У императора, кажется, лихорадка, так что, пожалуйста, пришлите

чиновника. — Я проигнорировала ее вопрос и взяла тарелку. — Я хочу

поесть в одиночестве. Вы не против, графиня Джубел?

Я осталась совершенно одна в комнате, совершая механические движения,

пока ела свой завтрак. Хлеб был хрустящим снаружи и мягким внутри, а

клубничное варенье — сладким, как ложка сахара. Зеленый виноградный сок

был прохладным и освежающим, но я обнаружила, что не могу наслаждаться

вкусом. Это из-за пустоты в моем сердце? На мгновение я растерялась, ем я

или нет.

Съев только половину хлеба, я положила его на стол. Я сделала глоток

сока, когда увидела знакомую птицу у окна — золотые перья, фиолетовые

глаза, большая, красивый клюв…

— Королева?

Она была похожа на него, но как он оказался здесь? Я подошла к окну, чтобы открыть его, и большая птица прыгнула в комнату.

— Королева!

Это же настоящий Королева. По какой — то причине мои глаза начали щипать от слез.

— Как ты попал сюда, Королева? Ты меня искал?

Королева кивнул, затем обернул крылья вокруг меня в объятиях.

— Королева?

Он словно пытался утешить меня. Независимо от того, насколько большой

была птица, она не могла быть больше человека, поэтому крылья Королевы

не полностью покрывали меня. Но он прижался ко мне так крепко, настолько

только мог, и его усилия тронули мое сердце. Я поцеловала его в лоб, и

он, как обычно, замер, но не отстранился.

Он действительно пытался меня подбодрить? Я слышала, что некоторые

животные инстинктивно чувствуют человеческие эмоции. Возможно, Королева

знал, о чем я думаю, и даже не осознавал этого.

Я оторвала его от своих рук и посадила к себе на колени, чтобы снова обнять.

— Возможно, я не смогу жить без тебя, Королева.

— !

— А что, если тебе придется вернуться в Западное королевство?

— …

— Мне следовать за тобой?

Королева с энтузиазмом кивнул и издал громкий звук.

— Откуда у принца Хейнли такой красивый мальчик, как ты?

Словно пытаясь выглядеть еще красивее, он расправил когти и посмотрел на меня большими ясными глазами.

— Может, мне завести птицу, похожую на Королеву?

— !

— Королева, если я подарю тебе братика, ты будешь с ним ласков?

На этот раз Королева яростно замотал головой, и я не удержалась от смеха. Внезапно…

— Ваше Величество!

В гостиную ворвалась графиня Джубел. Она выглядела удивленной, увидев

Королеву в моих объятиях, но покачала головой, как будто это было не

важным.

— Ваше Величество, император потерял сознание!

Что?

— Где он сейчас?

— Мы перенесли его в соседнюю свободную комнату и позвали чиновника.

— Пошлите его в столицу и скажите, чтобы он привез врача. На всякий случай.

Я поспешно встала и посадила Королеву на подоконник. Он выглядел так, будто не хотел улетать, но я не могла играть с ним сейчас.

— Будь хорошим мальчиком. Лети к своему хозяину, Королева. Ах, подожди. Графиня Джубел.

— Да, Ваше Величество.

— Пожалуйста, дайте Королеве воды. Он пролетел долгий путь.

— Хорошо.

— Королева, попей воды и отдохни перед возвращением, хорошо?

Я поцеловала Королеву в лоб и выбежала из комнаты.

— Что ж… Ты уже подумала об этом?

Рашта сидела, скорчившись в кресле, и с подозрением поглядывала на

виконта Ротешу. Накануне вечером ей удалось отослать его обратно,

сославшись что уже поздно, но он вернулся утром.

— Подумала, о чем?

— Присоединяйся ко мне. — Виконт Ротешу говорил неторопливо, словно никуда не спешил.

Рашта стиснула кофейную чашку, борясь с желанием бросить ее.

— Дворяне хотят вернуть себе твою благосклонность. Разве все это не благодаря моей помощи?

— Твоя помощь? Это был герцог Элги, человек, который помог мне.

— А разве не из — за меня герцог Элги перешел на твою сторону?

Рашта горько улыбнулась его наглому ответу. Он тихонько хмыкнул, сложив руки вместе и положив на них подбородок.

— Мне нужны деньги прямо сейчас.

Ему нужны деньги? Рашта насмешливо рассмеялась над его просьбой. Хотя

она и ожидала этого, она не могла поверить, что он просит деньги с утра

пораньше.

Как кто — то может быть таким?

Она давно ненавидела виконта Ротешу, но теперь он стал еще хуже. Но

он был человеком влиятельным и властным, в то время как у нее ничего не

было. Она похоронила свою ненависть под страхом, но теперь, когда страх

прошел, ненавистные чувства, которые, когда — то были скрыты, начали

проявляться.

Как сейчас.

— Ты сказал, что поможешь Раште. — Она говорила холодно, подавляя

желание выкрикнуть ему оскорбления: — Ты еще ничего не сделал, но тебе

нужны деньги?

— Я ходил на всевозможные вечеринки без приглашения, чтобы спасти твою репутацию. Разве это не помощь?

— Ничего не помогало, пока не появился герцог Элги. — Ее голос был

резок, и она быстро продолжила: — Просто чтобы ты знал, герцогу Элги все

равно, рабыня я или нет, так что не пытайся шантажировать меня этим.

— Он сказал это тебе?

— Да.

ТСК ТСК ТСК ТСК ТСК. — Виконт Ротешу щелкнул языком и откинулся на

спинку стула: — Ты действительно в это веришь. У тебя мало времени,

Рашта.

Она больше не хотела с ним разговаривать. Она наклонилась над звонком, но он отодвинул его в сторону.

— Мое молчание имеет свою цену, Рашта. Я воспитываю твоего ребенка,

так что ты, по крайней мере, должна быть готова оплатить расходы.

— Расходы?

— Ты знаешь, сколько стоит одеть, вырастить и накормить ребенка? Ты

должна заплатить за это, конечно. Или ты думаешь, я должен воспитывать

его бесплатно?

У Рашты приоткрылся рот. Его высокомерные требования вызвали у нее

гнев, но ругань с ним не решит проблемы. Она даже не знала, ее ли это

ребенок.

— …Сколько тебе нужно?

— Ну, стоимость жизни и еды упала … посмотрим. Сотня крутов или около того будет достаточно.

— …

— Драгоценности — приемлемая плата, если у тебя нет денег.

Рашта подошла к шкатулке с драгоценностями, достала три самых

маленьких, непривлекательных кольца и протянула ему. Она считала это

пустой тратой времени, но это было лучше, чем если бы он начал

распространял слухи о ребенке.

— О, они прекрасны.

Виконт Ротешу выбрал кольцо, которым остался доволен, и спрятал его в нагрудный карман. Наблюдая за ним, Рашта думала.

Сейчас не время. Мне нужно узнать о ребенке, прежде чем он выдвинет более серьезные требования.

Прежде чем виконт Ротешу привезет ребенка, она должна сама

отправиться в его поместье и подтвердить его личность. А если он

окажется фальшивым…

Рашта крепко вцепилась в юбку. Каким бы ни был результат, она может просто сойти с ума.

— Ах, Рашта. Могу я дать тебе совет? — Виконт Ротешу поднялся со

своего места, глядя на Рашту с насмешливой улыбкой: — Вчера, император и

императрица отправились загород, не так ли?

— !

— Они, должно быть, хорошо проводят время только вдвоем. Императрица может попытаться изменить чувства императора.

— О чем ты говоришь?

— Ты лучше всех это понимаешь. — Он весело хихикнул и подмигнул

трости, прислоненной к столу: — Бедная маленькая Рашта, которой некому

помочь. Если император устанет от тебя, ты будешь выброшена. Так что

подумай о том, чтобы принять мою помощь. Я надеюсь, что в следующий раз

ты будешь более сговорчива.

Он похлопал ее по плечу и, насвистывая, вышел. Как только он ушел, Рашта швырнула свою чашку через всю комнату.

Беспокойство, которое вызывал у нее виконт Ротешу, только усилилось, когда барон Лант пришел к ней на обед.

— Мисс Рашта, боюсь, император не сможет вернуться завтра.

— Что? — Раште пришлось проглотить свой бифштекс, и она удивленно

посмотрела на барона Ланта: — Почему? Разве сегодня не день рождения

императрицы? Почему бы ему не вернуться завтра?

— Таков был первоначальный план… — Он вздохнул: — Император болен. Слуга примчался сюда, чтобы сообщить нам об этом.

Он не выглядел оптимистично по поводу состояния императора, и Рашта почувствовала, как у нее отхлынула кровь.

— Его Величество болен…

Ее лицо побледнело, и барон Лант понял, что она глубоко обеспокоена

судьбой своего возлюбленного. — О нет, мисс Рашта, все не так серьезно.

Не беспокойтесь.

Но она не слушала его. Неужели Совешу действительно заболел?

Возможно, император и императрица хотели провести больше времени вместе,

потому что они поладили?

Но даже если он болен, это все равно проблема. Если императрица

останется с ним и будет заботиться о нем, он может забыть о своих

чувствах к Раште.

— Мисс Рашта действительно любит императора.

— Да… — Рашта заколебалась, прежде чем задать вопрос: — Барон Лант,

Рашта может поехать в загородный дом? Рашта хочет присмотреть за Его

Величеством.

— Мне очень жаль. Предоставления разрешения находится за пределами моей власти.

— Ах…

— Но император и императрица пошлют за тобой, если захотят, чтобы ты была там.

Рашта нервно кивнула.

Но на следующий день новости стали еще хуже. Хотя Совешу не был

серьезно болен, его лихорадка отказывалась спадать, и ему пришлось

остаться еще на неделю. Это было плохо для нее.

Но император и императрица не были романтичными даже до того, как я стала наложницей.

Их отношения были прочными уже много лет, и она не думала, что они вдруг сблизятся.

Рашта старалась сохранять спокойствие, но у нее ничего не получалось.

Угрозы виконта Ротешу насчет ее ребенка затуманили ее разум, и от

тревоги за императрицу, навалившейся поверх угроз, ее сердце бешено

забилось.

На третий день после визита виконта Ротешу герцог Элги поднял вопрос о состоянии Рашты:

— Дорогая моя, в последнее время ты неважно выглядишь. Ты в порядке?

— Нет.

— Что случилось? Это потому, что император болен?

— Ну… — Рашта поколебалась, прежде чем осторожно заговорить: — Раште немного жаль императрицу.

— Почему Ее Величество вдруг?

— Император не здоров, но императрица осталась рядом, чтобы ухаживать за ним. Даже если ей лучше вернуться.

— ?

— Даже если она останется, император будет постоянно думать о Раште, пока он болен … из — за этого Рашта чувствует себя неуютно.

Заметив ее угрюмое выражение лица, герцог Элги фыркнул. Рашта широко

раскрыла глаза. Его челюсти были сжаты, как будто он пытался сдержать

смех.

— Почему ты улыбаешься?

— Ах, извини. Но это очень очевидная ложь, мисс.

— Нет. Тц. Рашта говорит серьезно.

— Извини, но когда речь заходит о мужчинах и женщинах, я ведь хорошо осведомлен, верно?

— !

— Все в порядке. Ты была такой милой. — Он задумчиво посмотрел на

нее, потом покачал головой и игриво продолжил: — Ты, кажется,

обеспокоена тем, что императрица снова сблизится с императором.

— Это…

— А как насчет такого?

Герцог Элги наклонился ближе, и ее лицо покраснело. Но она не смогла устоять перед любопытством и спросила:

— Какого?

То, что он сказал дальше, удивило ее.

— Мне соблазнить императрицу? Если она полюбит меня, то не станет

близка с императором. Это заставит тебя чувствовать себя лучше?

— Ах!

— А ты как думаешь?

— …

Он отстранился от нее и уставился на нее сияющими зелеными глазами.

Рашта моргнула и на мгновение замерла, но в конце концов покачала

головой:

— Это невозможно.

— Почему же? Я уверен в себе.

— Императрица всю свою жизнь прожила в окружении прекрасных вещей. Ее, скорее всего, больше привлек бы самый обычный мужчина.

— Хм?

— Но герцог высокого происхождения…если бы мы подослали к императрице любовника, разве обычный человек не был бы лучше?

P. S. Драгоценные мои читатели, вы часто спрашиваете когда же дело дойдет до развода. Отвечаю:

Показать / Скрыть текст Примерно после 150+ главы. Официально заявляю,

что цветочки закончились и начались ягодки. Нет, будут еще светлые

моменты, но они как слабый лучик света в беспросветном царстве мрака. Я

всех честно предупредила)

Придворный врач с серьезным выражением лица сдвинул стетоскоп и

через пятнадцать минут наконец — то убрал холодный металлический

инструмент.

— Ну как он?

— Температура немного ниже, чем вчера.

Все вокруг облегченно вздохнули.

Совешу потерял сознание после беседы со мной, и, хотя я не думала,

что это моя вина, я была обеспокоена. Теперь я тоже могу вздохнуть с

облегчением.

— Спасибо, что так быстро приехали.

— Все хорошо, Ваше Величество. Это мой долг.

После того как доктор и остальные вышли из комнаты, я придвинула стул

к кровати Совешу. Он приоткрыл глаза и уставился прямо на меня, а я

взяла полотенце из таза с холодной водой рядом с ним, отжала его и

положила ему на лоб. Он вздрогнул, как только полотенце коснулось его

кожи.

— Холодно.

— Вы переутомились.

— Я слышал. Я не спал, когда доктор сказал это.

— Давайте не будем зря тратить время в этой поездке. — Я вздохнула, вспомнив внезапный неловкий поцелуй Совешу.

— Ты в порядке? Тебе нужно сделать перерыв.

Он говорил бодро, но я уловила нотку усталости. Тем не менее, я была

рада, что у него появилось больше энергии. Я сняла полотенце с его лба,

окунула его в холодную воду и снова положила на него.

— Холодно… — Совешу снова застонал, а затем пробормотал извинения: — Твой день рождения испорчен из-за меня. Извини.

— Мы приезжаем сюда каждый год. Не обращай внимания.

— Я не могу не думать об этом.

— В следующем году тоже будет день рождения.

— Но твой день рождения только один раз в году … Ууу. Разговаривать с императрицей — это как…

— Поговорить с коллегой?

Совешу скривился, когда я повторила его слова.

— Ты хоть понимаешь, что ведешь себя как — то недобро?

Как — то недобро? Это откровенная насмешка, подумала я.

— Доктор сказал, что тебе нужно отдохнуть еще несколько дней. Может, мне позвать Рашту?

Совешу уставился на меня так, словно не мог поверить в то, что я

сказала. На этот раз я не шутила. Я знала, что он предпочел бы, чтобы

она заботилась о нем, а не я. Конечно, поскольку я не хотела, чтобы мы

втроем были вместе, я бы вернулась в императорский дворец, если она

придет. Разве это не то, что Совешу хочет? Ему нужен только один

человек.

— Императрица … ты что, издеваешься?

— Разве это так звучит?

— Нет?

— Нет. — Я ответила одним словом и посмотрела вниз, в то время как Совешу искоса смотрел на меня.

— Тебе не нужно звать Рашту.

— Я не хочу, чтобы ты разочаровывался. — Но разве это хорошо для императрицы?

Когда Рашта расстраивается, он всегда винит меня. К тому же, если

Рашта придет сюда, а я вернусь во дворец, это действительно будет более

полезно. У меня много работы и надо наверстать упущенное.

Вместо ответа я положила в миску еще льда, сняла полотенце с его лба и

снова намочила его. Я положила холодное полотенце ему на лоб, а он

подскочил и схватил меня за запястье.

— Ты сердишься на меня?

— Нет.

— …

— В самом деле?

— Да. Перестаньте пялиться на меня.

Он вздохнул, снял полотенце со лба и положил его на одеяло.

— Не зови Рашту. — С ним все в порядке? Когда я подняла глаза, то

увидел, что веки Совешу опустились вниз: — Она красива и очаровательна,

когда болтает, но сейчас я этого не хочу. У меня болит голова… и я бы

хотел, чтобы было тихо.

Рашта расстроится. С тех пор как она стала его наложницей, она следила за тем, чтобы держаться поближе к Совешу.

Я просто кивнула и положила полотенце ему на лоб.

Мое подозрение, что Рашта расстроится, было правильным. После

недельного отдыха мы вернулись в императорский дворец, и Рашта, которая

ждала нас в саду, запрыгнула в карету прежде, чем мы успели выйти. Рашта

заключила Совешу в крепкие объятия, в то время как все, что она сделала

для меня, было неуклюжим поклоном. В том, что императрица видит

наложницу, не было ничего необычного, но ее отношение было иным,

учитывая, что раньше она была слишком дружелюбна ко мне. Хотя она не

могла вынести пребывания вдали от Совешу, ее больше беспокоило то, что

он был наедине со мной.

Она и Совешу, казалось, не хотели отделяться друг от друга, поэтому я

пошла в Центральный дворец одна и приказала чиновникам принести мне всю

мою работу, которую я отложила.

С тех пор повседневная жизнь продолжалась. Я провела намного больше

времени в Центральном дворце, наверстывая недельную работу, в то время

как Совешу уменьшил свои часы работы, следуя советам доктора. Рашта все

еще цеплялась за герцога Элги днем, а ночью заботилась о Совешу. Я

иногда сталкивалась с принцем Хейнли, когда выходила на прогулку, и

Королева время от времени приносил письма.

Ах, было одно изменение. Совешу вызывал меня реже, чтобы

возмутительно обвинять меня из — за Рашты. Он вернулся к рассмотрению

дел, касающихся ее, и у него было меньше причин предъявлять требования. К

счастью, я уже не сталкивалась с ней так часто, и, естественно, стала

меньше уставать, хотя мои обязанности только увеличивались. Мое сердце

все еще горевало, когда дело касалось Совешу, но, думаю, через несколько

лет, подобных этому периоду, возможно, мы могли бы жить как нормальная

королевская чета.

Мы жили бы умеренно скучной, но мирной жизнью, не беспокоясь о том, что нас оставят или отрекутся.

В следующий раз я снова увидел Рашту на чаепитии, устроенном герцогиней Туаной.

К Центральному дворцу примыкал небольшой особняк под названием

Хрустальный дом. Снаружи он был не из хрусталя, как следовало из

названия, а из стекла, расположенного под разными углами, отчего весь

дом искрился светом.

Я слышала, что в прошлом здесь жила любимая императором наложница. В

наши дни его в основном одалживали дворянам на день — два. Герцогиня

Туаной позаимствовала хрустальный дом для проведения чаепития, и сегодня

я смогла закончить работу пораньше и присоединиться к ней.

— Я боялась, что вы слишком заняты, чтобы прийти, Ваше Величество.

— Нисколько.

Я поздоровалась с герцогиней Туаной и села за столик в саду. На столе

стояли разнообразные сорта чая и кофе, а также печенье, пирожные и

другие сладости, накрытые стеклянными крышками. Атмосфера становилась

более подходящей для общения знати и женщин.

— О боже. Должно быть, мы опоздали. — Донесся голос от входа в сад.

Я посмотрела мимо торта и увидела мужчину с волнистыми светлыми

волосами, которого раньше не видела. Рядом с ним стояла Рашта, которую

он сопровождал.

О. Это Герцог Элги?

Взгляд мужчины упал на меня.

[[image:/storage/reader-images/b1b97b01a96afae8277cfb1081411515d36d4434.jpg]]

Он внимательно посмотрел на меня, но я не отвернулась. Хотя принц

Хейнли и предупреждал меня, что герцог Элги похож на живую проклятую

куклу или на историю о привидениях, было бы странно, если бы я вдруг

стала избегать его.

Это был всего лишь краткий миг, но мне показалось, что время замедлилось, когда мужчина широко улыбнулся и подошел ко мне.

— Ваше Величество. Приятно наконец — то познакомиться с вами.

— Вы герцог Элги Клаудиа?

— Вы сразу узнали меня?

Это первый раз, когда я встречаю его, но у него поразительно красивое

лицо, которое сложно легко забыть. Человек рядом с Раштой мог быть

только герцогом Элги.

Герцог преклонил колено и протянул руку. Я вложила свою руку в его, и

он нежно поцеловал ее, прежде чем отпустить, слегка приподняв губы в

слабой улыбке. Я церемонно улыбнулась и посмотрела на герцогиню Туаной.

Герцог Элги известный светский лев, неудивительно, что она пригласила

его. Более любопытным стало то, что она пригласила и Рашту.

Но, как только я увидела выражение лица герцогини Туаной, я поняла,

что она не хотела, чтобы Рашта находилась здесь. Герцог Элги, должно

быть, привел ее в качестве своей партнерши. Этот факт стал очевиден в

последующем разговоре между герцогиней Туаной и герцогом Элги.

— Я не знала, что герцог Элги приведет с собой мисс Рашту.

— Я думал, что приглашение Рашты на светскую вечеринку вроде вашей поможет Раште. Вы не против, моя леди?

— Я смущена, что такой известный человек, как герцог Элги, льстит мне.

Пока они обменивались упреками, замаскированными под приветствия,

Рашта поклонилась мне, а я молча пила чай. Но я совсем не чувствовала

вкуса чая.

Это из — за Рашты. Одно ее присутствие вызывало у меня желание уйти.

Но, если меня увидят избегающей Рашту, светская сплетен среди знати

хватит на целую неделю. Я не хотела, чтобы меня упоминали даже в одном

предложении с ней, поэтому была вынуждена оставаться здесь до тех пор,

пока не уйдут еще несколько человек.

Мое беспокойство только усилилось после того, как герцог Элги,

закончив свой занимательный разговор с герцогиней Туаной, сел напротив

меня вместе с Раштой. К счастью, у нас с ней не было поводов начать

разговор.

— Вы слышали о бароне Ривене?

— Я слышал, что он хотел, чтобы его незаконнорожденный сын стал его преемником, и баронесса развелась с ним, верно?

— Разве баронесса не из королевства Хром? Я слышала, что она уехала с детьми и вернулась к своей семье.

— Разве баронесса Ривене не сестра мисс Алейзии?»

— Что она делает сейчас?

— Я слышала перед Новым годом…

Но пока герцогиня Туаной рассказывала о недавних делах Алейзии, Рашта тихонько спросила:

— Кто такая мисс Алейзия? — Вопрос был обращен не к герцогине, но она, казалось, услышала.

Герцогиня Туаной сделала паузу, а человек, сидевший рядом с Раштой, ответил озорным голосом:

— Она предшественница мисс Рашты.

— Предшественница?

— Когда — то она была наложницей предыдущего императора.

— Ах… — Рашта широко раскрыла глаза и заморгала: — Если сестра мисс

Алейзии — баронесса, значит, мисс Алейзия изначально была дворянкой?

— Да. Именно на балу она познакомилась с предыдущим императором.

— Ну и как сейчас поживает мисс Алейзия? — снова спросила Рашта.

Это было похоже на то, как если бы атмосферу окатили холодной водой.

Все замолчали и сосредоточили свое внимание на Раште. Одни смотрели на

нее с любопытством, другие с сочувствием, третьи со злобой.

Человек, который ответил Раште, не выглядел счастливым и сказал:

— Хорошо.

Мисс Алейзия…

— Я слышал, что ее заставили уйти. Как жаль. — Тем, кто ей ответил, был герцог Элги и Рашта посмотрела на него с удивлением.

Он улыбнулся, когда Рашта уставилась на него, и между бровями у нее появилась морщинка:

— Император быстро устал от мисс Алейзии. Самое короткое время в

качестве наложницы, если сравнить с любой другой наложницей. Все

закончилось так быстро…

Конечно, герцог Элги знал, что это не история для кого-то вроде

Рашты. Однако он был совершенно спокоен и улыбался, делая глоток чая.

Рашта моргнула своими большими глазами. Она была расстроена, когда я

однажды упомянула о другой наложнице после нее. Должно быть, тогда ей

казалось это немыслимым, но теперь она столкнулась с правдой о

наложнице, которая шла той же дорогой, что и она, и плохо кончила. Рашта

застыла на месте, и некоторые дворяне с жалостью посмотрели на нее.

Я думала, что Рашта будет молчать, но вместо того, чтобы промолчать, она быстро убрала удивление с лица и заговорила, покраснев:

— Я слышала, что у дворян много любовников. Похоже, это правда.

Кое — кто бросился ей сочувствовать.

— Есть пары, у которых нет любовников.

— Таких, как графиня Элиза, немного.

— Политические браки — это скорее норма.

Рашта кивнула каждому из них и улыбнулась в ответ:

— Да, конечно…на самом деле Рашта очень удивилась, когда узнала, что у

герцогини Туаной было пять любовников. Но теперь, когда я услышал, что

это естественно, я чувствую, что вижу новый мир.

На этот раз последовала волна молчания. На лицах присутствующих было

четко написано изумление. Вилка герцогини Туаной звякнула о тарелку.

— Ах. — Рашта покраснела и закрыла рот руками: — Это было что — то, чего я не должна была говорить? Извините.

— Это точно то, что вам стоило бы говорить, потому что это нелепая

чепуха, мисс Рашта. — Голос герцогини Туаной был опасен, как тонкий лед.

Рашта несколько раз извинилась, но лицо герцогини не смягчилось.

— Прошу прощения, леди. Мисс Рашта не привыкла к этикету знати. Она только повторяет то, что слышала.

Герцог Элги снова встал на сторону Рашты, герцогиня Туаной наконец встала:

— Я нахожу невыносимым, что здесь присутствуют два человека,

настолько грубых, что даже не могут соблюдать этикет. Особенно вы,

герцог Элги. Если вы хотели привести кого — то, кто не знает, как себя

вести, вы должны были научить его хотя бы малейшему притворству. Хамство

— хуже, чем притворство.

— О, вы сердитесь?

— Да. Сегодняшнее мероприятие заканчивается сейчас. Мне очень жаль,

что я пригласила вас на столь странное чаепитие, Ваше Величество.

Чем ярче свет, тем заметнее тени.

Герцогиня Туаной правила как один из столпов высшего общества в

течение двадцати лет, и как таковая накопила много врагов. Но, несмотря

на все ее лавры и репутацию, даже они не могли говорить о ней плохо. Они

молчали, но им всегда хотелось поговорить о ее недостатках.

Комментарии Рашты в присутствии герцогини Туаной вчера днем дали им

необходимый повод. Те, кто втайне ненавидел герцогиню, собрались в

приемной Рашты, чтобы посмеяться и посплетничать.

— Вообще — то мисс Рашта немного пожаловалась, услышав слова герцогини Туаной.

— Если честно, у нее действительно только пять любовников? Сколько мужчин бегает за ней? Неужели все безответная любовь?

— Герцогиня действительно ходит вокруг да около.

— Императрица всегда выглядит тихой, а герцогиня Туаной всегда держит голову так, словно она королева общества.

Для них Рашта стала щитом — кто — то, кто мог открыто и плохо

говорить о герцогине Туаной, и кого не будет проигнорировать общество.

Все, что им нужно было сделать — высказать свои ехидные замечания из —

за щита, которым была Рашта.

— Рашта сказала только то, что слышала…

— Честно говоря, слухи ходят уже давно. Я не мог говорить о них

раньше, потому что у меня не было нужных слов, и я боялся быть пойманным

последователями герцогини.

— А разве ее последователи тоже не странные?

Аристократы перешептывались с Раштой в центре, и только через три или четыре часа они встали.

— Как дела у Рашты? — Как только они ушли, Рашта подошла к герцогу

Элги, который наблюдал за разговором со стороны. Он улыбнулся, опустив

глаза:

— Молодец, мисс.

Рашта пританцовывала на месте от его комплимента:

— Все в порядке?

— Да. Хорошее начало.

— Но … неужели люди отвернутся от герцогини Туаной?

— Нет, в данный момент не слишком много.

— ?

— Прямо сейчас, только эти. Проверка, чтобы понять, есть ли какое — либо недовольство.

— О… тогда что же мне теперь делать?

Увидев наивное выражение лица Рашты, герцог Элги расхохотался и поднялся со стула:

— С этого момента ты можешь сделать все сама, верно?

— Раште это не нравится…

— Как я и сказал, мисс… — Он подошел к Раште, наклонился и прошептал

ей на ухо: — Ты милая, но я же говорил, что меня трудно обмануть.

— ТЦ! — Рашта бросила на него полный ненависти взгляд, и герцог Элги усмехнулся.

— Я не оскорбляю тебя, так что не расстраивайся.

Рашта надулась и подняла брови. Герцог Элджи открыл дверь приемной и вышел в коридор.

— Куда ты идешь? — Рашта подбежала к нему, он, обернувшись, покачал головой.

— Я ненадолго ухожу. Тебе не обязательно идти со мной. Я не собираюсь на прогулку.

— Куда же?

— Просто жди.

Примерно четыре — шесть раз в год устраивались массовые публичные

балы, на которых могли присутствовать даже простолюдины. Я была в

середине долгого разговора с министром культуры, чтобы определиться с

датой. Он поспешно извинился и ушел в ванную, а я на минутку вышла из

кабинета, чтобы снять усталость с глаз.

Я прогуляюсь.

Я посмотрела на длинный коридор и медленно пошла, надеясь

расслабиться. Но, пройдя всего несколько шагов, я заметила герцога Элги,

прислонившегося к колонне неподалеку. Почему он там стоит? Когда я

остановилась и посмотрела на него, он улыбнулся и выпрямился, чтобы

поклониться мне:

— Я жду здесь уже три часа. Вы, должно быть, очень заняты.

Его волнистые золотистые волосы покачивались вместе с бантом. Мне

стало еще любопытнее—он ждал три часа только для того, чтобы увидеть

меня? Я попыталась вспомнить, была ли у него заранее назначена встреча

со мной. Если это было срочно, он должен был послать кого-нибудь с

докладом… — Чем я могу вам помочь?

Герцог Элги улыбнулся и пробормотал: — Сразу перешла к главному.

— Отлично. Быстро. Вы случайно не знаете, что я друг Хейнли?

— Я слышала.

— Вы слышали.

— …

— Вы слышали.

Что, черт возьми, он пришел сюда сказать? Герцог Элги снова

пробормотал про себя «слышали» и вдруг нахмурился и уставился в пол.

Повисло неловкое молчание. Он постоял так минуты три, прежде чем снова

заговорил:

— Я несколько раз слышал о вас от Хейнли, Ваше Величество. Хейнли что — нибудь говорил обо мне?

Всего один раз. И это было не очень лестно.

— Я мало что слышала. — Я честно ответила ему, и он пристально посмотрел на меня, сделав пару шагов вперед.

— Он сказал, что — нибудь странное?

— Странное…?

— Ничего неприятного?

Хейнли так и сказал, но я не могла ответить на этот вопрос. Я

покачала головой и сказала «нет», а герцог Элги вздохнул и приложил руку

ко лбу:

— Это просто способ, которым он выделяется. Он всегда говорит плохие вещи обо мне тем, кто ему нравится.

Принц Хейнли?

— Он говорил людям, что я проклятая кукла или живой призрак…

— !

— Это ложь, так что вам не стоит обращать на это внимание.

— … Я не понимаю, почему вы говорите мне это и ваши намерения.

— Когда я увидел вас вчера, я не думал, что вы будете общаться с таким человеком, как Хейнли.

— И что это за человек?

— Такой же, как мы с Хейнли. Кто — то легкомысленный.

Вчера я только улыбалась, кивала головой и едва открывала рот, чтобы

поздороваться. Когда чаепитие было прервано, я ушла. Он, едва увидев

меня решил, что я за человек?

— Но есть разница, Хейнли — человек, который хочет общаться с полной

противоположностью, а что касается меня, то я легкомысленный человек,

который предпочитает ладить с легкомысленными людьми.

— Значит ли это, что я не подхожу в друзья принцу?

— Нет, я здесь, чтобы дать вам совет.

Совет?

— Хейнли — двуличный человек, Ваше Величество. Он говорит одно перед

вами, а делает что — то другое у вас за спиной. Он может и улыбаться, и

обижать людей.

— !

— Не доверяйте сладостям, которые он предлагает.

— Разве вы не близкий друг принца Хейнли?

Почему принц Хейнли и герцог Элги плохо отзываются друг о друге? Как только я заговорила, герцог Элги беззаботно улыбнулся.

— Это Хейнли вызвал меня сюда срочно. Разве он этого не говорил? — Он

покачал головой и продолжил: — В течение нескольких лет Хейнли был

настроен…

Не успел он договорить, как по стене постучали. Я обернулась и увидела, что Совешу смотрит на меня и герцога Элги.

— Еще один иностранец.

Герцог Элги поклонился Совешу и ушел с невинной улыбкой.

Как только герцог Элги ушел, Совешу повернулся ко мне лицом:

— Думаю, теперь все понятно. Один — из Западного королевства, другой —

из Руибта, третий — из Синего Бохе. Ты явно предпочитаешь иностранцев,

не так ли?

Его безумная идея вернулась. Я надеялась, что все пройдет тихо.

Совешу нахмурился и указал на удаляющуюся спину герцога:

— У тебя мало опыта общения с другими мужчинами, кроме меня. То, что

он говорит серебряным языком, еще не значит, что он хороший человек.

Наоборот, герцог Элги человеком с резкими высказываниями, но вместо

того, чтобы поправить Совешу, я ошарашенно посмотрела на него.

— Тогда что же это за хороший человек?

— …

Если бы у него была совесть, он бы не сказал это.

Но Совешу нет совести:

— Я!

[[image:/storage/reader-images/f8c9482160c04aaa0875d713e848aef764fd8deb.jpg]]

Правда?

Я приподняла бровь, и его лицо стало недовольным, он вздохнул:

— В любом случае, я хочу, чтобы ты была осторожна в своем поведении.

— И я …

— ?

— Я буду искать красивого молодого человека из Восточной империи.

Он молча посмотрел на меня, потом пробормотал «Да» и ушел.

Я вздохнула. Я не могла понять, что творится в голове у Совешу. Для

него не имело значения, что он привел Рашту, но он не хотел и слышать,

что у его императорской пары могут быть другие любовники?

— Ваше величество. Вы меня искали?

Когда я прижала руки к вискам, министр культуры поспешил из ванной:

— Мне очень жаль. Моя пищеварительная система неважно работает в последнее время.

— Все в порядке.

Мы вернулись в кабинет, но мне было трудно сосредоточиться, и в конце концов я прервал встречу:

— Мы еще поговорим завтра. Давайте сегодня немного отдохнем.

— О, очень хорошо.

— Я тоже не очень хорошо себя чувствую, так что не волнуйтесь.

После ухода министра я сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на стопку документов на столе. Совешу такой Совешу…

Но что имел в виду герцог Элги? Что принц Хейнли настраивает в

течение многих лет? Это не может быть зданием. План? Слово «план» имело

бы смысл.

— …

Мне придется спросить принца Хейнли. Он вызвал сюда герцога Элги, и

все же оба обменивались пренебрежительными замечаниями друг о друге.

…Это очень странно.

— Ваше Величество, вам это нравится?

— …

— Ваше Величество. Так хорошо?

— …

— Ваше Величество?

Рашта перестала массировать плечо Совешу, когда он перестал отвечать

на ее повторяющиеся вопросы. Она склонила голову ему на плечо, и Совешу,

вздрогнув, повернул голову набок, отчего их губы почти соприкоснулись.

Рашта улыбнулась, слегка поцеловала его в щеку и обняла:

— О чем ты думаешь, что не хочешь слушать Рашту? — Ее голос был очарователен, но в нем чувствовалась обида.

— О…мне очень жаль.

— Если речь идет о национальных вопросах, Рашта ничем не может помочь.

Извинившись, она пожала плечами и села за стол напротив него. Совешу покачал головой:

— Дело не в национальных вопросах.

— В чем дело? — Рашта говорила с легкой рассеянностью в голосе.

Совешу обычно не обсуждал свою работу с Раштой. Он говорил ей об этом

всякий раз, когда ему самому хотелось, что случалось нечасто, поэтому

она спросила его, не подумав. Но он задал свой собственный вопрос:

— Если подумать, Рашта. Герцог Элги хорошо ладит с тобой, не так ли?

Герцог Элги? Почему Совешу вдруг заговорил о нем?

— Он близок к Раште. А что? — Озадаченно ответила Рашта.

Его следующий вопрос был еще более неожиданным:

— Герцог Элги близок к императрице?

Рашта слегка поморщилась:

— А почему ты спрашиваешь?

— Я видел, как они вдвоем дружески беседовали сегодня днем. — Совешу тихо выдохнул.

— Раньше…

Рашта говорила ему, что герцог Элги уходил на некоторое время, и что она не видела его несколько часов.

Он не сказал, куда пошел. Значит, он отправился к императрице.

Рашта прекрасно помнила, уверенное в себе и игривое предложение герцога Элги, о соблазнении ее.

Он действительно пытается соблазнить императрицу ради меня?

Рашта молча поджала губы.

Нет, не для меня…

Должно быть, он делает это для себя. Она была несколько обижена, и Совешу заметил это и окликнул ее странным голосом:

— Рашта?

Рашта поспешно улыбнулась:

— Нет, императрица не ладит с герцогом Элги.

— Неужели?

— Да, герцог Элги — друг Рашты.

Услышав ее быстрый ответ, Совешу с обожанием улыбнулся ей.

— Что?

— Ты действительно нежная и добрая.

— ?

— Ты защищаешь императрицу только потому, что я могу неправильно ее понять? (феерический …)

— О…ты заметил? — Рашта закрыла лицо руками, а Совешу кивнул и что-то промурлыкал:

— Ты ведь не носишь кольцо, которое я тебе подарил?

— Кольцо…

Рашта опустила руки. Несмотря на хорошенькое личико, руки у нее были

некрасивые и грубые из — за трудностей детства. Когда Совешу увидел

состояние ее рук, его губы задрожали.

Совешу наклонился и взял Рашту за пальцы.

— Серебряное кольцо с красным камнем внутри. Ты помнишь?

— А? Да.

— Красный камень известен как «Звезда красного пламени».

— ?!

Рашта вспомнила о кольцах, которые ей подарил Совешу. Одно из них,

должно быть, было серебряным кольцом с красным камнем. Она посчитала его

самым дешевым, потому что камень был самым маленьким, но у него, должно

быть, была известная репутация, раз у него было собственное имя.

— Тебе оно не нравится?

Выражение лица Рашты исказилось, когда она поняла, что отдала драгоценное кольцо человеку, которого ненавидела больше всего.

— Я не пытаюсь давить на тебя, если тебе оно не нравится. Но на камне

заклинание. Эффект не очевиден, если ты наденешь его ненадолго, но,

если носить его дольше в конечном результате он удалит все шрамы.

Кольцо было волшебным! Рашта со стуком уронила голову на стол.

— Рашта?

— О — о — о — о…какая потеря.

Совешу уставился на нее, и она застонала в голос.

— Я отдала его бедной горничной. Я не знала, что это такое кольцо…

Уставившись на нее в удивлении, Совешу расхохотался:

— Что? Ха-ха!

Раште хотелось плакать:

— Ваше Величество, есть ли еще одно кольцо с таким же эффектом?

— Есть, но …

— Если Рашта просит у вас другое…это нормально?

— Ну, если ты хочешь такое же, хорошо.

Может ли она получить его сейчас? Когда Рашта уставилась на него огромными глазами, а Совешу неловко улыбнулся:

— У императрицы есть одно…

Как только виконт Ротешу навестил ее на следующий день, Рашта принялась приставать к нему по поводу кольца:

— Что ты сделал с кольцом, которое дала тебе Рашта?

На виконта Ротешу обрушился шквал вопросов, прежде чем он успел сесть.

— Что ты сделал с кольцом?

— Я его продал.

— Ты его продал?!

— А почему бы и нет? Это больше не касается тебя.

Рашта была готова обменять его, если бы оно все еще был у него, и она издала разочарованное:

— Ху — у — у!

— Я продал его дороже, чем ожидал. Я думал, что ты специально подарила мне дешевое кольцо, но ты меня приятно удивила.

От мерзкой улыбки виконта Ротешу у Рашты еще сильнее поднялось

давление. Но кольца уже не было в его руках. Совешу придется обзавестись

новым.

Рашта мысленно сосчитала от десяти до одного и указала пальцем на стул напротив стола:

— Садись.

— Хватит наглеть.

Рашта неожиданно разозлилась из — за кольца, но его это не испугало.

— Если ты будешь на моей стороне, как и говоришь, ты больше не будешь командовать. Не будь таким грубым с Раштой.

Виконт Ротешу бросил на нее раздраженный взгляд, но, когда Рашта

достала веер и начала обмахиваться, его гнев улегся, как только он

увидел, как на веере сверкают драгоценные камни. Пройдет совсем немного

времени, прежде чем он получит и их тоже.

Улыбаясь в предвкушении, виконт Ротешу занял свое место, скрипнув стулом:

— Да, ты права. Мы теперь коллеги. — Рашта смерила его презрительным

взглядом, но он продолжил: — Ты уже приняла решение? Мое терпение на

исходе.

— Вначале ты должен убедить меня.

— С помощью чего?

— Ты сказал, что поможешь Раште. Действительно ли ты помогаешь или нет, покажут твои способности.

— Способности?

Рашта сунула веер ему в ладонь:

— Ты сказал, что расскажешь о моем ребенке, если я не буду

сотрудничать. Но если ты разрушишь наше соглашение, даже когда мы будем

на одной стороне, это все равно станет потерей для тебя. Так что ты

должен хотя бы показать мне свои способности.

— Хм… Так какие навыки ты хочешь увидеть?

— Выясни слабость герцогини Туаной, что — то такое, что может породить дурной слух.

Два раза в неделю я ужинала с Совешу, и это было сегодня. Я вспомнила

наш вчерашний неприятный разговор, но не смогла избежать его. Я

переоделась из своей официальной одежды в удобное светло — голубое

платье и направилась к Восточному дворцу. Чтобы избежать неловких

разговоров, я тщательно подбирала слова, которые хотела сказать.

Идя по коридору к залу, где мне предстояло ужинать, я столкнулась с

Раштой. Последствие загородного дома не изменились, и Рашта, осторожно

поклонившись, отошла в сторону.

— Я рада, что ты больше не притворяешься дружелюбной и не называешь меня сестрой.

Это расстояние было приемлемым для меня. Я сделала несколько шагов мимо нее, когда она заговорила:

— Простите… Ваше Величество.

Рашта тихо позвала меня. Я остановилась и обернулась, но она колебалась.

— В чем дело?

Слова Рашты словно застряли у нее в горле. Что она пыталась сказать? Нахмурившись, она медленно начала говорить:

— У Вашего Величества есть принц Хейнли. Близкий друг.

Почему она вдруг заговорила о принце Хейнли? Однажды она заявила, что

знакома с ним по переписке. Неужели она снова пытается что — то

разузнать?

Но то, что Рашта сказала дальше, застало меня врасплох:

— Поэтому, пожалуйста, не трогайте герцога Элги.

— Что?

Зачем мне о нем беспокоиться?

Она думает, что я заинтересована в герцоге Элги?

У меня вырвался вздох.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Когда я попала в беду, он был единственным на моей стороне, кто слушал меня и доверял мне.

— И что?

— Пожалуйста … не обижайтесь. Ваше Величество, у вас так много друзей, поэтому, пожалуйста, не забирайте моего единственного…

— Я не собиралась. — Я не знаю, почему она неправильно меня поняла,

но идея была совершенно нелепой, и я немедленно вернула ее на землю: — Я

не знаю, как это касается тебя, но не волнуйся. Герцог Элги мне не

друг.

Рашта улыбнулась с видимым облегчением.

— Как говорится…

— Что?

— Ты жаждешь то, что было моим, но я не желаю того, что было твоим. Я

не настолько обделена, чтобы брать что — то у кого — то другого.

— !

[[image:/storage/reader-images/b9f6797320ddac0d6acc66ad749d2d1969e01a78.jpg]]

На лице Рашты промелькнуло выражение отчаяния, но я не обратила на это

внимания. Я прошла мимо нее с таким же холодным взглядом, как Совешу.

Когда я вошла в комнату Совешу, его секретарь, граф Пирну, уже был

там. Я не была уверена, насколько они углубились в разговор, но Совешу

сидел перед столом, а граф Пирну стоял рядом с ним. Я спокойно

посмотрела на Совешу, решив, что граф уже уходит, тем более, что у него

уже была шляпа в руках. Совешу не позволил бы ему прийти, если бы

возражал, что его услышат.

— Кольцо с исцеляющей магией, верно?

— Да.

— Допустимы ли ожерелья, браслеты и мечи?

— Нет. Это должно быть кольцо. Нет — нет. Браслет тоже подойдет.

— Очень хорошо. Они крайне редки, и поиск будет очень долгим.

— Все равно найди его и, как только найдешь, купи.

— Да, Ваше Величество.

Граф Пирну низко поклонился Совешу и мне, а затем вышел из комнаты,

закрыв за собой дверь. Совешу улыбнулся мне и позвонил в колокольчик

вызывая слуг. Они уже ожидали и сразу же принесли щедрый ужин из жареных

на гриле гусиных шашлыков, тушеного мясного рагу и хлеба с сыром. Когда

слуги ушли, я перевела разговор на более раннюю сцену:

— Разве у вас уже нет кольца с исцеляющим заклинанием, Ваше Величество?

— О … да. Но сейчас у меня его нет.

— Понимаю.

Он, казалось, не хотел говорить мне, почему оно исчезло. Вместо того

чтобы продолжить расспросы, я съела ложку тушеного мяса. Мне показалось,

что я нашла тему для разговора, но теперь я была в полной

растерянности. Комната была погружена в полную тишину, нас с раннего

возраста учили не издавать громких звуков касаясь посуды.

Только опустошив свою тарелку с рагу, Совешу заговорил:

— Императрица, если ты не возражаешь, не могла бы ты одолжить мне «Цветок пустыни», пока я не найду новое кольцо?

«Цветок пустыни» было моим кольцом, купленным у торговца,

вернувшегося из Руибт. Оно передавалось из поколения в поколение

величайшими воинами племени пустыни, а также содержало мощное исцеляющее

заклинание. Я не часто им пользовалась, поэтому не возражала одолжить

его ему…

Но мой взгляд невольно привлекли гладкие руки Совешу. На них не было ни царапины, ни шрама.

— Вам действительно оно нужно?

— Я просто хочу одолжить его тому, у кого повреждены руки. — Прямо ответил Совешу.

— Для кого?

— Позволь мне одолжить кольцо, и я обещаю вернуть его.

— У Рашты, должно быть, грубые руки.

Глаза Совешу расширились. Я положила вилку, вытерла рот салфеткой и улыбнулась ему:

— Вам не надо использовать его на себе. Вы не можете ни с того ни с

сего одолжить его другим дворянам, и вы не можете продать то, что

занимаете. Вы уверены, что вы можете получить его обратно. Конечно,

человек, которому вы хотите дать его Рашта.

Совешу молча уставился на меня, потом смущенно уткнулся лбом в ладонь. Он глубоко вздохнул:

— А ты не одолжишь мне его?

— Я так и сделаю.

— Неужели?

— Но есть одно условие.

— Условие…

— Пожалуйста, одолжите мне один из ваших магических предметов в качестве залога.

Совешу издал шокированный смешок:

— Неужели ты думаешь, что я не верну его?

— Нет. Но у меня может быть человек, которому я хочу его одолжить.

— Чтобы одолжить его…кому?

— Разве вы не сказали мне вчера? Вы не хотели, чтобы я общалась с

иностранцами, поэтому я решила смотреть на наших молодых

соотечественников.

Лицо Совешу напряглось:

— Значит, ты одолжишь вещи императора молодому соотечественнику?

Я кивнула головой и хладнокровно глотнула воды. Это ложь, но, если он

собирался взять мое кольцо, мне нужен был залог. Совешу бросил на меня

злобный взгляд и встал:

— Если ты не хочешь одолжить его мне, просто скажи «нет». Я сделаю вид, что этого не было.

Я не смогла доесть тушеное мясо после этого, но все равно была голодна.

Придется попросить у графини Элизы мороженое.

Я почувствую себя немного лучше, после того как поем. Возможно, это

из — за удовольствия от искаженного лица Совешу, но мой желудок

чувствовал себя немного лучше, чем, когда он обвинил меня в

распространении слухов о том, что Рашта — беглая рабыня, или, когда он

решил, что я намеренно пригласила виконта Ротешу.

Я шла к Западному дворцу, когда невдалеке заметил пару фигур.

— Принц Хейнли? Королева?

Это был принц Хейнли, и он держал Королеву. Мое сердце радостно

забилось, когда я приблизилась к ним, но я обнаружила, что ошиблась:

— Это ведь не Королева, не так ли?

Птица была немного меньше королевы, и ее перья были голубыми, а не золотые. Ее лицо тоже было совершенно другим.

— Это подчиненный Королевы.

— Подчиненный? Не его друг?

— Он его друг, но официально он подчиненный.

Принц Хейнли улыбнулся и погладил птицу по голове. Птица сделала недовольное лицо, и я улыбнулась:

— Все птицы принца Хейнли очень выразительны.

— Неужели?

— У Королевы бывает удивленное лицо, печальное и застенчивое. — Я

протянула руку и коснулась головы птицы. Он тоже очень мягкий по нраву и

остался неподвижным, хотя к нему прикасался незнакомец: — У него

сердитое лицо.

— Он всегда так выглядит. У него всегда такое лицо — «я не хочу этого делать».

После слов принца Хейнли птица еще больше надулась, но он был таким милым, что я продолжала его гладить:

— Можно мне подержать его?

Я полагала, что он позволит, но принц Хейнли ответил с удивительной твердостью:

— Это невозможно.

— Я не смогу его удержать?

— Да.

Он, казалось, не хотел объяснять дальше, и я кивнула.

Я бы тоже хотела вырастить собственную птицу…

Птица выглядела такой несчастной, что я погладила ее шею, и принц

Хейнли внезапно отступил назад. Когда я подняла глаза, он мягко

улыбнулся:

— Мне кажется, ему не терпится вернуться в комнату.

— …Он выглядит спокойным.

— Его сердце бьется все громче. На самом деле он робкое и трусливое существо, в отличие от храброго Королевы.

Я не знаю, была ли эта птица трусливой, но он определенно сердито

смотрел на принца Хейнли. Но вместо того, чтобы выразить принцу свое

неудовольствие, птица, взмахнув крыльями, устало улетела.

— Я никогда не видела такой флегматичной птицы.

— Он всегда такой.

— Он болен?

— С ним все в порядке. Он просто жалуется.

— Жалуешься? Почему?

— Хм, действительно. Неужели у меня неприятности из — за того, что я помешал императрице обнять его?

Я не поняла, говорит ли он сам с собой или спрашивает у меня. У

принца Хейнли было необычное выражение лица, когда он смотрел вслед

птице, скрестив руки на груди. Словно почувствовав на себе мой взгляд,

он повернулся и улыбнулся мне:

— Я потом спрошу у него, почему он злится.

— Ты умеешь разговаривать с птицами?

— Да. Он, наверное, злится, потому что я помешал императрице обнять его, и он собирается ударить меня десять раз по заду.

Я рассмеялась.

— В чем дело?

— О, мне вспомнилась Королева.

— Что?

— Я иногда похлопываю Королеву по спине.

— !

— У него симпатичный зад.

— О…Спасибо.

— Что?

Почему принц Хейнли так покраснел? Я вопросительно посмотрела на него, но его глаза отказывались встретиться со мной взглядом.

Ах. Не потому ли, что я так откровенно говорила о задней части? С

таким красным лицом он действительно не мог быть плейбоем, как

предполагали слухи.

Он удивительно невинный.

Я думала, что он рассмеется, но не стала продолжать, потому что он был явно смущен. Я быстро сменила тему:

— Я вспомнила, что хотела спросить тебя кое о чем, принц Хейнли.

Принц Хейнли посмотрел на меня, прикрывая пылающие щеки:

— Да. Спрашивай, Королева.

— Вчера я познакомился с герцогом Элги…

— Ах. Понимаю. — Он нахмурился, как будто не одобрял эту встречу: — Он проявил к тебе неуважение?

— Нисколько.

— Это хорошо.

— Вместо этого он сказал, что — то странное…

— Что ты имеешь в виду?

Выражение лица принца Хейнли стало напряженным.

Я не уверена, что смогу повторить ему плохие прозвища, не так ли? Герцог Элги сказал, что он легкомысленный человек.

Хотя герцога Элги и принц Хейнли называли лучшими друзьями, сейчас я

сомневалась в их отношениях. Вместо этого я спросила, о чем — то еще:

— Он сказал, что это ты пригласил его сюда.

— … Да.

— Он также сказал, что ты уже много лет что — то настраиваешь.

— !

— Что?

— Я думаю, это какой — то план. Что это?

Принц Хейнли выглядел удивленным. Он не ответил, закрыл рот и

посмотрел вниз. Увидев его спокойное лицо, я вспомнила свое первое

впечатление о принце Хейнли.

Совершенно верно. Он улыбнулся только после того, как мы познакомились. Раньше мне казалось, что он холоден.

Даже если он просто думал, настроение было холодным.

— Я… — Вскоре принц Хейнли поднял на меня глаза и заговорил, выражение его лица смягчилось: — Королева, я не хочу лгать тебе.

Из — за его ответа будет много последствий. Хороших и плохих.

— Да.

С одной стороны, он доказывал, насколько серьезна его дружба. Он не оправдывался, хотя это было большим риском.

С другой стороны… он что — то замышляет и не может мне сказать. Мне

пришло в голову, что это может быть личным или содержать

конфиденциальную информацию о его стране. Но существовала и вероятность

того, что план предусматривал привлечение герцога Элги в Восточную

империю…

— Ты не обязан отвечать, если не можешь.

Я улыбнулась и заговорила небрежным тоном, а принц Хейнли посмотрел на меня нервными глазами и вздохнул.

МакКенна прислонился к стене гостиной, ожидая возвращения принца. Он

собирался жаловаться принцу Хейнли на то, что тот назвал его трусливой

птицей в присутствии иностранной императрицы. Он определенно не

трусливая птица. Он еще больше надулся, вспомнив, как принц Хейнли велел

ему играть любимую птичку.

Но, настроение МакКенны изменилось, когда принц вошел в комнату и рухнул на диван.

— Ваше Высочество? Вы в порядке? — МакКенна не волновался, поначалу.

Он знал, насколько силен принц Хейнли, и ему не часто приходилось

беспокоиться о нем. Но принц Хейнли неожиданно отмахнулся: — Ваше

Высочество?

МакКенна наклонился и внимательно посмотрел на него. МакКенна тот,

кого заставили притвориться птицей перед императрицей, но это был принц

Хейнли, который потерпел поражение.

Неужели все пошло не так, как он задумал?

— Ваше Высочество, императрица сказала что — нибудь плохое?

МакКенна положил руку на плечо принца Хейнли, но тот отмахнулся. На

его лице не было гнева из — за случившегося. МакКенна начал немного

беспокоиться.

— Вы услышали что-нибудь плохое?

— Ну, МакКенна.

— ?

— Я…

— Да, я слушаю. Говорите.

— Мне кажется, она нравится мне больше, чем я думал.

Ответ принца Хейнли был полной бессмыслицей. МакКенна нахмурился:

— Что?

Принц Хейнли похоронил лицо в своих руках и прерывисто вздохнул:

— Мне кажется, я проговорился.

— Проговорились? В присутствии императрицы?

— Да.

МакКенна был еще больше озадачен его ответом:

— Что вы сказали такого, что вас расстроило?

— А что, если она теперь меня боится?

— Боится?!

— Изучает меня своими острыми глазами … ААА…

Принц поднялся с дивана и со стоном рухнул на кровать. Он бессвязно

отвечал на все вопросы МакКенны, и рыцарь удивленно посмотрел на принца

Хейнли:

— Она узнала, что вы умеете превращаться в птицу?

— Не то.

— А что?

— Что — то еще.

Хотя я считала принца Хейнли хорошим человеком и другом, даже

разногласия могут заставить хороших людей стать врагами. Но быть врагом

не обязательно означает быть плохим человеком — это означает только то,

что они стоят напротив меня.

Как только я вернулась к себе, я вызвала сэра Артину, чтобы дать ему задание:

— Сэр Артина. Я хочу, чтобы вы кое-что разузнали. Будьте осторожны.

— Да, Ваше Величество. Что вы хотите знать?

— Речь идет о принце Хейнли и герцоге Элги.

— Что?

Сэр Артина, знал, что принц Хейнли — хозяин «Королевы» и удивленно

посмотрел на меня. Ему показалось странным, что я хочу расследовать кого

— то, с кем уже веду переписку.

— Герцог Элги можно понять … но и принца Хейнли тоже?

— Да. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на их деятельности до Нового

года, до того, как они приехали сюда, в Императорский дворец.

Сэр Артина выглядел настороженным, но он образцовый рыцарь. Вместо

того чтобы задать мне вопросы, он коротко ответил — «Да» и вышел из

комнаты. Я подошла к окну и прислонилась головой к раме.

Западное Королевство самый могущественный соперник Восточной империи,

они не были ни слишком далеко, ни слишком близко. Что принц Хейнли

может сделать, пригласив герцога Элги?

Следующие пять дней я была очень занята. Публичный бал должен был

состояться на месяц раньше, чем в прошлом году, в обмен на щедрую сумму,

уплаченную великим герцогом Лилтеанг, соответствующие документы были

утверждены и распространены.

Были и хорошие новости. Впервые ребенок из государственного

сиротского приюта получил стипендию на обучение в академии магии.

Необходимо было развивать магические таланты. Сколько бы мы не тратили,

магия — бесценный талант.

В качестве символического жеста чиновники рекомендовали, чтобы кто —

то из членов императорской семьи представил стипендию, и я была готова

взять на себя эту роль. Я не помнила всех детей, воспитанных в приюте,

но я знала многих из них, особенно девочку, которую выбрали. Я была

счастлива оказать честь и поздравить их. Но поездка займет больше суток,

и я посетила кабинет Совешу, чтобы проконсультироваться с ним. Он сидел

за столом и вертел в руках маленькое колечко.

— Я думала, вы его потеряли.

Кольцо Красного пламени, которое, по словам Совешу, исчезло, было

прямо перед его глазами. Я озадаченно уставилась на него, и он

улыбнулся:

— Да. Это потрясающе.

— Вы нашли его?

— Я бы не сказал, что нашел его.

— ?

Совешу положил кольцо на стол:

— Я отдал это кольцо Раште, но она сказала, что ей было жаль бедную служанку, и она отдала его ей.

— …Кольцо Красного пламени?

— Полагаю, она не знала о заклинании. Когда я рассказал ей об этом,

она расстроилась. — Голос Совешу стал ласковым, и он продолжил: — Я

попросил графа Пирну поискать кольцо, обладающее подобным свойством. Ты

ведь помнишь, что было несколько дней назад, да?

— Я помню.

— И граф Пирну принес мне его сегодня. Он купил его на аукционе вчера

вечером, не понимая, что оно уже мое… — Он слабо улыбнулся: — Разве это

не удивительно?

— Понимаю.

На меня это не произвело никакого впечатления, но я все равно была

вынуждена ответить. Совешу спрятал кольцо в нагрудный карман. Мне

показалось, что мой ответ был слишком краток, и я продолжила:

— Если горничная бедная, она, вероятно, нуждалась в деньгах и продала его.

— Согласен. Информацию о драгоценностях, особенно магических

предметах, найти трудно. Обычный человек не будет знать и не продаст его

за полную цену. Я велел графу Пирну узнать, сколько получила женщина,

продавшая кольцо. — Совешу гордо улыбнулся: — У Рашты доброе сердце. Я

хочу убедиться, что ее доброе дело было сделано правильно.

Через восемь дней после того, как Рашта попросила виконта Ротешу раскрыть слабость герцогини Туаной, виконт нанес ей визит.

— Вы пришли раньше, чем ожидалось.

Рашта резко заговорила с ним и приказала виконтессе Верди унести чай.

— О боже. Ты даже чаю мне не предложишь?

— Нет. И я отослал ее не из — за тебя.

— А почему?

Рашта не ответила. Ей не хотелось говорить виконту Ротешу, что она не доверяет виконтессе Верди.

— Хм. Ты не хочешь говорить.

Виконт Ротешу удобно устроился в кресле и улыбнулся.

— Говори быстрее. Ты нашел что — нибудь полезное?

— В самом деле. Это было не так уж и тихо, так что информацию было нетрудно найти.

— Какую информацию?

Рашта с нетерпением ждала его ответа. Виконт Ротешу ухмыльнулся и вытащил из сумки журнал сплетен.

— Что это такое?

Рашта взяла журнал сплетен и развернула его. Он был датирован двадцатилетней давностью.

— Прочти его.

Журнал включал темы о модных дизайнерах, шляпных магазинах,

популярных актерах, свадьбах в этом месяце и ресторанах. Хотя моде было

уже двадцать лет, Рашта все еще была ослеплена картинами.

Почему она смотрит на это? Нахмурившись, она перелистала страницы. С

ее ограниченными способностями к чтению она могла лишь почерпнуть кое —

какую информацию из картинок или простых слов, но не могла понять, о чем

говорит виконт Ротешу. Раздраженная, она отложила журнал и уставилась

на виконта, который сказал — «О» и забрал журнал.

— Я думал, император научил тебя всему. — Он улыбнулся, словно желая

заверить ее, что не смеется над ней, и указал на раздел журнала: — Ниан,

прекрасная молодая леди, маркиз Туаной, посвятивший себя церкви, и лорд

Рене, жених Ниан. Это самая обсуждаемая история здесь.

Рашта нахмурилась:

— Я же просила тебя найти информацию о герцогине, не так ли?

— Вот, леди Ниан теперь герцогиня Туаной. — Виконт Ротешу объяснил,

щелкнув языком: — Ты думаешь, она была герцогиней с рождения?

— Значит, маркиз Туаной теперь герцог Туаной?

— Человек, которого мы здесь называем маркизом Туаной, в то время был

старшим сыном герцога Туаной. Теперь все зовут его «лорд Мэриан».

— ?

— В то время преемником был этот человек. Но теперь жених Ниан, Рене, — герцог Туаной.

— …

— Я буду говорить о них с их нынешними титулами, так как это сбивает с

толку. Лорд Мэриан влюбился в невесту своего младшего брата, герцогиню

Туаной.

— Неужели?

— Это на страницах газеты сплетен, но это правда. Он даже преследовал

ее, и у них были хорошие отношения. Но когда герцогиня Туаной наконец

вышла замуж за герцога Туаной, лорд Мэриан был совершенно потрясен, он

отказался от своего наследства и пошел в церковь.

Рашта широко раскрыла глаза:

— Зачем все бросать?

— Понятия не имею. Проблема заключалась в том, что лорд Мэриан

покончил с собой через неделю после прихода в церковь. С тех пор

герцогиня пользуется репутацией роковой женщины. Это были горячие

сплетни.

Рашта с интересом разглядывала журнал:

— Это слабость герцогини, не так ли? Люди гадали, убила ли она его.

— После этого было еще больше слухов, но больше информации нет, потому что издатель вышел из дела.

— Больше слухов…?

— Герцогиня Туаной родила ребенка через семь месяцев после того, как

вышла замуж за герцога. Герцогиня утверждала, что ребенок родился

преждевременно, но люди говорили, что ребенок был похож на ребенка лорда

Мэриана.

— !

— В то время свекор, герцог Туаной, был так зол, что выгнал из дела не только журналистов, но и издателей.

Рашта тяжело сглотнула. Это было оно.

[[image:/storage/reader-images/709aa1ebd9a0e1f9f7ca59b2fa71b1627460fcfc.jpg]]

Слух можно было снова разжечь, и роль «жвачки общества» перешла бы к герцогине Туаной.

— Как тебе это нравится?

Виконт Ротешу с улыбкой наблюдал за происходящим. Рашта кивнула,

достала из шкатулки драгоценности и протянула виконту Ротешу, который с

радостью принял их.

— Ну и что?

— Я хочу, чтобы ты сделал еще кое — что.

— Еще?

— Если ты на моей стороне, ты должен продолжать работать.

Рашта вложила в руку виконта Ротешу еще один драгоценный камень:

— Ты сказал, что лорд Мэриан покончил с собой в церкви, не так ли?

— Да.

— Подкупай людей вокруг церкви и распространите эту историю.

— Историю?

— Перед смертью лорда Мэриана церковь несколько раз посещала красивая женщина.

— Хм. Может показаться очевидным, что кто — то пытается навредить герцогине Туаной. Хватит ли таких слухов?

Рашта подняла брови и рассмеялась:

— Этого будет достаточно.

Рашта вспомнила герцогиню Туаной на балу. Рядом с ней был мужчина,

который всегда смотрел на герцогиню с мрачным выражением лица.

Этот человек — герцог.

Хотя многие встанут на сторону герцогини, но если бы кто — то с

подобным статусом выразил сомнение, это, безусловно, сломало бы мнения.

После ухода виконта Ротешу Рашта нервно расхаживала по комнате.

Теперь она могла передать свои страдания кому — нибудь другому.

Герцогиня Туаной была очень заметна в высшем обществе, и поэтому, когда

появятся сплетни, все заговорят об этом.

К тому времени слух о том, что я была беглой рабыней, исчезнет.

Рашта прикусила нижнюю губу и опустилась на диван. Как только все

наладится, ей нужно будет узнать о ребенке… а виконту Ротешу она не

могла доверять.

Было бы еще сложнее, если бы я выбрала не того человека. Неужели я никому не могу доверять?

Странно…

Граф Пирну шел по коридору и задумчиво склонив голову. Чем больше он

ломал над этим голову, тем меньше понимал. Затем, на перекрестке, где

встречались Центральный и Западный дворцы, он почти столкнулся с

предметом своих мыслей.

— Ой. Прошу прощения, граф.

Виконт Ротешу быстро ушел с улыбками и извинениями, словно знал графа

в лицо. Граф Пирну оглянулся. В походке виконта чувствовалась легкость.

— Хм…

Граф Пирну коротко глянул на его затылок и направился прямиком в

кабинет императора. Как обычно, император трудился над горой бумаг, но

как только граф Пирну вошел, император поднял голову:

— А, граф. Вы нашли его? Сколько заплатили горничной?

Два дня назад граф Пирну сообщил императору о кольце Красного

пламени, которое он купил на аукционе. Граф запросил информацию у

аукционного дома, но человек, который выставил кольцо на продажу, уехал в

другой регион, и потребовалось два дня, чтобы разыскать его.

Граф Пирну подошел к императору с серьезным выражением лица:

— Ваше Величество, я слышал, что кольцо было оплачено по всем правилам.

— Приятно это слышать.

— Но есть кое — что странное.

— Странное?

— Ну … торговец сказал, что человек, продавший ему кольцо, не был горничной.

— А кем?

— Это был виконт Ротешу.

Рашта посмотрела на шкатулку с унылым выражением лица. Когда-то он

был полон драгоценностей, подаренных императором, но теперь она могла

видеть дно шкатулки. Рашта закрыла лицо руками и вздохнула.

Во всем виноват виконт Ротешу.

Неужели прошло больше месяца с тех пор, как она стала наложницей?

Остались еще кое — какие подарки от Совешу и иностранной знати. Она

слышала, что императорская семья должна выплачивать ей пособие для

поддержания ее уровня жизни, но в ее руках пока ничего не было. Все ее

драгоценности были переданы виконту Ротешу, и она не могла просить

императора о большем. Рабы владели личными вещами только в том случае,

если их дарили хозяева или любовники, но дворяне, которых видела Рашта,

не любили, чтобы их открыто просили о подарках, какими бы богатыми они

ни были. Хотя они использовали свою силу, чтобы приблизиться к Раште,

она хотела быть невосприимчивой к их богатству. Это был обоюдоострый

меч, и она подумала, что император ничем не отличается от них.

Если я только смогу понять, что ребенок виконта Ротешу не мой, мне не придется таскаться за ним по пятам.

Рашта вздохнула и закрыла крышку старой шкатулки с драгоценностями.

Затем она услышала, как дверь в гостиную со щелчком открылась, и

поспешно запихнула шкатулку обратно в ящик стола. Как только она

выпрямилась, кто — то постучал в дверь ее спальни.

— Да. — Рашта быстро подошла к двери и открыла ее: — Ваше Величество!

Это был Совешу. Рашта подскочила к нему и прижалась к нему щекой в

знак приветствия. Но вместо того, чтобы обнять ее в ответ, как он обычно

делал, он оттолкнул ее.

— Ваше Величество?

Ее сердце упало, когда она увидела мрачное выражение его лица. Она сказала что — то не то?

— Рашта, мне нужно тебя кое о чем спросить.

— Ч-что? — Рашта подавила волнение и мило улыбнулась ему.

— Речь идет о кольце.

— Кольцо…

— Кольцо с красным камнем.

— !

— Разве ты не сказала, что отдала его служанке?

— Почему ты вдруг спрашиваешь?..

— У меня есть вопрос.

Сердце Рашты бешено колотилось в груди, когда она смотрела на лицо

Совешу. Он не выглядел сердитым, но и не улыбался. Если он уже знает,

что она отдала кольцо служанке, то почему спросил об этом сейчас? Он что

— то узнал? Неужели он узнал, что она отдала его виконту? Возможно, он

хотел попросить служанку вернуть кольцо. В любом случае, все варианты

были катастрофическими.

Если он собирался спросить, то это ее последний шанс — ее последний

шанс солгать. Рашта решила, что лучше быть немного правдивой:

— Ну…на самом деле я не только подарил кольцо горничной, Ваше Величество.

Его глаза расширились.

— Ты подарила кольца нескольким людям?

— Два человека. Одна из них была горничной, а другой — виконт Ротешу.

Совешу наморщил лоб. Увидев выражение его лица, Рашта поняла, что

сделала правильный выбор. Она не знала, как, но Совешу пришел сюда,

зная, что кольцо у виконта Ротешу.

Она глубоко вздохнула и сложила руки вместе.

— Все кольца выглядели похожими для меня… По правде говоря, я не

знаю, кто взял кольцо, о котором вы говорите, виконт Ротешу или

горничная.

— Почему ты сказала, что отдала его только служанке?

— Я…я думала, ты расстроишься, если я скажу, что подарила кольцо виконту Ротешу.

— Действительно. Мне это совсем не нравится.

Лицо Совешу было суровым, и Рашта быстро схватила его за предплечье и обняла:

— Простите, Ваше Величество. Но я действительно хотела отплатить ему за то, что он солгал ради меня.

— Он не лгал ради тебя. Он просто взял на себя ответственность за то, что сказал.

— Неужели?

— Да. Нет нужды благодарить его. — Он с сомнением посмотрел на Рашту.

— Ты ведь не из благодарности его отдала, правда? Тебе угрожали?

— О нет. Что может угрожать Раште?

— …

— Слухи о рабстве уже распространились. Это не совсем так, Ваше Величество.

Ей хотелось сказать ему, что ей угрожают, но отчаяние заставило ее

солгать. Если бы Совешу узнал, что виконт Ротешу шантажирует ее, он

наверняка наказал бы виконта, а тот, в свою очередь, рассказал бы Совешу

о ребенке и утащил бы Рашту с собой.

— Если ты так говоришь, то я тебе верю… — Совешу опустил глаза и

нежно положил руку на щеку Рашты: — Если он угрожает тебе, Рашта, не

давай ему ничего и дай мне знать. Ты понимаешь?

Рашта быстро кивнула:

— Я так и сделаю.

Но Совешу все еще выглядел встревоженным:

— Это приказ, Рашта. Нет, лучше я буду проверять каждый день.

— Что?

— Когда поступят твои карманные деньги, я предоставлю барону Ланту

распоряжаться ими до тех пор, пока ты не сможешь сделать это сама.

Рашта побледнела. Она не сможет дать виконту Ротешу денег или

драгоценностей, если Совешу будет следить за ее финансами. И когда дело

дошло до этого…

Нет! Он распространит историю о ребенке!

Вирвол был известен как волшебный город, но, несмотря на свой

престиж, он располагался глубоко в горной долине. Он был окружен горами

со всех сторон, а в восточной и западной частях города стояли два

великолепных здания. Магическая академия на восточной стороне была моей

остановкой на сегодня. Я была здесь, чтобы поздравить первого

воспитанника детского приюта, который я спонсировала.

— Поздравляю.

Я обняла девушку, которую встретила в деканате, и застенчиво покрасневший ребенок ответил едва слышным голосом:

— Спасибо вам…

Я беспокоилась, что она не сможет общаться со своими друзьями, когда

покинет приют, но я была горда, что она зашла так далеко, обняла и

похлопала ее по спине. Она совсем засмущалась. Наконец девушка

поклонилась и ушла, а декан Академии усмехнулся:

— Она хорошая девочка и обладает многими талантами.

— Да. Я с нетерпением жду этого.

После более подробного обсуждения спонсорства ребенка декан предложил

мне провести экскурсию по школе. Вирвол находился недалеко от границы,

но это все еще была территория Великой Восточной империи, и поэтому он

уделял особое внимание мне:

— Я беспокоюсь, потому что число магов в наши дни продолжает уменьшаться.

— Мы получили аналогичный отчет. Вы уже знаете причину?

— Нет. Я исследовал повсюду, но скорость магического выражения снижалась.

— Чем больше будет магов, тем больше их можно будет привлечь в нашу национальную оборону.

Когда мы шли по длинному каменному коридору, я увидел отдельно

стоящую стену, которая не была связана с другими. На стене висело

несколько портретов.

— Это…

Я подошла ближе и посмотрела на них, а декан объяснил:

— Портреты лучших выпускников академии.

Ах, да. Самым последним был портрет герцога Капмена. При ближайшем

рассмотрении там же оказался и портрет нынешнего декана в молодости.

Но было что — то странное.

— Почему эта рамка пуста?

На одном из портретов не было изображения. Я с любопытством

посмотрела на него, и декан был несколько взволнован, когда он ответил:

— Он был оставлен пустым, потому что кое — кто, кто прошел по

программе обмена, занимал первое место некоторое время. Он не был

обычным учеником.

— Он не был из академии, но он был первым? Это фантастика. Кто это был?

Я была удивлена, что не слышала этого достижения. Декан тихо ответил:

— Принц Хейнли из Западного королевства.

Я удивленно оглянулась на него. Принц, который известен своим

красивым лицом и кокетливым характером, стал самым студентом высшего

ранга? Если это так, то слухи должны были распространиться…

— Я никогда не слышала об этом раньше.

— Это не то, чем гордится академия.

— Ах.

Ну, это был позор.

— На самом деле принц Хейнли обратился с особой просьбой.

— И что он просил?

— Он сказал, чтобы я никому не рассказывал.

— …

Но декан только что открыл мне это? Это нормально? Он быстро заметил мое озадаченное выражение лица:

— Все в порядке. Принц Хейнли посетил нас только вчера.

— Принц Хейнли?

Я была уверена, что он все еще был во дворце, когда я уезжала вчера…хотя я не могла знать, когда он уехал.

— Да, он появился здесь совершенно неожиданно. Он пришел сюда, чтобы

развлечься, и сказал, что если появится гость и спросит о пустой раме,

то можно будет ответить.

— Понимаю.

Время было слишком случайным, но я пропустила его мимо ушей. Скорее,

открытие, которое я нашла более важным, состояло в том, что принц Хейнли

может использовать магию.

Принц Хейнли … по словам герцога Элги, он уже много лет что — то

замышляет. Если он действительно мог использовать магию, я не смогу

узнать, что это, поскольку маги были настолько редки, что эта область не

была изучена подробно.

Закончив экскурсию по академии, декан проводил меня до главных ворот.

К своему удивлению, я увидела принца Хейнли, который шел со своим

синеволосым рыцарем. На лице принца отразилось удивление, когда он

заметил меня, и он повернулся в мою сторону.

— Королева? Боже мой. Ты здесь.

Принц Хейнли подошел ко мне с лучезарной улыбкой. Рыцарь принца,

напротив, выглядел очень несчастным. Казалось, он смотрел на принца

Хейнли, как будто услышал от него что — то неприятное. Рыцарь покачал

головой, но при виде меня выражение его лица сменилось профессиональной

серьезностью. Тем временем принц Хейнли продолжал улыбаться:

— Разве это не совпадение, Королева?

— Так и есть. Я не ожидала встретить тебя здесь, принц Хейнли.

— У меня тут кое — какие дела.

— Правда?

— Да. И хотя мы вовсе не планировали эту встречу, наша встреча, казалось, была предопределена.

Его разговоры о предопределенности казались немного преувеличенными, но я улыбнулась, наслаждаясь его неожиданным появлением:

— Могу я спросить, зачем ты здесь?

— Декан хотел меня видеть.

— …

Декан сказал мне, что принц Хейнли неожиданно приехал. Но я не смогла

заставить себя возразить и смутить улыбающегося принца. О…это часть

плана принца Хейнли?

Пока я размышляла об этом, принц Хейнли осторожно заговорил:

— Так и должно было случиться. Не хочешь ли поужинать со мной, Королева?

В моем расписании больше ничего не было, и я согласилась:

— Хорошо.

— Этот напиток, приготовлен из яблок и меда. Ты любишь сладости?

— Умеренно.

— Тогда он тебе подойдет.

Принц Хейнли привел меня в ресторан, который, по его словам, был его

любимым, и рекомендовал мне различные блюда и напитки из меню:

— Ты, когда — нибудь пробовала суп с пивом?

— Один раз?

— Это фирменное блюдо здесь. Самое лучшее. Я рекомендую его.

— А что, если это не в моем вкусе?

— Тогда ты можешь ударить меня.

Он улыбнулся и сделал вид, что хлопнул себя по лбу, а потом подозвал

официанта, чтобы сделать заказ. Рыцари, сопровождавшие принца Хейнли и

меня, сидели в нескольких столиках от нас.

Официант быстро поставил на стол закуску из жареного хлеба. Я

деликатно разорвала хлеб пальцами, подняла глаза и увидела, что принц

Хейнли улыбается мне вместо того, чтобы есть. Но я не чувствовала себя

неловко под его пристальным взглядом. Я подумала, не замышляет ли он

чего — нибудь такого, что могло бы навредить Восточной империи, хотя и

сомневалась в этом.

— У меня всегда была такая мысль.

— Скажи это, Королева.

— Принц Хейнли очень похож на Королеву.

— Неужели это так?

— Да, со светлыми волосами и фиолетовыми глазами.

И человек, и птица тоже были очень красивы, но я бы так не сказала.

Губы принца Хейнли растянулись в улыбке, и он наклонился ко мне:

— Посмотри внимательно. Это правда? Разве я похож на птицу?

Я посмотрела в его темно — фиолетовые глаза и поняла, почему его

пристальный взгляд не заставил меня чувствовать себя неловко. Потому,

что его глаза так завораживающе прекрасны.

— У тебя очень красивые глаза. Ты знала об этом?

Тем временем принц Хейнли высказал мысль, похожую на мою собственную.

Он улыбнулся и пробормотал: — «они действительно такие», прежде чем

откинуться на спинку стула.

— Ты всегда так хвалишь женщин?

— Неужели Королева всегда так околдовывает людей? Своими глазами?

— Это преувеличение.

— Я знаю. Это сложный вопрос, поэтому я просто сказал то, что пришло в голову.

Мгновение спустя официант привез небольшую тележку, нагруженную

нашими тарелками с едой. Я нервно отряхнула юбку своего платья, когда

официант поставил тарелки на стол, и как только он отошел, снова

обратилась к принцу Хейнли:

— Я слышала, ты очень хорошо владеешь магией. — Я хотела спросить его раньше, но боялась показаться слишком прямолинейной.

Принц Хейнли застенчиво улыбнулся и поставил передо мной янтарный напиток:

— Ты, должно быть, слышала от декана. Да, немного.

— Ты был лучшим учеником.

— Что, он тебе это сказал?

— Я не очень разбираюсь в магии, но знаю, что у каждого мага свои навыки. Это правда?

— Возможно, я никогда не смогу творить магию, которую творят мои

противники, но и мои противники никогда не смогут творить мою магию.

Следующий вопрос я задала как можно небрежнее:

— Какая у тебя специальность, принц Хейнли?

Некоторые любили хвастаться своей магией, в то время как другие

скрывали ее полностью. Я не ожидала, что принц Хейнли ответит на этот

вопрос, но, если бы он ответил, было бы легче догадаться, связан ли его

план с магической силой. Кроме того, в зависимости от его магических

способностей, мне, возможно, придется остановить сэра Артину от

расследования в случае обнаружения.

Принц Хейнли что-то промычал, а потом тихо рассмеялся:

— Я просто скажу — летать в небе.

— Летать? Это замечательно! Ты можешь взять с собой кого — нибудь еще?

— Все зависит от того, кто это.

— А как насчет меня? Ты можешь взять меня с собой?

Я сказала это полушутя, но мне хотелось узнать больше о его

способностях. Я не ожидала, что он возьмет меня и улетит, но мне

хотелось знать, на что он способен.

— О… — Пробормотал принц Хейнли, избегая моего взгляда: — Ты слишком … тяжелая для меня, Королева.

— !

[[image:/storage/reader-images/08a478a82b5a910f32ef23d136e7529a59c274ec.jpg]]

— О, пожалуйста, поймите меня правильно. Я не имею в виду, что ты много

весишь, я имею в виду, что ты тяжелая, если мне придется нести тебя по

небу.

— Хорошо.

— Ты сердишься?

— Нет.

— Ты не очень — то много говоришь. Ты выглядишь расстроенной…

— Нет.

Завершив свою миссию в Вирволе, я осталась там еще один день, а рано

утром отправился в Императорский дворец. Был уже вечер, когда я наконец

приехала.

— Я добавила розовую соль для ванн, чтобы помочь снять вашу усталость, Ваше Величество.

— Спасибо тебе.

К моему счастью, графиня Элиза рассчитала приготовление ванны к моему

приезду. Я опустила ногу в горячую воду, затем почувствовала

покалывание, когда постепенно погрузилась в нее.

— Как прошла ваша поездка в Вирвол, Ваше Величество?

— Это было очень приятно.

— Слава Богу. Я волновалась, потому что это был такой короткий график.

— Что здесь произошло, пока меня не было?

Мои мышцы расслабились в теплой воде, и я начала чувствовать

сонливость. Графиня Элиза поливала водой мои плечи, пока я пыталась

прогнать сон, но веки мои отяжелели.

— О…даже не спрашивайте. Было очень шумно.

— Шумно?

— Герцогиня Туаной и молодая дворянка подрались. Были даже вырванные волосы.

Любая мысль о сне разбилась вдребезги, когда я в изумлении

обернулась. Я была в полном сознании. Кто с кем дрался? Таскание за

волосы?

— Герцогиня Туаной?

— Герцог Элги арендовал целый оперный театр и устроил вечеринку — сюрприз. Почти все важные светские дамы там были.

— Герцогиня Туаной была приглашена?

0 Да. Во время вечеринки я видела, как герцогиня Туаной и герцог Элги разговаривали друг с другом на балконе.

Я вспомнила их предыдущий конфликт на чаепитии у герцогини Туаной. Неужели герцог Элги извинился перед ней?

— Они были самыми популярными мужчиной и женщиной, и всем было

интересно, о чем они говорят. Первым, кто покинул балкон, был герцог

Элги.

— Мисс Рашта была поблизости?

В разговор вмешалась Лора:

— Рашта была приглашена, но в то время она разговаривала с Великим герцогом Лилтеанг.

Большинство моих фрейлин, казалось, были там. Графиня Элиза тяжело вздохнула и продолжила:

— Потом кто — то спросил герцога Элги, насколько привлекательной он считает герцогиню Туаной.

— Он сказал что — нибудь негативное?

— Я слышала, как он говорил, что понимает, почему так много мужчин влюбляются в герцогиню.

— ?

— Я не знаю, что случилось потом. Позже поднялась суматоха, когда

герцогиня Туаной ударила герцога Элги по щеке. Перед таким количеством

людей.

Лора расхаживала взад — вперед, словно ей не терпелось заговорить, и снова с готовностью встряла:

— Это было такое безумие! Герцогиня Туаной так сильно ударила герцога

Элги. Шлеп! Лицо герцога Элги даже повернулось. Вдруг какая — то

женщина подбежала и вцепилась в волосы герцогини Туаной сзади!

Какого черта…? Я посмотрела на Лору, и она быстро объяснила:

— Она одна из бывших любовниц герцога Элги. Она преследовала его после того, как они расстались.

— Вчера ей было приказано покинуть столицу.

Кто — нибудь знает, почему герцогиня Туаной ударила герцога Элги?

— Нет. Итак, никто не знает, почему, но это только означало, что все больше людей будут говорить об этом.

— Не волнуйтесь слишком сильно, Ваше Величество. Более двух десятков таких инцидентов происходит в год, верно?

— Все будут сплетничать, а потом перейдут к следующему вопросу.

— Да… — Я пошевелила руками в слегка остывшей воде. Я посмотрела на часы, а через двадцать минут встала и накинула халат.

Инциденты, подобные происшествию с герцогиней Туаной и герцогом Элги,

частенько происходят в высшем обществе, и только имена участников

менялись. Как императрица, я не могла выйти за пределы правительственной

власти, и у меня не было выбора, кроме как позволить этому инциденту

затихнуть. В любом случае, я задену гордость герцогини, если упомяну об

этом.

Когда я вышла в халате, фрейлина принесла мне чай со льдом.

— Спасибо. — Я кивнула, принимая чашку, и привычно взглянула на окно.

К своему удивлению, я увидела знакомый силуэт в темноте: — Королева?

Чашка выпала из моей руки, и я быстро подбежала к окну, чтобы открыть его. Птица в изнеможении влетела внутрь.

— Королева, с тобой все в порядке?

Он выглядел усталым, как будто пролетел больше обычного. Принц Хейнли

взял Королеву в Вирвол? Но если бы он это сделал, то посадил бы птицу в

свою клетку и привез в карете…

Но забота о Королеве была моей первоочередной задачей, и я взяла его на руки и села на кровать.

— Выпей это, Королева.

Лаура налила холодную воду в чашку, и Королева жадно выпил ее. Как только он освежился, он взлетел и трижды облетел комнату.

— Теперь ты в порядке?

— ГУ!

Обрадованная его ответом, я встала и подошла к нему. Мне хотелось

долго обнимать его и целовать в милый лобик. Но Королева, обычно

стоявший неподвижно, как кукла, уклонился от моих прикосновений.

— Королева?

Он приземлился на стол и странно посмотрел на меня, как будто его что — то беспокоило.

— Королева? Ты в порядке?

Я взволновано посмотрела на него. Королева наклонил голову из стороны

в сторону, издал что — то вроде вздоха и подошел прямо ко мне. Потом он

взял меня за рукав клювом и попытался взлететь.

— Королева?

По какой — то причине он хотел, чтобы я подняла руку. Я подчинилась, но он продолжал пытаться подняться к потолку.

[[image:/storage/reader-images/2c932ace28ac9fe68f2a5073b7903d1434714461.jpg]]

Я попыталась вырвать руку, но он продолжал хлопать крыльями, пока,

наконец, не упал на пол в изнеможении. Никогда еще я не слышала, чтобы

птица так громко пыхтела, и не видела, чтобы она сидела, вытянув перед

собой ноги. Неужели все птицы такие? Он выглядел как смертельно уставший

человек. Я осторожно потянулась, чтобы коснуться его головы, и Королева

закрыл глаза и слабо потерся головой о мою ладонь.

— Королева, что случилось?

— ГУ…

— Ах! Королева, это ты…

— !

— Ты пытаешься меня куда-то отвести?

— …

Я так и думала.

— Куда ты хочешь, чтобы я пошла? Я догоню тебя, если ты полетишь впереди.

Я подняла упавшую птицу и попросила разрешения поцеловать его в лоб,

но он не отреагировал. Вместо этого он посмотрел на свои крылья, как

человек, смотрящий на свои руки, тяжело вздохнул и вылетел в окно.

Что он делал? Неужели он действительно хотел отвести меня к принцу Хейнли?

Это было примерно через два часа после того, как я прибыла в

Центральный дворец на работу. Мои глаза болели от перенапряжения, и я

вышла на улицу, чтобы отдохнуть. Я увидела, что Рашта сидит на корточках

в траве и смотрит в землю. Возможно, она услышала, как открылась дверь,

оглянулась и сказала — «А», как только увидела меня. Она подошла и

отвесила мне поклон.

— Ну … Ваше Величество. Если вы не возражаете, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Говори.

— Я…

Рашта огляделась. Поскольку я находилась прямо перед своим кабинетом,

вокруг здания стояли охранники, а сэр Артина стоял прямо за мной.

Рашта, казалось, хотела поговорить наедине, но рыцарь и не думал

уходить. Я многозначительно посмотрела на него, и он сделал несколько

шагов назад. Но, когда Рашта заговорила, это был приглушенный шепот:

— Ваше Величество, я слышала, что наложницы получают пособие…

— Совершенно верно.

— Сколько это?

— Около тридцати тысяч крангов в год.

Глаза Рашты расширились. Денег оказалось больше, чем она ожидала:

— Р-реально?

Я кивнула, и она закрыла рот обеими руками. Но, когда она заговорила снова, выражение ее лица было мрачным:

— Когда я смогу его получить?

— В начале следующего месяца. Почему ты спрашиваешь? Тебе нужны деньги?

Я знала, что в данный момент Совешу обеспечивает ее, но все равно

спросила. Рашта покачала головой и сложила руки вместе. Слова застряли у

нее в горле, но после нескольких неудачных попыток она смогла выдавить

их из себя:

— Ну … Ваше Величество. Все деньги, которые вы отдаете Раште, записаны?

— Я веду бухгалтерию.

Это останется не только в бухгалтерских записях, но и в исторических,

где ее смогут прочесть будущие поколения. Но я не потрудилась упомянуть

об этом. Рашта снова помедлила, прежде чем заговорить:

— Тогда … Ваше Величество. Вчера император сказал, что деньгами Рашты будет управлять Барон Лант…

— Неужели?

— Да, хорошо. Я имею в виду—часть этих денег…вы можете отдать их Раште отдельно?

— По отдельности?

Она боялась, что барон Лант будет следить за ее расходами?

— Даже если деньгами управляет барон Лант, они все равно твои. Если

ты обеспокоена тем, что к нему присоединится Совешу, не стоит

беспокоиться.

— Нет, дело не в этом…но если вы дадите мне пятнадцать тысяч из

тридцати тысяч крангов или даже десять тысяч и не запишете об этом… это

возможно? Я слышала, что существует двойной бухгалтерии…

Она пыталась создать фонд? Это было не очень хорошо, но и не

невозможно. Похоже, она просто пытается разделить то, что у нее есть. Но

это не мое дело.

— Сначала ты должна получить разрешение императора.

— Я слышала, что императрица заботится о деньгах…

— Но император управляет всем, что касается тебя. Спроси его об этом сама.

Рашта смущенно отвела глаза, что — то пробормотала себе под нос и ушла.

— Почему такое озабоченное лицо?

Когда герцог Элги заметил выражение лица Рашты, когда вошел в комнату, он расхохотался.

Щеки Рашты распухли и покраснели, и она еще крепче обняла подушку.

Выражение ее лица не прояснилось, как обычно, когда она видела герцога

Элги.

Почувствовав, что что — то случилось, герцог Элги сел на ближайший

стул и уставился на Рашту. При виде ее серебряных волос, тонкими прядями

рассыпавшихся по подушке, она действительно неотразимая красавица для

императора — даже когда дулась.

— Императрица такая холодная.

— Холодно? Вы сражались?

— Могу ли я сражаться в моем положении?

— Императрица не из тех, кто выходит вперед и затевает ссору.

— Ты знаком с императрицей?

— Я хорошо разбираюсь в людях. Не в деталях, но хорошая оценка.

— Значит, герцог говорит, что у императрицы хороший характер и она не затевает ссор?

— Я бы не сказал, что у нее хороший характер…более холодный, как ты

сказала. Как мне объяснить? Она ведет себя как императрица, думает, как

императрица и говорит, как императрица.

Герцог Элги кивнул, вспомнив женщину, с которой встречался всего два

раза. Навье была идеальным образцом императрицы. Согласно его

источникам, она в раннем возрасте следила за бывшей императрицей и брала

у нее уроки. Навье, вероятно, была отлита в той же форме.

— То, что ты считаешь добротой, на самом деле она проводит черту между собой и другими.

— Ты знаешь это, увидев ее лишь мельком?

— Не тау уж недолго. Я наблюдал за ней на чаепитии. Но что происходит на самом деле, мисс?

— …

Рашта заколебалась и посмотрела в глаза герцогу Элги. Герцог тихо усмехнулся, положив руку на спину.

— Ты можешь не говорить, если не хочешь.

Рашта сделала паузу, но она знала, что он человек, которому она

доверяет больше всего на свете. Он помогал ей в самые трудные времена и

защищал от сплетен знати. В конце концов Рашта решила, признаться:

— Я спросила ее, может ли она дать мне немного денег, не записывая их в книги.

Герцог Элги издал смешок:

— Что? Почему?

— Мне нужны деньги…

— Ты чего — то хочешь? Скажи императору. Он сделает для тебя все, что угодно.

— Я не могу.

— Почему?

— Не знаю, но я расстроена. Император приказал барону Ланту распоряжаться деньгами, а я не могу ими воспользоваться.

Почему она не может использовать деньги, которыми управляет кто — то

другой? Герцог Элги заметил, что Рашта ничего не говорит. Но вместо

того, чтобы спросить об этом, он сделал свое собственное предложение:

— Если тебе нужны деньги, могу я одолжить их тебе?

— Герцог?

— Я довольно богат. — Он добавил с озорным: — Ну?

— Но…

— Я напишу кредит и точную сумму. Почему бы нам этого не сделать?

— Даже если ты одолжишь деньги сейчас, я должна буду сказать барону

Ланту, когда расплачусь с тобой позже. Это то же самое. Будет

подозрительно, если он узнает, что я занимаю деньги!

— Барон Лант не сможет управлять им вечно. Через несколько лет ты сделаешь это сама, верно?

— Это правда, но…

Совешу предложил, что позволит ей управлять своим пособием после

того, как она узнает о финансовом управлении. Если она будет усердно

учиться и скрывать тот факт, что платит виконту Ротешу, то через год —

два надзор барона Ланта может быть снят.

— Почему бы нам не записать ссуду? Я не буду просить вернуть деньги в течение пяти лет.

— Ну…

— Вместо…

— ?

— Есть одно условие.

— Платить проценты?

Герцог Элги усмехнулся и махнул рукой:

— Что такое интерес между друзьями? Тебе нужно только оплатить сумму кредита.

Рашта знала, как некоторые люди становятся рабами, когда не могут

расплатиться с долгами или становятся банкротами. Она слышала, как

опасно занимать деньги под высокие проценты, и была рада, что герцог

Элги не попросил их.

— Тогда что же это за условие?

— Ты можешь мне сказать, зачем тебе нужны деньги?

— …Что?

— Мне придется остановить тебя, если я решу, что тебя обманывают.

— Обманывают?

— Не думаю, что есть веская причина, если ты тратишь деньги, не

поставив в известность императора. Если окажется, что ты инвестируешь в

мошенничество, ты должна остановиться.

Казалось, он шутит, но в его голосе звучала неподдельная тревога.

Рашта на мгновение уставилась на герцога Элги. Она гадала, поможет ли он

ей, если узнает всю правду, но не было бы необходимости рисковать, если

бы ситуация была стабильной.

Раште нужен был кто — то, кто мог бы помочь ей немедленно. Кто-то,

кто знает ее положение и не смеется или показывает на нее пальцем и

будет относиться к ней с состраданием. Сейчас единственным человеком,

который подходил под эти критерии, был герцог Элги. Хотя император

принял ее даже зная, что она беглая рабыня, ее отношения с ним были

иными, чем с герцогом Элги: с императором это любовь, а с герцогом —

дружба. Любовь может вызвать разочарование и отторжение. Дружба была

сочувственной, комплементарной, поддерживающей…

Рашта нервно сглотнула.

— Фактически…

В последнее время у меня было ощущение, что кто — то преследует меня. И я точно знала, кто это.

Это Рашта. Наложница моего мужа.

— Очень хорошо. Тогда концепция бала будет маскарадом.

— Он был очень хорошо принят при правлении предыдущего императора, так что мы уверены, что все будут довольны.

— Но когда все закрывают свои лица, безопасность должна быть… — Я сделала паузу.

— Ваше Величество? Что случилось?

— …полной.

Министр культуры озадаченно посмотрел на меня. Я повернула голову и извинилась за свою грубость.

Я видела Рашту в коридоре. Она не смотрела на меня, но я видела, что она разговаривает со своими служанками.

— …

Такое поведение продолжалось уже несколько дней. Это не вредно, но

слегка раздражало меня. Когда я снова посмотрела на Рашту, министр

пристально посмотрел на меня и осторожно спросил:

— Ваше Величество, вы хотите что — то сказать о мисс Раште?

— Разве ее не было здесь вчера?

— Да, была.

Он то и дело переводил взгляд с меня на другую женщину. Я прикусила

губу. Вчера, когда я работала над другим заданием, она была рядом. Такая

же ситуация была и с другим министром два дня назад. В глазах разных

министров это казалось краткой встречей, но с моей точки зрения это не

было совпадением.

Как только я продолжал смотреть на нее, министр культуры рассмеялся:

— Я слышал, что она была здесь, но не волнуйтесь слишком сильно, Ваше

Величество. Она всего лишь низкорожденная наложница и еще не знает

королевского этикета, но скоро станет лучше.

Если я проявила беспокойство по поводу того, что кто — то преследует

меня, почему это сразу делает меня сверхчувствительной? Я обиделась на

его попытку успокоить меня, но скрыла это:

— Идите.

Министр шел по длинному коридору, все еще оглядываясь то на меня, то

на Рашту. Я подождала несколько мгновений, пока он наконец не исчез из

виду, а затем попросил сэра Артину привести Рашту ко мне. Она продолжала

притворяться, что разговаривает со своими служанками, и удивленно

посмотрела на меня, когда рыцарь подошел к ней. После минутного

колебания она подошла ко мне:

— Ч — почему вы позвали Рашту?

Рашта подошла с испуганным лицом, а две ее служанки стали по бокам от

нее. Не было нужды тратить время на пустые разговоры, поэтому я сразу

перешла к делу:

— Почему ты преследуешь меня?

— Что?

— Только не говори, что этого не было. Я видела тебя вокруг в течение последних нескольких дней.

— Ах…

Рашта покраснела и переплела пальцы. Я этого не видела, но

догадываюсь, что она шевелит пальцами ног тоже. Ее служанки испуганно

озирались по сторонам, как будто я могла закричать при малейшей

провокации. Я приказала служанкам отойти в другое место, так как они

создавали неудобную атмосферу, и они нерешительно отошли.

— Ну… — Рашта осторожно заговорила: — Герцог Элги говорит, что вы типичная императрица.

— ?

— Рашта не из знати, и есть много вещей, о которых я не знаю. Иногда

вещи не имеют смысла даже когда барон Лант объясняет их мне…

— И что?

— Поэтому я хочу учиться у вас, Ваше Величество.

— …

Рашта умоляюще посмотрела на меня:

— Я хочу быть похожей на Ее Величество императрицу. Но…я не думаю,

что вы захотите учить меня этикету… но я хотела учиться на расстоянии.

Понимала она это или нет, но она сказала нечто правильное. Я бы не стала учить ее этикету.

— Если ты хочешь учиться, скажи императору или попроси виконтессу Верди научить тебя.

Рашта вздрогнула, услышав имя виконтессы Верди. Хотя виконтесса была

ее фрейлиной, в данный момент они не были в хороших отношениях:

— Я хочу быть похожей на вас, Ваше Величество. Герцог Элги сказал, что ты идеальная императрица.

— И поэтому ты хочешь следовать за мной.

— Я не буду вас беспокоить, так почему бы вам не притвориться, что вы

меня не видите? Я буду на расстоянии, и вы меня не заметите. Ну что?

— Я бы не позвала тебя, если бы не заметила.

— Я буду осторожнее.

Я вдруг вспомнила, как Рашта подражала тому, как я говорила перед

Великим князем Капменом и другими гостями на торжественном новогоднем

банкете. Воспоминание об этом заставило меня похолодеть. С точки зрения

морали, нет ничего дурного в том, чтобы пытаться наблюдать и учиться у

меня, и как беглая рабыня она, скорее всего, стремится попасть в высшие

эшелоны. Но я ненавидела женщину, которая отобрала моего мужа и

подражала моим манерам.

— Не знаю, почему ты так решила, Рашта.

— ?

— Совешу влюблен в тебя, и ты совершенно отличаешься от меня.

— !

— У тебя также есть дружба герцога Элги. Почему ты думаешь, что тебе

нужно следовать за мной? — После того, как я заставляла себя быть

вежливым с ней все это время, у меня больше не было терпения: — Если ты

пойдешь за мной незаметно, я не смогу тебя остановить. Но если ты

попадешься мне на глаза, я прикажу рыцарям убрать тебя. Так что не

подходи ко мне.

В течение следующих нескольких дней Рашта действительно казалась

невидимой. Хотя время от времени она появлялась, частота, с которой она

это делала, заметно уменьшалась. Постороннему человеку могло показаться,

что я слишком остро реагирую на нее, но она благоразумно избегала меня,

и не было никакой необходимости посылать рыцаря, чтобы убрать ее из

моего поля зрения.

Но мне не стало легче.

Время шло, и наконец настал день публичного бала. Это был бал, на

котором могли присутствовать все люди, независимо от их социального

статуса. Простолюдины и дворяне встречались лишь изредка. Когда

общественное мнение о дворянах стало низким, императорский двор устроил

бал, чтобы усилить одобрение. Хотя настроение было неплохим при Совешу,

все же важно было сохранять доброжелательность, и то, что я выбрала было

маскарадом.

Я надела платье из ярко — красной ткани и белую маску с плюмажем. Моя

личность как императрицы не будет скрыта, как я буду среди моих

охранников в любом случае, но я все еще хотела одеться в духе этого

события.

— Все будут так поражены.

— Жаль, что вы не носили этот цвет все время, Ваше Величество. Ваш тон кожи очень хорошо соответствует этому оттенку красного.

— Они не удивятся. Там будут все виды красивых костюмов на бал — маскарад.

— Но трудно носить такой сильный цвет, Ваше Величество.

— Это что, комплимент?

— Хм…

Я вошла в бальный зал, обмениваясь легкими шутками с фрейлинами, но

вскоре выяснилось, что их шутки были слишком буквальны. Вскоре после

того, как я вошла в бальный зал, все были поражены моей одеждой.

— Ваше величество…

Это было не то изумление, которого ожидали мои фрейлины.

[[image:/storage/reader-images/720959f58a99504733ec621b963a3cee2b562eba.jpg]]

Я постаралась сохранить на лице как можно более спокойное выражение,

поскольку шум в комнате становился все громче. Там была еще одна

женщина в платье, почти идентичном моему. Я сразу узнал ее по необычным

серебристым волосам и нежному рту.

— О Боже мой! — Потрясенно пробормотала графиня Элиза, и комната закачалась у меня перед глазами.

От ярко — красного платья до туфель, ожерелья, сережек и даже маски с

белым плюмажем — концепция и расположение были одинаковыми.

Рашта повернула голову в сторону интереса толпы, затем удивленно воскликнула — «О?» когда она увидела меня.

В комнате воцарилась тишина. Никто не произнес ни слова, но их мысли

были ясно написаны на лицах. Если бы они посмотрели на выражение моего

лица и лица Рашты, было бы ясно, что никто из нас не планировал этого

специально. Все затаили дыхание от беспокойства и интереса.

Я стояла неподвижно и смотрела на Рашту. Мне нужно было многое ей

сказать, но я не стала подходить к ней первой. То ли это было

оправдание, то ли извинение, но именно она должна была прийти ко мне.

Меня учили, что императрица не ходит к своим подчиненным, чтобы

оправдываться.

Рашта подошла ко мне, выглядя искренне удивленной:

— Ваше Величество, ваш костюм… с Раштой… — Она колебалась: — Вы специально надели что — то вроде Рашты?

Графиню Элизу охватил гнев:

— Это невежливо, мисс Рашта.

Неприятное чувство поднялось к моей шее, но я осталась спокойна и подарила ей легкую улыбку:

— Я пришла сюда как я сама. Разве не ты хотел подражать всему, что касается меня?

Я улыбнулась, но старалась говорить, как можно холоднее, а Рашта озадаченно смотрела на меня.

— Зачем мне делать это сейчас? На этот раз, Ваше Величество, вы одеты как я, верно?

— Почему ты?

— !

— Это только делает нас обеих посмешищем, так что в этом нет

необходимости. С этого момента ты должна это понимать. — Я сознательно

добавила: — Если ты наденешь одно и то же платье, мы обе проиграем, и я

это знаю.

Любой, кто услышит это, поймет, что я не стану делать из себя дуру, кроме тех, кто не захочет верить моим словам.

Рашта резко вдохнула с ошеломленным выражением лица. Как политик, я

умела защищаться с помощью расчетливых доводов, а она защищалась лицом.

Когда я протиснулась мимо нее, она сняла маску и бросила ее на пол. Не

оглядываясь, я направилась прямо к своему подготовленному месту, а

графиня Элиза и другие фрейлины расположились рядом со мной.

Тем временем группа мужчин подошла к Раште, чтобы подбодрить ее.

— Не плачь, — услышал я их голос. Среди них, по-видимому, были и

простые люди, которые с удивлением и любопытством поглядывали то на

меня, то на Рашту. Некоторые люди говорили приглушенными голосами, но

они не могли полностью заглушить сказанное.

Сэр Артина наклонился ко мне и тихо сказал:

— Должен ли я заботиться о тех, кто говорит грубые вещи?

— Оставь это.

Я ответила так беспечно, как только могла, и откинулась на спинку

сиденья. Было легко использовать власть публично, но это могло привести к

большим последствиям. Люди любили власть имущих, но ненавидели, когда

те использовали ее. Если бы я попыталась остановить их от сплетен только

из — за моего настроения, это неизбежно привело бы к последствиям.

— Человек, который прибыл первым, должен считаться первым, кто наденет платье. — Ты имеешь в виду седовласую аристократку?

— Мне она кажется невинной.

— Зачем императрице пытаться копировать одежду другого человека?

— О, я слышал, что эта седовласая женщина — наложница императора. И она не дворянка, она вышла из простого народа, как мы!

— Неужели? Значит, императрица пыталась саботировать ее?

Я проигнорировала неприятный разговор и сохранила хладнокровие.

Казалось, эти люди были простолюдинами, и они были полностью одержимы

таинственной и невинной внешностью Рашты. Они смотрели на нее так,

словно она была феей из другого мира.

Я спрятала дрожащие ноги. Я слышала, как другие поддерживали меня и

говорили, что Рашта была той, кто копировал меня, но это были плохие

истории, которые повлияли на меня больше. Рашта выглядела так же —

несмотря на то, что люди поддерживали ее, выражение ее лица было не

очень хорошим.

Я отвела от нее взгляд и заставил себя думать, о чем — то другом.

Например, кто передал детали моего наряда Раште? Хотя я и злилась на нее

в тот момент, самое главное было не в ней.

Кто же все — таки передал ей эту информацию?

Определить виновника было трудно, так как платье было выбрано не за

один день. Было много времени, методов и людей, которые могли передать

эти слова.

И снова за меня с нескрываемой яростью заговорила Лора:

— Графиня Элиза, разве так ведут себя наложницы? Я так зла!

— Наложницы законны, к ним трудно прикасаться, когда к ним благоволят. Многие наложницы поступали и похуже, леди Лора.

— А что может быть хуже?

— Если вы посмотрите на предыдущих императриц…

Графиня Элиза вдруг замолчала, прикрыв рот веером и глядя куда — то

поверх моего плеча. Я повернула голову и увидела, что в комнату входит

Совешу. Он пренебрег дресс — кодом и переоделся в простой костюм, а

Рашта радостно бросилась к нему.

— Ваше Величество! — Окликнула она его сладким голоском.

Ее глаза покраснели, когда она вцепилась в Совешу и что — то ему

сказала, но я не могла разобрать, что именно. Но он посмотрел в мою

сторону, и наши взгляды встретились. Я слабо улыбнулась ему и кивнула.

Рашта тоже посмотрела на меня, повиснув на руке Совешу, и я также

беззаботно улыбнулась и ей, а затем демонстративно отвернулась к графине

Элизе. Я слышала болтовню молодых мужчин и женщин, взволнованных

близостью императора и Рашты.

— Ваше величество. — Графиня Элиза с тревогой позвала меня.

Я ободряюще улыбнулась ей и потянулась за бокалом вина. Стоило мне

прикоснуться к нему, как я тут же пожалела об этом, но было уже поздно. Я

подняла бокал и сделала глоток. Графиня Элиза все время пыталась что —

то сказать мне глазами. Я снова посмотрела в сторону и увидела, что

Совешу приближается. О… он, должно быть, идет сюда, чтобы сесть рядом со

мной. Рашта все еще цеплялась за его руку.

— Ха-ха-ха, я так удивилась, когда императрица и мисс Рашта вошли в

одном платье! — Даже Великий герцог Лилтеанг принимал участие в

сплетнях.

— Вообще — то мисс Рашта надела его первой, а потом появилась императрица.

— Но это выглядит совершенно по — разному, потому что у каждой из них своя атмосфера.

Я слегка улыбнулась и сделала еще глоток. Те, кто встал на сторону

Рашты, говорили, что я ее копирую. Люди, которые мне не нравились, были

здесь, и мое сердце сжалось еще сильнее. Но моя улыбка исчезла с моего

лица при следующем замечании Совешу:

— Да, это невероятно. Я попросил императрицу прийти в красном платье.

— ?!

Нет. Он не мог этого сказать. Я повернулась к Совешу. Зачем ему лгать?..

Мой муж подошел ко мне, наклонился и поцеловал в щеку:

— Вы невероятно прекрасны, императрица. Спасибо, что удовлетворили мою просьбу.

Я не знала, зачем он это придумал, но быстро ответила, как будто его слова были правдой:

— Какого бы цвета вы ни пожелали, просто скажите это.

— О… это была просьба самого императора. — Великий герцог Лилтеанг

выглядел смущенным, но затем быстро улыбнулся и поправил свои слова: —

Приятно видеть, что они так хорошо ладят.

Группа, окружавшая Рашту, нервно переглянулась. Выражение лица Рашты,

напротив, было мрачным. Даже рядом с Совешу она выглядела несчастной. Я

смотрела, как Совешу пьет, но его взгляд был устремлен куда — то в

сторону, и я не могла спросить его, почему он помог мне.

Я держалась за свой стакан, как за спасательный круг, и оглядывала

зал. Фрейлины сначала остались со мной, но, когда им стало скучно, одна

за другой они начали расходиться в разные стороны. Дворяне, сидевшие

рядом с императором, вышли на танцпол, как только заиграла музыка.

Удивительно, но Рашта ушла куда — то еще, вместо того чтобы задержаться

здесь.

Она собирается к герцогу Элджи?

Нет, я слышала, что герцог Элги покинул дворец несколько дней назад.

Может быть, она просто хотела пообщаться со всеми? Я была захвачена

своими мыслями, когда голос заговорил с моей стороны.

— Так кто же кого скопировал?

Я повернулась. Совешу смотрел на меня с нежным выражением лица.

— А вы как думаете?

— Честно говоря… — Его голос был тихим шепотом в моем ухе: — Мне все равно.

— И все же вы встали на мою сторону?

— Ты этого не одобряешь?

— Мне это не нравится. Мисс Рашта расстроится позже.

— Даже если так, у меня не было выбора, кроме как помочь тебе.

— Что значит, у вас не было выбора

— Императрица — это лицо Восточной империи. Ты представляешь честь императорской семьи. Разве ответ не очевиден?

— Понимаю.

Его ответ смягчил мое замешательство. Убедившись в этом, я оглянулась

назад, когда яркий свет и веселая музыка начали наполнять комнату.

Мужчины и женщины в масках держали друг друга за руки, улыбались и

весело двигали ногами в такт музыке. Даже если кто — то не был искусным

танцором, у них было улыбающееся выражение лица. Простолюдины

наслаждались новизной бала, в то время как дворяне, казалось, были в

восторге от менее официальной атмосферы.

Откуда — то из комнаты донеслись радостные возгласы. Я повернулась на

звук и увидела Рашту, танцующую в одиночестве в центре высокой сцены.

Ее серебристые волосы блестели в воздухе, а легкие ноги танцевали и

кружились, и толпа тянулась к ней, как мотылек к огню. Особенно веселыми

казались простолюдины, которые хлопали в ладоши всякий раз, когда Рашта

оборачивалась. Я заметил, что восхищенный взгляд Совешу тоже был

устремлен на нее.

— Почему бы вам не пойти и не потанцевать с ней?

Слова непроизвольно слетели с моих губ. Совешу повернулся и посмотрел на меня.

— Вон там? — Его брови удивленно приподнялись.

— Кажется, вы хотите уйти. — Я ответила кивком головы, и он странно посмотрел на меня.

— Ты что, ревнуешь?

— Ревную? Я?

— Или это сарказм?

— Кто сказал, что это сарказм?

— Когда же ты перестанешь так говорить, когда злишься?

— Разве это не одно и то же?

— Ты знаешь, я думаю… — Совешу склонил голову в задумчивости, затем

повернулся ко мне с серьезным выражением на лице. Мне было интересно,

что он собирается сказать: — Кстати, когда моя императрица — мать

привела тебя сюда, она научила тебя сражаться словами? Почему ты всегда

отказываешься поддержать хотя бы одно мое слово?

— Вы хотите знать?

— Честно говоря, немного.

— Тогда почему бы нам не отложить короны на пол часика и не поговорить по душам? В нейтральной зоне? Тогда я вам расскажу.

Глаза Совешу сузились:

— Ты сказала это однажды, когда мы были детьми. Ты помнишь, что ты сделал потом?

— !

[[image:/storage/reader-images/651819c5d7246ed102f51443bce5095b5f868a00.jpg]]

— Я больше на это не куплюсь. Мне это явно не понравится.

О чем они говорят?

Рашта перестала танцевать и, сойдя со сцены, смахнула пот с лица. Она

нахмурилась, увидев, как головы императора и императрицы склонились

друг к другу в разговоре. Они выглядели вполне серьезно…

У Рашты упало сердце. Император никогда не обсуждал с ней

государственные дела, свою работу, то, что он делал, о чем беспокоился и

так далее. Ей нравились его теплые глаза и внимание, но она чувствовала

себя неловко всякий раз, когда император и императрица говорили, о чем —

то настолько серьезно.

Герцог Элги уехал в Римвелл…

Она не получала от него никаких вестей с тех пор, как он отправился в

поместье Ротешу расследовать дело о ребенке. Интересно, хорошо ли он

справляется со своей работой? Рашта перестала танцевать, не в силах

справиться с растущей тревогой.

Но было еще кое — что, что привлекло ее внимание. С другого конца

комнаты она заметила герцога Туаной, который, в отличие от вечно

популярной герцогини Туаной, потягивал вино в одиночестве. Рашта

улыбнулась про себя и подошла к нему.

Мы с Совешу продолжали спорить, и я махнула рукой, когда мне надоела

его болтовня. Мне больше не хотелось разговаривать. То же самое можно

было сказать и о Совешу, который с кислым выражением лица позвал

проходившего мимо слугу принести еще вина.

— Не хочешь ли выпить, императрица?

— Я в порядке. Я буду торт.

— Ты будешь набирать вес.

— Это лучше, чем напиваться на людях, не так ли?

— Я не собираюсь напиваться. Но если ты будешь есть в это время дня, то растолстеешь.

— Даже если я немного прибавлю в весе, у меня под рукой есть портной.

Совешу усмехнулся в свое вино, когда я положила кусок пирога в рот.

В этот момент в зале снова заиграла музыка, и все на танцполе сменили

партнеров. Совешу и я выполняли неинтересную работу просто сидеть здесь

за столом, но мы должны были соблюдать формальные приличия. Я сорвала

клубнику с куска торта и положила ее в рот, а Совешу со скучающим видом

огляделся по сторонам.

Внезапно его взгляд остановился. Я проследила за направлением его

взгляда и увидела, что Рашта смеется и разговаривает с кем — то в углу. Я

не могла разглядеть, кто это был, так как они были скрыты толпой — нет,

теперь я могла их видеть. Это был герцог Туаной, улыбающийся так,

словно наслаждался беседой с Раштой.

Совешу будет ревновать?

Я бросила взгляд в сторону, но Совешу уже отвернулся и протянул слуге пустой бокал из — под вина.

Он не ревнует?

Хотя он продолжал поглядывать на них время от времени, он казался в

значительной степени невозмутимым. Разве это нормально, что его

возлюбленная улыбается и разговаривает с другими мужчинами? Неужели он

не ревнует?

…